Потусторонним вход воспрещен

Глава 1.1

Сегодняшняя охота — главная охота в его жизни. Поэтому кот старался двигаться бесшумно. Он вжался в траву, даже замедлил свое дыхание и каждый следующий шаг совершал синхронно с легким порывом ветерка, что пробегал по округе едва заметно. Внимательный охотник не отводил взгляда от своей цели и чувствовал, как становится все ближе к ней. Несколько секунд, капелька удачи — и он достигнет желаемого!

— Ты думаешь, тебя не видно? — вмешался в его сосредоточенное состояние надоедливый голос.

Надо сказать, что этот голос действительно изрядно надоел коту за последние минуты. И ведь никуда не девался, хотя он стойко его игнорировал!

Кот посмотрел на человека всеми тремя глазами. Моргнул ими поочередно и твердо вымолвил полным достоинства голосом:

— Не видно. Я двигаюсь беззвучно и медленно. Тени и я неразличимы.

— Ты размером со слона, — безжалостно припечатал человек.

Кот дернул усами, скосил три глаза вниз. Травинки еле достигали его когтей. Но это ничего не значит. Он же прижался к земле и поэтому точно смог скрыться среди разнотравья.

Потусторонний вновь сделал шаг вперед. И ему под лапы тут же прилетел удар. Неприятная, какая-то жгучая энергия изрядно напугала его.

Эшадан посмотрел, как кот забавно подпрыгнул на месте, оторвавшись от нее всеми четырьмя лапами, и вынужденно отступил назад.

Еще и зашипел. Шипел и сам кот, и его хвост. Хвост был змеей. Извивался сам по себе, но тоже оказался возмущен подлой атакой.

Все потусторонние представляли собой химер. Этот тоже не стал исключением.

— Нельзя? — уточнил кот, переступая лапами на месте.

— Нет, — безжалостно ответил человек.

— Даже кусочек нельзя?

— Даже полкусочка.

— Я хочу есть, — грустно вздохнул кот, а хвост-змея вроде как даже покивал в подтверждение этих слов.

— Я тоже хочу есть, — резко ответил ему Эшадан, которому изрядно это все надоело. Какой бестолковый и неугомонный потусторонний! — Но почему-то вот вожусь с тобой и пропускаю обед в «Старой гавани». А там наверняка сегодня телятина с томлеными овощами или жаркое из ягненка с устрицами, или оленина с кедровой кашей…

Молодой мужчина гулко сглотнул слюну и с беспокойством ощупал собственные бока.

Нет, ну в самом деле! Он тут похудеет, пока этот треклятый кот наконец поймет, что ничего не получит. Никакого толка в его охоте нет.

Может, убить?

Кот обиженно сопел и что-то бурчал своему хвосту. Хвост-змея недовольно сверкал глазами.

Эшадан задался вопросом, можно ли вообще «это» называть котом?

Действительно огромный, словно слон, с длинной шерстью цвета черненого серебра. С тремя глазами — третий посреди лба, — с хвостом-змеей, что тоже постоянно оборачивался вперед. К цели охоты.

Не самая странная форма для потустороннего. Как будто даже не слишком опасная. Обманчивое впечатление. Все потусторонние опасны.

— Я не хочу телятину, — сказал кот и мотнул большой головой в знак протеста. — Я хочу это…

Порождение всеми тремя глазами вглядывалось в дух магии — небольшую полупрозрачную сферу, окруженную легким сияющим ореолом.

Такая притягательная, такая вкусная, такая живая…

Потусторонний тоже ощущал себя живым. Но в недостаточной степени. Хотелось еще больше прикоснуться к жизни, наполниться ею, впустить в себя.

Поэтому очень хотелось съесть то, на что он смотрел. Ему даже казалось, что он чувствует этот вкус: сильный, мощный, способный добраться до самого нутра. Потусторонний очень хотел заполучить то, что вкуснее телятины.

И он сделал несколько шагов вперед.

— Не стоит, — предупредил Эшадан, не сдвинувшись ни на шаг.

Он снова лениво подумал о том, что лучше, наверное, убить…

Кот вновь взглянул на человека. Рассерженно, раздраженно. Кошачья морда исказилась, обрела страшные, гротескные черты. Хвост-змея распахнул пасть и угрожающе зашипел. От потустороннего волной плеснула сила: слабенькая рябь пробежала по пространству ауры. Эшадан даже внимания не обратил.

Пространство магической ауры, в котором они оба сейчас находились, не представляло из себя ничего занимательного.

Крохотный ручей, пробивающийся из-под земли и расходящийся тоненькими струйками между округлыми блестящими камнями. Немного сочной зелени вокруг да пропитанная влагой почва.

Кот находился по ту сторону ручейка, Эшадан — по эту. И именно за спиной человека мерцал дух магии того несчастного, в чью ауру потусторонний так вероломно влез.

Эшадан служил для порождения естественным препятствием. Непреодолимым.

Потусторонний не совсем понимал, кто перед ним. Чувствовал странное, необъяснимое нечто, заставляющее проявлять осторожность, сдерживать жажду. Потому что, казалось, за следующий шаг можно поплатиться…

Человек видел его сомнения. Для него потусторонний серьезной опасности не представлял. Точно не этот. Нечеткий образ, «дымчатые» границы тела, нерешительный, не озлобившийся. Не имевший сил распространить свою ауру и подавить чужую. И главное — неспособный перевоплотить себя в образ человека ни на секунду.

— Я… я хочу выбраться. Мне нужны силы, — признался кот.

«Переговоры» затянулись, ходили по кругу и были скучны до оскомины.

Да, определенно слабый экземпляр.

Эшадан изменил решение. До этого его рука покоилась на рукояти черного кинжала, теперь переместилась на эфес серебряного.

— Тебе нужно вернуться в магический поток, — сказал он потустороннему. — Так тебе станет легче.

Кот гневно зашипел и задрожал всем своим телом. Границы образа поплыли еще больше, так как он тратил драгоценную энергию, которой у него и так было не в избытке.

Человек извлек серебряный кинжал из поясных ножен.

— Я отделю тебя от ауры, куда ты так бесцеремонно залез, и верну тебе истинный облик.

— Но я ведь пришел сюда… — неуверенно пробормотал потусторонний, и его слова расползлись ленивым эхом по ручейку, по камням, по траве, а границы образа расплылись еще сильнее.

Он не мог понять, зачем он пришел сюда и куда устремится потом, он просто знал, что сейчас перед ним огонек жизни. Лакомый кусок для него. Он не представлял, что будет после того, как съест его, но чувствовал, что так приблизится к чему-то правильному.

Человеческому?

Да, он хотел бы стать человеком, стать похожим на тот образ, что сохранился в нем странным эхом, гласом и отпечатком. Воспроизвести его. Повторить. Обрести. Стать.

Вот человек напротив него, но смотреть на него невероятно трудно.

Эшадан сдвинулся со своего места, резко взмахнул серебряным кинжалом, и оружие вдруг разрезало всякую связь потустороннего с этим местом. Порождение тянулось к пространству тоненькими ниточками энергии, а один удар полностью отделил его от всего окружающего. Похожий удар недавно остановил его охоту.

Кот почувствовал опасную силу. Она заставила его отступить, пригнув голову.

Человек перепрыгнул ручеек и принялся надвигаться на него, но… в итоге прошел мимо.

— Пойдем, — бросил он потустороннему.

Кот неохотно двинулся следом за ним.

Потусторонний обернулся к тому, что так привлекало его. Даже на таком расстоянии он чувствовал странный запах духа магии всем своим существом. Запах такой важной для его существования энергии.

— Вкусно, — вздохнул кот. И хвост-змея тоже вздохнул.

— Да, — согласился Эшадан, — но я не могу позволить тебе это попробовать.

«Потому что нельзя жрать магический дух людей, кошачий ты переросток», — добавил молодой мужчина про себя.

Он отвел потустороннего подальше, чтобы дух магии оказался на расстоянии и не вызывал в потустороннем такую сильную жажду. После этого одним отточенным движением резанул по пространству недалеко от кота — выше уровня головы порождения образовалась ровная линия энергии. От нее вниз ссыпались тусклые искры, показавшиеся потустороннему странными, безжизненными.

— Пройди под границей, и твоя жажда исчезнет, — сказал Эшадан.

— Здесь нет жизни, — переступил на месте лапами кот, нервно дернув хвостом-змеей.

— Ее и не должно быть. Ты неживой. Ты лишь позаимствовал то, что не принадлежит тебе.

— И поэтому должен отдать?

— Да.

— А если не хочу?

Эшадан посчитал про себя до трех.

Нужно было убить. Так проще.

Очень хотелось пнуть потустороннего под хвост и заставить его сделать то, что следует.

— Я даю тебе шанс. Здесь шансов нет.

Кот осторожно ступил вперед. Ступил лишь одной лапой под ровную линию границы, с которой все продолжали падать искры. Образ лапы начал истончаться, растворяться и исчезать. Часть искр полетела обратно вверх…

— Не больно, — признался потусторонний. — Но, когда я бродил где-то… не знаю где… боль была…

— Ее не будет, — пообещал Эшадан, пряча серебряный кинжал. — Ты не заслуживаешь боли.

«Как и та, что прямо сейчас страдает от твоего присутствия в ее ауре. Шевелись, переросток».

— Без боли не страшно, — заявил кот.

— Да, — без эмоций ответил человек.

Потусторонний полностью прошел границу, и его образ истерся, искры полетели вверх, унося порождение в магический поток. Потусторонний распался на магию, воплощением которой и был, и искорку жизни, что случайно в себя впитал после смерти владельца.

Магия вернулась в «тонкий мир». Искра жизни взблеснула и растворилась.

Привычное зрелище.

К Эшадану словно бы из ниоткуда протянулась ниточка и нежно обернула его запястье, согрела едва уловимым теплом кожу и уколола искорками магической энергии.

Пространство ауры — ручеек, камни, земля — словно бы вздохнуло с громадным облечением и стало даже как-то ярче и веселее.

— Всеведущий! — громко выдохнул Эшадан и закатил глаза. — Можно подумать — какая трагедия! Почему я должен отыгрывать роль душевного лекаря для всяких трехглазых котов?! Но толку вот таких убивать? С них силы на три крупицы.

Убей он порождения, получил бы немногим больше, чем сейчас.

Сейчас сила, что обвила запястье, тем более не вызывала энтузиазма. Это несерьезно. Для него так уж точно.

Кинжалы неожиданно сами выскользнули из ножен, взлетели на уровень лица своего хозяина и начали активно подпрыгивать в воздухе. Повторяли его внутренние терзания и словно бы соглашались с ними.

— Вот именно! — кивнул Эшадан оружию, которое, конечно же, не обладало ни разумом, ни пониманием, но зато было напичкано магическими рунами до степени, позволяющей повторять человеческое поведение. — Хорошей драки бы, а не вот этого слюнтяйства. И кто мне возместит пропущенный обед?!

Сила, что обвила его запястье, перышком скользнула по коже, напоминая о себе.

Эшадан поднял руку, посмотрел на нее. Надменно скривился.

Затем он схватил черный кинжал (серебряный сам скользнул обратно в ножны), сосредоточился, представил нужное пространство, чтобы настроиться на выход, и ударил клинком прямо перед собой. После чего сделал шаг сквозь разрезанное пространство и… оказался в купальне.

Легкий, влажный пар, мраморная плитка с изящными золотым рисунком, едва уловимый аромат масел, несколько разделенных бассейнов и роскошных мраморных ванн. Зеленые, пышущие жизнью растения, притаившиеся в углах, кристально чистые зеркала, нетронутые горячим воздухом, скамьи, небольшие деревянные кресла.

Красота.

Множество прекрасных глаз тут же уставились на Эшадана.

Женская купальня.

Очень здорово. Прекрасно просто. Именно так, как НЕ надо.

Черный кинжал сам спрятался в ножны, словно бы от греха подальше.

Эшадан спрятаться не мог.

— Доброго дня, несравненные, — самым элегантным образом поклонился молодой мужчина, кляня на чем свет стоит обратные порталы.

Два из пяти срабатывают неправильно. Дурная статистика, с которой ничего нельзя сделать.

Почему его в женскую купальню занесло, а не в какую-нибудь пустую комнату?!

Секунду длилась звенящая тишина.

— Ох, как приятно, когда посещает такой красивый мужчина, — пропела одна из нимф, легко поднимаясь из воды.

Уверенная в своей неотразимости — неотразимость была подлинная, настоящая, глаз не отвести! — она ничуть не стеснялась наготы.

Эшадан непременно отвел бы глаза, постаравшись соблюсти хоть какие-то нормы, но отводить их оказалось некуда.

Еще несколько нимф приближались к нему с разных сторон, словно беря в кольцо.

Капельки воды стекали по совершенным телам, заставляя мужской взгляд оценить все прелести и достоинства и…

— Эм, несравненные… — попытался остановить неизбежное Эшадан, думая, как ловчее проскочить к выходу. Благо, этот выход он видел.

— Господин де-гра, раз вы к нам заглянули, значит, чего-то хотите? — пропела та самая первая и смелая, что шагнула навстречу к нему. Она уже была рядом, так близко, что неожиданный гость ощущал аромат умащенного маслами тела. Нимфа тянулась рукой к его руке. — Мы исполним все, чего желаете. Если не знаете, чего именно желаете, мы просто попробуем все по очереди.

Ее соратницы-подруги согласно закивали, украшая себя манящими улыбками.

— Да я бы с удовольствием, но работа…

— А мы уж решили, что работа завершена, раз вы так решительно появились перед нами, — хохотнули девушки.

— Ну да, почти… Но все-таки… надо все сделать до конца.

— До конца — это правильно. Окончание — это всегда важный момент, главное с ним справиться, — с лукавыми улыбками пропели нимфы.

— Я справлюсь. Я опытный. Барышни, простите, я вас покину.

Эшадан вывернулся из нежных рук и быстро направился к выходу. Вслед ему несся нежный переливчатый смех, полный веселья.

Право слово, а чего еще ожидать от публичного дома? Скромницы тут явно не водятся, а если и водятся, то, значит, им платят даже больше. Уметь разыграть невинность в таких стенах — это талант.

Он прошел длинными коридорами, по пути отвечая лишь вежливой улыбкой всем попадающимся на пути «сотрудницам», мгновенно отмечавшим служебную форму де-гра и проявляющим недвусмысленный азарт в сторону воина. И наконец добрался до нужной комнаты, чья дверь оставалась распахнутой.

Внутри на огромной кровати в окружении поистине роскошной обстановки сидела, поджав под себя ноги, красивая девушка. Вокруг нее вились слабые магические потоки, она все еще удерживала свою ауру распахнутой, как он ей и приказал.

— Вы можете скрыть ауру, — произнес Эшадан, оценив, что не видит в магических потоках ничего опасного. От силы потустороннего ничего не осталось.

Девушка распахнула прекрасные глаза, наконец почувствовав освобождение от ужасного гнета инородной силы.

Она осмотрела себя, ауру, прислушалась к ощущениям и расцвела очаровательной улыбкой.

— Господин, спасибо! — с самой искренней признательностью произнесла она, выбираясь с невообразимой кровати. — Это было так страшно! Я подумала, что потусторонний меня убьет!

Эшадан не стал разъяснять, что до этого точно было далеко. Такое слабое порождение могло разве что ранить. Впрочем, тоже мало приятного.

— Вам больше нечего опасаться, порождение полностью уничтожено.

— Благодарю, вы мой герой! — произнесла спасенная, обвила тонкими руками шею мужчины и тут же крепко его поцеловала.

В Эшадане боролись принципы (какие именно, он не знал) и весьма приземленные желания (вот о них он знал многое), поэтому колебался он разве что секунду, после чего пристроил собственные ладони на гибкую девичью талию. Талия, как и вся девица целиком, одобрила такое действо и притиснулась поближе.

Не отказывать же, в самом деле, спасенной в такой искренней благодарности? Это будет совсем неблагородно.

— Хоть бы раз меня так же горячо отблагодарила, — раздался голос от порога комнаты.

Девушка отстранилась от своего спасителя, лукаво ему улыбнувшись. Эшадан немного взгрустнул о том, что все прервалось даже слишком быстро.

На пороге комнаты стоял мужчина — осанистый и крепкий, хоть и не молодой. Взгляд у него оставался тяжелым, несмотря на то что толстые губы изгибались в насмешке.

— Полагаю, что все окончилось благополучно, раз уж есть время на удовольствия, — произнес хозяин публичного дома.

— Господин де-гра спас мне жизнь. И если есть на то его воля, то отблагодарю еще ярче. М-м, за полцены, — деловито поджала губы спасенная девушка, не спеша далеко отодвигаться от воина.

Эшадан хмыкнул.

Какая щедрость! Его труды оценены по достоинству, ему пытаются сберечь кошелек. Цены в этом месте, скорее всего, весьма впечатляющие, судя по шелковым подушкам, мебели из дорогого дерева и золоту, что взблескивало на красавице.

Хозяин дома одобрительно кивнул. Девушка обратно прильнула к боку Эшадана, обвив его руку своими ухоженным ручками и преданно заглядывая в глаза.

— Продолжим? — томно прошептала она.

Продолжить она была готова и в благодарность, и именно потому, что этот мужчина — де-гра. Да к тому же весьма красивый. Высокий и стройный. Даже словно бы худощавый. Но так как она его уже немного потрогала, то убедилась в наличии крепких мышц под черно-серой боевой формой. У спасителя оказались пронзительные серые глаза, прямой нос и высокие скулы. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок на затылке и перехвачены короткой темной лентой.

Да, такого можно со всей искренностью отблагодарить…

— Ну конечно! Ты в объятиях красотки, я в треклятой паутине! — громко чихнул Илайс, вырастая всей своей внушительной фигурой за спиной хозяина публичного дома.

Второй де-гра отряхивался и отфыркивался и действительно тянул с темных волос паутину.

Обратный портал занес его в подвал дома, о котором, возможно, не знали даже его обитатели, до такой степени там все было запущено. И в итоге он собрал всю паутину со слишком низкого потолка и поднявшуюся в воздух пыль, из-за чего форма теперь выглядела неопрятно.

— Что за вечная несправедливость, — продолжал ворчать Илайс, потирая рукавом серые разводы на другом рукаве.

— Справился? — коротко спросил Эшадан своего заместителя.

— Конечно. Ничего серьёзного. Зачем только такой шум подняли, — покривился тот.

— Знаете ли, случай довольно нетривиальный. Тем более два потусторонних сразу… — с неприязнью произнес хозяин публичного дома. — Вторая девушка в порядке?

— Да, но сразу уснула. Потеря магических сил. Пару дней ей лучше отлежаться, — наставительно изрек Илайс.

Хозяин дома кивнул, скорее смиряясь с необходимостью, нежели стремясь к пониманию. Если уж девица не может работать, то проще дать ей прийти в себя, нежели она перепугает своим истощенным видом посетителей.

Потусторонние имели неприятное свойство: они порой притягивали друг друга, стоило одному из них найти тропу. Поэтому и пострадавших девушек оказалось сразу двое. В момент, когда одно порождение проникло в ауру, второе тут же отыскало для себя схожий путь.

— Ну так что, парень, есть ли воля? Ну и все остальное? — Владелец борделя многозначительно подмигнул Эшадану. — Ну, чтобы не разочаровать мою красавицу. Хотя у вашей братии с этим все в порядке. Мои девочки всегда вам рады. Или ты верность кому-то хранишь?

— Только работе, — криво усмехнулся светловолосый де-гра.

— А для вас я могу пригласить подругу, — произнесла спасенная нимфа, ласково улыбаясь Илайсу.

Тот как будто задумался, но уловил многозначительный взгляд старшего и тут же приобрел собранный и серьёзный вид.

Эшадан отцепил от себя ласковые руки:

— Мы как-нибудь в другой раз.

Девушка любезно улыбнулась, но настаивать не стала. Она тоже чувствовала небольшую слабость после вторжения потустороннего и, раз уж никто не собирался ей пользоваться прямо сейчас, вполне могла рассчитывать на короткий отдых.

Хозяин тем временем выказал готовность лично проводить своих необычных гостей и пристроился между ними, с интересом разглядывая.

Все-таки не так часто видишь вблизи де-гра. Ту самую особую когорту воинов, что сражается против потусторонних.

Оба были облачены в традиционные удлиненные черно-серые сюртуки из плотной ткани, ничем не украшенные и застегивающиеся на продолговатые петли поперек груди. В поясных ножнах хранилось по два кинжала. Весьма характерное оружие.

— Спасибо, что так ловко разделались с этой дрянью. Сами понимаете, у меня каждая девица — драгоценность. Так что вы приходите, цену и правда снизим.

Оба парня неопределенно улыбнулись.

Хозяин дома давно обратил внимание на знаки их отличия: руническая вязь на левой стороне груди, подчеркнутая небольшими драгоценными камнями. Эти знаки были фактически впаяны в плотную ткань формы де-гра. Говорили, что, даже если воины гибнут, знаки отличия остаются: так определяют того, кто отдал жизнь в борьбе с потусторонними.

— Сапфировые, да? — с заметным уважением в тоне голоса проговорил мужчина. — Двукратный и трехкратный… Неплохо, неплохо для вашего-то возраста. Слушайте, парни, а правда, что и алмазный явится?

Эшадан не удивился подобной осведомленности собеседника. Публичные дома узнавали все чуть ли не быстрее градоначальника. Ничего уж с этим не поделать.

— Явится, если в том будет необходимость, — коротко ответил он.

Мужчина покивал и задумчиво подвигал тяжелой челюстью.

— Да. А то тревожно становится в городе… Две магические колонны закрыты. Да вы и сами видели, что у нас тут творится.

Эшадан и Илайс видели.

Сначала просто услышали, проходя мимо, дикие крики. А потом и увидели, когда уже ворвались в дом прежде, чем кто-либо другой сообразил. В магическую ауру двух девушек проникли потусторонние — конечно же, все, кто находился неподалеку от них в комнатах и коридорах, бросились врассыпную. Некоторые зачем-то даже выбежали на улицу, хотя такой необходимости уж точно не было. Достаточно было соблюдать дистанцию…

Они достигли порога дома. Хозяин еще раз вежливо поблагодарил воинов и собственноручно распахнул для них двери.

И сразу стало понятно, что снаружи тоже весьма… беспокойно.

— Сцер! — рявкнул Эшадан.

— Фарр! — рыкнул Илайс.

Итак, старт дан.

Дорогие читатели, я буду рада вашему вниманию, комментариям и наградам.

Как вам начало? Сегодня в двух актах знакомимся с главным героем. Точно так же с главной героиней — завтра. Первые четыре дня главы будут публиковаться без перерыва в днях, далее — будет график прод.

Спасибо всем, кто читает историю!

Бонус-генерация:

котик "охотится"

Эшадан "утомленно вздыхает"

Глава 1.2

Магические звери, чутко уловив недовольство в голосе своих хозяев, прекратили играться. До этого, по всей видимости, они гонялись друг за другом, а догонялки магзверей — зрелище впечатляющее, да к тому же шумное.

Эти звери были огромными и обладали собственной магической силой, дарующей им весьма специфические физические возможности. Поэтому догонялки лежали во всех плоскостях пространства, включая перемещения по зданиям и крышам. Бедные прохожие не знали, куда деться, чтобы не угодить под лапы и хвосты. А уж жители домов и вовсе рисковали вывалиться из окон, рассматривая, как животные прыгают по отвесным стенам и карнизам.

— Что вы тут устроили? — недовольно ворчал Эшадан. И тут же увидел, что к ним уже спешит городской надзор. По всей видимости, горожане долго терпеть такой бедлам не были намерены.

— Извините! Мы их приструним! — выкрикнул Илайс, вскидывая руки в извиняющемся жесте.

Надзорные, разглядев характерную форму де-гра, а также отметив весьма высокие ранги именно этих двоих мужчин, замедлили шаг, а потом и вовсе обменялись уважительными кивками и развернулись в другую сторону. Магзвери к этой секунде вели себя смирно.

— Простите, — раздавал поклоны во все стороны Илайс, обращая их к горожанам.

Некоторые горожане хмурились и поджимали губы, другие мирно принимали вежливую улыбку де-гра и спешили разойтись по своим делам.

— Сказали же вам сидеть спокойно, — шипел на магических зверей Эшадан.

Его Сцер — громадный черный волк, спорящий в росте с конем-тяжеловозом, — послушно внимал речам хозяина и делал вид, что все вышло совершенно случайно.

Фарр, принадлежавшая Илайсу — рыже-бурая рысь того же размера, — игриво шевелила ушами с пушистыми кисточками и лукаво поглядывала на обоих мужчин. Больше, конечно, на хозяина, но и с Эшаданом пыталась играть глазками.

Женщина все-таки. Какая разница, какого вида, породы и масти…

— Только в город пришли, а уже все знать будут, — вынес вердикт Илайс, подавая рукой команду рыси, чтобы та присела. Он тут же на нее ловко вспрыгнул.

Эшадан повторил со своим волком тот же трюк, и соратники двинулись по улицам города.

Магические звери являлись редкостью по многим причинам, поэтому хозяева подобных существ сразу же бросались в глаза всем. Двух де-гра многие провожали взглядами.

— Действительно, все как ты говорил: красивый город, — согласился Илайс после некоторого времени их неспешного продвижения по улицам.

— Да, Алтерион мало кого оставляет равнодушным, — согласился Эшадан.

Он особенно остро вглядывался во все, что сейчас его окружало.

Его не было здесь десять лет. Он покинул родной город в двадцать один год и вернулся сейчас, переступив тридцатилетний порог. За это время прошло как будто бы несколько жизней.

Алтерион встречал его ранней весной, неярким, словно приглушенным небом, еще голыми деревьями, едва потеплевшим протяжным ветром. Все дома и здания, выстроенные на линиях ровных улиц, пока еще хранили в отражениях своих окон строгие сдержанные картинки. Скоро, когда придет лето, все разукрасится красками, брызнет лучами солнца, распространится бликами и солнечными зайчиками по дорогам и тротуарам. Но пока ушедшая зима еще напоминала о том, что как бывает бурное время, так его уравновешивает время спокойное.

Эшадан чувствовал странное волнение и тихую радость оттого, что Алтерион остался прежним.

Разве что мелкие детали переменились.

Появилась пара площадей, а в иных местах разбили новые парки. Кажется, выросло несколько высоких зданий, потеснив скромные старые постройки. Но он сознательно выбрал такую дорогу, чтобы проверить: вот лавка со сладостями, куда он часто забегал в школьные годы, вот здание, в котором располагалась небольшая библиотека с выкрашенными в разный цвет стенами. Широкая линия улицы, что стрелой уносилась к кованым воротам. За ними виднелась громада одного из главных университетов города. Перед воротами все те же цветочные клумбы.

Старые городские часы, обувная лавка, театр, целый ряд зданий управлений, без которых ни один город не мог существовать. Парк с качелями, широкий мост, выкрашенный в яркий красный цвет, небольшой закоулок, в котором росло привезенное из далекой страны совсем нехарактерное для их региона дерево с тоненькими гибкими ветками.

Алтерион остался таким же, как был. Эшадан знал, что вернулся домой.

— Если ты расплачешься, клянусь: я тебя брошу и никогда не признаю наше с тобой товарищество, — весьма ехидным тоном протянул со стороны Илайс.

Эшадан вынырнул из своих мыслей и криво ему усмехнулся.

Нет, плакать он не собирался, не настолько уж он истосковался (ему и тосковать-то было некогда!), но, должно быть, вид со стороны он приобрел весьма задумчивый.

— Бросишь и куда пойдешь? Дома у тебя нет, а из навыков только то, что ты бочонок вина за один присест можешь выпить, да в карты шулеров обыграть.

Илайс кивал в такт словам, выражая согласие. Хорошие же навыки!

— Погоди, ты ставишь мне в вину мое одинокое, голодное, беспризорное существование? — нашел за что зацепиться заместитель и зацепился со всем ехидством, которого в нем было хоть отбавляй.

— Одинокое и голодное? — почесал щеку Эшадан. — Не ты ли каждый раз травишь байки о том, как в нежные годы сплотил вокруг себя целую стаю таких же обделенных судьбой ребятишек и вы прямо-таки властвовали в каком-то там селе? А в обители де-гра ты реже всех попадал в ту треклятую каменную комнату для наказаний и не студил кости на голом полу. Вечно к учителям подлизывался, одинокий ты наш…

Зеленые глаза соратника забегали из стороны в сторону.

— Ну да… сплотил и властвовали… и не такое уж село! Там даже театр был! Закрытый, правда, но был! А обитель, ну что обитель? Я не нарушал правила и не нес наказания.

— Ты просто не попадался! Вот уж правда улица тебя многому научила.

Илайс широко и нахально ухмыльнулся.

Верно, научила очень многому.

— Сцер, обгони-ка Фарр, чтобы они вспомнили, кто тут главный и что так ухмыляться при командире не стоит, — почесав по холке верного волка, произнес Эшадан.

Зверю приказ пришелся только в радость, поэтому он весело рыкнул, присел глубже на лапы, оттолкнулся и понесся вперед.

Эшадан, имея связь со своим магзверем через сознание, легко направлял его в нужную сторону.

Громадный волк быстро преодолевал улицы, перепрыгивал декоративные городские фонтаны, ловко обходил повозки и толпы горожан, кое-где отталкиваясь от стен, а где-то даже вспрыгивал на крыши, чтобы потом опять приземлиться вниз.

Илайс со своей Фарр отставали на приличное расстояние.

Все правильно, нечего ехидничать. Эшадан являлся командиром отряда и трехкратным сапфировым де-гра, у двукратного заместителя сил поменьше, поэтому догнать он просто так не сможет.

Поэтому Эшадан достиг их точки назначения первым.

Сцер столкнулся с тем, что почувствовал других магзверей: большая часть оставалась далеко, но некоторые были прямо здесь. Громадный ягуар и шакал взглянули на собрата с осторожным недовольством. Звери острее улавливали магию и силу друг друга, поэтому проявлять открытую агрессию по отношению к Сцеру не решились. Он превосходил их по силе. Волк же в ответ лишь фыркнул.

Эшадан легко спрыгнул со спины зверя на каменные плиты площади, что располагалась перед монументальными коваными воротами черно-медного цвета с вычурным литьем и рисунком мечей. Ворота были распахнуты, перед ними стоял на вытяжку дневной караул, проявлявший молчаливое любопытство в сторону прибывшего. На их знаках отличия виднелось по два аметистовых камня. Четвертое место в списке по силе среди де-гра.

— Да ну тебя, командир, — недовольно пробурчал Илайс, наконец добравшись. У Фарр бока ходили ходуном, и она недовольно зашипела на Сцера. — Когда ты это стал таким мстительным?

— Чувствительность в родных краях вернулась, — ответил Эшадан, пересекая ворота.

Сапфировый Дом — главное управление де-гра в городе — занимал внушительную площадь в несколько кварталов, вмещал в себя здание главного управления, канцелярии, кузницы, школы, залы для практики и еще великое множество построек поменьше для всяческих хозяйских нужд.

Вот уж точно где ничего не изменилось. Здесь ничего не менялось десятилетиями. Возможно, даже сотнями лет.

Де-гра несвойственно сильно меняться. Их служба, их долг, их работа оставались ровно такими же, как и сто, и тысячу, и пять тысяч лет назад. Магия имела великое разнообразие форм, потусторонние вслед за ней тоже, но суть сохранялась от основания мира. Де-гра были воинами, что не позволяли искаженным порождениям проникнуть в обычный мир и навредить людям.

Главное здание представляло собой высокую каменную громадину темно-серого цвета с центральными башнями, что тянулись словно бы до самых облаков, с башнями поменьше по бокам, удивительно широкими и кристально чистыми окнами, монументальными арками и подвесными переходами. Все это давило на тех, кто являлся сюда впервые, и внушало уверенность тем, кто приходил уже в стотысячный раз.

— Вот теперь точно ведите себя тихо, — наказал Эшадан магическим зверям, пока те принюхивались к новому месту. — Здесь с вами церемониться не будут.

Магзвери не сильно поверили в его слова, но к ним неожиданно приблизилась девчушка весьма прозаического вида с самой низшей меткой в иерархии де-гра — однократной изумрудной, — быстро поклонилась старшим по званию и потянула руки к зверям. Волк и рысь опомниться не успели, как на их шеях появились тоненькие магические ошейники. Они такого не носили давно и косились на предметы с почти человеческим изумлением.

— Я за ними присмотрю, — пообещала девушка, сильной и уверенной рукой потянув за собой зверей.

Те вынужденно за ней поплелись, чувствуя, что спорить и сопротивляться и правда не получится.

Соратники быстро поднялись по лестнице к входными дверям, где и были остановлены бдительной стражей.

— Кто такие и по какому решению у нас? — рявкнули охранники.

Эшадан даже заморгал от растерянности. Илайс как-то слишком выразительно вздохнул за его спиной.

Затем командир опомнился и извлек из вещевого артефакта небольшой предмет, сунув его под нос страже. Те внимательно рассмотрели разрешение: высшая категория, полноценный доступ. И явно не подделка.

— Проходите, пожалуйста, — дружно объявили они.

— То-то же, — недовольно проворчал Эшадан, проскальзывая мимо них внутрь здания. — Десять лет всего не было, никто не помнит. А если бы я не окончил обучение так быстро? Прошло бы пятнадцать, и что? Все? Я тут больше никто?

Илайс не вслушивался в слова раздраженного командира, лишь вертел головой по сторонам.

Убранство внутри оказалось скудным, строгим. Все линии — углов, поворотов, коридоров, колонн и лестниц были острыми. Видневшиеся двери — монументальными. Плиты пола — мраморными с едва заметным рисунком. Ни картин, ни цветов, ни фонтанов, которыми сейчас грешат все (откуда только мода пошла?) вплоть до простецких таверн.

Достоинство, сдержанность и сила. Вот что виднелось в главном управлении де-гра.

Эшадан довольно уверенно шел вперед, пока кто-то быстро идущий мимо резко не остановился, не обернулся и не узнал его.

— Парень, ты ли это?!

Эшадан многозначительно улыбнулся. И получил первое искреннее приветствие от того, кто его точно знал и не забыл. Вскоре вокруг него собралась группа людей.

— Ты когда в город прибыл?

— Сегодня.

— Ничего себе вымахал. Слушай, я думал, после двадцати уже не растут, а ты вот как будто правда выше стал.

— Возмужал! Красавец!

— И как тебе испытания обители?

— Да что ты лезешь к нему с этими испытаниями, — вплелись женские голоса в разговор, — мальчик вернулся из этого пекла только что, небось отдохнуть хочет.

— Отдохнуть это всегда можно! Слушай, Эшадан, может, ты за эти десять лет не только потусторонних убивать научился, но и пить? А то помню, когда уезжал от нас, та попойка тебя чуть не скосила…

Грянул дружный хохот.

Эшадан всматривался в знакомые лица. В глазах некоторых видел уверенность и силу, в ком-то сквозила усталость, кто-то был словно бы смущен встречей, сравнивая свой знак отличия с его и понимая, что все еще молодой мужчина перегнал по силе тех, кто старше…

— А это кто с тобой?

— Илайс, заместитель.

К Илайсу потянулись руки для крепкого рукопожатия, в его сторону оказались обращены дружелюбные улыбки, отчего он даже растерялся, потому что оказался в центре внимания всей толпы разом.

— Талантливая пошла молодежь! — без осуждения, а скорее с радостью произнес кто-то. — Может, нам, старикам, тогда пораньше на пенсию уходить?

— Ты, старик, сначала группы своих студентов до выпуска доведи, а потом уходи. Тут за тебя никто работать не будет.

И снова грянул смех.

— Шад, ты приходи, с другом приходи. Хоть расскажете, что там с вами в обители приключалось! Интересно же! Молодцы, что выдержали. Городу вы сейчас очень нужны!

— Хорошо. Спасибо, мы придем, — отвечал всем и каждому Эшадан и наконец вместе с соратником выбрался из толпы, что становилась только больше.

— Хорошие здесь люди, — оценил Илайс.

— Да, очень, — подтвердил командир.

До заветной двери нужного им кабинета они все равно добрались в итоге не сразу. Потому что пару раз пришлось останавливаться, здороваться, радоваться встрече со старыми друзьями и знакомыми и обмениваться парой слов, потому что всем было уж слишком любопытно узнать про вернувшегося хотя бы крупицу.

Поэтому в итоге Эшадан распахнул дверь быстро и без стука. Секретарь подняла голову, поглядела на вошедших, узнала одного из них, расплылась в какой-то почти блаженной улыбке, но была остановлена жестом.

— Потом, — со смешком сказал ей Эшадан.

Она послушно закивала.

— С возвращением, — прошептала она радостно.

— Спасибо.

Вторые двери он отворил с той же самоуверенной наглостью.

И должно быть, его шаги заслышали заранее, ибо хозяйка самого главного кабинета во всем этом месте поднялась на ноги, а теперь шла навстречу.

Высокая, строгая и элегантная. Излучавшая сдержанное достоинство. С едва заметными морщинами вокруг светлых глаз, с неизменно заплетенной пшеничного цвета косой, в темном женском костюме-двойке, на лацкане которого был заметен золотой знак Главы Дома.

— Приветствую в Сапфировом Доме Алтериона, — глубоким, хорошо поставленным голосом произнесла женщина. — Для меня честь встречать выдающихся соратников в наших стенах. Безмерно чту возможность видеть отныне в своих рядах столь превосходных воинов. Слава ваших имен уже дает надежду моему сердцу и всему городу…

— Всеведущий! Матушка, пощади, — застонал Эшадан.

Женщина еще миг держала глубокомысленное выражение лица, потом как-то резко вся расслабилась, наполнилась ехидством и наигранным, изменённым голосом произнесла:

— Матушка, пощади, — принялась она дразнить сына. — Что в пять, что в тридцать, чуть что — сразу ноешь. Годы не прибавили тебе сдержанности. Отец будет расстроен.

Она приблизилась, ласково обняла теперь уже очень взрослого сына и коснулась губами его лба.

— Отца даже высшая аристократия расстраивает своим поведением, куда уж мне.

Отец был Ректором Института светской этики, этикета и высокой словесности. Он даже в речи короля находил огрехи.

Эшадан вздохнул. Его мать расхохоталась, махнула рукой в простецком жесте, указывая, что оба прибывших могут сесть в кресла, а сама заняла место за своим необъятным столом.

Все в этом кабинете являлось продолжением ее самой, ее облика и ее мыслей. Поэтому весь мебельный гарнитур был исполнен из тяжелого массива дерева, не имел лишних элементов и украшений. На одной из стен висел герб Сапфирового Дома, на другой — огромная карта Алтериона. Два окна оказались распахнуты: хозяйка любила свежий воздух и никогда не мёрзла.

— Привет, мальчики, — весело произнесла она.

Мальчики вразнобой поздоровались. Илайс старался все-таки немного думать об иерархии, хотя сто раз слышал от командира, что наедине с его матерью можно вести себя свободно.

— Здравствуйте, госпожа Алдайна.

— Всеведущая! И ты меня будешь госпожой именовать?

— Ну…

— А ты ничего такой. Симпатичнее, чем мне представлялось.

Алдайна откровенно его разглядывала. У заместителя было худое лицо, копна темных волос, светло-зеленые глаза, выразительные губы и длинная шея. И сам он тоже выглядел каким-то длинным, из-за чего казался еще худее.

Как и рассказывал Эшадан в переписке, этот парень, скорее всего, действительно слишком долго не доедал. И даже то, что теперь его жизнь изменилась, не может нарастить много мяса на этих костях. Или же он просто так и не привык, что теперь может есть вдоволь.

— Как добрались? — все с той же ободряющей энергией спросила Алдайна.

— Нормально добрались. У меня теперь магзверь есть, это и правда удобно, как ты и говорила, — сказал Эшадан.

Она покивала.

— Я рада, что вы пришли. Правда, не очень рада, что… у вас нашлось время посетить бордель.

Илайс поерзал на своем месте. Эшадан нервно кашлянул.

Управление де-гра узнавало обо всех делах любого де-гра на своей территории мгновенно. Поэтому ничего удивительного, что у его матери уже были кое-какие сведения… Они чрезвычайно быстро передаются в виде коротких отчетов по магическим артефактам.

— Ничего такого. Мы просто оказались там неподалеку, а наружу выскочило несколько людей. Шум, гам, крики. Пришлось разбираться.

Алдайна сделала отстранённый вид. Эшадан подозревал, что мать несильно ему поверила.

Но ведь правда случайность!

— Как мои ребятки? — перевел он разговор в другое русло.

В конце концов, командир должен интересоваться делами своего отряда.

— В службе — звери, что радует. В личном общении тоже, что удручает. Уже два раза сцепились с местными.

— Это дань традиции. Нужно же как-то притираться друг к другу.

— Но ты их приструни, а то уж больно ретивые.

Эшадан кивнул без особого энтузиазма.

На новой территории все ретивые. Это тоже традиция.

— Итак, сразу приступишь к работе?

— А я разве смогу воспользоваться привилегией, будучи сыном Главы Дома, и выбрать отдых вместо работы?

— Нет, не сможешь. С тебя спроса в два раза больше за то, что ты мой сын.

Он скривился. Знакомые с детства слова.

Впрочем, обижаться на них не имело смысла. Путь де-гра он выбрал сам, мать его не заставляла. Более того, она в полной мере старалась разъяснить ему, насколько непроста эта дорога. Но отговорить у нее все равно не получилось.

— Илайс, а вот ты можешь отдохнуть, — с искренней заботой добавила Алдайна. — Полагаю, что быть заместителем моего сына обходится тебе дорого.

— Ну…

— Я все подготовила заранее, включая твой дом. — Женщина пододвинула к нему стопочку бумаг. На стопочке лежало несколько предметов: какие-то артефакты и ключи. — Ты можешь отдохнуть после дороги в своих законных стенах.

— Город же в беде, — с особо кислым видом произнес Эшадан, косясь на довольного заместителя. — Мы надежда, и все такое.

— Ну не настолько же в беде! — выразительно произнесла Глава Дома, словно бы вовсе не видела противоречия в своих словах. — Или ты думаешь, две тысячи де-гра просто так тут улицы топчут? Это у тебя много дел. Но твои подчиненные не должны из-за этого страдать.

— Я вас люблю, — прижав ладони к груди, признался Илайс, глядя на Главу Сапфирового Дома.

Она звонко рассмеялась.

— Иди уже, — раздраженно произнес Эшадан.

Заместитель исчез так быстро, словно владел пространственным перемещением.

— Приходи к нам с отцом на ужин, — тут же сказала Алдайна, как только они остались наедине, умильно глядя на сына. За прошедшие десять лет ей вместе с его отцом удалось лишь пару раз посетить обитель и увидеться с родным ребенком. — Я пирог с яблоками испеку.

— А с тыквой?

— И с тыквой.

— Приду, — ободренный тем, что на самом деле матушка готова исполнить любую просьбу, словно он был все еще маленьким мальчиком, радостно сказал Эшадан. — Только давай я посещу пару мест, прежде чем ты окончательно посвятишь меня в проблемы этого города, а то друзья мне не простят, если лично не приду по возвращении.

— Хорошо, — легко согласилась матушка, зная, что некоторые и правда с нетерпением ждут возвращения ее сына. — Передавай Фэваре привет.

Вот и познакомились с главным героем, его заместителем и общими чертами жизни де-гра. Как вам атмосфера, дорогие читатели?

Вы всегда можете оставить комментарий и отметить наградой произведение.

Бонус-генерация: Эшадан смотрится весьма эффектно со своим волком

Глава 2.1.

Мышка, наверное, хотела есть, вот и пришла на запахи.

Глупая маленькая мышка с тоненьким хвостиком и черными глазами-бусинками.

Не убивать же ее, в самом деле…

Фэвара тут же написала руну гонения третьего порядка. Ее силы как раз было достаточно для всяких мелких животных.

Мышка, которую погнал неведомый страх, навеянный магией, тут же с тоненьким писком скрылась.

Девушка повторила руну по всей небольшой площади комнаты хранения. Еще не хватало нашествия грызунов! Чайная и без того далеко не лучшего образца, а с такими хвостатыми посетителями и вовсе закроется мгновенно.

Зато Фэвара почувствовала, как взбодрилась из-за незваной гостьи. А до этого мгновения слишком однообразная и простая работа заставляла разум скучать, а веки сами собой тяжелели и угрожали вовсе сомкнуться.

— Наверное, стоит попросить кофе. Хотя самый вкусный кофе в «Старой гавани». Надо как-то наведаться туда, давно не заходила… — пробормотала сама себе под нос девушка.

Руны второго порядка ложились идеально, но до чего же они были примитивны и неинтересны. Фэвара с такими уже лет десять не работала.

Руна сохранности — на сундучки с сушеными травами, руна непромокаемости — на холщовые мешочки со свежими соцветиями, руна целостности — на старые чайнички, что стояли ровным рядом на полках и сверкали полированными боками…

И правда скучно.

Руны порядка, притяжения, сохранности, долговечности, чистоты… на разные предметы в разные уголки комнаты, что заставлена открытыми и закрытыми шкафами по обе стороны.

Мелочь, мелочь, мелочь.

Все то, что и так в каждой лавке, в каждом доме есть. То, чем занимаются студенты или только начинающие рунные каллиграфы.

Руны классифицировались по многим параметрам, основной из них — ценность предмета, на котором писалась руна.

В ее интересной работе было множество нюансов, и Фэвара их знала. Но в итоге сидела в неприметной чайной. Потому что к чему-то более статусному доступа она лишилась.

Не нужно было ошибаться так сильно…

Но разве она ошиблась?

Фэвара недовольно фыркнула себе под нос, раздраженная все тем же: что ей приходилось здесь оставаться и работать. И работать качественно. Некачественно она, во-первых, не умела, во-вторых, не имела права. В ее нынешнем положении нужно вообще все выполнять идеально. Даже в таком месте.

Руны второго порядка, ха! Да она с шестым управляется уверенно! Кое-что даже с седьмым может, а тут!..

— Я хочу работать с оружием, а не с чайничками! — рыкнула она себе под нос.

Руны — магические письмена, ложившиеся строками, заключавшиеся в круги, строящиеся параллелями, — такие разнообразные в методах написания и сочетаниях, такие знакомые, таящие глубокие смыслы… Фэвара искренне их любила и приходила в уныние оттого, что не могла вложить всю свою силу в них.

Она положила рабочую кисть в раскрытый футляр к остальным.

Все кисти имели свои особенности, разную длину и толщину, различались густотой пучков. Сами пучки не были собраны из натурального волоса зверьков, они делались из тонкой стальной проволоки, выплетенной особым образом. Ручки кистей тоже заметно выделялись: красотой, резьбой, рисунком, надписями.

Кисти остались у нее, несмотря на… все случившееся. Этого у нее не могли отнять.

Их и знания.

Правда, знания сейчас почти что мешали, а вот кисти не мешали никогда. Фэвара была им благодарна, что хотя бы они сохраняли исключительную верность.

Девушка, оглядев пространство, кивнула как бы в подтверждение всей проделанной работы и покинула комнату. Пройдя по небольшому коридору до служебного помещения, она отыскала в его таком же тесном нутре за рабочим столом хозяйку чайной.

— С комнатой хранения я закончила.

— Ох как здорово, так быстро, — с удивлением и довольством проговорила женщина. — Поможете тогда еще в одном месте?

— Конечно, — легко согласилась Фэвара.

В конечном счете заявка на вызов каллиграфа в эту чайную по условиям предполагала серию мелких поручений. Без конкретики. Поэтому девушка не имела права отказать.

Хозяйка, явно привыкшая двигаться по жизни неторопливо, повела девушку через общий зал в противоположную сторону чайной.

Некоторые столики в зале оказались заняты. В основном либо одиночками, либо друзьями-студентами, судя по отличительной ученической форме. А вот у окна, в укромном уголке, где на низком подоконнике буйно разрослось неведомое комнатное растение, сидела парочка.

Фэвара скривилась, словно увидела таракана. К мышам она не испытывала брезгливости, а вот к тараканам — весьма. К тараканам и к таким вот голубкам.

Влюбленные расположились близко друг к другу, о чем-то разговаривая, постоянно улыбаясь и хихикая. Молодой человек то и дело касался пальцев девушки, отчего та вспыхивала, отводила взгляд, но руки не отнимала. Затем она отломила кусочек пирожного и поднесла ложечку к его губам, о чем-то сладко воркуя. Он, засиявший от такой милой заботы, с удовольствием принял угощение.

Фэвара поймала себя на том, что уже выхватила кисть из футляра и начала чертить руну четвертого порядка — руну отстранённости. Такая вмешается между голубками и образует на короткое время прочный заслон.

И никаких вам ласковых объятий, кормления друг друга с серебряных ложечек и тем более поцелуев в щечку! Что это вообще такое?! Почему подобное допустимо в общественном месте?!

