Потусторонний. Книга 2

Глава 1

Жилье Василисе нашлось уже на второй день после моего последнего, разумеется успешно сданного, экзамена. Спасибо Анфисе Бабушкиной, потому что вариант был то что надо. За время поисков я окреп и, наверное, немного обнаглел. Хотя почему немного! Вполне себе порядочно оборзел! Потому что на просмотр дома я поехал вместе с Лизой. Учительница, по-моему, совсем потерялась в наших любопытных отношениях. В глазах женщины горело натуральное обожание и оно меня смущало. Однако почему бы не извлечь из этого свои преимущества и при этом не только плотские? Так что наша совместная поездка стала небольшим испытанием Елизавете. Пройдёт его — отлично. А если не пройдёт... Ну, когда не пройдёт, тогда и разбираться будем.

Утром я навестил пруд, где передал ведьме парик и огромные солнцезащитные очки. Да, маскировка так себе, но ничего лучшего у меня для неё не было. А ходить по улицам сверкая рыжей шевелюрой, значит привлечь тех иноков Первой Церкви, кто обращает внимание на ориентировки.

Это если её всерьёз ищут, в чём я сомневаюсь. Но бережёного Иисус бережёт. Также я отдал Васе инструкцию с адресом, и когда она развернула листочек, вчитываясь, сказал:

— Жди там и сделай так, чтобы тебя никто у дома не видел. Такси пусть тебя на автобусной остановке высадит, дальше иди пешком.

Фесенко кротко кивнула, хотя желваки на лице напряглись. Гордая девочка, но над собой работает. Помощь принимает, но так, словно она королевских кровей особа, а не сирота приютская.

— Учти, — добавил я. — У меня тут постоянное сопровождение нарисовалось, кого ты можешь заинтересовать. Ни тебе ни мне дополнительное внимание не нужно, да?

— Уж не дура, Илья. Не дура! —вскинула головку она. Глаза сверкнули, но за бурей тут же пришло смирение. —Прости. Спасибо. Меня никто не узнает.

И её правда не узнали. Когда мы с Лизой подходили к участку, Вася стояла в тени зарослей, с огромной дамской шляпкой на чёрных кудрях. Ведьма выглядела так, словно ей лет тридцать, а не семнадцать. С делом подошла к маскировке. Лиза даже кивнула Фесенко, здороваясь, как с незнакомкой.

Я же оглянулся, убедившись дорожка ещё пуста, и торопливым жестом приказал Васе поспешить к дому. Крыльцо было с другой стороны, так что с дороги неизвестную женщину топтуны не увидят.

— Кто это? —спросила Лиза, хмурясь. А когда мы подошли к двери, то Вася сказала:

— Здравствуйте, Елизавета Андреевна.

Бывшая учительница изумлённо ахнула, бросила на меня ошарашенный взгляд. Василиса же юркнула в открытую мною дверь.

— Илья! — прошептала Лиза, схватив меня за локоть. — Это же Фесенко?! Илья, она ведь в розыске... Она преступница! Что она тут делает?!

— Думаю, теперь она здесь живёт, — улыбнулся я, внимательно наблюдая за спутницей. — Всё хорошо, Лиз, я стараюсь быть осторожным. Но бросить её никак не мог.

Она нахмурилась, и тут внезапно спросила:

— Почему не мог? Ты... Между вами что-то есть?

Я держался за ручку двери и после этого вопроса на миг забыл вообще зачем сюда приехал. Посмотрел на учительницу широко раскрытыми от изумления глазами. Это что такое? Обожать меня можно. Ревновать не надо.

— Ты не могла бы подождать у машины? Мне нужно поговорить...

Лиза растерянно обернулась на дорожку, потом бросила взгляд на меня.

— П... Поговорить?

— Да. Это быстро.

Она, наконец, кивнула, спустилась с крыльца, но вдруг повернулась:

— Илья, я всё пойму, понимаешь? Просто... Она же не приворожила тебя?

Во взгляде учительницы проступила твёрдость.

— Это приворот? Да?

— Лиза, ты меня пугаешь, — честно признался я.

— Прости. Прости, — она приосанилась, поправила причёску и буквально в тот же миг преобразилась. Теперь это была не испуганная девочка, а знающая себе цену госпожа. — Не задерживайтесь там.

Может, мне стоит поменьше времени с ней проводить? Вдруг я как-то особенно на неё влияю? Вдруг как-то с силой своей в яркие моменты не рассчитываю. Надо будет посмотреть контур Лизы, а то качает её по эмоциям.

Проводив девушку взглядом, я вошёл в дом, где в смятении чувств застыла Василиса.

— По-моему прекрасное место! — сказал я с улыбкой. Повисла тишина. Ведьма была в шоке, определённо. А мне тут нравилось. Очень уютно! Я прошёл к старой печи и под ногами певуче заскрипели половицы. Отодвинул тяжёлую заслонку, заглянул внутрь. — Ну отлично ведь.

Василиса Фесенко смотрела на апартаменты с гораздо меньшим энтузиазмом. Но так как конь был дарёный, а альтернативой оставалась лишь палатка у пруда — то и улыбаться ведьма тоже пыталась. Пусть и чуточку затравлено.

— Тихо, спокойно, — продолжал я. — До просёлка двести метров. До автобуса полчаса. Магазин в десяти минутах. Вася, это просто подарок!

Дом я уже снял, пусть и не говорил об этом, а сейчас просто знакомил с ним будущую обитательницу.

— Ты его чувствуешь? — спросил я у Василисы. Здесь никого не было, значит можно говорить открыто.

Она медленно кивнула, улыбнулась робко:

— Сразу как приехала его почувствовала. Сразу...

Отлично. Я не сомневался в том, что ведьма быстро установит связь с демоном местного портала, но всегда лучше ещё раз убедиться.

— Ну что, Вася, дальше сама, — я взял её за плечи, заглядывая в лицо. — Я пока оплачиваю столь сказочный терем, но дальше — сама. Сделал что мог.

— Спасибо, — она всё смотрела по сторонам, ещё не осознавая где оказалась. — Спасибо...

— Если что, то звони, — я положил на стол бумажку с номером моего телефона. — Здесь тебе на первое время, — сверху легло сто рублей. Посмотрел в окно. Дорожка от дома пряталась под зарослями сирени и черёмухи и тянулась вдоль гниленького забора. Я чуть приподнял занавеску, так чтобы снаружи этого не видели, и посмотрел на конец тропы.

Там уже стоял старший стражник Князев. Топтун задумчиво привалился спиной к могучей берёзе, растущей напротив дорожки с участка, и смотрел на дом. Надо как-то разобраться с этим хвостом. Ну совсем не скрываются.

— Спасибо, — опять повторила Василиса, и будто вырвалась из транса. Прошла по дому, оглядываясь. Взяла в руки метлу, стоявшую до того момента в углу. Попробовала её и принялась за уборку.

Я тихонько вышел на улицу, прикрыл за собой дверь. Ну, с этим разобрались. Нянчиться с Василисой меня немного напрягало. Всё-таки это ведьма, а не принцесска, и может за себя постоять. Иначе не жилец в этом суровом мире с таким-то стартом.

Но теперь Фесенко должна выплыть. Хватка у неё есть. Ну, а жить вне закона в глубинке не так уж и сложно. Здесь многое делается мимо официальных документов. Справится, раз уж в интернате смогла под себя старшие классы подмять. Я вышел из дома и пошёл к машине.

Персидский кроссовер топтунов нагло припарковался совсем рядом с автомобилем Лизы. Водитель был незнаком, а вот с Князевым я даже поздоровался. Он уныло ответил мне, всей душой желая оказаться где-то ещё. Постоял под берёзой, для приличия, и поплёлся к своему напарнику.

Я сел к Лизе.

— Поехали!

— Куда, мой господин? — проворковала учительница.

— Есть один адрес, — я поставил в держатель навигатор, где была указана нужная точка. — Сможешь?

— Конечно, господин, — улыбнулась она, автомобиль подался назад. Тесненько здесь, конечно. Пятачок совсем небольшой, две машины едва уместятся. А тут ещё навстречу по узкой дороге ползёт чёрная иномарка незнакомой модели. Какая-то дурацкая эмблема с четырьмя сплетёнными кольцами на морде. Европейская, наверное.

— И куда он? — нахмурилась Лиза. Уголок тут был глухой. Убитая грунтовка до полянки, и оттуда уже только пешком. Соседний участок заброшен. Дом напротив вроде бы даже дача, но заезд к нему с другой стороны. Как их сюда вообще занесло?

Лиза мигнула фарами, мол, давайте назад. Иномарка остановилась метрах в сорока от нас, и двери распахнулись. Все четыре разом... Та-а-а-ак...

— За мною! — я пригибаясь, нырнул наружу, крепко схватив подругу за руку. Лиза вскрикнула от неожиданности, но сообразила мигом и тоже пригнулась.

Мы сели на землю, прячась за полицейским кроссовером. Да, конечно, мои поступки со стороны могли показаться несколько параноидальными. Но так оно со мною бывает, когда на глухой улочке из преградившей дорогу машины вылезает четверо вооружённых мужиков.

— Ты чего, Илья, больно же! — прошипела Лиза. Она ещё ничего не поняла.

— Дуй к Васе, — быстро сказал я. — Затаитесь там. Это важно, ясно?

Лиза спорить не стала, на удивление, и припустила в сторону зарослей.

— Тебе чего надо тут? — донеслось из персидского кроссовера со стороны водителя.

— Выметайся из машины, иначе сейчас тебя грохнут.

— Чё? — продолжил тупить стражник.

Нападавшие вывернули в наш закуток, поднимая оружие.

— Князев, назад! — крикнул я ещё не дошедшему до своей машины знакомому стражнику. Загрохотали автоматы, водитель задёргался под градом свинца, и ткнулся головой в руль. Противно завыл клаксон. Я упал ничком, чувствуя, как сыплются за шиворот осколки стёкол.

Старшему полицейскому стоило отдать должное: он как шёл, так, ни на миг не замявшись, упал на землю и выхватил оружие. Пистолет топтуна бахнул один раз, другой. Этого нападавшие не ожидали и потом рассыпались в поисках укрытия. Что, ребята, думали что ждёт вас тут один глупенький подросток? Сюрпри-и-из.

Отпор Князева отвлёк внимание незнакомцев, и это помогло мне стремительной змеёй доползти до машины Лизы. Я заполз под неё и через пару секунд уже выкатился с другой стороны автомобиля. Здравствуй, незнакомец. Один из бандитов устроился у крыла лизиной машины и нападения снизу точно не ожидал. Даже голову опустить не успел, когда я вырубил его ударом в энергетический контур. Мужик моментально обмяк. Я выбрался из-под машины, забрал упавший автомат, проверил предохранитель и поднялся на ноги. Ну, повеселились и хватит.

Три короткие очереди и нападение закончилось. Запах пороха прямо порадовал, хоть и едкий он, а при этом какой-то уютный, домашний. Скучал я по нему. Любил когда-то выходить за пределы Зон и баловаться с огнестрельным оружием.

— Чисто, Князев.

Полицейский поднялся из-за капота своей машины, но пистолет не убрал. Огляделся. Дошёл до напарника, убедился что тот мёртв, и, наконец, сунул оружие в кобуру. Молча вытащил из кармана телефон. Я же склонился над вырубленным мною боевиком, бросив взгляд на Князева. Тот матерился в трубку, размахивая свободной рукой.

На меня полицейский не смотрел. Поэтому я, напитав себя силой, в несколько секунд затащил обездвиженного бандюгана в заросли. Убедился, что старший стражник увлечён оправданиями перед собеседником. С самым невинным видом вернулся на место. Присел у ближайшего из покойников, внимательно оглядываясь. Да, это были крепкие ребята, спортивные. Я торопливо обыскал труп, пока топтун не видит. О мобильный. Может быть полезная информация. Затем присел у второго, но тут Князев закончил разговор, подошёл ближе и я решил притвориться, что проверяю пульс у человека у которого вместо головы лопнувший арбуз. Мне семнадцать лет и я идиот.

— Кто это? — спросил Князев у меня.

— Мертвецы, — поморщился я. — Никто из них на бегу не представлялся. Машина их вон там стоит, на дорожке.

Он прошёл мимо, глянул на чёрный автомобиль:

— Номера вологодские вообще. Залётные. Чего ты им сделал?

— Тоже что и всем остальным. Я родился, — передразнил я какой-то известный мультик.

— У этого татуха приметная, — сказал Князев, пнув ногой одного из покойников. — Наверняка в базе найдётся. Всё в порядке, дамочка. Уже всё в порядке.

Это он сказал уже Лизе, которая (буду ругаться потом) вместо того чтобы забиться в тихое место — сейчас испуганно выглядывала из-за кустов. Учительница вышла к нам, изумлённо глядя на трупы.

— Илья... — ахнула она. —Это... Это ужасно, Илья...

— Ты злишь могущественных людей, парень, — сказал Князев.

— Вы, — машинально поправил его я.

— Вы злишь могущественный людей, — поморщился он, упорствуя. На адреналине, не понимает, что нельзя так со мною говорить. Ладно, ему и так досталось.

— Знать бы ещё каких я злю, дядь, — покачал я головой. — Я бы тогда вышел с ним раз на раз, и обошлось бы без крови. Ты слишком спокоен для человека потерявшего напарника.

— Напарника? — Князев передёрнулся. — Этого мудака весь отдел не переваривал. Земля не обеднела.

Какие суровые нравы в этой полиции, прямо как в лучших домах ДелИ и ТегЕрана. Комментировать это я, конечно, не буду. Вдали уже послышался шум сирен, похвальная скорость. Впрочем, здесь большая ресурсная зона неподалёку. Полиция всегда поблизости должна быть.

— Не волнуйтесь, ваше благородие, — вдруг сказал Князев. — Я скажу всё как видел. Вы спасли мне жизнь, и я этого не забуду.

— Начальство тебе спасибо за это не скажет, — хмыкнул я.

— Это проблемы начальства.

— Резонно, — согласился я.

Лиза обошла машину, настороженно её оглядывая. На лице испуганной учительницы появилась улыбка облегчения, когда она убедилась в том, что пули не изрешетили её любимку. Ну, значит, ничто рациональное девушке не чуждо. Это даже мило. Ёжкина кошка, а ведь мы тут надолго застряли, потому что пока иномарку с кольцами не уберут — мы отсюда не уедем. И это плохо! У меня тут в кустах тело неучтённое, и надо как-то его убрать отсюда, пока подмога не добралась. А она вон, завывает сиренами вовсю. Несколько минут и всё, здесь будет целая толпа полицейских.

Я подошёл к Лизе, взял её за руку, и она тут же переключила своё внимание на меня.

— Отвлеки мужика, пожалуйста, — шепнул я ей. Учительница нахмурилась, но увидев мои выразительно округлённые глаза и палец указывающий на Князева, растерянно отступила. Пошла к стражнику, машинально поправив причёску. По дороге оглянулась с немым вопросом на губах: «Зачем?»

«Надо!» — ответил я.

Когда она с щебетанием набросилась с вопросами на полицейского, включив юную испуганную дурочку, я нырнул в заросли, подхватил тело бандита и взвалил его на плечо. Глаза наблюдавшей за мною Лизы выпучились, и это явно удивило Князева. Полицейский хотел было повернуться, но учительница оказалась к нему так близко, что мне показалось будто она его сейчас поцелует. Она жарко зашептала ему что-то, всхлипывая и пытаясь пасть в мужские объятья жертвой кошмара. Старший стражник моментально забыл про всё, а я тихонько-тихонько, на цыпочках, побрёл к тропке в дом, будто бы на плече не сто килограммовый мужик лежал. Пройдя под сень черёмухи, я перешёл на бег. Сирены выли уже на соседней улице.

Пленника я запихал за дровяник у дома. Показал вышедшей на крыльцо ведьме два больших пальца и торопливо вернулся к месту боя. Лиза тут же отступила от увлечённого Князева и смерила меня разъярённым взглядом. Успели. Мы большие молодцы. Я отправил подружке воздушный поцелуй, который перехватил повернувшийся стражник.

Хорошо, что не ответил!

В итоге старший стражник Князев сослужил мне добрую службу. Топтун с коллегами был прям, по-свойски груб, и один из патрульных приехавших на помощь, оказался его приятелем. Выживший взял на себя все разговоры и протоколы, так что моё общение с полицией ограничилось лишь одной фразой, когда ко мне подошёл один из полицейских и с уважением сказал:

— Отличная работа, парень!

Так что самой большой проблемой оказалось дождаться эвакуатора, который утащил загораживающую проезд машину. Четвёртого бандита полиция просто потеряла. Потом, может быть, у них возникнет вопрос откуда четвёртый автомат, но это будет потом...

Мы с Лизой тоже покинули злосчастную улочку, но только для того чтобы неподалёку от выезда дождаться, когда исчезнет последний проблесковый маячок. Когда же это, наконец, произошло, я направился по уже исхоженной за сегодня тропе к дому. К дровянику. Мне было страшно интересно, что расскажет «язык».

Глава 2

От комаров, атаковавших нас тёплым летним вечером, отбоя не было. Я какое-то время сражался с ними по старинке, но в конце концов плюнул и накрыл себя защитным куполом, сжигающим любую крылатую тварь. И правда, чего страдать? Как-то слишком уж осторожничаю после того как надорвался в зоне у Большого Кротово. Хватит уже на воду дуть.

В дряхлом домике Василисы уютно горел свет. Девочки о чём-то даже разговаривали, правда внимательно присматриваясь друг к дружке. Отношения учитель-ученик остались в прошлом. Теперь это была ведьма и подружка одарённого.

Бандит в себя так и не приходил. Он лежал, глядя прямо перед собой безумным взглядом, из уголка рта стекала слюна. Знаю, что он меня видит и слышит, но, как абонент, пока не доступен.

Контур его был хорошо повреждён, но потихоньку затягивался. И если мне не было нужды восстанавливать ему способность ходить, то вот говорить вологодскому бандиту уже пора. Так, вот сюда немного энергии. И сюда маленько.

Мужик замычал что-то, а затем завыл испуганно.

— Отлично. Звук пошёл, — улыбнулся я ему и поднялся, глядя на него сверху вниз. — Внимательно слушаю тебя, мой незнакомый друг из вологодской области. Чего изволите-с?

— Пошёл к чёрту! — прохрипел бандит. — К чёрту, демон!

— Был я там, хорошее место, но это не тот ответ, который я ждал. Давай попробуем ещё раз. Я немного иначе сформулирую, хорошо? Дабы ты постиг всю глубину моего замысла, ладно?

Он вращал глазами и чуть шевелил пальцами. Хорошо, значит инвалидом не останется. Если переживёт эту ночь, конечно.

— Кто тебя прислал?

— Я ничего не скажу!

Так, пока скучная классика. Я больше люблю тех, кто не тратит ничьё время и признается сразу. Потому что признаются все и всегда. Уж в этом я разбираюсь. Много информации добывалось исключительно в таких вот беседах. Задушевных, жарких, с глазу на глаз. Правда, одна из сторон в таких разговорах всегда вооружена острыми предметами. И эта сторона, обычно, я. Здесь, правда, можно иначе сработать.

Я направил ему в контур толику энергии, чтобы вызвать щекотку. Здоровый бритоголовый заверещал, извиваясь и хохоча. Смех перешёл в вой. Хорошо что соседей нет и место глухое. На истеричный хохот пленника на улицу выскочили девчонки.

— Что с ним? — спросила Лиза. — Что ты делаешь, Илья?!

Ведьма мудро промолчала. Я остановил пытку.

— Лиз, всё хорошо. Мы просто разговариваем. Вот смотри: Кто тебя прислал?

— Да пошёл ты...

Василиса хмыкнула, кивнула и степенно удалилась обратно в дом. Интересно, как там она справляется? В магазин сходить никак не могла успеть, из-за полиции. Мы с Лизой хотя бы чаю попили. И с вещами в доме было тоже не очень. Лежак для сна найдётся, конечно.

Ой, да взрослая девочка, разберётся как-нибудь.

Я вернулся к бандиту и снова включил щекотку. Он завыл, забился, хохоча до хрипа, до истеричных всхлипов.

— Не могу на это смотреть, — сказала Лиза и последовала за Васей. Хорошая девочка. Это не женское дело. Хотя с Княгиней мы частенько вместе ходили на допросы. И она вела себя гораздо жёстче в таких беседах.

— Будем общаться? — спросил я после того, как щекотка схлынула. Бандит тяжело и сипло дышал. Он всё пытался откашляться.

— Пошёл ты в... Ахахахахахаха!

Через десять минут он взмолился о пощаде и заговорил. Подробно, много, в деталях. Слушая его, я понял, что мне попался лидер группы. Очень удачно получилось! Вологодский наёмник выложил всё, что знал. И не врал, это чувствовалось. Так что, едва он закончил, я сжёг ему память. Потому что вряд ли это любящий отец и прекрасный муж. Пусть с нуля жизнь свою построит. Может про него фильм какой потом снимут, как человек вдруг вспоминает кто он был. Вот только здесь не секретный агент, а бандит-головорез. Так что кино такое себе выйдет. Я бы смотреть не стал.

Убивать беззащитного не хотелось.

Закончив с ним, я присел на лавочке рядом, слушая вечерний гомон цикад. Опять Свиридов, значит. Вологодские приехали по его заказу. Барон у нас не просто монополист демоноборчества, а ещё и криминальный авторитет. Ладно. Хочет войны, получит войну.

Что там у меня на него было? Я напряг память. То что удалось изучить про него в сети: род Свиридовых держал под собой несколько небольших контор почти не связанных друг с другом. Алхимическую лабораторию под Псковом, лавка рядом с Посадниково(кстати!) где скупали барахло из зон по ценам на пару копеек выше государственных, магазин спортивной одежды и, совершенно неожиданно в таком списке, бензоколонка на Псковско-полоцкой трассе.

Это то, что лежало на поверхности. Наверняка есть и не столь официальные активы. Но о них надо спрашивать других людей и в другое время. Ну что, Рррупи. Кажется, у нас с тобой будет кое-что интересное скоро. Ты же скучал по крррасоте. Скоррро всё будет!

***

Проблема Рррупи в мире вне зоны это, конечно, потерянная невидимость. И, надо бы убедиться в том, а не растеряла ли дудка Фея Смерти свои потрясающие качества. Вдруг и она не будет работать, а? Так что для начала я решил произвести небольшое тестирование талантов моего демонёнка.

Для этого поздно вечером, уже почти ночью, после того как проводил Лизу до жилого учительского корпуса, я вышел на улицу с дипломатом. Деловито пересёк пустынную территорию интерната. Нагло прошёл мимо Чёртовой беседки, где притихла отдыхающая банда, а затем удалился через лаз в заборе в привычные уже заросли близ пруда.

Минут десять я постоял в тени, слушая, не последуют ли за мною юные искатели приключений, и удовлетворённо кивнул. Никто не сунулся. Значит урок им пошёл впрок, и в дела странного одарённого ребята больше не лезли. Молодцы, есть шансы что чего-то в этой жизни и добьются.

Расположившись чуть в стороне от тропы, я сел на землю и расслабился, затем потянулся за энергетическими потоками к океану пожранных эссенции. Канал стал немного шире, спасибо регулярным тренировкам. Некоторое время я перебирал попадающие мне сущности, выбирая подходящие. Здесь разных существ хватало. Для воплощения большинства из них требуется очень много времени и сил. Так-то и Гнилого Дракона можно вытащить и сотворить здесь, да только на такой уровень мне ещё как до Чжунго пешедралом. Надо быть чуточку скромнее и, может быть, креативнее. Множество эссенций ни на что иное, как на строительный материал, и не годилось. Мелкие демоны да людские, например.

Кстати, очень важно не путать эссенции с душами. Это совсем разные сущности. Но нужно знать, что в человеческом теле душа без эссенции не держится. Ну, а у демонов её и нет. Там всё к Пожирателю сразу отлетает.

Для эксперимента я создал тварь небольшого размера. Чуть повыше кошки, и, проклятье, устал даже от этого. Эссенции бурлили, воплощая плоть, красное свечение отражалось на листве деревьев. На лбу выступил пот.

Когда чешуйчатый и когтистый крысоящер зашевелился, я тяжело выдохнул. Прикрыл глаза, собираясь с силами. Как же стыдно-то! Паршивый крысоящер, а уже притомился, будто бы йотуна собрал!

Покорная мне тварь замерла, ожидая, пока я расстегну дипломат и выпущу Рррупи. Демонёнок во тьме был вообще никак неразличим. Кстати, с этим тоже можно поиграть. Хотя это здесь темно, в реальных условиях где-то что-то да вспыхнет.

Например, на бензоколонке света уж точно будет в достатке.

— Крррасиво, — сказал Рррупи. — Но как дома.

— Скоро будет очень весело и красиво! — пообещал ему я. — Только сначала надо поиграть в игру. Доставай свою флейту.

Демонёнок тут же вооружился дудкой:

— Я игрррать?

Я будто дирижёр взмахнул рукою, одновременно вытягивая из дипломата волнистый меч. Покорный крысоящер даже не пискнул, когда сталь вошла между панцирем и шеей. Вздрогнул и упал. Я же добавил чуть силы в зрение и, наконец-то, разглядел Рррупи. Тот с дудочкой у клыкастого рта танцевал рядом с убитым демоном.

Ничего не происходило. Так, это нехорошо. Я тебя шоколадками кормлю, а ты...

И тут крысоящер дёрнулся. Затем ещё раз. Потом он зашипел недовольно, поднялся на лапы и открыл пасть.

— Игрррать? — отвлёкся от дудки демонёнок.

Работает! Отлично. Теперь надо понять, как его спрятать-то? Мне нужен живой и здоровый Фей Смерти, а если его выпускать в диверсионный отряд без защиты, то после первой же вылазки всё и закончится. А ведь его ещё и от магов прятать надо. Если ранг высокий, то демоническую сущность могут быстро учуять.

Короче, на бумаге затея удалённого и безопасного веселья была значительно интереснее. Экранированный ящик собрать? Но монстры должны слышать беззвучную флейту Фея, а Фею хочется наблюдать за тем, как бессмертные твари портят жизнь «человекам». Нет страданий, нет музыки. Хотя...

Я достал телефон, включил на нём диктофон и положил рядом с демонёнком.

— Я куууушать? — обрадовался было тот, и мне чудом удалось уберечь родной МыУрал от зубов малыша.

— Нет, ты играть!

Рррупи послушно поднёс дудку к мордочке и снова заплясал, но как-то механически, без огонька. Потому что вредности в ситуации не было никакой, а тогда какая ему радость силы тратить? Крысоящер покорно умер вторично и воскрес. Я же поднял телефон, включил запись и поставил самый громкий звук, на который был способен.

— Я больше не игрррать, — надулся демонёнок. — Скучно.

Но когда крысоящер воскрес от записанной музыки, глаза Рррупи расширились. Он прижал дудку к пушистой груди, будто бы защищая.

— Я же не игрррать! Айайайай!

Он отступил подальше от меня, не сводя испуганного взгляда от телефона.

— Моя дудочка! Моя! — пискнул он. — Моя у ты?! Ты укрррасть дудочка?!

Так, у малыша начинается паника. Надо пресекать.

— Всё будет красиво, Рррупи. Всё будет весело. Вот увидишь! — ободряюще сказал я. — Обещаю!

И это действительно было весело. Когда я приехал на такси к бензоколонке, принадлежавшей Свиридову, то демонстративно зашёл внутрь, где купил средней резиновости горячую сосиску по-французски (и даже тут она была божественно вкусна, если сравнивать с пищей потустороннего мира). Улыбнулся толстой тётке-продавщице, которая справлялась с презрением в мой адрес только благодаря цепи одарённого, но сосиску мне чуть ли не кинула вместе с бумажной тарелкой. Честно, такое обращение только порадовало. Потому что будь тут милый человечек, то было бы немножко сложнее делать то, что я собирался. Так что я постоял под камерами наблюдения, глядя в них с улыбкой и жуя сосиску, а затем вышел на улицу, завернул за угол, куда камеры не доставали и выпустил из дипломата крысоящера. Повинуясь команде, он ринулся драть всё, что увидит. Могучие когти легко вспарывали металл. Я же, с сосиской в зубах, отошёл подальше, наблюдая за тем как тварь начинает разносить заправку барона. Сначала крыса разодрала автомат для воздуха, и когда тот страшно засвистел, то персонал внутри заметил неприятности. Выскочил молодой парень бандитской наружности, заорал что-то, схватился за пистолет.

Продавщица выбежала следом за ним, хватая за руку и умоляя не стрелять, а звонить какому-то Михаилу. Ну палить на бензозаправке и правда опасно. А с другой стороны надо грамотно оценить риски. Крыса тоже может сделать так, что всё рванёт вокруг. Тогда зачем ждать?

В ночи бахнуло несколько выстрелов, и я выставил перед собою экран телефона, снимая происходящее и одновременно включил беззвучную запись флейты, поставленную на бесконечный повтор. Надеюсь, мощности сигнала хватит, чтобы крыса его услышала.

Это была самая слабая часть моего плана.

Крысоящер ворвался в помещение, разбив стеклянную стену. Стойки с товарами полетели в разные стороны, будто по залу пробежал сумасшедший кабан. Охранник бандитского вида нёсся следом, стреляя на ходу. Наконец, он торжествующе воскликнул. Что-то бросил перепуганной кассирше и убрал оружие в кобуру. Я же подошёл поближе. Ну... Момент истины. Что у нас с дальностью?

Тётка вдруг завизжала, а стрелок снова потянулся за оружием. Крысоящер уронил ещё один стеллаж и с писком продолжил разрушения. Отличненько. Ну, тогда, понеслась.

Уверен, камеры показывали мою съемку, но приплести ко мне демоническое создание и его странную живучесть никто не сможет. Потому что сотворённые из эссенций существа не содержат сигнатуры владельца. Сами слишком фонят. Это если ты призываешь тварь, или же лепишь её своей силой — то тогда да, тогда детекторы вычислят пересечения и тебя упекут куда следует.

Но работа с эссенциями это совсем иное. Особенно такая, которую привык делать я. Всё же в мире демонов это рабочий материал, а не развлечение редких чернокнижников да ведьм. Та толика силы, вплетённая в эссенции, неуловима. Никакой сканер её не учует.

Так что больше всего я переживал за то, что окажусь слишком далеко, и крыса не поднимется после очередной смерти. Но мне везло. МыУрал бесперебойно вёл качественную съемку, флейта беззвучно гремела на всю заправку, а по ней носился крысоящер, мечтающий осчастливить хозяина разрушениями. Когда он добрался до заправочных колонок, то я отошёл подальше, метров на шестьдесят почти. Вредная продавщица уже бросила рабочее место, да и бандит-охранник куда-то делся. Толстуха стояла неподалёку от меня и истерично кому-то звонила, плача от ужаса. Её я тоже снял, Рррупи должно понравиться.

Когда запахло бензином, я отошёл ещё дальше. К заправке приехала машина, из которой выскочило двое одарённых. Эти мигом локализовали звероящера и уничтожили его. Опытные, собранные ребята. Молодцы. Я перевёл камеру на них.

Когда мой голем очнулся, то эмоции у бойцов были непередаваемые. Ринувшись в отчаянную драку, они даже выволокли труп монстра за пределы заправки. Я сделал кадр покрупнее, чтобы передать всю бурю их негодования. Рыжий веснушчатый подмастерье кому-то звонил, пока его напарник изучал убитого крысоящера. Когда тот зашевелился, аристократ отскочил в сторону, и жахнул огнём, сжигая тварь.

Вот это он сделал совершенно зря. Потому что бензин уже лился из растерзанных колонок.

Взрывная волна отбросила его на пару метров в сторону дороги. Слева от меня грохнулась на попу тётка и истошно заголосила. Я на ногах устоял, продолжая съемку.

— Ты охренел что ли, дурак? — брызгая слюной ко мне подбежал бандит-охранник. — Чё ты снимаешь, козёл? Чё ты снимаешь!

— Не кричите. Я обычный равнодушный зевака! — осадил его я. — Чёрствый и гадкий. Всю жизнь проведу в экране!

— Ты чё? Хамишь?!

Я мельком показал ему цепь одарённого, и охранник осёкся, отвернулся. Присел на корточки, схватившись за голову, и наблюдая за тем как горит бензозаправка. Рванули подземные цистерны, во все стороны летели горящие куски крыши, канистры из-под машинного масла. Весело взрывались различные химические принадлежности. Надо бы ещё подальше отойти.

Посреди всего этого кутежа и праздника заворочалась огненная крыса. Ха, это даже интересно. Звуковые волны флейты Фея работают как-то иначе? В таком грохоте ну даже панк-рок затеряется, а мой демон слышал волшебную музыку и снова возродился. Феноменально, конечно. Один из одарённых, не дожидаясь товарища, прыгнул в машину и с визгом резины дал задний ход, подальше от полыхающей заправки. А второй попятился от горящей тушки, даже не пытаясь атаковать. Каждый его шаг я старательно заснял, и когда парень не выдержал и дал дёру — наконец-то закончил съёмку. Думаю, Рррупи будет доволен.

О, и ему это действительно понравилось. Я вернулся в интернат часа в четыре утра, уставший и довольный, поставил телефон на зарядку, выпустил демонёнка из дипломата и включил ему записанное видео.

Княгиня с интересом присоединилась к просмотру, даже отбросив на время очередной женский роман, а я же лёг на кровать, чувствуя как тянет все мышцы от усталости. И уже через несколько секунд уснул.

Когда проснулся (ближе к полудню), то увидел что Рррупи сидит на полу у розетки, держит телефон в руках и с широкой улыбкой пересматривает мой киношедевр. Он так всю ночь просидел?!

Судя по остекленевшему взгляду демонёнка — да...

— Я счастлив, — сказал он мне. Ну и славненько. Значит и мне хорошо, и ему понравилось. Главное, чтобы и Свиридов остался доволен.

— Глаза испортишь, — назидательно пожурил его я и забрал телефон из ослабевших лапок.

— Крррасота... — вздохнул тот и прямо на полу устроился, свернувшись в комочек. Подтянул лапку ко рту и сонно добавил: — Нррравится миррр человеков...

Я же сунул было мобильник к себе в карман, как вдруг увидел незнакомую иконку на экране, наверху, в виде конвертика. Ого! Кто же мне пишет, интересно?

На экране красиво и плавно раскрылось сообщение от незнакомого номера.

«Илья, это Андрей Обухов! Я хотел спросить тебя знаешь ли ты про бал и идёшь ли на него? Позвони!»

Как мило... Это меня только что пригласил на бал целый князь? Надеюсь он не из «этих»?

«Я имел в виду что можем компанией пойти» — было написано в следующем сообщении. Так, вроде бы всё-таки не из этих, раз понял двусмысленность. Третье, отправленное через десять минут после, гласило:

«Девчонок там найдём»

Думаю, Андрей Обухов испытал немало удивительных эмоций, пока придумывал этот чудесный монолог. Даже мне было чуточку стыдно, а уж что творилось в голове у княжича...

Так, а откуда у него мой номер?!

Глава 3

— Илья, прости. Я ничего такого не имел в виду, — Андрей держался вроде бы уверено, но уши красные были как будто кипятком ошпарили. Мы встретились в «Любашиной радости», потому что я хотел ватрушек, а князь Обухов как раз по делам был в Пушкинских Горах.

Хочу отметить, что трубку княжич поднял после первого же гудка. Должно быть, сидел и ждал звонка всё это время. Надо бы как-то парня направить на путь истинный. Нельзя быть таким открытым, особенно среди благородных.

Конечно, род в упадке, богатств у Обуховых нет и отбиваться от сотен «вроде бы дружочков» ему никогда не приходилось, однако всё равно слишком уж откровенен в эмоциях. Даже в глубинке с такими талантами выжить нельзя!

— Я не из этих, — выделил он последнее слово. — Я нормальный. Просто... Ты, предполагаю, мог измыслить...

Я молчал, пережёвывая ватрушку, и изучал княжича. Одет хорошо, с иголочки. И машина неплохая рядом припаркована. Та страхолюдина с чужим капотом, на которой Андрей встретил меня у Большого Кротово, была у Обухова для случаев «инкогнито». Чтобы затеряться.

Такой себе выбор. Князь на старом «ведре» запоминается быстрее.

— Могло показаться что я такое имел в виду, но не такое. Я не такой, это... — запутался княжич.

— Остановись, — просто посоветовал ему я. — Попробуй лучше чай.

Он охотно схватился за чашку, пригубил. С удовольствием улыбнулся.

— Я тут уточнил кое-какие справки об уряднике, который тебя притесняет, — сказал Андрей, откинувшись на спинку стула.

— Ватрушка, — напомнил я. Это было поважнее любых Посвистовых.

Княжич с сомнением посмотрел на тарелку с румяной выпечкой. Ну да, ну да, еда простолюдинов, а ты такой важный парень.

— Очень хороша! — надавил я.

Он явно был проголодавшийся, но взял ватрушку с осторожностью. Откусил, медленно прожевал. Глаза расширились в изумлении:

— Вкуснятина какая, мамочка родимая!

Большой ребёнок, право. Интересно, зачем он на самом деле на меня вышел? И ведь телефон достал как-то. Ещё и по Посвистову информацию выбил, хоть я и не просил. Вроде бы и наивный человечек с виду, а зубы показать может. Княжич почти запихал в рот ватрушку, поднял руку, подзывая официанта и жестом объяснил тому, что выпечку надо повторить.

— Его деятельность кое-кого заинтересовала, я так понял, что один из оперативников наружки пал во время миссии, и выяснилось, что мероприятие проводили без должного оформления, — продолжил он, когда прожевал. — Какое изумительное яство!

Я вспомнил про шаверму у реки. Что он скажет после того как попробует ту вкусняшку?!

— Ты, должно быть, недоумеваешь, Артемьев, почему я внезапно прибёг к такой коммуникации. Но... Так было нужно. В наших краях новые благородные являются нечасто. Особенно новоявленные рода. Ты же, получается, стал главой рода Артемьевых. Даже, как я слышал, поместьем обзавёлся.

Ну, допустим. Я кивнул ему, глотнул чая. Мимо с трезвоном колокольчика пролетел пацан на велосипеде. Где-то засмеялась женщина. Как тут хорошо всё-таки.

— Мама говорит, что таким людям всегда очень тяжело, — продолжал Обухов. — Что их нельзя бросать. Особенно, когда они люди честные. А ты, Артемьев, я вижу, очень честный. Мне очень не хотелось бы, чтобы тебя окрутил Свиридов.

О, думаю здесь уже можно не волноваться, с этим бароном мы дружочками не станем. А про честность очень даже мило было послушать.

— Я слишком прямо говорю, да? — осёкся Андрей. — Мама говорит, что мне нужно учиться маскировке намерений, но внутри всё от этого содрогается... Не могу себя превозмочь.

— В чём твой дар? — спросил я. Он смутился, улыбнулся застенчиво.

— Я анималист. Ну, по зверюшкам.

Ветеринар, значит, если по-простому. Ауры зверей, физиология. Возможно даже команды может отдавать. Или выполнять, хехе. Специализацию свою он вряд ли скажет, такое обычно не афишируют.

Хотя Обухов легко мог и признаться, но не буду провоцировать.

— Кто-то должен и таким заниматься! Звери, они лучше многих людей, — Обухов воспринял моё молчание по-своему.

— Погоди, погоди, — я поднял руки. — Куда ты оправдываешься-то? Стой!

— Ну как же. Вон, маги огня повсеместно, воздуха, прочих стихий. Рукопашники, телекинетики, энергетики, оружейники. Сканеры, лекари, броневики! И я — анималист. Конечно оправдываюсь! Обуховы же только и умеют, что говорить с белками!

Ох какие у тебя боли фантомные, княжич. Однако интересно выходит. Он в одиночку смог несколько раз завалить снежного великана. Пусть и зря, так как тот оживал, но сумел же. Это и так-то хороший результат, когда твои магические таланты заточены на понимание животных и когда с собой у тебя их, этих самых животных, нет.

— Хорошая способность. Не для демоноборца, конечно, но хорошая.

— Нашему роду он не помог. Когда ты умеешь повергать в небытие демонов, ты получаешь от государства гораздо больше, чем когда способен излечить любимую питомца, — буркнул помрачневший Обухов. Но тут ему принесли ватрушки, и он расцвел.

— Слушай, расскажи мне про то кто здесь всем заправляет? Про Свиридова я понял. Про команду его читал. А кто такой Гордеев? У него ещё своя четвёрка демоноборцев, — решил сменить тему я.

— Граф Гордеев... Ну, по сравнению со Свиридовым он, конечно, человек достойный. Однако занимается зонами он тоже скорее ради наживы, чем за общее дело ратует. Всё в коммерцию пускает. Поддерживает команду Борзова, но и процент с них имеет. Я Мирослава лошадь лечу, слышал. Матушка сказывает, что Гордеев подумывает перестать тягаться со Свиридовым, так как прибыль низкая, а возни много. У дочки Гордеева собачка часто болеет, вот маменька к ним и ездит. Хотя ездила. Сейчас всё у папеньки сидит.

Говорил на ясном глазу вещи, за которые в моём мире бы лилась кровь. Знать подобные планы и мысли недругов — значит иметь возможность использовать информацию в своих целях. Он разве этого не понимает? Его сила отнюдь не умение врачевать зверюшек. Его сила это доступ к домашним тайнам. Если давненько вхож в дом, то ты словно растворяешься в нём. Становишься его частью. И если доктор любимого пекинеса снова решает проблему маленького животика, то хозяин может и забыть про чужие уши. Ведь они, вроде бы, уже и не настолько чужие.

— Значит, Свиридов здесь самый главный? — хмыкнул я.

— Нет! — возмутился Андрей. — Отнюдь! Да, с ним стараются не ссориться, но барон никогда не проявит истинную свою личину пред старыми семействами. Даже, думаю, готов будет не уступки, если те надавят. Вон, даже Феоклистовы его могут на место поставить. Бирюковы, Ленины, Зайко! Председатель Толстоногов может, конечно же. Да много кто! Но никто не станет. У них свои дела, у Свиридова свои. Никто никому не мешает, а пользы от демоноборцев больше чем вреда. Я же тебе рассказывал. Он достойный член общества, пока ты в том обществе имеешь положение и уважение. Если же ты никому не нужен, а ему потребовалось что-то твоё...

— Да, я помню.

— Они тебе досаждают? — нахмурился Обухов. — Тебе нужна помощь? Я могу помочь!

— Ой, да брось ты. Досаждают, — хохотнул я. — Не нашёлся ещё тот человек, кто всерьёз может досадить Артемьеву. Я сам кому угодно досажу.

Он заулыбался. Моя энергия его взбодрила, но спустя миг Андрей помрачнел:

— Если ты решишь бросить ему прямой вызов, то знай, он мастер по дуэльному делу. Только повод ему даёшь — и всё. Поэтому будь осторожен. В прошлом году к нам приехал род один, откуда-то из Новосибирска. Они начали здесь строить дело своё, птицефабрику открыли к югу. Ну и не сошлись...Что-то со смежными землями, я точно и не вспомню. Свиридов сначала провокацией вызвал на дуэль главу семейства, а потом, когда сын потребовал отмщения, убил и его. Так что... Он очень опасен.

— Эдак он любого может и без причины вызвать на поединок. Неужели никто за этим не следит?

— Пристально следят, Илья! Пристально. Особенно за Свиридовым. Мы же не в Америке какой-нибудь. Если здесь сильный одарённый будет вызывать на дуэль просто так, без повода, это же убийца уже будет. Такого никто не потерпит. Барон сволочь, но не дурак. Но юриста тебе надо завести. Я могу посоветовать своего. Хороший очень человек и быстро отвечает на любые вопросы. Тебе будет полезно.

Сложный мир благородных людей.

— Вольтке? — ухмыльнулся я, вспомнив единственного юриста, знакомого мне.

Андрей изумлённо приоткрыл рот:

— Ты знаешь Вольтке? Откуда?

— Долгая история.

— Очень могущественный человек. Его уважают все, даже Свиридов. Если бы ещё дворянином был... Говорят, что он связан с очень серьёзными людьми в столице.

— И не получил никакого титула?

— Так бывает, — пожал плечами Андрей. — Он же не на государевой службе, чинов не имеет. Не военный. К делам императорским тоже неблизок.

— А твой юрист кто? — мне пригодился бы человек, который разбирается во всех тонкостях взаимоотношения между аристократией. Этот мир суров, жесток, но подчиняется законам, о которых я только слышал. Дёргать по любому поводу того же Андрея — его ненадолго хватит. Человек на зарплате звонок в три часа ночи примет с бодростью и готовностью помочь, а не с ненавистью и проклятьями.

— Павел Кривенко, — он тут же вытащил из кармана потрёпанную визитку, положил на стол. — Запиши его номер, сошлись на меня. Берёт недорого.

Я взял потёртый пластик и записал в телефон номер. Недорого — это же не слишком дорого, а? Где тут княжеская палата мер и весов? Без неё понять, что для Обухова недорого, не смогу.

— Спасибо. Очень полезная штука. Тут всё не очень просто, как я погляжу.

— Я ещё поэтому написал тебе, Илья, — закивал Обухов. — Хочу, чтобы ты не свершил ужасных ошибок. Ты ведь спас меня и мой род. Я тебе должен. И на балу мечтаю тебя познакомить с парой человек, у которых есть зуб на Свиридова. Ты ведь не просто так про него спрашиваешь, да? Я вижу, что ты его не боишься, но это пугает и радует меня одновременно.

— Что за бал будет? Куча наркотиков и полуголых простолюдинок в свете стробоскопов?

Обухов осуждающе нахмурился.

— Ты чего, Артемьев?! Откуда такое вообще у тебя в голове?! Ежегодный бал дворянского собрания это торжественное мероприятие! Некоторые рода только там встречаются. Пропустить его, это как пропустить год жизни. Если представитель рода не является на этот слёт, его могут и исключить из собрания. Нет, если тебе ни капельки не интересно происходящее, и ты не собираешься ничего менять, то можешь не ходить. Но тогда будь готов, что пока тебя не было — на балу решатся важные для тебя вопросы и не в твою пользу. Это жестокий мир, Артемьев.

Что бы ты знал о жестокости, мой дорогой кошачий доктор. Запал возмущения у Обухова кончался, взгляд изменился и он признался:

— Но, конечно, там два мира. Мир глав родов, и мир молодёжи. Так что будет что-то похожее... Ну, как ты описал. Но это неплохо. Это весело! И девочки там будут точно хорошенькие.

— По дуэлям любишь походить? — скептически заметил я.

— Отчего же? Я, Артемьев, не глупец крутить дешёвые отношения с благородными. Помяни моё слово: хочешь просто развлечься, найди себе простолюдинку или куртизанку. Они горячи, отзывчивы и благосклонны, и на балу их будет как тополиного пуха в июле. А вот если решишь ухлестнуть за дамой знатного рода, и твоё внимание преступит пределы приличия, то тогда да, жди в гости секундантов. И это ещё хороший сценарий. Если кто-то, не дай Бог, забеременеет, то секунданты могут и не явиться. Если глава рода посчитает тебя плохой партией, ты просто растворишься во времени и пространстве. Понимаешь?

О, я понимал. Мы проговорили ещё почти час, прежде чем у меня не подошло время для другой встречи. Обухов, стоило мне заикнуться об этом, очень суетливо попрощался и почти сразу же исчез. Странный парень, но приятный. Такого хотелось защищать, пусть и по титулу он выше. Главное честь его своей защитой не задеть. Явно она у него чувствительная, и может воспалиться по любому поводу.

Рассчитавшись с официантом, и, как и в прошлый раз, оставив щедрые чаевые, я отправился на вторую встречу. Это была риелтор, которую я озадачил на днях своими запросами. Моё пребывание в интернате стремительно приближалось к окончанию, и вопрос с жильём надо было решать. Нет, до восемнадцати лет никто меня на улицу не выгонит, но... Логистика уже сильно усложнилась. Пусть в интернате всё под надзором (ну, таким себе надзором), и рядом бесплатная столовая, но ездить в город отсюда на такси накладно, а на автобусе долго!