Раздражает! Вся эта любовь раздражает! Как будто от нее есть какой-то толк, кроме периода блаженного забытья и абсолютной глупости. А итог один: потом приходит реальность и разметает розовые мечты в пыль, смешивая их с дорожной грязью.

Да, именно так.

О том, что так, возможно, только у нее, а вовсе не у всех, Фэвара старалась не думать.

Они с хозяйкой прошли сквозь украшенные мозаикой маятниковые двери и оказались в небольшой пустой комнате.

— Вот. Хочу устроить второй зал, — поделилась своими планами хозяйка. — Рядом с нами открыли университет, и многие студенты теперь забегают, порой даже все столики заняты.

Фэвара скупо улыбнулась, когда женщина взглянула на нее, ища как бы и поддержки, и подтверждения грандиозным планам. Девушка же все еще ощущала легкое раздражение внутри и не была готова радоваться чужим успехам. Тем более они к ней не имели никакого отношения.

Такие вот поручения — мелкие, скучные, суетные — отныне являлись ее настоящей работой. Она с этим все еще не смирилась, хотя исполняла все, что от нее требуют. Однако настроение в последнее время было подавленное.

— Здесь бы небольшой порядок навести, да руны от грязи нарисовать. А то, знаете, гости вечно что-то проливают, просыпают…

— Я поняла, — невежливо перебила ее Фэвара.

И так ясно, что нужно делать. Каллиграф не хотела терять время. Она хотела уйти отсюда поскорее. Слишком нудное задание. К тому же если она еще раз увидит, как кто-нибудь милуется, не замечая ничего вокруг, то точно нарушит всю этику своей профессии и напишет какую-нибудь руну, из-за которой на голубков прольется и просыплется вообще все на свете.

Ужасные мысли, непрофессиональные, да и не сильно человеколюбивые. Но Фэвара вообще не могла последнее время кого-либо любить. Потому что ее любить тоже, оказывается, нельзя. Талису с ее водопадом белоснежных волос можно, а Фэвару нельзя.

«Это трудно объяснить, Фэвара. Но она буквально заставляет меня загораться. А с тобой мы… просто существовали. Мне было хорошо с тобой, но с Тали все иначе».

Да чтоб тебя, Тэан, демоны дра… кхм…

Фэвара остановила поток жгучих, наполненных обидой и злобой мыслей. Какой во всем этом смысл?

Хозяйка оставила ее, предоставив полную свободу, и девушка вновь взялась на работу. Через полчаса она закончила и с ней. Владелица чайной подивилась такой скорости и даже явно усомнилась в качестве, из-за чего долго рассматривала каждый уголок будущего второго зала. Однако не нашла к чему придраться. Всюду ощущалась хорошо прописанная руническая вязь. Конечно, хозяйка ничего не понимала в самих рунах, но, как и всякий человек, могла чувствовать магию. И если та ощущалась ровным потоком, то для недовольства не существовало повода.

— Спасибо.

Фэвара коротко кивнула.

Хозяйка с ней рассчиталась, и девушка наконец получила возможность вырваться из этих стен.

Снаружи на нее бросился ветер, взметнул волосы, заставил слегка прищуриться. И все-таки ветер уже был не ледяной, не зимний. В нем проявлялись нотки настоящей весны: совсем скоро он погонит тепло в эти края с особым рвением и на черных ветках деревьев появятся первые почки, а потом — зелень и цветы. Хорошее будет время.

Фэвара всегда любила наблюдать за сменой сезонов года. Пожалуй, это действо ее занимало даже больше, чем сами сезоны. Она одинаково благодушно относилась и к жаркому летнему солнцу, и к суровому зимнему холоду. В каждой погоде находилась своя прелесть.

Девушка спешно шла по улицам Алтериона, на ходу придумывая, как бы ей пройти так, чтобы побыстрее вернуться в Мастерскую.

В итоге, проскочив кое-где дворами, она стремительно добралась до заветного перекрестка.

Одно из самых знаменитых мест города. Пара широких улиц, что сходились под идеальным углом, расположила на себе множество зданий, о которых знал каждый житель и даже приезжий.

Городские управления, банки, казначейства, головные представительства по архивам и градостроительству. Главный Дом аптекарей, театральных деятелей и архитекторов.

И Мастерская рунических каллиграфов «Кисть и слово». Одна из главных, самых статусных и профессиональных мастерских всего города. С историей, что насчитывала два столетия, и безупречной репутацией.

Мастерская занимала внушительного вида здание в пять этажей. Построенное из тяжеловесного монументального темного гранита и его широких полированных плит, оно внушало трепет при первом взгляде. Легкую фривольность добавляли лишь декоративные решетки, вставленные в ниши первого этажа, выкованные умелыми мастерами и включавшие в себя витиеватые узоры.

Фэвара всегда гордилась тем, что не просто праздно прогуливается по этим улицам, а именно работает здесь, то есть имеет некоторое отношение к судьбе всего Алтериона.

Впрочем, именно в этот момент на перекрестке, отличавшемся спокойствием и высокомерным достоинством, не знавшем излишней суеты, спешки и шума, происходило нечто попиравшее привычную атмосферу.

Два громадных магзверя игрались. Волк против лисицы. Лисица дразнила волка, волк пытался ей за это отомстить. Поэтому животные рычали, прыгали, прихватывали друг друга зубами, расходились и вновь сходились.

Лошади, запряженные в кареты, что стояли неподалеку, нервно ржали.

Хозяева магзверей весело о чем-то болтали, громко смеялись, показывали на своих питомцев и, возможно, делали ставки.

Фэвара мгновенно узнала одного из шумных собеседников, и ее сердце на секунду замерло, а затем, переполненное уже волнением и радостью, забилось вновь, совсем иначе. На губах невольно поселилась улыбка.

Он вернулся… Всеведущая, он здесь!

Она таращилась на Эшадана, застыв на своем месте и позабыв про необычных магзверей, которых ей доводилось видеть не так уж и часто, и даже более не слыша никакого городского шума.

Десять лет.

Девушка как-то по-особому остро, в один концентрированный миг ощутила ток времени. Его совершенно безжалостное движение. Ненавязчивое, но при этом неумолимое.

Прошло десять лет. Вот сейчас. В эту самую секунду это десятилетие закончилось. И Фэвара вновь видела близкого друга.

Конечно, она его узнала, не могла не узнать. Все тот же Эшадан, все тот же мальчик, с которым она играла в прятки попеременно то у себя, то у него дома; все тот же подросток, который ничего не понимал в классической музыке, жизнь которой посвятили ее родители; все тот же молодой человек, что стал кадетом Сапфирового Дома де-гра, но которому стало слишком тесно в его стенах и в границах Алтериона, и он ушел…

Всеведущая! Фэвара не могла узнать его. Эшадан изменился. Он стал каким-то иным, в нем виднелось что-то иное. Почти незнакомец…

Улыбка девушки стала неуверенной. Она продолжала оставаться на своем месте, не решаясь сделать шаг. И, поймав себя на этом, она вдруг как-то смутилась и растерялась. Что это с ней? Она этого парня знает от макушки до пят. Они родились с разницей в полгода и выросли вместе с колыбелей. Прошло десять лет и прошло. Да, они не виделись, но переписывались все это время каждый месяц: они не теряли связь никогда.

Магзвери окончательно разыгрались. Кажется, кого-то это изрядно утомило, и он не побоялся сделать замечание де-гра и человеку, что так дружелюбно болтал с ним. Видимо, тоже давний знакомый. У Эшадана было полно знакомых и приятелей.

Собеседники примирительно подняли руки, явно попросили подошедшего к ним не устраивать скандал и тут же утихомирили своих магических животных. Впрочем, знакомый Эшадана вовсе поспешил распрощаться и убраться прочь, ловко вспрыгнув на свою лисицу.

— Хоть бы раз ты не создавал ураган вокруг себя, — пробормотала Фэвара самой себе.

Впрочем, она была рада этому урагану. Она скучала по нему.

Настроение определенно улучшилось и, пожалуй, даже имело шанс остаться таковым надолго.

Сегодня отличный день.

Фэвара двинулась вперед и, когда до давнего друга оставалось несколько шагов, произнесла:

— Господин, вы переполошили всю улицу.

— Сколько себя помню, на этой улице слишком тихо и мирно, иногда не помешает взбодриться, — оставаясь к ней спиной, ответил Эшадан. Потом обернулся, улыбнулся, как делал это всегда, и в красивых серых глазах промелькнула радость узнавания. — Привет, птичка.

Он распахнул объятия, Фэвара со смехом в них нырнула и тут же звонко поцеловала молодого мужчину в бритую щеку. Они быстро отстранились друг от друга и с одинаковым прищуром принялись друг на друга смотреть.

— Когда ты говорил, что осталось не так уж долго, я думала, это пара-тройка лет, а вышло меньше месяца, — произнесла девушка, стараясь добавить в голос укоризны, но попытка провалилась. Она была слишком счастлива его видеть.

— Я боялся, что вы тут все без меня пропадаете, и торопился как мог, — ответил ей Эшадан.

— Ты что, стал выше? Такое возможно? — Она потянулась раскрытой ладонью к его макушке, словно пытаясь измерить рост и сравнить с тем, что она помнила.

На самом деле в ней крепло ощущение, что друга детства она словно бы не помнила вовсе, слишком уж он изменился. Но стоило сосредоточиться, и это ощущение рассеивалось: все та же улыбка, все то же ехидство в тоне, все тот же легкомысленный взгляд, обаяние и привлекательность. Стянутые лентой светлые волосы и строгая форма де-гра — тоже привычные детали.

Он служил де-гра и до обители. Что же именно в нем изменилось?

— Мне говорят, что, как только стал командиром, уж слишком задираю нос, — пожал плечами Эшадан. — Может, правду говорят…

— Ты командир?! Так это твой отряд прибыл в город! — пораженно воскликнула Фэвара. — Погоди…

Она уткнулась в знак отличия на его форме, даже потрогала пальчиком, потом хмуро покосилась на друга, словно бы не верила.

Этот парень был двукратным аметистовым до отбытия в обитель! За эти десять лет он прошел весь тот уровень, прошел рубиновый, а теперь он трехкратный сапфировый… Всеведущая, ему шаг до алмазного!

— Думаешь, фальшивку прилепил? — покосился на свой же знак Эшадан.

— Ну ты же как-то склеил корону и изображал короля, мало ли… — протянула Фэвара.

— Мне тогда пять лет было.

— Вот ведь… — покачала она головой.

Это впечатляло. И даже порождало внутреннее волнение. В самом деле, такой статус де-гра это не шутки… Он равен Алдайне, своей матери, Главе Дома. Это совсем не шутки!

— Специально в письмах ничего не упоминал? — прищурилась Фэвара. — Хотел регалиями похвастать?

— Может, я просто забыл.

— Ага, рассказать мне сплетни, как там в этой вашей обители один из учителей у другого жену увел, ты не забыл, а про свой статус рассказать запамятовал.

— Жена-изменница, кстати, вернулась к мужу.

— И он ее простил? — с удивлением и жгучим интересом спросила Фэвара.

— Видимо, простил.

— Как глупо. Изменников прощать нельзя. Их нужно брить налысо и проводить сквозь строй позора, как в Царстве Арканор. Хорошая традиция, почему мы ее не переняли?..

Царства не было уже полторы тысячи лет, однако традиция точно сохранилась в хрониках. Фэвара бы ее возродила.

Эшадан воззрился на подругу удивленно, уловив в ее голосе ярость и яд. Да и вообще, вся девушка на миг стала хмурой и злой.

Затем Фэвара немного склонилась вбок, заглядывая за спину де-гра. Громадный черный волк, потеряв соратницу по играм, сидел смирно неподалеку от хозяина и поглядывал на все вокруг с любопытством.

— Познакомишь?

— Ах да, — опомнился Эшадан. — Это Сцер. Сцер, это Фэвара. Она мой друг и твой друг тоже, ты обязан будешь ее слушаться во всем. Она очень строгая девушка, поэтому нагоняй от нее получить очень легко.

Волк внимательно выслушал, потом сдвинулся с места и приблизился к девушке.

— Хвостик? — хохотнула Фэвара, прикрыв рот ладошкой.

В переводе с древних рун слово «сцер» обозначало хвостик. Причем именно так, в уменьшительно-ласкательном тоне.

Она осторожно потянулась рукой к волку, когда он опустил голову к ней и осторожно понюхал.

— Привет, Сцер, — с тихим восторгом произнесла Фэвара. — Какой ты красивый.

Магзверь тут же радостно взблеснул глазами и даже ткнулся носом в раскрытую ладошку, одобряя сделанный комплимент и, возможно, даже надеясь получить еще.

Фэвара рассмеялась и погладила его по могучей груди, отмечая, что частично шерсть у волка белая и даже вычерчивает ровный треугольник. Это выглядело элегантно.

— Так почему «хвостик»?

— Когда мне стало дозволено выбрать магзверя, я пришел в питомник, чтобы на них посмотреть. Намеревался выбрать уже взрослую особь, воспитанную и умную. Но волчонок увязался за мной и не отходил ни на шаг, — закатил глаза Эшадан. — А когда я пытался приблизиться хотя бы к какому-нибудь животному, скулил так, словно собрался умирать. У меня не оставалось выбора.

Сцер довольно фыркнул, подтверждая, что у его хозяина выбора действительно не оставалось.

— В итоге ты растил его сам и поэтому он создает кучу шума вокруг себя, да? Весь в хозяина.

— Почему, когда ты так говоришь, это не звучит как мое достоинство? — покривился Эшадан.

— Это никогда не являлось твоим достоинством.

–Ты очень вредная, птичка. Как была, так и осталась.

Она насмешливо развела руками.

— Слушай, а мы так и будем болтать на улице?

— Ах да, прости, пойдем, конечно.

Фэвара, опомнившись, резко засуетилась и правда сделала шаг вперед, намереваясь провести давнего друга в Мастерскую, как заметила две фигуры, появившиеся из-за угла с противоположного конца улицы.

Красивые и элегантные, увлеченные разговором друг с другом и никого не замечающие. Талиса и Тэан. Вот против кого стоит писать руну отстраненности, а не против тех милых влюбленных из чайной.

Руну отстраненности, слепоты, немоты, глухоты, изоляции, неприкосновенности, отсутствия, сокрытия и еще множество всяких, которые сотрут их существование друг для друга. Хотя бы на миг.

Фэвара, не желавшая с ними встречаться, но понимавшая, что, стоя рядом с де-гра и магзверем, непременно привлечет внимание, пошла на поводу у совершенно непривычной идеи, что мгновенно пронеслась в голове.

Она отступила на шаг, потянув Эшадана ближе к себе и делая из него живой щит. Затем схватила его руку и деловито расположила у себя на талии. После чего осторожно привстала на цыпочки, вытянула голову и выглянула из-за плеча Эшадана. Его взгляд наполнился удивлением и весельем.

— Эм, птичка…

— Постой спокойно.

— Я стою, но пытаюсь понять суть ситуации.

— Суть… — протянула Фэвара, все еще куда-то остро всматриваясь за его спиной, — …что-то вроде того, когда я изображала твою жену, пытаясь отвадить твоих излишне ретивых любовниц.

Эшадан выразительно повел бровями, вспомнив, что пара таких ситуаций и правда была. В юные годы он с мастерством устраивал себе неприятности.

— Тебе досаждает ретивый поклонник? Давай я его просто поколочу? Это девочек бить нельзя, мальчиков иногда можно, — предложил он, стараясь не поддаваться любопытству и не обернуться. Ему и правда было интересно увидеть, для кого этот небольшой спектакль.

— Да, неплохо бы…

— Птичка, мы как далеко собираемся заходить в этой игре? — спросил Эшадан, поглядывая на свою руку, что все еще оставалась на стройной талии подруги. Интересно, она все так же боится щекотки?

Но, наверное, если он вздумает это сейчас проверить, она его не простит.

— Возможно, в следующий раз ты сделаешь мне предложение у всех на глазах, — мгновенно нашлась с ответом Фэвара.

Талиса и Тэан наконец перестали созерцать лишь друг друга во время своего неспешного подхода к Мастерской и принялись рассматривать магзверя, ставшего диковинкой для этих улиц. И заодно стоявшего рядом с ним де-гра. И заодно ее, Фэвару, что находилась в непосредственной близости от воина.

Девушка еле успела опуститься на пятки и почти уткнулась носом в грудь друга, надеясь, что пара не заметила, как она тщательно наблюдала за ними.

Эшадан тем временем нашел повод для веселья: кажется, идея с предложением ему понравилась.

— Это будет словно бы я мечтал быстрее вернуться к тебе, а ты меня ждала, и вот мы вместе, — рассуждал де-гра. — Всеведущий! Это повод для самой романтичной статьи месяца в главной городской газете!

— Терпеть не могу романтику, — прошипела Фэвара, снова приобретая злой вид.

— Вот как… видимо, кого-то действительно нужно избить. Скажи хоть кого?

Сегодня знакомимся в двух частях с главной героиней - Фэварой. У девушки весьма сумбурный период жизни, не так ли?

Бонус-генерация: Алтерион

Глава 2.2.

— Не нужно. Пошел он к демонам.

Эшадан понял, что подруга не в настроении рассказывать что-либо еще.

Фэвара явно перестала провожать кого-то взглядом и тут же отстранилась от де-гра. Он обернулся, но успел увидеть лишь, как тяжелые большие двери Мастерской захлопываются за чьими-то спинами.

— Тут некуда отводить магзверей, — сразу же сказала Фэвара, как только Эшадан вновь обернулся к ней, и в его глазах стыл немой вопрос. — Знаешь ли, всякие богачи обожают кареты и редких лошадок. Это все-таки куда более аристократично выглядит, нежели скакать у кого-то на спине.

Эшадан с сочувствием отнесся к тяжелым правилам светской жизни.

— Сцер, в квартале отсюда загон для магзверей, будь добр, последуй туда и жди меня. И постарайся не создавать бедлам, а то нас выселят за черту города.

Магический волк мотнул огромной головой и в несколько прыжков проскочил улицу, скрывшись за поворотом.

Фэвара повела друга за собой в Мастерскую.

— Кстати, птичка, ты прическу изменила…

Эшадан даже потянулся рукой к ее волосам и коснулся кончиков мягких каштановых прядей. Теперь они были длиной чуть ниже плеч, а не до пояса, как он помнил.

В остальном — все та же птичка. Невысокая, стройная, с огромными лучистыми глазами медово-коричневого цвета, с курносым носом и копной слегка вьющихся волос.

— А, — спохватилась Фэвара, — это еще пару лет назад, захотелось что-то изменить…

— Понятно, — неопределенно протянул Эшадан.

Он хотел сказать, что с длинными ей было лучше, но не стал. В конце концов, это не его дело.

Они подошли к Мастерской, Фэвара, открыв дверь, перешагнула порог и невольно втянула голову в плечи. Эта привычка появилась у нее совсем недавно, но впиталась прочно.

Эшадан отметил, что в этом месте тоже ничего не изменилось. Что ж, пожалуй, рунические каллиграфы также весьма старомодны. Руны — наследие древности, так что меняться у их служителей не было необходимости.

«Кисть и слово» сильно отличалась от управления де-гра. И веселой мозаичной плиткой, которой выстлали пол, и тихо журчащим фонтаном в центральном холле (почему все стали ставить у себя эти конструкции?), и тонкими светлыми коврами, что устилали ступени лестниц. А также общей суетой.

Тут всегда было оживленно.

Сюда приходили заказчики, забегали курьеры, сами служащие всевозможных направлений приходили и уходили. Все это создавало шум. Ничего общего со сдержанностью Сапфирового Дома.

Может быть, именно поэтому Эшадан любил здесь бывать.

Поэтому и потому что, как правило, птичка всегда его чем-то угощала. У нее целых два ящичка в приставной тумбе в кабинете забиты вкусными угощениями.

Поэтому он следовал за ней даже в некотором предвкушении приятного чаепития. Старая добрая традиция. Алтерион не изменился. Он вернулся домой.

Тут вдруг Фэвара резко остановилась, так что Эшадан чуть не налетел на нее. Вся ее фигурка напряженно выпрямилась, и она уставилась вперед немигающим застывшим взглядом. Де-гра проследил за его направлением и уткнулся в невысокую и толстую фигуру одного из Глав Мастерской. Почему он вызвал у подруги такую реакцию, было непонятно. И все же она выдавила из себя совершенно несвойственную фальшивую улыбку, когда мужчина приблизился к ним.

— Здравствуй, Фэвара, — спокойно поздоровался Инват. — Эшадан! Неужели это ты? Какая приятная встреча!

Кажется, настроение девушки осталось незамеченным для Главы. Возможно, де-гра был вовсе единственным, способным заметить перемены в ней. Он знал ее слишком хорошо. Разлука в десять лет этому не помешала.

Взгляд Главы тем временем скользнул по левой стороне формы воина, отметил статус, из-за чего брови мужчины поползли вверх, а рот слегка приоткрылся.

— Так это твой… ваш отряд прибыл в город? — уточнил Инват, распрямляя округлые плечи и стараясь придать себе более благородную осанку.

Изменение в обращении произошло словно бы незаметно. Глава Мастерской прекрасно понимал, что не имеет права проявлять излишнюю формальность в общении со столь статусным посетителем.

— Мой, — сухо ответил Эшадан.

— Рад, очень рад. Городу и всем его жителям будет теперь куда спокойнее. Хотя ходят слухи, что алмазный тоже может прибыть из-за закрытых магических колонн. Полагаю, за Алтерион можно не волноваться тогда. Ты… вы к нам заходите. Фэвара, приглашай своего друга почаще.

Инват поблагодарил собственную память, в которой осталось воспоминание о том, кем эти двое приходятся друг другу. Эшадан часто появлялся здесь до своего отбытия в таинственную обитель де-гра где-то на севере их королевства.

Девушка слабо улыбнулась в ответ на слова Главы.

Инват уважительно кивнул Эшадану, тот ответил едва заметным движением головы, после чего Глава Мастерской «Кисть и слово» поспешил дальше по своим делам.

— Ты и правда задираешь нос, — тут же съехидничала подруга.

Молодой мужчина многозначительно поиграл бровями.

Они пошли дальше по коридору, свернули пару раз, достигнув каких-то закоулков, куда не доносились звуки центрального холла и основных кабинетов. И именно здесь Фэвара притиснулась к одной из дверей, вставила ключ в замочную скважину и открыла замок.

Эшадан отметил очевидную перемену.

— Заходи, — произнесла Фэвара, первой пересекая порог.

— Птичка, а разве ты обитала здесь? — растерянно пробормотал он, разглядывая обстановку.

Совсем крохотная комната, один рабочий стол, еще один под окном, что выходило на закрытый двор и наполовину загораживалось каким-то невзрачным кустом. На том столе были расставлены необходимые для работы инструменты. Пара шкафов с открытыми и закрытыми полками, с книгами, брошюрами и еще какими-то вещами встали у самых стен. Разросшийся цветок в огромной кадке в углу. Два обычных стула с деревянными спинками. Тумба, задвинутая под стол.

Эшадан точно помнил, что подруга — профессионал и ценный сотрудник — обитала не здесь. У него великолепная память, даже лучше, чем он показывал.

Тот ее кабинет находился на третьем этаже, полный пространства и света. А сейчас они остались на первом, и это больше напоминало каморку…

— Это… временно, — замялась Фэвара, протискиваясь к рабочему столу. — Нужно кое-что починить в моем старом кабинете.

Всеведущая! Она, оказывается, не могла ему рассказать.

Она не могла рассказать ему в письмах о своем позоре. И думала, что вот когда уж Эшадан вернется, то точно расскажет. Лично, чтобы он понял, что она не оправдывается, не пытается себя обелить, а по-настоящему не может смириться со всем случившимся.

Но, оказывается, нет, нет! Лично она тоже не может ему признаться. Особенно учитывая, что он трехкратный сапфировый. Он достиг таких высот, такой силы, а она… она все потеряла.

— Не ценят что-то твои Главы талантливых сотрудников, — критично подметил Эшадан, плюхаясь на стул. — Могли бы найти что-нибудь получше.

— Ничего, временно же…

Да, временно. На год, два, три… или когда она там сможет восстановить репутацию?

О том, что репутация не восстанавливается, Фэвара старалась не думать.

— Я заварю чай, — заявила она решительно.

Она спряталась в противоположном углу небольшой комнатки, что теперь служила ей рабочим кабинетом, и принялась греметь кружками.

— Так как ты стал таким великим и ужасным? И как тебе доверили командовать отрядом? — принялась задавать она безопасные вопросы. Об успехах друга она могла говорить. За него она могла радоваться. А печалиться о собственных неудачах она станет потом, когда Эшадан уйдет.

— Все еще не веришь в меня, Фэва? — почти с обидой протянул он. — А зря: я, между прочим, занял первое место в своем выпуске.

— Может, ты был просто единственным в своем выпуске?

— Сто тридцать человек.

— Ничего себе…

Она принесла на небольшом подносе чашки и пару вазочек с конфетами. Эшадан тут же схватил конфету. Тяга к сладкому была у них обоих одинаковая.

Фэвара вновь отметила, что это все тот же парень, с которым она росла и которого отлично знала, и все же… все же.

Что-то в нем изменилось. Он стал увереннее и на самом деле тише, она не слышала шума его шагов ни на улице, ни здесь, в своем кабинете, где скрипели половицы. Ведь стоило только расписать руны, как старые доски их не выдерживали, магия рассыпалась и пол вновь натужно отзывался на каждый шаг.

Эшадан раздался в плечах, и не нужно стягивать с него сюртук, чтобы убедиться, сколько мышц появилось на его костях. Хотя он все равно оставался худощавым, однако появилась гибкость, плавность и какая-то странная тягучесть в движениях, даже в кончиках пальцев. Словно он был… вышколен неизвестными ей тренировками, словно владел собственным телом целиком и полностью, каждой его клеткой отдельно и всеми вместе.

Он стал сильнее. Она не чувствовала его магии. А настолько скрывать ауру могли только по-настоящему сильные люди, развившие искусство управления магической энергией до иного, отличного ото всех уровня.

На его руках она приметила шрамы. Десять лет назад их не было, когда он уезжал учиться в обитель де-гра, хотя он уже тогда служил в Сапфировом Доме. Но та служба, видимо, сильно отличалась от той, что он нес сейчас…

Фэвара поймала себя на том, что разглядывает слишком пристально, слишком лично и чуть ли не стремится потрогать, и ей вдруг стало неловко. Она поспешила отвернуться и загородиться чашкой с чаем.

— И ты обошел всех? — уточнила она, все еще топчась на безопасной тропинке разговора.

— Да, знаешь, мне понравилось быть первым. Неплохое чувство, — подтвердил Эшадан, разворачивая из обертки следующую конфету.

— И теперь ты командуешь отрядом де-гра?

— И теперь я командую отрядом де-гра. Не волнуйся, птичка, мы быстро наведем в городе порядок. Ты с потусторонними сама не сталкивалась?

— Нет, и в семье тоже никто, да и здесь в Мастерской тоже. Я надеюсь, что опасность все-таки не такая сильная… да, Шад?

Она посмотрела на него с небольшим волнением, словно враз осознала, что именно творится в их родном городе. Осознала и нервно поерзала на стуле.

Он едва заметно пожал плечами:

— Как и любой большой город, Алтерион подвергается опасности время от времени. Людей становится больше, магии становится больше, потусторонние чуют и начинают лезть. Слабые порождения вернём в магический поток, сильным снесем головы, присмотрим за тем, чтобы город спокойно возвел новые магические колонны, и все станет как раньше. Спустя время повторится, но, возможно, я уже буду на пенсии, и это будет не моя головная боль.

Фэвара улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда слушала его. А теперь он так легко рассуждал о важных вещах, что слушать стало еще приятнее.

— Хорошо. Я верю тебе.

— Отлично. А теперь разреши мне проверить твою ауру, птичка. Мне так будет спокойнее.

Она немедля распахнула ее. Вокруг нее взвились магические потоки, и он шагнул в пространство ее ауры.

Тихий берег озера, над которым всегда клубился белый туман. Полевые цветы, качающие головами в такт легкому ветру, и едва заметная рябь на воде. Эшадан видел это пространство множество раз, и всякий раз оно навевало на него умиротворение.

Пространство ауры у каждого было свое, магия порождала его в человеке по собственной воле и по таинственному собственному усмотрению. Оно всегда было связано с природой и походило на какие-то ее элементы. Пространства вполне могли быть схожи. В огромном мире было слишком много людей, повторы неизбежны, и все-таки хотя бы в крошечных деталях, но они различались, а потому считались уникальными.

Считалось, что аура влияет на характер человека и почти предрекает его судьбу.

У царей и королей в пространствах часто можно заметить горы и скалы, что возвышались над всеми. А у стражей, что охраняли порядок, встречались каменные валуны или рвы, говорящие о том, что они являются препятствием на пути. У артистов театров часто присутствовали элементы воды: от бурных водопадов до рек, протекающих гибкими лентами. Это говорило об их подвижности и способности изменяться. У преступников проявлялись глухие лесные уголки, природные пожарища или вовсе пепелища. Впрочем, огонь присутствовал в ауре многих лидеров, способных вести за собой людей. Так же как и небо. Небо встречалось у тех, кто способен обрести силу и мощь большую, чем у многих, кто ходит под ним…

Но, пожалуй, этот список можно продолжать бесконечно, ведь люди были столь же разнообразны, как и всякий отдельный элемент природы.

Эшадан внимательно рассмотрел озеро, вгляделся в туман, присел и коснулся лепестков простых цветов, в которых была своя тихая неизменная прелесть. Де-гра прислушался и к ветру.

И ничего не почувствовал и не услышал. Ничего, что могло бы его насторожить.

Дух магии Фэвары светился ярко и сильно, говорил о хорошем уровне энергии и неплохом потенциале на развитие. Ни намека на слабость. При таком состоянии шанс привлечь потустороннего столь же мал, как вероятность встретить белого медведя в тропических лесах.

Но если шанс мал, это не значит, что он вовсе не способен проявиться.

Эшадан сосредоточился и слегка взмахнул рукой. Часть его магии разлилась в воздухе еле заметной дымкой и тут же растворилась, слилась с пейзажем. Фэвара ощутила поток чужой силы, ее аура заколебалась.

— Не бойся, птичка. Это для моего личного спокойствия.

Он убедился, что магические силы хорошо слились друг с другом без всякого отторжения, и остался этим доволен.

— Все, ты можешь скрыть ауру, — обратился де-гра к девушке.

Она убрала ее и прислушалась к ощущениям.

— Почти ничего не чувствую, — произнесла Фэвара.

— Да, но это поможет в случае чего.

— Спасибо.

Всеведущая, да насколько он силен, если прямое воздействие его силы на ее все равно никак не ощущается?!

Фэвара шумно вздохнула. Она была рада за друга и разочарована собой. Нужно как-то исправлять собственную ситуацию, иначе она вовсе будет жалко выглядеть.

— Так ты… вернулся? — уточнила она.

На самом деле она немного волновалась из-за того, что его приезд может быть временным. Может быть, ему еще предстоит вернуться в обитель…

— Да, Фэва, я вернулся, — тут же развеял всякие ее тревоги Эшадан.

Она лучезарно ему улыбнулась. В медовых глазах заиграли искорки.

— Я рада. Что ж, тогда разреши мне по старой памяти взглянуть на кинжалы.

Эшадан одной рукой вытянул оба клинка из поясных ножен и небрежно положил их перед ней на стол.

И Фэвара еле сдержала тяжелый вздох.

Оружие, что наделено необычной силой, оружие, способное вершить судьбу потусторонних, оружие, что является неменьшим символом де-гра, чем их нашивки на боевой форме… Оно смотрелось неуместно на ее столе.

Старый деревянный стол, с уголков которого уже давно облупился весь лак, и клинки, чья стоимость, возможно, превышает стоимость здания Мастерской. Возможно, даже вместе со всем ее штатом и навыками каждого сотрудника.

— Всеведущая! Твой статус и правда не шутки, — прошептала Фэвара в восхищении.

Тигровая сталь, получившая свое название за характерный перелив, высокомерно взблеснула в ответ.

Девушка кончиками пальцев провела по рукоятям оружия: по серебристой и черной.

Серебряный клинок разрушал всякую связь потусторонних с аурой того, в кого они проникали. Черный убивал и уничтожал все и вся.

Эти кинжалы намного лучше тех, что были у Эшадана, когда он уходил.

Эта пара — словно застывший сон искусства и истина всей силы де-гра. Явно сотворённые руками лучших кузнецов, они выглядели совершенными и словно бы недостижимыми. Прикосновения к ним отдавали легкой вибрацией, кончики пальцев приятно покалывало.

Идеально сбалансированы и остры настолько, что разрезали воздух беззвучно, оставляя лишь едва заметный светящийся след энергии.

Всеведущая! Фэвара чувствовала, как истосковалась по высококачественному оружию, по его совершенным линиям, прочной стали идеальной закалки. Ей, лишенной так многого, давно не позволяли прикасаться к подобным шедеврам.

А оружие трехкратного сапфирового она и вовсе держала в руках второй раз в жизни. Ведь только Алдайна позволила когда-то девушке испытать себя в навыках… Истинное наслаждение.

Фэвара написала руну открытия и увидела сложную многослойную руническую вязь.

Она даже отклонилась на спинку кресла, прижала сложенные пальцы к губам. Ей понадобилось время, чтобы все рассмотреть.

— В обители свои каллиграфы? — уточнила Фэвара.

— Да, — коротко ответил Эшадан, поглядывая на витиеватые, переплетенные и наложенные друг на друга руны, в которых он ровным счетом ничего не понимал.

— Может быть мне тоже пойти туда учиться?..

Она вглядывалась в руны — стиль их письма, связность, высоту, твердость, ширину, наклон, плавность или резкость. Всматривалась во все и признавалась себе, что часть из них пока что для нее недоступны. Часть из них седьмого порядка, некоторые даже восьмого. А некоторые являлись загадкой вовсе не из-за своего уровня, а из-за стиля письма.

«Закрытые руны». Своим названием они обязаны тому, что знание об их написании оставалось закрытым для многих. Рунические символы и Фэваре были незнакомы. Это равнялось тому, когда хоть и знаешь алфавит и можешь прочесть слово, оно совершенно непонятно и смысл его неясен.

Должность Эшадана подчеркивалась еще и этим — «закрытые» руны использовались не для простых смертных, а для особых категорий людей. Их предметы таким образом защищались, да и могущество оружие возрастало кратно.

Оставалось лишь незаметно выдохнуть, что рун шестого порядка тоже было довольно много, вроде — притяжения и отстранения.

Стандарт для многих предметов, позволявший управлять вещью всего лишь мыслью. Руны отличались порядком. На какую-нибудь метлу ставились первого и второго, на такое вот оружие — пятого и выше.

Эти две руны на клинках немного рассеялись, подстерлись от частого использования. Фэвара их аккуратно поправила, стараясь подражать тем мастерам, что делали все эти надписи до нее.

Она вернула оружие их владельцу с грустной улыбкой:

— Ты по-прежнему меня защищаешь, а я, кажется, теперь не принесу тебе пользы.

Эшадану не пришелся по душе этот тон. Подруга детства никогда не отличалась мрачным взглядом на жизнь.

— Фэва, что-то произошло?

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Де-гра недовольно покосился на ту, что прервала их разговор.

— Фэвара, ты закончила с театром кукол?.. Ой, здравствуйте, — пискнула незнакомка.

— Здравствуйте, — без всякого удовольствия ответил Эшадан.

— Да, закончила. Я отчитаюсь сегодня, — махнула рукой на соратницу хозяйка кабинета.

— Ага, хорошо, — быстро пролепетала служащая Мастерской, кинув еще раз заинтересованный взгляд на де-гра, и поспешно закрыла дверь.

— Все в порядке, Шад, — произнесла Фэвара, потирая ладонями щеки. — Я просто немного устала. Ты прости, мне нужно еще кое-что сегодня доделать. Но ты заходи, если будет возможность…

Она произнесла это как-то так, что молодой мужчина мгновенно понял: лучше не приходить.

Что-то действительно случилось… еще и каморка эта…

— До встречи, птичка. Не грусти, — произнес Эшадан, не решившись приставать с вопросами.

По крайней мере не сейчас, не в день их встречи после долгой разлуки.

Он вышел из кабинета.

Фэвара тяжело вздохнула, упершись лбом в сложенные перед собой руки.

Все-таки надо было или уже рассказать, или лучше прятать свое состояние, а то одна глупость вышла.

Она принялась писать отчет по театру кукол, где помогала восстановить руны порядка и чистоты, затем понесла его в канцелярию.

Там же девушка получила еще одно задание. У нее теперь множество мелких поручений. Это когда она являлась важным сотрудником, не допускавшим ошибок, ее работа была сосредоточена всего лишь на одном или двух предметах, представлявших собой невероятную ценность для их владельцев, а теперь — на сотне мелких и незначительных.

— Вот скажи, пожалуйста, зачем обувщику руна неприступности на его лавку, да еще и не обычная бытовая, по руке щелкающая, а такая, что должна прямо до костей кисть испепелить? Кто ворует чужие сапоги в спальном квартале? — потряс выданной бумагой соратник, получивший задание за соседней стойкой.

Фэвара хмыкнула и покосилась на Лоуна. Тот, как всегда, возмущался долго, но довольно тихо. Она уже давно поняла: ему просто так больше нравилось. Вроде как помогало смириться с реальностью.

Лоун — высокий, жилистый, вихрастый и лопоухий, с черными волосами и черными глазами — обладал неплохим талантом в рунической каллиграфии, но был страшным лентяем. Ему все об этом говорили и просили исправиться. Ведь если бы он взялся за дело всерьез, то получил бы более высокую категорию и куда более достойную оплату труда. Но Лоун относился к деньгам без энтузиазма, говорил, что ему хватает на жилье и еду.

— Проигравшие в пух и прах картежники? — предположила Фэвара.

Лоун шумно вздохнул и почесал пятерней свои вихри, вздыбив их еще больше.

— Ерунда какая-то. А у тебя что? — спросил он с любопытством и даже шею вытянул в сторону соратницы.

Девушка покосилась на выданную заявку:

— Аптекарская лавка. Вроде ничего необычного. Даже защиты от драконов не требуют.

— Эх, если бы драконы существовали, я бы хотел себе одного. Как думаешь, когда-нибудь смогут создавать таких магзверей?

— Не думаю… все-таки магзвери — это животные реальной природы, а не вымышленных сказок.

— Я тут, кстати, видел волка. Хороший!

Фэвара сразу подумала, что, скорее всего, соратник видел Сцера. Вряд ли рядом с ними еще какой-то случайный зверь того же вида проскочил.

— Да, хороший… — согласилась девушка.

Она тоже хотела бы магзверя. Хотя для жизни он был ей не нужен. Ведь на работу верхом на нем не прибудешь, а томить животное на привязи не хотелось.

Может, попросить Эшадана покатать? Вряд ли он откажет.

— Фэвара, ты в порядке? — спросил Лоун тише, наклонившись к девушке.

Она изобразила улыбку. Кажется, даже вполне натуральную.

— Да, все хорошо. Спасибо, что спрашиваешь.

— Да как тут не спросить после всей этой дряни… — скривился он. — Ты… не принимай близко к сердцу. Сама понимаешь, всякое может случиться. А уж с этими богачами дело иметь и вовсе всегда опасно.

Она имело дело с богачами всю свою жизнь, и никогда это не представлялось опасным делом. Кроме вот последнего…

— Да, я справлюсь, — произнесла Фэвара, стараясь убедить в словах заодно и себя саму. — Тем более мне… повезло. Я, как видишь, даже на свободе, а не в застенках.

— Главы Мастерской бы не позволили, все-таки ты отличный работник, — недовольно нахмурился Лоун, которому очень не понравился возможный вариант событий. — Ошиблась, неприятно, да, но кто защищен от ошибок?

Фэвара проглотила ком в горле.

Ошибка, что перечеркнула всю ее карьеру и репутацию. Да, никто не защищен.

— Я пойду.

— Хорошо. Демоны, да как же далеко эта обувная, а я еще не обедал, — в сердцах произнес Лоун, ускоряя шаг и скрываясь из поля зрения.

Фэвара не позволила себе вновь утонуть в переживаниях.

Сегодня еще нужно как следует поработать. А о собственной судьбе можно подумать и потом.

Вот и познакомились с Фэварой. У нее не меньше работы, чем у Эшадана. Но вскоре помимо обычных обязанностей каждому предстоит принять не совсем обычные...

Оставляйте свои комментарии!

Бонус-генерация: Лоун

Глава 3.1.

— Впечатляет. Поистине впечатляет. В вашем возрасте достигнуть подобной силы и статуса… Алдайна, твой сын, безусловно, тебя превзойдет.

Остальные из ныне присутствующих в торжественном зале тоже выказали согласие с этим утверждением.

Глава Сапфирового Дома де-гра неспешно с достоинством кивнула.

— Успехи детей — самая большая радость для родителей. Благодарю за высокую оценку, Денмар.

Эшадан подумал о том, что пусть это приносит удовольствие хотя бы его родителям. Потому что его самого сравнение возраста и уровня силы уже изрядно утомило. Он только о нем и слышал последние два дня, что присутствовал в городе.

— И все-таки, — поспешно вмешался Иворис, — оценивая ситуацию в городе, алмазный де-гра внушил бы всем нам больше уверенности. Все-таки две колонны полностью запечатаны, так как на их территории сильные потусторонние, от которых пока что никто не в состоянии избавиться.

Его как градоначальника Альтериона волновало то, что приходится отчитываться о происходящем. И ситуация пока что не особо менялась. Столице вряд ли понравятся доклады, где нет и намека на улучшение.

— Алмазные — редкое явление, на всех их не хватает, — холодно подметил Денмар. — Да и мы не погибаем от безумного нашествия потусторонних, чтобы привлекать к себе такое внимание. Что скажет столица, если мы тут, как псы, взвоем от ситуации, что абсолютно типична для большинства стремительно развивающихся городов?

Иворис поджал губы. К резкости Денмара все давно привыкли. Глава архитекторов, тот, кто и был ответственен за построение в том числе и магических колонн, редко обращал внимание на статусы и, как следствие, редко себя сдерживал.

Он любил везде четко и громко обозначить свое мнение. Денмар имел взгляд ястреба, и даже черты его лица казались острыми и хищными. Видимо, поэтому он так вцеплялся во всякого: в силу натуры и непростого характера.

Эшадан внимательно наблюдал за членами городского совета. Сейчас он стоял напротив них в этом огромном, полном света зале, отделанном крупными цельными плитами бело-серого мрамора.

Длинный полукруглый стол, пятнадцать мест. Сейчас было занято всего семь. Остальные управители города либо находились на своем непосредственном месте службы вроде Главы казначеев, либо вовсе отсутствовали в городе, как отец самого Эшадана, имевший должность председателя образовательного комитета и сегодня утром отбывший по особому поручению.

Иворис, занимавший центральное место за столом — невысокий худой мужчина неопределенного возраста, — выглядел недовольным жизнью, хотя в его городе теперь появился новый отряд де-гра. Сильный отряд! И все-таки его смущало то, сколько еще проблем оставалось у Алтериона. И по каждой из них имелась куча отчетов, на которых он обязан ставить свою подпись и отвечать за все это головой.

— Мы рассчитываем на вас и ваших людей, господин Эшадан, — проговорил градоначальник, стараясь придать своему голосу уверенности. — И надеемся, что вы приложите все силы для защиты города.

— Безусловно, — слегка склонил голову де-гра.

— Вам определен юго-восток, где скоро возведут еще три магические колонны, — добавил Денмар, словно это он был главой города. — Место неспокойное, будьте осторожны.

— И обо всем сразу же докладывайте нам, — нервно воскликнул Иворис. — Сразу же! Если появится возможность вызвать алмазного, надо вызывать…

Большинство из совета лишь возвели глаза к высокому потолку.

— Как вы знаете, нам предстоит важное событие, — также добавил Денмар, продолжая сохранять расслабленную позу, но впившись взглядом темных глаз в де-гра. — И я надеюсь, вы не откажете мне в том, чтобы присутствовать на награждении. Я, как и многие, буду чувствовать себя в большей безопасности, если воин вашего статуса будет присутствовать там.

— Конечно, так будет и правда спокойнее, — сдержанно ответил Эшадан.

Проще присутствовать сразу, нежели потом разбираться с переполохом, что непременно начнётся.

На этих награждениях вечно дарят предметы с сильной магией, они, в свою очередь, дают резкую вспышку роста силы нового владельца, а значит, люди становятся буквально маяками для потусторонних и те вполне могут начать лезть в их ауры…

— Спокойной службы, — соблюдая формальную вежливость, добавил Иворис, тем самым подводя итог официальной встрече.

Эшадан коротко поклонился и твердым шагом покинул зал.

Выйдя за его пределы, он не торопился. Через пару минут его догнала Алдайна. Мать, как и всегда, выглядела стремительной и полной энергии.

— И как ты терпишь этих змей?

— Мы с твоим отцом тоже довольно ядовиты, вот и выживаем, — легко ответила она, уводя сына вперед по длинному коридору. — Эшадан, юго-восток… довольно опасен. Будь осторожнее.

Он уловил в ее голосе неподдельную тревогу и с удивлением посмотрел в ответ. Алдайна немного смутилась собственных чувств и того, что поучает взрослого сына, имевшего силу, равную ее собственной, Главе Дома де-гра. Знак того, что она трехкратная сапфировая, присутствовал на всех ее официальных костюмах, которые не имели никакого отношения к боевой форме. С ней она рассталась, став Главой и засев в кабинете.

— Я буду ближе к птичке зато. Она будет меня кормить, — легкомысленно ответил Эшадан.

— Не надоедай ей, дорогой мой. У нее своя жизнь, своя служба, — предупредительным тоном произнесла Алдайна.

— У нее была своя жизнь и служба и до того, как я ушел… — осторожно добавил молодой мужчина.

— Да, но прошло десять лет. Она, знаешь ли, тоже повзрослела, забот прибавилось, а последний случай… Послушай, у нее сейчас трудности.

— Какие еще трудности? — тут же подозрительно прищурился Эшадан.

— Она допустила серьезную ошибку, и ее понизили. Дай девочке оправиться, — с нескрываемым беспокойством произнесла женщина.

Ей самой всегда не нравилось об этом вспоминать и думать. Все-таки Фэвара — дочь самой близкой подруги. Девочка, которая росла вместе с ее сыном, всегда была на глазах и стала по-настоящему родной. И ее беды не могли не тронуть сердце. Однако бывают вещи, куда лучше всего не вмешиваться.

— Фэвара совершила ошибку? — уловил главное Эшадан и раздраженно фыркнул. — Это смешно.

— Это правда, — тяжело вздохнула Алдайна. — И это… доказано через исследования.

— Мама, что случилось? — повысил он голос, привлекая внимание группы людей, что толпились в дверях какого-то кабинета. Молодой мужчина уже гораздо тише добавил: — И что это за ошибка такая, что потребовались исследования?

— Ошибка в рунах. Из-за нее пострадал влиятельный человек, — нехотя ответила Алдайна.

Она вообще не желала посвящать сына в эти подробности, но и скрывать их было невозможно. Слишком многие знают, и последствия слишком очевидны. Поэтому ему все равно кто-нибудь расскажет.

Отчего-то Алдайна была уверена, что вот Фэвара как раз не собиралась рассказывать. После встречи с подругой детства Эшадан до сих пор ничего не знал.

— Кто? — коротко бросил Эшадан.

— Харман, — после секундного молчания ответила Алдайна. — Владелец Первого городского банка.

Молодой мужчина задумался. Он явно оценивал статус и влияние в границах Алтериона именитого банкира. И кажется, не сильно впечатлился.

— Мы… не можем как-то повлиять? — уточнил он у матери.

— Дорогой мой. Я бы все сделала ради Фэвы, но… во-первых, ошибка настоящая, во-вторых, Фэвара против, чтобы я вмешивалась. Насколько знаю, Главы ее Мастерской и без того сделали многое, чтобы она не лишилась лицензии каллиграфа вовсе. Кажется, она считает себя им обязанной… и это тоже добавляет ей проблем.

— Но перед нами-то ей не нужно так себя чувствовать! — воскликнул Эшадан и снова поймал взгляд какого-то местного служащего, но зыркнул на него так, что тот не только отвернулся, но и предпочел побыстрее пройти мимо.

— Шад, не лезь, — категорично произнесла Алдайна. — Это то, что она хочет решить сама.

Он недовольно поджал губы.

Сама!

Кажется, птичка стала самостоятельной за время его отсутствия.

И все же смириться с тем, что она ошиблась в рунах, ему было трудно. Вероятность, что он проиграет потусторонним, выше, чем ее ошибка в том деле, что она обожала.