Квартиры под мои нужды юная красотка в деловом костюме подобрала заранее и из десяти вариантов я решил посмотреть два. Один за двести рублей в месяц, а второй аж за триста. Цены, конечно... Домик для Василисы я смог пробить за гораздо меньшие деньги. Пусть, конечно, и удобства там соответствующие.

Здесь всё с хорошим ремонтом. Всё новое, светлое. В обоих случаях огромные кухни совмещённые с гостиными, но в той что подороже было ещё две спальни, а в той что подешевле только одна.

Не то чтобы количество спален как-то было для меня важно, но не всё можно запихать в дипломат. Ну и вообще, там можно оборудовать спортзал, например. В дождь уходить на городскую спортивную площадку мне не очень хотелось. Да и зимой сложно.

Риелтор была из простолюдинок, и потому, увидев мой амулет одарённого, в течении пяти минут уже как-то будто бы невзначай распустила густые русые волосы, да добавила в голос чуть жеманности. Я сделал вид что таких перемен не заметил. Был увлечён квартирами, и на все её попытки меня разговорить, лишь многозначительно хмыкал.

Последней я смотрел квартиру с одной спальней. Да, выбор оказался непрост. Обе в хорошем месте. От обеих легко добраться до любой точки. Несколько кафешек и ресторанов. Парк, магазины. Различие действительно было в количестве спален.

Впрочем, вру. В той, что подороже, ещё и две ванные комнаты были. Видимо, чтобы как-то внести в свою жизнь разнообразие и не потерять дух авантюризма. Сегодня моюсь здесь, завтра там. Ах, какие свежие ощущения!

— Вы смотрите для себя или для подруги? — проворковала риелтор. — У вас же есть подружка?

— Это как пойдёт, может есть, может нет, может их несколько, — ответил ей я. Хотя вопрос в принципе был любопытным. Надо ли мне тратить столько денег для того, чтобы в конце августа съехать в академию Милонова?

— Несколько? Тогда берите две спальни, — хихикнула красотка. Ну да, ну да.

Без разницы, короче, что брать. Всё равно ненадолго. Потому что в академию ехать надо. Хоть и не хотелось. Но это ведь не для того делается, чтобы что-то новое узнать. После академии лишних вопросов поубавится, вроде: а с чего, мол, этот сирота всё это знает. А давайте присмотримся к нему пристальнее. Лишнее внимание хорошо только тем, кто от этого тащится. Мне интереснее всё же позиция в тени. Ты всех видишь, а тебя могут и не заметить. И не надо прозябать в этой академии пять-шесть лет. Сдам экзамены экстерном. Не за неделю, конечно, но сдам, а вопросов в будущем ко мне станет значительно меньше. Учился? Учился. В престижном месте? В престижном. Закончил с отличием. Всё, дальше уже не подкопаешься.

Так что пару месяцев можно даже в коробке из-под холодильника прожить, на улице-то лето. А тут целая квартира, и за двести. Пусть не мои величественные покои в потустороннем мире, зато вид на парк и можно столько всего вкусного приготовить! В этой квартирке кухня была, по-моему, более оснащённой. Я живо представил, как вечером суечусь у плиты, готовя ужин. Как бурлит вода в кастрюле, как скворчит мясо на сковороде. На столе сухое вино.

Которое, кстати, никто мне не продаст без паспорта. Я посмотрел в глаза риелторши. Та чуть приоткрыла ротик, смело и дерзко встречая мой взгляд. Да, проблему с алкоголем я решу если что. Вот, например эта дама легко купит мне бутылку, ха. Ну или Княгиню отправлю на промысел. Грубо, но сработает же! Так, что за взгляд, девушка?

Та явно была готова на всё, и я понимал в чём именно заключается её интерес. Мысль распечатать кровать в своей новой квартире страстным сексом с «незнакомкой» была соблазнительной, но как-то это некомфортно. Я, как бы, за свободные отношения, а не построение ячейки общества, так что пусть силы свои потратит на кого-нибудь другого. Мне интереснее те, кто тоже ищет развлечения, без рационального плана на будущее. Живём здесь и сейчас! А тут корысть прямо читалась! Фу такими быть. И даже в наказание развлечься не хочется. Карму портить ради этого?!

Короче, я выбрал ту квартиру, что была подешевле и в которой была пусть и сильно уставшая, а бытовая техника. Подписал договор, воспользовавшись справкой из приюта, и забрал ключи у опечаленной красавицы. Напоследок она хотела что-то мне сказать, что-то такое, отчего я не смог бы удержаться и мы вместе побежали бы по вечерним улицам взявшись за руки, влюблённые до конца веков.

Но я захлопнул дверь.

Глава 4

Думаю, барон Свиридов на новости о сгоревшей заправке отреагировал бурно. Однако у интерната меня никто не пас (и, кстати, топтуны Посвистова тоже не объявились). Сомневаться в том, что местный мафиози не понял связи между двумя событиями, не приходилось, поэтому его особенное внимание ко мне будет лишь вопросом времени. Эх, если бы было возможно записать выражение лица барона и показать Рррупи, так как вот уж кто бы оценил такое лучше всех, так это демонёнок.

На следующий день я собрал свои нехитрые пожитки и переехал. Вот так просто и буднично. Выпускной ожидался где-то в конце июня, но думаю что как одноклассники, так и учителя с радостью бы меня на нём не видели. Это было взаимно, потому что от приюта я порядочно устал. Документы мне обещали все справить за неделю, так что и здесь бюрократия шла мне на встречу, несмотря на то, что по паспорту восемнадцати лет мне ещё не было.

В свой новый дом я вошёл налегке, с неизменным дипломатом в руке, и когда за мною захлопнулся замок, то прислушался к тишине. Хорошо. Очень хорошо. Весь оставшийся день я занимался тем, что наполнял кухню. О, это прямо увлекательное дело. Жаль, что на выходе из супермаркета нельзя остановиться и сложить всё в дипломат. Пришлось несколько раз ходить туда-обратно.

Набрав самого хорошего (на мой незамутнённый взгляд) для кухни, я с огромным наслаждением заполнил шкафы. Почему самого хорошего? Потому что вдруг мне вздумается стать профессионалом, а у меня из утвари лишь дешёвая сковорода да алюминиевая ложка? Я всегда хотел научиться готовить. Может, в этом мой истинный дар. Так что я оставил очень крупную сумму в местном магазине.

Но ужинать всё равно пошёл в кафе. Ибо творческий замысел быть кулинаром требует времени, а кушать хочется уже сейчас. Да и надо бы отметить. Причём в одиночку, это обязательно. Так ярче ощущения.

Мой выбор пал на ресторан «Дубки», который нашёлся в соседнем квартале. Приятное место в деревянном стиле, с огромным дубовым стволом по центру помещения, вокруг которого под свисающими гирляндами расположились уютные столики. Людей немного, музыка приятная, а мясо на гриле было просто восхитительным.

Плюс официантки оказались невероятно милы.

Сидя за столом, потягивая сухое вино(паспорт у меня, благородного повесы, спросить не рискнули, хоть и замялись при заказе), я расслабленно размышлял о дальнейших планах. Со Свиридовым ясно — будем бодаться. Скорее всего, как говорят: «до талого». И либо он поймёт, что лезет в бутылку и даст заднюю, либо мы схлестнёмся уже напрямую, и тогда ему придётся умереть. Впрочем, умереть ему придётся в любом случае. Но сначала пусть посмотрит, как рушится его империя. Пусть даже и ранг у него высокий, ну так и я найду, чем удивить.

Хотя лезть напрямую в драку с людьми такой мощи будет неразумно. Ёжкина медь, мне ведь надо мир от спор Пожирателя чистить, а я вожусь с мелким провинциальным ушлёпком.

Моим размышлениям мешала шумная компания неподалёку. Три девушки и три парня. Последние уже хорошо поддали и теперь готовились к поиску приключений, пытаясь впечатлить спутниц. У юношей были родовые амулеты, бирюзовые, но со светящейся бронзой окантовкой. Это значит что ранг у ребят невысок, однако опыт закрытия бронзовой зоны уже имеется. Люди Свиридова? Залётные? Или какие-нибудь первые помощники второго заместителя одного из демоноборцев от команды Борзова? Интересно.

Девушки в компании явно были из простолюдинок, но, определённо, надеялись ситуацию изменить. Совсем как та горячая риелторша, но только ребята за столом вряд ли обладали моими принципами. У этих парней всё будет просто. Использовать и выбросить наутро. Потому что на каждого благородного юношу есть благородная девица из какого-нибудь важного, для старшего поколения, рода и брак заключать будут исходя из текущей политико-экономической ситуации.

Вот только юные красавицы часто верят в сказки и принцев. Не то чтобы меня это сильно возмущало, они все играли в игру с такими правилами, и я даже допускаю, что кто-то из этих молодых повес тоже любит волшебные истории и потому интерес его к даме был благороден и учтив, но дальше интрижки это ведь всё равно не уйдёт. А если и понесёт вдруг от любви юной, то... Вон, я тоже из интерната вышел. Может быть так оно и было со мною в своё время? Сидел папа с мамой в каких-нибудь «Дубках».

Женский вскрик нарушил плавный ход моих мыслей. Один из парней, пепельный блондин с худым скуластым лицом, наотмашь дал пощёчину своей спутнице. Та тут же порывисто поднялась из-за стола и попыталась уйти.

Он схватил её за руку, резко дёрнул, заставив сесть. Я пригубил вина, наблюдая за происходящим, но пока не вмешиваясь. Всё-таки это их брачные игры. Может они так каждый день через ссоры любятся потом. Разные истории бывают. Девушка снова попыталась подняться, и это точно не было кокетством, она действительно хотела уйти. Блондин зло ощерился и выкрутил ей руку. Оп-па. Не, я понимаю что здесь у нас охотницы за одарёнными, но меру тоже надо знать.

— Покалечу, — сказал я ему.

Его приятель повернулся. Смуглолицый брюнет, глаза раскосые и скучающие. Третий аристократ с пухлыми щеками и губами суетливо обнимался с подругой и одарил меня лишь коротким взглядом, словно я должен был улететь из его жизни словно муха.

— Ты кто таков будешь? — спросил смуглый, глядя на мой амулет с презрением. — И как предпочитаешь быть погребён?

Блондин медленно отпустил подружку, и та тут же растворилась в темноте «Дубков». Сальный толстяк тоже отвлёкся от своей пассии, и, по-моему, она облегчённо вздохнула, а затем также ретировалась из-за стола.

— Илья Артемьев к вашим услугам, — спокойно ответил я. — О погребении не извольте беспокоиться, не ваш случай.

— Артемьев... Не слышал, — смуглолицый жестом усадил блондина за стол. — Я барон Азамат Каримов и слушать лай подзаборной безродной шавки мне в тягость. Поэтому...

Я подошёл, заставив Каримова смотреть снизу вверх. Он неторопливо поднялся, прищурился.

— Рекомендую извиниться, барон, иначе мы будем общаться на другом уровне.

— Мамочку позовешь?

— Пришлю секундантов, барон!

Он хрюкнул от смеха. Его приятели тут же последовали примеру старшего товарища. Толстяк аж слюной брызнул.

— Согласно дуэльному кодексу, Артемьев, прислать ты их сможешь через лет..., — Каримов окинул меня оценивающим и придирчивым взглядом, — шесть?

Тонкий пассаж. Да, вызвать его на бой я не могу, пока не стукнет двадцать один год. Однако было бы желание... У него его, явно, не наблюдалось.

— Тогда обойдёмся банальным мордобоем, — пожал плечами я. — Кто-то же должен вас научить как общаться с дамами. Раз родители не справились, то попробую я.

— Ты родителей не трожь! — вырос из-за стола блондин. — Я тебе...

Я взял со стола бокал и выплеснул содержимое в лицо парню. Дворянин отпрянул, споткнулся о стул и повалился спиной на пол. Реакция Азамата оказалась похвальной: его приятель ещё не успел упасть, а барон уже бросился в атаку. Очень просто, без родовых примочек, кулаками. Я легко перехватил его удар, рванул руку вниз, одновременно выкручивая и шагнув в сторону. С хрустом сустава барон грохнулся на доски и завыл от боли.

Блондин с руганью вскочил на ноги, из его рук выросли призрачные зелёные клинки. Ага. Рукопашник.

— Убью, — прохрипел он.

Я с улыбкой взял со стола обычный нож, которым масло мажут и скользнул в сторону, переступая через барона. Вовремя. Толстяк пнул стол с такой силой, что тот проехал по полу почти метр, оставляя за собою борозды. Так, это, видимо кинетик и может заряжать предметы. Опасный противник. Пухлогубый встал, взялся за стул на котором сидел до этого. Хочет им запулить? Я погрозил толстяку пальцем, но тот и правда не спешил. Оценивал ситуацию. Похоже самый умный среди них.

Барон перестал орать, баюкая искалеченную руку он пытался встать. Пришлось дать ему пинка, а затем отступить под градом ударов блондина, который забыл вообще обо всём и тупо пытался меня убить. Пятясь и уклоняясь от безумной мельницы я, наконец, выгадал момент и зарядил ему ногой в колено. Снова хруст и блондин рухнул на пол, вскрыв доски магическими клинками. Я приложил ему по голове, убедился что противник обмяк и с улыбкой посмотрел на оставшегося в одиночестве толстяка. Тот правильно оценил ситуацию и поднял руки.

— Хороший выбор, — сказал я ему. Подошёл к Азамату, присел на корточки рядом, поигрывая столовым ножом.

— Господин барон? Мы решили вопрос с подзаборными шавками? Не хотите ли извиниться? Передо мною, и, заодно, перед дамами?

Тут промашка, девушек в ресторане уже не было. Да и вообще «Дубки» мигом опустели. На улице послышался звук сирен.

— Ты мертвец, Артемьев, — просипел разъяренный барон. — Я тебе это так не оставлю. Я...

Я потрепал его за щёку:

— Ну-ну, не горячись, не надо. А то вскипишь и в итоге остынешь.

— Гнида... — почти провыл барон, одёрнувшись. Я разжал пальцы, отпуская нож и напитывая его энергией. Он ушёл в пол аж по рукоять. Глаза Азамата испуганно расширились.

— Извини, — торопливо сказал он.

— Хороший мальчик.

Сирены приближались. Я вернулся к себе за столик и долил вина. Приподнял бокал в салюте, глядя на лежащего барона, и подмигнул. У Каримова разве что пена изо рта не пошла.

Когда патрульные вошли в «Дубки» — блондин так и не очнулся. Барон же принял сидячее положение, привалившись к тяжёлому стулу. Рядом с ним стоял толстяк и что-то нашептывал товарищу. Входящим полицейским он улыбнулся хищно и холодно одновременно.

Ко мне никто не подошёл. Будто бы меня здесь и не было. Полицейские о чём-то переговорили с толстяком, выслушали Каримова и, отдав честь пухлому кинетику, покинули «Дубки». Это уже интересно, с кем же я зацепился-то? Не с младшим ли Посвистовым, а ? По комплекции вполне себе вариант.

Откуда-то появились официанты, подвинули стол молодчиков обратно. Тут же нарисовалась женщина с тряпкой. Пришёл в себя блондин, ринулся было снова в атаку, но толстяк его быстро успокоил. В глубину раскаяния рукопашника верилось не очень, вероятно ему пообещали лютую и коварную месть позже, которую надо остудить, чтобы подать холодной.

Азамат кому-то позвонил, старательно не глядя в мою сторону. Я же допил вино, подозвал официанта и оплатил счет.

— Кто это? — спросил я у него, добавив купюру в десять рублей сверху.

— Не имею чести знать, ваше благородие. Не местные, — тихо ответил он, мигом сграбастав чаевые. — Но я слышал, что они из столицы! Только сегодня приехали. Чьего-то отца сюда перевели и очень спешно.

Я хмыкнул, изучая петербуржцев. Ну, пусть знают как тут бывает. Стоило бы, конечно, пожурить самого себя, за старательное пополнение личного фан-клуба, но земная жизнь слишком коротка для того, чтобы терпеть подобных людей и не наказывать их. Улыбнувшись официанту, я встал из-за стола, кивнул на прощание троице униженных аристократов и вышел на улицу, в тёплый летний вечер. А затем неторопливо побрёл по тихой улочке под сенью тополей и уютных фонарей.

Меня никто не преследовал, но это никак не могло обмануть. Дворяне так просто подобного унижения не оставят, а раз не задействовали полицейский ресурс, который был им доступен, то значит у них другие планы. Не такие законные.

Или же не хотели позориться историей о том как троих одарённых разложил никому не известный Илюша. Вот только городок маленький и слухи о бесславной схватке разлетятся по округе быстро.

Когда я поднялся к себе, то нашёл в кровати Княгиню. Сегодня я отправил её следить за Свиридовым, и, видимо, дозор её уже окончен.Рановато барон спать отправился. Призрак снова читала, но, увидев меня, отложила досуг и медленно подплыла поближе.

— Давай бумагой, а? — предостерегающе поднял руки я. Соратница же закатила глаза и всё равно прошла насквозь. Меня окатило ледяным душем. Чёрт, как же это неприятно. Но, чего уж ворчать, шарадами при помощи бумаги я бы пытал призрака до утра.

Свиридов и правда был в ярости. Он кричал на своих помощников, он багровел, бледнел и совсем не походил на того воспитанного аристократа, что встретил меня у зоны Большого Кротова. Не стоит в его возрасте так нервничать.

Дар Княгини был пусть и неприятен своим омерзительным холодом, а хорош. Всё что она видела и слышала я знал, словно лично присутствовал. Надо почаще отправлять её на задания. Если, конечно, призрак не заартачится. Но ежели бунт поднимет, то тогда я лишу её романчиков!

Лишу же?

Вот тут, конечно, были сомнения. Однако с Княгиней надо действовать как с собаками — никогда не показывать своего страха, хе-хе.

Главное, что Свиридов догадался: кто стоял за потерей бензозаправочной станции. Гадости про меня он орал необидные, но хлёсткие. И ведь вёл себя так, словно я с бухты-барахты взял и набросился на его имущество. Совсем забыл, бедолага, про братву из вологодской области, пытавшуюся превратить меня в решето.

Надо бы ему напомнить о посланниках. Я ушёл на кухню, где вскрыл пачку купленной бумаги. Затем красивым почерком написал «Вологодские стрелки передают наилучшие пожелания» и поставил внизу улыбающуюся рожицу. Попросил Княгиню прилепить эту ему в ванной ночью, чтобы утром порадовался.

Судя по тому, что узнала моя верная напарница, барон Свиридов хотел прищучить меня законными средствами. В публичных своих выступлениях, конечно. Он гневался, он говорил о морали, о чести, и искал, как прижать сукиного сына. Однако тёмная сторона у него тоже не бездействовала. Некто Станислав, который в окружении аристократа явно служил связным с криминальной частью, получил особенные инструкции на мой счёт. Поэтому я решил переключить Княгиню на этого парня. Нелегальное громить проще и веселее.

А ещё у меня появился ряд идей о том, как можно использовать таланты Рррупи. Конечно, золотых и платиновых дисков его музыка никогда не заработает, но записывать его нужно. Надо проверить универсальность музыки. Быть может, он разные мелодии играет, и та, что оживляет снежного великана, не поможет оживить какого-нибудь Единорога Пагубы. Такое тоже нужно учесть.

Хотя Единорог Пагубы и оживления не потребует. Такая тварь может весь город сгноить к чёртовой бабушке, и если поблизости не окажется минимум грандмастера, то и уйдёт безнаказанно. Но это я снова отвлёкся.

После медитации и небольшой тренировки на просторной кухне, я отправился в личную душевую, где, наконец-то, испытал настоящее удовольствие от процесса. Не деловое и быстрое омовение, а прямо творческий процесс. С пением и танцами. В общественной душевой с такой отдачей не помоешься.

Когда я закончил, и собирался было выходить, то обнаружил стоящую в ванной комнате Княгиню, которая с восторгом одарила меня безмолвными овациями. Интересно, как долго призрак слушала мои рулады? Накинув на себя полотенце, я погрозил ей пальцем, а затем добрался до кровати, куда уже застелил свежее бельё, и рухнул сверху.

И уже через несколько секунд спал богатырским сном.

Наутро Княгиня отправилась уже за криминальным подручным Свиридова, а я же решил всё-таки добраться до серебряной зоны. Но сначала позвонил Лизе. Во-первых, потому что обещал сделать это когда перееду, во-вторых — зачем платить за такси, хе-хе. В-третьих, я и так уже слишком долго и благородно себя вёл, поэтому нужно было расслабиться.

Учительница приехала через час после звонка, а ещё через час мы, опустошённые и довольные, вышли на улицу и сели в припаркованную рядом с домом машину. Лиза улыбалась мечтательно и совсем ничего не говорила, погружённая в ощущения. Я же наблюдал за ней и немножко нервничал. Девушка была похожа на получившего дозу наркомана. А если вспомнить её более чем странный разговор у Васи дома, пару дней назад.

Пока мы ехали, я, наконец-то, обратил более пристальное внимание на её контур. У безродных он очень хлипкий и энергия в нём течёт линейно. Потоками легко управлять при необходимости. Блокировать, разгонять, направлять в нужные места.

Контур Лизы был... Воспалён? Да, наверное это слово подходило больше всего. И потоки шли неравномерно, иногда смешиваясь. Видимо, поэтому она и ведёт себя так. Но в чём причина? Я во время секса бесконтрольно раскачиваю контур бедняжки? Или это её личная аномалия?

Зато ясна причина того, почему Лизе натурально срывает крышу! С Княгиней такого не было, потому что энергетический контур призрака, когда она ещё была одарённой, был значительно прочнее.

Что ж я с тобой делаю, Лиза?

Глава 5

В Посадниково мы въехали минут через двадцать. Это была небольшая аккуратная деревушка на берегу большого озера. Вдоль всего посёлка шли пристани и причалы, а на воде покачивались рыболовецкие лодки. Эдакий тихий курортный городок, где всегда пустынно, но не пусто, и уютно.

Лиза завернула на парковку, расположившуюся на берегу, совсем рядом с Казанской церковью. Как раз звонили колокола, и звук растекался над гладью воды. Дома вокруг были красочные, нарядные. На самом берегу возвышалась небольшая гостиница «Озерный рай». Очень тихое и неторопливое место. В деревне, наверное, и в лучшие времена двух сотен жителей не наберётся. А вот гостей сюда наезжало сильно больше. Во-первых из-за ресурсной зоны, находящейся в трёх километрах к северо-западу от деревни. Там укрепления вокруг были выстроены прямо надёжно-надёжно, с крепкими стенами вокруг места прорыва да оборудованными огневыми точками против возможного вторжения. А позади, ближе к человеческому миру, рассыпалась куча различных мест досуга для отдыхающих дворян, дабы благородные воители могли отдохнуть прямо здесь, после тяжёлого трудового дня. Где есть деньги, туда тянутся различные сервисы, чтобы излишки выпылесосить из богатых карманов, так что на берегу озера можно было отыскать как дорогой видовой ресторан, близ уютного отеля, так и массажный салон. Последний для тех, кто лицом попроще и не обременён излишней моралью.

Но это всё «во-первых». Было ещё и «во-вторых». К востоку от деревни открылась серебряная зона, куда я, собственно, и приехал.Она была огорожена чуть хуже, чем ресурсная, однако гораздо серьезнее, чем недоразумение у Большого Кротово. Конечно, местные оборонительные сооружения не чета тем, что сооружены в районе Мурманска, где бетоном залито несколько десятков квадратных километров, однако для временной истории — оборона более чем надёжная. У серебряной зоны и военных стояло больше, а ещё именно здесь на постоянной основе располагался отряд иноков Первой Церкви. Эти службу несли особенно исправно, постоянно патрулируя границы захваченного прорывом места. По периметру серебряной зоны тянулся забор, с табличками об опасности электрического тока, а между Посадниково и территорией прорыва возвели с десяток укреплений, с пулемётами, ракетными установками. В капонире даже танк притаился. И всё это праздно ждало, пока кто-нибудь из одарённых не соизволит, наконец, явиться и захлопнуть портал. Ёжкины кошки, аристократии тут на машине пять минут поездки между зонами. Делов, при нужном подходе, на пару часов сверхурочки. Нельзя быть такими ленивыми! Нельзя так дела делать, демоны вас разбери! Да, Свиридов почти всех дворян под себя подмял, но должны же быть хоть у кого-то здесь яйца-то?

Мерзкая задница этот барон, конечно. Впрочем, справедливости ради, я и сам сегодня не собирался геройствовать. Мой план был поводить носом, послушать зону. Может быть, прямо тут и зарегистрироваться, а затем даже заглянуть внутрь. Но не зачищать. Без подготовки в серебро лезть несколько опрометчиво.

Прежде чем отправиться к зоне я нарочито неспешно прошёлся по деревеньке и заглянул в лавку, принадлежащую барону Свиридову. Выглядело здесь всё так, словно кто-то занял офисное помещение с выходом в подсобку, поставил хлипкий стол, повесил вывеску и посадил щуплого и крысоликого молодчика для приёма товаров. По сравнению с «Бабушкиными пушками» день и ночь. Вернее ночь и день. Интересно, как выглядит государственный пункт приёма. Надеюсь, не также?

Потом как-нибудь загляну.

Улыбка торговца в лавке Свиридова была какой-то пластмассовой. Он охотно наблюдал за мною, пока я со скептическим видом оглядывал помещение, но даже не поприветствовал. Нехорошо. Но пусть это будет комплиментом его чуйке. Сюда я зашёл не для покупок, а чтобы обозначить себя. Камера наблюдения висела у него над головой, и я навёл на неё палец, прицеливаясь. Сказал: «Пуфф» и подмигнул мигающему огоньку.

— Вам помочь чем-то? — голосом усталой стервочки спросил крысоликий парень.

— Барону привет! — сказал я в ответ и вышел на улицу. Лиза стояла на дорожке, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Никогда не бывала в таких местах? — весело приобнял её я. Она даже не попыталась отстраниться, зато очень тепло улыбнулась.

— Это всё другое. Не моё. А ты здесь будто бы всё понимаешь. Как? Откуда?

— Талант, Лиз, просто талант, — усмехнулся я.

— Как в тебе такое пряталось всё это время? — удивлённо вздохнула Лиза. — Ты в один день другим человеком стал. Неужели дар так меняет людей? Ах, хотя что это я... Я ведь и сама как не своя.

Она робко улыбнулась. Хитро и смущённо потупила взгляд.

— Просто маленькой девочкой себя чувствую рядом с тобой. Будто ты повидал весь мир... Это в глазах у тебя. Как такое возможно...

— Девочка и есть, — я остановился возле небольшой кофейни под сенью клёнов. Совершенно пустое заведение, лишь у прилавка дремала в кресле-качалке пожилая женщина. — Подожди меня здесь, хорошо? Возьми что-нибудь вкусненькое. Я где-то через час приду.

—Ты куда? — затревожилась Елизавета.

— Дела, Лиз. Дела. Не волнуйся. Там для твоего наряда грязновато будет.

Она согласно кивнула, снова улыбнулась чуть растеряно. Убедившись, что учительница прошла в кофейню и села за один из небольших круглых столиков, я заторопился к серебряной зоне.

Дорога закончилась на линии укреплений. Тут ещё можно было ходить, так как вояки для себя-то постарались, однако дальше меня ждали лишь разрытые строительной техникой рвы. Так, ну это совсем нехорошо. Понятно, почему сюда чистюли благородные не ходят. Дорожки выделенной нет, с ковриком красным.

У последнего укрепления меня встретил толстенький офицер в чине подпоручика. Краснолицый, отдувающийся из-за отдышки, он выбрался из бетонного бункера с гневливым выражением лица, но когда подошёл ближе и разглядел цепь одарённого, то злость сменилась на удивление.

— Ваше благородие, на сегодня нет регистрации! — пропыхтел он, хотя на самом деле, уверен, военный хотел поинтересоваться не слишком ли я юн для того чтобы соваться сюда в одиночку.

— Мне только спросить, — фыркнул ему я.

Подпоручик моргнул, поднял было руку, но затем отпустил. Жалобно уточнил:

— Кого спросить?

Бедные служивые люди, сколько им приходится переносить вот таких вот разговоров, когда к чёрту не послать, потому что либо звание выше, либо статус.

— Никакой тропы нормальной к зоне нет? —решил я сменить тему.

— Никак нет, ваше благородие. Но вам того. Нельзя туда.

— Вы отказываете благородному человеку в его праве на проход?

Он покраснел ещё больше, замотал головой:

— Никак нет, ваше благородие.

— Хорошо, — строго сказал ему я. — Тогда пойду.

Подпоручик мялся, не зная, как и быть, а я тем временем развернулся и зашагал к мерцающей стене за забором из проволоки. Пришлось попрыгать, конечно, но я не гордый. Однако до самой зоны я не добрался: со стороны укреплений вынырнул квадроцикл с двумя седоками. Оба в бело-золотой броне. Ну, служивый, молодец. Всё же соображаешь. Вызвал подмогу. Конечно, простой солдат супротив одарённого и правда ничего не может сделать. А вот церковники вполне.

Я остановился, поджидая святош. Вот честное слово, здесь они какие-то надсмотрщики за благородными. В последние дни существования Российской Империи, в моём будущем, церковники рубились с моими войсками так неистово, так отчаянно, что каждый их боец погибал, лишь забрав с собой как минимум парочку врагов. Лютые воины, без страха, без сомнений, готовые на всё ради победы. А здесь? Чем вот эти вот бойцы занимаются в мирное время, кроме как кошмарят всех, кто хоть как-то может быть связан с даром? Верующие понятно, они молятся, они носят деньги в церковь. Попы — понятно, большинство действительно верит и служит Господу. Но вот такие бойцы Первой Церкви чем отличаются от головорезов с особенными правами?

Им точно нужна война, чтобы вспомнить смысл службы.

— Ваше благородие, — деловито поприветствовал меня инок ещё до того как слезть с вездехода. Тоже имплантированный. Вместо глаза сканер. Водитель молча наблюдал за мною, держа руки на руле. — Иеродиакон Иоанн Самровский. На сегодня регистраций нет. Вам следует покинуть ограниченную территорию.

Иеродиакон спрыгнул на землю, подошёл ко мне.

— Я не собирался заходить внутрь. Просто...

— Илья Артемьев, я так понимаю, да? — перебил Иоанн.

Ну да, сигнатура моя уже снята и залита на все сервера, от налогового кластера, до религиозного. Можно и не удивляться, что церковник сразу же меня считал. Сейчас, наверное, пойдёт шоу. От меня не укрылось, что иеродиакон заметно расслабился в разговоре. Слетело с него уважение и почтение. Одарённый и без связей, вот потеха.

— Пацан, тут людей серьезнее тебя в мешках вытаскивали. Не лезь туда, а? Давай, возвращайся. Не спорь с законами.

— И не думал с ними спорить. Я же не внутрь иду, а так, прогуляюсь.

— Никуда ты не прогуляешься, назад, я сказал.

Ну, тут уже пошёл вопрос принципа. Или спортивной злости.

— Пока я не попытался пересечь границу с зоной — никакие законы не страдают, доброго вам дня, — спокойно ответил ему я, а затем развернулся и пошёл к забору. Услышал, как иеродиакон побежал за мною, сопя от злости.

— Куда пошёл, — схватил он меня за плечо. Я машинально нырнул в сторону, перехватил руку и бросил воина в доспехах через себя. Священник охнул, грохнувшись о землю. Так, рефлексы, ну что опять началось?

— Руки поднял! Руки! — тут же заорал водитель квадроцикла, вскинув штурмовую винтовку. Очередь из такой моему доспеху не удержать. Бесславная выйдет смерть. Но вместо того чтобы покорно поднять лапки, я прикрылся поверженным иеродиаконом.

— Нападение на благородного со стороны Первой Церкви? — выдавил я сквозь зубы сопящему церковнику. — Вы думаете, если я из приюта, то своих прав не знаю?

— Я тебя...

— Ты меня ничего, — я тряхнул его посильнее. — А я тебя могу. Тут всё в камерах, дурак. Куда ты полез хватать одарённого? Хочешь куда-нибудь на рудники отправиться, грехи заключённым отпускать? Скажи своему, чтобы оружие опустил.

— Парень, ты вообще нормальный? — священник обалдел от случившегося. —Ты это... Ой! Гальцев, оружие опусти!

Занимающаяся огнём рука на твоём горле быстро помогает принять решение, знаю. Я погасил пламя.

— Вы со всеми благородными так себя ведёте, или мне везёт?

— Ты применил силу против воина Бога...

— Подай на меня в суд, — фыркнул я, поднялся на ноги, глядя на него сверху вниз. — Всего хорошего.

Никто из них ни слова не проронил, ни пока я ходил вдоль забора, вслушиваясь в зону, ни пока возвращался, демонстративно пройдя мимо их вездехода. Церковники лишь проводили меня ненавидящими взглядами.

Чёрт, может даже слишком жёстко обошёлся с ребятами. Но будь на моём месте какой-нибудь знатный дворянин, за которым найдётся реальная власть, то никто бы ко мне и не пристал. Он же не просто так перешёл с вы на ты, после того как по базе меня пробил. Не любят в Первой Церкви аристократию. И в народе не очень-то любят дворян.

Эта потаённая нелюбовь к одарённым может сыграть злую шутку с Империей. Если ею грамотно воспользоваться и правильно сыграть, то можно легко страну развалить. Не надо никакого вторжения извне. Просто расколоть общество и вооружить обе стороны. А потом смеяться, смеяться и смеяться, глядя, как они друг друга убивают.

Хорошо, что я не такой, и что среди врагов Российской Империи нет таких лапочек, как я.

Ладно, пустое. Важно, что поход к серебряной зоне прошёл не зря. Даже регистрироваться не пришлось, чтобы внутрь заглянуть. Уже у самой границы ясно стало, чего от неё ждать. И итогом моей вылазки можно заключить: лезть туда мне рано, потому что внутри — гнездо. Знакомую вонь, пробивающуюся сквозь барьеры Первой Церкви, ни с чем не перепутаешь. Гнездо большое, и ему таким вот идиотским аристократическим бездействием лишь дают разрастись. Если не принять меры, то вон тем ребятам в укреплениях придётся, в итоге, пострелять, когда подросший выводок отправит гонцов на поиски пропитания.И эта электрическая колючка вокруг зоны не остановит летающих грифопсов.

Обидно, но сейчас и мне нечего противопоставить таким чудовищам, а значит, увы, хозяину земли придётся использовать Свиридова. Несправедливо, да. Но так бывает.

Я, конечно, не удержусь и приложу усилия, чтобы хоть как-то поправить ситуацию. И делать это нужно срочно, до того как я уеду в академию. Здесь точно нужно закрепиться. Места вокруг Пушгор хорошие. Прекрасно подойдут для того, чтобы начать полноценную работу по искоренению спор Пожирателя. А ещё у меня ведь даже земля своя имеется, которую я правда и не видел, но это и не страшно. Платят же за неё Феоклистовы, это закреплено юридически, так что просто ещё не наступил тот момент, когда я въеду на территорию своего поместья, и бородатые мужчины побегут по полям, протяжно крича: «Ба-а-арин приехал».

Шучу.

Ладно. Местность разведана. Подобрав Лизу, я попросил её заехать в ближайший магазин за продуктами, а уже оттуда мы вернулись в уже знакомый закуток, где обитала Василиса. Рыжая ведьма встретила нас насторожено, но от гостинцев не отказалась. Дом выглядел уже чуточку живее и чище, чем в нашу первую встречу. Сказалась женская рука. И пусть у Фесенко перед глазами никогда не было примера хорошей хозяйки, а генетический зов обустроить гнёздышко явно присутствовал.

Связь с демоном у Василисы настроилась вполне чёткая, и это девушку вдохновляло. Глаза рыжей бестии горели.

— Почему ты ей помогаешь? — спросила Лиза, когда мы покинули избушку ведьмы. — Это противозаконно. Если кто-нибудь узнает, то и тебя, и меня арестуют. Я не хочу за полярный круг.

— Там много солнца, если не ночь, — усмехнулся я.

— Не смешно, Илья! Мы очень рискуем. Что у тебя с ней? Говори честно! Я уже ведь сказала, что это ничего не значит. Просто не ври мне! Я всё приму, кроме лжи!

«Видишь ли, Лизонька, эта ведьма пригодится мне в будущем, когда наберёт силы. Мне не придётся бегать и искать необходимые ингредиенты, амулеты да обереги. Я смогу всегда прийти сюда, и взять нужное. Это называется инвестиции» — мог бы сказать я, но вместо этого лишь покачал головой и соврал:

— Я ей должен.

Не люблю юлить. Хотя, если подумать, это ведь и не совсем ложь. Да, я ей должен. Отомстить, например, за связь с той девушкой, которую я любил, и которая принесла меня в жертву. Или я должен испортить жизнь.

Или я ей должен назначить исправительные работы. Так что, может, и не обманул.

— Надеюсь, это правда, — вздохнула Лиза. Машина тронулась с места. Я наблюдал за тем, как она ведёт автомобиль. Лицо серьёзное, умное, красивое. Откуда в ней такой фатализм? Примет она всё, тоже мне...

Всё ли ты примешь, учительница сиротского приюта? Как далеко простирается твоё принятие? Готова ли ты будешь подавать мне патроны, фигурально выражаясь, в моей войне? Или ты таким образом намекаешь, что согласишься на секс втроём? Ой, пустое. Мне есть чем голову забить.

Я хмыкнул своей версии, и сделал музыку из магнитолы громче. Играл лёгкий джаз, за окном пролетал лес. Спокойствие и умиротворение.

Надо научиться водить машину.

И купить машину тоже не помешало бы.

Лиза довезла меня до моей новой квартиры, и поднялась в квартиру вместе со мною. Когда отворилась дверь, то я обнаружил, что кто-то подсунул в моё жилище новый конверт. Нашли всё-таки, да? Нет, я особенно и не скрывался, но так быстро?

Ещё и со штампом полиции! Да ладно! Опять повестка? Посвистов, твою же матушку, что за дела?!

Глава 6

Встречал меня совсем не Посвистов. Мало того, на его кабинете и таблички с фамилией больше не было. Это княжич такое удружил? Ничего себе угасающий род. Бац, и нету целого полицейского урядника. Кабинет толстяка теперь занимал крепкий мужчина лет пятидесяти. Вместо левой руки бионический протез, и одновременно с этим — обладатель дара. Короткая стрижка, отменная выправка. Точно из бывших военных, причём отличившихся. Потому что сделать себе имплант это ниже дворянского достоинства. Исключением может быть ситуация, когда тебя и твою семью вводят в высшее общество через обряд инициации. Например, за ратный подвиг, во время которого ты потерял руку.

Могут, конечно, «одарить» только героя, но случается что и всю семью так облагораживают. Для этого используется кровь имперского рода и сложные ритуалы. Не все переживают обряд, надо сказать. Но и редко кто отказывается от такой процедуры. Всё же принять дар это большая привилегия. Ещё бы ответственность за неё повышали, но... Это уже другая история.

— Почему вы снимали видео во время пожара на заправке? — спросил новый полицейский начальник после краткого обмена любезностями и знакомства. С места, так сказать, в карьер. Зато понятна причина вызова.

— Ну так красиво же, — пожал плечами я, удобно расположившись на стуле. — Всё горит, взрывается! Хотел выложить в личный блог.

Как иначе можно было ответить на такой вопрос-то? Потому что? Снимал и снимал. То, что меня сюда вызвали — не удивило ни капли. Да, я попал на все камеры, и пусть они погорели в пламени, а данные на сервера передали исправно. Оттуда их и выудили, сразу же взяв Илюшку в оборот. Полиция не могла не ухватиться за мою связь со сгоревшей заправкой.

— У вас нет личного блога. И вы демоноборец, — сухо отметил рослый полицейский урядник. Дворкин Михаил Семёнович, новый владелец кабинета. И этот самый Дворкин без стеснения пытался распознать мою силу.

— Демоноборец же? — уточнил урядник.

— Ну, какой я демоноборец... Так, а где же господин Посвистов?

— Какая вам разница? — прищурился Михаил Семёнович.

— Мне показалось, у нас с ним зарождаются очень необычные, почти нежные отношения. Тревожусь за его судьбу.

Он усмехнулся и как-то даже потеплел взглядом. Сплёл пальцы в замок и закинул руки за голову. По бионическому протезу мило пробегали рыжие огоньки.

— Не только вам, господин Артемьев, показались эти отношения необычными. Я лично изучил ваше дело после отстранения господина Посвистова. Готов отдать руку на отсечение, что он натягивал сову на глобус и тратил ресурсы зря. Но мне понятно его пристальное внимание в ваш адрес.

При словах о руке на отсечение Дворкин хитро подмигнул. Он прикольный. Убью его последним.

— Я также вижу вашу довольно ложную скромность, господин Артемьев. Она кажется мне чрезмерно кокетливой, — он цокнул языком, осуждающе. — Вы закрыли две бронзовые зоны меньше чем за месяц. Без обучения, без помощи. Плюс ко всему были в числе тех, кто ликвидировал зону вторжения. Я не припомню никого вашего ранга, кто мог так легко разобраться с проблемами такого уровня. Многие впадают в панику или же вредят сами себе, но не вы... Демоноборцу средней руки нужно учиться несколько лет, чтобы достигнуть подобных результатов, и снова не в одиночку. Так что не будьте столь скромны.

Он выпрямился, положил руки на стол.

— И это я ещё не говорю о схватке с отступниками из Оплота. Трое подготовленных охотников убиты весьма странным способом. Ваш дар — телекинез?

— По-моему такие вопросы считаются неприличными, — наконец ответил я. Сиделось мне спокойно, улыбалось расслабленно, но при этом чувствовалось: уровень урядника в Пушкинских Горах значительно вырос. Этого надо опасаться.

— Я видел подобное во время шведской компании, — продолжил Дворкин. — Граф Расторгуев при штурме Эверкаликса ворвался в бункер и убил больше десятка бойцов схожим образом. Я лично наблюдал, как ножи вылетают у бойцов из ножен и вонзаются в горло собственным хозяевам. Жуткая штука. Он вам не родственник?

Вот это подарок! Можно парировать.

— Вы издеваетесь надо мною сейчас? Я из приюта...

Дворкин моргнул. Смутился. Хорошо, накал сейчас спадёт. Чувство вины у него есть? На манипуляции поведётся?

— Простите, господин Артемьев. Забылся. Однако, всё же: вы — демоноборец. И я хочу понять, почему демоноборец вместо того чтобы устранить угрозу гражданскому населению, снимал разрушения на камеру. Вы поможете мне с этим?

— Там были другие бойцы, — решил изобразить покорность я, будто бы опечаленный напоминанием о своём сиротском статусе, — Мне хотелось посмотреть, как они работают и никому не мешать. Хотел записать особенные приёмы, может быть. Ну и демона проанализировать. Ведь даже не слышал о таких прежде. Вы ведь совершенно правильно подметили, у меня нет никакого опыта. Как его иначе получишь? Много читаю, но практика совсем ведь другое. Вы ведь понимаете меня?

Дворкин хмыкнул, пристально глядя мне в глаза, и вкрадчиво спросил:

— Что вы делали там так поздно, господин Артемьев? У вас ведь нет автомобиля. Согласитесь, ночная автозаправка неожиданное место для такого человека, да?

— Сосиска по-французски, господин Дворников, — в то ему ответил я. — В отзывах пишут, что ничего вкуснее нет на трассе Полоцк-Псков! А я люблю вкусное. Даже такси вызвал ради этого. Кто же знал, что там такое будет!

— Удивительное совпадение, господин Артемьев... Очень странное.

— Вот и Посвистов также со мною говорил, — горестно вздохнул я. — Мне не везёт. Ну сами посудите, что я там мог сделать плохого, с моим-то опытом? Демона призвать? Смеётесь?

Урядник отвёл взгляд. Да, семнадцатилетний пацан из приюта вряд ли бы смог провернуть такую операцию. Откуда же офицеру знать, что я чуть-чуть старше. На пару сотен годиков. Понятное дело, что отказываться от такого кандидата на закрытие уголовного дела не хочется. Но в любом суде его поднимут на смех за подобное обвинение в адрес желторотого юнца.

— По поводу вашего опыта... Пару дней назад в ресторане «Дубки» вы имели стычку сразу с тремя одарёнными. Двое из них считаются хорошими бойцами в своей среде, — Дворкин хищно улыбнулся, наблюдая за моей реакцией. Ага, это тоже до него докатилось. Патрульные поведали? Вряд ли. С ними ведь кто-то из юнцов общался, точно заминали дело. Раз уж придуркам даже честь отдали. Тогда откуда?!

— А третий мой сын, — добавил урядник.

— Хм... — дёрнул бровью я и покачал головой, нарочито покорно. — Ну, что же, полагаю, тогда сейчас вы приступите к карательным мерам?

— Приступлю, — Дворкин смотрел строго и серьёзно. — Игнат может быть... неправ, скажем так. Влияние плохой компании, от которой я его избавить не могу, ко всему моему глубочайшему прискорбию. Однако кое-что сделать мне всё-таки придётся. После всего того, что я знаю о вас и о друзьях Игната.

Он поднялся. Я собрался, готовый к драке. Потому что терпеть мстительные унижения от властьпредержащего не стану. Тут же и прикончу. К лешему всё. Вот ведь повезло, а?! Сыночек нового урядника попался!

Куда прятать труп Дворкина? Порубить и в дипломат? Хм... Урядник обогнул стол, поглядывая на дверь, встал напротив меня.

И, неожиданно, протянул руку:

— Спасибо. Но это неофициально, ясно?

Я осторожно пожал его крепкую ладонь. Ничего себе номер. Удивил.

— Мне ему мозги вправить не удаётся. Может ваша взбучка что-нибудь исправит, господин Артемьев.

Он вернулся обратно за стол, посмотрел сурово:

— Этого разговора не было. Ясно?

— Несомненно. Мне, признаюсь честно, и самому кажется, что это всё приснилось.

— Отлично. Однако, господин Артемьев, — видоизменился Дворкин, — данные факты вновь возвращают меня к удивлению вашим талантам. Как человек с опытом дара в несколько недель столько успел сделать? Вы привлекаете много внимания своими странностями.

«И поэтому мне срочно надо ехать в академию и учиться, чтобы таких вопросов становилось поменьше» — кисло подумал я про себя, но с виду продолжал сокрушённо кивать головой и вздыхать.

— Я допускаю, что вы самородок. Но надо же как-то осторожнее быть, господин Артемьев, — покачал головой урядник. — Никто не любит тех, кто возвышается над остальными, а в начале пути сил остановить завистников может и не хватить. Тут, боюсь, полуезда уже на вас зуб имеет. Вы же совсем один. Мне, признаюсь, даже чуть жаль вас.

— Это, положим, зря, — усмехнулся я. — Жалеть меня не надо, я ещё сам всех пожалею.

— А еще меня тревожит несколько запросов от Первой Церкви, в которых вы фигурируете. Насколько я понимаю, здесь у нас тоже есть сложности, да? Вчерашний инцидент в Посадниково уже попал в отчёты. Отдел по работе с одарёнными уже развернул запрос Церкви из-за прямых доказательств провокационного поступка одного из служителей на видеосъемке, но вот история с ведьмой... Илья Александрович, у меня тут в участке некоторые оперативники вас по имени знают. Не самая лучшая слава, поверьте мне. Будьте осторожнее и осмотрительнее.

Он улыбнулся одними губами и тут же посуровел:

— Будем считать наше знакомство оконченным. Я увидел вас, вы узнали меня. Картина, складывающаяся на вверенной мне земле меня, признаюсь вам честно, не радует. Ваша война, которую вы решили вести, может быть справедливой, но может быть и проигранной, если вы будете один.