Абсолютно нелепая ситуация. И какие там исследования все подтвердили? Надо бы влезть и посмотреть, разобраться…

И ведь ничего не сказала! Про то, что под боком у ее дома открылась вкусная кондитерская, в письмах не забыла упомянуть, и про то, что любимая портниха, у которой она давным-давно шила все свои платья, вышла замуж и теперь пребывает в счастливой беременности — тоже. А про настоящие проблемы ни слова! Да они вчера виделись! И тоже ни слова!

Эшадан даже скрипнул зубами от досады.

Вот откуда эта каморка вместо роскошного кабинета. Нужно было больше внимания обратить и засыпать вопросами. Он бы заставил ее говорить…

— Ладно, я понял. Я пойду, — принялся он бросаться рублеными, холодными фразами. — Нужно взглянуть на свой отряд. Все-таки они без меня две недели здесь пробыли.

— Не лютуй уж слишком, — вздохнула Алдайна, замечая, что настроение сына изрядно испортилось.

Он лишь неоднозначно хмыкнул и поспешил к выходу из Дома Совета, до которого они успели дойти.

Снаружи он подозвал Сцера, вскочил на него и приказал волку двигаться на юго-восток города.

По мере приближения к месту Эшадан начал ощущать неровные волны энергии — верный признак возведения магических колонн.

Всеведущие — бессмертные боги-супруги — от начала мира решили, что справедливо будет позволить людям видеть и знать, откуда происходит магия, что является частью их существования. А потому открыли для человечества «тонкий мир» — место, совершенно отличающееся от мира обычного.

Но, как часто бывает, вместе с благом пришли и заботы.

Магия не только даровала силу людям, но и подвергалась искажениям сама под действием людей.

Потусторонние были не чем иным, как сгустком магической энергии, которая смогла сохранить в себе искру жизни человека после его смерти. Эти порождения уходили в «тонкий мир», когда владелец магии умирал, но не могли найти себе там покоя, потому что их сущность изменялась.

Магические колонны строились с очень простой целью: они переводили внимание на себя. В каждую колонну вплеталась энергия жителей города, и постройки становились маяками для потусторонних. В сравнении с ними, с той могущественной силой, что содержалась в них, люди становились словно бы незаметны. И большинство порождений пытались прорваться сквозь колонны в реальный мир.

И хоть колонны не позволяли полностью оградить людей от столкновения с порождениями, они играли огромную роль как обереги.

Чем больше становились города, тем больше требовалось колонн, чтобы распределить количество энергии жителей и чтобы эта энергия не разрушила сами магические постройки.

Алтерион имел на своей территории двадцать шесть построений. И сейчас возводилось еще три.

Эшадан вспомнил, что из старых колонн теперь две полностью закрыты, потому что сквозь них пришли слишком сильные потусторонние и теперь в прямом смысле заняли территорию.

Надо будет сходить взглянуть…

Интересно, что это за твари такие, что оторвали себе по куску в городе? Их, конечно, держат за заслоном и с ними разберутся со временем, но пока еще есть возможность застать весьма редкое явление. Все-таки такие могущественные порождения появляются не каждый день.

Одну из строящихся колонн Эшадан увидел по мере своего приближения.

Окруженная магическими заслонами, она не подпускала к себе обычных людей и просто любопытствующих.

Сейчас вокруг нового сооружения крутились люди, сама колонна пока еще была обвита строительными лесами, на ней все еще продолжали расписывать руны каллиграфы.

На фоне их, строителей и архитекторов, де-гра резко контрастировали в своей строгой черно-серой форме.

И тем, что, кажется… собирались драться.

На воинов косились и старались к ним не приближаться. Но разнимать их никто не собирался. К де-гра вообще никто не смел лезть в такие моменты.

Сцер глухо рыкнул, ощутив агрессию, которая разливалась в воздухе от нескольких магзверей, что находились тут же.

— …еще я молодняк к нововозведённым колоннам не пускал! Сторожили старье, вот там и оставайтесь! Как научитесь реальной службе, тогда можете приходить.

Эшадан, мысленно приказав Сцеру остановиться на некотором расстоянии и облокотившись двумя руками на холку волка, внимательно рассмотрел говорившего.

Трехкратный сапфировый.

Предводитель незнакомых де-гра, по всей видимости считавший себя «местным», на «пришлых» смотрел с высокомерным пренебрежением.

Новенькие в ответ скалились не хуже магзверей.

— По мне так лучше старшему поколению остаться на давно проверенном месте службы. А что до нововозведенных колонн, так с ними всегда так много мороки, что лучше дать потратить энергию молодым, — произнес Эшадан, объявляя о своем присутствии и давая понять своему отряду и чужому, что именно он будет дальше говорить.

За время своей речи молодой мужчина успел приблизиться к столкнувшимся сторонам. Соратники приветствовали командира одобрительными ухмылками, противники вперились в него острыми взглядами.

Эшадан спрыгнул со Сцера. Его волк опасно взблескивал глазами, оценивая других магзверей.

— У нас тут небольшая путаница по территории с командиром Танадом, — вежливо произнес Илайс, приближаясь к своему старшему по званию. — Может быть, ее удастся решить правовым путем?

При этом в светло-зеленых глазах заместителя читался явный намек на то, что он не желает никаких правовых методов. Вообще не желает, чтобы все это разрешилось лишь на словах. Они же не дипломаты, в конце концов.

Эшадан оправдал ожидания и скупо пожал широкими плечами.

— Я как раз от городского совета, но, сами понимаете, правители города — люди занятые, им бумаги составлять некогда. Пока секретари все распишут, пока у всех подпишут… Приказ на назначение моего отряда на новые колонны обязательно будет, но позже.

— Ну вот тогда и придешь со своими желторотиками, — рыкнул в ответ Танад.

Ситуация явно обострялась. При этом Эшадан ощущал, что противная сторона действительно не принимает его и его людей. Танад — большой, высокий, рыжебородый — не выказывал даже малейшего уважения.

Что ж, обычно все решалось короткой перепалкой и товарищескими посиделками в хорошей таверне, где молодняк угощал старичков. Это если, конечно, старички собирались проявлять хоть каплю разумности.

Эшадан дал мысленный приказ Сцеру.

Магзверь глухо рыкнул, а в следующую секунду остальные животные зашипели, захрипели и заскулили, оказавшись под жутким давлением. Волк подавил всех. Его аура была мощной и агрессивной. И сразу же обозначала его превосходство среди всех животных.

Так было удобнее исключить бой зверей. Все-таки они меньше себя контролировали в битвах. Эшадан не желал, чтобы и четвероногие сцепились. Слишком много шума поднимется.

— Вам стоит покинуть территорию моего отряда, чтобы я мог согласовать работу своих людей, — равнодушно произнес Эшадан, словно бы не замечая никаких перемен. — В вашем присутствии, наставлении и мнении я не нуждаюсь.

Танад криво усмехнулся:

— Я не доверю такие места тому, чья репутация не подтверждена. Хоть ты трижды выпустился из обители.

— Подвергаете сомнению учебу в самых авторитетных училищах де-гра?

— Подвергаю сомнению тех, кто начал командовать отрядом только сегодня утром. Тут город, парень, а не тренировочный полигон или пустошь какая. Тут десять миллионов жителей. В игры играть не получится.

— Да как вы смеете, — зашипел кто-то за спиной Эшадана, оскорбленный такими словами.

За своего командира они готовы были лезть в драку с куда большим рвением, чем за себя. Эшадан вел за собой людей уже целый год и заслужил непререкаемый авторитет, даже, скорее, благоговение от каждого из них.

Молодой воин приподнял руку, останавливая своих людей от опрометчивых поступков.

— Дуэль с одним кинжалом или с двумя? — холодно спросил он.

Танад оскалился:

— С двумя, парень. Или ты черный в руках еще не научился держать?

Эшадан проигнорировал выпад в свою сторону.

Хотят проверить его боем, пусть проверяют боем.

Вот такое неприятное столкновение. Как покажет себя Эшадан?

Бонус-генерация: Танад

Глава 3.2.

Оба командира жестами приказали своим людям отойти и освободить пространство.

Сцер отогнал зверей, хоть некоторые из них пытались ему сопротивляться, но уже было очевидно: сильнее этого волка здесь никого нет. Это явно немного напрягало «старичков». Они ничего подобного не ожидали, как и того, что молодой зверь настолько хорошо вышколен, что слушает лишь команды хозяина и совсем не поддается инстинктам. Магзвери обычно стремились и сами устроить схватку, даже если их пытались одернуть. Они были слишком близки к дикой природе.

Танад кривился про себя и смотрел на животное. Магзверя вполне можно подчинить через особые руны, и тот может даже служить хозяину слабее себя. Так что это еще ничего не значит.

Не значит, что этот светловолосый парень, такой молодой и расслабленный, такой надменный, как и все, кто добился высокого ранга в юном возрасте, представляет из себя угрозу. Надо просто его хорошенько проучить, применить пару трюков и…

…только благодаря огромному опыту Танад сумел отклониться и выставить перед собой клинок, защищая правое плечо от коварного удара. Однако с ошеломлением он справиться не смог и вытаращился на противника, что вдруг оказался совсем близко к нему.

Демоны!

Он даже не успел увидеть движение этого новоявленного!

Эшадан отошел обратно легким скользящим движением, что не потратило и крупицы его силы.

Танад был вынужден начать следить за ним неотрывно и поворачиваться вокруг своей оси, так как соперник начал обходить его по кругу.

Треклятый выпускник обители! Сам двигается как волк!

Командир, считавший себя вправе отстаивать тех де-гра, что давно служили Алтериону, решил сделать свой выпад. Эшадан от него небрежно отмахнулся, и вновь создалось впечатление, что ему для этого не потребовалось никаких усилий.

Может быть, это было бы менее оскорбительно для обычных людей, но для де-гра все было иначе. Их физические способности превосходили силы обычных людей многократно, потому что без этого потусторонних не уничтожить. И удары, что они наносили, порой разрывали воздух и крошили камни под ногами. А новенький погасил его атаку, словно в ней силы было, как в замахе пятилетнего ребенка.

Следующий удар Эшадан начал все так же странно: его образ просто смазался перед глазами противника, и внутри этого же момента он уже приблизился к нему. Танад пошатнулся. Серебряные клинки, столкнувшись, рассыпали искры.

Рыжебородый командир с гневом и ужасом понимал, что и через секунду, и через две он не смог перейти к атаке. Идеальные связки молодого де-гра загнали его в ловушку. Танад лишь парировал выпады и… отступал, потеснённый силой оппонента. Эшадан не менялся в лице. Он не получал никакой радости и не испытывал никакого азарта оттого, что командир «старичков» лишь отражает его удары в последний момент и кажется совершенно беспомощным.

Внезапно боковой удар молодого воина из едва заметного движения кисти перевоплотился в прямой выпад. Танад, застигнутый врасплох, отступил на один широкий шаг, спасаясь от удара, который ему было не остановить.

Эшадан замедлил атаку, увел руку соперника в сторону и замахнулся на него уже черным клинком. Танад глухо рыкнул, взъяренный таким легким успехом другой стороны, извернулся и встретил черный кинжал своим. Искр не было. От оружия пошла энергия, воздух вокруг затрещал.

— Клинок должен быть продолжением руки, да, командир? — с едва заметной ухмылкой спросил Эшадан.

— Уж поверь мне, парень, мне руку проще отрубить, чем выбить его!

— Если вам можно отрубить руку, то вы не научились пользоваться клинком. Оружие и есть ваша рука, а оружие де-гра сломать невозможно.

И он напал вновь. Мелькнула серебряная сталь, рассыпались искры, под ногами появилась пара трещин — Танад тяжело дышал и неохотно приподнимал подбородок. В подъязычную кость упирался черный клинок, серебряный сверлил место между ребер. Сдвинуться он никуда не мог.

— Вам придётся поверить, что я и мои люди в состоянии нести ответственность за безопасность города, — любезно ответил Эшадан, в ту же секунду убирая клинки. Все уже успели все рассмотреть. Излишнего унижения для проигравшей стороны он не терпел.

Отряды перешёптывались. «Старички» тихо и обеспокоенно. Новоприбывшие возбуждённо и радостно.

— Ну ты… — со свистом выдохнул Танад. Кажется, даже его борода топорщилась и гневалась. — В обителях этому учат, подлостям?

— Подлостям? Это всего лишь трюк. Против потусторонних не нужны подлые маневры, они довольно бесхитростные ребята. А вот трюки нужны. Потому что ребята они все-таки сильные и опасные. И мы должны сражаться именно с ними, да, командир Танад?

Победитель уставился на побежденного странным неподвижным взглядом серых глаз, словно тоже пригвоздил к месту не хуже, чем клинком.

Танад медленно кивнул, шкурой ощущая оказываемое невидимое давление. И это не имело никакого отношения к магии.

Кажется, в обителях воспитывают истинных хищников…

— А теперь я буду благодарен вам, если вы сопроводите меня и мой отряд в патруле, — совершенно иным тоном — веселым и дружелюбным — произнес Эшадан, поглядывая на строящуюся магическую колонну.

Танад словно бы очнулся, стряхнул с себя оцепенение и махнул своим людям, чтобы они следовали за ним.

Объединенный отряд подошел к колонне под любопытствующими взглядами рунических каллиграфов, что продолжали свою работу, и шагнул в ее магическое пространство.

Нововозведенные колонны — всегда лакомый кусок для потусторонних, потому что это путь, на котором порождения еще не сталкивались с опасной для них силой де-гра.

Воинов тут же окружило светло-серое пространство без конца и края, абсолютное «ничто».

Это люди, как живые существа, наделенные чувствами и мыслями, имели ярко выраженное пространство ауры. Будь то гора или маленькое озерцо, оазис в пустыне или участок глухого дремучего леса — у людей аура всегда представляла собой яркую картинку, определенное место.

Магические колонны ничего подобного не содержали. Их пространства были просто пространствами в самом невыразительном смысле этого слова. Ни верха, ни низа, ни границ.

Эшадан прислушивался к «тонкому миру», к его странным колебаниям и пронизывающей энергии.

На краю зрения что-то пошевелилось. Де-гра тут же заметили и обернулись.

В одном месте пространство вычертило туманный образ, сначала совсем легкий, едва заметный, словно туман пошевелился, а через секунду он уже обрел черты. К ним выступил потусторонний — крупный шакал с черными завивающимися рогами на голове.

Он посмотрел на людей недовольно.

— Нуж-но про-й-ти, — проговорило порождение слишком искаженным голосом, еле ворочая челюстью.

Большинство де-гра, быстро оглядев потустороннего, признали его как слабого и заметно расслабились. Никаких четких границ тела, еле внятная речь и рассеянный взгляд, блуждающий по округе.

— Можно у меня новенькие потренируются? — громко спросил Танад, оглядывая сразу всех.

— Я думал, новенькие это мы, — ответил Эшадан.

— Вы пришлые новенькие, а мои — местные.

Танад подтолкнул в спину одну из своих подчиненных. Двукратная рубиновая.

Эшадан поглядел на девушку — молодую, немного напряженную, с голубыми внимательными глазами, светлыми волосами, заплетенными в косу чуть ниже лопаток. Она явно нервничала и поминутно оглядывалась на соратников.

Может быть, именно поэтому молодой командир лишь немного прошел вперед, махнул своему отряду, чтобы двигались дальше, а сам остановился, решив понаблюдать. Илайс, подумав, встал рядом и тоже принялся смотреть.

— Аделиз, он тебе по силам, — произнес Танад девушке. — Можешь даже попытаться уговорить его вернуться самостоятельно и использовать серебряный кинжал. Если не хочешь тратить время на разговоры, используй черный.

Аделиз неуверенно кивнула.

Она боялась. Де-гра не должны бояться, это мешает принимать решения. Страх — первое, от чего учат избавляться, но девчонка тряслась, вглядываясь в потустороннего.

— Ладно, пройти я не могу тебе позволить, — пробормотала она, делая еще два крохотных шага навстречу порождению. — Давай ты просто вернешься в поток магии, и мы не будем драться. Ладно?

Шакал смотрел в ответ скорее выжидающе: видимо, ждал, что ему действительно уступят дорогу и позволят вырваться в обычный мир. Сознание потусторонних было устроено странным образом.

Они и появлялись странно.

Когда человек умирал, никто не мог сказать, что случалось с его душой, но все точно знали, что происходит с его магией: она возвращалась в «тонкий мир», откуда и пришла.

Однако в некоторых случаях при смерти магия забирала частичку искры жизни человека и сама становилась… живой. Энергия, такая же естественная и такая же далекая от одушевления, как вода или молния, вдруг впитывала в себя жизнь и обретала некие ее черты.

Подобие сознания, память, речь. Если магия умудрялась зачерпнуть жизни достаточно, то мыслила, действовала и осознавала себя как человек. Если еще больше, то и облик становился человеческий, а не химерный. И это порождало более опасную угрозу.

Все потусторонние рвались в обычный мир, потому что вместе с похищенной искрой жизни им казалось, что там они смогут существовать нормально. А возвращение в «тонкий мир» представлялось им смертью, боязнь ее они тоже наследовали от людей.

И получалось, что магия, случайным образом ожившая, хотела вернуться туда, где ей не место. Ведь, проникая в ауру людей, всякий потусторонний начинал разрушать своего носителя. А прорываясь сквозь ауру магических колонн в обычный мир, они вовсе превращались в дикий магический вихрь, не несущий ничего, кроме разрушения.

Поэтому, как бы они ни выглядели, как бы ни мыслили, ни умоляли, ни злились и ни печалились, все потусторонние могли быть только уничтожены.

— Прой-ти, — повторил шакал и мотнул рогатой головой. — Прой-ти. Там… жизнь.

— Нет, там нет для тебя жизни, — попыталась убедить его Аделиз.

Эшадан покачал головой, все еще наблюдая за ней.

Не столь важно, что говоришь, с потусторонними вполне можно и поболтать. Он сам часто так делал. Но во время разговора нужно всегда помнить: это порождения, к которым нельзя питать чувств. Их внешность, их глаза, их слова порой могли вызывать симпатию или жалость, могли затрагивать что-то в душе.

Но это было ошибкой. Иногда — ловушкой. И Аделиз явно попалась. Она уже смотрела с жалостью на потустороннего и явно колебалась, не в силах принять выбор. А раз выбор она сделать не могла, значит, в ней недоставало решимости убить.

Это пестовалось в де-гра вторым пунктом, сразу после искоренения страха.

Девушка либо слишком неопытна, либо вовсе не предназначена для такой работы.

Поэтому Эшадан знал, что произойдет дальше. Через пару минут совершенно бессмысленной и бесполезной беседы потусторонний решился атаковать. Аделиз… дернулась и почти отступила и только в последнюю секунду опомнилась, что должна являться непреодолимым препятствием для твари. Однако, перейдя в прямое столкновение, она явно хотела пощадить потустороннего…

— Она себя покалечит и других подставит, — вынес свой резкий вердикт Илайс.

Чужой черный клинок прошил порождение насквозь и уничтожил его. Шакал распался на магию и искру жизни. Искра тут же исчезла, растворилась, ушла к Всеведущим или еще куда людям было не дано узнать. А вот сама магия осталась на месте и теперь крутилась волчком в ожидании, когда убийца решит ее участь.

Де-гра имели право забирать себе магическую энергию тех потусторонних, которых убили. Весьма опасный дар от бессмертных, скрывающий в себе путь к безумию или вовсе к смерти.

— Аделиз, если будешь их жалеть, сама погибнешь, — хмуро произнес Танад, притягивая черный кинжал обратно себе в руку и подходя к девушке. — Я уже говорил: следует подумать, получится ли у тебя служить в рядах де-гра…

— Я поняла, командир! — резко перебила она его, явно взволнованная тем, к чему ведет разговор. — Простите. Я буду стараться. Мне нужно лишь немного практики. Я знаю, что не самая лучшая, но я обязательно всему научусь.

— Мы еще поговорим чуть позже, — холодно произнес Танад.

Эшадан двинулся дальше.

Де-гра, разбившись на небольшие отряды, растянулись по бесконечному пространству, но так, чтобы не терять друг друга из виду.

— Волна, — резко произнес Эшадан.

Каждый из его отряда выхватил черный клинок, убрав серебряный в ножны. Отряд Танада смотрел на него с изрядной долей сомнения.

— Волна — это серьезно, парень. Это редкость, — сказал рыжебородый командир.

Эшадан скользнул по нему взглядом. Этот взгляд заставил Танада поежиться.

Новоявленный командир всматривался в белесое пространство, потом замер, застыл изваянием и лишь медленно втянул в себя воздух.

— Он их чует что ли, — тихо проворчал Танад, невольно оглядываясь по сторонам.

Сейчас в пространстве было всего двое потусторонних: с ними разбирались. Даже убивать не пришлось, те явно согласились уйти в поток магии по доброй воле, и де-гра позволили им пройти под разрезом серебряных кинжалов. Спокойный и тихий уход к своему истоку.

Но вдруг сразу в нескольких местах пространство принялось искажаться. Затем искажений стало больше, и они принялись обретать черты.

К объединённому отряду выступило сразу полтора десятка сильных потусторонних. Все — звери-химеры, с крайне четкими границами тел, горящими глазами и злобными оскалами.

— С дороги! — хорошо поставленным голосом рявкнуло одно из порождений.

Однако Эшадан уже оказался возле него, и черный кинжал полоснул по шее, отсекая гигантской змее голову.

Его отряд, давно привыкший к молниеносной реакции своего командира, перестроился и вступил в бой с другими потусторонними. Танад промедлил с командой на секунду дольше.

Замелькали черные кинжалы, безмолвные и молниеносные. В таких боях было не принято вести беседы с порождениями и пытаться даровать им спокойный уход. Их убивали.

И де-гра убили всех.

Сила, что высвободилась после смерти потусторонних, витала в пространстве между людьми и невольно притягивала взгляды всех. Даже тех, кто не вступил в бой, вроде таких неопытных воинов как Аделиз.

— Стоять! — рявкнул на своих Танад, стоило его соратникам потянуться к силе. — Отряд Эшадана убил больше. Они первыми насыщаются.

— Командир…

— Хоть слово возражения, и вас ждут тройные тренировки.

Люди тут же смолкли.

Эшадан распределил между своими людьми силу, проследив за тем, чтобы никто с ней не переусердствовал. После волн потусторонних магической энергии оставалось много, очень легко было поддаться соблазну и зачерпнуть излишек. А это дурманило. Вплоть до полного помешательства.

Для де-гра существовали строгие ограничения по насыщению магией, иначе грозило тем, что они погубят сами себя.

После этого Танад распределил силу между своими людьми. Остатки энергии они развеяли, и сила вплелась в бесконечный магический поток «тонкого мира».

Объединенный отряд еще немного покружил по пространству, но, после того как оно напиталось силой де-гра, потусторонние лезть не решались. Они снова попробуют, но позже: либо когда наберутся храбрости, либо когда следы де-гра почти развеются. Но для этого есть дежурные отряды. Они за всем внимательно проследят.

Воины покинули пространство колонны, обсуждая произошедшее и свои собственные впечатления.

— Командир Эшадан! — выкрикнул кто-то из отряда. — Мы ведь хорошо поработали? Может быть, вы устроите нам кутеж?

— Кутеж? Дармовщины хотите? — уточнил молодой мужчина, нечто подобное и подозревая. Его люди знали, что и без их просьбы командир не забудет про маленькие традиции, полагающиеся проводить на новом месте службы. Но решили проявить наглость.

Наглость в переделах допустимого Эшадан позволял. Это помогало лучше понимать тех, с кем приходилось сражаться бок о бок.

Все закивали. Все, кроме Илайса. Заместитель лишь прищурился.

— Еду, вина и безумного веселья?

Все захохотали. Илайс неоднозначно усмехнулся.

— Ладно, пусть будет кутеж.

Все радостно загалдели.

— Через три дня, — вдруг наотмашь ударил словами Эшадан. — Когда я спрошу с вас за все тренировки, что вы явно пропускали, пока меня здесь не было.

Отряд оторопел, а потом мученически застонал. Илайс мотнул темноволосой головой, как бы отвечая собственным же мыслям. Он, конечно же, нечто такое и ожидал, и предсказывал.

Отряд Танада сочувствующе взглянул на соратников. Сам Танад уважительно хмыкнул.

После таких трех дней сил на кутеж может и не остаться…

— Что ж, удачной службы, — протянул он руку.

— Спасибо! — сказал Эшадан, крепко сжав предплечье соратника в ответ.

На этот раз Танад со своими людьми совершенно спокойно покинули пост, а Эшадан быстро назначил команды дежурных, обозначил порядок их вступления на пост и распределил обязанности. Помимо этой колонны, было еще две. Их тоже стоило проверить и навести порядок в их магических пространствах.

Эшадан ощутил легкую волну энергии и извлек наружу артефакт связи. В том содержалось короткое, но весьма примечательное сообщение.

— Илайс, — обратился он к заместителю, — всех, кто пока свободен, на тренировочный полигон. Я скоро приду.

— Хорошо.

— Ты тоже будешь тренироваться. Расхаживать перед ними с важным видом могу только я.

Илайс скривился и ответил с куда меньшим энтузиазмом:

— Хорошо.

Эшадан приказал Сцеру ждать на месте, дабы не привлекать лишнее внимание, а сам пошел вперед по улице и свернул на первом же перекрестке.

Здесь уже стояла черная карета без всяких опознавательных знаков, внутрь которой де-гра быстро забрался.

— А ты здесь зачем? — спросил Эшадан сразу же, как захлопнул за собою дверь.

Шторки на окнах оказались задернуты, и в салоне кареты царил полумрак.

Сидящий напротив де-гра человек тяжело вздохнул, выражая всю жизненную скорбь разом. Голубые глаза полнились обреченностью до краев, а уголки рта стремились вниз. Если бы Эшадан не знал пристрастия этого мужчины к излишней театральности, то подумал бы, что случилось действительно нечто дурное.

— Вопрос очень чувствительный, — протянул собеседник. — Корона требует ответов.

— Корона всегда что-то требует, — спокойно ответил Эшадан. — У нее роль такая.

— Эти требования выкручивают мне причинные места. А оно мне надо, Шад? У меня для этого есть жена и две любовницы.

— Зачем тебе две любовницы?

Собеседник вытаращился на него, словно де-гра спросил, почему люди ходят на двух ногах, а не на четвереньках.

— Чтобы, когда жена разоблачит одну, уйти к другой.

Эшадан потер мочку уха:

— А если разоблачит и вторую?

— Всеведущие! Шад, когда она разоблачает одну, я ухожу к другой и быстро нахожу замену первой. Это бесконечный процесс. Так же, как у моей жены с ее любовниками.

— Зачем вы с ней женились?

— Затем, что человек в моем статусе должен быть женат.

Де-гра дернул уголком рта, явно выказывая неодобрение.

Впрочем, кто эти элиты разберет. Эшадан знал их мир, но не всегда понимал до конца. Да и не стремился.

— Я здесь второй день, — произнес молодой командир, возвращаясь к сути беседы. — Я пока не могу ничего сказать. Короне стоит проявить терпение.

Собеседник усмехнулся:

— Я бы посмотрел, как ты подобное повторил бы, стоя перед королем.

Де-гра нервно прочистил горло. Видимо, довольно ярко представил себе картину.

— Эти гады могут оказаться алчными до силы обычными ворами без каких-либо грандиозных целей, а к ним столько внимания, — проворчал Эшадан.

— В последний раз, когда обнаружились воры магии, они совершили покушение на престолонаследницу, — напомнил о главном собеседник. — Теперь король держит такие вопросы на особом контроле. Надеюсь, что этим гадам хотя бы спится плохо.

— Судя по всему, плохо спаться будет только мне. Потому что у меня на сон просто нет времени.

— Я не сплю с университета, — развел руками мужчина. — Плата за то, что стоишь на вершине. Зачем ты тогда взобрался?

— Вид красивый. Хотя, возможно, я тоже всего лишь излишне алчный человек?

Собеседник выразительно улыбнулся:

— Жду докладов, дорогой друг.

— Глава Дома де-гра ждет докладов, ты ждешь докладов… что у меня за окружение? — тоже крайне недовольным тоном произнёс в сердцах Эшадан.

— Ммм, влиятельное и беспощадное?

— Наглое и требовательное.

— Так это все звенья одной цепи.

Де-гра фыркнул, неопределённо махнул рукой, распахнул дверь и выпрыгнул из кареты, которая немедленно двинулась с места.

Эшадан проводил ее глазами, а затем призвал Сцера. Нужно было быстрее разобраться с обычными обязанностями командира отряда и приступить к не самым обычным.

Спасибо всем, кто читает историю и поддерживает ее комментариями!

Глава 4.1.

— Нет, ну ты посмотри, какое бесстыдство! — пробормотала Авиана, прожигая взглядом двоих людей, что сидели через несколько свободных столиков от них. Потом резко обернулась к Фэваре, наклонилась к ней вплотную и зашептала: — Я тебе серьезно говорю, есть у меня рецепт отвара от тетушки… он этих двоих буквально священным союзом соединит с уборной комнатой. Посмотрю я тогда, что они там воображать смогут!

Фэвара, вяло пожевывая кусок отбивной, поглядела на красивую и элегантную пару, вздохнула и уткнулась себе в тарелку.

— Не надо.

— Давай тогда чернила им испортим, — не унималась близкая подруга.

— Нет.

— Ну хоть таракана дохлого подкинем!

— Ави, это детский сад какой-то, — скривилась каллиграф, резко отодвигая от себя тарелку. Аппетит полностью пропал.

Авиана громко фыркнула, гневно вдохнула, не менее гневно выдохнула, из-за чего весьма примечательного размера бюст, затянутый плотным лифом платья, выразительно приподнялся и опустился.

— Значит, будем вот это терпеть? — Она яростно взглянула на парочку. — Нет, они бы еще у всех на глазах любиться начали!

— Я просто попрошу Шада, и он скормит их потусторонним, — вдруг произнесла почти с искренним весельем Фэвара.

Авиана встрепенулась и одобрительно кивнула. Про Эшадана она кое-что знала и так, а с момента возвращения де-гра узнала даже больше, чем могла желать, так как Фэвара болтала о нем без умолку.

Каллиграф бросила короткий взгляд в сторону пары.

Красивые. Ими впору любоваться, нежели посылать на их головы проклятья.

Но Фэвара не могла найти в себе столько благородства, чтобы даже в мыслях держаться. Конечно, ей это чести не делало, а от ее чести и без того остались лишь рваные клоки, и все же она шла на поводу у своего гнева.

Тэан ей изменил, и вся Мастерская оказалась в курсе этой отвратительной истории. Славу этому событию принес факт, что все трое работали под одной крышей, и то, что Талиса — новая возлюбленная — с большим удовольствием рассказывала о своих отношениях с этим мужчиной. Она не стыдилась и не смущалась. Фэвара была уверена: победившая соперница, скорее всего, даже гордится. Торжество светилось в ее глазах, когда она смотрела на брошенную девушку.

Фэвара делала вид, что не замечает. Когда-нибудь Талиса успокоится, когда-нибудь окончательно уверится в своей победе и позабудет о той, что оказалась не нужна.

Старая, как мир, история. Сейчас Фэвара даже в силах держать лицо и спокойно разговаривать с ними обоими.

А разговаривать приходилось. Работать и разговаривать. И еще подчиняться. Они оба занимали более высокие должности, чем она.

Девушка иногда смеялась над такой иронией судьбы.

Сначала эта измена, что опозорила ее как женщину, потом ошибка в рунах, что опозорила ее как профессионала. Наверное, стоило уволиться, наверное, стоило уйти и спрятаться. И где-нибудь зализать раны, подумать обо всем, переоценить. Но ей казалось, что если она так сделает, то проиграет окончательно.

Пока что она оставалась на арене, пока что она была сильно потрепанным бойцом, что не лишился возможности сражаться. Но если она сойдет с этого поля боя, то уже никогда на него не вернется.

И если Тэана она окончательно вычеркнула из своей жизни, то репутацию нужно было вернуть. Хоть трижды считалось, что репутация не восстанавливается.

Она стала очередной, кого предал мужчина. Но она не станет одной из тех многих, кого сломили обстоятельства. Нет уж.

Просто… ей нужно немного времени, чтобы собраться.

— Однако ж, прежде чем скормить потусторонним, я бы их в помойном ведре головами искупала, — ворчала под боком Авиана.

Фэвара улыбнулась.

На боевой арене она стояла не одна. Ави была рядом с ней — они дружили лет семь — и рвалась в бой даже более яростно. Пожалуй, если бы сама Фэвара не останавливала подругу от опрометчивых поступков, та точно бы уже сотворила что-нибудь неприятное с новоиспеченными любовниками.

— Мне не до них, — отмахнулась Фэвара.

Она почти не врала. Пережитое унижение и эта малоприятная сцена, когда она застала собственного избранника в разгар его любви с Талисой, даже не маячила перед внутренним взором. И девушку все больше занимал вопрос именно ошибки в рунах, ситуации с Харманом, таким беспощадным и влиятельным, таким категоричным и именитым банкиром, который как раз и пострадал из-за ее оплошности.

Нужно разобраться, еще раз все проверить, убедиться, что ошибка случилась и это не дурной сон.

Да, исследования все подтвердили, но… Фэвара не могла примириться. Она вовсе не считала себя безупречной, но и просто принять тот факт, что ею лично допущен столь сильный промах, не могла.

Авиана все еще что-то бормотала и, кажется, перечисляла еще каких-то своих многочисленных родственников, у которых точно есть то ли отвар, то ли какой корешок, что заставит парочку изменников и предателей чесаться весь день, как блохастых псов. Фэвара почти не слушала.

— Привет, — раздался негромкий голос рядом с ними, и обе девушки обернулись к его обладателю.

Перед ними стоял Лоун, как всегда, сильно вихрастый и сильно лопоухий. Тот самый, который так не хотел заниматься рунами для обувной, но был вынужден выполнять задание. Талантливый лентяй, способный добиться многого, если бы только собрался.

— Привет, — хором ответили ему соратницы.

Лоун, как всегда, больше всего смутился Авианы и ее вечно прямого взгляда: она на всех так смотрела — честно и открыто. Фэвара замечала, что смущался парень в присутствии ее подруги регулярно и никак не мог это перебороть.

Впрочем… Ави была истинной красавицей. Миниатюрной, стройной, с водопадом блестящих черных волос за спиной, с выразительными, мягкими чертами лица, лучистыми зелеными глазами, пухлыми губами и той самой притягательной зоной декольте, на которую обращали внимание абсолютно все мужчины. Да и женщины тоже (украдкой, конечно), ибо такое богатство природа дарит не каждой.

Поэтому Лоуну приходилось нелегко.

В ту же секунду рядом с девушками без всяких приветствий сел Малрин. Невысокий, очень симпатичный парень со светло-русыми волосами, собранными в хвост, с очень яркой и подвижной мимикой и умением кривить пухлые губы так, как не всем девушкам дано.

Он выставил перед всеми на стол шкатулку с характерными узорами и замочками, что служила хранилищем для кистей всякого каллиграфа. Малрин показал на нее, торжественно вытянув руку, состроил выжидательную гримасу и принялся следить за реакцией окружающих.

Авиана протянула руки, щелкнула замочками и откинула крышку шкатулки.

— Отличные кисти! — со всей искренностью воскликнула Ави, тут же рассмотрев богатое содержимое.

Лоун наклонился ближе, Фэвара даже выхватила одну из кистей, чтобы повертеть в руках самый главный инструмент любого каллиграфа.

— Да, прекрасные, — согласилась она, возвращая кисть на место.

Малрин довольно хмыкнул:

— Вот так.

— Дорогие… тебе ставку повысили? — тут же решила выспросить Ави.

— Нет еще. Но с такими инструментами писать руны будет гораздо легче, правда же? Они даже лучше твоих, Фэвара. Кстати, ты не против, когда я получу должность, я займу твой кабинет? — гордо выпрямив спину, заявил соратник.

Она слабо улыбнулась. Ей пока не до борьбы за кусок площади. С этим уж точно можно разобраться потом.

— Занимай.

— Малрин, это наглость, — фыркнула Ави.

— Ну а что он пылью покрывается? Я обещаю следить там за порядком. В общем, я иду к успеху, следите за мной внимательнее.

Он ушел от них так же стремительно, как появился, и пошел к другим коллегам за другой столик.

Все только покачали головами. Малрин был довольно забавным персонажем в границах их Мастерской. И вот что удивительно: при всей его напыщенности и даже некоторой театральности никто не отзывался о нем плохо. Почему-то этому парню удавалось вполне естественно пребывать в таком вот облике. Впрочем, пребывал он в нем не так уж много и часто. К работе он всегда относился ответственно, лучше, чем Лоун, и справлялся с гораздо большим количеством заданий. Поэтому даже без дорогих кистей он вполне мог рассчитывать на неплохую карьеру в «Кисть и слово».

— Фэвара, ты просила сказать, когда Глава Мастерской придет. Я видел, что госпожа Эдолина вернулась, — опомнился Лоун.

— Да, спасибо большое, — искренне поблагодарила девушка и тут же поднялась из-за стола.

— Как там дела у обувщиков, Лоун? Все их двери и окна под защитой? — хихикнув, спросила Авиана, любящая поболтать на абсолютно все темы абсолютно со всеми в Мастерской.

— Д-да, я все сделал. Вроде бы они довольны, — принялся бормотать бедный Лоун, вдруг оказавшись втянутым в разговор и поняв, что так просто теперь уйти нельзя.

Фэвара оставила соратников, торопясь скорее подняться на третий этаж Мастерской.

Пройдя по коридорам, устланным тонкими светлыми коврами, приглушавшими все шаги, девушка постаралась не смотреть в ту самую сторону, где был ее собственный кабинет. Пока что он стоял закрытый в ожидании нового хозяина.

Сможет ли она когда-нибудь в него вернуться сама, Фэвара не знала.

Она осторожно распахнула дверь приемной, не обнаружив секретаря, прошла дальше и постучалась в темно-коричневую дверь. Изнутри донеслось приглушенное «Да», и девушка прошла в главный кабинет их Мастерской.

— Добрый день, — произнесла она.

— Здравствуй, Фэвара, — ответила ей Глава.

Эдолина что-то подписывала, но указала рукой, что подчиненная может проходить и присаживаться.

Девушка уселась в мягкое кресло, поглядывая за тем, как Глава быстро и размашисто ставит подписи на документах.

Удивительно, как Эдолина контрастировала со своим мужем Инватом, которого сейчас не было в кабинете и чей рабочий стол пустовал. Он — невыразительный, толстый, со спокойным нравом и взглядом доброго дядюшки — словно был создан, чтобы оттенять супругу. Пожалуй, единственное, что их хоть как-то роднило, — Эдолина тоже не отличалась ростом, но при этом была очень худой, словно вовсе находилась на грани измождения, с острым холодным взглядом синих глаз, оттененных копной темных волос, вечной рассудительностью и беспристрастностью и странным умением подавлять всякого собеседника природной энергетикой.

Фэвара тоже невольно замирала перед Главой и, лишь одернув себя, вспоминала, что она не перед какой-нибудь правительницей.

— По поводу твоего вопроса, — вновь заговорила женщина и безошибочно выхватила из стопки бумаг нужные листы. — Вот твой отчет.

Она передала его через стол, и девушка вцепилась в бумаги, как в драгоценность.

Эдолина подождала с полминуты, пока сотрудница изучит написанное, потом произнесла:

— Мой тебе совет: смирись. Ты допустила ошибку и заплатила за нее. Заплатила еще не так дорого, как могла. Мы все-таки очень много сделали для тебя.

Фэвара вскинула на Главу взгляд. Женщина сложила под острым подбородком холеные руки.

— Я знаю, спасибо, — ответила девушка.

Она множество раз благодарила Глав за их заступничество и привыкла произносить эти слова, даже если, возможно, на них уже и вовсе не намекали.

— Просто прими это, — повторила Эдолина. — За год-два Харман угомонится, все позабудется. Тем более сейчас, когда в городе такие обстоятельства из-за потусторонних. Потом все вернется в привычное русло. И, как видишь, увольнять мы тебя не собираемся. И конечно же, со временем ты вернешься на свою должность. Но любые твои действия сейчас могут привести к обратному. Харман заподозрит, что ты пытаешься или что-то прикрыть, или вовсе продолжаешь… не совсем правильную деятельность.

— Но я!.. — начала было Фэвара, но Глава остановила ее непререкаемым жестом.

— Ты будешь вновь пытаться ему доказать, что ты честная и ответственная. Но, видишь ли, ему это неважно. Он пострадал? Пострадал. Для него это прямое доказательство. Если ты хоть половину города на свою сторону привлечешь, его правда будет оставаться все той же правдой. Он владелец Первого городского банка. Выше него только члены городского совета, я знаю, что у тебя есть связи с некоторыми из них… но, думаю, даже они как следует подумают, прежде чем влезать в такие разборки.

Фэвара опустила глаза.

Все хотят от нее смирения!

Главы, потому что и так пережили из-за нее неприятный скандал. Тэан, потому что «такова мужская природа, милая, я к тебе привык, а Талиса для меня словно свежий глоток воздуха!» Талиса, потому что «надо уметь развлечь мужчину, или, ты думаешь, достаточно просто быть рядом с ним?» Харман, потому что «ты себе вообразить не можешь, девочка, что я могу сделать с твоей жизнью и карьерой, если ты не примешь ответственность за свою грубейшую ошибку!»

— Я поняла, госпожа Эдолина, — мирным тоном ответила Фэвара. Пусть все слышат от нее то, что хотят. — Спасибо, что выполнили мою просьбу.

— Последнюю, — четко обозначила Глава, равнодушно взглянув на подчиненную. — Больше я ни с чем разбираться не намерена. Ты не единственная в Мастерской, у нас с Инватом триста подчиненных.

— Да, конечно. Благодарю.

Каллиграф, бесшумно и ровно ступая, покинула кабинет. Глава на нее уже даже не смотрела, вернувшись к своим делам.

Бонус-генерация: Эдолина

Глава 4.2.

Оказавшись в по-прежнему пустой приемной, Фэвара позволила себе длинный выдох.

Ее душила ярость и обида. Хотелось кому-нибудь нахамить, на кого-нибудь наорать и, возможно, немного поплакать.

Ничего из этого она делать не стала. У нее не было времени.

Отчет о ее работе, о ее репутации, обо всех ее практиках, в которых не было никаких существенных промахов, заверенный подписями обоих Глав, теперь у нее в руках.

На его основании она запросит еще одно исследование и подождет его результат.

Фэвара понятия не имела, что будет делать, когда этот самый результат придет. Если ошибка вновь подтвердится, все ее трепыхания окажутся бессмысленными. Если не подтвердится, то… что? Идти к Харману? Трясти этой бумажкой у него под длинным носом и кричать в лицо: «Я же вам говорила, что не могла ошибиться!»?

Всеведущая, как глупо.

Он в ответ швырнет ей в лицо кучу отчетов с совершенно противоположным заключением. Где написано, что это ее руны, что в них ее энергия и что они составлены неправильно.

На боевом кинжале руны притяжения оказались составлены неправильно, поэтому во время схватки на дуэльной арене Харман не смог вовремя вернуть себе выбитое из руки оружие. И мало того что проиграл, так чуть ли вовсе не лишился конечности.

Руны седьмого порядка, что писала она, Фэвара, должны были сработать безупречно, но… но.

Владелец Первого городского банка, получивший серьезное ранение и понесший оскорбление чести, так как явно не намеревался проигрывать на арене своему оппоненту, превратился в яростного зверя, и вся его ярость оказалась обращена против каллиграфа.

Девушка ненавидела себя за те первые мгновения, когда Харман явился в их Мастерскую и устроил невообразимый скандал. Когда она стояла перед ним и могла лишь слушать обвинения. Она безмолвствовала. И он, конечно же, принял это как подтверждение ее слабости, ее безграмотности и ее промаха.

А Фэвара просто не могла поверить в то, что слышит. И не могла понять, как такое могло произойти.

Стандартная руна, пусть и высокого порядка, потому что оружие было необычным, сильным, магическим.

Она не могла ошибиться. И она попыталась это объяснить, но ее никто не слушал. Даже Главы Мастерской.

Потом настало несколько невообразимых дней, пока Харман засыпал их официальными письмами, содержащими сплошные претензии. И личными обращениями о том, чтобы уволили нерадивую сотрудницу.

Фэвара была искренне удивлена, когда и Эдолина, и Инват в два голоса заявили, что наказание последует, но увольнения не будет. Кажется, они действительно помнили обо всех годах безупречной работы своей подчиненной и не хотели просто так терять талантливого каллиграфа.

Поэтому Фэвара всего лишь лишилась высокого места, кабинета и особых заказов. Она вернулась к первой ступени, на которой была больше десяти лет назад, только окончив Университет рунических каллиграфов. И теперь ей предстояло пройти путь заново…

Что ж, бороться ей никто не сможет запретить. А какие уж у этой борьбы будут последствия, сейчас неважно.

Эдолина намекала на городской совет… Да, Алдайна действительно заботится о дочери близкой подруги, как о своей. Но Фэвара не хотела втягивать в это дело никого. Просто потому, что уже даже не могла скрыть факт своего провала и всей этой грязи. И она не хотела встречать жалостливые взгляды, не хотела вновь благодарить кого-то за усердия и усилия, потому что она сама в это же самое время могла лишь на кого-то полагаться и беспомощно созерцать.

Мерзкое чувство. Она еще не настолько отчаялась. Да и не все так плохо. Можно начать и с нуля. Вот если бы она и начать не смогла, если бы ей перекрыли все пути-дороги, тогда да, пожалуй, она бы попросила заступничества…

Под весь этот гомон невеселых мыслей Фэвара покинула Мастерскую и отправилась на следующее задание.

Небольшая частная школа мечников встретила ее шумом и суетой, как и любое место, где было много детей.

Фэвару проводили в зал для фехтования и показали место хранения тренировочного оружия, с которым практиковались юные ученики.

Ряды мечей уже из стали, но пока еще с затупленными лезвиями, дабы дать возможность привыкнуть к весу оружия, но не пораниться.

Девушка приступила к привычной работе, планируя управиться за остаток дня.

И действительно, когда наступил вечер, а в стенах школы стало совсем тихо, она закончила писать руны.

Фэвара оглядела результат своей работы, кивнула самой себе в знак поддержки и покинула помещение.

Распрощавшись с кураторами школы, она оказалась снаружи. Алтерион уже погрузился в ночь, и всюду зажглись уличные фонари.

Она спускалась по лестнице в тот момент, когда какая-то фигура напротив начала подниматься.

— Тебя до сих пор не уволили? — прозвучал ехидный голос.

Фэвара вздрогнула всем телом и ступила на следующую ступеньку неловко, отчего чуть вовсе не упала. Девушка восстановила баланс в последний момент и уставилась на говорившего.

Харман, будь он неладен!

Стоило о нем полдня думать, и судьба словно решила сыграть дурную шутку.

Банкир смотрел на нее с неприязнью, почти с брезгливостью. Прекрасно выглядящий, несмотря на возраст в шестьдесят лет, с едва тронутыми сединой волосами, крепкий, мощный, одетый в безупречный костюм, с колким темным взглядом, презрительной усмешкой и властной аурой человека, имевшего в своем полном распоряжении силу и деньги уже многие годы.

— Вам прекрасно известно, что меня не уволили, — сдержанно отвязалась Фэвара.

— Мне было неизвестно, что ты все еще можешь работать с оружием, да еще и детей подвергаешь опасности. Я благотворитель этой школы, мне, знаешь ли, не все равно…

— Можете вызвать любого независимого эксперта, и он проверит мою работу. И да, я имею право брать такие заказы.

— Очень жаль. Мне хотелось бы, чтобы твое наказание было более существенным, иначе, боюсь, ты не поймешь, какой вред можешь нанести окружающим.

— Прекратите. Я достаточно наслушалась от вас о вреде.

Харман поджал губы:

— Ты не за решеткой только благодаря усилиям Глав твоей Мастерской. Но я ведь могу и как-то иначе тебя наказать.

Девушка смотрела в ответ довольно дерзко. Видимо, ждала, чем именно он будет угрожать на этот раз. Он ведь угрожал ей уже ранее.

Эта дерзость в ней ему не нравилась. Он бы предпочел, чтобы она стала кроткой и тихой, но, кажется, эта девушка не знала подобного поведения.

— Впрочем, можешь сослужить мне службу. — Он потянулся к ней рукой и коснулся ее подбородка. — Ты красива…

Она резко вырвалась, отстранилась и увеличила между ними расстояние.

— Не переходите границы, — зашипела Фэвара.

Харман легко рассмеялся.

— Иначе что? — сказал он и, не дожидаясь ответа, быстро поднялся по ступеням наверх.

Каллиграф проводила его взглядом, полным ненависти. Но тот оказался растрачен впустую. Никто ее ненависти не боялся, как не боялся ее саму. Ей нечем было ответить столь могущественному человеку.