Какие мудрые слова. И двусмысленные. Что это такое, господин Дворкин?

— Прошу вас быть осторожным. Хочу быть честным. Я понимаю что вы связаны с заправкой барона Свиридова. Все это понимают, господин Артемьев, и барон тоже. Может быть выбранный вами путь единственно верный, вот только вы играете на чужом поле и с чужими инструментами.

— Вы, вроде бы, представитель закона и власти, господин Дворкин, — не удержался я. — У вас внутри ничего не ёкает? Вам всё известно, что здесь происходит, но...

— Пока мне не известен устав монастыря я предпочитаю никуда не лезть. Это совсем не означает, что я слеп. Барон — сволочь. Но ничего прямого у меня на него нет. Он не на государственной службе, и жалоб от дворянского собрания на него не имеется, Первая Церковь запросов не шлёт. Поэтому барон и его люди вольны действовать так, как они действуют, пока не нарушается закон. За его деятельностью следят, господин Артемьев. Полиция не бездействует. Да, Свиридов подмял под себя этот уезд и соседние, но...

— Барон мелкая сошка, господин Дворкин. Много чести вы уделяете ему. Однако... Я свободен, правильно?

Я поднялся со стула, оправил пиджак и стряхнул невидимую пыль с плеча. Если уряднику и не понравилось как его прервали, то вида он и не подал.

— Конечно, господин Артемьев. Вы меня, надеюсь, услышали? Будет нужна помощь — дайте мне знать. Официально пока ничем помочь не могу, однако...

Мы пожали друг другу руки, и я вышел из кабинета урядника. Постоял немного в коридоре. Презанятная вышла беседа. Можно использовать. Значит, тот пухлый телекинетик — сынок Дворкина. Не убить бы при следующей встрече, если она ещё будет.

Ой, пустое. Мне есть чем заняться. Скоро бал, и там, возможно, мне получится завести нужные знакомства для воплощения пока только взращиваемого плана. АнтиСвиридовская коалиция, хе-хе.

Шутки шутками, но пора наводить порядок. А раз у меня через два месяца намечается «отъезд», то шевелиться надо уже сейчас.

Таков путь.

Однако чуточку жаль, что Посвистова сняли почти без моего участия. Понятно, что из-за недавней стрельбы у дома Василиски, и думаю, доклад Князева поленьев в огонь службы внутреннего расследования подбросил, но так быстро? Сразу же прислали замену, причем подготовленную. С даром. Это прямо настораживает. Хотя мужик, бесспорно, хороший.

Репино, частная резиденция господина Н.

Он наблюдал за тем, как молодые красавицы играют в пляжный волейбол. Пахло соснами. Шумели воды Финского Залива, и с берега летел женский звонкий смех. О, эти спортивные загорелые тела и белый песок. Ему нравилось смотреть как они взмывают в небо, в борьбе за мяч, как падают. Как поднимаются. Молодость, энергия и красота. О, движения спортсменок были направлены на то, чтобы показать себя. Явить чужим взглядам все соблазнительные изгибы. Они знали, что за ними наблюдают. Они наслаждались этим.

А он питался их энергией.

— Господин, — раздался голос сзади. Седовласый не обернулся, даже не отставил коктейль на столик рядом с чуть приподнятым лежаком. Сделал ленивый жест, не отрывая взгляда от юных тел. Облизнул пересохшие губы и улыбнулся.

Отмеченная вниманием фаворитка в красном открытом купальнике вытряхивала из волос песок и весело хохотала, то и дело поглядывая в его сторону. Будь он многими годами младше, то, наверное, уже вечером красотка получила бы предложение, от которого не смогла бы отказаться. Жена бы не узнала. А если бы узнала, то пришлось бы стерпеть. Смолчать. Как и всегда.

Но то в прошлом. Теперь ему больше нравилось смотреть. Он вздохнул и обратил внимание на серолицего. Тот сегодня был в личине пухлого подростка. Маг неуклюже сел на соседний лежак, отер пот со лба.

— Говори, — разрешил седовласый.

— Есть проблемы, господин...

Он повернул лицо к пухляшу. Отпил глоток сквозь трубочку, глядя на гонца поверх зеркальных очков.

— Проблемы? Он уже мёртв?

— Нет, что вы, нет, — испуганно замотал головой «серолицый». — Он жив. Я слежу за ним. Но... Он обрастает врагами словно снежный ком несущийся со склона Кавказских гор. Всё под контролем, но я не всесилен, господин.

— Что значит я не всесилен? — поморщился седовласый.

— На днях он на ужине в ресторане, где никогда не был, столкнулся с тремя одарёнными и влез в драку. Я даже не успел вмешаться!

— Он победил?

— Да. На удивление. Мальчик совсем без опыта, его никто не учил, а он справился с тремя обученными одарёнными. Возможно, это у него от вас.

Седовласый хмыкнул. Наступила тишина.

— Так что ты хочешь сказать мне, Бес?

Пухляш поджал губы, подбирая слова. Опасливо посмотрел на господина.

— Я...

— Ты хочешь сказать что ты не справишься, Бес. Что ты не нянька ублюдку господина. Да?

— Нет, господин, что вы, — поспешил оправдаться серолицый.

— Заткнись, Бес, — поморщился господин. — Никто не сможет жить вечно. Если он хочет выкопать себе могилу — пусть копает. Бог ему судья. Я хочу, чтобы ты нашёл того, кто знает о нём. Того, кто хочет убить его за то, что в нём моя кровь. Понимаешь?

Седовласый говорил спокойно и уверено. Это место проверили его люди. Здесь не работала никакая подслушивающая аппаратура.

— Твоя задача сложна, Бес. Но если он погибнет по собственной глупости, то зачем мне лишаться из-за этого верного человека, а?

— Спасибо, господин...

— Но если я узнаю, — прервал его седовласый, — что он убит моими врагами, а не теми, кого нажил сам... Ты понимаешь, что я потом сделаю?

— Конечно, господин.

Бес поднялся, подчиняясь жесту седовласого, торопливо кивнул, прощаясь. Пухляш не собирался говорить о том, как ублюдок уже два раза был на волосок от гибели. Господин этого не поймёт и не одобрит. Этот пушкиногорский юнец откровенно раздражал чародея тем, что приходилось тратить на него время. И ладно если бы сидел парень тише травы, но нет, дурак лез в бутылку по любому поводу. Выловить в его окружении тех, кто был подослан врагами господина — невозможно в таких условиях. Выжигать всех... Такого приказа не было. Он надеялся его получить. Но... Увы...

Господин же снова перевёл взгляд на играющих в волейбол красавиц и улыбнулся. Да, он обещал одной из таких вот пассий, что убережёт их ребёнка. И слово своё он сдержал. Пусть и не нравилось ему, что один из лучших его людей полностью занят слежкой за ублюдком. Больше пользы Бес бы принёс выполняя особые поручения господина.

Однако шло лето, седовласый всё меньше и меньше влезал в дела рода: старший сын уже умело вёл большую часть сделок. Сейчас нет нужды использовать личного грандмастера для дел рода. Поэтому... Пусть покараулит ублюдка.

Настроение испортилось. Мысли о том, что кто-то знает его тайну, злили седовласого. Доверять никому нельзя, но и терпеть такие утечки невозможно. Ведь неизвестно, что придёт в голову загадочному недоброжелателю. Как он воспользуется таким знанием?

Не хотелось бы на старости лет выплеснуть в род свои старые грешки.

Его фаворитка снова упала в песок, медленно встала на четвереньки, изгибая спинку. Бросила взгляд через плечо, а затем с мелодичным смехом поднялась и подтянула трусики.

Седовласый снова заулыбался.

Глава 7

— Тебе стоило больше внимания уделить наряду, Илья, — сказал Андрей. — Ты мог хотя бы испросить моей помощи, я бы отрекомендовал тебе хорошего портного. Потому что это... Ну это фу, Илья.

Я оглядел свой костюм, а затем с нехорошим прищуром посмотрел на Обухова.

— Просто говорю! Просто говорю! — всё понял тот. Моё такси неторопливо развернулось на площадке перед воротами усадьбы и поехало по дороге между полей прочь. Автомобиль Андрея стоял на парковке, а рядом с ним по стойке смирно застыл длинноволосый пожилой мужчина в костюме, наверное, более дорогом, чем мой. Да ёжкина кошка! У него водитель одет лучше.

Кстати, а откуда у него водитель? Род Обуховых вроде бы в большом упадке, что за роскошь? Правда спрашивать разодетого княжича о таких вещах не стоит. Вдруг он на последние копейки нанял себе водителя откуда-то из Полоцка, например, чтобы лицо не примелькавшееся было.

Ох, как любят благородные пыль в глаза пустить.

— Едем? — спросил меня Андрей. Мы заранее договорились, что я к нему заеду, и уже из усадьбы Обуховых мы двинемся на бал, в огромный загородный клуб на восточном берегу озера Кучане. Это хорошо, что я отказался от земли Феоклистова. Такое соседство напротив шумное. И музыку выключить не попросишь.

Мы подошли к автомобилю, и водитель по очереди открыл перед нами двери, почтительно склонившись.

— Очень хочу познакомить тебя с Пашей, — сказал Андрей тихо, пока водитель шёл к своему месту. — Павел Валерьевич Иванов. Граф Иванов. Очень хороший человек и смелый. Таких тут и нет почти. Он своеобразный, но мне кажется, если ты решил бороться со Свиридовым, то Паша тебе поможет.

— Что же он не помог тебе закрыть зону? — хмыкнул я. Княжич выпрямился, будто лом проглотил. Глаза его сверкнули. Водитель сел в машину. Тщательно проверил зеркала, затем застегнул ремень и в ожидании вытянул шею.

— Езжай, Борис, — приказал ему Обухов. Машина покатилась по асфальту, набирая скорость.

Пару минут мы ехали молча, а потом Андрей повернулся и сказал:

— Потому что Обуховы не просят о помощи!

— О, мило, — отреагировал я. — Похвально. Он должен был сам предложить? Он демоноборец?

— Уже нет. У него ранг мастер! И я не держу на него зла. Он... Сложный человек и винить негоже его за то, что не знал он о моём горе. Негоже!

— Почему же уже нет?

— Историю эту лучше ему поведать, но кое-что могу сказать, — он понизил голос и чуть склонился ко мне. — Трагедия звена. Он один уцелел. С тех пор зоны не посещает. Воззвал бы я к нему и всё равно бы получил отказ, уверен.

Понятно. Демоноборец лишившийся своей команды. Печальная история. Тем более, если речь идёт о звене. Настоящее звено демоноборцев очень сложный противник. Группы, даже сработавшиеся, это всегда просто группы. Они могут работать вместе, они могут быть успешными. Но звено это семья. Это настолько сроднившаяся боевая ячейка, которая за момент зачистки может не проронить ни единого слова.

Собрать своё звено для людей большая удача. Мне довелось с ними встречаться, и каждый раз победа над демоноборцами была сложной. А один раз я чуть не погиб, когда столкнулся под Барнаулом со звеном из двух грандмастеров и двух мастеров. Удача тогда улыбнулась мне, за что ей огромное спасибо. Мог и не вывезти, реально.

Но я отвлёкся. Звено гибнет целиком. Случаи, когда выживает кто-то один, крайне редки. Да, потери случаются у всех, и звено восстанавливается с большим трудом, когда теряет одного из членов.

Однако уцелевший одиночка... Необычное явление.

Загородный клуб, где собирались дворяне пушкиногорского уезда, был залит огнями. В небо светили разноцветные прожекторы, богатые машины подъезжали ко входу, и благородные люди неторопливо входили под своды дубов, по красной дорожке. Повсюду сновали официанты, чьи наряды тоже были дороже моего. Глухо гремела музыка с далёкого крытого танцпола. По аллеям ходили жонглирующие огненными факелами шуты на ходулях. Ничего себе у них тут развлечения.

Андрей сразу изменился. Теперь это был важный вельможа. Неторопливые, отточенные жесты, медленная и уверенная походка. Его приветствовали со всех сторон, и он уверенно и внимательно отвечал каждому, спрашиваясь о каких-то общих знакомых или же о питомцах.

Я шёл тенью следом, иногда отвечая на приветствия, когда Андрей представлял меня своим знакомым. Ничего себе, сколько здесь благородных! И у многих окантовки амулетов были тусклыми, то есть они никогда не закрывали порталы.

Это меня, право, удивляло всегда. Имея такое большое количество одарённых, способных так или иначе сражаться с демонами, они предпочитали не замечать разломов. Жить с ними рядом и заниматься своими делами, совсем-совсем не связанными с какими-то там демонами и порталами.

Да, конечно, они не ведали ничего о Пожирателе, поэтому и священной войны у них не было. Потом, когда станет плохо, в разломы пойдут все, и стар и млад. Вот только будет поздно.

Благодатная почва у Свиридова сложилась...

Среди гостей я увидел Веронику Медведеву. В роскошном белом платье, обтягивающем её роскошную фигурку, зеленоглазая брюнетка обворожительно улыбалась спутнику, держа его за руку. Так, это, наверное, Миролюб Борзов. Не узнал его без шлема.

— Доброго вечера вам, — оказался я перед ними.

— Илья Артемьев! Доброго тебе вечера! — радостно воскликнула Вероника. — Наш школьный герой.

Миролюб протянул мне руку молча. Пожал её. Вид у него был бледный, словно он много лет не видел солнца. Впрочем, это немудрено, с такой любовью к закрытым доспехам. Комплекцией он оказался не богатырской, но вполне себе крепкий паренёк. Странно, я был уверен, что Борзов сильно старше.

— Рада тебя видеть! Всё думала, доберёшься ты до нас или нет! Ты так здорово там сражался, Илья! Правда Мир?

Борзов не улыбался. Его раздражала радость подруги, и на меня он глядел чуть исподлобья.

— Мир! Ну здорово же было? — всё тормошила его Вероника, совершенно не считывая его эмоции. Ох, эти отношения обречены.

— Можно было и лучше, — сказал, наконец, демоноборец.

Интересно, как он себе представлял это «лучше».

— Да брось ты, Мир! Давай, представим Илью графу Гордееву, а? Может, он с нами сражаться будет, а? Было бы здорово!

— Почему это здорово? — неожиданно вскинулся Миролюб. — Не здорово.

Вероника смотрела на него изумлённо, приоткрыв ротик.

— Мира... Ты что?

— Прости, — пришёл в себя Борзов. Я уже и пожалел что подошёл к ребятам. Тут явно у кого-то большие сложности с ревностью. — У нас команда уже сложившаяся. Может быть вскоре мы и звеном сможем стать. Надо сосредоточиться на этом направлении. Новые люди вряд ли смогут влиться в такой коллектив. Сама понимаешь.

О, Вероника не понимала. Зато понимал я. Прежде чем с моих уст успел сорваться первый язвительный комментарий, рядом нарисовался Андрей.

— Илья! Куда ты пропал! Идём! О, доброго вечера госпожа Медведева, господин Борзов. Я выкраду у вас господина Артемьева?

— Да пожалуйста, — немедленно сказал Мирослав. Ну, братец, это ты зря, конечно. Я не обидчивый, но такие вещи запоминаю хорошо и непременно верну. Мой взгляд встретился с зелёными глазам удивлённой Вероники и задержался на секунду дольше приличного. Борзов это заметил, а вот девушка и не поняла ничего. Лишь мило улыбнулась.

— Вон он, — шепнул мне на ухо Андрей, уводя от демоноборцев. — Павел Иванов. Только не пугайся.

Ну, я человек не из пугливых. Однако, для какой-нибудь нежной аристократической души, вид Павла Валерьевича и правда мог оказаться шокирующим. Это был почти пятидесятилетний лысый мужчина в камуфляжной куртке с кучей армейских нашивок. С роскошной бородой и пышными усами он сидел, развалившись, в кресле под сенью древнего дуба. В зубах у него дымилась сигарета, а в левой руке, свисающей с подлокотника, красовалась початая бутылка бренди «Древнейший». Вокруг графа царила пустота: все эти нарядные чистюли старались держаться от демоноборца на расстоянии. Ленивый взгляд графа скучающе скользил по лицам окружающих, пока не зацепил Андрея. Лицо мужчины разом смягчилось, он приподнял бутылку, приветствуя княжича.

— Идём, — позвал за собой Обухов. Павел Иванов вцепился в меня холодным и внимательным взглядом. Не сводя с меня взора, граф крепко затянулся сигаретой.

— Павел Валерьевич, рад видеть, — протянул ему руку княжич. Иванов чуть приподнялся, пожимая ладонь в ответ. — Хотел представить тебе Илью Артемьева. Это он прикончил людей Свиридова.

Во взгляде графа проявилось уважение. Рукопожатие у него было крепким, хорошим. И сила в нём бурлила немалая. Амулет на груди, под распахнутой курткой, отдавал красным оттенком обода. Рубиний? Это прямо хорошо, конечно. Бронза, серебро, золото для такого это словно десткий сад. Действительно матёрый был демоноборец когда-то.

— Рад, — сухо сказал граф. — Свиридов гнида.

— Так вызовите его на дуэль, — улыбнулся ему я.

Павел Валерьевич так широко улыбнулся, что улыбка стала безумным оскалом.

— Я пытался, но они мне не верят. Слонята трубят, знаешь? Они трубят им. А они не слышат. Не верят.

Он сделал большой глоток из бутылки и добавил:

— Слоники хотят побегать, а они не дают. Смекаешь?

— Пока не очень, — признался я. — Слоники? Трубят?

— Они считают меня сумасшедшим, — откинулся на спинку кресла Иванов, снова затянулся сигаретой. — Мои вызовы на дуэли никто не принимает. Меня никто не вызывает. НИКТО НЕ ВЫЗЫВАЕТ! ЭЙ УБЕЙТЕ МЕНЯ!

На его крик никто и внимания не обратил. Мир вокруг жил так, словно в кресле никого не было. Иванов булькающе расхохотался, а затем опять глотнул из бутылки. Закашлялся. Сунул мне:

— Будешь?

А затем резко убрал.

— Не будешь. Малой ещё. Слоники говорят рано ему. Я не спорю со слониками. Смекаешь?

Печальное зрелище, конечно. Бывший военный, сильный чародей, опытный демоноборец и в таком незавидном положении. Изгой и безумец. Дурачок при дворянском собрании. Если, конечно, всё это не игра.

По сути, если бы он был совершенно недееспособен, то после медицинского заключения его сюда бы вряд ли стали пускать. Пусть даже герой войны, но слишком уж ярко выделяется. Эта камуфляжная куртка и нонконформистское поведение посреди чопорных аристократов — нарочито смотрится.

— Я бы хотел с вами поработать, господин Иванов, — я решил не ходить вокруг да около. За спрос деньги не берут.

— Я не работаю с детьми, — отмахнулся тот. — Слоники говорят не надо с детьми. С детьми плохо. Дети погибают, и их родители плачут.

Он помрачнел, погружаясь в мысли, и повторил очень грустно:

— Плачут...

— Ну, от некоторых детей, напротив, плачут разные Свиридовы, — хмыкнул я. Граф поднял взгляд. Вот совершенно ясный и неглупый у него взор. В бутылке Иванова вообще бренди или чай? Я осторожно потянул носом. Запаха алкоголя нет.

— Некоторые дети хотят испортить Свиридову жизнь и им бы пригодилась помощь.

— Слоники говорят что рядом с нами идеалист и мечтатель. Ну что вы, слоники! Слоники нельзя так говорить! Ой, не слушай их, — махнул рукой Иванов. — Не слушай, они не про тебя.

Я терпеливо ждал. Рядом хмурился Обухов: княжич не ожидал, что я пойду с места в карьер.

—Я больше не работаю, — вдруг серьёзно произнёс демоноборец. Вдавил сигарету в пепельницу. — Я уже похоронил всех, кого не хотел. Хватит.

— Жаль. Но предложение в силе. Я хочу собрать команду, которая будет заниматься делом, а не тем, чем у вас сейчас занимаются Свиридов да Гордеев.

Граф хохотнул.

— Мальчик хочет войти в бизнес? Слоники трубят, слоники смеются! Ахахаха! Там нет таких денег что ты мечтаешь. Там только смерть. Боль. Рано или поздно ты либо умрёшь либо всё потеряешь. Порталы принадлежат таким как Свиридов и Гордеев. Либо ублюдкам либо коммерсантам. Наш Государь отдал зоны на откуп таким как они. Ну, так говорят слоники. Слоники уверены, что это развивает экономику и здоровую конкуренцию. Кто я чтобы не слушать слоников?

— В окрестностях сейчас находится девять бронзовых зон, из них две ресурсные, — терпеливо прослушал я его клоунаду, — так же есть две серебряные. И это лишь те, что рядом. Каждая из них выгнала людей из домов. Каждая из них ждёт, пока до неё доберутся те, кто путём шантажа пытаются выжать из землевладельцев побольше соков. Слоники как к этому относятся? Спокойно? Ничего не тревожит ушастиков?

— Не трогай слоников, — взгляд графа стал злым.

— Я закрыл две зоны. Сам. Это тяжело, но возможно. Одна из зон была на землях Андрея, и Обуховы могли её потерять из-за Свиридова. Теперь же, пока, они в безопасности, — выделил я слово «пока». — Вместе мы сможем больше. Мы можем разрушить бизнес вашего всеми любимого барона, если, конечно, у слоника кишка не тонка.

— Ты почему со мною так разговариваешь, ребёнок? — Иванов совсем опешил. Он поднялся, возвышаясь надо мною. — Иди к своей маме, хорошо? Я совсем не хочу тебя калечить.

— Вы, господин Иванов, потеряли звено. Это чудовищная потеря, понимаю...

— Да откуда тебе знать, мелкий? — он не ярился, он наоборот погружался в ледяную собранность, которая гораздо опаснее.

— Но за что вы сражались тогда? — не моргнул глазом я. — За деньги или за идею? За что погибли ваши братья? За сгустки или артефакты? За золотую монету?

— Заткнись, сопляк, — очень тихо и спокойно сказал граф. — Христом умоляю, а ты доведёшь меня до греха.

— Конечно. И вы охотно до него дойдёте, потому что я же не Свиридов, — он вздрогнул. Илюша, не перегибай. — Меня и прикончить можно, верно? Это ведь проще чем подняться с кресла и сражаться с демонами? С уютного местечка подонков ненавидеть удобнее, понимаю.

Андрей смотрел на нас выпучив глаза, но не решаясь вмешаться. Граф же шагнул ко мне почти вплотную. От него несло табаком, но совершенно точно не алкоголем. Ты точно не так уж и прост, Павел Валерьевич.

— Господа, — жалобно подал голос княжич. — Ну что вы, господа. Я надеялся, что вы подружитесь...

Иванов неожиданно улыбнулся, а затем даже захохотал, запрокинув голову. Сильно хлопнул меня по плечу.

— Слоники тебя раскусили. Слоникам ты понравился. Выпью за твоё здоровье, — он плюхнулся обратно в кресло и приложился к бутылке. — Хорошего вам вечера, ребятки. Оторвитесь!

Мы отошли, и Андрей тут же зашептал:

— Ты чего, Илья? Зачем ты так возмутительно обрушился на Павла Валерьевича?! Про утраты его упомянул, дерзил непомерно!

— Один раз встретил я человека, что сказал мне важную вещь, которую я запомнил, — мы шли под светом фонарей в сторону крытого клуба. В небо устремилось несколько ярких петард, рассыпавшись горохом по небу. Красота какая. Я застыл, наблюдая, но речь продолжил:

— Он тоже всё потерял. Вообще ничего не осталось. Ни дома, ни семьи. Бродяга. И вот он каждый день приходил в центр города, грязный, рваный. Он бродил по главной улице и кричал, и ругался, и хамил. Задирал прохожих, оскорблял их. От него шарахались как от чумного. Он же только распалялся, всё сильнее и сильнее. Громче и громче. Он терял себя. Пока не нашёлся прохожий, который просто дал ему по лицу.

Андрей терпеливо ждал продолжения. Над головой снова бахнул разрыв красно-зелёно-синего салюта.

— Так вот. Только тот удар и привёл его в чувство. Потому что всё то время, как он сказал мне, ему просто хотелось, чтобы кто-то его остановил. Чтобы не глаза отводил, не уходил с дороги, а взял за грудки и тряханул хорошенько. В этом желании он срывался в крутое пике, дна которому бы не было. А когда получил, наконец, по морде, то очухался. И стал вполне себе успешным человеком.

«Демоном», — поправил я сам себя. Потому что это была история одного из бойцов моей дружины. В далёком будущем. Ёжкина кошка, скучаю. Ух как бы мы сейчас развлеклись в таком вот местечке...

— Тебе семнадцать лет, Илья, откуда ты ведаешь о таких людях? — удивился Обухов.

— Ой, ну прекрати, — отмахнулся я и вновь уставился на здание откуда звучала музыка. —Мы действительно туда пойдём? В шум гам? Вряд ли там будут решаться важные вопросы. Где само собрание?

— Илья, ну право же, — изумился Андрей. — Это торжественная часть. Официальная была вчера. Сегодня бал. Завтра представители родов будут голосовать по подготовленному списку. И сюда прибыло множество благородных людей из соседних уездов. Есть люди даже из самого Петербурга!

Ну да, парочку и я знаю.

— Что значит: официальная часть была вчера? Ты же говорил, что такие встречи пропускать нельзя, — нахмурился я, изображая негодование. — Что повлиять на что-то можно. На что я теперь смогу повлиять?! Я ведь даже не знаю ничего. Где моё официальное приглашение?

— Исполнилось ли тебе восемнадцать лет? — невинно уточнил княжич. — Возраст принятия решений.

— Уел, — признался я. Да, раскатал ты губу, Илюша. Кто будет звать несовершеннолетнего на такие собрания? Видимо серьёзные люди заседают весь день, потом такая вот отдохновенная часть, где плетутся самые интриги, а затем финальная часть, где по итогам принимаются судьбоносные решения. Ой, и слава Богу, что не нужно коров чужих считать, да квадратные метра спорных земель обсуждать. Мне есть чем заняться. Да и Андрюша, как молодой жеребец копытом бьет.

— Ну, тогда вижу что осталось нам лишь хорошо развлечься!

— Воистину, друг мой, — Андрей с улыбкой смотрел в сторону громыхающего и сверкающего танцпола. — Воистину!

Глава 8

Танцпол обнимал большой подиум, на котором бесновался диджей, и повсюду во вспышках света плясала молодёжь. Ритм бил по ушам и пробирал до сердца. Андрей мне то и дело что-то радостно кричал, уже пританцовывая и жадно поглядывая по сторонам.

Я, как и водится при таком шуме, лишь показывал ему ободряюще большие пальцы, и оценивал обстановку. Три этажа. Нижний, собственно где мы оказались, основное место действия. Здесь пахло сногсшибательной смесью пота, духов, одеколонов и алкоголя. Многолюдно, бурно и пропитано физическими удовольствиями или же предвкушениями оных. Суета сует. Простолюдинки заманивают благородных, одарённые девушки наслаждаются танцами в своих компаниях, молодые парни всячески стараются делать вид что они опасные, умудрённые и решают серьёзные вопросы.

Возрастное. Пройдёт. Пусть и мило смотрится. Потом поймут, что те самые серьёзные вопросы разбираются на третьем уровне. Я видел наверху купола магических зон, скрывающих за непрозрачными стенками глав родов, кто предпочёл такую вот шумную атмосферу для своего собрания.

Там, может быть, и Свиридов сидит. Андрей очень быстро растворился в толпе, и уже совсем скоро оказался рядом с медлительной и задумчиво глядящей в потолок длинноногой блондинкой с каре. Влился в танец с ней, пусть она вроде бы его и не замечала, будто бы погружённая в себя. Ну, в целом, парень молодец. Энергичный и без юношеских комплексов.

Надо сказать, что здесь было ну очень много молодых и красивых девчонок... Нет, так неправильно. Здесь было очень много юных, стройных, соблазнительно изгибающихся, слегка пьяных и раскованных женщин с хищными и голодными взглядами. Большинство красоток даже не из этого уезда. Как я уже говорил — охотниц на дворянство хватало, и у них были свои графики, законы, сообщества. Кому-то везло, и они находили себе какого-нибудь барона, войдя в общество благородных, кто-то получал хорошие откупные, а кто-то... Разные истории успеха у таких дам. Хорошо, что это очень узкая прослойка у девушек. Просто там где пахнет жареным мясом — вегетарианцев не бывает. Странно было бы здесь искать нежную особу с томиком стихов Пантелеева-Аксёнова.

Был ещё второй этаж. Там засел другой вид хищников. Я заметил пару уже знакомых лиц, но мы друг друга не поприветствовали, однако (и это было очевидно) меня узнали. Один был из тех, что работал со Свиридовым — юный цепной пёс, а второй — Азамат Каримов. Лекари уже выправили ему руку?

Находились они в разных компаниях, однако злоба ребят, вряд ли знакомых друг с другом, объединяла. Причём петербуржец как-то странно улыбнулся и, смерив меня взглядом, отлепился от перил второго этажа и исчез. Хрен с ним!

Мест на третьем уровне не было. Но там и обстановка скучная, не на мой ранг. Так что я вернулся на второй. Рассекать собою танцующую толпу совершенно не хотелось. А вот выпить чаю... О, это была мысль.

Я отыскал небольшой столик с видом на площадку. Два места всего, но что-то мне подсказывало — княжичу Обухову такой досуг был не интересен, так что можно назвать его одноместным. Медленная блондинка уже танцевала с Андреем, закинув ему на шею тонкие и украшенные браслетами руки, и теперь глядя княжичу прямо в глаза.

— Ваше благородие, — рядом со мною нарисовался официант. — Что вам принести выпить?

— Чаю. Зелёного. Какой есть? — сказал я ему. Он моргнул, улыбнулся ещё шире:

— Простите, я вас не расслышал.

— Всё ты расслышал. Какой есть зелёный чай?

Да, здесь такое вряд ли заказывают. За соседними столами реками лился алкоголь. Пахло дорогим табаком и кальянным дымом.

— У нас только один вид. Просто зелёный чай. Вам чайничек или чашку?

— Чайничек. И есть ли ватрушки?

На официанта было жалко смотреть. Он опустил взгляд на мой амулет, будто бы проверяя не показалось ли ему.

— Ватрушки? Нет, у нас нет ватрушек. Есть сырные пироги.

— Неси!

— Сию минуту! — он тут же исчез, а я устроился на стуле поудобнее. Кроме танцпола отсюда хорошо был виден стол, где заседал Азамат. Он и его дружки о чём-то переговаривались, и взгляды на меня кидали недвусмысленные. Как бы не пришлось ломать ему вторую руку. Кстати, сына Дворкина среди петербуржцев не было. Отец устроил взбучку?

За соседним столом страстно целовалось две парочки. Уже пьяные, разошедшиеся. Они явно соревновались за приз в первенстве за самый громкий поцелуй. Чавканье было такое, как у меня на псарне, когда я скармливал питомцам ослушавшегося демона. Разве что кости не хрустели. Я с интересом посмотрел на них и хмыкнул. Парочки были из благородных. Силы небольшой, все перворанговые и без опыта в разрывах. Наверное, не выучились. В целом мои сверстники, поэтому куда им порталы закрывать.

Когда принесли чай, я всё ещё озирался. Андрей со своей пассией уже куда-то удалились. Диджея заменила группа молодых ребят с гитарами, татуированный вокалист с причёской-гребнем и накрашенными глазами завыл что-то энергичное, и толпа закачалась.

Ритм и меня захватил, притоптывая ногой, я понюхал принесённый треугольный сырный пирожок, взял ложечку и попробовал кусочек.

Ммм... Нежная, сладкая вкусняшка! Прямо отлично!

Забыв про всё, и едва не мурлыча от удовольствия, я принялся за лакомство и отвлёкся лишь когда на стул напротив кто-то сел.

— Скучаешь, малыш? — наклонилась ко мне фигуристая брюнетка-простолюдинка лет двадцати пяти. Какой кричащий макияж, и какое глубокое декольте. Глаза у девушки были дерзкие и уже уставшие. Повидала она в этом деле грязи, конечно.

— Совершенно нет, — ответил я и аккуратно налил себе в чашку чаю. Потянул ноздрями аромат. Вроде бы недурно. Но всё решит вкус.

— Хочешь, развлеку? — какая доставучая дамочка. С чего это такое внимание? От меня не укрылся нехороший интерес со стороны Азамата и его товарищей. Петербуржцы постоянно смотрели в мою сторону и вид у них был подленький.

— Тебе понравится, малыш, — помада очень яркая, свежая и бликует от огней цветомузыки. Как-то уж слишком бликует.

— Думаете? — хмыкнул я.

— Никто тебя так не поцелует, малыш. Мои губы творят чудеса, — запах духов у неё был приятный, но моя сила чувствовала кое-что ещё. Кое-что лишнее. — Если ты меня понимаешь...

— О, ещё как понимаю, — подался я навстречу брюнетке, усилив обоняние. Точно, очень знакомый аромат. На губы девушки был нанесён яд. Сам подобным баловался, но дозировка явно детская, раз губы не разъело. Вроде бы безобидная шалость, но если коснусь, то блевать потом буду весь оставшийся вечер. Знатная потеха, да? Ёжкины кошки, ну неужели нет других развлечений у вас, благородные? Детский сад, ясельная группа.

Наши губы соприкоснулись. Я едва не удержался от того, чтобы воспользоваться силой и ударить в контур красотки так, чтобы она навсегда запомнила. Но это почти то же самое, что наказывать инструмент. Зачем ломать топор? Его можно немного заточить и вернуть владельцам. За столом Азамата захихикали. Они хлопали друг друга по спинам, поворачивались на меня и ржали. А я целовал подосланную брюнетку, вмешавшись в поток её энергии, и женщина, сначала собиравшаяся ограничится простым клевком отравленной помадой, забылась и жадно отвечала, одновременно впитывая небольшие изменения, которые я привносил в её контур. Теперь её мысли и чувства направлялись в нужное мне русло. При плотном контакте это работает лучше.

Амулет ведьмы в кармане щёлкнул, забрав на себя отраву. Когда я, наконец, отпустил девушку, та задыхалась. Раскрасневшаяся, она смотрела мутным взглядом и растеряно поправляла причёску.

— Прости, — сказала она вдруг. — Прости... Они мне дали это. Они заплатили. Уходи быстрее. Когда настойка подействует... Уходи... Прости меня...

Я снова подался к ней, запустил пальцы в волосы и притянул девушку к себе. Она не сопротивлялась.

— Тут одним «прости» не отделаешься. Нужно сделать будет кое-что...

— Что? — жадно выдохнула она, глядя на мои губы. Как я воздействую на безродных, а! Да, сила дворян даже пассивно влияет на людей, у которых в крови нет дара. Прыщавый юнец вполне может быть соблазнителем. Иногда такое зовётся ещё и харизмой. Но у меня это получалось определённо лучше, чем у других. А ещё и на контур влиять могу.

Я тихо рассказал ей, что нужно сделать, и нежно поцеловал девушку, закрепляя настройки. Отстранился. Она ещё несколько секунд приходила в себя, сидя с закрытыми глазами. Потом поднялась и пошла к столику петербуржцев. Те вовсю ржали, довольные шалостью. Подосланная ими девушка села рядом.

Я же нахмурился. Картинно поднёс ладонь ко рту. Весь столик Азамата застыл, жадно наблюдая за моими жестами. Петербуржцы даже дыхание затаили, а Каримов младший достал телефон и включил запись. Брюнетка тем временем капнула что-то каждому из них в пиво. Да... Мне нравится мой талант. Он открывает интересные горизонты. И ведь немногие одарённые умеют подобное. Совсем немногие. Даже мастера специализирующиеся на энергетических контурах, типа Гарибальди, вряд ли смогли вплетать в потоки нужные мысли и эмоции. Потому что идёт это от демонических сущностей. Когда у тебя нет души и ты сотни лет ищешь возможности её вернуть, то узнаёшь много тайного.

Я неторопливо отнял руку от лица, а затем взялся за чашку с чаем. Оттопырил мизинец и, не сводя глаз с Азамата, сделал небольшой глоток. Кстати, недурной чай! Улыбнулся одними губами, и перевёл взгляд на танцпол. На площадке среди музыкантов бесновались красотки поддержки в коротких топиках и шортиках. Где же Андрюша?

Когда за столиком петербуржцев началась суета, я подозвал официанта и попросил ещё один сырный пирожок. Посреди безумия блюющих одарённых смирно сидела брюнетка и смотрела в мою сторону влюблёнными глазами.

Петербуржцы ретировались под общий смех и недовольные возгласы окружающих. За их столиком почти сразу же оказалось несколько уборщиц. Брюнетка задумчиво встала и, бросая на меня взгляды, медленно спустилась на танцпол. Где влилась в танец так, словно о чём-то крепко думала. Надеюсь, моё воздействие направит её на путь истинный.

Уже через полчаса о событии ничего не напоминало. Хотя, вспоминать о нём, уверен, будут. Юные головы подобное не забывают. Впредь тебе, Азамат, урок: не копай другому яму. Сам в неё блевать потом будешь. Хехе.

— Вот же ты где утаился! — выдернул меня из задумчивости Андрей. Он был без пассии и без прежнего напряжения. На лице блаженная улыбка, в движениях расслабленность и уверенность.

— Жениться тебе нужно, князь, — заметил я.

Он кивнул, соглашаясь. С недоумением посмотрел на мой стол, с одиноким фарфоровым чайником и пустой чашкой.

— Что это за невиданный деликатес, Илья?

— Это чай, Андрей.

— Чай?

— Чай.

Обухов плюхнулся напротив.

— А вина не возжелаешь? — спросил с заговорщицким видом. Рядом тут же нарисовался официант. Я отрицательно помотал головой, глядя на танцпол. Шумно здесь. Наверняка вечеринка делится на несколько, и где-то в шикарном здании сейчас кружатся в изящном танце строго одетые пары. Огромные просторные залы, лакированный паркет и совсем другая музыка. Серьёзные люди ведут беседы, вежливо улыбаясь друг-другу и будто бы искренне смеясь над шутками соседей. А ещё они то и дело поднимают вечно наполненные бокалы при виде знакомых. Так, вроде бы, в книжках пишут.

— Вина не надо, — сказал я. — Вино предпочитаю в тишине.

— Твой выбор, твои правила, — он откинулся на спинку стула, внимательно глядя на меня. Что-то его беспокоило. Что-то тревожило.

— Очень громко думаешь, княжич, — покачал головой я. — Говори прямо. Я люблю прямоту.

— Ты и правда возмечтал сотворить команду в пику Свиридову? — выпалил он. — Дабы низвергнуть его низменную артель?

— Почему нет? Странно, что никто до меня на это не пошёл.

— Отчего же не пошёл? Ходили, Илья, супротив него. Вещал же я тебе об этом. Он опасен.

Удивительная у него манера речи. И вроде бы иногда как нормальный человек разговаривает, а потом словно щёлкает в голове княжича!

— Я всё же рискну. Ты говорил, что хотел меня с парой человек познакомить. Кто второй?

— Он... Он не здесь, — Обухов нахмурился. — Оставим это. Я хочу помочь, Илья. Я хочу в эту команду.

Я хмыкнул, и княжич почти сразу воскликнул:

— Да, я анимолог, но я могу драться! Могу пользу приносить! Я много знаю! Не думай, что бесполезен буду! Отнюдь!

— Верю, верю, — поспешил я его успокоить. — Не заводись. Дай подумать.

Я, честно, рассчитывал на то, что Андрей заинтересуется. Потому как анимолог это очень хорошо. Например, завести княжичу Льва Погибели или Пепельного Медведя. Большие игрушки, мощные, правда, требуют спецтранспорт для доставки. Или же вон, может же Обухов командовать бронемяками? Почему нет? Демонического в них нет, созданы из чистой эссенции, так что анимолог сможет ими управлять. Главное, чтобы не стал много болтать наш Обухов, когда к нему придут специально обученные люди и спросят, мол, откуда столь неведомые твари у тебя, княжич? И откуда у их создателя столько эссенции. Впрочем, постой, Илюша. Давай, не будем торопиться. Да, Андрей парень простой, и с хорошими принципами. Плюс не боится Свиридова и может пойти наперекор барону. Однако для полноценной команды одного анимолога недостаточно. И если пока я тут мы ещё можем хорошо порезвиться в округе, то справится ли он, пока я буду грызть магический гранит в Академии?

Обухов сидел напротив и даже не пытался скрыть, как сильно ждёт моего вердикта. Я глотнул ещё чая, задумчиво наблюдая за ним. Из небытия возник официант, приступил к ритуалу «понюхайте бокал, прополоскайте вином рот, сделайте умный вид». Пока княжич был занят, я продолжил размышления.

Конечно, мне нужна группа. К этому выводу я пришёл несколько дней назад и теперь уже хрен меня остановишь. Да, я мог закрыть все бронзовые разломы в одиночку. Но, как правильно отметил новый урядник — слишком много внимания привлекаю. А если закроет команда, то всегда можно кивать на боевых товарищей. Мол, это они тащили, а не я. И товарищи могут потом без меня поработать, если всё сложится удачно. Сколотить в текущих реалиях боеспособную группу не так-то просто. Свиридов подмял всех дворян округи, из тех, кто выбрал демоноборческую стезю. Из конкурентов оставил лишь команду Гордеева, и ещё утром у меня была небольшая надежда повлиять на Миролюба, но после сегодняшнего общения появились некоторые сомнения в нашем возможном сотрудничестве. Чёрный рыцарь слишком ревнив.

Переманить Веронику Медведеву? Соблазнить Веронику Медведеву? Я плотоядно улыбнулся. Девушка хорошая, и парню можно подгадить. А то чего это он так нервно себя вёл? Повода же не было. А вот создать этот самый повод мне как два пальца в мороженке испачкать.

Хотя делать я этого, наверное, не буду. Других забот хватает.

Хорошо что, судя по Иванову, странный мастер с бутылкой чая вполне может повестись на мою манипуляцию, но вряд ли это случится вот прямо сегодня вечером. Интересно, кто там ещё был среди знакомых Обухова.

Андрей приподнял бокал, салютуя, и глотнул вина.

— Есть у меня кое-какая идея, — сказал я, наконец. Он подался навстречу.

— Весь внемлю старательно, Илья!

— Кого ты ещё хотел мне сегодня показать? Хороший боец?

Он замотал головой:

— Нет! Нет! Она не боец. Она... Она просто может... Ну, вероятно, предложить нам какую-нибудь помощь. Это графиня Воронцова. У её семьи Санкт-Петербургской губернии сеть магазинов, но живёт она у нас. Очень недолюбливает Свиридова. Просто очень! Но не демоноборец. Говорят, что и дара у неё нет. Не пробудился. Если мечтал ты в команду её завлечь, то не выйдет этого, к сожалению. Однако вы должны познакомиться?

— Симпатичная? — бесхитростно поинтересовался я.

— Очень, — выдохнул Андрей и глаза его подёрнулись мечтательной дымкой. — Она такая... Хорошая! Умная, красивая. Смеётся здорово. У неё улыбка такая, что хочется сочинять сонеты! Петь хочется, пусть и не умею я!

Так. Ну, пока таланты прямо очень полезные. Княжич, ты так слаб на передок, или вот та девица на танцполе это твоя персональная сублимация была, чтобы забыться? Так мечтательно про знакомых не говорят, если они действительно просто знакомые.

Да и про друзей так не говорят, честно!

— Буду рад с нею познакомиться, — улыбнулся я, почти не притворяясь. И правда было интересно поглазеть на человека, который так очаровал княжича. Ну и каждый открыто противившийся Свиридову дворянин на счету. — Допивай и пойдём!

— Илья! Я же не животное, мне не обязательно допивать и доедать до конца! Мы можем идти уже сейчас! — он отставил бокал. — Она волшебная, смелая, классная! Вы должны познакомиться немедленно!

И тут с танцпола раздался крик. Толпа забурлила, разбегаясь от мужчины в белом костюме, у ног которого лежала девушка. Благородный бесцеремонно схватил её за волосы, поднимая. Твою мать, это та брюнетка, которую мне подослали для потехи.

— Илья? — окрикнул меня Андрей, но я лишь отмахнулся, быстро проскользнув мимо него к лестнице на танцпол.

В груди загоралась буря.

Глава 9

За простолюдинку никто и не пробовал заступиться. Пока я спускался — белый костюм смачно ударил её по лицу дважды, крича что-то теряющееся в громкой музыке. Диджей старался, и девушки подтанцовки тоже из образа не вышли, самоотверженно извиваясь на подиуме. Гостям же стало резко не до танцев. И, почему-то, никто не спешил благородно вступаться за неблагородную даму. Вероятно, предполагали, что сама виновата и вообще стерва, поделом ей! Но я-то знал, за что её бьют, и потому обязан был вмешаться.

Третий удар я перехватил, и белый костюм повернул ко мне голову. Лицо молодое, высокомерное, черты острые. Длинная чёлка спадает на лоб, закрывая глаза. Ему лет двадцать пять где-то. Амулета не видать, но точно одарённый. Простой человек так обнаглеть не сможет.

— Как смеешь ты трогать барона Каримова? — прошипел костюм.

— Да Иисус всемогущий, сколько вас? — возмутился я. Опять Каримов! — Где же мне прятать ваши трупы, а?

— Трупы? Твой язык тебе во рту мешает? Убери свою лапу, иначе я тебе её сломаю. Я в своём праве! Эта паскудная тварь воспользовалась добротой моего брата и отравила его! Не зли меня.

— Я всё же попытаюсь позлить, — не отпустил руку я. — Вдруг будет интересно? Знаю я кое-что о твоём отравлении.

Он пыхнул силой, выдирая кисть, отступил на шаг. Вокруг него забурлила энергия. Глаза заискрились.

— Господа, немедленно прекратите! — на танцполе появилось несколько одарённых из охраны клуба. — Прошу вас, господа, вы мешаете отдыху.

Брюнетка уже ретировалась с места драки, бросив на меня благодарный взгляд.

— Он оскорбил меня и должен ответить за это. Я вызываю тебя на дуэль, сопляк.

Ну да, с высоты прожитых им двадцати с хвостиком лет, я действительно выглядел молодо. Каримов порывисто шагнул ко мне и попытался дать пощёчину. Я перехватил его руку снова. Наши силы сцепились. Он не был слабаком, это точно. Но от него несло алкоголем, и скорее всего именно выпивка и говорила за барона.

— Иди проспись, дуэлянт, — усмехнулся я, сдерживая его руку и потихонечку, несмотря на все его старания, опуская её.

— Господа! — вокруг оживились ауры охраны. —Немедленно покиньте площадку.

Задевать ребят, которые всего лишь хотели спасти праздник молодёжи я не стал, отпустил руку Каримова и сделал шаг назад.

— Ты трусишь ответить мне на вызов, мразь? — взвизгнул пьяный Каримов.

— Жду у выхода.

Я неторопливо развернулся и зашагал прочь с танцпола. Рядом оказался Андрей:

­— Илья, прошу дозволения быть твоим секундантом!

— Всё будет так пафосно и серьёзно? — скучая, поинтересовался я.

— Конечно! Он выберет себе секунданта, мы с ним проведём переговоры и обсудим условия, назначим встречу, которая вас всех устроит. Но я буду наставать на примирении. Потому что я должен настаивать! Ты только обрёл дар, а он учился!

Боже, какая тоска. Я вышел на улицу из шумного помещения.

— Свиридов поступает ровно также! — жарко продолжал Обухов. — Находит повод и вызывает на дуэль всех несогласных. И он так хорош в драке, что многие уступают ещё до боя. Делают всё, что он...

— Ты ответишь мне, мразь? — вышел за нами Каримов, хлопнул дверью. — Ответишь, мразь пушгорская?

Он шёл ко мне, распаляясь. Схватил за плечо и гаркнул в ухо:

— Отвечай, мразь!