От дурных чувств Фэвара зашла в первую же кондитерскую, которая только нашлась по дороге, и скупила все варианты пирожных, оставшиеся на прилавке к позднему часу.

Отыскав свободную городскую карету, она заплатила вознице, и тот быстро доставил ее по названному адресу.

Перед Фэварой развернулся двухэтажный дом с множеством дверей и лестниц.

Авиана обитала именно здесь. На покупку собственного особнячка она пока еще не накопила, поэтому довольствовалась двухкомнатными апартаментами в общем доме.

Фэвара знала, что может прийти к подруге без всякого приглашения, поэтому спокойно поднялась по одной из лестниц на второй этаж и постучалась в дверь.

Хозяйка дома проявила осторожность и сначала рассмотрела через бытовой артефакт, кто к ней пожаловал, и лишь потом отперла все замки.

— Молодец, что пришла, — похвалила ее Ави, принимая коробки с пирожными. — Проходи.

Через несколько минут подруги сидели на аккуратной светлой кухне за столом с резными ножками, пили чай, ели сладости и немного вздыхали о судьбе.

И повздыхали бы еще больше, если бы вдруг обе не прислушались к странным звукам. Через пару секунд звуки перестали казаться странными и стали вполне характерными, очень понятными.

Фэвара изогнула бровь в удивлении. Авиана кисло улыбнулась. Ей тоже чужие стоны удовольствия не доставляли никакой радости.

— Однако… — протянула Фэвара. — А у тебя артефакта против шума нет?

— Рассыпался. Никак новый не куплю.

— Нравится подслушивать?

— Ага, и подглядывать. У меня же куча свободного времени и нездоровый интерес к чужой жизни, — расстроенно протянула подруга.

Стоны оборвались так же резко, как и начались, им на смену пришли приглушенные голоса, которые с каждой минутой становились все громче и в конце концов переросли в крики. В мужской грозный и визгливый женский. И еще один мужской невнятный.

Потом послышался шум и грохот.

Авиана подскочила и бросилась на отрытый балкон. Фэвара вышла за ней.

И кажется, они успели вовремя, потому что увидели, как заставший жену-изменницу муж гонит полуголого любовника прочь из своего дома.

Авиана облокотилась на заграждение и подперла щеку кулачком.

Вот какое интересное представление на ночь. Радость всем соседям!

— Фэва, надо было и Тэана так же гнать! Зря ты им все это простила.

— Я не простила, но что мне делать? Устраивать сцены? А как работать?

— А что ты вцепилась в эту Мастерскую? Найди другую.

— Я… не хочу уходить. Не так сразу. Тогда выходит, что они меня… выдавили, понимаешь? Совсем. То есть я везде проиграю.

— По мне так ты это сама выдумала.

— Может, и сама, но по-другому пока не могу.

— Ладно. Как скажешь. Ты же знаешь, я на твоей стороне.

— Спасибо.

Авиана быстро обняла подругу, затем постелила ей в гостиной, а сама пошла укладываться в своей спальне.

Фэвара, не чувствуя особого желания спать и страшась остаться наедине с мыслями, осмотрела книжные полки и схватила наугад небольшой томик в цветной обложке.

Устроившись на подушках под светом прикроватной лампы, девушка погрузилась в текст. В нынешнее время огромным спросом пользовались легкие романы, и издательства выпускали их в каком-то невообразимом количестве. Невозможно было запомнить ни десятки новых имен писателей, ни тем более названия их сотен книг.

Книжка оказалась наивная и довольно фривольная. Чем дольше Фэвара читала, тем больше содержимое раздражало.

Просто кошмарные герои!

Видите ли, за девицу борется целый принц! А она всего лишь работает в пекарне, а принц прям борется! А она ему прям не дается! И он лишь сильнее за нее борется!

Потом булочница все-таки немного сдалась, и он ее поцеловал, она вся в его руках трепетала и волновалась. И принц тоже волновался, хотя описывался как опытный любовник, но неожиданно девица в нем что-то такое возбудила, чего никто не возбуждал. Остальные возбуждали только плоть, а она саму душу!

А потом оказалось, что героиня знает какой-то редкий язык, потому что ее дедушка работал в одной необычной библиотеке, и она этот язык выучила и помогла принцу раскрыть тайное дело, целый заговор против короны.

Принц за ее ум (за всю книгу девица перевела целых два абзаца тайного письма), свободомыслие (включая мнение о том, что девицам нужно разрешить устраиваться на мужские профессии) и бесконечную словоохотливость (ибо девица болтала на каждой странице обо всем на свете) на ней женился и помог ей отменить налоги для простых граждан, у которых имелись маленькие лавки и совсем небольшая выручка, ибо граждане от этих поборов якобы страдали неимоверно.

Фэвара отшвырнула книгу.

Всеведущая, какая ересь! И принц, и редкий язык, и налоги отменили! И все-то девице из пекарни досталось, и все у нее получилось.

Невозможная ересь.

Не может обычная девушка вот так встретить принца. Она, возможно, имеет крохотный шанс увидеть его издалека, например, в День перемены года, когда правители выходят к народу и поздравляют их с праздником.

Знает она редкий язык или не знает, тоже неважно для обычной жизни. У принца под рукой министры, ученые, представители главных школ и академий страны. Ему есть к кому обратиться.

Про налоги и говорить нечего. Если их отменить для одних, отмены захотят все. Если их отменить для всех, через год страна окажется равной по уровню жизни истощенным кочевым племенам.

Фэвара не одобрила ни одной строчки из прочитанной книги.

И можно подумать, что вот так бывает: чтобы рядом был кто-то сильный и уверенный, и тот, кто спас бы в самый подходящий момент! Но что-то таких историй Фэвара в жизни не встречала. Обычно все куда прозаичнее.

Поэтому она, отогнав от себя недовольные мысли, улеглась спать и даже смогла уснуть назло всем выдуманным глупым сказкам.

Итак, вышли первые четыре главы. Какие впечатления от начала истории, дорогие читатели?

На будущий период пока что следующий график прод - вторник-среда и пятница-суббота.

Спасибо, что читаете историю!

Глава 5.1.

— …он не смог сдержать свою страсть. Так он сказал.

— Похоть. Он не смог сдержать свою похоть, девочка, — произнесла опрятного вида женщина. — В страсти нет ничего дурного, а вот похоть — это всего лишь слабость плоти.

— И не печалься, девочка. Вышло не так уж и дурно, — произнесла вторая. — Лучше же узнать обо всем сейчас, нежели намного позже, верно?

Фэвара неуверенно кивнула.

Девушка не поняла, в какой момент разговор коснулся ее личной жизни, но две пожилые женщины смотрели на нее так по-доброму, что она им все рассказала. Они использовали весьма выразительные и витиеватые выражения в своем мнении о ситуации и тут же принялись утешать Фэвару.

В их голосах звучала теплота, а морщинистые руки протягивали ей горячий чай и кусок свежего яблочного пирога. Каллиграф думала о том, чтобы не начать хлюпать носом. В самом деле, она же решительно отбросила все чувства, кроме гнева, и решила не поддаваться слабости. Это ни к чему. Это не помогает.

Однако сейчас эмоции странно смешались в душе.

— И пусть теперь эти двое маются друг с другом. Поверь, они сами себя друг другом накажут. Ты кушай, хочешь еще кусочек?

Фэвара замотала головой, откусывая от пирога.

Она ведь пришла сюда работать, но ее увлекла неожиданная доброжелательность и уют. Не совсем то, что ожидаешь от Дома увядания.

Люди преклонного возраста доживали здесь свой век, потому что по самым разным причинам не могли доживать его дома. Здесь все выглядело чистым и ухоженным, здесь ко всему приложили немалый труд. Не каллиграфов, нет. Абсолютно все рунами не подправишь и не сделаешь. Скорее, руками работников и жителей. Пациентов, как их тут называли. Может быть, потому что в этом слове было словно бы что-то временное, то, что давало мечту о том, что когда-нибудь можно уйти?..

Королевство выделяло содержание из казны на подобные места, но, как-то часто и бывало, либо его не хватало, либо чьи-то бессовестные руки его еще больше уменьшали. Поэтому здесь всюду использовались простые руны второго и третьего порядка, реже — четвертого.

Мастерские рунических каллиграфов обязаны были выполнять городские заказы, а не жить лишь частными. Поэтому Фэвара и Авиана сегодня работали здесь.

Впрочем, Авиана прибыла с подругой за компанию. После понижения Фэвара вынужденно исполняла подобные поручения. Ави, занимавшая положение выше нее (впрочем, как и все, кроме стажеров да Лоуна), иногда вызывалась помочь, когда разбиралась с собственными заказами.

Сейчас соратница должна была трудиться на втором этаже, в то время как Фэвара распивала чай на первом.

— Спасибо большое, — немного смущенно произнесла девушка, покончив с короткой трапезой.

— Конечно, девочка. Не беспокойся ни о чем. Ты такая милая, обязательно встретишь достойного мужчину, — произнесла одна из женщин.

— А если что, приходи сюда, — с неожиданно лукавой ухмылкой произнесла вторая. — У нас здесь есть очень достойные кандидаты. Может быть, великой страсти не выйдет, зато понятия о чести и совести точно не растрачены.

Фэвара рассмеялась.

— Спасибо вам, — тепло улыбнулась она женщинам.

Каллиграф наконец вернулась к своим обязанностям.

Нужно было поправить руны тишины, порядка, чистоты для того, чтобы жилые комнаты держались в сносном виде. Также нужно было нанести руны прочности и долговечности, чтобы краска не так быстро отходила от стен и не крошилась мелкой крошкой по всем коридорам.

Фэвара извлекла из вещевого артефакта футляр со своими кистями и принялась методично выписывать руны. Футляр плавно перемещался за девушкой, когда она меняла одну комнату за другой.

Большинство пациентов сейчас были на дневной прогулке, и почти все помещения пустовали.

Однако там, где обнаруживались хозяева комнат, очень радушно встречали каллиграфа. В итоге Фэвара стала обладательницей нескольких милых гостинцев вроде конфет и аккуратно завернутого в салфетку домашнего кекса.

В целом все здесь выглядели достаточно бодрыми и дружелюбными. Значит, не такое уж плохое место, так ведь? Не лучше собственного дома, но не хуже прочих уголков города…

— Простите, — раздался голос позади. — Фэвара, верно? Это ведь вы?

Девушка обернулась. Из комнаты выглядывал сухонький старичок, поправлявший громадные очки на носу.

— Да.

— Я вас узнал. Вы когда-то приходили в магазин, где я работал. Устанавливали руны недоступности. Я работал в ювелирном, хорошем ювелирном, вы отлично тогда справились. Руны шестого порядка против воров и взлома отлично у вас получались.

Фэвара стремительно соображала.

— Простите, я…

— Не помните, — улыбнулся мужчина. — Это нестрашно, полагаю, что в силу своей профессии вы бываете во многих местах, а мы с вами встречались года четыре назад…

Она вежливо улыбнулась. Этот человек явно что-то хотел и немного этого стеснялся.

— У меня есть к вам просьба, Фэвара, — вновь поправив очки, произнес он. — Если вы, конечно, мне не откажете, я бы хотел к вам обратиться… если вам будет несложно…

— Если я буду в силах, я помогу, — ответила она ему с искренней улыбкой.

Старичок тут же расслабился и улыбнулся в ответ. У этой девушки был удивительно теплый взгляд.

— Зайдете тогда на минутку ко мне? У меня тут чисто, ничего с потолка не падает. У меня руны держатся, и я сам стараюсь прибираться.

Она пересекла порог его комнаты.

Он рылся в собственных вещах. Затем, отыскав нужное, обернулся к своей гостье. В руках мужчина держал широкий продолговатый футляр.

Фэвара мгновенно поняла, что в нем скрывается.

Хозяин предмета сдвинул верхнюю часть, и догадка подтвердилась: наградной клинок, инкрустированный драгоценными камнями, с именной гравировкой. Весьма примечательное оружие.

— Вы могли бы… поправить руны на нем? Как видите, он лежит без дела и даже доставать его нет особого повода… Он пылится и тупится, камни тускнеют, а гравировка, как мне кажется, уже не содержит столько силы, как раньше.

Фэвара смотрела, как исхудавшие руки старика сжимают футляр, с какой силой и тоской они это делают. И девушка тут же уверилась: может быть, повода извлекать оружие и нет, ибо его некому здесь показывать, однако, скорее всего, его обладатель достает его каждый день. Смотрит, думает, вспоминает.

— Дорогая вещь, — тихо произнесла каллиграф.

— Драгоценная.

— Если вы получили такую награду, то вам должны платить хорошую пенсию. Почему вы здесь?

Он словно бы очнулся и заморгал.

— Так здесь неплохо. У меня здесь много друзей и шахматы каждый день.

— Но это не дом.

— Да, не дом, но… дома хуже.

Фэвара помолчала. Какой-то противный ком встал в горле, и она рассердилась на себя за такую неожиданную чувствительность.

У этого человека могла быть какая угодно судьба. Вовсе необязательно, что его выставили за порог собственные дети. Возможно, он сам был невыносим и семья просто уже не знала, куда от него деться, и вот теперь он здесь…

Старик смотрел на нее честно и открыто.

Девушка сделала глубокий вдох, прогоняя мысли и чувства. Она не может вникать в судьбу каждого, кого встречает. А встречает в последнее время она слишком многих.

— Здесь руны шестого и седьмого порядка. Я… лишена права работать с ними.

Он удивился на секунду, потом вновь улыбнулся:

— Вам нельзя с ними работать, если кто-то узнает. А я никому не скажу. Мне и говорить-то некому.

Это был риск. И Фэвару тянуло рискнуть. Она так истосковалась по настоящей работе, по сложным рунам и по вот таким вот редким предметам, имевшим собственную уникальную энергию.

— Хорошо. Но это будет наш с вами секрет.

Она тщательно отобрала кисти и принялась поправлять руны. Она неторопливо выписывала каждый символ, чутко следила за тем, чтобы не допустить и малейшей помарки.

Хозяин оружия тоже следил, хотя, конечно же, ничего не понимал в сложной рунической вязи. Старик лишь любопытно хлопал глазами сквозь свои очки.

Впервые за долгое время каллиграф почувствовала удовольствие от работы.

— Хорошее оружие. — Закончив, девушка провела по наградному клинку пальцами.

Не сравнить с оружием Эшадана, но в этой стали была своя особая стать и свои особые воспоминания, выгравированные прямо в ее сердце.

— Да, хорошее. И время было хорошее. Впрочем, время идет и идет. Будет снова хорошее.

Старик улыбнулся девушке. Она улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Фэвара. Полагаю, у вас сейчас тоже… трудности?

— Небольшие.

— Вы их преодолеете.

Она сжала теплую старческую руку в знак поддержки:

— Все мы. Обязательно.

Она оставила его, закончила с оставшейся частью своей работы и принялась разыскивать Авиану.

Подруга обнаружилась в компании прелестных тетушек, которые весело щебетали между собой. Кажется, таковые имелись на каждом этаже. Возможно, для некоего природного баланса.

— Ах, Фэвара, мне раскрыли секрет потрясающего лимонного пудинга. Так здорово. Даже моя троюродная бабушка, большая мастерица, не готовила ничего подобного.

— У твоей семьи целые тома рецептов, куда тебе еще один? — с изрядной долей удивления спросила каллиграф.

— Ты просто его не пробовала. Я хотела оставить тебе кусочек, но забылась и все съела. Это очень вкусно.

Фэвара решила пока не раскрывать соратнице секрет о том, что и она сама успела очень вкусно перекусить.

Обе девушки отчитались сотрудникам Дома увядания о выполненной работе, распрощались и направились к выходу.

Авиана, проведшая половину жизни в далеком от города захолустье, самозабвенно вещала о какой-то вкусной домашней еде, которой ее закармливали с самого детства. Фэвара косилась на осиную талию подруги и не спешила ей верить.

Они выбрались с территории Дома увядания и неспешно двинулись по улицам города в сторону Мастерской. На Алтерион уже опустился глубокий вечер, город, как и всегда, приобрел несколько таинственный вид в свете своих ночных огней и более тихой жизни, в отличие от той, что наполняла его днем.

В какой-то момент Фэвара ощутила слабую волну энергии артефакта связи и посмотрела на сообщение от Эшадана.

«Приходи на кутеж».

«На эту вашу всеобщую оргию?»

«У нас приличная оргия».

«Не пойду».

«Скучная ты».

— Почему ты не пойдешь? — тут же влезла Авиана. Как лучшей подруге, ей было разрешено подглядывать в переписку, и она часто этим пользовалась. — Пошла бы сама и меня взяла. Я столько слышала об этом парне, а увидеть не могу! — закончила она возмущенным тоном.

— Это де-гра, — с некоторым высокомерием произнесла Фэвара. — А значит, рано или поздно они пойдут на какую-нибудь арену драться. То еще зрелище.

— То есть у нас есть возможность посмотреть на них с первого ряда, а ты не хочешь?

— Я росла с де-гра. Я насмотрелась, — пожала плечами Фэвара.

Хотя, должно быть, в бою Эшадан теперь выглядит совсем не так, как десять лет назад. Должно быть, она вообще теперь не до конца осознает, кем он стал. Он командир целого отряда, он тот, кто назначен охранять покой той части города, что сейчас подвергается самой большой опасности. Пока возводятся колонны, самое большое число потусторонних будет именно там. И он должен отражать каждую их атаку.

Всеведущая! Возможно, и стоило сходить на этот их кутеж. И убедиться, что с ним все будет в порядке, что он может постоять за себя.

Или же спросить у Алдайны?

Фэвара одернула себя. Она слишком легко поддается эмоциям в последнее время.

Эшадан десять лет провел в обители. Таких мест в их королевстве считаное количество. Особые закрытые училища, куда попасть не так просто. Куда отбирают по особым параметрам и через сложнейшие экзамены, чтобы потом провести воинов по еще более сложным тропам обучения. Но зато разница была колоссальная.

Де-гра, взращенный в обычном Доме, неважно какого ранга, даже Алмазного, и де-гра как выпускник одной из обителей различались между собой, как различаются клинок, сотворённый подмастерьем и выкованный гением.

— Может быть, ты мне просто не хочешь его показывать? Боишься, что уведу? — насмешливо сощурила зеленые глаза Авиана.

— Эшадан мой друг, а не любовник. Друга увести невозможно, — легко ответила Фэвара.

— Значит, сделаю его своим любовником.

Соратница расхохоталась:

— Да, попробуй.

— Что? — тут же насторожилась подруга. — Он жаден до женщин, да? С его статусом и силой точно да…

Фэвара беспомощно развела руками.

Эта часть жизни друга оставалась скрыта для нее. Она не считала себя вправе о чем-либо спрашивать, Эшадан никогда не делился никакими подробностями.

Она видела его в компании каких-то девушек, но мало придавала этому значения. А теперь прошло десять лет. Откуда бы ей знать, что с ним происходило в обители? Единственное, что ей точно было известно: он не привез оттуда ни жены, ни невесты, что случалось с довольно многими. Де-гра из-за особенностей своей службы часто находили себе пару из своих же.

— Ты бы лучше следила за собой, — укорила Фэвара соратницу. — Вечно улыбаешься Лоуну, а он места себе не находит.

Авиана заметно перепугалась:

— Погоди, он же не… он же не подумал, что я пытаюсь его привлечь?

— Нет, он так не подумал. Ты просто его привлекла. Естественным образом.

— Я не хотела, — расстроенно опустила плечи Ави. — Он просто неплохой человек, и с ним приятно общаться…

Соратницы добрались до Мастерской, быстро отчитались о проделанной работе, написав отчеты. Впрочем, те нести уже было некуда, канцелярия давно закрылась. Но откладывать на завтра бумажную работу не хотелось.

— Странно, Лоун работает, — отметила Авиана, когда они все сделали и проходили мимо его кабинета к выходу. — Обычно он спешит уйти пораньше. Неужели взялся за дело всерьез?

— Надеюсь. У него получилось бы, — сказала Фэвара.

— Подбодрить его или, наоборот, не сбивать настрой?

— Пойдем. — Каллиграф потянула подругу мимо дверей.

— Нет, давай заглянем.

— Он, бедняга, тебя увидит, и любой его настрой точно собьется. Ты же знаешь, как он на тебя реагирует.

Ави просто отмахнулась и приоткрыла дверь, сунув внутрь любопытный нос.

— Лоун, ты видел, который час?

Фэвара выглядывала из-за спины подруги, приподнявшись на цыпочки.

Парень сидел за столом и держался за голову двумя руками. Вся его поза говорила о том, что молодой человек погружен в глубокие размышления.

— Лоун, ты уснул? — не унималась Авиана. — Тогда лучше домой идти. Усталость ни к чему хорошему не приводит. Вот мой папа говорит, что нужно обязательно отдыхать…

Фэвара ткнула подругу в бок, и та от неожиданности охнула.

— Что ты несешь?

Ави потеснилась, когда твердая рука соратницы пододвинула ее немного в сторону.

— Лоун, и правда очень поздно, ты…

Фэвара осеклась.

Она присмотрелась к знакомому, и что-то в нем ее неимоверно встревожило.

— Лоун?..

Она медленно приблизилась к нему и различила едва слышимый шепот. Затем увидела, как по лбу и вискам парня катятся градины пота, а весь он был бледным настолько, словно его обескровили.

— Лоун, ты в порядке? — заметно дрогнувшим голосом обратилась к нему девушка.

Глупый вопрос. Вот как в том самом дурном романе, что она читала.

Конечно, человек перед ней не порядке. Но Фэвара понятия не имела, что должна делать. Потому что чувство тревоги внутри разрасталось и превращалось в… страх.

Откуда он выполз и почему именно он, было непонятно, но Фэвара ощутила, как ребра перехватывает от странного ледяного спазма и буквально все ее тело застывает.

Глава 5.2.

Лоун вдруг страшно захрипел, а затем из его горла вырвался сдавленный вопль. Он дернулся сразу всем телом, ударяясь о стол, а затем откидываясь на спинку кресла. А через секунду… вокруг него взвихрились бешеные потоки магической энергии. Совершенно неконтролируемые волны ударили по пространству кабинета и по незваным гостьям — раз, другой, третий, — разрушая относительный порядок помещения и превращаясь в абсолютный хаос силы, которую хозяин был не в силах контролировать.

Лоун хрипел. Его тело выгнулось в невообразимой позе, и девушки отчетливо расслышали отвратительный сухой хруст костей…

— Ави, — прошептала Фэвара, начиная пятиться назад. Голос подводил, ровно как и ноги. — Ави, надо уходить…

Но уходить было поздно.

Аура Лоуна вдруг начала трещать так же, как его кости, рваться, распадаться на отдельные лоскуты, и сквозь один из этих обрывков прямо к девушкам ступил… потусторонний, превышающий в два раза человеческий рост, — тигр со скорпионьим хвостом. Порождение осматривалось и принюхивалось.

Фэвара пятилась спиной назад, толкая рукой ошеломленную Авиану.

— Слабый, — вынес вердикт потусторонний, оценив магию Лоуна, что все еще бушевала вокруг и что помогла ему пройти в обычный мир. — А вы тоже слабые?

И он уставился желтыми звериными глазами, в которых светился человеческий разум, на обеих девушек.

— Беги, — еле размыкая губы, произнесла Фэвара совершенно мертвым голосом.

— Фэва, что происходит? — с наивным детским удивлением обратилась к ней соратница, будто бы все происходящее было какими-то неживыми картинками, что развернулись перед ее взором. Авиана просто отрицала возможность той реальности, что видели ее глаза.

— Беги! — вдруг заорала подруга во всю мощь легких и, схватив соратницу за руку, рванула с места.

У них было несколько секунд. Всего несколько секунд, чтобы разорвать дистанцию, чтобы вырваться из хаотичной энергии потустороннего, что неровными волнами накатывала на них. Потому что иначе…

Потусторонний, кажется, даже растерялся от такой прыти двоих девушек, а затем им в спины понесся его страшный хриплый воющий смех.

— Я надеялся, вы составите мне компанию! — прокричало порождение.

…иначе они не успеют вырваться из пространства ауры.

Они не успели.

На следующем своем шаге соратницы споткнулись, потеряли равновесие и грохнулись на жесткую землю, испещренную грубыми острыми камнями.

Вокруг вырос скальный лес. Пространство ауры потустороннего.

Фэвара подскочила на ноги, она так и не выпустила руку Авианы и потащила ее синхронно за собой. Соратница смотрела на все вокруг неверящим взглядом, и в ее глазах все отчетливее проявлялось безумие человека, который вдруг оказался в самом центре абсолютной катастрофы, хотя секунду назад еще проживал свою обычную мирную жизнь.

— Ави, надо бежать, — вновь повторила Фэвара, не позволяя себе поддаться тем же эмоциям.

Шансы на то, чтобы выжить, существенно сокращались. Но они все равно должны бороться. Они не могут сдаться. Это место — охотничьи угодья потустороннего. И охотиться он будет на тех, кто попал к нему в ловушку. Тварь хочет добраться до них, сожрать дух магии, чтобы стать сильнее, и уже только тогда продолжать свой путь в обычном мире. Это в их инстинкте. Они вели себя именно так.

Фэвара знала, помнила: Алдайна читала эти лекции им вместе с Эшаданом вместо сказок на ночь, еще когда они были совсем маленькими. Потому что нынешняя Глава Сапфирового Дома де-гра тогда еще сама была воином и знала, к чему ведет встреча с потусторонними.

Каллиграф неслась не разбирая дороги. Худшего места для бега не придумать: всюду камни, неровная почва, корни деревьев, отвалившиеся ветки, резкие овраги и такие же склоны, на которые невозможно просто взбежать, нужно только карабкаться. Но она старалась не думать о том, что можно споткнуться или подвернуть ногу.

Она мертвой хваткой держала Ави, что бежала вместе с ней так же отчаянно и тихо поскуливала от страха.

Всеведущая! Да как это произошло? Что вообще случилось?!

И Лоун!

Фэвара всхлипнула, но времени на страх и слезы не осталось. Им нужно было бежать.

Тигр, конечно же, нагнал их. Хлестнул хвостом по камням, и мелкая крошка посыпалась в лицо девушкам.

Он был рядом, он наступал на них, и Фэвара знала точно: он их убьет. Потусторонние сходят с ума, когда попадают в реальный мир. Они хотят заполучить магию, что есть в людях. И они стремятся это сокровище из них извлечь…

Девушка тяжелым взглядом смотрела, как тигр на них надвигается — огромный и непобедимый. И весь ее мир в этот самый миг сузился до его желтых звериных глаз, за которыми крылось подобие человеческого сознания. Он ведь вобрал в себя много жизни того, кто когда-то существовал. И он уже оборвал жизнь Лоуна.

Тигр сделал шаг. Камни под его лапами крошились в мелкую пыль.

Такой сильный…

И именно в этот самый момент Фэвара распахнула собственную ауру.

Сначала тихое озеро, укрытое туманом, показалось слишком хрупким и слабым на фоне скального леса, но через секунду потусторонний зашипел и попятился, низко пригибаясь к земле и топорща шерсть на загривке.

— Не нравится? — дрожащим голосом спросила Фэвара. — Энергия трехкратного сапфирового, тварь, познакомься.

Тот самый след, что Эшадан оставил в ее ауре, прямо сейчас спасал им жизнь.

И пока порождение проигрывало собственному страху перед силой де-гра, девушки вновь побежали. Им нужно было уйти как можно дальше.

У любого пространства ауры есть граница. И она всегда достаточно хрупкая, чтобы суметь прорваться сквозь нее.

Оставалось только надеяться, что эта территория не измеряется многочисленными элон. Иначе у них просто не хватит сил.

Авиана глухо вскрикнула и повалилась на землю. Фэвара тут же остановилась, чтобы помочь подруге.

— Я не могу больше бежать, — замотала та головой. В зеленых глазах стыли слезы. Страх и боль смешались в ней и грозили вот-вот прорваться наружу истерикой.

Фэвара извлекла из вещевого артефакта амулет связи — красивый, изящный подарок родителей на последний день рождения. Украшенный драгоценными камнями и золотом, он выглядел мертвой безделушкой.

— Послушай меня, — заговорила каллиграф твердо, перехватив соратницу за плечи и сжав их до боли. — Нам нужно уйти от него как можно дальше. Даже если граница далеко, нужно пытаться до нее добраться. Там мы сможем либо вырваться из его пространства, либо попросить о помощи.

— Как мы вырвемся? Это невозможно. Нет, Лоун, он… Я не понимаю. Я совсем ничего не понимаю. Откуда тут такой сильный потусторонний?..

Раздался резкий короткий шлепок, и Авиана с непередаваемым ошеломлением уставилась на подругу, при этом прижимая ладошку к горящей от удара щеке.

— Ави! — глухо рыкнула Фэвара. — Мы должны идти!

— Да, извини, — прошептала та, опуская взгляд в землю.

Они двинулись вперед. Не бегом, но быстрым шагом. Авиана слегка хромала, но не позволяла себе думать о боли.

Дурная территория на отдельных участках казалась непреодолимой, и девушки помогали друг другу то вскарабкаться на пригорок, обдирая ладони, то спуститься с неудобного склона, почти ползком пробираясь вниз.

— Фэвара, как тебе вообще удалось его оттолкнуть?

— Энергия Эшадана.

— Энергия де-гра?

— Да. До подросткового возраста его мать, Алдайна, всегда следила за нашей с ним аурой, всегда оставляла в ней свой след. Затем Шад стал делать это для меня сам. И благо, что у него сейчас такой высокий уровень силы.

— А ты сможешь защитить нас еще?

— Думаю, что смогу.

— А сколько всего раз?

— Ави, я не знаю! — в отчаянии вскрикнула Фэвара. — Это всего лишь след чужой энергии, понимаешь? Как наши руны. Руны тоже рассыпаются из-за частого использования. Я не знаю, сколько у нас шансов. Эта защита, она… для того, чтобы потусторонние не прорвались в мою ауру. Но она, возможно, вовсе не рассчитана для… сражений.

Они уперлись в тупик. Здесь был высокий скальный выступ и хиленькие деревца, что росли у его подножия. Никакой возможности взобраться.

Они принялись идти вдоль выступа, надеясь или найти более пологий его край, или какую-нибудь тропинку.

Вдруг Фэвара чутко уловила какой-то звук и замерла, словно застигнутая кошкой мышь.

Чувства девушки настолько обострились, что, казалось, она может ощущать пространство кожей. Каллиграф медленно обернулась в ту сторону, откуда, как ей казалось, донесся звук.

— Ави, тихо, очень тихо, — прошептала она, заставляя подругу притиснуться ближе к ней.

Соратница вновь принялась таращить наполненные ужасом глаза, но действительно не издавала ни звука.

Фэвара указала на плотные заросли кустарников, и они, пригнувшись, поползли к ним. Обдирая руки и лица об острые ветки, они кое-как залезли в них и затаились.

Каллиграф прислушивалась одновременно и к своей ауре. Она еле ощущала след магии Эшадана. Но так было и в тот момент, когда он его оставлял. Энергия сильных магов на самом деле почти неощутима, словно легкое дуновение ветра. В том и заключалось доказательство их мощи. Их сила была настолько подконтрольна им самим, что не растрачивалась впустую.

Звук повторился.

Фэвара различила в нем легкие шаги.

Потусторонний двигался к ним. Двигался осторожно, очень ясно запомнив, что добыча может попытаться ударить. Твари учились очень быстро. Инстинкт жизни в них был, возможно, сильнее, чем в самих людях.

Силу де-гра порождения ощущали так же, как человек ощущает вылитый на него кипяток. Их буквально ошпаривало.

Де-гра мог стать каждый человек. Воины вовсе не рождались с какими-то исключительными способностями.

Суть была в том, что человек начинал убивать потусторонних. Сначала совсем слабых, неполноценных, пойманных другими, сильными соратниками. И сама энергия этой смерти со временем впечатывалась в ауру де-гра. Чем больше они убивали, тем больше пугали потусторонних.

Порождения, чье сознание было часто искажено и которые порой вовсе ничего не помнили, могли всегда отличить де-гра от любого другого человека. Потому что они становились врагами на уровне самих основ существования.

Поэтому нынешняя тварь знала, что не может позволить себе опрометчивую охоту.

Девушки одновременно обернулись, заслышав совсем близкие шаги, и действительно увидели потустороннего.

Авиана с силой зажала себе руками рот, потому что откуда-то из нутра прорывался и дикий крик, и жалкий плач. Но она помнила, что нужно вести себя тихо.

Фэвара буквально позеленела от ужаса и сжала губы так сильно, что они превратились в тонкую нитку.

Потусторонний был в образе человека.

Всеведущая, за что?! За что?!

Почему такой сильный? Как получилось, что Лоун, обладавший самыми заурядными способностями, привлек в свою ауру такую могущественную тварь?

Потусторонний выглядел как молодой человек не старше двадцати лет с длинными светлыми волосами и зелеными глазами, одетый в самую простую рубашку и штаны.

Но двигался он так, как двигается тигр. Разве что его шаг был громче. Человеческое тело, скорее всего, для него было непривычно.

Потусторонний оглядывался, всматривался и принюхивался. И вдруг его образ… исказился, размазался, переменился, и он вновь стал тигром со скорпионьим хвостом.

Фэвара сжала зубы. Теперь этот облик казался ей благом.

Девушка, воспитанная на историях Алдайны, а потом и на историях Эшадана, точно знала: если потусторонний не в силах надолго удерживать человеческое обличье, значит, он не самый сильный.

Однако вся ирония состояла в том, что градация силы порождения имела значение для де-гра. Но они с Ави обычные люди… А в ее ауре хоть и есть след, но она совершенно четко понимала, что магия друга не бесконечна.

Это всего лишь небольшая защита, и она в конце концов рассыплется, как рассыпается руна на слабом материале.

Если бы энергия де-гра могла прикрыть собой всех на свете людей и дать им абсолютную безопасность, миру не нужно было бы опасаться потусторонних.

Тигр прошел мимо них.

Девушки проводили его глазами и еще долго сидели, прислушиваясь к тишине.

— Я думала, учует… — зашептала на грани слышимости Авиана.

Фэвара скосила на подругу глаза:

— На любое свое действие он тратит магию. Самое ценное, что у них есть — своя собственная суть и плоть. Видимо, он решил ее поберечь, и его инстинкты… не так остры. Идем. Нужно пробовать пройти еще.

Они выбрались из кустов, заработав еще несколько царапин, и, стараясь ступать как можно тише, принялись двигаться вперед.

— Фэва, де-гра же почувствуют его, да? — с надеждой обратилась к соратнице Авиана. — Они ведь умеют определять на расстоянии их появление…

Каллиграф молчала, делая вид, что слишком сосредоточена на дороге, заполненной острыми камнями и неровностями.

Де-гра умеют чувствовать на расстоянии?.. Ровно так же, как стражи города могут чувствовать совершаемое человеком преступление. Могут. Если у этого есть признаки. Если кто-то кричит, если кто-то бежит, если что-то горит, если происходит хоть что-то, что может привлечь внимание.

Но сейчас все происходит внутри пустой Мастерской в поздний ночной час. Здание достаточно обширно, может быть, кто-то и остался в каком-нибудь кабинете, но у многих стоят артефакты против шума. Иными словами, то, что случилось в кабинете Лоуна — его крик и буйство магии, — вполне возможно, никто не слышал.

Фэвара боялась надеяться на де-гра. На обычных де-гра, что патрулируют город наравне с городским надзором.

У нее есть только один человек, кому она точно может доверять. Но артефакт связи все еще был бессмысленным предметом в ее руке.

Авиана, тщательно следившая за тем, куда ставить поврежденную ногу при каждом шаге, вдруг почувствовала холод, поежилась и тут же ощутила, как нога поехала на чем-то скользком. Она с недоумением уставилась себе под ноги, увидев, что землю покрыла тоненькая корочка льда.

Девушка проследила взглядом за странной картиной и обнаружила нечто совершенно отличное от пространства, в котором они сейчас были.

Этот лед, словно водораздельная линия, прошел между ней и Фэварой, что находилась впереди на шаг. Подруга все еще пребывала в пространстве скального леса, Ави стояла недалеко от замерзшего зимнего озера. Один шаг любой из них — и они либо окажутся вдвоем в едином пространстве, либо поменяются местами, но…

— Ави, — враз севшим голосом проговорила Фэвара.

Авиана не стала оборачиваться. Она знала, что за ее спиной второй потусторонний.

Это знала даже она, воспитанная в далеком поселке и не имевшая с де-гра ничего общего. Это знал каждый.

Порождения часто привлекали друг друга, помогали пройти друг другу по протоптанной тропе.

Потусторонний пришел в ее ауру. Это ее лед, это ее замёрзшее озеро.

Авиана толкнула Фэвару прочь от себя. В голове образовалась странная пустота, страшно не было, она просто вдруг поняла, что с двумя потусторонними им не справиться. Даже если энергии хватит, то, возможно, чтобы лишь один раз их оттолкнуть. А значит, подругу надо попытаться выручить. В конце концов, у нее больше шансов спастись.

— Ави! — заорала Фэвара, глядя на то, как соратница слабо и грустно ей улыбается.

И в этот же момент второе пространство исчезло. Авиана его свернула, запирая себя с тварью один на один. Только у нее не существовало никаких способов себя защитить…

Фэвара всхлипнула и тут же зажала себе рот ладонью, а потом и вовсе перехватила себя за горло. Если потусторонний вернется на звук — сможет ли она вновь одолеть его?

По щеке скатилась слезинка.

Она собралась, сдвинулась вперед на одеревеневших ногах и пошла дальше.

«Всеведущая! Должно же это пространство когда-нибудь закончиться!» — возопила мысленно Фэвара.

Ее собственная аура, должно быть, была раз в пять меньше…

Девушка держала артефакт связи в руке и теперь следила за ним неотрывно. Как только он проявит хотя бы толику привычной энергии, хотя бы на долю секунды обратится обратно из красивой безделушки в магический предмет, способный передавать сообщения, тогда она сможет вызвать подмогу. Иначе потусторонний ее отыщет, настигнет и уничтожит. И никакие трюки не помогут.

Ладонь ощутила легкое тепло, и Фэвара вонзилась в артефакт немигающим взглядом. Тот наконец мерцал и переливался заключенными в него потоками силы, а значит, мог помочь.

Девушка схватила его двумя руками и поняла, что те трясутся нещадно и она не может вычертить ни единую букву, не то что составить слово.

Но она должна была справиться.

Нервными пальцами Фэвара вывела сообщение: «Потусторонний с прообразом человека в Мастерской. Помоги».

Глава 6.1.

— … вечные проблемы с этими треклятыми обратными порталами, — очень громко и вдохновенно рассказывал Эшадан. Раззадоренная публика вся наклонилась в его сторону и внимательно слушала. — Честное слово, я разрезал пространство, чтобы выбраться. Но оно как-то не поддалось, и я резанул его черным клинком еще раз. Итог: я вскрыл магический купол, что накрывал кабинет нашего преподавателя, и явился прямо в центр злополучной комнаты. А у учителя свидание прямо там! Я растерянный, они полуголые, дверь кабинета рассыпается на опилки вместе с артефактом. В коридор выходит старший куратор, имевший привычку со всех три шкуры снимать за дисциплину, которая точно не предусматривает вино и любовь женщины на рабочем месте.

Грянул дружный хохот, да такой, что на столах задрожала вся многочисленная посуда. Описанная картина предстала перед внутренним взором благодарных слушателей во всех подробностях и не позволяла от смеха сделать даже глоток воздуха.

Эшадан, не выпуская бокала из рук и посмеиваясь сам, продолжил:

— Учитель гневно кричит, его подруга визжит, куратор орет сразу на всех, из-за чего в коридор выходит все больше народу, и это то количество свидетелей, которое уже невозможно заставить замолчать. Учитель пытается накинуть новый полог, а из-за моего удара сломанный артефакт не позволяет это сделать, и все мы обречены быть на глазах у всех.

Кто-то повалился на стол и лишь мелко трясся от смеха, кто-то, поскуливая, окончательно скорчился, держась за живот.

— Всеведущие, сколько было шума! Перебудили три корпуса, ругались так, словно честь обители отныне запятнана навсегда и единственный выход — всем нам вскрыть себе животы. Благо дело, в этот момент дошло до главных мастеров. А они долго разбираться не привыкли: на полигон для практики отправились все. Все, кто участвовал, видел, слышал и даже просто мимо проходил. Шестичасовая полоса препятствий под магическим давлением с потусторонними высокого ранга. В конце нее все лежали вповалку прямо на площадке вместе с учителем и куратором, невзирая на статусы.

— А девица учителя? — выкрикнул кто-то вопрос.

Эшадан хмыкнул, покатал вино в бокале.

— Девица учителя оказалась из столового корпуса. Заставить бегать ее с нами не могли, но с помоями она набегалась изрядно.

Отряд хохотал. Эшадан сделал большой глоток крепкого вина в честь завершения рассказа.

— Вообще-то наш уважаемый командир немного не договорил, — растягивая гласные, вдруг влез Илайс.

Светло-зеленые глаза заместителя весело поблескивали. Его бокал был пуст, как и кувшин рядом.

— Доподлинно известно, что так как рекрут вдруг умудрился вскрыть защиту мощного артефакта, то даже гордые и могущественные главы принялись в срочном порядке их все менять. По всей видимости, в их кабинетах тоже творится порой весьма интересное, но об этом история умалчивает.

— Командир, вы заставили даже глав понервничать?

Эшадан весело пожал плечами:

— Они мне свои нервы сторицей вернули. Они решили, что сил у меня много, и выдвинули на соревнования между корпусами, хотя я по срокам обучения только через год имел право участвовать.

— Командир, вы победили?

— Победил.

— За командира! — грянул дружный, полный восторга тост.

Эшадан улыбнулся своим людям и полез в карман, ощущая настойчивое давление артефакта связи. Тот символом обозначал, кто именно пытается ему о себе напомнить.

— Неужели птичка решила присоединиться к веселью? — хмыкнул он, осушая бокал до дна.

Однако сообщение, что предстало перед глазами, стерло улыбку с его губ, а всю фигуру де-гра заставило мгновенно застыть.

— Фэвара, — еле слышно выдохнул Эшадан.

Он вдруг понял, что голос исчез из-за страха. Из-за страха, которого он уже многие годы был лишен.

Все звуки в таверне отдалились, чтобы через мгновение вернуться шумом, гвалтом, смехом, громкими разговорами, звоном бокалов, стуком тяжелым блюд, на которых подавали заказы, и всем тем, что один удар сердца назад казалось забавным и уместным.

Эшадану захотелось накрыть все это куполом, заставить смолкнуть, исчезнуть, потому что это дурное веселье теперь раздражало и бесило.

Он вскочил со своего места и легко, по-звериному ловко перемахнув через стол, рванул к выходу.

— Эй, что случилось? — донесся ему в спину растерянный голос Илайса.

— Сцер! — рявкнул Эшадан, оказавшись снаружи.

Волк, наслаждавшийся трапезой, так как и ему перепал кусок громадного свежего мяса, уловил настроение хозяина, тревожно встопорщил уши и оказался рядом с человеком в два прыжка.

Эшадан вскочил на спину зверя и мысленно приказал ему бежать так быстро, как только возможно.

Магзверь рванул с места и стрелой понесся вперед.

Слишком яростная гонка привлекла внимание других магзверей и их хозяев, из-за чего некоторые попытались остановить ретивого зверя вместе с его всадником. Уж слишком это походило на помешательство или магическое бешенство.

— С дороги! — гаркнул Эшадан, и его волк проявил собственную магию.

Другие магические животные, скуля и визжа, принялись отползать на брюхе. Слишком сильный контраст силы, слишком очевидное превосходство волка перепугало их и уничтожило, сломило, как положено в природе. Они не посмели стоять у него на пути.

Их хозяева что-то закричали вслед де-гра, но Эшадан их не слышал.

— Да какого демона ты устроил?! — пробился в его сознание знакомый голос, и молодой мужчина словно бы очнулся, вынырнул из страха и бешеного ритма гонки.

— Ты загонишь Фарр, — на мгновение оглянувшись на Илайса, сказал командир де-гра.

Рысь была слабее по уровню, чем Сцер, и держать подобный темп долго не могла. Уже сейчас магзверь бежала тяжело, в то время как волк несся вперед абсолютно свободно.

Илайс погладил рысь по спине, наклонился и что-то прошептал. Животное встопорщило уши, давая знак, что не собирается уступать. Не в этот раз. Сейчас это было не соревнование.

— Ты объяснишь? Весь отряд перепугал.

— Фэвара в опасности. Потусторонний в Мастерской.

— Фэвара? Та твоя знакомая?

— Она мой друг. И мы должны успеть.

Это было сказано таким тоном, что Илайс не посмел больше говорить ничего.

Они добрались до места за считаные минуты. Эшадан спрыгнул на землю еще в тот момент, когда Сцер не остановился. Илайс рванул за ним, оставляя изможденную Фарр, вынужденную тут же улечься на землю.

Они оказались внутри Мастерской и остро почувствовали магию потустороннего.

Илайс выругался и вновь оказался вынужден догонять командира, потому что Эшадан безошибочно выбрал направление, куда следует идти.

Его шаг и его молчание заставляли волоски на коже приподниматься. Илайс прекрасно знал эту особенность соратника: чем молчаливее Эшадан становился, тем страшнее была его ярость.

Командир Танад даже не знал, как ему повезло в той перепалке у колонны три дня назад. Если бы Эшадан разозлился по-настоящему, то победил бы его не так. И победил бы не только его. Весь отряд, что служил городу уже много лет, ровно так же лежал бы на животе перед ним, как-то делали звери перед Сцером.

Они ворвались в разгромленный кабинет.

Эшадан лишь мазнул взглядом по той неприятной картине, что здесь сейчас была. Илайс поморщился.

Хаотичное пространство ауры погибшего отдавалось легким колебанием энергии.

Командир де-гра смотрел перед собой секунду, а потом сделал шаг вперед и тут же оказался в другом пространстве. Илайс вошел следом за ним.

Заместитель оценил масштабы и силу скального леса и лишь в последнюю секунду прикусил себе язык. Простой человек не может продержаться в таком месте. Та девушка, подруга… возможно, она уже…

Эшадан прикрыл глаза, погружаясь во внутренние ощущения. Если Фэвара еще сохранила часть его магии, то ему нужно было лишь малейшее ее колебание, слабый отзвук, тоненькая нить…

Сила отозвалась. Де-гра бегом бросился в нужную сторону.

Он нашел ее в момент, когда девушка пыталась осторожно сползти с пригорка, выбирая, куда поставить ногу, ведь всюду торчали острые камни.

— Фэва!

— Шад? — каллиграф вскинула голову и настороженно уставилась на молодого мужчину, словно мало верила в его реальное присутствие.

А через секунду девушку объяло облегчение и совершенно неуместный восторг, потому что взгляд таких знакомых серых глаз был устремлен на нее и только на нее, и было что-то такое в этом взгляде, что вернуло ей силы и уверенность.

Она буквально слетела со злосчастного пригорка в сильные надежные руки и вцепилась в них, как в единственную надежду.

— Все хорошо, птичка, — тихо, но весомо произнес Эшадан.

Он остро вглядывался в нее, отмечая синяки и мелкие порезы. Это, конечно же, ерунда по сравнению с тем, что могло случиться. Однако даже это вызывало в нем волну раздражения.

Это и то, что медовые глаза девушки полнились затаенным ужасом, а на нежных щеках разливалась мертвенная бледность.

— Все хорошо, Фэва, — повторил де-гра, перехватывая ее руки и в успокоительном жесте слегка разминая предплечья, — тебе больше нечего бояться. Поранилась… ты что, дралась с потусторонним?

— Нет, я… я пряталась в кустах…

— В кустах, — протянул он забавным тоном. — Ты, конечно, птичка, но не настолько крохотная. Как только залезла?

Он хотел немного отвлечь ее этими словами, любой ерундой, лишь бы она хоть раз моргнула за все эти секунды, а не поводила глазами по сторонам в ожидании новой беды.

Потусторонний, конечно же, затаился, почувствовав ауру де-гра. Просто так он теперь не вылезет.

Фэвара вдруг вцепилась в руки Эшадана с чудовищной силой:

— Ави, она… она… Всеведущая, Шад спаси ее!

— Кого? — нахмурился молодой мужчина.

— Авиану, мы были вместе, мы попали сюда вместе, — принялась сбивчиво пояснять девушка. — Но в ее ауру пришел потусторонний, а ей ведь нечем защититься! Она заперла его вместе с собой, решила, что если я буду защищать сразу от обоих тварей, то шансов слишком мало…

— Найди девушку, — обратился Эшадан к заместителю.

Илайс и без всякого приказа уже пытался отыскать ее след в этом пространстве. Это было чуть сложнее, чем тот трюк, что использовал командир. Эшадан искал собственную энергию, та откликалась быстрее и охотнее, заместитель же искал то, что выбивалось из фона пространства, что их сейчас окружало. И он нашел.

В обители учили и этому. Тому, чему не могли обучить в студенческих корпусах при Домах де-гра.

— Он спасет ее? — взглянула Фэвара на Эшадана с безумной надеждой, когда второй де-гра бросился искать Авиану.

— Конечно спасет. Илайс немногим слабее меня, а я очень сильный.

— Да, первое место в своем выпуске, — припомнила она его слова, но повторила в каком-то оцепенении.

Пережитое сказывалось на ней, хотя она и пыталась держаться. Но обычному человеку трудно сохранять спокойствие, когда он сталкивается с тем, что полностью выходит за рамки его мира.

— Именно, — с мягкой улыбкой ответил Эшадан и перехватил ее за ладонь. — Птичка, как выглядит потусторонний?

— Тигр. Превращается в человека… секунд на пять-семь.

— Хорошо. Мы с тобой немного погуляем, ладно? Если хочешь, можешь рассказать мне пока, как прошел твой день. Или лучше скажи мне, давно ли та пекарня, что на перекрестке Цветочной и Лунной, на ремонте?

Де-гра повел девушку за собой, скользя внимательным взглядом по сторонам пространства. Здесь было много укромных уголков, и потусторонний, скорее всего, постарается притаиться, а затем неожиданно напасть.

Чтобы подобные мысли, или еще что похуже, не пробралось в голову Фэваре, он отвлекал ее разговором. Беседа совершенно не мешала ему отмечать каждое колебание в пространстве и слышать каждый шорох, что раздавался здесь.

— Они переехали. Там стала слишком дорогая аренда, — растерянно ответила каллиграф.

— Понятно. Скажи потом их новый адрес, надо будет все равно зайти, повидаться с хозяйкой. Все-таки ее булки с изюмом выручали почти каждый школьный день.

Фэвара смотрела на легкомысленно болтающего друга, вглядывалась в его острый профиль и вслушивалась в тон голоса. Но не находила ни единого признака того, что он всего лишь пытается ее отвлечь. Отвести ее мысли от настоящей опасности. Кажется, он действительно… был спокоен.

— Шад, ты… справишься?

— Конечно справлюсь. Я же командир отряда. Если я не буду справляться, меня никто не станет слушать.

— Угу.

И то ли его нерушимое спокойствие, то ли напряжение внутри все-таки достигло предела, Фэвара неожиданно шмыгнула носом. Она тут же устыдилась этого, зажмурилась, опустила голову, стараясь убедить себя, что последнее, чем она должна отвлекать сейчас де-гра, это глупые слезы.

Молодой мужчина обернулся.

— Извини. Я не должна. Ты не обращай внимания, я просто…

Она принялась утирать слезы двумя ладошками, размазывая влагу по щекам.

Эшадан чувствовал, как внутри поднимаются черные жирные пузыри. Они лопались, и его опаляло с каждым разом все большим гневом. Тот буквально растекался по всему нутру, всей своей ядовитой и острой сутью.

Где эта тварь скрывается? Ему нужно ее убить. Она напугала Фэвару и не заслужила, чтобы ей давали шанс. Никакого серебряного кинжала, только черный.

— Скоро все закончится, — вновь сжал он ее руку. — Тут работы на пять минут.

Девушка нервно хохотнула:

— Болтун.

Но она действительно дала себе зарок не мешать ему. Ни слезами, ни неуместными реакциями. Ее страх и внутренние метания могут заставить совершить какое-нибудь нелепое действие, из-за которого ему вновь придется ее спасать. А он и так уже пришел сюда.

Всеведущая, он ведь действительно пришел!

Прошли жалкие минуты с мгновения, когда она отправила ему то сообщение. И вот он здесь.

Только бы Ави выжила!

Эшадан вдруг ее отпустил. Фэвара даже испытала какую-то физическую боль оттого, что их хрупкий контакт прервался. А в следующую секунду он мягко, но настойчиво оттолкнул ее в сторону, а сам при этом устремился вперед бесшумным звериным шагом.

В руке де-гра уже находился черный кинжал, и он заносил руку для удара.

Фэваре показалось, что выпад бесполезен, ведь для удара нет цели, но вот какая-то тень шевельнулась, и против Эшадана выступил потусторонний.

Он опять был в человеческом обличье, но его молодое лицо отражало хищническую ярость.

Черный кинжал врезался в руку порождения, но то, сотканное из магии, ею же себя и защищало.

Однако потусторонний вынужденно сместился на шаг назад. Удар клинка не стал фатальным, но оставил существенный разрез. А каждый разрез таким оружием — это уничтожение части магии, из которой соткана вся суть порождения.

— Убью, — выдохнул потусторонний и вновь бросился на противника.

Эшадан не стал отвечать. Взгляд серых глаз полностью сосредоточился на твари, что почти не отличалась от обычного человека. Но де-гра не было до этого дела. Никаких чувств, только цель и метод ее достижения. Это пестовали в рекрутах в обители.

Однако чувства все-таки были. Эшадан не отсекал своей гнев. Он сейчас не мешал ему, не застилал разум, не становился вторым врагом. Он вплетал в его движение лишь большую опасность, и порождение это чувствовало.

Фэвара затаила дыхание. Она наблюдала за боем, и этот бой ее поражал.

Порождение, сильное и преисполненное мощи, полагавшееся лишь на чистую магическую энергию, не имевшее никакого оформления, казалось абсолютным хаосом. Ему не нужно было ничего, кроме самого себя, чтобы противостоять врагу. И оно просто билось как придется.

Эшадан же казался воплощением порядка. Его исполненные грацией движения были едва заметны. Ему хватало лишь едва заметного поворота стопы, чтобы сместить тело и уйти от удара. И хватало точечного выпада, чтобы вырвать из твари очередной кусок силы.

Потусторонний больше не мог поддерживать человеческий облик и вновь стал тигром. И в бою столкнулись два зверя.

Потусторонний усилил натиск. Это обличье не требовало от него столько энергии, как облик человека, и поэтому часть силы он перенаправил в свои атаки. И в свой скорпионий хвост. Тот с гибкостью плети и молниеносностью стрелы целился в противника. И каждый раз Фэваре казалось, что удар достигнет цели. Но Эшадан двигался быстро, он опережал порождение на полмгновения, и каждая позиция воина выглядела безупречно.

В этом столкновении не существовало почти никаких звуков. Чёрный клинок не издавал характерного лязга стали, он вообще был бесшумен ровно настолько же, насколько смертоносен. Поэтому в бой вплеталось разве что гневное рычание потустороннего.

Тигр попытался прыгнуть вперед, ошеломить человека атакой, больше похожей на таран, но де-гра выскользнул из-под мощного звериного тела, заставив противника заплатить за попытку. Черный кинжал вошел в бок потустороннего, как нож в масло. Де-гра провернул лезвие внутри врага и не вытащил, а вырвал черную сталь, забирая вместе с этим грубым движением кусок плоти.

Каждая часть — это часть энергии, и из-за ее потери тварь взвыла. Скорпионий хвост хлестнул мощно, наискось, но встретил упругое сопротивление. Земля и камни от этого столкновения пошли трещинами и брызнули мелкой крошкой. Де-гра в полной мере продемонстрировал превосходящие обычного человека физические силы. Обычный человек бы не выдержал, у него бы сломалась и рука, и, скорее всего, все тело. Воин же даже не поморщился.

Черный клинок выскользнул из руки Эшадана, обогнул хвост тигра почти ласковым движением и тут же пронзил, пришпилив к земле. Потусторонний дернулся раз-другой, но все оказалось бесполезно. Человек же, стремительно обогнув его со стороны, оказался прямо у звериной морды. И, словно бы точно зная, что порождение попытается его напугать, а значит, пригнет голову и издаст рык, перехватил мощную челюсть голой рукой и сжал.

Раздался отвратительный треск костей.

Фэвара вздрогнула, вспомнив Лоуна, и невольно отвернулась.

Эшадан притянул клинок обратно в руку, руна притяжения сработала прекрасно. Безупречная черная сталь не выскользнула из хвоста, она прошла вдоль него, распарывая, и только потом нырнула в руку хозяина.

— Не нужно пугать девушек, это некрасиво, — произнес очень тихо де-гра, нанося последний удар по горлу поверженного противника.

Потусторонний исчез. Распался на искру жизни, что привычно исчезла, и магию, из которой состоял. Магия кружила в воздухе. Эшадан, не подумав ни секунды, полоснул по ней серебряным клинком, и вся она принялась развоплощаться, исчезать, уходить в общий магический поток энергии, что существовал в «тонком мире».

Брать от нее для себя Эшадан не собирался ни капли. Сама мысль о таком раздражала.

— Птичка, все закончилось, — произнес он, приближаясь к Фэваре.

Ее взгляд метнулся от де-гра к нему за спину, но порождения и правда больше не было.

— Пойдем.

Она вложила свою ладошку в протянутую руку. Эшадан резанул черным кинжалом по пространству. Они сделали шаг в образовавшийся проход и вновь оказались в Мастерской.

Де-гра встал перед девушкой прежде, чем она что-либо успела рассмотреть. В кабинете царило малоприятное зрелище. Погибший представлял собой… Он больше ничего собой не представлял. Не после того, как через него прошел сильный потусторонний, фактически разорвавший и тело, и всю магию на куски.

Обратный портал, который ошибался в месте выхода в двух случаях из пяти, по иронии судьбы привел их точно туда же, откуда они ушли. Нет чтобы промахнуться и вывести в коридор…

В коридоре оказался Илайс. Заместитель заглянул в кабинет, убедился, что в том уже нет никакой опасности, и жестом показал, что с заданием он справился.

— Фэвара?.. — пискнула откуда-то Авиана.

Каллиграф дернулась всем телом, обернулась, увидела второго де-гра, вынеслась в коридор, обо всем позабыв, и вытаращилась на подругу.

Авиана выглядела бледной, изможденной, но абсолютно точно живой.

Глава 6.2.

— Ави, — хныкнула Фэвара и бросилась к соратнице.

Та обняла ее из последних сил и тоже принялась всхлипывать.

— Всеведущая! Ты в порядке?

— Да, я думала, думала… Фэва, ты жива?

— Ну конечно жива!

Девушки синхронно хлюпнули носами и тут же улыбнулись друг другу.

— Спасибо, — обратилась Фэвара к Илайсу. — Спасибо, что успел.

Де-гра, растерявшийся от той искренности, что звучала в голосе молодой женщины, лишь кивнул.

— Что здесь происходит? — прозвучал взволнованный голос.

Девушки обернулись и увидели Малрина.

Соратник странно поглядывал на них, пытаясь, видимо, понять состояние девушек и причину их слез. Выразительная мимика соратника отображала все смешанные эмоции в его душе движением бровей и лба.

Фэвара и Авиана дружно тяжело вздохнули. Де-гра смотрели на незнакомца хмуро. На них не было формы, поэтому Малрин не мог определить, кто они.

— Девушки, вам нужна помощь? — уточнил Малрин, осторожно поглядывая заодно и себе за спину то ли в поисках выхода, то ли в надежде кого-нибудь еще позвать.

Незнакомцы не выглядели преступниками, да и вроде бы никаких следов борьбы не наблюдалось, а девушки не спешили кричать, чтобы соратник скорее бежал за надзором и вызволил их из беды. И все-таки все это выглядело подозрительно…

— Илайс, займись их ранами, — донесся приказной тон Эшадана.

Заместитель не собирался задавать вопросы. Он и так знал, что необходимо сделать командиру теперь, когда с опасностью покончено.

— Прекраснейшие, — бодро обратился де-гра к спасенным девушкам, — а где я могу заняться вашими ранами?

Девушки пару секунд смотрели на него так, словно он заговорил на незнакомом языке. Возможно, последнее, чего они ожидали, — что сейчас кто-то будет уделять внимание их царапинам.

— Наверное, в моем кабинете, — заикаясь от нервного потрясения, проговорила Авиана.

— Наверное, — согласился Илайс.

— Эй, погоди, ты куда их увести собрался? Вы кто вообще такие? — снова вступил Малрин. Хоть он и не отыскал для себя никакой поддержки, просто так отступить тоже не мог. Все это выглядело слишком странно.

— Командир Эшадан, Сапфировый Дом де-гра, это мой заместитель, — тут же проговорил старший из воинов, показывая знак отличия в виде магического артефакта. — На вашей территории случилось появление потустороннего. Сейчас опасности нет, но, к сожалению… есть погибший.

Девушки вздрогнули, вновь опомнившись и осознав последствия встречи с тварью.

Малрин тупо посмотрел на дверь кабинета:

— Лоун?

Он сделал шаг вперед, но Эшадан перекрыл ему дорогу:

— Там не лучшее зрелище.

— Да погодите вы, это же какая-то глупость, — постарался отодвинуть он воина.

Конечно, у него ничего не вышло. Простой человек был просто не в силах сдвинуть де-гра, если тот сам этого не позволит. Но командир отошел в сторону. Малрин заглянул в кабинет, страшно побледнел, лицо его каждой своей чертой как-то странно сползло вниз, из-за чего явственно проступила эмоция ужаса и обреченности. Сотрудник Мастерской «Кисть и слово» отшатнулся обратно за порог, прислонился спиной к стене и со свистом втянул в себя воздух.

— Какого демона…

Эшадан жестом повторил указание поскорее увести девушек.

Илайс перехватил их за руки и повел за собой как маленьких, поочерёдно глядя на каждую.

Они все-таки заплакали, но плакали сдержанно, за что их хотелось похвалить. Истерик и воя Илайс не терпел, даже если для них существовал повод.

Плохо, конечно, что они попали в пространство такого сильного потустороннего, но хуже, что они увидели, что бывает с человеком, в ауру которого прорвалась такая тварь.

Как его там… Лоун? Кем бы он ни был, его жаль.

— Вот здесь, — ткнула пальцем в дверь Авиана, когда они поднялись на третий этаж.

Илайс элегантно ее распахнул перед девушками, и они нестройными походками вошли внутрь.

Он украдкой изучал их.

О Фэваре он слышал много, и его интерес к ней проистекал из чистого любопытства. Право слово, он точно знал, что Эшадан написал этой барышне писем ничуть не меньше, чем собственным родителям за прошедшие десять лет. При этом барышня вроде как являлась другом и никак иначе…

В такую дружбу Илайс верил с трудом, но судить не брался. Он сам обрел друзей только в обители. Хотя если так подумать, то женщины среди них тоже были. Но отчего-то соратниц по оружию проще воспринимать отстранённо, нежели обычных женщин.

Особенно вот эту вторую, о которой Илайс решительно ничего не знал, но чья красота вполне могла помутить разум.

Это же не девица, это грех один!

Авиана как раз снова нервно вздохнула, все еще переживая потрясение, отчего грудь выразительно приподнялась и опустилась.

Два греха.

Всеведущий, прости за недостойные мысли!

Илайс отвел глаза и принялся доставать из вещевого артефакта предметы: простые эликсиры, очищающие мази и чистые бинты.

— А где Шад? — беспокойно спросила Фэвара.

— Командир осмотрит все и придет.

— Что там осматривать? — безжизненным голосом протянула Авиана. — Лоун, он же мертв, да?

Вопрос был глупый, и она понимала это, однако что-то подобное спрашивает всякий нормальный человек, в чьей жизни потусторонние — это просто рассказы. Такие же, как рассказы про сошедшую с гор лавину, что неожиданно накрывает небольшой поселок под собой. Или рассказы о поджоге дома.

Все это беды, которыми пестрили полосы газет или которые передавали из уст в уста. Реальные беды, но все-таки немного… чужие. Словно бы находящиеся в некой другой реальности. Потому что с ними сталкивается не такое уж большое количество людей, если считать от общего числа.

С потусторонними было так же. Все о них знали, все знали, что порождения могут проникнуть в ауру любого. Но любого — не значит каждого. И поэтому они оставались тоже где-то за мутным стеклом.

Сегодня стекло разбилось, реальности смешались. Ужасы со страниц газет сошли прямо под ноги, переплелись с судьбами. Это совсем иное.

— Мертв, — без всяких эмоций ответил Илайс, раздавая девушкам по два эликсира. — Он ведь не обладал большой магической силой?

Девушки выпили поданное как по команде и замотали головами, отвечая на вопрос.

— Это редкость, чтобы такой сильный потусторонний решил прорваться через ауру человека намного слабее себя. Это как… тигру лезть в кротовую нору.

— Тогда почему?..

Илайс покачал головой:

— Почему вы к нему пошли? Он должен был выглядеть… необычно. Вы не заподозрили опасность?

— Мы поняли, что что-то не так, но поздно, — заговорила Фэвара. — Мы с Авианой оказались в пространстве и могли только попытаться сбежать. Если бы не сила Эшадана, мы бы вообще не спаслись.

Соратницы тревожно переглянулись между собой, осознавая, насколько им повезло.

— В вашей Мастерской бывали столкновения с потусторонними?

— Нет, никогда. И никто… никто не встречался с ними.

Илайс особо и не надеялся на другой ответ.

Обычное место, обычные люди, откуда такое сильное порождение?

Нет, это не невозможно, но все-таки выбивалось из общих правил.

Потусторонние в поисках ауры, сквозь которую они пытались выбраться в обычный мир, выбирали людей примерно своего уровня силы. Как было в Доме красных фонарей. Слабые магические способности девушек привлекли слабых потусторонних.

Для людей хватало уже того, что сами порождения, любые из них, от слабых до сильных, несли угрозу. Если не изгнать их вовремя, то они в конце концов победят.

Но тигры не лезут в кротовые норы.

Этому потустороннему было крайне сложно прорваться через ауру парня намного слабее себя. А значит, аура погибшего могла разовраться в клочья раньше, чем потусторонний сделал хотя бы шаг в обычный мир. Однако само порождение при этом бы потратило немалый кусок своей драгоценной силы. Так зачем ему так упорствовать в этой глупости?

Илайс имел предположение, но оно ему не нравилось. Ему вообще не нравилось, когда в делах потусторонних… начинал проявляться умысел человека.

На пороге объявился Эшадан.

Фэвара тут же поднялась и приблизилась к нему.

— Птичка, — он ободряюще коснулся ее плеча, — предстоит непростое дело.

— Что случилось?

Командир де-гра вздохнул:

— Вы свидетели. Придется все рассказать. И боюсь, что не по одному разу. Но я буду рядом, хорошо?

Она твердо кивнула.

И она честно пыталась сохранить эту хрупкую уверенность все последующие часы.

Мастерская в поздний ночной час наполнилась жизнью, когда, наоборот, хотелось тишины. Но это было неостановимо.

Явление потустороннего запустило механизм движения, и в движение пришло все.

В здание явились другие де-гра и городской надзор. За их выставленным ограждением маячили вездесущие представители газет.

Немедленно вызвали Глав, но, узнав, что случилось, Эдолина отказалась явиться и сослалась на нервный шок, из-за которого была не в силах покинуть родной дом. Поэтому явился лишь Инват, кажется, и сам напуганный не меньше, чем струсившая супруга.

Он косился на стражей и де-гра, что сопроводили его вплоть до кабинета, словно это он был гостем. Вся его полная фигура тряслась, и он судорожным движением утирал пот с висков.

Фэвару и Авиану привели туда же, желая услышать от каждой ответы на вопросы о Лоуне. Эшадан оставался тенью за спинами подруг.

Инват приход девушек воспринял остро, гневно. Фэвара физически ощущала его агрессию.

— Им можно здесь находиться? — повышенным тоном спросил он, переводя взгляд поочередно на каждого из присутствующих. — Если они… столкнулись с потусторонним, то разве не могут нести опасность в себе?

— В присутствии де-гра это не ваша забота, — произнес Эшадан.

Фэвара, невольно ощутившая себя прокаженной, воспряла духом.

Верно, воины здесь. Если что-то вновь случится, то они отразят атаку порождений и не позволят больше никому погибнуть.

Допросы продолжались долго, и ночь казалась бесконечной. Обе девушки устали от одних и тех же вопросов, что им задавали многократно. И устали возвращаться к страшным воспоминаниям о случившемся.

Единственную передышку они получили, когда в кабинет неожиданно привели растерянного и злого Малрина.

— Я пришел позже, я ничего не видел. На какие вопросы я могу ответить? — огрызался он, вынужденно усаживаясь за стол.

Инват поглядел на него с тем же недоверием, которое отныне испытывал к своим сотрудницам. Все эти люди словно бы коснулись переносчика чумы и теперь были опасны сами по себе, пусть и без всяких внешних доказательств.

— Вы сказали, что хорошо знали погибшего, — произнес представитель надзора.

— Нет, я сказал, что просто… знаю кое-что о Лоуне, — нервно прочистив горло, ответил Малрин.

Возможно, он уже жалел о том, что попытался выяснить, что случилось с Фэварой и Авианой и что не ушел сразу же, как все увидел и понял. Но сил уйти у него в тот момент попросту не осталось. Случившееся с Лоуном, то, что осталось от соратника… слишком сильно потрясло его.

— Вы были с ним близкими друзьями? — продолжал свой равнодушный расспрос надзорщик.

— Нет, всего лишь соратниками по ремеслу.

— Тогда откуда ваши знания?

— Вы меня в чем-то подозреваете?

— Мы пока что просто спрашиваем. Что вы знали о нем?

Малрин помолчал. Потом поежился под взглядами, что были обращены на него. На него смотрели все. Он, любящий привлекать к себе внимание, сейчас получал его в полной мере, но не ощущал от этого никакого удовольствия.

— Лоун… из богатой семьи, — произнес он.

— И занимал такую низкую должность? Обычно отпрысков обеспеченных родов пристраивают намного лучше, — высказал свое предположение представитель надзора.

Инват, услышав нечто подобное, неизвестное даже ему как Главе Мастерской, глубоко задумался. Фэвара и Авиана лишь украдкой переглянулись между собой. Для них такой факт не играл никакой роли.

— Его семья живет в столице, — продолжил Малрин, поджимая губы. Ему было не слишком приятно выдавать чужой секрет. Пусть тот человек уже и не сможет его осудить. — А здесь он… вроде как бунтовал. Он должен был унаследовать часть дел своего рода, но не хотел. И поэтому ушел. Устроился сюда. Выделяться не желал, поэтому ни к чему не стремился.

— Откуда вы узнали такое?

Малрин вздохнул:

— Мы как-то договорились о встрече, а у его дома оказался магзверь. Ему его подарили, оказывается, на день рождения. Он еле заставил увести животное обратно. Он тогда немного о себе рассказал. И сказал, что еще пару лет побродяжничает, а потом возвращаться все равно придется. Потому что он хоть и не желает заниматься делами семьи, но выбора нет.

Надзор и де-гра зашептались. Когда дело касалось богатых людей, это всегда принимало довольно опасный оборот. Но они не позволили ничьим ушам услышать свои слова, использовав заградительные артефакты, а потом и вовсе дали отмашку, что можно уходить.

Фэвара и Авиана даже не сразу в это поверили.

Впрочем, Эшадан быстро обо всем позаботился. Кажется, на нем прошедшие часы вовсе никак не сказались. Даже Илайс уже откровенно цедил зевки в кулак, хотя, скорее, от скуки, нежели от усталости. Но новоприбывший в Алтерион командир выглядел собранным и спокойным.

Единственное раздражение он позволил себе проявить, когда они вчетвером покинули здание и за ограждением все еще стояли газетчики, чьи глаза тут же загорелись нездоровым жадным любопытством при виде новых лиц.

— И не надоело им ждать, — тихо пробормотал Эшадан, призывая Сцера.

Илайс тоже позвал Фарр, и оба магзверя явились быстро, перескочив через головы всех собравшихся и мягко приземлившись на лапы перед своими хозяевами. Представители городских газет секунду таращились на огромных животных, но потом, кажется, взбодрились еще больше.

— Командир Эшадан, это ведь вы покончили с потусторонним? Как вы считаете, могут ли порождения прийти снова и нет ли угрозы для жизни всех сотрудников Мастерской и их заказчиков?

Де-гра подавил вздох. Он хотел увести отсюда Фэвару, но газеты и сегодня, и завтра будут требовать ответы. И не отстанут, пока не сказать им хоть что-нибудь.

Он сделал пару широких шагов вперед, переводя на себя все внимание.

— Потусторонние могут явиться куда и когда угодно. Эта истина известна всем, — ответил воин тоном без эмоций.

— Но есть же практика «хоженых троп», не значит ли это, что все, кто сегодня соприкоснулся с сильным порождением, теперь могут привлечь тварь такой же силы? — донесся следующий вопрос.

— Практика — это не закономерность. Ни к чему о ней думать лишний раз, это лишь порождает необоснованные страхи.

— Жертва потустороннего мертва?

— Да.

— У него были шансы выжить?

— Нет.

— Возможно, если бы де-гра явились раньше, то смогли бы его спасти?

— Только если бы де-гра владели выдуманным в книжках мгновенным перемещением, — все так же холодно держался молодой мужчина.

— Почему явились именно вы, командир Эшадан? Ни одного сообщения в Сапфировый Дом де-гра не поступало. Вы были неподалеку или же знали, что нечто подобное может случиться?

Воин уставился на газетчицу немигающим взглядом из-под слегка опущенных век. Девчонку проняло. Она даже перестала писать в своем блокноте.

Эшадан очень не любил глупость и не терпел провокации, тем более такие абсурдные.

— Почему меня спрашиваете именно вы? — вернул он ей вопрос. — Ни де-гра, ни надзор города пока еще не давали официального разрешения на беседы с газетами. Вы просто проходили мимо или же знали, что нечто подобное собирается случиться в этих стенах?

Девчонка пошла красными пятнами и принялась отступать за спины коллег по перу. Впрочем, все газетчики поумерили свой пыл.

— Как и полагается, Сапфировый Дом и Городской надзор за порядком выпустят предварительные отчеты о происшествии в ближайшее время. На этом вопросы прошу прекратить, ответы даны не будут в интересах изучения дела, свидетелей и сохранения тайны личной жизни погибшего и его семьи, — на одном дыхании произнес Эшадан самую официальную фразу из всех, что позволено было говорить представителям газет, чтобы заставить их отступить.

Командир де-гра демонстративно отвернулся от толпы и кивком указал Илайсу, что можно отсюда уходить.

Заместитель помог Авиане взобраться на Фарр. Эшадан усадил перед собой Фэвару, и магзвери тут же сделали первый гигантский прыжок над головами всех собравшихся.

— Я постараюсь скрыть сведения о том, что свидетели именно вы, — произнес Эшадан. — Чтобы они к вам не лезли.

— С-спасибо, — неровно ответила Фэвара, больше таращась по сторонам, чем вникая в слова друга.

Она хотела прокатиться на магзвере, но событие случилось слишком неожиданно, и вот теперь они уже неслись сквозь город, легко его преодолевая и не замечая ровным счетом никаких препятствий.

Эшадан выразительно хмыкнул:

— Скажи мне, какой вечер у тебя свободен, я приведу к тебе Сцера, и катайся сколько влезет.

Фэвара обернулась к нему, чуть не столкнувшись нос к носу, слегка отстранилась и явно обдумала предложение.

— Возможно, у меня будут все вечера свободные. Похоже, Глава Инват решил, что я непременно приведу потустороннего сквозь себя, и, скорее всего, не пустит меня на порог Мастерской.

— Какие глупые предрассудки, — фыркнул де-гра.

Фэвара пристально посмотрела на молодого мужчину:

— Ты изменился.

— В лучшую или худшую сторону?

— Просто изменился.

— Не нравится?

— Непривычно, — слегка пожала она плечами и вновь уставилась вперед себя.

Они достигли ее дома, Сцер присел, чтобы девушке было удобнее соскользнуть с его спины.

— Спасибо, — погладила она зверя по могучей лапе.

Волк весело махнул хвостом, словно большой добрый пес.

Через полминуты их достигла Фарр. Авиана спустилась на землю с явным облегчением, кажется, ей такой способ перемещения не пришелся по вкусу.

— Распахните ауры, — приказал Эшадан.

Фэвара тут же выполнила требование. И вокруг нее проявилось знакомое озеро, укрытое туманом.

Ави, поглядев на подругу, тоже послушалась. Вокруг девушки проявилось озеро, покрытое льдом.

Эшадан оставил метку своей силы в ауре Фэвары, Илайс повторил то же действие в отношении Авианы.

— А теперь идите отдыхать и постарайтесь выспаться, — произнес командир де-гра.

— Шад, случившееся удастся скрыть от моих родителей? — взволнованно спросила Фэвара.

— Завтра ваша Мастерская будет упомянута в сотне газет, не думаю.

Девушка вздохнула, представив, как родные примутся за нее переживать. Благо только в том, что они далеко за границей со своей музыкальной труппой. Так быстро до них новости не долетят.

— До моего поселка новости не скоро дойдут, — отмахнулась Авиана от той же мысли.

— Идите, — повторил Эшадан.

— Спасибо, — проникновенно произнесла Фэвара, слегка склоняя голову перед де-гра.

— Ох, простите, — опомнилась следом Ави, — спасибо, что спасли.

Эшадан раздражённо махнул рукой на обеих. Илайс едва заметно улыбнулся девушкам, что уже поспешили скрыться в доме.

— Все рассмотрел? — тут же спросил заместитель.

— Да.

— И как?

Командир неопределенно пожал плечами.

Он отлично рассмотрел пресловутый кабинет, в котором все случилось. Благо, у него имелось время, пока туда не заявились все остальные. И погибшего Лоуна он тоже рассмотрел. И все, что его окружало.

Потому что нужно было понять, почему все так произошло.

— Черные руны? — задал прямой вопрос Илайс.

Эшадан покривился:

— Не знаю, но потусторонний сильный. А вот человек не очень. Либо это одно из редких исключений, либо да, черные руны.

— Дрянь, — вынес вердикт ситуации Илайс.

Мастерская рунических каллиграфов. Возможное использование черных рун. И правда тянет на очень дурное дело.

Лучше бы это оказалось просто исключением. Однако исключения редки, и ими обычно не обходится.

— Ладно, пока ведутся исследования, нам нужно заполнить кучу протоколов.

Илайс застонал. Он ненавидел это дурацкое занятие.

— Почему, какого бы статуса мы ни достигли, все равно всюду эти бумажки? У короля вот тоже такая рутина?

— У короля не знаю, а у его министров — да.

Илайс шумно вздохнул. Командир говорил уверенно.

Потому что отдельных министров Эшадан знал довольно близко. С одним из них даже вот общался недавно в полумраке кареты. И им еще предстоит вместе поработать. Корона тоже ждет ответов, отчетов и протоколов. Тайных, скрытых, которые нельзя придать ни одной бумаге. Для этого существовали совсем иные способы передачи сведений.

В городе завелись воры магии. Наглые, ловкие, дерзкие воры.

Новоприбывший командир де-гра должен с этим разобраться. И до сегодняшней ночи Эшадана вполне все устраивало. Ему и самому было любопытно поучаствовать в необычной охоте. Однако теперь этот случай в Мастерской занял его даже больше. И нужно бы его тоже вписать в список дел. Ведь иначе Фэваре может угрожать опасность. А одна лишь такая мысль приводила в бешенство.

Нет, безопасность птички — давным-давно его личная ответственность, и он намеревался, как и прежде, выполнять свою работу безукоризненно. Тем более что с нынешним уровнем силы это куда проще, чем ранее. С нынешней силой он вообще не имеет права никому проигрывать. Ни затаившимся врагам, ни случайным опасностям.

Глава 7.1.

Эшадан сидел на рассыпающемся от старости деревянном кресле, чья спинка была наполовину обломана, а потому для физического удобства он упирался согнутым локтем в подлокотник. В другой руке он держал странную нить, отливающую тусклым медным цветом. На нити, словно бусины на четках, были нанизаны три бесформенных крупных камня. От каждого из них исходила внушительная волна силы, но де-гра не придавал этому значения.

Значение имело только то, что он опять опоздал.

Воры магии вызывали в нем смешанные эмоции: изрядная доля раздражения пополам с восхищением.

Раз за разом оставлять всех в дураках… И как только удается?

Эшадан обвел взглядом серых глаз пространство. В том все еще растворялся остаточный след энергии потустороннего. Командир де-гра, как и всякий выпускник обителей, был куда чувствительнее к таким проявлениям, нежели обычные воины. Благодаря этому он предсказал ту самую «волну» внутри магической колонны. Танад предположил, что молодой соратник их чует. Что ж, почти.

В этом ощущении не было запахов или каких-то видимых проявлений. Скорее как раз скрытые колебания магии. Потусторонние нарушали собой закон существования, являлись искаженной формой жизни и именно из-за этого отличия оставляли после себя след, что сохранялся еще какое-то время в пространстве обычного мира. Молодой командир этот след ощущал подкожной сутью.

Но след становился все слабее и вскоре вовсе исчезнет.

Десять минут назад Эшадан убил в этом месте сильного потустороннего. Потустороннего, которого здесь быть не должно. Ведь здесь нет людей и нет магической колонны. Нет того, что является проводником тварей в обычный мир.

Однако потусторонний появился. Медная нить указала направление.

А еще здесь были треклятые воры. И, несмотря на то что Сцер несся стрелой сквозь город, поганцы успели уйти.

Воры, у которых в руках был кусок магической колонны. Воры, которые умудрялись этот кусок перемещать с места на место так быстро, что их невозможно было поймать.

Эшадан посмотрел на медную нить и на три небольших нанизанных на нее кусочка.

Всего лишь небольшие детали. Всего лишь тоненькие ниточки его единственной подсказки…

У воров же на руках должен был быть кусок минимум в два человеческих роста: где-нибудь около четырех тэлон в высоту. А возможно, и шесть-восемь.

И как же они такую громадину таскают так легко и ловко? Из сворованного куска выползают твари, воры справиться с ними не в состоянии. Они бросают потусторонних, подхватывают украденную часть и… что? Бегут с ней в руках? Вещь такого размера, настолько насыщенную магией, не поместить ни в один вещевой артефакт.

Де-гра не мог найти ответ, и это вызывало странный зуд внутри мозга. Хотелось разгадать загадку.

— Ничего интересного, — объявил о своем возвращении Илайс, выходя из узкого бокового коридора в центральную комнату. — Хоть бы книгу расходов какую-нибудь забыли или ключик от потайной двери. Впрочем, потайных дверей я тоже не нашел.

Заместитель, проговорив все это, смолк, так как никакого отклика в командире не нашел. Командир вообще был крайне задумчив и оттого даже как-то слился с окружающей обстановкой.

Илайс вновь окинул взглядом громадную комнату — подвальную постройку под старым особняком на окраине города.

Здесь все еще сохранились черты былой жизни. Шесть стульев стояли параллельно стенам по три друг напротив друга. Седьмое место же расположилось лицом к ним, кресло находилось на возвышенности, явно подчеркивая статус того, кто обязан его занимать.

Особняк пару столетий назад принадлежал какому-то богатому торговцу и важному гражданину города, не гнушавшемуся воровать. Он делал это весьма успешно, собрав вокруг себя целую шайку ловкачей. И по всей видимости, именно здесь, в глубоком подвале, перестроенном на манер некоего торжественного зала, с ними встречался и обсуждал дела.

Сейчас это место уже никого не интересовало, особняк стоял заколоченный и числился как собственность города, которой, конечно же, никто не собирался заниматься. Старых построек в городе было немало, а вот казна не могла позволить себе расходы на подобные места бездумно. Поэтому многие из них так и оставались призраками прошлого.

Однако именно в таких стенах иногда можно было отыскать интересные вещи. Илайс порой проявлял энтузиазм и рыскал по углам. Если находка оказывалась ценной, то за нее выдавали денежную награду.

— Может, мне тебе поклониться, чтобы ты хотя бы взглядом меня удостоил? — с недовольством произнес заместитель.

— А еще приведи ко мне своих женщин и отдай половину имущества, — пробормотал Эшадан, по-прежнему глядя куда-то в пустоту перед собой. — Существовал такой закон у древнего южного племени, когда обращался с просьбой к вождю.

— Как хорошо, что те времена прошли. А то у меня женщин нет, пришлось бы себя отдавать. А из имущества — так я только дом получил. Ты отнимешь скромный угол у сироты?

— Скромный угол — это двухэтажный особняк в элитном квартале города?

Илайс растянул губы в неловкой улыбке.

— Славься наше королевство, что так заботится об обездоленных, — скороговоркой произнес он. — Посвящу всю свою жизнь достойному труду на его благо.

«За достойный труд в рядах де-гра через пару лет мне даруют уже особняк не в элитном, а в самом роскошном квартале города. Стану твоим соседом, командир», — добавил про себя Илайс, чувствуя, как и правда просыпается вдохновение сделать что-нибудь невероятно полезное.

Вдруг от одного из камней, что командир де-гра продолжал перебирать в руке, плеснуло в стороны магической силой. Миг — из этой ауры вырвался потусторонний.

Эшадан едва скользнул по нему взглядом. Илайс недовольно нахмурился.

Вот вечно с этим предметом такие фокусы, стоит его только извлечь из-под надежных сдерживающих рун.

Потусторонний выглядел как медведь, у которого по спине пролегли длинные тонкие иголки дикобраза. Порождение оскалилось и бросило на людей гневный взгляд.

— Всего двое? Это будет просто, — произнес потусторонний, приготавливаясь к прыжку.

Эшадан выпрямился в кресле, шевельнул рукой — черный кинжал выскользнул из поясных ножен, пролетел по воздуху, пронзил тварь насквозь со спины, а затем ударил еще и в горло. Потусторонний не успел издать ни звука. Он рассыпался на искру жизни, быстро растворившуюся в пространстве, и сгусток магии.

— Какой-то ты злой стал, — пробормотал Илайс, успев только руку на эфес своего клинка положить.

— Надо? — уточнил командир де-гра, игнорируя его слова.

Илайс оценил количество магической силы.

— Тут можно на двоих разделить.

Эшадан мотнул головой, поднимаясь с места и по-прежнему сжимая в руке странные камни, нанизанные на медную нить.

— У меня уже предел по энергии. Еще немного, и шагну на следующий ранг. И все это точно заметят.

Заместитель почесал висок:

— Тогда мне тоже не надо.

Черный кинжал вернулся в ножны, синхронно ему навстречу вылетел серебряный и полоснул по сгустку силы, заставляя ее тоже развеяться.

Илайс насмешливо повел бровями. Если бы кто увидел, как они легко отказываются от такого куска силы, не взяв из нее ни крупицы, то, скорее всего, полез бы с ними в драку.

Например, те же воры. Ведь они охотились именно за этим. Они воровали часть колонны, заходили в ауру ее пространства и там сражались с потусторонними. А энергию после них целиком забирали себе.

Неплохой способ получить большую силу в относительно короткий срок. Одна беда: если явится сильное порождение, ворам конец. Но ловкачи пока что умудрялись всех самых сильных тварей подбрасывать в разные районы Алтериона. Погибать воры явно не собирались.

— Посетим еще одно место, — произнес Эшадан, извлекая из вещевого артефакта коробку и складывая в нее медную нить.

Заместитель молча согласился с решением.

Они выбрались из подвала наружу, где, проявляя удивительное смирение, их ждали Сцер и Фарр. Хоть магзвери и перебрасывались между собой взглядами, шуметь не смели. Им это категорически запретили. Они прекрасно знали тон своих хозяев и чувствовали, когда эти слова можно нарушить, а когда нельзя.

Де-гра запрыгнули на магических зверей, и те неторопливо двинулись по дороге. Бешеная гонка была на сей раз ни к чему. Лишнее внимание привлекать не нужно.

Добравшись до очередного квартала, животных воины оставили в загоне, а сами прошли еще пару улиц, прежде чем затеряться в узких закоулках. Через них они пробрались в старое нутро города, что теперь скрывалось за высокими новыми зданиями самого разного назначения. Однако за этой стройной линией все еще скрывалась ветошь.

Де-гра оказались перед большим и широким зданием из красного камня — старым крытым рынком, в нынешнее время запертым на все замки и, по всей видимости, тоже позабытым.

Эшадан вновь извлек наружу странный браслет и вгляделся в него, следя за колебаниями силы. Но спустя и минуту, и две руны притяжения, буквально впаянные в осколки камней, никак себя не проявили.

— Мы так будем искать, пока солнце не погаснет, — фыркнул Илайс.

— Я могу искать без тебя и получу потом награду я тоже без тебя.

— Ты и правда злой какой-то эти два дня. Тебе нужно с кем-нибудь нормально подраться.

Подраться было бы неплохо, но достойного противника еще нужно встретить.

Эшадан покосился на нить. Через ауру осколков, что на ней нанизаны, вполне могли явиться и сильные потусторонние. Но не сидеть же и ждать?..

Осколки принадлежали трем магическим колоннам, что сейчас как раз возводились на юго-востоке. Потому что именно от какой-то из этих колонн неизвестные успели урвать кусок. Урвать и спрятать. И теперь воры с его помощью получали силу лишь для себя.

Весьма рисковый способ усилить себя.

Воровство магии строго каралось по закону. Потому что из-за подобного число потусторонних, что имели шанс прорваться в обычный мир, возрастало, а значит, угрозе подвергались все люди вокруг.

Поэтому единственный шанс воров выжить — это хорошо спрятаться. Алтерион был огромным городом, крысиных нор в нем существовало великое множество. Где-то этот сворованный кусок был надежно спрятан.

Но вопрос состоял в том, что следы потусторонних проявлялись в самых разных частях города. Такого не должно было быть. Это было слишком странно.

Воры магии обычно отыскивали себе нору, запирали ее под надежным куполом из множества артефактов и рун и старались не позволить никакому магическому следу просочиться наружу.

Нынешние преступники были иными. Они оставляли следы. И каким-то образом уходили вовремя каждый раз.

Как?

На грузовой повозке они что ли этот кусок возят?

Повозки пытались проверить и отследить, но это не приносило никаких результатов.

Как?

Эшадан не мог найти ответа. И каждый раз ждать, когда вспыхнут руны на его медной нити, тоже не мог. Поэтому, помимо подсказок от этого артефакта, он проверял самые разные части города.

Руны притяжения на его осколках непременно сработают, если он вдруг окажется в достаточной близости от сворованного куска. Приходилось полагаться на удачу, но удача — это тоже немало.

— На сегодня хватит. — Эшадан спрятал нить, что никак себя не проявила. — Возвращаемся в Дом.

Сапфировый Дом встретил де-гра привычной сдержанностью.

Молодой командир сразу же прошел в кабинет Главы, позволяя себе пользоваться особым статусом в этих стенах. Илайс следовал за ним.

— Подтвердилось написание черных рун, — произнесла Алдайна, стоило только Эшадану переступить порог.

Он выругался.

Глава Дома жестом указала, чтобы воины прошли внутрь и закрыли дверь.

Они сели напротив ее стола.

— Совсем слабые следы, — протянула она отчет Эшадану.

Он схватил бумаги и быстро их пролистал.

— Потусторонний был слишком сильный, — согласно кивнул командир де-гра. — Его появление почти все там разорвало и разнесло. Полагаю, что более четкие исследования не произвести.

Он передал бумаги Илайсу, а сам взглянул на Главу. Алдайна кивнула:

— Черные руны — это серьёзно. Да еще и в Мастерской рунических каллиграфов. Именно тех, кому… проще всего им обучиться. Если погибший сам их изучал — это уже плохо; если Мастерская прикрывает это учение у ряда своих сотрудников, то это превратится в охоту на очень опасных преступников.

— Там же никогда ничего подобного не случалось, — произнес Эшадан.

— Все случается в первый раз, — холодно отозвалась Алдайна. — Предупреди Фэвару. Вообще, будет лучше, если она отстранится от работы. Хотя бы временно. Пока мы и надзор как следует не разберемся в этом деле.

— Фэву и так уже отстранили от многого. По всей видимости, она намеревается сохранить хотя бы то, что у нее осталось.

Дверь в кабинет резко распахнулась, и на пороге появилась секретарь. Она почтительно поклонилась и тут же проговорила с тревогой:

— Глава, сильная волна на севере. Командир Танад с несколькими своими людьми пострадал.

Алдайна поднялась из-за стола и быстрым шагом покинула кабинет.

Эшадан и Илайс следовали за ней вплоть до местного лазарета. Здесь оказалось неспокойно.

Работа де-гра постоянно связана с риском, и часто бывало, что воины попадали на больничные койки. Однако на этот раз здесь было куда больше движения. Лекари сновали между палатами, отовсюду слышались тревожные голоса.

— К Танаду можно? — коротко спросила Алдайна.

Даже будучи Главой Дома, она не желала рисковать подорванным здоровьем своих подчиненных и поэтому непременно хотела знать мнение лекарей.

— Да, Глава. Командир пострадал не так уж сильно.

Их проводили до палаты, и они вошли внутрь, оказавшись среди обитых светлыми деревянными панелями стен и атмосферы удобства. Такую скорее ждешь от хорошей гостиницы, а не от лазаретной палаты. Однако Сапфировый Дом мог позволить себе статью растрат на хорошую меблировку и даже плотный ворсистый ковер на полу в каждой такой комнате.

— Приветствую, Глава, — тут же произнес Танад, стараясь приподняться на койке. — Прошу прощения…

Алдайна властно подняла руку, и командир смолк.

— Просто расскажи, что случилось.

Он вздохнул, расслабился и откинулся на высокие подушки.

— Три десятка потусторонних. Мы не ожидали такого, к тому же я новеньких учил, и… мы еле отбились.

Танад вскинул проницательный взгляд на Эшадана:

— Если бы ты с нами был, то такой ерунды бы не случилось, да? Ты же тогда почуял их заранее…

Молодой командир ничего не ответил. Он их почуял, потому что его этому научили. Его научили вообще очень многому. Но даже не это самое главное. Главное, что он это учение в себя впитал даже больше необходимого, лучше возможного.

Первый в своем выпуске.

Самый сильный среди первых за последние пятьдесят лет.

Но эти регалии не для широкой публики. По крайней мере, не сейчас.

— Отдыхай, — мягко произнесла Алдайна, задав еще несколько вопросов пострадавшему.

Они покинули палату. Илайс нырнул в соседнюю, приметив кого-то из уже знакомых соратников и решив лично спросить их о самочувствии.

Алдайна ушла к лекарям, чтобы переговорить с ними подробнее.

Эшадан уже хотел покинуть лазарет, не видя смысла пребывать тут и дальше, как услышал тоненький плач.

Он скривился. Что-то слёз вокруг него слишком много. Это не к добру…

В закутке он обнаружил сидящую на полу Аделиз. Юная де-гра уперлась лбом в собственные колени и предавалась страданиям. Светлая коса как-то обреченно спускалась по ее плечу и самым кончиком обтирала полы, выложенные серой плиткой.

— Ты ранена?

Девчонка подскочила и принялась с силой стирать слезы, хотя это было совершенно бесполезно. Голубые глаза полнились тревогой и стыдом.

— Нет, я… я в порядке. Командир Танад меня защитил.

Эшадан выжидательно смотрел на нее, и она потупила взгляд. Провела рукой по светлой косе, нервно сжала ее кончик.

— Это из-за меня его ранили, — гораздо тише произнесла она. — Я не смогла… не смогла атаковать потустороннего. Я так испугалась. И ему пришлось защищать меня. Мне так жаль…

Молодой командир смотрел на нее без всякого сочувствия.

— Зачем ты в рядах де-гра? — вдруг спросил он.

Она осеклась, потом отвела глаза в сторону, явно устыдившись еще чего-то.

— Платят хорошо. И жилье есть. Мне не на кого рассчитывать. У меня никого нет. И я подумала, что смогу.

— Ты можешь поплатиться жизнью. Или заставить поплатиться других, — сухо произнес Эшадан.

— Я понимаю.

— Вряд ли. Одной бравады мало, даже обычной храбрости мало, чтобы достойно сражаться с потусторонними. Если не получается, лучше отступить.

Она помолчала пару секунд, потом встряхнулась, словно бы заставила себя приободриться, и даже нашла смелость взглянуть в серые глаза старшего по званию. Странные глаза. Острые. Не хуже клинков, что принадлежали этому человеку.

— И куда мне идти? — поджала губы Аделиз.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Ты совершеннолетняя. Ты можешь осваивать любую профессию. Более мирную. Ту, где ты не будешь каждый раз проходить испытания. Такую формальность как жилье в крайнем случае наш Дом уладит. Под голое небо тебя не выкинут, — спокойно рассудил Эшадан.

Девушка немного вжала голову в плечи. В произнесенных словах не было ничего страшного или обидного, но отчего-то они казались хуже всякой отповеди.

— Я хочу… справиться. Я хочу стать сильнее. Это плохо?

Эшадан окинул ее взглядом, словно оценивая. Какие именно выводы он сделал, Аделиз не могла разобрать. Красивое лицо мужчины оставалось бесстрастным.