Я развернулся и сунул ему кулаком в нос. Раздался хруст, и барон упал как подкошенный. Вокруг на миг затих гул голосов, а затем всё вернулось на круги свои. Дымили сигары, лился смех. Дворяне отдыхали. Я встряхнул кистью, поймал вопросительный взгляд Андрея и уточнил:

— Я же мог так поступить?

— Ну... — он задумчиво смотрел то на меня, то на бессознательного Каримова. — Ну... Он сделал вызов. Ты, наверное, его принял. Возможно, так это истрактуется. Если он, конечно, не подаст заявление в полицию. Ты ему нос сломал?

— Залечится. Он же благородный. Ты хотел познакомить меня с графиней Воронцовой? Где она?

— Не здесь. Она не любит подобное. Мария там, — он указал кивком направление. Большое освещённое здание с колоннами. Красивая подсветка, скульптуры на крыше. От танцпола к дворцу вела освещённая аллея.

— Ну, так идём! — позвал его я.

Андрей тяжело вздохнул, склонился у лежащего и положил на него визитку, а затем кивнул и мы пошли к дворцу. Ну и правильно. Пьяный вызов есть пьяный вызов. Проспится — пусть приходит трезвым, там и поговорим. За наглость я Каримова наказал, остальное позже. Захочет продолжить, значит, так тому и быть.

Когда мы вошли под своды дворца, то я получил эстетическое удовольствие от места, где проводили время более зрелые дворяне Пушкиногорского уезда (а судя по количеству людей — ещё и парочки соседних). Здесь определённо было много лучше. Здесь играла совсем другая музыка, в просторных ярко освещённых залах общались благородные люди. Кружились в танце нарядные пары. Повсюду сновали с подносами официанты с выпивкой, и спину халдеи держали поистине профессионально.

Графиней Воронцовой оказалась миловидная платиновая блондинка с большими карими глазами. Лет двадцать девушке. Строгое платье, неяркий макияж. Она очень внимательно слушала разговор двух мужчин в военной парадной форме. Тоже одарённые. Оба, явно, пытались перетянуть внимание девушки друг с друга, а та лишь вежливо улыбалась каждому из них.

Когда она увидела Андрея, то вся расцвела, приветственно помахала рукой и торопливо откланялась, оставив спутников.

— О, Андрюша, как же я рада тебя видеть!

Обухов покраснел, неуклюже поклонился, затем слишком суетливо принялся меня представлять. Карие глаза коснулись меня лишь мельком, и снова вернулись к лицу княжича. Тот пыхтел, шёл пятнами, запинался.

Вёл себя, как влюблённый старшеклассник.

Впрочем, понаблюдав за ним пару минут, я пришёл к выводу что «как» отсюда надо исключить. Обухов был влюблён в графиню, что, правда, не помешало ему развлекаться с простолюдинками. Не осуждаю. Девушки там были что надо. Хотя и Мария Воронцова тоже хороша, чего скрывать.

И с каким интересом девушка расспрашивала Обухова о его делах! У них же явно есть взаимная симпатия, которую они контролировали и ходу не давали. Полагаю это уже свои дворянские моменты. Княжич беден, а роду Воронцовых нужен выгодный брак? Ой, пустое. Не хочу разбираться в этом.

Я неожиданно для себя обнаружил неподалёку скучающую Веронику Медведеву. Она стояла с бокалом вина и с очень грустным личиком, глядя на танцующих.

— Оставлю вас ненадолго, — сказал я забывшим обо мне благородным и скользнул к демоноборчихе. Тьфу, слово-то какое мерзкое! Ни графиня, ни княжич меня, наверное, не услышали. Они не сводили друг с друга глаз, и едва ли не держались за руки. Мило, но это не моё дело.

— Потанцуем? — оказался я напротив Вероники. Та вздрогнула, вырываясь из задумчивости.

— Артемьев? Ой, я...

— Где же ваш изумительный спутник, госпожа? Почему в такой момент его нет рядом? — чуть улыбнулся я. — Почему посреди такого веселья вы стоите так печально?

— Миролюб... Он не любит танцы. Считает их...

— Тогда позвольте? — я чуть поклонился, протянув ей руку. Нежная ладошка медленно коснулась моих пальцев. Осторожно очень, будто бы с опаской.

Не знаю, сколько дней, а то и месяцев, мы с Княгиней провели в танцах. Но занятие это мы любили. Когда ты живёшь вечно, то ищешь себе особенные радости, которые можешь себе позволить. Моя Княгиня обожала танцевать и научила меня.

Она научила меня многим вещам, связанными с женщинами. Во многих стезях. И я не стеснялся этим пользоваться. Поэтому, когда стихла музыка и я, наконец-то, отпустил девушку, поклоном поблагодарив её за танец, глаза Вероники были широко раскрыты от восхищения. Она даже не сразу поняла, что рядом с нами стоит третий. Щёки Медведевой порозовели, рот чуть приоткрылся, красотка определённо увидела меня с другой стороны :

— Илья, не ожидала. Совсем не ожидала!

— Как дела Миролюб? — не поворачиваясь, спросил я у её спутника. Он смотрел на меня с ненавистью. — Я хотел попросить разрешения, когда похищал Веронику, но не отыскал тебя. За это прости.

— Ника, пойдём, — черный рыцарь взял подругу за руку и потянул за собой. Медведева опомнилась, смущённо улыбнулась и, кивнув на прощание, поспешила за своим парнем. Ладно. Немножечко прижучил я Борзова, а то оборзел.

— Илья! — рядом снова оказался Андрей. — Ты так незаметно ушёл! А Мария очень хотела бы кое-что с тобою обсудить. Это касается нашего общего дела!

Он выделил слово «общего» тоном заговорщика.

— М? — заинтересовался я.

— Кажется, нас могут обеспечить экипировкой. Хорошей, Илья, экипировкой! Я бы даже сказал отменной!

— И это будет бесплатно, — вмешалась Воронцова. — Если вы и вправду решили сделать то, о чём говорил Андрюша!

Так, завертелось, но не слишком контролируемо. Леший знает, чего там наговорил своей возлюбленной молодой князь. Но срезать его авторитет в любящих глазах я, разумеется, не стану. Поэтому в ответ на такое щедрое предложение, я лишь поклонился с благодарностью.

— Примите моё восхищение, госпожа. Я не забуду вашей щедрости.

— Я и не дам этому случится, — с интересом изучала меня блондинка, постукивая тонкими пальчиками по кромке бокала. — Особенно, если вы не утрёте нос Свиридову.

Сквозь неё неожиданно проступила Княгиня. Как она меня здесь нашла?! Лицо верной спутницы было серьёзным. Так... Призрак не остановилась и накрыла меня собой, передавая разведданные. От холода меня передёрнуло.

— О, за это не волнуйтесь. Утрём непременно, — сдавлено ответил я. — А сейчас, простите, спешу откланяться. Дела!

Я торопливо оставил возлюбленных, спешно отправившись на улицу. Княгиня плыла рядом и вид у неё был суровый. Ну, новости и правда любопытные. Меня ждали на трассе, в полукилометре от въезда в загородный клуб. Дорога к нему шла одна, поэтому разминуться мы не могли. Свиридов прислал по мою душу аж две машины. Одна с обычными стрелками, а вот во второй сидел одарённый.

И не простой одарённый. Княгиня, всё это время следившая за помощником Свиридова — Станиславом, показала мне то, с чем бедного Илюшу ожидали. Кровомант. Настоящий кровомант!

Приказ, переданный Свиридовым, моя верная помощница, тоже слышала. Говорить со мною никто из них не собирался. Только убивать. Стрелки служили обычным мясом, которое должно было меня задержать, после чего в дело по плану вступал чародей крови. В его машине уже умерло несколько котов. Эта скотина высосала кровь пойманных зверьков, накачав себя силой. А теперь поганец ждал меня, полагая закончить драку одним ударом. Ну что ж... Ладно.

Я прошёл через парк до забора между клубом и чащей леса. Вскарабкался при помощи силы по прутьям, спрыгнул на землю и исчез среди деревьев, незаметный для всех и знающий, где меня ожидают посланники барона. Котов убивать это, конечно, верх подлости. Меня даже потряхивало из-за этого. Ладно мне смерти желать, чего уж там. Тут всё логично.

Но кошки!

Польская малолитражка с кровомантом стояла с выключенными фарами на небольшом отвороте с основной дороги. От неё до второго автомобиля, запаркованного на обочине шоссе, было метров двести.

Кровомант сидел за рулём, напряжённо вцепившись в руль. Его потряхивало от переизбытка мощи. Он кусал губы, и в темноте глаза одарённого чуть сияли алым. Интересно, это кто-то из павших безымянных одарённых, или же сынок какого-нибудь местного аристократа, чей род целиком запятнан в запретном течении?

Допросить бы его, конечно. Я же не забыл о кровавом камне, оставленном первым из наёмников, пытавшихся меня убить. Может этот хмырь что-то расскажет. К сожалению, Княгиня не знала откуда у Станислава взялся кровомант. Но он точно пришёл от Свиридова. Плотно за меня взялся барон. Сожгу к хренам всё, что найду.

Тем более, что Княгиня отыскала его склады с персидским контрафактом, а ещё наш благородный крёстный отец Пушгорья владел подпольной лабораторией почти у Опочки, где в промышленных размерах создавал наркоту, для продажи в Европу. Есть теперь куда его ударить и без лишнего внимания полиции.

Наблюдая за кровомантом, я старательно сдерживал силу, дабы одарённый её не учуял. До машины оставалось метров десять, и подбираться ближе было уже опасно. Не уверен, что в прямом противостоянии с накаченным кровью магом у меня есть шансы. Эта школа превосходила мощью обычные дары, и потому так притягивала благородных. Да, кровь многое забирала, и теперь была противозаконна, но жаждущие тёмной стороны готовы на любые лишения ради дарованной мощи.

А ведь я без оружия совсем. Без хомяков. Без чего либо... Хм... Хм! Я присел так, чтобы дерево заслонило меня от машины с кровомантом. Закрыл глаза, погружаясь в транс, и потянулся к океану эссенций. Зачерпнул немного, протащил по каналу в свой мир, затем ещё.

От усилий на лбу выступил пот, под костюмом по спине пробежала капля. Собранная эссенция бурлила под моими руками, приобретая очертания небольшого зверя. Княгиня парила в воздухе рядом, с интересом наблюдая за процессом.

Через минуту всё было кончено. Зловещая тварь мяукнула, подняв чёрный хвост трубой, завалилась на бок и принялась нализывать лапы. Я устало выдохнул, дал творению команду. Кот вальяжно вышел на шоссе и двинулся по обочине, будто бы вышел на прогулку. Напротив затаившегося автомобиля кровоманта кот остановился, плюхнулся на задницу и стал вылизывать себе под хвостом, иногда отвлекаясь и поглядывая по сторонам.

Я чуть высунулся из-за дерева, наблюдая за чародеем. Тот сидел за рулем, вцепившись в него крепкой хваткой. Увидел же приманку? Увидел?

Одарённый пошевелился, вытянул шею. Созданный мною кот никуда не спешил. Закончив с вылизыванием, он лёг на спину, поджав лапки. Ну давай, кровомант. Силы много не бывает. Давай!

Адепт запретной школы наблюдал почти минуту за дармовой добычей, прежде чем приступить к действиям. Дверь машины отворилась.

— Кис- кис, — позвал кота кровомант. Голос его был хриплым и дрожащим. — Иди сюда котик. Какой хороший котик. Иди ко мне.

Он вытащил из кармана что-то, и моё создание заинтересованно мурлыкнуло. Поднялось и подошло чуть ближе. Урчание кота слышал даже я.

— Иди сюда. Это же ты любишь. Это же валерьяночка. Ну, давай, давай. Иди ко мне котя! — возбуждённо затараторил кровомант. Вот ведь сволочь какая. Столько сладости в голосе, а кот ему и нужен-то только для одной цели. Живодёр какой!

Хотя, чего я распереживался. То создание, что с мурлыканьем приближалось к кровоманту, кошкой-то и не было. Такую тварь одарённый до сего момента точно не встречал.

Поймав кота, чародей сел в машину и принялся наглаживать чёрную шерсть свежепойманной добычи. На тонких губах кровоманта появилась хищная улыбка. Когда он вцепился пальцами в кота, разрывая шкуру, то ещё миг эта улыбка была торжествующей, но вместо крови колдун втянул в себя яд. Втянул жадно, как наркоман заветную дозу. Закашлялся, замотал головой.

Я вышел из-за дерева, быстро оказался у машины. Кровомант схватился за горло, потом за лицо, задёргался. Ударился о дверь, будто бы сражался с сильным невидимкой. Я открыл замок, вытащил бьющегося чародея наружу. Чёрт... Допрос отменяется. Глаза наёмника уже закатились, изо рта шла пена. Мда... Осторожно коснувшись контура покойника, уже разорванного отравленной сущностью голема, я даже не стал забирать эссенцию. Есть риск, что эта дрянь и до меня доберётся.

Ладно. С допросом повременим. Думаю, это не последняя моя встреча с адептами запрещённой школы. Сейчас хорошо что бой прошёл кратко и без шума.

В машине мертвеца я нашёл автомат с глушителем. Какая прелесть. Взяв его, проверив обойму, я снял оружие с предохранителя и по лесу прошёл к месту, где ждали стрелки.

Я знал, что ждали они машину, на которой мы сюда и приехали. Ту, которую нанял Андрей для красивого выезда. То есть за нами следили уже с того момента, как мы въехали на территорию ночного клуба. И я не заметил! Фу, Илюша! Плохой мальчик!

Выйдя из леса, я двинулся прямо к припаркованному автомобилю, к ничего не подозревающим бандитам. Дал короткими очередями по окнам, обошёл вокруг и дострелил магазин в ещё живого водителя и пассажира за ним, затем отёр оружие, избавляясь от отпечатков. Бросил автомат в салон. Ну, господин Свиридов. Добрейшего вам вечерочка.

Княгиня снова появилась напротив меня. Она медленно, беззвучно, похлопала в ладоши.

— А чего они, а? — улыбнулся ей я, а затем скользнул обратно в лес. На дороге появился автомобиль. Свет фар скользнул по расстрелянной машине, но случайный водитель ничего подозрительного не заметил.

Вот и славно. А я, пожалуй, домой. Пешком. Люблю прогулки. Ночью, по лесу, с ножом в руке. Хехе. Ладно, без ножа. Есть вещи и пострашнее холодной стали.

Глава 10

Для того чтобы воплотить один из моих наиковарнейших планов мне нужен был человек, который кое-что понимает в технике и возможностях текущих реалий. Но кроме господина Барагозина, посыльного от Исаака Моисеевича Вольтке, у меня знакомых такого плана не было. Да и уровень того киборга, способного взломать телефон просто покрутив его в руках, для моих целей был слишком уж высок.

Я не хотел искать этого злобного адвоката и через него выходить на хакера. Уверен, такая штука окажется дорогая. Поэтому я полез в сеть, задавая её совершенно идиотские, должно быть, запросы. Типа «как записать видео не самому» или «дешевое устройство для звука» и «передать видео себе издалека». Честно говоря, когда ты плохо понимаешь чего ищешь, ты доходишь до цели весьма сомнительными тропами.

Короче, я просидел полдня, вычитывая нужную информацию. Отвлёкся только на заказ пиццы домой, да выбрался в магазин за шоколадными батончиками, и взяв, ради интереса, кукурузные хлопья. Может они смогут как-то порадовать моего Фея Смерти, а то он всё чаще проявлял недовольство жизнью и жаловался на скуку. Демонёнок то и дело подходил ко мне, изучающему сайты в сети через телефон, и тяжело вздыхал, не сводя взора с экранчика.

— Вот бы я посмотр-р-р-реть ещё р-р-р-раз.

— Глаза испортишь, — машинально отвечал ему я, чувствуя, что демонёнку этот ответ не нравится. Малыш каждый раз лишь сокрушённо охал, и отправлялся в путешествие по квартире, чтобы вскоре вернуться и снова повторить свою тонкую и незаметную манипуляцию.

К вечеру я уже приблизительно понимал, что мне потребуется, и сколько такое чудо стоит. По цене выходило довольно прилично, но и пользы от такой покупки ожидалось порядочно. Так что уже на следующий день я вернулся из магазина с покупками и с довольным видом, а затем принялся за «колдовство». Страшное, ужасное колдовство!

Обладать своей жилплощадью — это прекрасно. Если занавесить шторы, то можно делать всё что душа пожелает. Хоть жертвы приносить, хоть демонов вызывать, главное чтобы соседи тревогу не подняли. А ещё лучше, чтобы те, кому не повезло жить рядом со мною, и вовсе Илюшу не замечали. Лишнее внимание мне ни к чему.

Для начала нужно было создать тварь, которая не будет крошить всё вокруг зубами и клыками. Крыса на заправке шороху навела, но там и задача была проще. Бензину достаточно просто спички. Остальные объекты Свиридова так легко не сдадутся. Поэтому мой выбор пал на сильфов Огненной Смерти. Миловидные, почти неразумные создания, после гибели оставляющие жуткое волшебное пламя, которое, скажу я честно, хрен потушишь.

Создав первого сильфа, я влез в его контур и вплёл туда стойкое желание умереть. Прямо таки навязчивое, а затем закрыл неуёмное чувство заглушкой. Крылатый гномик с синей кожей и белыми волосами с покорностью ждал моих распоряжений, я же придирчиво изучил своё творение, повторяя про себя что это голем, а не полноценное живое существо. Что цель его жизни это смерть. Смерть во благо хозяина. Рррупи смотрел за моими манипуляциями с подозрением.

Я прошелся по квартире, в тщетных поисках тары, где можно произвести испытание. Хотел было запустить сильфа в ванную, и сделать то, что должно, там. Но... Это недолго казалось хорошей идеей. Вдруг не выдержит эмаль такого жара? Мало ли во что это потом выльется?

Так что я решил прогуляться в парк. Но и там из-за всех этих облагороженных дорожек, чистых лавочек и белых мостиков через ручей место нашёл не сразу. Тут ведь по центру полянки не сядешь, демонов выпуская. Картинка ж тогда получится удивительная. Один монстрик на дуде играет, второй самоубивается в танце и посреди всего этого безобразия восседаю я — Илья Александрович Артемьев. Первая Церковь за такое душу из меня вытащит легко и непринуждённо.

Но повезло. Рррупи, правда, затея не понравилась, и поначалу он играть вообще не хотел, но затем я пообещал ему обязательно всё записать и дать ещё раз посмотреть пожар на бензоколонке, плюс пригодились кукурузные хлопья. Демонёнок оттаял. Я же убедился, что записанная на небольшой проигрыватель с динамиком мелодия срабатывает как на одиночного сильфа, так и на двоих сразу. Убедился, что камера с выходом в сеть передаёт на сайт нужное мне видео, и, с довольной улыбкой, решил, что готов к веселью.

Самым слабым местом в плане была необходимость лично доставить сильфов на точку. Впутывать в эти дела Лизу я не хотел. Девушка и так рисковала, из-за своей странной привязанности ко мне, а тут я собирался лезть в места совсем далёкие от цивилизации. Отправлять Княгиню на «закладку» необходимой техники не хотелось, она мне была нужна для наблюдения за людьми барона. Брать на дело Обухова пока рано. Мне ещё предстояло с ним поработать и посмотреть внимательнее на то, что же он за человечек такой. Так что в эту войну я должен вступить один. И здесь начинается суровая реальность, способная обломать зубы любым красивым планам.

Потому что такси до Опочки стоило столько, что меня сразу же придушила жаба. А значит Повелителя Потустороннего Мира снова поджидал региональный автобус. Самое удивительное средство передвижения при борьбе с организованной преступностью. Но что поделать. Надо значит надо.

Я решил начать со складов. Их Свиридов совсем не прятал. Барон был уверен, что самое тёмное место под лампой, поэтому его промышленные ангары встречали любого посетителя Опочки подъезжающего с юга. Вдоль них тянулся высокий забор, но на охрану мой любимый демоноборец особо и не тратился. Пара рядовых бандитов, патрулирующих освещённую дорожку вдоль забора, да ещё двое на проходной.

Когда я подошёл к землям Свиридова с северной стороны, то накинул на себя чары, слившись с грудой ржавого мусора, и минут десять изучал то, что мне предстояло уничтожить. И то, что нужно было обязательно записать. Точка, откуда я вёл слежку, подходила идеально. Я установил камеру, проверил батарейки, убедился, что картинка поступает на сайт. Какая крутая вещь, однако, несмотря на то что бесплатный период у них был лишь неделя, но я готов был оплатить подписку и дальше. Потому что удобно, ёжкина ж ты кошка! А когда тебе нравится чья-то работа, то её обязательно надо поддержать.

Выпустив из дипломата двоих сильфов, я отправил одного в ближайший ангар, а второго в дальний, установив обоим временную заглушку на желание героически убиться. Полчаса жажды жизни им должно хватить, прежде чем можно начать работу. Мелкие големы с тихими вздохами исчезли в траве и без проблем миновали забор.

И вот только в этот момент я понял, где в моём плане обнаружилась проблемка. Если на бензоколонке мощности динамика хватило, чтобы передать мелодию Рррупи, то здесь мне вряд ли получится достучаться даже до ближайшего ангара. Что уж говорить о дальнем.

Одноразовое воспламенение задачу страшной кары не решит. Здесь нужно поработать плотнее. Наблюдая за ангарами, я какое-то время соображал, то и дело возвращаясь взглядом к одному из автомобилей, стоящему неподалёку от проходной. Возле него отиралось двое человек в рабочих спецовках, у машины горели фары и работяги наслаждались музыкой из открытых окон.

Ну, здравствуйте, господа!

Я снова открыл портфель и выудил из кармана бронемяка. Посадил его к себе на ладонь и поднёс к лицу.

— Бзи? — спросил он. — Бдизи бзи?

Держа существо в руке, я прикрыл глаза и полез к эссенциям. Мне нужно было совсем чуть-чуть. Самую малость. Выудив из океана частичку, я вплёл её в бронемяка. Тот задрожал, пискнул и на миг оскалился, но только на миг. Потому что теперь пушистый получил повышение. Теперь это был мастер-хомяк, хехе. Бронемяк с дистанционным управлением.

Я выдохнул, опустил зверька на землю и всучил ему флэшку, на которую был записан шлягер Рррупи.

— Давай, — приказал я бронемяку, и тот покатился к машине. Маленький стальной мячик никем не замеченный добрался до автомобиля и забрался под него. Я прикрыл глаза, настраиваясь на сознание зверька. Миг, и перед моим взором грязное, пыльное днище машины. Музыка над головой играла громко, и оба работника пытались её перекричать, вместо того чтобы сделать тише автомагнитолу.

Так, приступим. Повинуясь моей команде бронемяк подпрыгнул, ударив бронёй о днище.

— Слышал? — спросил один из работников. Музыка долбила по ушам, грохотала. Бронемяк прыгнул ещё раз.

— Движок стучит? — глухо спросил второй.

— Дурак? Днище! — первый открыл дверь машины, приглушил музыку. На тебе ещё стук!

— Точно оттуда! — сказал первый. Встал на четвереньки, заглядывая под автомобиль. Увидел хомяка и изумлённо ойкнул.

— Ути ути. Ути ути! Какой ты милый. Иди сюда! — потянулся работник к моей зверушке. Бронемяк чуть отполз назад

— Чего у тебя там?

— Морская свинка! Маленькая морская свинка!

— Да ладно!

Второй работник тоже встал на четвереньки, заглядывая под днище автомобиля. Вот и отлично. Давай, малыш. Бронемяк сорвался с места, влетел в лоб одному человеку, а затем рикошетом вырубил и второго. Энергию для разгона я срезал, чтоб не поубивало бедолаг. Зачем мне тут лишние трупы? Ребята может и не знают, что их склады завалены противозаконным товаром. Работают и работают. Дома семьи, дети, долги и пиво по пятницам.

Бронемяк выполз из-под машины, запрыгнул в приоткрытую дверь и остановился у панели. Так... Что это вообще?!

Я смотрел его глазами на то место, где находилась магнитола, и пытался сообразить, как этим вообще пользоваться. Хомяк же, застыв напротив ряда рычажков и кнопок, плюхнулся на задницу и принялся чесать себе за ухом, звякая доспехом.