— Каждый должен драться только на том поле боя, где он представляет собой настоящего бойца. А не его пародию.

— Каждому свое место, да? — уточнила девушка, надеясь, что поняла все правильно. — Кому-то дано сражаться с потусторонними, а кому-то — быть официанткой в таверне.

— Да. Борьба — это же не бой в прямом смысле. Это умение справляться со своей жизнью. И неважно, кто ты: Глава Дома де-гра или цветочница.

Аделиз вновь упрямо поджала губы:

— Командир Эшадан. И все же… если я хочу преодолеть этот страх, что мне нужно сделать?

— Тебе нужно выйти из-за чужой спины и сразиться. Нет других вариантов. Их не существует, — ответил он прямо.

— Я поняла.

Он оставил девушку. У него были дела, на которых ему стоило сосредоточиться гораздо больше, чем воспитание молодого поколения. Мастера обители под конец его выпуска говорили, что желали бы в будущем видеть его в своих рядах. Эшадан не давал им однозначного ответа. Будучи лучшим, будучи сильнейшим, он мало чем мог помочь соратникам. Он никогда не мог объяснить, почему ему удается то, что не удается многим.

Он не мог научить никого тому, что умел сам. Словно бы для этих навыков не существовало слов. Эшадан пытался показывать, но на практике его тело мало что позволяло понять тем, кто на него смотрел. Потому что их тела не понимали этого языка.

Мастера говорили, что он уникум демонического уровня. Молодой командир никак не относился к этим словам. Для него бой с потусторонними был словно дыхание: естественное продолжение сути. Бои бывали трудными, но они никогда не казались ему страшными или непреодолимыми. Поэтому ему нечего было сказать тем, кто в глубине души испытывал страх.

Глава 7.2.

Эшадан добрался до Мастерской «Кисть и слово», по дороге рассмотрев еще пару кварталов Алтериона, с которыми его связывали нежные годы.

Появление де-гра на пороге вызвало определенный трепет в тех, кого он повстречал на своем пути. По всей видимости, события прошлой ночи отпечатались в людях очень сильно. Небось все уже успело расцвести еще какими-нибудь особенно ужасными слухами.

Он добрался до кабинета Фэвары и снова подумал о том, что эта клетушка ей совершенно не подходит.

— Трудишься, птичка? — весело спросил он.

— Шад. — Она расцвела теплой улыбкой при его появлении. — Что ты здесь делаешь? Или я должна еще что-то рассказать?

Воин отметил в девушке легкое напряжение, в медовых глазах притаилась тревога. Вряд ли она хотела бесконечно обсуждать случившееся.

— Я просто решил тебя проведать.

— Чай сделать?

— Сделай.

Она через пару минут поставила перед ним поднос с полной чашкой чая и конфетами. Конфеты были другие. Эшадан попробовал одну. Оказалось вкусно. Хотя он не помнил, чтобы у птички ел что-то невкусное. У них совпадали пристрастия почти во всей еде.

— Как ты? — спросил он.

— В порядке. Прославилась на Мастерскую в очередной раз, — ответила Фэвара с грустной улыбкой, про себя подумав: «Кажется, уже в третий… руны, измена и потусторонний. Точно в третий. Удивительная статистика».

— Как твоя подруга?

— У Ави истощение, она пока дома. Все-таки ее атаковали сильнее, чем меня.

Девушка беспокойно вздохнула.

Эшадан поглядывал на нее. Она часто беспокоилась о других и часто думала, что чужие заботы тяжелее ее собственных, поэтому допускала чужие слабости, но не позволяла себе того же.

— Фэва, возможно, тебе тоже стоит побыть дома, — произнес он, следя за ее реакцией.

— Нет, я не могу. Это все, что осталось у меня, я…

— Харман. Ошибка в рунах. Я знаю. Мама рассказала.

Она вся переменилась, выпрямилась, сцепила руки перед собой в замок и пыталась и смотреть, и не смотреть на него одновременно. На ее щеках расцвел розовый румянец, сказавший о мучавшем ее стыде гораздо больше любых слов.

— Ох, Шад, я очень тебя прошу, не волнуйся, — проговорила Фэвара неестественным голосом. — Я разберусь, там абсурдная ситуация.

— Из-за которой ты чуть не лишилась лицензии. Тот еще абсурд.

Девушка взглянула на него, а потом отвернулась. Обиделась.

Эшадану стало от этого неприятно. Он вовсе не хотел ее обижать.

— Ты разберешься, я понял. Я не буду вмешиваться, — буркнул он.

— Вот именно.

— Просто могла рассказать…

— Мне стыдно, Шад.

— Передо мной? — искренне удивился он.

— Перед тобой особенно! До обители я наносила руны на твои первые клинки. А теперь… я не хочу заслужить твое недоверие.

Эшадан на секунду онемел.

Нет, в самом деле, никакое воры и потусторонние не могли выбить его из колеи, а эта девушка справлялась с этим мастерски. Без всяких усилий.

— Фэва, ты с ума сошла? — оторопело спросил де-гра, заглядывая ей в лицо.

Она недовольно насупилась.

— Если бы обитель не находилась в трех тысячах элон от Алтериона, я бы доверял руны только тебе, — продолжил говорить Эшадан. — Что там случилось с Харманом, меня мало волнует. Я знаю, как ты училась, и я верю тебе.

Ее взгляд оттаял и стал немного задумчивым. Потом она наклонилась к нему ближе, словно собиралась рассказать какой-то секрет. Он ответил ей тем же движением навстречу. И, как всегда оказавшись в непосредственной близости, он сумел рассмотреть редкие светлые веснушки на ее курносом носике. Весьма милая деталь.

— Шад, а если я тебе скажу, что я не могла ошибиться, ты тоже мне поверишь? — шепотом спросила Фэвара.

— Конечно, — без заминки ответил командир де-гра.

— Но все ошибаются… значит, и я могу.

— Птичка, твои слова противоречивы.

— Просто почему ты веришь мне вот так, без условий?

— Почему ты написала сообщение мне, а не подала сигнал в Сапфировый Дом, оказавшись в ловушке у потустороннего?

Эшадан взглянул ей в глаза. Фэвара растерялась, а еще ощутила нечто странное. Сердце заполошно стукнулось о ребра и вообще вдруг взволновалось. Она поспешно отстранилась от друга.

Это все из-за воспоминаний прошлой жуткой ночи. Определенно из-за этого. А вовсе не из-за того, кто вызволил из беды и так легко с ней расправился. Не из-за того, кто держал ее за руку и отвлекал нелепыми вопросами, пока они находились в жутком пространстве ауры твари. Не из-за того, кто стоял за спиной все то время, пока продолжались допросы.

— Ты же когда-то говорил, что в случае опасности я могу на тебя положиться, — пробормотала каллиграф, вроде как находя оправдание своим действиям.

— Десять лет прошло, — хмыкнул де-гра. — Как ты сохранила такую веру в меня?

Ей нечего было ответить.

— Знаешь, я бы хотел еще раз осмотреть кабинет Лоуна, — произнес Эшадан, припомнив о еще одном поводе заявиться сюда: не только чтобы увидеть состояние девушки.

— Его опечатали, — беспомощно произнесла она.

— Мне все равно нужно.

Молодой мужчина решительно поднялся и двинулся в нужном направлении. Фэвара последовала за ним, почти упираясь носом в широкую спину. Ей отчего-то стало волнительно.

Вдруг им навстречу вынырнули Главы.

— …поэтому вы в полной мере можете быть уверены в качестве нашей работы, — произнесла Эдолина, прежде чем заметить свидетелей разговора.

Вместе с Главами шел Денмар. Член городского совета. Глава архитекторов Алтериона. Эдолина и Инват обогнули его с двух сторон, чтобы угождать всяческими способами. И глядели на высокого мужчину снизу вверх подобострастными взорами, ловя каждое движение.

Денмар, как и всегда преисполненный высокомерия, впитавшимся в его суть, тем не менее приветственно кивнул де-гра. Его хищный взор скользнул по спутнице воина, но не приметил в ней ничего важного, поэтому вернулся и уставился на того, кто казался более интересной фигурой.

— Господин Эшадан! — воскликнула Эдолина. — Приветствую вас в нашей Мастерской, вы… по какому-то вопросу?

Она металась между двумя мужчинами, чей статус был выше ее собственного, и при этом преисполнялась тревогой именно за то, что в их стенах вновь де-гра. Случилось ли еще что-то такое же ужасное, как с Лоуном?

— Я здесь по личным делам, — холодно ответил Эшадан.

Главы переглянулись между собой. Затем их взгляды переместились на Фэвару. Девушка невольно напряглась из-за такого пристального внимания.

— Командир Эшадан, — обратился к нему Денмар, — у вас имеется собственная оценка произошедшего в этих стенах инцидента? Все-таки черные руны…

Главы синхронно вздрогнули и даже встали ближе друг к другу, словно сами эти слова могли навлечь на них проклятие.

На самом деле по обоим было видно, сколько неудобства им причиняет случившееся. Должно быть, за прошедшие два дня их жизнь перевернулась с ног на голову.

Подобный «инцидент» отбросил тень на репутацию всей Мастерской. Да к тому же эту бурю нельзя было просто переждать или отделаться минимальными потерями. Допросы, расследования, дополнительные исследования и постоянное пребывание де-гра и надзора, пока все не соберут достаточно показаний и улик. И все это видит целая улица, одна из главных артерий города. Все это слышит и читает в газетах целый город.

Да, должно быть, для Глав это сродни физической пытке. И сейчас супруги, такие разные, но такие похожие, невольно даже льнули друг к другу, как бы стараясь найти дополнительную опору.

— Это какая-то совершенно нелепейшая случайность, — быстро произнесла Эдолина. Потом опомнилась, поняв, что ее слова не подходят для ситуации. — То есть я хотела сказать, Лоун, он… если в чем-то и замешан, это не имеет никакого отношения к Мастерской. Он всегда был скрытным, и, право слово, мы же не можем знать мысли своих сотрудников. И тем более их помыслы.

Она остро взглянула на мужа, который продолжал молчать. Инват встрепенулся:

— Мы полностью открыты к сотрудничеству с де-гра и городским надзором. Нам нечего скрывать, — добавил он.

Эшадан поднял руки в успокаивающем жесте:

— Со мной нет никакого смысла говорить об этом. Моя вотчина — поле боя. Я не занимаюсь расследованием и выяснением истины. Это к другим подразделениям Сапфирового Дома.

Главы послушно закивали.

— Господин Денмар, мы ручаемся, что исполним для вас руническую роспись в самом лучшем виде, — произнесла Эдолина с особым чувством. — Нам ничего в этом не помешает.

Глава архитекторов на секунду поджал губы, словно принимал не совсем приятное решение.

Эшадан смотрел на Глав Мастерской почти с жалостью.

Вот в чем дело. Денмар — их заказчик. И если после инцидента с потусторонним и непонятным вопросом с черными рунами столь влиятельный человек перестанет пользоваться услугами Мастерской, это навлечет еще больше позора на эти стены.

Поэтому Главы так старались убедить члена городского совета продолжать сотрудничество.

— В любом случае, на мой взгляд, любые выводы стоит делать на основании точных доказательств, — произнес Эшадан. — Иначе если опираться на призрачные опасения и домыслы, то можно вовсе никому не доверять.

Денмар едва заметно усмехнулся. Кажется, ему эти слова понравились. Командир де-гра весьма ловко поддержал сторону Мастерской.

Глава архитекторов обернулся к супругам.

— Что ж, надеюсь, все разрешится в самое ближайшее время, — сдержанно произнес он. — Я свяжусь с вами отдельно, после награждения.

— Конечно, — расцвела Эдолина, поняв, что никто не собирается в эту самую секунду расторгать с ними важный заказ. — Позвольте я вас провожу.

Они с Денмаром пошли вперед. Инват замялся на месте.

— Фэвара, может быть, тебе следует отдохнуть? Ты можешь пока не исполнять заказы, — произнес Глава.

— Все в порядке, я справлюсь, спасибо.

Девушка не удивилась, увидев такую перемену. Статус Эшадана многое менял. А то, что Денмар открыто с ним советуется, добавляло еще больше весомости его фигуре. И по всей видимости, Инват уже жалел о своей резкости, что проявил в ночь инцидента.

— Ты всегда слишком ответственна, — вымученно улыбнулся Глава. — Господин Эшадан, ваша подруга профессионал во всем.

— Я знаю, — спокойно ответил командир де-гра. — Только потому, что она работает здесь, мне есть смысл отстаивать вашу репутацию.

Инват заметно побледнел. Фэвара сжала губы от волнения и поглядела на друга. Он слишком уж недвусмысленно дал понять, почему только что направил мысли Денмара за, а не против Мастерской.

— Могу ли я чем-то вам помочь? — любезно спросил Инват.

— Нет, я лишь хочу кое в чем убедиться. Это моя профессиональная оценка, она не требует вмешательства.

Эшадан решительно двинулся вперед, оставляя растерянного Главу. Фэвара спешно двинулась за де-гра.

— Да ты безжалостен, — заговорила она, когда они достигли кабинета Лоуна.

Молодой мужчина быстрым взглядом окинул магический полог, что закрывал собой кабинет и не позволял туда войти всем желающим. После этого достал какой-то артефакт, и завеса легко его пропустила. Фэвара тоже переступила порог.

— Пользуешься возможностями сына Главы Сапфирового Дома? — догадалась девушка, узнав предмет. Такой давал право доступа почти везде и всюду.

— Именно.

Эшадан принялся рыскать по кабинету. Фэвара покусывала губы, наблюдая за ним.

— Что ты ищешь?

Он сам не знал, что именно искал, просто… Он вообще ничего не находил. Ничего странного.

Кроме того, что погибший, выходит, был совсем идиотом, что работал с черными рунами прямо в Мастерской. И не боялся, что заметят?

— Ничего. Совсем ничего, — сделал вывод Эшадан через несколько минут, встав посреди кабинета.

— А что должно быть? Ну он же не мог хранить улики прямо на виду, — предположила Фэвара.

— Не мог. Вы расписываете руны с помощью своей же энергии. А черные руны выводятся за счет жизненной энергии де-гра.

Девушка прислонила ладони ко рту и глаза расширились от ужаса.

Как же она сразу не подумала!

Черные руны, нечто такое страшное и мерзкое, о чем нормальным людям не приходится задумываться, действительно ведь имеют прямое отношение к де-гра. Потому что делаются… из них.

— Ты хочешь найти след энергии? — тут же догадалась она.

— Или что-то, указывающее на него. Но я ничего не вижу. Финансисты воруют из казны, законники прикрывают свои преступления, каллиграфы чертят черные руны. Так бывает, это нормально. Человеческая жадность и глупость не знают границ. Но у всего есть следы, а здесь их нет… Либо Лоун только два дня назад начал заниматься черными рунами, и его сразу же постигла ужаснейшая участь, либо…

— Что? — склонила голову набок Фэвара.

— Его могли… ненавидеть? Могли ли быть у него враги?

Девушка хлопнула ресницами:

— У Лоуна? Нет, нет! Он был талантливым каллиграфом, но пренебрегал собственными способностями.

— Почему? — не отступал де-гра.

— Не знаю. Ленился. Он занимал должность намного ниже, чем мог бы. Какие тут враги…

— Понятно. Что ж, возможно, он тогда и правда дурак, которому не повезло… Птичка, поглядывай по сторонам на всякий случай, — строго наказал Эшадан.

— Хорошо.

Фэвара проводила молодого мужчину до выхода, после чего вернулась в кабинет. Но прошло совсем немного времени, прежде чем дверь открылась без всякого стука.

На пороге стояла Талиса. Как всегда прекрасная, как всегда уверенная в себе. Водопад светлых волос, красивое платье из плотной ткани по фигуре. Не вызывающее, но подчеркивающее все ее достоинства. Аккуратные модные туфельки, отделанные светлым дорогим атласом, что казался бархатным на первый взгляд.

Она привлекала многих своей выдающейся красотой, которой умела пользоваться. Она привлекла и Тэана. Как уж тут устоять.

— Здравствуй, Фэвара.

— Здравствуй.

Пришедшая пробежалась быстрым взглядам по уголкам кабинета, и, кажется, на ее холеном молодом лице мелькнуло довольство.

Она присела на единственный свободный стул и протянула бумаги хозяйке кабинета.

— Это заказы Лоуна. Нужно их выполнить.

Фэвара полистала, посмотрела задания.

— Не думаю, что это разумное решение. Я могу взять часть, но не все.

— Больше некому, — цокнула язычком Талиса. — Сейчас особые обстоятельства в Мастерской. Мелкие поручения должны выполнять те, кто занимает низкие должности. Потому что все остальные занимаются важными заказами. Мы не имеем права сейчас потерять их. Поэтому тебе нужно всего лишь лучше стараться.

— Нужно, скорее всего, нанять еще людей, — спокойно отозвалась Фэвара.

— Об этом не тебе рассуждать, — натянуто улыбнулась собеседница.

— Я не могу нарушать сроки остальных заказов. А если возьму что-нибудь еще, то придется переносить.

— Нет, придется пару вечеров задержаться.

Да тут на пару недель уж скорее! Но вслух она ничего не сказала.

— В усилиях нет ничего страшного, Фэвара, — наставительно изрекла Талиса, поглядывая на носки своих туфелек. — Они приводят лишь к лучшим результатам, поверь мне. Если ты сосредоточишься, то, возможно, перестанешь делать ошибки.

Девушке стоило усилий сдержаться и не швырнуть бумаги нахалке в лицо.

— Если же ты не готова, я в любой момент могу сказать Тэану, что даже подобное представляется для тебя слишком сложным. И Мастерская тогда рассмотрит вопрос о том, нужен ли нам такой сотрудник.

Талиса наслаждалась. Она наслаждалась всякий раз, когда у нее появлялась возможность показать свою власть и силу. И якобы особое положение из-за романа с Тэаном, что стоял еще выше по должности.

Как очевидно…

Фэвара неожиданно подумала о том, что с Эшаданом так бы никто не посмел разговаривать. Не только из-за его статуса: он бы просто не стерпел ни подобный тон, ни намеки.

— Ты можешь сказать Тэану все, что посчитаешь нужным, — спокойно ответила хозяйка кабинета. Она вытащила пару листов из всей пачки, что ей принесли, остальное отодвинула на край стола. — Глава Инват сегодня интересовался моим здоровьем и упомянул, что мне стоит заботиться о себе. Поэтому, знаешь, Талиса, если у меня вдруг очень сильно разболится голова от большого количества работы или, например, какого-нибудь бессмысленного разговора, я наверняка воспользуюсь любезным предложением Главы.

Собеседница вспыхнула, изящные брови гневно сошлись на переносице. Фэвара смотрела на нее в ответ без всяких эмоций.

Право слово, она более не хотела тратиться на ту, что мнила себя соперницей. Талиса и раньше не казалась ей серьезной фигурой, а сейчас и вовсе представлялась вредной взбалмошной девчонкой.

После столкновения с потусторонним, страха, что Фэвара пережила, и того, что случилось с Лоуном, все эти личные дрязги казались слишком мелкими. Пустяковыми. Тэан тоже как-то истерся из памяти. Каллиграф поняла это только сейчас. Кажется, она злилась на изменника по инерции, а не всерьез. Всерьез ее волновала только ошибка в рунах. Это единственное, что требовало от нее усилий.

— Случившееся не делает тебя особенной, Фэвара. Не нужно думать, что твое положение столь же сильно, как прежде… Хотя я видела тебя с неким де-гра… Симпатичный, мне понравился, — произнесла она и по-змеиному улыбнулась.

Надо полагать, что где-то здесь хозяйка кабинета должна была дрогнуть. Ведь одного мужчину Талиса уже увела. Что ей стоит привлечь внимание второго?

— Да, если Эшадан кому-то не понравится, то это должен быть вовсе дурной вкус… Он, кстати, командир новоприбывшего отряда, сын Главы Сапфирового Дома. Близкий мне человек.

Лицо Талисы исказилось. Змеиная улыбка переменилась на звериный оскал.

— Хорошо, когда есть друзья, — выдавила она из себя. — Но даже они не всегда рядом.

— Это ничего. Главное, что к ним можно обратиться в любой момент.

— Полагаться на других — это слабость, Фэвара.

— Иногда ее можно себе позволить, — легко ответила каллиграф. — Я уверена, например, что, если ты покажешь эти заказы Тэану, он правильно распределит их между всеми младшими сотрудниками.

Кажется, Талиса скрипнула челюстью от злости. Фэвара поняла, что той не понравилось решительно все. И что она не казалась подавленной, и что упомянула Тэана. Изменник мог быть сколь угодно плохим человеком, но в Мастерской он занимал свое высокое место по праву. Он хорошо разбирался в работе и отлично справлялся с подчиненными ему людьми. И Фэвара знала это. Она провела с этим мужчиной год.

Талиса схватила бумаги и вылетела из кабинета рассерженной кошкой.

Фэвара тихо выдохнула.

Надо держаться. Она не может уйти сейчас. Если уйдет, не исправив ошибку, то ей этого не простят и промах попадет в личное дело. Устроиться после такого в хорошую Мастерскую будет стоить громадных усилий. Точнее, придется все начинать сначала.

Нужно отработать, и только тогда, да…

Всего лишь неправильная руна. Всего лишь небольшой огрех, за который ей приходилось теперь дорого расплачиваться.

Впрочем, это неважно. Важно только то, что она решила бороться. И пусть даже все и вся будет против этой борьбы, она точно знает, ради чего старается. И она не допустит, чтобы все усилия пропали зря.

Благодарю всех, кто читает историю! Буду благодарна за комментарии и награды к произведению!

Бонус-генерация: Талиса

Глава 8.1.

Эшадан свернул в очередной коридор, покривившись оттого, что ему на макушку упала капля воды. Он ее стер и с недовольством посмотрел на низкий потолок. Тот и правда пропитался сыростью и даже зарос противным черным мхом.

Де-гра сделал несколько быстрых шагов вперед, надеясь преодолеть неприятный участок.

В его руке опять была медная нить, но руны притяжения на ней ни разу не откликнулись. И вообще они тускнели слишком быстро.

Нужен будет каллиграф, чтобы их подправить…

Сегодня Эшадан рыскал по старым подземным переходам, что вели к давно несуществующим городским складам, в одиночестве. Илайса оставил за главного, чтобы заместитель приглядывал за отрядом.

Зато никто не ворчал, что поиски слишком долгие и бессмысленные.

Поиски длились всего неделю. И учитывая, что нужно было действовать осторожно и тихо, это было совсем недолго. Корона не захотела привлекать к этому делу целый отряд ловцов воров, она решила провести куда более скрытое расследование.

Дабы не вспугнуть.

Верно, на этот раз воры действовали уж слишком ловко. Почти никаких зацепок. Почти никаких следов.

Помогал лишь накопленный опыт. Воры магии существовали во все времена.

И что их безусловно роднило между собой — это то, что они всегда скрывались, точно крысы. В самых потаенных уголках городов. Поэтому Эшадан изучал эти самые уголки.

Если в ближайшее время это не даст результатов, он примирится с тем, что ему нужно только и делать, что ждать, когда в сворованный кусок вновь пролезет потусторонний, а осколки на его медной нити откликнутся на это.

Ждать та еще морока. Он никогда не любил ждать.

Убедившись, что дальнейшие поиски в этом месте бесполезны, Эшадан выбрался из лабиринта переходов обратно наверх.

Он оказался в тесном углу за спинами невысоких зданий, куда не выходило ни одно окно. Спрятав нить, он пошел вперед и вскоре оказался на оживленной городской улице. День плавно переходил в вечер, но погода оставалась удивительно теплой: приближающаяся весна напоминала о себе.

Наверное, следовало поторопиться, ведь сегодня вечером было еще одно важное дело, но торопиться не хотелось.

Эшадан отыскал ту самую пекарню, которая теперь уже переехала, но стоило только пересечь порог, как он тут же узнал запах. И тот перенес его в школьные годы. Стало приятно и немного грустно, как бывает, когда вспоминаешь о беззаботном времени.

Он узнал хозяйку. Она словно бы и не изменилась за прошедшие годы. Все такая же сухонькая и энергичная. Умеющая все делать быстро и четко, не задерживая своих покупателей, но не обделяя их приветливой любезностью.

— Здравствуйте. Две булки с изюмом.

— Да, минутку, — деловито произнесла женщина, потом вдруг замерла, вгляделась в него, подслеповато щурясь, и вдруг широко улыбнулась. — Эшадан, это ты?

Де-гра улыбнулся.

— Надо же, еле узнала… Ты давно не заходил.

— Меня долго не было, — мягко произнес молодой мужчина.

— Да, точно. Фэвара что-то такое упоминала. Ты куда-то уезжал учиться?

— Да, это заняло время.

Воспоминания об обители тоже доставляли удовольствие. Хотя беззаботными эти десять лет назвать никак было нельзя. Но рост собственной силы, обретение друзей и соратников, становление командиром — все это складывалось в награды за все труды, испытания, бессонные дни и ночи, чудовищные тренировки и не менее страшные настоящие схватки с потусторонними. Теперь многое принадлежало ему, и он мог это защитить.

— Хорошая учеба занимает время, верно, — покивала седовласой головой женщина. — Поэтому я тебе и говорила вечно, чтобы ты внимательно все слушал на уроках, а ты ленился.

— Я терпеть не мог уроки поэзии и рисования, — признался он с чувством.

Женщина рассмеялась:

— Ничего, все что-нибудь да не любят. Ты как будто выше стал?

— Я просто перестал сутулиться.

Про рост уже отметили тоже буквально все, как и про статус звания.

Командир де-гра правда не держал осанку, пока не попал в обитель. Там за такое били палкой между лопаток без всякой жалости. Поэтому он быстро научился держать спину ровно.

— Спасибо, что не забыл, — растроганно произнесла женщина. — А с Фэварой вы общаетесь?

— Конечно. Мы же росли вместе.

Хозяйка пекарни кивнула.

— Из вас бы вышла красивая пара, — качнула она головой. — А то что-то мне не понравился тот молодой человек, что пару раз приходил с ней…

— Кто именно? — тут же навострился слушать Эшадан.

— Не знаю… Симпатичный, но… взгляд у него всегда какой-то несерьезный. Все смотрел то на одну девушку, то на другую. А Фэвара ведь красавица. Раз уж с ней был, то только на нее и должен смотреть. Впрочем, она что-то упоминала, словно бы они расстались… не помню точно.

Эшадан неопределённо улыбнулся. Женщина смущенно махнула рукой, как бы извиняясь за собственную разговорчивость.

Она подала ему конверт с выпечкой:

— Заходи, если сможешь.

— Обязательно. Спасибо.

Де-гра вышел на улицу. Мимо пролетел теплый ветерок, и снова показалось, что весна совсем близко.

Что происходит у птички?

Его это как-то странно взволновало, хотя он никогда не считал себя вправе лезть в эту сторону ее жизни. Они оба молчали о своих близких отношениях и никогда не задавали друг другу вопросов. Может, оно и к лучшему. Секреты должны быть у всех.

И все-таки… Фэвара словно бы от кого-то пряталась в день, когда он пришел к ней. И явно из-за чего-то злилась.

Ее обидел любовник? Стоит ли это выяснить?

И тогда что? Действительно отправиться его бить? Де-гра запрещено использовать силу против обычных людей. Они вполне могут сломать с одного удара.

Эшадан вернулся в Сапфировый Дом и прошел на одну из арен для практических боев.

Илайс следил за тренировкой отряда. Сейчас здесь была та часть, что не дежурила у колонн. Разбившись на пары, они отрабатывали атаку и защиту.

Эшадан понаблюдал какое-то время. Затем взял длинную тонкую палку и двинулся вдоль рядов.

— Опусти плечи, лишнее напряжение в руках искажает замах. Делай шире шаг, тратишь себя на лишнее движение, прежде чем сделать выпад. Держи баланс, толку от удара, если ты после него носом землю пропашешь.

Обидные тычки, попадавшие точно в цель — в слабое место в теле, раздражали, но увернуться от них оказалось невозможно. Командир отряда наносил их молниеносно, а уже через секунду был в другом месте и поправлял следующую пару.

Некоторыми он остался доволен — то есть просто прошел мимо, ничего не сказав. Мужчины приободрились и гордо задрали головы. Девушки одарили своего главного счастливыми улыбками. Ни одна из них давным-давно ни на что не рассчитывала. Эшадан, занимая высшую позицию среди всех, не позволял себе романов с подчиненными, хотя никогда не препятствовал отношениям внутри отряда. Большинство де-гра находили себе пару среди своих же. Три пары уже вовсе были благополучно женаты.

— Что ты сказал? — резко развернулся на пятках Эшадан, уловив чьи-то тихие слова.

Один из подчиненных дрогнул, но, поняв, что отпираться бессмысленно, лишь тяжко вздохнул:

— Что это у вас, командир, баланс как у дикого кота. И слух тоже…, а некоторым эта наука дается тяжелее.

— Может, просто двойные тренировки назначить?

Воин невольно вжал голову в плечи.

Эшадан зло оскалился и тут же развернулся в обратную сторону, выставляя перед собой палку и блокируя удар тренировочного посоха, что обрушил на него Илайс.

— Интуиция тоже как у кота, — разочарованно протянул заместитель. — Ты не смог меня услышать.

— Я смог тебя увидеть.

Взгляд заместителя упал на землю, Илайс разглядел направление тени и тут же выругался.

Демоны! Сколько раз он пытался одолеть своего командира, но чистых побед не одерживал. Было несколько ничьих и невообразимое число поражений.

Эшадан усмехнулся совершенно легкомысленно и чисто физической силой оттолкнул соперника от себя.

— Командир, подать вам посох?

Де-гра покрутил палку в руках. Тонкая и длинная. Неудобная для боя.

— Не надо.

Илайс злобно ощерился:

— Ты вообще меня всерьез не воспринимаешь?

Заместитель бросился вперед, его движение оказалось настолько быстрым, что для большинства зрителей стало смазанным. Он метил концом оружия прямо под ребра Эшадана, но командиру потребовался лишь один плавный, танцующий шаг, чтобы предотвратить удар и перейти к контратаке. Его палка поднырнула под посох. Шансов подсечь ноги столь неудобным предметом не существовало, но Илайс среагировал, изменил стойку, сместил баланс. И тут же еле успел отклониться — кончик палки рассек воздух рядом с его щекой.

— Ладно, давай серьёзно, — выдохнул заместитель, понимая, что удар был настоящим и спасло его только то, что вышколенное тренировками тело порой действовало словно само по себе.

Резким маневром Илайс нанес удар — прямой и бесхитростный, но с сокрушительной силой. Эшадан его заблокировал. Оружие клацнуло, столкнувшись друг с другом. В воздухе еле слышно затрещало. Удары воинов перешли на уровень де-гра и превзошли обычный человеческий предел.

Илайс усилил натиск, почти лишив командира возможности атаковать. Эшадан был вынужден лишь защищаться, отчего и без того резкие черты лица заострились еще больше, передавая внутреннюю сосредоточенность и напряжение. Но он не мог позволить себе отступить, поэтому лишь мягко уходил в сторону.

Это продолжалось секунд пять или семь — вечность при настоящей мощной атаке, которую можешь лишь терпеть, — но в итоге ситуация переменилась. Эшадан в один миг как-то расслабился, обмяк. Движение его ступней стало вовсе скользящим, подобно тени на глади воды. А затем он сделал твердый, жесткий шаг вперед. Илайс встретил напор соперника широким сметающим взмахом посоха, движение которого невозможно было предугадать: оно могло завершиться и на уровне живота, суровым тычком, и рухнуть вниз, целясь в колени.

Эшадан не поддался на провокацию. Он остановил движение посоха своей палкой. Воздух вокруг бойцов треснул сильнее, пыль под ногами взметнулась в стороны. Палка сломалась, осыпаясь в месте перелома вовсе прахом от слишком сильной энергии удара. Обломок командир перебросил в руку так точно и быстро, словно на том уже высечены руны притяжения, помогавшие управлять предметами на уровне мысли. Но рун не было. Был навык того, кто по праву завоевал звание сильнейшего.

Командир де-гра нанес стремительный боковой удар по противнику обломком. Илайс мгновенно принял защитную стойку и в ту же секунду понял свою ошибку. Глухая оборона заключила его в панцирь, не оставив места ни для какого маневра. Его ноги стояли неправильно и даже поворот корпуса оказался неверен, чтобы он мог перейти в активную позицию.

Эшадан легко завершил атаку выпадом по правой стороне, зацепив плечо заместителя и пропоров его рубаху, оставив на коже тонкую алую линию. Приложи он усилий чуть больше, и обломок вполне мог бы вырвать кусок плоти. А если бы удар был самым настоящим, то Илайс остался бы вовсе без руки.

— Я уже говорил тебе, — произнес Эшадан, отступая назад и опуская свое оружие, — не хочешь попадаться, меняй ритм шага.

Заместитель криво усмехнулся.

В командире не проявилось эмоций. Никакой радости от победы. Реакция сродни той, когда успешно выполняешь обычную работу.

Илайс видел эмоции в соратнике, лишь когда тот в обители сталкивался в поединках с наставниками, кураторами или Главами. Теми, кто был, очевидно, сильнее него. И когда победа ему давалась ценой неимоверных усилий ума и тела. Редкие победы. По-настоящему ценные. Когда благодаря им он сам становился сильнее.

— Я приложу все старания, чтобы запомнить эту науку, командир, — протянул Илайс, оценивая собственные способности и шансы на то, чтобы выучиться когда-нибудь такому же мастерству.

Отряд возбужденно обсуждал увиденное.

Эшадан, перебросившись со своими людьми еще парой слов, назначил тех, кто должен будет отправиться с ним сегодня вечером. После чего покинул тренировочную площадку и направился в отведенный для него кабинет, чтобы переодеться в боевую форму.

Через несколько минут они небольшой группой покинули территорию Сапфирового Дома. Эшадан и Илайс, как и всегда, использовали для своего перемещения магических зверей, остальные восседали на высоких сильных конях, весьма равнодушно относящихся к близости хищников.

Отряд двигался по улицам города размеренно, суета и торопливость была ни к чему. На них поглядывали. О новоявленных воинах не то чтобы говорили — все-таки Алтерион достаточно большой город, и переброска сил де-гра здесь периодически происходила, — скорее, просто приглядывались тщательнее обычного.

Слишком молодой командир и его заместитель тех же лет, но оба с высокими рангами. Отряд, отстающий от своих главных на ступень или две, также представлял собой серьезную силу. И именно они охраняли строящиеся магические колонны. Охраняли тщательно и зорко, пока что не допустив ни одной ошибки. Ни один потусторонний пока что и шага не сделал за пределы нестабильной ауры.

Даже архитекторы и каллиграфы, что постоянно работали с колоннами, говорили о том, что не было и намека на опасность. Обычно хотя бы иногда обычных людей просят на какое-то время покинуть территорию возле колонн, чтобы де-гра разобрались с порождениями.

Отряд Эшадана ничего подобного не предпринимал. Для этого просто не находилось повода. Всех тварей уничтожали внутри ауры так ловко и быстро, что люди снаружи могли не беспокоиться ни о чем.

Это порождало определённую славу среди горожан, и потому поглядывали они на прибывших воинов с мягким любопытством и довольством.

Эшадан впервые за эти дни не смотрел по сторонам, не изучал город, по которому соскучился. Его мысли странным образом возвращались к разговору с продавщицей булочек и к тому, что она сказала о Фэваре. Молодой мужчина хмурился все больше, потому что мелькало в этих мыслях нечто неприятное.

С птичкой словно бы произошло много чего дурного, пока он отсутствовал. Впрочем, не было его долго, целая часть жизни прошла. И наверняка в эти десять лет случилось много всего.

Командир де-гра отвлекся, только когда вокруг зазвучало нервное лошадиное ржание. И это были явно не кони де-гра, идеально дрессированные и привыкшие не только к магических зверям рядом с собой, а вообще ко всему на свете.

Отряд приблизился к территории Хрустального Дворца Алтериона, одного из главных памятников архитектуры ушедшей эпохи и места, где проводилось большинство торжественных церемоний города.

Эшадан лишь формально поинтересовался, для чего проводится сегодняшний вечер. Градоначальник вручит награды «За безупречную службу» и «За заслуги» нескольким членам городского совета и почетным гражданам Алтериона. Извечная вежливость вышестоящих друг перед другом. Повод устроить пышную церемонию, дать пищу для газетных колонок и переговорить с глазу на глаз в более расслабленной обстановке. Когда всем нальют вина, некоторые вопросы и правда станет решать проще.

Сцеру и Фарр, как всегда, приказали вести себя прилично. Магические звери послушно кивнули, но косились на проезжающие мимо богато украшенные кареты с потаенным ехидством. Видимо, им так и хотелось рыкнуть на тонконогих стройных лошадок, что везли достопочтимых гостей, дабы повеселиться как следует.

Эшадан привел свой небольшой отряд в главный зал и быстро осмотрелся. Едва отметил богатое убранство вокруг, золото и хрусталь, начищенный до зеркального блеска пол, высокий потолок и магические лампы, излучающие мягкий приятный свет. После этого он распределил своих людей по залу. Воины веером разошлись в две стороны и встали поближе к возвышению, куда будут выходить за награждениями гости Дворца.

— Вина? — раздалось сбоку.

— Я на службе, — спокойно ответил де-гра, даже не оборачиваясь.

— А я вроде как почетный гость, — усмехнулся говоривший, отпил глоток из своего бокала и тут же заключил: — Дрянь. Совершенно не впечатляет, очень грубый вкус, никакой глубины.

— Избаловала тебя столица, Министр юстиции Астар, — с ухмылкой проговорил Эшадан, наконец посмотрев на своего собеседника.

Это был высокий широкоплечий мужчина, невероятно харизматичный и властный, с цепкими, ястребиными глазами. Он излучал уверенность и силу всей своей крепкой фигурой, и каждый, кто на него оборачивался, проходил мимо или же осмеливался подойти, попадал под влияние этой силы. Никакой магии, никаких артефактов, лишь голая природная суть лидера и два десятка лет службы в столице королевства, отточившие все лучшие качества до совершенства.

— Избаловала, — честно признался собеседник. — Королевские винодельни — это тебе не шутка. Соревнуются между собой каждые три года за право подавать вино нашему правителю и всей королевской семье.

Министр Астар — почетный гость города, почетный гость этого вечера, державшийся непринужденно и расслабленно, вовсе не старающийся быть в центре внимания, тем не менее словно бы управлял всей здешней публикой.

Градоначальник Иворис, так сильно настаивавший на вызове алмазного де-гра и волновавшийся о том, что происходило на вверенной ему территории, постоянно искал Астара взглядом. Потому что министр был как раз представителем той самой столицы, перед которой Иворис вынужден был отчитываться. И все его думы, скорее всего, о том, какое именно впечатление о городе увезет отсюда Астар и чем это грозит Главе города.

Другие гости оборачивались и непременно салютовали бокалом или вежливо улыбались, официанты, приближаясь, старались стать словно бы тише и меньше.

Министр кому-то отвечал благосклонностью, и тогда человек ощущал словно бы прилив сил, кому-то — равнодушием, и тот замирал, затаивался, принимался думать, в чем он повинен перед тем, кто воплощал собой всю судебную систему страны. Для некоторых вечер превращался в пытку.

— Впрочем, тут у вас есть чем насладиться, — гораздо тише, но с явным удовольствием протянул Астар, когда остановил мимо проходящую официантку с подносом.

Мужчина посмотрел прямо на девушку и ласково ей улыбнулся, синие пронзительные глаза наполнились теплотой.

Девушка ответила смущенной улыбкой, алым цветом щек и потупленным взором.

Министр поставил пустой стакан на поднос и схватил полный, вежливым кивком отпуская девушку.

— Да, определенно здесь лучше, — слегка склонив голову, произнес Астар, оценивая незнакомку со спины. — Учитывая, что в разгар сезона балов-карнавалов будет, чем насладиться.

Эшадан молча согласился, что официантка была весьма хорошенькой. Впрочем, как большинство девушек здесь. На подобных мероприятиях всегда следовал строгий отбор. Дабы услаждать взор гостей и красотой в том числе.

— Что же, в столице женщины перевелись? — поинтересовался де-гра.

Астар едва заметно скривился, посмотрел на бокал в своей руке, к которому не собирался притрагиваться. Действительно отвратительный вкус.

— Они повадились отбеливать кожу и рисовать глаза цветными тенями, словно соревнуясь с оперениями птиц. Стали похожими друг на друга. Мода порой абсурдна…

— Не перепутай жену с любовницей, — едко подметил Эшадан, — а то потом придется оправдываться перед обеими…

Министр насмешливо прищурился:

— В моем статусе не оправдываются.

Де-гра едва заметно качнул головой.

— Что там по нашим крысиным норам?

Эшадан окатил собеседника недовольным взглядом:

— Кажется, я имею право задать тот же вопрос. Списки мест, что мне передают твои люди, мягко говоря… необитаемы. Причем давно.

— Думаю, что как раз в таких местах вероятность больше. Это новая шайка. Они не будут делить территорию с кем-то.

— Но вряд ли они сыскали себе место, которое предварительно нужно очистить от древней паутины и отмыть от плесени.

Астар задумался.

— Я понял, — отозвался он, извлекая артефакт связи, и принялся что-то быстро в нем писать.

А через минуту градоначальник возвестил о начале церемонии награждения.

Министр тоже дал вступительное слово, после чего занял место в первом ряду.

Эшадан не слушал ничьих речей, он вглядывался в награды и артефакты, что вынесли на сцену. В предметах почти не угадывалась аура, а значит, они были очень сильными.

Он принялся следить за награждаемыми. Его люди тоже обрели вид выжидающих хищников. И одна из де-гра четко уловила секунду, когда врученная награда привела к всплеску силы, а та мгновенно привлекла внимание потустороннего. Девушка быстро скрылась в распахнутой ауре человека. Меньше чем через минуту она появилась вновь и быстрым знаком отчиталась командиру, что работа выполнена.

Несколько минут церемония не прерывалась никакими опасностями. Потом один из награжденных оказался под угрозой, и Илайс быстро разобрался с порождением.

Пришел черед Денмара принимать награду. Эшадан смотрел на этого человека, что входил в городской совет вместе с его родителями. Он был преисполнен достоинства и спокойствия. И, даже когда в его ауру пришел потусторонний, почти не изменился в лице. Отличная выдержка.

Эшадан быстро дал знак своим людям, что разберется с этим сам. Денмар лишь едва взглянул на де-гра, который ступил на территорию его магической ауры. Он предпочел сосредоточиться на собственном состоянии. Человек должен сохранять спокойствие и концентрацию в такие моменты. Это помогает держать магическую энергию в узде, и тогда потустороннему будет гораздо тяжелее вести свою охоту.

Пространство представляло собой бесплодную серую землю, над которой монументом возвышался высокий обширный горный утес.

Вполне соответствует такому гордому и высокомерному человеку, как Денмар.

Потусторонний появился как раз на небольшом выступе — пятнистый барс с мощными крыльями и желтыми глазами. Его взгляд тут же устремился к духу магии, что был у подножия утеса. Порождение расправило крылья, оттолкнулось от камня и устремилось вниз, словно бы не замечая, что на его пути стоит человек.

— Самоуверенно, — усмехнулся Эшадан.

Он взмахнул серебряным клинком, и тонкие, едва светящиеся разрезы разлетелись в стороны, уничтожая всякую связь потустороннего с пространством. Из-за этого его полет перестал быть настолько выверенным, устремленным точно к цели, крылья нервно дернулись, и он приземлился у подножия утеса совсем неловко.

— Это моя добыча, — рявкнуло порождение.

— Это тебе не охотничьи угодья, поэтому забудь про добычу.

Барс оскалился, обнажив белоснежные клыки:

— Не мешай мне! Я должен утолить голод!

— Тогда я должен буду тебя убить. — Де-гра извлек из ножен и черный клинок.

Потусторонний чувствовал исходящую от человека опасность.

Он принялся нервно расхаживать из стороны в сторону, дергая крыльями. То, что ему хотелось поглотить, было так близко, но человек стоял на его пути, словно гора. И даже крылья не могли помочь его преодолеть.

— Мне нужно выбраться, — с самым серьезным видом произнес потусторонний. — Я не могу оставаться здесь.

— Выбраться тоже не сможешь. Тебе нечего там делать.

— Нет есть! Я живой, и я должен прожить жизнь!

Эшадан всмотрелся в него:

— Ты что-то помнишь?

Это был опасный вопрос, который запрещалось задавать. Потусторонние, укравшие для себя искру жизни, почти не имели никаких воспоминаний. Они следовали за самим инстинктом к жизни. Однако если из этой искры они могли что-то извлечь, то становились сильнее. Они все больше начинали походить на людей. Поэтому лишний раз провоцировать на осмысление самих себя их нельзя.

Эшадан редко нарушал это правило, но иногда позволял себе. Ему порой хотелось услышать истории, что были заключены в этих явлениях магии.

Потусторонний словно бы растерялся, затем нахмурился, как самый настоящий человек в минуты тяжелых раздумий.

— Я не могу уйти… я… мои корабли теперь достанутся этому мерзавцу! — рыкнул барс, поводя головой из стороны в сторону и царапая землю когтями. — Так не должно быть. Это неправильно. Я должен передать дело племяннику, но он еще так мал, так мал…

Потусторонний продолжил что-то шептать, крепко зажмурившись. Обрывки воспоминаний человека, чью искру жизни поглотила магия, стали совсем бессвязными.

От порождения во все стороны разошлись тонкие нити силы: оно пыталось обрести связь с чужим пространством, чтобы оказывать больше влияния не него.

Эшадан вновь взмахнул серебряным клинком и разорвал связь.

— …мальчик мал, он не сможет вести дела… — горестно вздохнул барс.

— Ничего уже не исправишь. Тебе нужно уходить и обрести покой. Оставь жизнь тем, кто живет по-настоящему.

— А я… не по-настоящему?

— Нет. Поэтому уходи. А потом возвращайся.

— Я смогу вернуться?

— Магия уходит вместе со смертью и возвращается вместе с жизнью. Став частью магического потока, ты вернешься обратно.

Потусторонний секунду размышлял. Потом выразил согласие.

Эшадан спрятал черный кинжал и нанес разрез в пространстве серебряным клинком. Барс прошел под ним, развоплотился, и магия вернулась куда ей положено, а искра жизни тихо исчезла.

Часть магической силы притянулась к де-гра, как награда, но он отказался от нее, ударив острием серебряного кинжала. Эта часть магии тоже утекла в общий поток.

Воин покинул чужое пространство ауры. Денмар настороженно смотрел на воина, затем благодарно кивнул. Молодой командир ответил ему тем же.

На этом церемония награждения завершилась. Банкет после нее продолжился, но де-гра его покинули. Более в них здесь никто не нуждался.

Глава 8.2.

Эшадан воспользовался правом командира ни перед кем не отчитываться и лишь коротко бросил Илайсу, чтобы тот доложил о том, как пройдут смены у их отряда. После чего вскочил на Сцера и отправился в личный патруль.

Он знал, что Астар довольно быстро предоставит ему новые сведения о местах, где, возможно, прячутся воры, но пока что де-гра хотел проверить и собственные предположения. Шанс был совсем небольшой, но он стоил того, чтобы потратить на него время.

Он быстро достиг одного из окраинных районов города и пробрался в его глубину, обратив на себя изрядно взглядов местных жителей, к которым не так часто заявлялись верхом на магических животных. Все-таки такие звери всегда оставались привилегией или богатых, или отдельных категорий служащих города вроде надзора и де-гра. И то, как правило, даже для них это являлось особой наградой за хорошую работу. Поэтому на границе, где почти заканчивался Алтерион, не водилось тех, кто сильно богат или достаточно амбициозен. Такие вырывались из простых районов поближе к сердцу города.

У Эшадана не существовало причин прятаться. Он всего лишь хотел взглянуть на одно место.

Когда ему было лет семь, существовала такая забава у городских мальчишек, как проверка на храбрость. И конечно же, для этого они сумели отыскать заброшенные здания: старый квартал, что давно расселили, но дома все еще никто не снес.

Сцер ступил на эту территорию, остро прислушиваясь. Звуки города отдалились. Нормальным людям сюда не было никакой нужды заходить, и никаких признаков жизни здесь не существовало.

— В семь лет здесь все казалось страшнее, — изрек де-гра, оценивая по-новому пейзажи.

Теперь здания без окон и дверей, с разрушенными стенами, с едва держащимися перекрытиями, казались приземистыми. Всего-то два этажа. Эшадан мог бы взобраться и спрыгнуть туда-обратно с десяток раз, да и пробежаться по прогнившим балкам не составило бы труда. Даже если бы те обрушились, воин знал, как падать и приземляться. Да, теперь совсем нестрашно.