Несколько долгих минут ушло на поиск места, куда втыкается флэшка, потом лапки бронемяка запихали квадратик в щель. На панели мигнуло «Карта Памяти» и музыка стихла. Мой мастер-хомяк выкрутил ручку громкости на максимум.

Минут через пятнадцать над крышами двух ангаров появился дым. Повинуясь моим удалённым командам оживающие сильфы двинулись друг к другу на встречу, но уже лишённые блока на самоликвидацию. Они убивались, вспыхивали, приходили в себя, проходили пару метров и вспыхивали снова.

Когда прибыли пожарные команды, полыхали все пять ангаров. На территорию въезжали машины за машинами, струи воды врезались в шипящее пламя, но где-то среди него умирали и умирали сильфы Огненной Смерти, срезая все труды огнеборцев.

Я неспешно покинул место вендетты. Мой путь вёл через промзону назад в Опочку. К какому-нибудь уютному заведению, где можно поглазеть на сайт, покушать и отправиться в ночную вылазку. И уже через час передо мною дымился свиной шницель с паприкой и картошкой фри. Поставив телефон напротив себя, я принялся за трапезу, изучая видео.

Демоноборцы тоже прибыли, когда осознали что природа пожара неестественная. И вот эти сначала долго пытались убивать моих огненных товарищей, чем только раззадоривали пламя. Пока к ним не доехал пожилой дядька на дорогой машине, который разобрался с сильфами за несколько минут. Видимо, он откачал над ними воздух, потому что карлики, добравшись друг до друга, умирать не переставали, но больше не горели. А двигаться дальше у них цели не было.

Я доел свой сытный ужин, взял кружечку чая, отхлебнул и поморщился. Опять гадость какая-то. Пожилой одарённый вытащил моих сильфов за пределы пожарища, оставив их почти рядом с машиной, откуда звучала хит Рррупи. Големы теперь просто вставали, смотрели друг на друга, затем умирали счастливые, снова вставали, умирали и так по кругу. Глаза бывалого аристократа натурально лезли из орбит от изумления. Он стоял над моими големами, плёл чары, пытался разобраться что происходит, но откровенно не справлялся. Вокруг собирались другие демоноборцы. На трассе появились огни машины Первой Церкви.

Ладно. Как стихнет музыка — сильфы отправятся в небытие, откуда и пришли. А мне пора. Телефон зазвонил, когда я собирался засунуть его в карман, и потому ответил моментально. Тем более, что звонила Лиза.

— Слушаю тебя, звезда моя, — сказал я в трубку, жестом подзывая официанта.

— Илья... — голос моей бывшей учительницы звучал слабо и испуганно. — Илья... Помоги...

— Что случилось? — нахмурился я.

— Я... Я не могу это объяснить. Ты можешь приехать?.. Ко мне... Пожалуйста... — ей было нехорошо, каждая фраза давалась с превеликим трудом. Так...

— Где ты? — спросил я.

— Я... У себя... в интернате... Приезжай пожалуйста... Мне очень страшно. Ты мне нужен. Пожалуйста... Здесь такое... Такое...

Официанта дожидаться не стал. Положил десять рублей на стол, припечатал сверху чашкой и вышел на улицу.

— Жди, еду.

Лаборатория Свиридова никуда не денется.

Ближайший автобус в сторону Пушкинских Гор должен был отправиться только завтра. Так что я поймал душащую меня жабу и задушил её сам, а потом вызвал такси. Голос Лизы заставил встревожиться, хоть я и не понимал почему. Вообще, как много я стал проводить с ней времени. Прямо удивительно, если учесть, что она навела на меня того убийцу. Пусть и невольно.

Водитель всю дорогу пытался со мною поговорить, но я не реагировал, глядя в окно. За лабораторию, конечно, обидно. Но тут времени пути час-два будет, разберемся как-нибудь. Просто не люблю два раза в одно и то же место ездить. Гораздо лучше сэкономить время, приехать и всё сделать в один день.

У входа в интернат я был уже через полтора часа, когда совсем стемнело. Рассчитался с водителем и ступил на земли, которые уже и не думал что увижу когда-нибудь. Прошёл по освещённой аллее до учительского корпуса и через несколько минут был у двери в комнату Лизы. Постучал.

Всю дорогу через сад приюта, я старательно глазел по сторонам. У меня была мысль, что всё происходящее может оказаться ловушкой. Но в воздухе ничем не пахло. Никто за мною не следил. Или же хорошо прятался.

А вот за дверью учительницы энергия какая-то была.

На стук же никто не отреагировал. Я прислонился к стене, открыл дипломат. Огляделся, убедившись что здесь нет камер, и вытащил своего мастер-хомяка. Опустил его на пол и прошёл по коридору дальше, нырнул в хозяйственное помещение.

Сел между ведер и швабр на пол, прикрыл глаза...

Хомяк пробил дверь и вкатился в жилище Лизы, погасив инерцию о стену (и выбив при этом хороший кусок штукатурки). Внутри никого чужого не было. Мой зверёк покатился сначала в сторону кухни, где на столе подсыхал кусок пиццы, а над грудой посуды в раковине кружилась одинокая муха. Так, жена из тебя, Лиза, выйдет так себе.

Хозяйки квартиры здесь не было. Ладно, давай дальше.

Лизу я нашёл в спальне. Девушка спала, обнимая подушку и закинув ногу на одеяло. Лёгкий пеньюар почти не скрывал красивое бельё. Я сглотнул. Или это сделал хомяк? Неважно. Чужаков в квартире не было. Вообще никого. Этаж шестой, балкона нет. Мой питомец по шторе забрался на подоконник, но и за окном не висели засадные чародеи.

Но я же чувствовал силу.

Позвав хомяка назад, я запустил его в дипломат. Поднялся, отряхнул пыль с колен и медленно вернулся к двери в покои Елизаветы Андреевны. Прислушался. Да безмерное безвременье, какого лешего? За стеной точно был одарённый!

Я постучал в дверь ещё раз. Уже кулаком.

— Кто? — заспанным голосом ответила Лиза.

— Убийца Голодного Бога, — буркнул я. — Открывай, Лиз!

Дверь тут же распахнулась, и девушка, ещё горячая ото сна, повисла у меня на шее, покрывая лицо поцелуями.

— Ты приехал, ты приехал... Спасибо... Спасибо тебе, любимый.

Ох, ёжкина кошка, до чего дошли. Аж до любимых. Что с ней такое?! Я почти втолкнул её к ней в коридор, прикрыл за собою дверь.

— Что случилось? — спросил я. По щекам Лизы катились слёзы. Глаза зажмурены сильно-сильно, будто она боялась увидеть что-то. Будто вместо меня к ней пришёл живой мертвец.

— Лиза! — чуть повысил голос я.

И тут она открыла глаза, в зрачках сверкали молнии. И это не было фигурой речи. В ней натурально плясала энергия.

— Что со мною, Илюша? Что со мною? — всхлипнула она.

Сила, которую я почувствовал за дверьми, шла от девушки.

— Илья, не молчи. Не молчи Илья, — тормошила меня Лиза, и разряды из глаз били по красивым ресницам, но, слава богу, не опаляли их.

А я вот что-то молчал. Вот не лезло на язык ничего.

Совсем ничего не лезло. Кроме, разве: ёжкина ж ты кошечка...

Глава 11

Тут не надо академии заканчивать, чтобы понять: у Лизы открылся дар. Но даже несмотря на такое невероятное событие, её поцелуи, едва мы переступили порог квартиры, изменились с благодарно-счастливых, на страстно-вожделеющие. Я не слишком и сопротивлялся, потому что выглядела она в своём белье ну очень здорово, да и как вообще можно от такого напора отказываться?! Тем более: в некоторых стрессовых ситуациях, чтобы успокоить женское сердце — нет средства лучше чем хороший секс.

Вот только в момент её оргазма у сидящей на мне Лизы из глаз ударили молнии в потолок, оставив там чёрные пятна. И это меня почти, скажем так, взбодрило. Если тут такие вот реакции начались, то, получается, на будущее надо как-то стараться не особенно стараться!

А ещё у меня перебор с пожарами возникает.

— Это ведь дар, да? — спросила она у меня чуть позже, прижавшись щекой к моей груди. — Во мне пробудился дар? Но почему? Я точно знаю что ни папа ни мама не были благородными. Папа доцентом был в Петербургской Академии Искусств, а мама здесь в библиотеке работала. Я похожа на них. Мамины глаза, папин нос. Они мои родные, и не благородные... Почему так, Илья? Как такое может быть?

После внезапной вспышки страсти, она снова ослабла. Говорила тихо, но не умолкала. Совершенно точно не хотела тишины, а я лениво наслаждался истомой.

— Что мне теперь делать? — шепнула Лиза, поднимаясь, и заглядывая ко мне в лицо. — Идти регистрировать дар? Но... Что скажут там? Что скажут в Первой Церкви? В Администрации? Как я им это всё объясню...

Я слушал её вполуха, размышляя. То что у девушки проявился дар, играло на руку теории, что я как-то особенно влияю на неодарённых. Бессознательно влезаю в их контур в момент близости? Интересно выходит. Но это лишь теория. Дайте мне безродную девушку и несколько сеансов плотской любви для практики и я переверну этот мир похлеще Архимеда с его точкой опоры. Ох, какие перспективы открывались... Десятки, сотни влюблённых одарённых дев, готовых на всё ради повелителя. Огонь, конечно.

Но делать я так, наверное, не буду.

— Почему ты молчишь? — спросила она тревожась. — Ты... Я испугала тебя?

— Испугать тебя должны пятна на потолке, — заметил я. И небольшая дыра в двери, добавил про себя. — Всё будет хорошо, Лиз. Я точно знаю, что у тебя есть два дня по процедуре. А когда у тебя это началось?

— Не знаю... Я почти день пролежала в кровати. Очень плохо было. Слабость. Думала что заболела, — она прикусила губку, в задумчивости. — С трудом до душа дошла сегодня, смотрю в зеркало, а там... Там это. В глазах. Горит. Так испугалась, а от этого только сильнее загорелось. У тебя было также? Была слабость?

Нет, Лизавета Андреевна, у меня не было права на слабость. Мой дар открылся во время уроков с Грайбаем Белым. Между тренировками. Я расколол его щит могучим ударом и в недоумении уставился на обломки, а затем упал на колени без сил, удивлённый и слабый. Учитель опрокинул меня тогда пинком ноги, прижал к горлу клинок и усмехнулся. «Сила ещё не всё», сказал он тогда. И оставил без ужина.

Лиза получила дар стихийника. Хорошее умение, если пользоваться им умеешь. Но что мне с ней теперь делать-то? Я скосил глаза на задумчивую девушку. Учитель из меня вряд ли хороший выйдет, да и подозрений не оберусь. Сам без году неделя одарённый, а уже учить кого-то вздумал. Тем более стихийный дар. Это та ещё история, психанёт и спалит кого-нибудь случайно. Ядрёная смесь...

За судьбу регистрации я не волновался. В этом обществе в возрасте оказаться одарённым, когда твоя семья обычные люди, это лишь повод подойти к родителям и уточнить, не приёмный ли ты. Ну или порадовать папу, что он, наверное, и не папа вовсе.

Полагаю, что в Первой Церкви, что в Администрации никто и усом не поведёт. Там встревожатся только если таких случаев станет много.

— Поедем завтра с утра вместе и пройдёшь регистрацию, — я задумчиво чмокнул ей в затылок. — Всё будет хорошо.

— Но откуда это во мне, Илья? Откуда?! Я точно знаю, что мои родители это мои родители. У меня даже тесты ДНК есть.

— Тесты? Какая интересная традиция. Были сомнения? — хмыкнул я.

— Когда папа болел, мы проверяли совместимость для донорства, а не то о чём ты подумал! — помрачнела девушка. Ага. Ого.

— Не говори этого завтра никому, хорошо? — с улыбкой сказал я. — Про днк и отца.

— Почему?

— Будет много вопросов, откуда у тебя дар, Лиз. И отвечать ты на них будешь не в духе интервью за чашечкой кофе.

— Но у меня же тоже есть вопросы, Илюша... — вздохнула она.

— Уверен, что ответы на них ты бы хотела получить иным способом, и не в казематах Первой Церкви.

— Ты прав, — согласилась моя бывшая преподавательница. — Ты прав... Может... Может, папа или мама были одарёнными? Может, их дар просто не пробудился?

— Скорее всего так оно и было, — уверенно сказал я.

Вскоре Лиза засопела, а я залез в телефон, и убедился, что видео с полыхающими ангарами сохранилось. Скачал его, а затем на ускоренном воспроизведении докрутил изображение до того момента, как моих сильфов погрузили в тонированный микроавтобус и увезли прочь.

Подальше от песни Фея Смерти. Ну, значит славно. Концы в воду.

Перед сном я создал ещё двоих сильфов, отправил их в дипломат, а затем провёл небольшую тренировку на тесной кухне. Особо здесь не развернёшься, но при желании мышцы можно нагрузить и в таких условиях. И только после этого, с чувством выполненного долга, отправился в душ, где заблудился среди лизиных шампуней, гелей, скрабов и каких-то поистине ведьмовских зелий на многочисленных полках.

Тяжела женская доля, ничего не скажешь.

***

Получение амулета мы отпраздновали в моей любимой «Любашиной радости», ватрушками и чаем. Плохо, конечно, что я не пробую новое, но здесь было так вкусно. Лиза растерянно крутила в руках амулет и к кушаньям не притрагивалась. Зато я уминал за двоих. Страсть как люблю ватрушеньки!

Как и ожидалось, история получения дара никого не взволновала. Бастард есть бастард. Вон, вспомнить бал, сколько там молодёжи понимает что надо предохраняться? Сколько из них при этом реально предохраняется? Сколько тех, кто вроде бы и подумал о последствиях, но попал на какую-нибудь хищницу-охотницу из простолюдинок, и та сделала всё в нелепой надежде породниться с избранником?

В сказки ж в юном возрасте верят многие. Мол, придёт она потом с животиком, потупит глазки и скажет: примите же меня в семью, дворяне. И те сразу такие: ой, конечно, доченька. Вот тебе всё, только будь с нами. Ха-ха, ну да.

Так что для Первой Церкви и Администрации внезапное пробуждение дара — типичная история. С одним «но» — обычно после двадцати такое уже практически не случается. Все же он просыпается с пятнадцати до двадцати, и очень редко позже.

Вот только правила всегда имеют исключения.

— Мне дали вот ещё это, — она вытащила из сумочки сложенную бумажку, передала мне. Я, жуя ватрушку, пробежался по тексту. Это был список учебных заведений, готовых распахнуть свои двери перед новоявленной ученицей, за скромное вознаграждение в таких размерах, что у меня аж глаза задымились от боли.

— Это ерунда какая-то, — подытожил я и вернул рекламу.

— К сожалению, Илья, я уже прошла обучение, и то, что оно было обычным... Это не вина государства. Так мне и сказали. Теперь у меня есть возможность учиться только платно. Это ведь тоже образование. Пусть и специальное... Можно устроиться в бесплатную вечернюю школу, но такая есть только в Новгороде. Но как работать тогда? На что мне жить?

— Учиться надо, — промычал я, пережёвывая. —Ты потолок свой видела? Это только начало. Дальше хуже будет и вместо ярких ощущений когда-нибудь получишь настоящий пожар.

— Да, — горько вздохнула она, — а ещё дырка в двери и штукатурка осыпалась. Наверное тоже из-за дара... Не помню совсем.

Я закивал сокрушённо. Пусть на себя дырку берёт, не убудет от неё. На часах было уже одиннадцать часов. Мне, по-хорошему, надо возвращаться к себе. Рррупи не кормлен, видео демонёнку не показано. Но и Лизу сейчас одну бросать нельзя. Она ведь не приз какой получила, а дар.

— Неужели нет программ для взрослых-то? — покачал головой я. — Это ведь опасно, когда человек с даром оказывается предоставлен сам себе?

— Я читала, что поздний дар приводит к малой силе, — улыбнулась Лиза. — Только это меня и успокаивает. Можно ведь жить и так, и без этого? Без одарённости... Научусь как-то себя контролировать. Постараюсь закрывать глаза, когда...

Она так улыбнулась, что мне стало жарко от возбуждения. Срочно нужен глоток чая. Про поздний дар Лиза, кстати, зря. Это если он пробудился сам так поздно, то может оказаться пшиком, а если это я его передал... Тут вообще сложно что-то спрогнозировать.

Это точно надо проверить, я ли её инициировал. Может, совпадение? Потому что иначе... Ну, иначе у меня появляются некоторые вопросы к мирозданию. Лиза допила чай, потом освежила помаду и сказала:

— Ладно, Илюш, я поеду. Мне надо сегодня на собрание. У нас директора нового назначили, он будет рассказывать о переменах в интернате. Спасибо, что приехал. Ты мне очень помог.

Она и правда выглядела много лучше вчерашнего. И это тоже смущало. Сама же мне говорила, что после пробуждения дара люди могут неделями из кровати не вылезать, а Лиза уже бодрее всех бодрых. Девушка улыбнулась мне, поднялась и склонилась для поцелуя. Как обычно, не краткого, а сочного, жадного. Через секунд двадцать она отстранилась, задыхаясь, и с лёгким румянцем на лице. Чуть ехидно сказала:

— Пока! Не скучай.

И ушла.

Вот так вот. Вообще интересный вопрос родился в моей голове. Если я могу сделать человека одарённым, то кто был моими родителями? Если учесть, что во всей Российской Империи кровь рода получала способности только после инициации самим Императором. Я, конечно, понимаю, что Его Величество не трахает каждого новоиспечённого дворянина, но его кровь в обряде участвует.

Равно как и кровь других правителей, когда они посвящают в дворянство в иных государствах. Я что, чей-то наследный принц? Хм... Недурно, недурно. Мне бы пошло.

Едва я вернулся домой, как мне на встречу выплыла Княгини, и сразу же окунула в холод доклада. Бррр, как же мне это не нравится. Но то, что она хотела мне показать — было очень важно.

Свиридов в компании двух людей смотрел на мёртвых сильфов. Один из спутников барона явно был человеком из криминальной среды, пусть и вид имел раболепный перед одарённым. Станислав, будем знакомы. А вот второй... Второй меня напряг. Потому что это от него исходила аура невероятной силы. Рядом с пушгорским аристократом стоял как минимум Претендент. Человек, который легко может быть близок к Императору. И уж точно ему известен.

В чёрном плаще, в белой маске плачущего человека, он изучал останки моих големов.

— Это сделал наш сученыш, да? Наш сученыш? — прорычал Свиридов.

Чародей молчал. Безмерное безвременье, где барон откопал аж Претендента? Сколько их в России матушке ты было в эти времена, когда я ещё был несмышлёнышем из приюта? Десять? Двадцать? Точно не больше двадцати. Претендент в союзе с местным мафиозо это совсем не шутка.

— Семнадцатилетний не смог бы набрать столько эссенций для сотворения, — сказал искажённый голос Маски. — Это невозможно. Креатуры простые, но сделаны хорошо. Нужна практика, чтобы выйти на такой уровень сотворения. Нужны силы. Нужен запас эссенции. Нужно умение хранить эссенции. Умение использовать. Исключено, Георгий. Это определённо не ваш ублюдок. За ним кто-то стоит.

— Простите, Георгий Вениаминович, —вмешался третий. Поставил на стол ноутбук, включил его. — Вот запись с камер наблюдения. Смотрите. Видите?

О, они видели. И я тоже, благодаря «записи» Княгини. Твою ж матушку, Стасик! Откуда ты такой взялся?!

— Стасик, это... Он? — тихо спросил Свиридов. Помощник кивнул, а я выругался. На экране действительно был я, подкрадывающийся к куче хлама и исчезающий в ней при помощи чар. Чёртовы камеры! Плохо, Илюша, очень плохо. Выпороть бы тебя за такое! Где осторожность?!

Мой враг видел всё. Видел, как я вытащил сильфов, видел, как на свободу выполз бронемяк. Видел мой дипломат. Это, конечно, очень нехорошо. Весьма скверно получается.

— Убью... — выдохнул Свиридов. — Убью...

— Он не мог их создать. Он лишь привёз их сюда. Ваш недруг им пользуется, — не очень уверенно произнёс Претендент в маске.

— Как он узнал? Что у тебя ещё есть на ублюдка? Он войну мне объявил?! Тварь!

— У него есть баба, — сказал Станислав. — Училка из интерната. Может, через неё зайдём?

Я скрипнул зубами. Ты труп, Стасян. Просто за подобные идеи приговариваю я тебя, честно. Без шуток.

— Я не понимаю, откуда он призвал големов. Это у него дипломат? Он пронёс их в дипломате? — Маска склонился над экраном. Он явно рассуждал вслух, а не докладывал Свиридову. — Никогда такого не видел. Будто бы из пустоты достал. Вы будете убеждать меня в том, что это всё у парня, который пару недель назад дар получил? Это невозможно.

— Простите, ваше могущество, мне казалось, вы хотите чтобы я избавился от ублюдка и готовы были мне в этом помочь, а сейчас выгораживаете его! — осторожно заметил Свиридов.

— Я же сказал тебе, барон, — Маска повернул лицо к пушгорскому мафиозо, и от голоса чародея тот напрягся. — Он для меня мелкая сошка. Я ловлю крупную рыбу, и прикрою тебя, если эта рыба вмешается. Мы на разных уровнях. Я тебе помогаю чтобы ты грохнул мальца, и пока эта задача тебе не по зубам.

— Вижу я, что он не один. Вижу, — Свиридов кусал губы, глядя в экран. — Не он же кровоманта завалил и бригаду целую. Откуда он взялся? Вы, ваше могущество, точно знаете больше чем говорите. Это же пацан-ублюдок из приюта! Кому он вообще нужен?

— Я здесь как раз для того, чтобы понять: кому он нужен, — тихо сказал Маска, но в голосе было что-то, отчего барон занервничал ещё больше. — Если же тебе моё прикрытие не требуется, то я могу и уйти. Он сожжёт тебе всё до чего дотянется, и пойдёшь ты по миру, барон. Как думаешь, что тебе скажут братья Крамзины за партию которую ты профукал в огне своих складов? Будут разбираться в том, что это какой-то ублюдок сделал? А если тебе они голову не сделают, то может, сделает господин Бек, если этого пацана пришлют до твоих волшебных цехов вот с такими полыхающими игрушками?

— Откуда вы...

— Оттуда. И он тоже об этом знает, уж поверь мне, — Маска отмахнулся от Свиридова как от пискливой мелкой собачки. — Действуй уже. Завали мерзавца, он же тебя по миру пустит.

— Я не пойму вас, ваше могущество, почему вы сами его не грохнете, раз так давите.

Маска шумно вздохнул, и барон, будто провинившийся ребенок под взором строгого отца, аж сжался:

— Простите, простите...

Он повернулся к невозмутимому помощнику и приказал:

— Стасик, вези эту бабу ко мне, — приказал барон. Станислав тут же ретировался.

— Мне бы узнать, где ублюдок сейчас. Вы не могли бы, подсказать? — тон Свиридова изменился на почтительный.

Маска кивнул, минуту стоял, будто задумавшись.

— В центре. Кафе «Любашина радость».

Так, он ещё и меня отслеживает? Кто ты такой и зачем я тебе сдался? Я внимательно изучал чародея, пытаясь хоть за что-то зацепится. Мужик явно в возрасте, не толстяк, средний рост. Инкогнито хренов... Таких миллионы! И, проклятье, запаса по времени у меня нет. Надо спешить. Они уже могут быть у приюта.

— Спасибо, солнышко, — сказал я Княгине, бросил дипломат на стол, открыл его. Красивая история, но, получается, накосячил я с ней. Изъяв карман из дипломата, я расположил прямо на себе, теперь, чтобы в него залезть, нужно просто сунуть руку за пазуху. Надо было сразу так поступить, гораздо удобнее. Дипломат, несомненно, стильно. Но неудобно. И вон, внимание привлекает.

Так что он там про рыбалку говорил? Кого Маска на меня ловит? И что делать с видео?