Руны на осколках, нанизанных на медную нить, никак не откликались. Значит, и здесь пусто.

Что ж, воры хорошо притаились, нашли какую-то удивительно надежную дыру. Но круг поисков сужается. Астар точно добьется через сеть своих шпионов сведений обо всех самых потаенных уголках города, сколь бы Алтерион не был обширен. И рано или поздно они найдут наглецов. И ради столицы, и ради покоя короля, и ради удовлетворения собственного хищнического азарта.

— Интересно, насколько им забавно, помимо силы, сталкиваться еще и лоб в лоб с потусторонними? — поинтересовался вслух де-гра.

Ворам ведь приходится справляться своими силами, причем так, чтобы об этом никто не узнал и никто не заметил…

Что ж, существовал вариант, при котором наглецов пожрут твари, и на этом их наглость исчерпает себя.

Сцер презрительно фыркнул, вторя мыслям хозяина.

— Я тоже так думаю, — ответил ему де-гра.

Они двигались в обратном направлении, когда волк вдруг замедлил шаг, а потом вовсе остановился, повернув морду направо.

— Что такое? — поинтересовался Эшадан.

Своему зверю он привык доверять и никогда не одергивал его, если тот к чему-то проявлял внимание.

Магзверь развернулся и взглянул в небольшой проулок. Оценив, что, скорее всего, создаст затор своим телом, он ловко вспрыгнул на отвесную стену здания, в два прыжка взобрался на крышу, а оттуда уже снова принюхался. И мысленно указал своему хозяину на цель.

Эшадан присмотрелся.

— Молодец, — похлопал он по холке волка. — Спускайся.

Волк соскочил на соседнюю улицу, напугав бродячую кошку, что с диким мявом бросилась наутек. Сцер немного смущенно прижал уши.

— Не самый удачный район для прогулки одинокой симпатичной барышни, птичка, — произнес де-гра, радуясь неожиданной встрече.

Фэвара удивленно вскинула брови. Она тоже не думала, что они вот так случайно столкнутся.

Сцер опустил к ней огромную голову и явно потребовал внимания. Каллиграф принялась чесать волка между ушей, отчего он весело замахал хвостом.

— Что ты здесь делаешь? — уточнила между тем она.

— Охраняю покой города, — с изрядным пафосом заявил Эшадан. — А ты что здесь делаешь? — строго спросил он.

— Работала.

— Раньше ты работала в своем кабинете и мне было гораздо спокойнее, — проворчал он.

Каллиграф вздохнула. И даже Сцер чутко уловил в этом вздохе какую-то невероятную тяжесть. Магзверь уставился на нее своими желтыми глазами.

— Мне тоже, — призналась Фэвара.

— Ты закончила?

— Да.

Эшадан мысленно обратился к Сцеру. Волк послушно опустился на лапы.

— Забирайся. — Командир де-гра протянул девушке руку.

Она тут же ее приняла и вскарабкалась на спину магзверя, поглядев на его хозяина с затаенным восторгом. Все-таки ей и правда нравился такой вот способ путешествия. Авиана, с которой они встретились сегодня утром, наоборот, высказала полное неудовольствие. Здесь мнение подруг разошлось.

— Что ж, раз мы все поработали, может, развлечемся? — спросил Эшадан.

— А ты точно поработал? Ты не ленишься? — принялась вглядываться в него Фэвара. Слишком уж хитрый взгляд был у друга.

— Кем ты меня считаешь?

— Мальчишкой, что далеко не всегда исполнял требования матери, когда та просила его учить уроки усерднее.

Эшадан обиженно засопел:

— Мне не очень нравится, что ты так все хорошо помнишь. Каждый раз тебе есть что ответить.

Фэвара радостно кивнула.

— Сцер, хочешь посоревноваться с сородичами?

Волк всем видом выразил готовность и тут же бросился вперед, как только получил мысленное разрешение.

Фэвара испуганно охнула, когда скорость зверя стала намного быстрее, чем она могла себе представить и все вокруг начало смазываться почти в неразличимую картинку.

— Шад!

— Что такое? Как всегда, боишься, птичка? — со смехом обратился он к ней. — По-моему, отлично бодрит.

Девушка не в силах была разделить его веселье. Все ее тело сковало напряжение. Да они же сейчас несутся быстрее, чем лошадь в галопе! Ей казалось, что они либо непременно слетят со спины волка, либо тот споткнется, либо…

— Ты не изменилась, Фэва, — с каким-то непередаваемым довольством тихо сказал Эшадан. — Но как раньше, так и сейчас я тебе скажу: тебе нечего бояться, когда я рядом.

Она ощутила, как крепкая мужская рука обхватывает ее вдоль талии. Она даже посмотрела на руку и поняла, что чувствует себя так гораздо надежнее, чем когда пытается держаться сама.

— Тебя долго не было. Я забыла, — призналась она честно.

— Ничего. Я напомню.

— Угу. А куда мы несемся?

— Скоро узнаешь.

Спустя менее получаса они уже оказались за чертой города и ступили в его окрестные территории.

В месте, куда они прибыли, виднелись крупные фигуры множества магических зверей и их хозяев.

И они вместе со Сцером ворвались в этот хаотичный строй, приведя за собой волну возгласов: как одобрительных, так и недовольных. Волк перешел на обычный шаг и внимательно смотрел на всех, кто здесь был. Другие животные следили за ним в ответ.

— Я никогда не видела этого места, — вертя головой по сторонам, сказала Фэвара.

— Соревновательная арена для магзверей, — ответил Эшадан.

— Это недавно создали?

— Давным-давно.

— Я даже не знала.

— Конечно, ты же сюда никогда не приходила.

Она подозрительно прищурилась:

— А ты был, да? Ну точно был. И явно не по возвращении, а до своего ухода.

Де-гра улыбнулся извиняющейся улыбкой:

— У обоих моих родителей есть магические животные. Я… иногда их одалживал не просто для прогулки по городу и тренировки общения.

— Всеведущая! Вечно тебе надо рисковать!

— Кто-то же должен быть из нас храбрым.

— Я тоже храбрая. Просто я осторожная.

Эшадан ловко спрыгнул на землю и протянул к ней руки. Фэвара легко к нему соскользнула, и де-гра поставил ее на землю. И лишь на секунду дольше положенного держал возле себя, после чего разжал объятия.

— Командир! — послышались звонкие женские голоса со стороны.

Молодой мужчина обернулся: две девушки ему махали; он тоже ответил им приветственным жестом.

— Твои? — заинтересованно оглянулась Фэвара.

— Мои.

— Видимо, подчиненные должны быть похожи на командира.

— Возможно.

Он прошел вперед, и они оказались возле широкого деревянного настила, на котором расположилось несколько столов. За каждым сидел человек.

Эшадан подошел к одному из устроителей соревнований:

— Сцер участвует.

— В чем? — коротко уточнил человек.

— Во всем.

Тот замер и удивленно на него воззрился.

— Командир Эшадан, — обратился к нему другой человек, вышедший из толпы. И, судя по тому как все почтительно тут же стали на него смотреть, хозяином арены был именно он. — У нас тут не легкие забавы. Все по-взрослому. А у вас зверь молодой.

Хозяин многозначительно посмотрел куда-то в сторону. Стоило проследить за его взглядом, и можно было заметить нескольких зверей, что теперь держались в стороне. Некоторые из них выглядели очень уставшими, а некоторых ранило. Их хозяева суетились рядом с питомцами.

— Ничего. Пусть учится.

— Ну как знаете, — усмехнулся хозяин и кивнул своему человеку за столом. — Принимай плату.

— Ставки я тоже сделаю, — тут же добавил Эшадан.

— Как будет угодно. Мы всегда рады новым участникам.

Фэвара следила за всем этим диалогом и тем, как кочуют деньги — большие деньги! — из рук в руки, с явным беспокойством.

— Все будет в порядке? — спросила она, когда они отошли от столов.

— Конечно, — спокойно ответил Эшадан.

Девушка нахмурилась.

— Ну что, Сцер, выиграешь для меня несколько монеток? — Де-гра похлопал по сильному боку магзверя.

Фэвара критично поджала губы. Монеток не несколько, а скорее, несколько сотен, но какая разница, если на кону здоровье живого существа?

— Сцер, ты должен быть осторожен, — ступила она вперед и протянула руки к груди волка. — Если твой хозяин глупый, ты не обязан следовать за этой глупостью.

— Эй! — возмутился рядом Эшадан.

Волк посмотрел на девушку с искренним недоумением.

— Ты не должен подвергать себя опасности, — добавила она с особым чувством.

Магзверь вдруг весело мотнул головой, слегка толкая свою новую подругу.

— Вот и мне она все время говорит так, но как тогда веселиться? — обратился Эшадан к волку.

— Можно веселиться без риска свернуть себе шею, — упрямо стояла на своем Фэвара.

— Нет, это точно невесело.

— Ужас, — фыркнула девушка.

— Иди, — хлопнул он волка по лапе, и зверь бросился вперед.

— Он участвовал ранее? — продолжала беспокоиться Фэвара, стараясь проследить, что там за арены такие впереди.

— Птичка, — застонал Эшадан, — он мой зверь, а я командир отряда де-гра. Я сильный командир сильного отряда, у меня не может быть в питомцах кто-то слабый.

Она призадумалась:

— Звучит разумно. И все-таки тут явно можно получить ранения…

— Они все дикие звери, доверху накаченные магией, а не цирковые собачки. Им иногда нужно возвращаться в дикую природу. Они без этого скорее с ума сойдут.

— Ладно, почти убедил.

Они прошли до первой арены и зрительских мест и сели на скамьи.

Среди зверей проводились бои, погони и охоты. И для всего этого тут отводилось достаточно места.

И как она не знала о такой территории совсем близко от города?.. Хотя она ведь и правда никогда не интересовалась опасными вещами. Она о них узнавала, только если Эшадан рассказывал.

Фэвара посматривала на артефакты, что здесь были буквально везде, и приглядывалась к рунам. Сильные руны, написанные отличными каллиграфами. Ей нравилось. Она даже старалась кое-что запомнить для себя на будущее.

— Может быть, ты тоже не изменился, — вынесла Фэвара неожиданный вердикт. — Все так же любишь опасность.

Эшадан весело пожал плечами:

— Я не люблю опасность, я просто не очень люблю ограничения. А осторожность во всем — это ограничение.

— Зато удается не влипать в неприятности, — строго уставилась она на него.

— Чтобы не влипать в неприятности, достаточно не бродить по темным улицам поздно вечером. Что ты там делала? — тут же перевел де-гра разговор в совершенно неожиданное русло.

— Работала, я же сказала, — стараясь подражать его спокойному тону, ответила Фэвара.

— Когда у тебя закончится такая работа?

Девушка отвела взгляд в сторону.

— Не знаю. Я… пока не знаю, как это решить, — произнесла каллиграф, делая над собой определенное усилие. Трудно было признаваться в том, что не можешь справиться с собственной жизнью. — С моей репутацией покончено, меня понизили, и права у меня теперь самое высшее это на руны четвертого порядка. Поэтому мне приходится выполнять множество мелких заказов. Чудо уже то, что меня не уволили.

Эшадан помолчал некоторое время. Обвел глазами округу. Он лишь едва уделил внимание арене. Сцер держался прекрасно. Вот уж за кого можно не волноваться.

— Может быть, правда лучше уйти? — спросил де-гра.

— Нет, — тут же ответила подруга. — Я должна… именно здесь доказать, что все это чушь, что я имею право на свою профессию и все свои регалии. И что все случившееся — какая-то глупость. Понимаешь… они все так на меня смотрели. Харман обвинял меня, Главы не смели ему перечить, вышестоящие коллеги косились как на прокаженную. Никому не хочется соприкасаться с тем, кто так сильно ошибся, кто подверг чужую жизнь опасности, и тем более когда у жертвы столько влияния, что она одним своим дурным настроением может снести головы по касательной и остальным.

Фэвара не заметила, как начала плакать. Злые, жгучие слезы покатились с ресниц, и она разозлилась еще больше.

— Извини, — устыдившись собственной глупой истерики, произнесла она дрогнувшим голосом, быстро поднялась и поспешила прочь от зрительских трибун и вообще ото всех, кто мог ее видеть.

Эшадан последовал за ней. Она отбежала на расстояние, на котором звуки поутихли и где точно никого не было. Юркнула за дерево и спряталась там. Де-гра прислонился спиной к стволу с другой стороны.

— Сейчас, дай мне минуту, я успокоюсь. Я обещала не плакать. Это ведь такая глупость, как будто слезы чем-то помогают, — проговорила Фэвара скороговоркой, пока еще могла говорить. Из-за слез ее речь становилась невнятной.

— Иногда помогают, — спокойно отозвался Эшадан.

Он слушал судорожные вздохи и тихие всхлипы и хмурился все больше.

С арены раздавались возгласы. Он точно уловил, что Сцер выиграл схватку. Для зверя это было легко. Потому что все легко, если решать это на боевой арене. Если полагаться на всю силу, что у тебя есть. Гораздо тяжелее в обычной жизни, когда нельзя просто ударить или уклониться, когда бой… не настолько честный.

— Это так противно, Шад, — тихо призналась Фэвара, не выходя из-за дерева. — Когда все думают, что ты получила кару заслуженно, и только ты сам думаешь: за что? Но ведь все вокруг верят фактам, и я сама уже словно бы им верю, но… Я не ошибалась, Шад, понимаешь? Не ошибалась. Но я не могу это доказать. У меня ничего нет, а все исследования говорят об обратном. И верят исследованиям, а не мне. Потому что мои слова — это просто слова. Никто не верит словам, когда есть бумаги. Эти треклятые бумаги, на которых черным по белому написано, что это мои руны и на них моя энергия.

Де-гра отстранился от дерева, обогнул его и посмотрел на девушку. Она упиралась лбом в древесный ствол. Потом выпрямилась, улыбнулась устало. Медовые глаза потускнели, и в них читалась такая разбитость, что становилось не по себе.

— Я верю, — тихо сказал Эшадан.

— Я знаю, спасибо. Прости. Думаю, что у командира де-гра много своей собственной головной боли. Я просто так устала. Как я страшно устала…

Он приблизился к ней, заключил ее лицо в свои ладони и стер пальцами влагу с нежных щек.

— Фэва, одно твое слово — и я все это прекращу.

Она смотрела в его глаза и знала, что ему можно верить. Ему всегда можно было верить.

— Если надавить на Хармана, то могут возникнуть дрязги даже в городском совете.

— Не будет никаких дрязг. У меня есть… рычаги давления, — произнес Эшадан как-то странно. Так, что у нее мурашки пробежали по коже.

Ее взгляд вновь стал испуганным.

— Влияние де-гра велико, но боюсь, что это может сказаться на тебе.

Лицо молодого мужчины мгновенно сделалось суровым, почти безжалостным, а серые глаза взблеснули сталью.

— Ты за всех боишься, кроме себя.

— Я… просто, даже если заставить всех умолкнуть, все будут знать правду. А я хочу ее разрушить. Только не знаю как.

— А какие варианты остались?

Девушка задумалась, нервно почесала лоб:

— Все исследования твердят одно и то же. Поэтому… можно еще попытаться взглянуть на само оружие Хармана. Но как это сделать? Он мне его просто так не даст.

— Он мог… затеять все это против тебя? — задумчиво спросил Эшадан.

— Я думала об этом, но не нашла смысла, — покачала головой Фэвара. — Мы с ним не можем быть врагами, это нелепо. Зачем ему так поступать со мной?

— А есть тот, кому есть смысл так поступать с тобой?

Каллиграф взглянула на него настороженно, потом подумала несколько секунд:

— Кому и что со мной делить?

— Место в Мастерской, — пожал плечами де-гра.

— Моя ставка до сих пор свободна.

— Могли ли хотеть убрать Хармана твоими руками?

— Слишком ненадежный способ. Руна была повреждена, да, но не существовало никакой гарантии, что его убьют.

Эшадан смолк.

— Раз нужно оружие, достанем оружие.

— Как?!

— Придем к нему.

Фэвара фыркнула:

— Так он нас и пустит. Или вломишься к нему в дом верхом на Сцере?

— Это мы оставим на крайний случай, а пока что… Сезон балов-карнавалов, так ведь? А приглашать командиров де-гра — это старая добрая традиция во всем королевстве. Я получил две дюжины таких пригласительных. Пылятся в моем кабинете стопочками.

— Эм, — смущенно и невнятно протянула Фэвара.

Эшадан усмехнулся. Недобро, хищно.

— Птичка, надевай свое лучшее платье.

Девушка ошеломленно на него уставилась и даже открыла рот, чтобы задать тысячу и один вопрос из-за того, что он задумал, но тут с арен вновь донеслись возбужденные крики толпы.

— Хочешь, я сделаю тебе подарок к наряду? — улыбнулся командир де-гра уже гораздо веселее, как обычный человек, а не зверь. — Сцер опять выиграл.

Глава 9.1.

В небольшом ресторанном дворике в поздний час было далеко не так шумно, как днем. Большинство лавок уже закрылось. Те, что еще не заперли двери, принимали припозднившихся посетителей, которые торопились домой и не задерживались, ни на минуту дольше, после того как рассчитались за покупки.

Фэвара дописала последнюю руну чистоты, поглядела по сторонам, убедилась, что все выполнено, и пошла искать хозяина лавки. Отчитавшись перед этим высоким мужчиной и в очередной раз отметив его не слишком опрятный вид, она получила свою оплату и лишь какое-то бурчание в ответ вместо нормальной благодарности.

Девушка с большим удовольствием покинула крохотную лавку. Здесь витали не самые приятные ароматы, и она признавалась себе, что вовсе бы не стала пробовать здешнюю стряпню. Несмотря даже на то, что она как следует постаралась над всеми полагающимися рунами. Руны — это лишь внешняя оболочка. Что тут кладется в кастрюли не самыми чистыми руками, никто не знает.

— Малрин? — позвала она соратника, зная, что он в соседней лавке.

Рунических каллиграфов вызвали для всего дворика разом. Но, кажется, только они двое задержались, остальных коллег Фэвара уже не видела нигде.

— Да, я закончил, — выглянул знакомый. Сначала из-за двери появилась только светло-русая голова, а потом сам парень целиком. — Какая же скука всем этим заниматься.

Ему тоже не были интересны руны третьего и четвертого порядков. Особенно неинтересны руны, что приходилось писать на кастрюлях, сковородах и ложках. Все это отдавало какой-то глупостью.

Благо, что на сегодня работа здесь закончилась.

Был бы жив Лоун, Малрин бы сюда не попал. Все из-за этого перераспределения заданий… Неправильно, конечно, так рассуждать, но сегодняшний вечер изрядно подпортил ему настроение. Сама работа и вредные хозяева здешних лавок. По сути — дешевый квартал, а требования такие, словно элитная ресторация.

— Хотя, знаешь, о чем я тут подумал. Наверное, я тоже прикуплю себе какой-нибудь ресторанчик, — поделился парень своими мыслями, когда они направились к выходу из дворика, обозначенного высокой деревянной аркой. Арка была украшена самыми различными вывесками и пестрела ими даже в поздний вечерний час в свете тусклых фонарей.

— Тебе все-таки ставку повысили? — хохотнула Фэвара, услышав об очередных мечтаниях знакомого.

Он и раньше мечтал о многом, но в последнее время словно бы действительно устремился к своим целям.

Должно быть, появились деньги.

— Да нет, — легкомысленно пожал плечами Малрин.

— А откуда тогда средства на ресторанчик?

— Ну… у меня есть источники.

Каллиграф посмотрела на него с изрядной долей сомнения.

— Не здесь, конечно, — продолжил Малрин свои рассуждения и махнул рукой на лавки, что они прошли. Его подвижное лицо в полной мере отобразило презрение к этому месту. — Здесь слишком убого. Где-нибудь в хорошем районе, в уютном местечке. Есть такие, я видел.

— Отличные кисти, мечты о ресторанчике… ты выиграл счастливый билет?

— Нет, я просто подмечаю то, что никто не видит. Это приносит свою выгоду.

— Как загадочно, — протянула девушка.

Впрочем, она не стремилась разговорить соратника. Вид у того стал глубоко задумчивый. На приятном лице молодого человека залегли тени. Может быть, он что-то и скрывал, но Фэваре хватало своих забот и дум. А Малрин вроде бы и не выказывал желания подвергнуться расспросу.

Когда они отошли от дворика и оказались на небольшом перекрестке аллей, он словно бы встрепенулся, поглядел по сторонам и обернулся к соратнице.

— Ладно, мне в другую сторону. Пока, — проговорил он скороговоркой, махнул рукой и действительно пошел не в сторону, что выводила к большой и шумной улице, а в противоположную. Вглубь аллей, за которыми шло переплетение узких проулков.

На тех в больших количествах располагались закрытые рабочие кварталы, и проще обогнуть их по хорошо освещенным улицам, нежели плутать по мрачным углам, но Фэвара ни о чем даже не успела спросить Малрина, как он уже был в двадцати шагах от нее.

— Пока, — протянула она, растерянно глядя ему вслед.

Странный парень. Каллиграф далеко не всегда его понимала.

Девушка свернула в боковую аллею и невольно поежилась.

Фонари здесь горели скудно, да и не каждый. Поэтому теней было довольно много, а далекие раскидистые кусты вовсе казались зловещей темной массой, что шевелилась под порывами ветра.

Не зря Эшадану не нравилось, что она бродит где-то вечерами. Ей вот тоже не нравилось. Но что еще делать, если нужно выполнять свою работу?

Уйти. Можно просто уйти. А не глупо упрямиться.

Что ж, пожалуй, в эту самую минуту, когда приходилось оглядываться на каждый шорох, Фэвара готова была признать, что, возможно, ее желание стоять на своем и что-то там доказать не настолько уж весомо и разумно.

Она вновь обернулась и заметила, как чья-то фигура пересекла одну из тропинок. Девушка ускорила шаг, надеясь, что неизвестный действительно ушел в другую сторону.

Ей неожиданно стало страшно и от своего одиночества на этой аллее, и от возможности с кем-то пересечься на ней. На секунду показалось, что она слышит чьи-то шаги, и Фэвара почти бросилась бежать. И бежала до тех пор, пока не вылетела на широкую и людную улицу. Здесь, даже несмотря на поздний час, было достаточно жителей, чтобы попробовать или затеряться, или надеяться на помощь.

Жители, повозки, лошади, городской надзор, магзвери.

Алтерион. Город содержал в себе слишком большие контрасты. Вот такие затерянные в глубине тенистых аллей ресторанные дворики и такие вот полные жизни и суеты места, на которых располагались куда более привлекательные здания.

Фэвара обернулась, но никого не увидела.

Глупые женские страхи.

Глупые слезы и глупые страхи. Она вообще в последнее время поддается бестолковым порывам. Надо действовать с умом, и все будет в порядке. Что ей мешало попросить Малрина куда-то проводить ее или самой пойти с ним, даже если понадобилось бы пройти лишний квартал?

Каллиграф ругала себя и шла дальше, пока слух чутко не уловил знакомое звяканье колокольчика. Фэвара остановилась и посмотрела в правую сторону.

Ресторан «Старая гавань». Хорошее место. Просто отличное место. Здесь она любила бывать.

Когда вылетела из аллеи, даже не поняла, на какой улице оказалась и что поблизости такое примечательное место.

Вот бы Эшадан оказался здесь. Он тоже любил тут обедать. Сейчас время было совсем позднее, но ресторан работал до середины ночи, как и многие заведения в центральных кварталах Алтериона.

Фэвара решительно поднялась по ступеням, потянула на себя тугую, украшенную цветным стеклом дверь, вновь услышала приятное звяканье колокольчика и оказалась в знакомом приятном месте. Ей это было даже необходимо после странных страхов, что одолели недавно.

— Здравствуйте, — поприветствовали ее служащие, сразу же узнав.

— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулась она им.

Каллиграф выбрала для себя маленький столик в углу и заказала пару знакомых блюд, наслаждаясь изящной обстановкой ресторана и мирным гулом голосов посетителей.

После трапезы настроение улучшилось, нервная дрожь истаяла внутри и стало намного веселее. Нужно будет поймать карету и быстрее добраться домой. Дома станет совсем легче. Она бы наверняка поехала к родителям в такой день, но те все еще были в своем долгом путешествии. С другой стороны, именно оно уберегало их от дурных новостей. Фэвара в своих сообщениях им ничего не рассказывала.

Девушка поднялась и дошла до уборных комнат. Здесь небольшой общий коридор, увешанный зеркалами в темных узорчатых оправах, разветвлялся на две стороны: мужскую и женскую.

Приведя себя в порядок, каллиграф остановилась в коридоре перед зеркалом, как следует изучив свое отражение. Она показалась себе слишком растрепанной. Это, конечно же, никуда не годилось. Она полезла в артефакт хранения за гребнем для волос.

— Фэва, и ты здесь? — раздался голос неподалеку.

Девушка вскинула голову и увидела в отражении Тэана.

Он широко улыбнулся ей и подошел ближе. Каллиграф сразу поняла, что он пьян. Светлые глаза бывшего любовника никак не могли сосредоточиться, и он водил ими по сторонам, словно бы стараясь понять, где вообще находится.

Вид этот мужчина имел еще более неопрятный, чем она сама, хоть он и был одет в идеально сшитый светлый камзол, украшенный серебряными пуговицами. Однако на породистом лице уже проявился пьяный румянец, испортивший цвет кожи и придавший ей почти болезненный вид.

Фэвара вдруг отметила, что Тэан сейчас в своем состоянии столь же некрасив, насколько приятен и притягателен, когда трезв и собран. Странный контраст, которому она придала значение только сейчас.

Его темно-русые волосы тоже нуждались в расческе, однако об этом она заботиться не собиралась.

Девушка попыталась уйти, протиснувшись мимо высокой мужской фигуры, но Тэан ее остановил.

— Погоди. Даже не поздороваешься? — с обидой протянул он.

— Мы виделись сегодня в Мастерской, — холодно отозвалась девушка.

— Ах, ну да…, но это другое. Там мы соратники. А тут…

— Что — тут?

— Тут нечто большее, — протянул он, нахально ухмыльнувшись.

— Нет, Тэан. Нет большего. Мы теперь являемся как раз только соратниками и больше никем, — сохраняя самообладание, ответила ему Фэвара.

— Такая строгая, — поджал он губы. — Всегда была строгой. Хотя, знаешь, в этом есть определенная прелесть.

Мужчина потянулся к ней рукой, но она отшатнулась.

— Что ты от меня шарахаешься? — с неподдельной злостью зашипел он, и светлые глаза нехорошо блеснули. — Можно подумать, мои прикосновения тебе неприятны. Раньше были очень даже приятны. Поэтому не надо делать вид…

— Тэан, приди в себя. Ты ведешь себя неприлично.

— Ну и что с того? Давай вдвоём вести себя неприлично. Хватит этой строгости, Фэва. Я знаю, какой ты можешь быть. Ты бываешь очень и очень нехорошей девочкой. Прелесть просто. По сравнению с твоей обычной строгостью.

Она вдруг испытала отвращение. Не только к нему, но к себе. За то, что была с ним.

Зачем? Что она в нем увидела? Тэан казался ей красивым, он и был красивым, но отчего-то любоваться им больше не получалось. Его улыбка теперь казалась кривоватой и слишком порочной. Глаза, наполненные масляным блеском, заставляли отводить от них взгляд, да и вообще вызывали желание отвернуться.

Он являлся заместителем Глав Мастерской «Кисть и слово». Одним из трех заместителей. И был достаточно сведущ в своей работе. Но не умнее всех тех, кто работал на таких же должностях.

Фэвара решила, что ей просто хотелось внимания. И чувств. Хоть каких-нибудь. Потому что никто ее особо никогда не занимал. А Тэан занял. Как-то особенно удачно и приятно. Он красиво ухаживал и красиво улыбался.

Весь год, что они были вместе, Тэан вел себя достаточно красиво. Он просто некрасиво ей изменил. Точнее, некрасиво попался на измене. Вряд ли она была единственной. Фэвара не верила, что такое возможно.

— Иди к Талисе, — бросила она, в очередной раз попытавшись пройти мимо бывшего любовника.

— К Тали? Я не с ней. Она бы мне даже выпить не дала. С ней вообще не расслабишься. И она бывает такой стервой. Фэва, ты никогда не бывала такой, — признался он с особенным чувством, прикладывая руки к груди и продолжая перегораживать ей проход в основной зал ресторана.

Ее терпение иссякло, и она просто постаралась сдвинуть его с места, чтобы освободить себе путь. Но ее толчок Тэан воспринял как возможность. Тут же перехватил за руку и притянул к себе.

Даром что пьяный, а ловкость никуда не пропала!

— Не смей! — с гневом выдохнула девушка, стараясь выдернуть свою руку из крепкой мужской хватки.

— Да ладно тебе. Давай разок… мы никому не расскажем, — тихо прошептал Тэан, отодвигая ее к стенному проему между зеркалами.

— Сволочь, — выдохнула сквозь зубы каллиграф и принялась вырываться.

— Мне вызвать охранников ресторана или сразу городской надзор? — раздался строгий звонкий голос сбоку от них.

Тэан дрогнул. Фэвара тут же оттолкнула его от себя и отбежала в сторону, постаравшись оказаться как можно ближе к залу, полному посетителей и официантов.

В коридоре стояла незнакомка, с которой каллиграф и поравнялась, благодарно на нее взглянув.

— Извините, — обратилась к ней Фэвара, слегка краснея.

То еще зрелище увидела эта девушка. И неизвестно, что подумала.

— Явно не вам следует извиняться, — категорично заявила молодая особа, в тоне и всей фигуре которой была какая-то надменность и презрение.

Тэан фыркнул и приподнял руки в беспомощном жесте.

— Не надо быть такими серьезными, девушки. Можно подумать, вам не нравится, когда мужчина настойчив.

Незнакомка окинула его еще более уничижительным взглядом, потом обернулась к Фэваре:

— Пойдёмте.

Каллиграф, быстро рассчитавшись за ужин, вместе с ней вышла наружу.

— Спасибо вам, — выразила она свою благодарность еще раз, так как неизвестная явно не спешила оставлять ее одну и даже зорко поглядывала на дверь ресторана, словно следила, не посмеет ли мужчина преследовать их.

— Не за что, — спокойно произнесла девушка. — Вам следует быть осторожнее. И когда бродите по темным аллеям, и когда бываете где-либо в одиночестве.

— Что? — растерялась Фэвара. — Погодите, что значит аллея? Вы?..

Она сделала шаг назад, думая, что, наверное, стоит бежать, а точнее, что нужно скорее искать надзорщиков, чтобы они наконец избавили ее ото всей опасности, что таится буквально повсюду.

Но, прежде чем все мысли успели выстроиться в ряд и подтолкнуть к действиям, рядом раздалось тихое рычание и сбоку выросла могучая фигура черного волка.

— Командир, — коротко поклонилась незнакомка Эшадану.

Де-гра легко спрыгнул со Сцера и глянул на подчиненную не слишком довольно. Та принялась рассматривать широкие плиты, которыми была устлана улица.

— Что здесь происходит? — хмуро спросила Фэвара, стараясь объяснить себе все случившееся и то, как связаны между собой присутствующие перед ней люди.

— Да, птичка, что здесь происходит? — вернул Эшадан ей вопрос тоже до крайности недовольным тоном. — Почему опять бродим ночами?

Еще пару секунд Фэвара осознавала ситуацию. Смотрела на незнакомку, что не смела поднять глаз, но при этом сохраняла прежний гордый вид и идеально прямую осанку. Каллиграф оценила и командира де-гра, сейчас одетого в обычную одежду, а не боевую форму, но при этом мечущего столь строгие взгляды, что хотелось инстинктивно подчиняться. А потом девушка вся наполнилась возмущением.

— Ты что, соглядатая ко мне приставил?! — воскликнула она пораженно. — Так это я тебя чувствовала, пока выбиралась из квартала? — ткнула она пальцем в незнакомку.

— Тебя заметили? — уловил он единственное, что его не устроило как старшего по званию в своей подчиненной.

— Извините, командир, — без подобострастия, но с четким осознанием своей вины ответила девушка. Тоже де-гра, судя по всему.

— Извиняться на тренировочной площадке будешь, — припечатал Эшадан.

— Как прикажете.

— Эй! — заорала Фэвара, вмешиваясь в их разговор, который они вели, даже не бросив единого взгляда в ее сторону. — Вы двое, да как вы смеете?! Зачем вы за мной следите?!

— Не надо ночью гулять в опасных местах, — все тем же непререкаемым тоном произнес командир де-гра.

— По ресторанам тоже не стоит, — добавила его подчиненная.

— А что с ресторанами не так? — мгновенно прищурился Эшадан, и в этом было столько же угрозы и опасности, сколько в укусе волка, когда он сжимает свои стальные челюсти.

Фэвара онемела, поняв, что сейчас произойдет. И тут же замотала головой, вытаращившись на незнакомку так, что заболели глазные яблоки. Однако та лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, подошла вплотную к своему командиру и, когда он к ней склонился, что-то зашептала ему на ухо.

— Не смей! — рыкнула Фэвара, но поздно.

Хорошая подчинённая все без утайки доложила старшему.

Эшадан… переменился.

Каллиграф уже замечала в нем изменения в разных ситуациях, но, пожалуй, что эта была самой явственной. Серые глаза стали непроницаемыми, стальными, словно на них опустилась какая-то пелена и отсекла все живое, что выражалось через них.

И словно сами демоны все подстроили — именно в этот самый момент Тэан в компании своих приятелей покинул ресторан.

Фэвара не умом, но шестым чувством знала, какие события сейчас последуют, но не успела сделать ничего. Скорость движения де-гра равнялась скорости ее мысли. Эшадан сдвинулся вперед этим своим странным невообразимым скользящим шагом и словно бы переместился на пару тэлон за какое-то мгновение.

— Привет. Как дела? — обратился он к Тэану, чтобы привлечь его внимание.

Тот, ничего не подозревая, слишком веселый и слишком пьяный, обернулся, посмотрел на высокого незнакомца с задором, свойственным многим нетрезвым.

— Нормально, — ответил он, — а ты кто? Мы знакомы?

— Мы сейчас познакомимся, — все так же странно-дружелюбно сказал Эшадан и обратил внимание своего собеседника куда-то вперед.

Фэвара оказалась под взглядами обоих мужчин.

— Видишь эту девушку? Вот она — мой друг, а ты…

Стальной кулак де-гра врезался под ребра Тэана, лишая того возможности сделать следующий вдох, да и вообще как-то двигаться.

Спасибо всем, кто читает историю!

Бонус-иллюстрация: Малрин

Глава 9.2.

— Шад! — глухо вскрикнула Фэвара.

Эшадан на нее не смотрел. Он с очень близкого расстояния наблюдал, как наливаются кровью глаза его неприятеля. Вокруг еще пока никто не понял, что произошло. Ведь все случилось слишком быстро, а Тэан не имел возможности закричать.

Кулак ввинчивался ему в живот тараном, добавляя еще больше давления на нутро и извлекая из горла подонка тихий, протяжный сип. Тело Тэана, испытывая мучительную агонию, сконцентрированную в одном месте, в одной секунде, оказалось сковано полностью, и он не мог ничего сделать: ни отстраниться, ни отшатнуться, ни закричать. Он лишь скосил безумный взгляд в сторону де-гра.

— Эй, приятели, — крикнул Эшадан тем, кто сопровождал Тэана, слишком увлеченным беседой друг с другом, чтобы обратить внимание на отставшего, — ваш парень совсем на ногах не стоит.

Де-гра убрал руку от него, и мужчина тут же почти рухнул. Воин с нечеловеческой силой придержал его за плечо, не давая упасть и добавляя небольших мучений на прощание. Призванные приятели бросились к товарищу.

— Эй, Тэан, ты чего?

— Да мы вроде бы не столько выпили… — Они стали хлопать его по щекам.

— Бывает, — усмехнулся Эшадан и вновь слегка наклонился к своей жертве. — Всякое бывает, когда пытаешься тронуть ту, что стоит обходить за две тысячи элон, да, приятель?

Он небрежно перебросил его на руки друзьям и стремительно ушел.

— Свободна, — приказал он на ходу подчиненной.

— Да, командир.

— Шад, что ты устроил?! — вскрикнула Фэвара, ошеломленная всем тем, что произошло за считаные секунды.

Если бы она не знала, куда смотреть, тоже подумала бы, что Тэан перебрал и свалился с ног. Бывший любовник все еще, кажется, не мог говорить и лишь некрасиво кривил рот, по всей видимости стараясь сделать полноценный вздох. Но тело, испытавшее на себе удар не от человека, а от де-гра, все еще не могло прийти в норму.

Однако Эшадан уже схватил девушку. Сцер как раз опустился на лапы, и Фэвара оказалась легко заброшенной на спину магзверя. Де-гра вскочил следом, как всегда оказавшись за ее спиной, но на этот раз крепко прижав к себе, и волк в ту же секунду побежал по полупустым ночным улицам Алтериона.

— Да какого демона?! — принялась брыкаться и вырываться Фэвара. Все ее трепыхание для невообразимой силы де-гра было подобно бабочке. Эшадан удерживал ее возле себя одной рукой. Второй он осторожно перехватил ее волосы, потому что вот как раз они-то постоянно норовили хлестнуть его по лицу. — Ты его убил, что ли? Он же рухнул как подкошенный. Ты его убил?!

Молодой мужчина странно посмотрел на нее:

— Я ему даже ребра не сломал, хотя стоило.

Фэвара еще раз дернулась, выругалась, потом резко обернулась и почти уперлась носом под самый подбородок де-гра. Сейчас ее такая близость ничуть не смущала. Наоборот, помогала прожигать взглядом.

Эшадан не сильно прожигался. Его вообще особо не впечатлил ее гнев и раздражение, как бы упорно она ни раздувала ноздри.

— Он хоть не умрет? — в конце концов спросила каллиграф.

— Он тебе настолько дорог, что ты способна за него переживать после того, что он натворил? — искренне удивился Эшадан.

— Да плевать мне на него! — снова воскликнула девушка, нервно всплеснув руками. — Ты его ударил посреди улицы на глазах у всех! Странно, что за нами надзор не гонится!

Де-гра смотрел в ее рассерженное лицо, и его накрыло совершенно дурным желанием поцеловать этот вздёрнутый нос с рассыпанными по нему еле заметными веснушками. Желание было столь же сильным, сколь и странным, и неуместным. Эшадан еле с ним справился и посмотрел вперед поверх ее головы. Но Фэвара все еще держалась близко и пыхтела куда-то ему в шею. Это странно волновало.

— Никто даже ничего не понял, — небрежно ответил молодой мужчина.

Девушка еще какое-то время шумно дышала в преступной близости, потом опустила лицо, явно погрузившись в думы.

— А ты как это сделал?

— Сделал что?

— Как ты его так ударил, что он даже не кричал?

— Кричать от боли это привилегия, птичка. Ее не всем дано получить.

Фэвара с подозрением на него покосилась.

Эшадан сказал об этом тоном, которым говорят об истине, которую видели, знали и испытали.

Всеведущая, что он пережил за эти десять лет?! Вот уж о чем следовало подумать. И может быть, аккуратно расспросить. Наверное, он расскажет. Он всегда отвечает на все ее вопросы…

Девушка вдруг как-то обмякла, расслабилась и припала к мужской груди. Эшадан на нее покосился, потом прижал к себе еще крепче. Она не сопротивлялась.

— Как давно я мечтала ему врезать, — с чувством призналась Фэвара. — Надо было еще в тот самый момент, а я все упустила.

— В какой момент?

— Когда я вошла в его кабинет, а он… вошел в Талису, — с непередаваемым отвращением и брезгливостью произнесла девушка.

Эшадан шумно выдохнул и рассерженно поджал губы.

— Надо было сломать…

— Не понимаю, что сложного сказать: «Не хочу быть с тобой, хочу быть с другим человеком», — продолжила свои рассуждения Фэвара. — Неужели это так сложно, Шад? Неужели надо изменять, обманывать, таиться? А потом пытаться судорожно что-то объяснить, словно слова что-то исправят.

Он осторожно погладил ее по плечу:

— Не знаю, птичка. Порой людям сложно говорить. Сложно думать и говорить. И получается одна глупость.

— Угу, — мотнула она головой. — Спасибо. За этот удар. Мне даже легче стало.

— Хочешь, скормим его потусторонним?

Она хохотнула, вспомнив собственные слова. Она такое говорила Авиане.

— Шад, девушка, что следила за мной… Ты не должен так использовать подчиненных. — Фэвара отстранилась от него и взглянула. Взглянула очень внимательно и серьёзно. Почти как старший по званию. — Это неправильно. Я постараюсь вести себя осторожнее.

Он не удержался и слегка щелкнул ее по носу. Она смешно поморщилась в ответ.

— А на что еще подчиненные, если нельзя им отдавать приказы?

— Угнетатель.

Эшадан весело хмыкнул. Через пару минут Сцер остановился, следуя мысленной команде хозяина. Де-гра спрыгнул на землю первым, Фэвара, даже не задумываясь, уже по какой-то привычке скользнула ему в руки и принялась оглядываться.

— А где мы?

— Это Северный парк.

Каллиграф наконец рассмотрела характерные скульптуры в отдалении и поняла, где они находятся. Перед ними впереди расстилалась почти лесная чаща. В Алтерионе находилось место как для окультуренных уголков, где все высажено по строгим расчётам, так и для островков почти дикой природы. И, несмотря на скульптуры, Северный парк был именно таким. Тропки вместо широких аллей и хорошо утрамбованных дорожек. Старые, мощные деревья вместо изящных саженцев, выведенных в питомниках. А еще здесь водились белки.

— Тебе же нравится гулять по всяким темным местам? Вот, будем гулять, — заявил не самым понятным тоном Эшадан.

— Не издевайся, — буркнула Фэвара.

— Извини.

Он предложил ей руку, она перехватила его за локоть, и они чинно двинулись вперед по тропинке, ширины которой хватало как раз только для двоих.

Праздно гуляющих в такой поздний час было совсем немного, и парк действительно казался таинственным. Впрочем, шумно пыхтящий за их спинами Сцер, изредка пугающий притихших птиц, нарушал всякую загадочность.

— Может, мне тоже завести магзверя? Он будет всегда со мной. Не придется бояться, — вдруг вдохновенно произнесла Фэвара, словно бы найдя решение многих проблем.

— Ну не знаю. Только если ты мне его на воспитание отдашь. Иначе он тоже будет слишком пугливым, как и ты, — ехидно протянул Эшадан.

— Если его воспитаешь ты, он будет слишком безрассудным, — нашлась с ответной фразой девушка.

— Зато будет забавно.

Недалеко от них прошла молодая пара, весело взглянув в ответ. Фэвара ощутила небольшое смущение. И о чем это они там подумали? У них здесь вовсе не свидание, а просто прогулка на свежем воздухе. Польза для здоровья.

Эшадан, проследив, что люди ушли дальше, резко потянул свою спутницу куда-то в сторону. Как в первую секунду показалось — прямиком в аккуратно подстриженные кусты.

— Что ты делаешь?! — испуганно прошептала Фэвара.

— Хочу на яблони посмотреть. Десять лет их не видел, — с самым серьезным видом заявил де-гра.

— Сейчас не сезон. Еще слишком рано.

— Я должен убедиться, что их не срубили.

— Ты с ума сошел? Там закрытая территория парка.

— Она и тогда была закрытая, мы же лазили.

— Нам было по пятнадцать лет. Но мы же сейчас взрослые люди!

— Зануда.

Эшадан все равно тащил ее за собой, а она все равно шла. Как и пятнадцать лет назад.

Закрытая территория, конечно же, ограждалась магическим заслоном, но де-гра, как всегда, извлек какой-то артефакт, и с его помощью они сумели проскользнуть на землю, куда обычно никого не пускали.

Эта часть парка примыкала к задней стороне музея, что занимал центральное место здесь, и служила лишь для услады глаз. Музей имел видовые площадки, позволял своим посетителям выйти на балконы и полюбоваться цветением яблонь. Но спускаться к ним не разрешал, дабы тщательно взращиваемый уголок природы никто не тревожил.

Они выбрались с тоненькой тропки и оказались на обширном пространстве. Здесь полукруглыми рядами были высажены яблони. И они цвели.

— Руны… — восхищенно выдохнула Фэвара.

Нежный белый цвет разливался повсюду, осыпался под ноги трогательными лепестками и действительно услаждал взор. В воздухе таял тонкий, сладкий аромат, и хотелось вдыхать его полной грудью. Пятнадцать лет назад это место не казалось столь поэтичным. Девушка взглянула на него совсем по-другому.

Эшадан лишь мельком осмотрелся, а потом куда-то целенаправленно зашагал.

Фэвара поторопилась следом за ним, поглядывая в сторону музея. Запертый на ночь, он выглядел спящим, так как в его окнах не было видно огней. И все-таки каллиграф невольно подумала о том, что вот такой их бег между деревьями вполне могут заметить. Это же парк, а не лес. Яблони стоят строгими рядами, и между ними достаточно пространства, чтобы все просматривалось.

Эшадан тем временем перемещался от дерева к дереву. Фэвара какое-то время наблюдала, потом подошла ближе:

— Что это?

— Да так, испытаю свой отряд на ловкость потом.

Командир де-гра снова приложил какой-то артефакт к стволу, и к тому прикрепилась небольшая тусклая монетка.

— Что это за испытания такие? — чуя неладное, уточнила Фэвара.

— Обычная практика. Нужно тихо пробраться туда, куда нельзя. И не выдать себя. У моих подчиненных артефакта, что взламывает ограждения, нет, поэтому им будет посложнее. Помогает потом охотиться на потусторонних.

Полминуты каллиграф молчала. Эшадан не чувствовал приближающейся бури и продолжал заниматься своим делом, пока лицо Фэвары заметно искажалось.

— То есть это ты не меня повел развеяться, а просто потащил за собой на очередное преступление, лишь бы что-то там потом проверить? — холодно протянула девушка.

— Я просто совместил два дела, — легкомысленно ответил де-гра, присматриваясь к дереву и вычисляя, где лучше оставить магический маячок.

— Дурак, — как-то слишком категорично заявила Фэвара, тут же развернулась и быстрым шагом направилась в обратную сторону, ругаясь себе под нос.

Молодой мужчина чутко уловил направленную на него обиду и наконец сосредоточил свое внимание на спутнице, что так стремительно от него удалялась.

— Кажется, это был промах, — спохватился Эшадан. — Фэва, подожди!

Каллиграф его не слышала.

Нет, в самом деле, она успела подумать, что это некое возвращение к давним воспоминаниям, пусть и все еще незаконное. Она такое не одобряла ни тогда, ни сейчас. И все-таки было волнительно и любопытно. А он, оказывается, своему отряду очередные глупые задания придумывает! Не менее глупые, чем эта слежка за ней!

Ну вот пусть со своими глупостями и остается, а с нее хватит. Сейчас она вернется, заберет Сцера, он доставит ее домой, и там она уж точно сможет расслабиться.

Но тут до ее слуха донесся странный звук, заставивший замереть на месте. Фэвара повернула голову в сторону и сначала увидела лишь тень, но потом из этой тени вышла крупная собака. Из горла пса рождался тихий, но опасный рык.

Потом появился еще один зверь. И еще.

Девушка застыла:

— Кажется, на этой территории не только руны появились…

В эту же секунду Эшадан догнал ее, собаки зарычали еще громче и уже раскрыли рты, чтобы оповестить всю округу о непрошенных гостях, как Фэвара выхватила кисти из вещевого артефакта и написала руны тишины. Собаки открывали пасти, но из них не просачивалось ни звука.

— Вот это скорость, — с крайней степенью восхищения посмотрел на нее Эшадан. Потом повернулся к собакам и замахал на них рукой. — Пошли прочь, давайте поскорее.

В свой жест он вложил толику магической силы, поэтому обычные животные вынужденно попятились.

— Эй, что там у вас?! — гаркнул чей-то зычный голос. — Куда вы все рванули?!

Фэвара вздрогнула всем телом и прижала сжатые в руках кисти к груди, словно те были оружием преступления и она не знала, куда их деть.

— Смотритель, — прошептала девушка.

А человека, как псов, не прогонишь, но не нападать же на них за то, что они сами же и нарушили правила!

Нет, она точно еще раз прославится на всю Мастерскую. Уже тем, что шастает по закрытым городским территориям, словно какая-то нарушительница спокойствия. И ни в какие ее оправдания точно никто не поверит. Даже Ави, скорее всего, ее не поймет!

Всеведущая, ну почему все это происходит?

Эшадан вновь схватил ее за руку, уже гораздо крепче, чем когда тащил сюда, и дернул за собой, увлекая к ближайшему дереву, чтобы спрятаться за его стволом. Но декоративные яблони — это же не могучие лесные дубы…

— Тише, не шевелись, — услышала она слова де-гра, которые он, кажется, вовсе не произносил вслух. Она не увидела, чтобы его губы двигались, но слова Фэвара различила очень четко.

Она оказалась прижата к груди Эшадана так сильно, что слышала его сердце.

— Надо же, на территориях городских музеев теперь почти так же опасно, как на тренировочном плато в обители, — с явным недовольством проворчал де-гра.

Смотритель ходил где-то неподалеку, и молодой командир чутко прислушивался к его шагам. Хотя, надо признаться, его изрядно отвлекало то, что Фэвара слегка подрагивала из-за напряжённых нервов и прерывисто дышала ему в шею, отчего было щекотно и жарко одновременно.

Потом округу разорвал рассерженный собачий лай (видимо, наскоро написанные руны разрушились), смотритель принялся выспрашивать у своих верных помощников, что их так раздразнило, но псы, памятуя об обращенной против них магии, не решались привести своего хозяина к преступникам. Поэтому смотрителю оставалось лишь недоумевать, что же такое приключилось с питомцами.

— Вот потому что не надо от меня никуда убегать, — тихо сказал Эшадан, решив выждать еще пару минут, чтобы человек и собаки точно отдалились.

Фэвара осторожно приподняла голову и взглянула на него, даже не вспомнив, что можно отстраниться.

— Я могу многое, птичка, — де-гра осторожно убрал с лица девушки прядь каштановых волос, — но я не всесилен. Я могу защитить, только если рядом.

Эшадан смотрел на нее очень внимательно и нежно поводил пальцами по ее скуле, потому что, коснувшись волос, так и не убрал руку. Фэвара видела его серые глаза в ночи, ставшие похожими на омут из расплавленной стали с едва заметным блеском. Она ощущала рукой его сердце, потому что все еще прижималась к нему. Сердце билось ровно. В де-гра искореняют почти всякий страх, что ему какие-то сторожевые псы…

И было в этой близости что-то странное, притягательное, волнительное и одновременно с этим слишком искушающее, чтобы очнуться, отстраниться и прекратить то, чего происходить не должно.

Мгновение затягивалось, близость не прерывалась, и искушение пробуждало инстинкты, в которых совсем ничего не оставалось от разума.

Эшадан склонился ближе к ее лицу, Фэвара не отстранялась, но в ту секунду, когда она уже была готова податься навстречу, птица с криком сорвалась с ветки и взмыла вверх.

Девушка вздрогнула, молодой мужчина в первое мгновение инстинктивно прижал ее крепче к себе, словно стараясь уберечь от опасности. Потом, поняв, что никакой опасности нет, разжал объятия и отпустил. Совершено неохотно.

Фэвара тут же отошла на широкий шаг в сторону, опуская лицо и надеясь, что в темноте невозможно рассмотреть, как горят ее щеки.

— Давай выбираться, — произнес Эшадан.

Ей отчего-то оказалось неприятно слышать этот спокойный, даже отчасти холодный голос, но она не имела права что-то подобное испытывать. И что это сейчас было? Ночь? Обстановка? Пережитое до этого волнение?

Не хватало еще потерять разум и натворить глупостей.

Глава 9.3.

Девушка пошла за командиром де-гра. В отличие от его абсолютно бесшумных шагов, Фэваре казалось, что она пробирается обратно, словно медведь сквозь кустарники.

Вскоре они вновь выбрались на открытую территорию парка, однако людей здесь уже, кажется, не было вовсе. Эшадан помог ей взобраться на Сцера, как всегда усадив перед собой, но на этот раз между ними оставалось расстояние. И от этого тоже становилось неприятно.

Да что с ней?

— Что происходило в обители? — спросила Фэвара, поглядывая на город. Она решила сделать разговор безопасным. Молчание безопасным не казалось, поэтому каллиграф нарушила его. — Ты особо ничего не рассказывал.

— Тренировки, — сухо отозвался Эшадан.

— А еще?

— Охота на потусторонних.

После двух таких ответов очень хотелось либо снова обозвать командира де-гра дураком, либо замолчать и сделать гордый и независимый вид. Но молчать было еще сложнее, чем говорить с высказывающим такое явное пренебрежение мужчиной.

Де-гра опять смотрел куда-то вперед поверх ее головы, и все же Фэвара невольно искала его взгляд. И поймала. Эшадан посмотрел на нее… странно. У девушки пробежали по коже мурашки. И ей захотелось, чтобы он так смотрел на нее и дальше: с задумчивостью, с легким прищуром и с потаенным огнем.

Всеведущая! Нет, пусть он отвернётся.

— Было страшно? — спросила Фэвара, отвернувшись сама и принявшись смотреть на свои руки. Руки мяли край длиннополой туники.

— По-всякому, птичка, — ответил Эшадан. — После пяти лет обучения начинается практика вне обители. Пожалуй, самое страшное — это когда волна порождений прорывается из магических колонн наружу. И тогда они уже начинают охоту на нас, а не мы на них. Два-три десятка сильнейших потусторонних, жаждущих отнять жизнь и магию у всех, кто попадется им на пути.

— Но ты справился.

— Очень не хотелось умирать.

— А что… кто-то погибал?

— Погибал.

Фэвара взглянула на него пристальней, с возросшим беспокойством, потом вздохнула, опустив плечи:

— Значит, это не слухи, что обучение в обителях может привести к гибели.

— Это, скорее, исключение из правил, — тут же постарался отвлечь ее от неприятных мыслей Эшадан. — Никто не ставит целью потерять учеников, но… бой есть бой. Не побеждаешь ты — побеждают тебя. Я напугал тебя, птичка, прости.

— Нет, все в порядке. Я хочу это знать. Я хочу знать о тебе все.

— Фэва, это будет долгий рассказ.

— Не хочешь проводить со мной время? — неожиданно вспыхнула девушка, и в ее голосе слышалась искренняя злость. — Так и скажи. Сам же потащил за собой, я не навязывалась.

— Фэва, — тихим, грозным тоном протянул Эшадан, останавливая на каллиграфе свой взгляд, — подобные глупые мысли тебе не идут. Давай ты не будешь выдумывать ерунду.

Девушка, неожиданно загипнотизированная и тоном, и взглядом, неуверенно кивнула. Командир де-гра вздохнул и как-то расслабился, перестал излучать собой угрозу и скрытое напряжение.

— Я все тебе расскажу, — нормальным человеческим голосом сказал Эшадан и улыбнулся одной из тех своих обаятельных улыбок, что Фэвара хорошо знала. — Если захочешь выслушать. И про невозможно долгую дорогу в обитель, и про огромную территорию, что она занимает. Про учителей, мастеров и наставников, которые словно бы ненавидят каждого своего ученика, пока не заслужишь их настоящее уважение и не докажешь, что пришел к ним не за славой, а за тем, чтобы стать по-настоящему сильнее. И про то, как при первой встрече с Илайсом мы с ним сцепились чуть ли не насмерть из-за какой-то ерунды. И про бессонные ночи после первых тренировок, и про лихорадку, которую я умудрился подхватить и из-за которой я отстал по программе обучения и пришлось навёрстывать. И про страшных потусторонних, что в обители держат на цепях, чтобы использовать для тренировок. И как один из них фактически выпотрошил меня и откусил руку, и меня собирали по лоскутам. И про то, как убил его при следующей схватке.

Фэвара смотрела на него широко раскрытыми глазами, и Эшадан уловил, что она дрожит.

— Я снова тебя напугал, — с сожалением произнес де-гра. — Поэтому мне и кажется, что нужно это оставить на потом.

Он не хотел ни пугать ее, ни добавлять тревог. А она встревожится. Она, кажется, уже все приняла слишком близко к сердцу.

Девушка неожиданно крепко схватила его за руку, подвинулась ближе и не просто взглянула в глаза, а кажется, постаралась проникнуть в саму душу.

— И со всем этим ты справлялся сам? — спросила Фэвара, и голос ее тоже дрогнул. В нем не было тревоги, в нем звучала боль.

Она сильнее сжала руку молодого мужчины, опустила глаза, вновь заметила шрамы на тыльных сторонах ладоней… Сколько этих шрамов на самом деле?

— Я… — несколько растерянно пробормотал Эшадан, — …я знал, куда отправляюсь. Если не в истинном свете, то хотя бы в теории. И я обязан был справляться, раз уж пересек порог того места.

Она нервно выдохнула, порывисто его обняла, погладила по голове, как маленького, и тихо проговорила:

— Расскажи. Все равно расскажи. Мне нужно знать. Никто не должен быть один на один… с таким.

Он осторожно приобнял ее в ответ, почти напуганный такой ее реакцией. В самом деле, никто из его окружения так за него не переживал.

Или это потому, что все его окружение — это де-гра и всякие высокопоставленные министры? И те и другие каждый день участвуют в боях разного рода? А обычный человек просто живет жизнь и видит эти битвы в другом свете?

Это было странно. Но Эшадан не чувствовал себя оскорбленным из-за жалости, что проявляла к нему девушка. Может быть, потому что она жалела не его самого, а факт того, через что нужно пройти, чтобы стать сильнее?

Нет, все-таки хорошо, что между ними было большое расстояние. Будь Фэвара рядом, он бы не оставался настолько сосредоточен. А то, может быть, и вовсе бы размяк. Без нее, без кого-либо рядом он был вынужден выживать, и он выжил вполне успешно, пройдя правильную закалку.

— Как видишь, я справился, получил силу, и мне даже людей доверили, — улыбнулся Эшадан. — Так что у моей истории будет хороший конец.

Каллиграф отстранилась от него:

— Ты не должен этим хвастаться.

— Но тебе же можно?

— Мне можно.

Де-гра усмехнулся, а потом, ощутив что-то странное, вновь посмотрел вперед. Сцер нервно дернул ушами и даже глухо зарычал, разделяя чувства хозяина. Чувства, что мигом обострились и возопили об опасности впереди.

Впереди высилась магическая колонна,

запертая за множеством магических барьеров. Ее охраняли вдвое больше де-гра, чем обычно. Колонна, территорию которой занял сильный потусторонний. Порождение настолько могущественное, что ни один де-гра в городе не мог его убить. Они могли его только запереть.

Запереть и ждать.

Потусторонний, что решил остаться, тратил свою энергию на существование в обычном мире, но не получал нового притока. В конечном счете он ослабнет. И тогда по нему можно будет ударить. Неплохая стратегия, спасающая жизни воинов.

Но Эшадан, как-то часто и бывало, ощутил дикий азарт. Очень хотелось войти на территорию колонны и посмотреть, что там за тварь обосновалась. А ведь таких целых две в Алтерионе. Они вызывают неприязненную дрожь у горожан и изжогу у губернатора. Ибо приходилось докладывать в столицу, что потусторонние все еще не побеждены.

— А ты скоро достигнешь алмазного ранга? — спросила Фэвара, посматривая на де-гра, стоявших на страже.

— Боишься, что эта тварь принесет проблем? — ответил вопросом на вопрос Эшадан, не сводя глаз с магических барьеров.

Ему было искренне жаль, что человеческий глаз неспособен просто так проникнуть сквозь них. Ведь так любопытно!

Но если он сейчас попробует приблизиться к опасному месту, Фэвара, небось, напугается еще больше. Она снова воспримет все слишком серьёзно.

Впрочем, командир де-гра испытывал приятное ощущение оттого, что кто-то за него переживает всерьез.

— По мне, так лучше избавиться от нее поскорее. Сильный воин справился, наверное, бы легко, — протянула девушка.

— Сильному воину неинтересно, когда легко, — отозвался Эшадан.

— Ну, знаешь ли, город — это не тренировочная площадка, — фыркнула она.

— Да, ты права, — тут же согласился командир де-гра, из-за чего получил весьма удивленный взгляд от подруги.

Он сделал вид, что не заметил, приказал Сцеру бежать вперед, и магзверь быстро достиг дома Фэвары. Как и всегда, в одном из самых благополучных районов города было тихо и спокойно. А главное, что здесь регулярно проходили отряды городского надзора. Эшадан отметил парочку из них, патрулирующих соседние улицы. Здесь о безопасности девушки можно было не волноваться.

— Ты обещала быть осторожной, — на всякий случай напомнил он ей, помогая спуститься со спины Сцера, при этом оставаясь на нем.

— Буду, — твёрдо кивнула Фэвара, погладив магзверя по мягкому меху. И тут же в ответ получила довольное рычание.

Эшадан оставил девушку, убедившись, что она вошла домой. А сам направился в Сапфировый дом, победив дикое желание вернуться к запертой колонне и если не влезть куда не следовало, то хотя бы расспросить соратников подробнее о порождении, что там находилось.

— Да какой тебе магзверь, Аделиз, не слишком ли рано?

— В самый раз! Я и не прошу очень сильного. Вот такой мне не нужен, — махнула она рукой в сторону подошедшего к главному зданию Сцера. Волк аж подскочил на лапах, а затем сделал вид, что обиделся. — Ну то есть нужен, но потом. А сейчас — какой-нибудь не слишком сильный. Командир Эшадан, ну хоть вы ему скажите!

— Что тут происходит? — спросил Шад, пружинисто спрыгивая на землю.

Танад и Аделиз стояли друг против друга, и у обоих вид был недовольный и даже немного воинственный. Однако уступать явно никто не собирался.

— Да тут молодежь разошлась, — признался рыжебородый командир. — Вот магзверя требует. Только-только первые успехи стала делать в уничтожении потусторонних, а смотри, как заговорила.

Аделиз горделиво вскинула голову и перекинула косу с груди за спину.

— И правда лучше стала? — критично посмотрел на юную соратницу Шад.

Потому что, на первый взгляд, никаких изменений он не увидел. Он только и слышал, что отряд Танада после нападения потусторонних почти восстановился и снова заступил в дежурство. О судьбе этой девушки, чьи слезы он видел, Эшадан не задумывался. Хотя скорее бы поверил, если бы она уволилась из рядов де-гра.

— И правда лучше. Утверждает, что подумала над твоими словами и сделала выводы.

На этом месте Аделиз слегка покраснела, не ожидая, что ее маленькую тайну выдадут тому, кто стал причиной ее особо тщательных размышлений.

— Что ты ей такого сказал, а? Может, всем моим ребятам повторишь? Не думаешь в будущем наставником стать?

— Это вряд ли, — поспешно ответил Эшадан.

В обители его не просто об этом спрашивали, а чуть ли не навязывали войти в ряды лучших мастеров. Однако де-гра мало представлял себя в роли учителя.

Одно дело быть командиром, другое — наставником. Командир всегда рядом, всегда контролирует и знает, что происходит с его людьми. Он может вовремя вмешаться и вовремя разобраться. Роль учителя, на взгляд Эшадана, куда сложнее: нужно научить так, чтобы иметь силу отпустить человека и не бояться, что ты ему чего-то не показал и не рассказал. Ведь именно от твоих наставлений зависит его жизнь.

Здесь де-гра расписывался в своем малодушии и не желал брать такую ответственность.

Аделиз подошла ближе к молодому командиру и заискивающе взглянула ему в глаза.

— А в обитель действительно сложно попасть? — спросила юная де-гра.

— А ты не слишком ли сильно замахнулась? — присвистнул Эшадан.

Девушка меланхолично пожала плечами:

— Я знаю, что нужна рекомендация от того, кто был ее выпускником. Вы мне ее дадите, если я и дальше буду справляться?

— Это серьёзное решение, — строго произнес он. — Оно не принимается просто потому, что так захотелось. Зачем тебе это?

Эшадан бросил взгляд в сторону Танада. Тот недоуменно пожал своими могучими плечами, всем видом выражая, что перемены в подчиненной ему и самому непонятны.

Аделиз провела рукой по своей косе, раздумывая над ответом секунду-другую.

— Я жадная, командир Эшадан, — призналась она. — Кажется, во мне алчности даже больше, чем я сама подозревала.

— Она может погубить, — ответил молодой командир.

— Да, но я буду стараться действовать разумно.

— Посмотрим. В обители берут до двадцати пяти. У тебя еще есть время.

— Спасибо, — широко улыбнулась девушка.

По крайней мере, она не получила отказ и уже за это была благодарна. Пока что этого действительно достаточно. Пока она сражается с тем, что раньше казалось невозможным.

Кто знает, вдруг она действительно получит желаемое? Вдруг преодолеет предел и станет той, от кого вовсе не ожидали успехов, но она смогла их добиться?

Аделиз признавалась себе не только в алчности, но и в честолюбии.

Эшадан тем временем прошел в отведенный ему кабинет. Он все еще не успел в нем устроиться, так как фактически не задерживался в стенах Сапфирового дома дольше часа. Поэтому помещение выглядело наполненным мебелью, но не содержащим никаких признаков, что здесь кто-то обитает. Стол, кресла, шкафы — дорогое темное дерево, все чистое и полированное до блеска, — пара незамысловатых природных пейзажей на стенах.

Командир де-гра мало себе представлял, как именно он должен наполнить это пространство… собой. Какими-то личными вещами и безделушками. Для него вся служба состояла вне безопасных каменных стен Дома. Вне их для него самое место. Однако канцелярская работа, которую так терпеть не мог Илайс, водружалась на головы всех, несмотря на ранги и желания.

Да и, кажется, Глава Дома что-то говорила про отчеты… Эшадан делал вид, что не видит стопку бумаг на своем столе, сгруженных в аккуратный высокий столбик, к которому он еще ни разу не прикоснулся.

В кабинет бесшумной тенью скользнула та самая де-гра, что следила за Фэварой.

— Тот, кто посмел к ней приставать, Тэан, кажется… надо о нем выяснить, — сказал ей Эшадан.

— Уже, командир.

Она передала ему документы. Работая подле этого человека, хорошо воспитанная подчиненная предугадывала его желания.

Командир довольно усмехнулся. Своих людей он любил и уважал. Они никогда его не подводили ни на поле боя, ни вне его.

— Приглядывай за ней, — бросил он, быстро просматривая скудные сведения.

Тэан был обычным человеком. Ничего интересного в нем не нашлась.

— В случае, если что-то примечу, также гнать, как сегодня? — задала девушка вопрос.

Эшадан остро взглянул на нее.

Все-таки гонение использовалось как термин для потусторонних, а не для людей.

— Простите, командир, я хотела сказать… поторапливать ее выйти из опасных мест?

— Ненавязчиво. А лучше всего, чтобы где-нибудь неподалеку была карета. А то в опасных кварталах даже возницам не стоит доверять.

— Да, командир.

Она исчезла также быстро и неслышно, как и пришла сюда.

Эшадан уселся в широкое кресло с высокой спинкой, откинулся назад, а папку отложил на стол.

Де-гра знал, что вмешивается не в свое дело и переступает границы, которые нельзя переступать. Но и иначе он поступить не мог. Фэвара занимала его мысли, и не только потому, что вокруг нее витала странная опасность. Та словно бы пролетала мимо девушки по касательной и все-таки вызывала беспокойство. Но это не единственная причина.

Что-то изменилось в тот момент, когда он увидел подругу детства спустя десять лет. Все та же птичка. Но совсем другая. По-особенному красивая и яркая. Странно выделяющаяся среди всех, кого он увидел заново.

Эшадан выбил пальцем дробь по поверхности стола. Нет, пожалуй, стоит все-таки разобрать документы и занять голову чем-то понятным, нежели разгадывать собственные потаённые мысли…

Глава 10.1.

Внушительного размера мясницкий тесак провел лезвием о лезвие другого такого же ножа, высекая искры. Глаза юноши расширились от ужаса, и он замер на месте, не решаясь пошевелиться. И, даже когда неподалеку раздался звонкий грохот, не посмел вздрогнуть, в отличие от другого парня, что зажал себе уши, потому что грохотало прямо у него над головой. Крышки кастрюль гремели друг об друга пару раз в минуту.

В странную атмосферу вплелся тоненький девичий визг. Поварской половник все-таки умудрился догнать несчастную и опрокинуть ей за шиворот очередную порцию ледяной воды.

— Учитель, ну помогите же!

— Учитель, я так заболею!

— Учитель, у меня сейчас голова лопнет!

Учительница заливисто смеялась и уже даже придерживалась за живот, не в силах спокойно созерцать это зрелище.

— А я вам говорила, что, не научитесь пользоваться кухонной утварью как следует, вас накажут духи!

— Нет никаких духов, учитель! Зачем вы так с нами? — заголосили несчастные ученики, что и правда последние минуты страдали от весьма необычного поведения посуды.

— Это не я, — развела она руками в стороны. — Сами виноваты, что не соблюдаете правила.

Кастрюля вдруг заскочила на голову еще одной девушке, и ученица гулко охнула, не в силах стянуть с головы предмет.

Учительница снова расхохоталась:

— Видели бы вы себя!

— Госпожа рунный каллиграф! — снова взвыли ученики. — Помогите нам!

Фэвара покосилась на учительницу, та наконец постаралась взять себя в руки и одобрительно закивала.

— Помогите им.

До этого она немного препятствовала работе каллиграфа, сказав, что пусть ее ученики, что больше баловались, нежели пытались хоть чему-то научиться на хорошо оборудованной кухне, получат достойное наказание. Раз уж руны… немного сломались.

Такое тоже бывало, когда магические написания не рассыпались, не переставали работать, а наоборот, искажались и заставляли действовать предметы странно. Прямо как сейчас.

Скорее всего, руны изначально написаны не самой верной рукой и не с самым большим знанием дела, и вот итог…

— Теперь, наверное, запомните, что нельзя где ни попадая раскидывать половники и забывать кастрюли на огне? — повысила учительница голос.

Она была молодая и очень миловидная и, кажется, вовсе не желала своим студентам зла. Просто немного воспользовалась ситуацией.

— Мы запомним! — дружно объявил весь класс.

Фэвара вмешалась в руны и прервала всякое их действие, заставив все предметы отодвинуться от несчастных и вернуться на один из широких столов, что были здесь расставлены повсюду.

— Учитель, а можно нам домой?

— Да, мы так настрадались.

— А мне вообще нужно переодеться.

Преподавательница лишь театрально закатила глаза:

— Да-да, можно.

Ученики, позабыв про беды, тут же ринулись из комнаты с довольным видом, явно позабыв о всяких страданиях, но зато заполучив тему для обсуждения на целую неделю вперед.

— Все равно нормальный урок уже будет с ними не провести, — произнесла учительница, немного оправдываясь перед каллиграфом. — Как вы ловко справляетесь!

Фэвара едва заметно усмехнулась. Руны четвертого порядка — слишком легко.

— Спасибо, — поблагодарила ее заказчица, когда в классе воцарился порядок и все предметы стали точно подчиняться направленной на них мысли.

— Не за что. Удачных уроков, — отозвалась Фэвара.

Она покинула небольшую школу, куда ее срочно вызвали в связи с инцидентом. Хорошо, что еще здание оказалось недалеко и она прибыла сюда быстро. Иначе бы страдали будущие повара от разбойничьего поведения кухонной утвари куда дольше.

Девушка покинула тихий квартал, пробежав насквозь небольшой сквер, деревья в котором уже распустили почки и в очередной раз намекнули, что тепло вернулось и останется теперь надолго.

Фэвара отыскала свободную карету, получила неожиданный комплимент о своей красоте от добродушного усатого извозчика, испытала искреннее довольство от этих незамысловатых слов и нырнула внутрь салона.

Что ж, кажется, теперь можно отправиться домой. Тем более что вторая половина дня потихоньку перетекала в вечер, а значит, приближался бал-маскарад, куда так легко собирался заявиться Эшадан. Вместе с ней.

Харман будет просто неимоверно счастлив.

Фэвара кисло улыбнулась своему мутному отражению в оконном стекле кареты. Ее вообще пустят на порог?

Карета въехала в зажиточный квартал, и их окружили иные пейзажи. Здесь дома стояли на большом расстоянии друг от друга, их границы очерчивались невероятно красивыми ажурными оградами, большинство особняков вовсе были утоплены внутри придомовых территорий и едва позволяли себя рассмотреть.

Карета остановилась, Фэвара легко выпрыгнула из салона, расплатилась с извозчиком и прошла по дорожке к воротам своего дома.

Сразу же за ними распахивал свои объятия сад, где каждому дереву, кусту и цветку было отведено свое особое место. Дорога, выложенная добротными широкими плитами, прошивала сад насквозь и подводила к самому порогу уютного двухэтажного особняка.

Дом отличался замысловатой облицовкой из серой мраморной крошки и привлекал внимание своими легковесными балконами и изящными оконными переплётами.

Фэвара очень любила свой дом и всегда находила в его стенах покой и умиротворение. Даже несмотря на то, что происходило в последнее время в ее жизни. Здесь проблемы отступали, оставались за порогом.

Поэтому девушка легко отстранилась от всяких тревог и принялась готовиться к вечеру, тщательно подбирая наряд и украшения к нему.

Спустя пару часов магические контуры слегка всколыхнулись, предупреждая о госте, но не препятствуя ему.

Фэвара тщательно осмотрела себя в зеркало и, оставшись довольной собственными стараниями, спустилась вниз.

Эшадан обнаружился в столовой, где поглощал конфеты из хрустальной вазочки, которая никуда не убиралась и никогда не стояла пустой. Фэвара тоже любила сладкое.

— Вас на службе не кормят? — с улыбкой отметила она.

— Держат в строгости, дабы и тело, и дух не знали излишеств, не поддавались искушениям и не пятнали себя пороками, — отрапортовал де-гра, сминая в кулаке бумажные обертки.

— А обед из трех блюд в «Старой гавани» разве не излишество?

— Нет, конечно, — с самым честным видом приложил ладонь к груди воин. — Это всего лишь насыщение хрупкой плоти необходимой энергией.

— Знаешь, вот зря твой отец вечно недоволен качеством твоей речи. Сразу видно, что ты сын великолепного оратора.

Эшадан широко и лукаво улыбнулся.

У него было достаточно времени и уроков с отцом, имевшим огромный стаж преподавателя, чтобы всему научиться. Отец якобы все равно недоволен результатами, но, скорее, по той же причине, что и мама в годы его ученичества при Сапфировом Доме. С сына таких родителей спрос в два раза больше. Тоже своего рода бой.

Впрочем, Эшадан не помнил, чтобы чувствовал угнетения из-за этого. Скорее азарт и интерес. Ему хотелось доказать, показать, превзойти ожидания.

И пожалуй, именно такое воспитание подготовило его к обители. Там азарт разгорелся с новой силой, а заложенное умение справляться с трудностями получило дальнейшее развитие. И он стал таким, как сейчас, превзойдя всех.

Ему и правда нравилось быть на вершине. Он не солгал в этом Астару.

— Выглядишь прекрасно, — ласково сказала Фэвара.

Де-гра был облачен в безупречный маскарадный мужской костюм, отличавшийся идеальной выкройкой по фигуре и изящной отделкой серебра на камзоле. Сочетание черного и глубокого стального цвета в тканях

придавало строгости. Волосы Эшадан перехватил мужской лентой тоже с серебряным оттенком, завершая элегантный образ.

— А я красивая? — кокетливо спросила Фэвара и покружилась.

Молодой мужчина внимательнее рассмотрел девушку, не удержавшись от улыбки. Он смотрел на нее с той секунды, как она оказалась на пороге столовой, но старался делать это незаметно для нее.

На ней было платье сложных, многогранных оттенков черного, серебра и винного. Великолепный и роскошный приталенный наряд подчеркивал хрупкий стан, а вышивка на подоле добавляла изящества. Украшения-паутинки служили словно продолжением этого кружева. Серьги взблескивали светом драгоценных камней, ожерелье выделялось тонкостью работы.

— Ты безумно красивая и всех затмишь, — искренне ответил Эшадан, полюбовавшись всласть.

— Хм, перестаралась? — с некоторым смущением произнесла Фэвара, касаясь переплетенных жемчужной нитью волос. — Мне, наверное, не стоило, а то Харман точно сразу заметит.

— Не заметит, — уверенно ответил де-гра.

Он тут же извлек из вещевого артефакта красивую объемную коробку и ловко ее раскрыл.

Фэвара невольно задержала дыхание, потому что перед ее глазами предстала невероятная красота.

— Подарок, птичка. От меня и Сцера. Я сам выбрал, раз уж ты никакого желания не загадала, — с едва различимой гордостью в голосе произнес Эшадан.

Девушка обратила на него радостный взор невероятно теплых медовых глаз, затем вновь всмотрелась в великолепную маскарадную маску. Красно-серебряная, с тончайшей кружевной отделкой и настоящими драгоценными камнями. Очень дорогая и эффектная вещица.

— Пиши руны и примеряй.

— Хорошо, — весело ответила каллиграф.

Она с удовольствием взялась за руническую роспись. Личные вещи всегда требовали высокого уровня рун для безопасности их хозяина. А также для удобства: руны не позволяли вещам теряться и попадать в чужие руки.

Фэвара, соскучившись по сложным росписям, старательно выводила магические символы притяжения и соприкосновения и, как только все было готово, приложила маску к лицу. Благодаря рунам та держалась без лишних завязок, прилегала плотно и удобно.

Девушка бросилась к ближайшему зеркалу и в отражении заметила еще одну важную деталь. Ее волосы стали иссиня-черными. В маскарадную маску оказалась вписана руна изменения внешности. Причем идеально прописанная, раз Фэвара ее даже не обнаружила.

Выходит, маска даже очень дорогая. Такие предметы не продаются в обычных магазинах. Только в особых магических салонах.

Она даже потрогала пряди, словно не могла поверить, что отражение ее не обманывает.

Эшадан приблизился к ней и внимательно рассмотрел, после чего довольно кивнул:

— Тебе идет. Я подумал, что ты и правда можешь переживать, что Харман узнает тебя с порога. Так почти никаких шансов.

— Это ты хорошо придумал, — одобрила девушка.

Молодой мужчина улыбнулся.

— А теперь мне. — Он тут же подсунул Фэваре свою маску.

В ней сочетались серебро и сталь, красивые редкие линии узора и сдержанное изящество.

— Красивая.

— А когда я себя обижал.

— И то правда.

Фэвара быстро написала на ней руны, Эшадан надел маску.

— Для себя никаких перемен не приготовил?

— Ни к чему. Меня мало кто может сейчас узнать. А если и узнают, так будут лишь осторожнее.

Она молча согласилась с ним. С де-гра и уж тем более их командирами всегда предпочитали водить дружбу. Иметь плохие отношения с теми, кто может спасти жизнь, считалось дурным тоном и совершенной глупостью.

Они покинули особняк и выбрались с его территории. У въезда стояла богатая карета, запряженная четверкой роскошных вороных. Фэвара мгновенно узнала лошадей, принадлежащих родителям Эшадана.

— Хорошо, что не на Сцере, — невольно выдохнула каллиграф.

— Думала, я заставлю тебя в платье взбираться на магзверя? — поджал губы Эшадан.

— С тебя станется.

Де-гра усмехнулся и помог ей забраться в салон.

Путь прошел быстро, и вот они оказались уже перед распахнутыми воротами, что пускали на территорию дома одного из богатейших жителей Алтериона.

Место обитания хозяина Первого городского банка отличалось строгостью линий. Казалось, что здесь нет ни единой нотки творческого хаоса, всему определили свое место: и обширным цветочным газонам, на которых явно даже цветы были высажены по четко очерченным рядам, и красивым фонтанам, декорированным лишь классическими чашами и не допускающими никаких фривольных скульптур, и самими дорогами, что пересекали территорию насквозь в разные стороны.

Карета проехала по прямоугольным каменным плитам и остановилась напротив высокой лестницы, что вела к дверям величественного особняка. Дом казался столь же надменным, как и его хозяин, и отражал его богатство. Мрамор, сталь и тонкое стекло — он был собран и соткан из них, идеально отполированных и подобранных друг к другу линия к линии. Особняк казался холодным, даже несмотря на очень теплый вечер.

Эшадан вышел первым и подал руку своей спутнице. Фэвара выбралась, перехватила де-гра под локоть и даже слегка прижалась к нему, испытывая нервное напряжение.

Все-таки вот так явиться в дом своего врага…

Хотя она сама не считала Хармана своим врагом. И ее расстраивало, что банкир готовился с ней буквально воевать. Словно бы она совершила непоправимое преступление. Даже учитывая ошибку, учитывая его проигрыш на дуэли, как следствие, это не нанесло ему никакого критического позора. Всего лишь слегка бросило тень на имя… В первые дни после случившегося газеты об этом подробно писали, но теперь никто и не вспоминал. В большом городе происходило слишком много важных событий, чтобы без конца переписывать одну и ту же историю. Люди любили что-то свеженькое и острое, а не то, что давно набило оскомину.

Фэвара и Эшадан поднялись по ступеням наверх, где их встречал сам хозяин дома — по традиции без всякой маски, чтобы выразить открытость и дружелюбие — и несколько слуг. У гостей проверяли приглашения. Каждый имел право привести с собой одного спутника, чем Эшадан и воспользовался.

Харман встретил де-гра искренними словами приветствия, но явно не узнал ни мужчину, ни тем более его спутницу, по которой едва скользнул взглядом.

Они прошли сквозь первый зал, предназначенный как проходной, однако атмосфера богатства уже витала и тут. Она отражалась в кристально чистых зеркалах и красивых картинах в дорогих подрамниках, украшавших стены.

Фэвара выдохнула, когда они оказались внутри дома. Теперь вполне можно было затеряться среди многочисленных гостей. Владелец Первого городского банка явно решил провести один из самых масштабных приемов этого сезона.

Даже если Харман все по той же традиции будет прогуливаться по залу, чтобы уделить каждому внимание, то они пересекутся на считаные мгновения. Иначе хозяин вечера просто не успеет пообщаться со всеми гостями.

Зал сиял, щедро освещенный магическими артефактами. Но при этом можно было заметить тайные уголки, куда свет почти не проникал, позволяя гостям спрятаться или отдохнуть в полумраке. Широкие окна в пол по правой стороне открывали прекрасный вид на внутренний сад, жизнь в котором явно поддерживали руны и артефакты, потому что в нем властвовала сочная зелень и яркие цвета. Натертый почти до зеркального блеска паркет оказался выложен изящным ломаным узором, придававшим пространству еще больше объема. Зеркала и хрусталь наполняли его дополнительным блеском. Здесь было очень красиво и баснословно дорого.

В противоположной от входа стороне расположились музыканты. Сейчас они играли спокойную мелодию, под которую можно было прогуляться, поговорить или попробовать закуски и напитки. Для тех отвели достаточно места, чтобы приглашенные могли насладиться множеством приятных вкусовых впечатлений.

Красивые женщины и мужчины, скрываясь за масками, казались улыбчивыми и приятными. Как ни странно, но вести беседы с незнакомцами порой гораздо проще, чем с теми, кого отлично знаешь. И поэтому все чувствовали себя более расслабленными.

Приободрившись, Фэвара вдруг поняла, что они ничего не обсудили заранее. Она настолько была погружена в переживания о том, удастся ли ей вообще попасть в стены этого дома или ее прогонят, спустив собак, что упустила из-за этого главное. И из-за того, что Эшадан как-то слишком уверенно заявил, что у них все получится.

— Шад, а… какой у нас план? — беспомощно взглянула на де-гра Фэвара.

— Воровской, — спокойно ответил воин, на которого бросали заинтересованные взгляды почти все присутствующие дамы.

Каллиграф нервно дернулась и стрельнула глазами по сторонам, стараясь убедиться, что этого никто не слышал.

— Как это?

— А как ты думала мы добудем его оружие?

— Ну, — она замялась, — попросим показать его?.. Оно же наградное, он наверняка будет рад им похвастаться?

— Нам же его изучить надо, просто на глаз это не сделаешь, — тут же привел вполне логичный довод Эшадан.

Фэвара была вынуждена признать, что он прав. И что она — наивная дура. И обо всем следовало подумать хотя бы позавчера, а не здесь и сейчас. Почему она решила, что все у них удастся настолько просто? Без всяких усилий?

— Это звучит неправильно. И опасно. Я боюсь, что…

— Ты же птичка, ты всегда всего боишься, — произнес де-гра, и в его голосе отчетливо сквозила насмешка.

Наверное, она была доброй, даже почти ласковой. Друг никогда не стремился ее обидеть, но Фэвара вдруг вспыхнула из-за этой фразы.

— Потому что ты всегда затеваешь что-то рисковое, — зашипела она, вцепляясь крепче в его локоть.

Присутствующие дамы, изучавшие статную и высокую фигуру незнакомца в серебряной маске, обратили внимание на брюнетку, что находилась в непосредственной близости к нему. И их взгляды в сторону Фэвары оказались совсем недружелюбными.

— Но так ведь гораздо веселее, — привел следующий аргумент Эшадан, не обращавший внимания ни на чьи перегляди вообще, и вот как раз с этими словами девушка была готова спорить до умопомрачения. Однако обстановка не позволяла.

Они проходили по залу. Гости вежливо с ними здоровались. Это тоже являлось одним из правил: балы-маскарады всегда отличались подчеркнутой вежливостью без всяких исключений. Потому что на таких мероприятиях никогда не знаешь, кто скрывается под маской.

Близкий друг, влиятельный соперник, член городского Совета или гость города вроде министра юстиции Астара.

Поэтому никто не хотел рисковать.

Фэвара старалась любезно улыбаться всем вокруг, хоть и чувствовала, что ее улыбка выходит несколько кривой. Все-таки перспектива преступления действительно заставляла ее волноваться.

Нужно было сразу спросить, что у Эшадана на уме.

Впрочем, у него на уме всегда вот что-то такое! Никаких легкий путей, только скользкие тропы. Интересно, в обители он вот так же учился?

Мимо проходил официант, и девушка потянула руку к наполненному бокалу, однако ее пальцы Эшадан легко перехватил и нежно сжал.

— Нет-нет, никакого алкоголя.

— Да, хорошо, извини, — забормотала Фэвара, опустив голову.

Каллиграф как-то вся поникла, и взгляд медовых глаз больше не взблескивал любопытно и игриво, и Эшадану это совершенно не понравилось. Балы-маскарады — довольно захватывающие мероприятия, и он хотел, чтобы подруга насладилась вечером. Почему нельзя совместить интересное с немного опасным? Это же как пузырьки шампанского на языке. Очень приятно.

— Ох, птичка. Мы же не собираемся прятаться у него под кроватью, чтобы зарезать ночью. К чему такие страхи, — плотнее сжав ее ладонь в своей руке, сказал Эшадан.

Фэвара критично поджала губы. Она признавала, что всегда излишне осторожна, и пожалуй, это была та самая черта, которая стала полной противоположностью качествам друга детства, любившего находить приключения.

Он лазил по деревьям, прыгал с тарзанок, лез к артефактам и оружию в родном доме, которое запретили трогать. Сбегал с друзьями, чтобы пробраться в какие-то городские развалины и полазить по обветшалым перекрытиям. Стремился подобраться к магзверям отцовских студентов, когда те приезжали в их родовой особняк, из-за чего, конечно же, был далеко не раз гоняем этими зверями по всей придомовой территории.

Да и когда повзрослел и поступил в училище де-гра при Сапфировом Доме, не стал спокойнее. Принимал вызов от всякого, кто шипел ему в спину «маменькин сынок» из-за статуса отпрыска Главы Дома. Тренировался больше всех, дольше всех и упорнее всех, из-за чего выбирал для себя самые трудные планы тренировок. И испытывал себя постоянно.

Фэвара всего и упомнить не могла, хотя в половине этих случаев была с ним. Уговаривала, отговаривала, следила, предупреждала, кричала, препятствовала и иногда лупила по светловолосой макушке. Он несильно слушался, но все-таки словно бы рисковал чуть меньше.

И все время называл птичкой. Маленькой, осторожной птичкой, готовой в любой момент взлететь и унестись даже от тени опасности.

Эшадан сам придумал это прозвище, когда они еще были совсем детьми. Так оно и осталось с ней на всю жизнь. Но так ее называл только он. Словно имел особое право.

— Думаю, нам стоит изобразить увлеченных балом гостей, — произнес де-гра, вмешиваясь в ее воспоминания и перехватывая руку девушки. — Потанцуем?

Фэвара не успела ответить, как он потянул ее за собой, а потом легко влился в круг танцующих.

— Я заодно осмотрюсь, — добавил молодой мужчина, ни на секунду не сбиваясь с шага, словно последние десять лет учился именно танцам, а не бою с потусторонними.

Она глядела на него, но серые глаза действительно скользили поверх ее головы по углам огромного зала, что-то отмечая.

Нет, конечно, они оба выходцы из богатых семей, обученные всему светскому этикету и культуре, включающей и музыку, и танцы. И Фэвара знала, что Эшадан умеет танцевать, но они буквально летели по залу, и она ощущала себя в его руках легким перышком.

Было так приятно и свободно, хотелось закрыть глаза и насладиться этим почти полетом.

Чувство было странным, головокружительным и каким-то очень… безопасным. Фэвара знала, что может этому мужчине доверять, и доверяла. Она всегда ему доверяла. Даже когда они пробирались за оградительные ленточки городского парка, чтобы добраться до цветущих яблонь и сорвать с них плоды. Почему-то те ворованные яблоки казались самыми вкусными на свете.

Эшадан двигался грациозно и стремительно. Пожалуй, так же, как и во время боя, но несравнимо мягче и легче. В его движении не было агрессии, не было угрозы, но оно все равно выделялось преимуществом.

Фэвара отметила, что на них смотрят, некоторые пары даже отходят в сторону, чтобы дать им больше пространства. И это смутило девушку. На них смотрели с излишним восхищением.

Отчего-то стало волнительно и захватывающе одновременно.

Музыка потихоньку стихла, перетекла в тихую мелодию, давая понять гостям, что можно передохнуть и насладиться едой, напитками и общением.

— Красивая пара. Кто они?.. — донеслось со стороны, и Фэвара стрельнула глазами на говоривших.

— Мы привлекли внимание, — шепнула она.

— Очень хорошо, — в своей извечной уверенной манере ответил Эшадан, ничуть не смущаясь. — Чем тщательнее всматриваются, тем меньше видят.

Каллиграф взглянула на него с удивлением:

— Тебя в обители учили воровскому искусству?

— Некоторые науки усваиваются с практикой.

— Что-то меня пугает твоя практика.

Де-гра хохотнул.

Право слово, ну не рассказывать же ей прямо на балу, что он охотится на воров. И конечно же, прежде чем начать на них охоту, он много чего изучил.

Эшадан потянул Фэвару за собой ближе к колоннам, чтобы поскорее спрятаться в их тени. Оттуда ускользнуть будет куда проще.

Он ощущал ее узкую ладонь в своей руке и думал о том, что танцевать с ней оказалось очень приятно. Приятнее, чем он помнил. В их жизни бывали балы. Их устраивали и ее родители, и его. Но тогда танцы являлись положенным ритуалом и не казались чем-то… личным. Сегодня вдруг это нечто промелькнуло — колкой, трепетной искрой.

Ему понравилось вести ее за собой и ощущать рядом с собой. И было странно радостно оттого, что именно птичка рядом с ним, а не кто-то другой.

В голову лезли неясные мысли, и Эшадан старательно их отвергал. В конце концов, они здесь по делу и стоило сосредоточиться именно на нем.

Руку девушки он не отпускал.

Глава 10.2.

— Пошли, — произнес де-гра, почуяв удачный момент.

Музыканты вновь заиграли быструю громкую мелодию, пары вернулись на паркет, а многие уже достаточно расслабились, чтобы не глазеть без конца по сторонам и не стараться все вокруг отметить и приметить, как бывало в начале всякого светского вечера.

Фэвара легко скользнула за молодым мужчиной, и вскоре они покинули зал, оказавшись в одном из коридоров.

Здесь еще встречались гости: кто-то отлучался в уборные, кто-то просто отходил отдохнуть от общего шума, кто-то предпочитал вести беседы не в обширном кругу, а тет-а-тет, явно узнав друг друга.

Поэтому они — таинственная пара — не выглядели странно, пока разгуливали по первому этажу. Но вот дальше…

По тому же этикету дальше первого этажа подниматься было не принято. Да и ни к чему. Все, что было выше, считалось личной жизнью. Спальни, кабинеты, личные гостиные, туалетные комнаты, библиотеки, столовые и прочее. Гостям нечего было там делать, если хозяин не пригласил их лично.

Но вот они свернули к лестнице и оказались одни в глубине дома.

Фэвара невольно обернулась. Ей казалось, что их торопливые шаги привлекают внимание. Потом она поняла, что шаги Эшадана не слышны вовсе и только от нее разносится стук каблучков.

Она даже посмотрела на туфли как на предателей. Снять, что ли?

— Будет странно, если тебя застанут с туфлями в руках, — словно угадав ее мысли, сказал Эшадан. — Если что — скажем, что заблудились.

— И что мы искали, что заблудились? — уточнила девушка, чтобы понять, насколько сильно придется врать.

— Хм… где ты можешь прилечь, потому что тебе стало дурно? С женщинами такое случается, — мгновенно нашелся де-гра.

Сын великолепного оратора. Он всегда находил ответ на любой вопрос.

— Мне нужно будет падать в обморок? — задала следующий вопрос Фэвара.

— По ситуации.

— А что мы ищем?

Она обругала себя за бестолковость и совершенно неуместную наивность. Одно дело доверять, другое дело — так откровенно глупить. Она не должна все перекладывать на Эшадана. В конце концов, он в это ввязался из-за нее.

И все-таки она следовала за ним, как любопытный котенок за матерым взрослым котом — не очень похоже, что она вообще способна перехватить инициативу.

Они взлетели по лестнице, устланной тонким ковром, и оказались на втором этаже. Здесь было еще тише, желание скинуть туфли, что теперь вовсе словно объявляли стуком каблуков о нарушении границ, стало сильнее.

— Кабинет. Как правило, такое оружие хранят в кабинете, — ответил де-гра на вопрос своей спутницы.

— А как?..

Эшадан как раз подошел к одной из дверей, что выходили в коридор, и приложил к ней руку на уровне глаз. Часть ее стала прозрачной, открывая нутро помещения. Все стало обозримо.

— А, вот как. Погоди, ты что, и правда вором на полставки заделался? — встрепенулась Фэвара, притискиваясь к нему ближе и как следует рассматривая то, что скрывала дверь.

Всего лишь небольшая гостиная, ничего особенного.

— Да, как видишь, краду девиц и коварно их утаскиваю в потаенные уголки дома, — с самым серьезным видом произнес Эшадан, проходя дальше по коридору.

— Ужас какой, — изрекла на это девушка.

— Вот именно.

Удача улыбнулась им быстро. За следующей дверью действительно оказался кабинет.

Эшадан, словно фокусник, мгновенно спрятал один артефакт и достал второй. Подозрения Фэвары росли, и вопросы копились, но ее удерживало только то, что минута для расспросов была явно неподходящая.

Дверь перед незваными гостями бесшумно распахнулась.

Они ступили на дубовый паркет, которым здесь был выстлан пол, и оказались внутри помещения со шкафами вдоль стен и монументальным столом у противоположной от входа стены. Эшадан тихо прикрыл за ними дверь.

Наградное оружие оказалось на виду. Харман, как и ожидалось, являлся достаточно тщеславным человеком и явно любил смотреть на свои награды. И при случае показывать их любому, кого приглашал к себе.

Поэтому клинок стоял на высоком комоде, подпираемый элегантными инкрустированными подставками, и выглядел массивным и крепким. Явно не просто игрушка, которую нельзя пустить в дело, а настоящее оружие.

Фэвара неожиданно заволновалась до такой степени, что вспотели ладони, и она отерла их о подол платья. Теперь девушка нервничала вовсе не из-за преступления, что они совершали с такой наглостью, а из-за того, что она вот-вот найдет ответ. Или часть ответа. Хоть что-то, что поможет ей вынырнуть из омута мыслей, что утягивал ее на дно последние недели.

Каллиграф приблизилась к оружию и внимательно в него вгляделась. На кинжале вполне могли обнаружиться руны защиты.

Они и нашлись. Защита от чужих прикосновений, от воровства и потери. Седьмой уровень.

Что ж, с этим Фэвара могла справиться. Всего лишь нужно кое-что изменить.

Девушка быстро написала руны поверх существующих, слегка их ослабив, и потянулась руками к оружию. Она сняла его с комода, ощущая внушительную тяжесть.

Теперь она могла убедиться, рассмотреть, узнать…

Руна притяжения. Седьмой уровень. Выведенная якобы ее рукой…

Фэвара потратила лишь полминуты, чтобы ее рассмотреть. После чего обернулась к Эшадану. Де-гра оставался у двери и чутко прислушивался к тому, что происходит в коридоре. Пока что там царила тишина.

— Ну что? — уточнил он, уловив ее движение.

И в ту же секунду все понял по ее лицу, хоть оно и было наполовину скрыто маской.

Уголки губ скорбно опустились вниз, девушка вся побледнела и словно бы сжалась посреди пространства.

— Что? — оторвался Эшадан от стены и быстро подошел к ней. — Фэва, это… твоя руна?

— Моя. Энергия моя.

Молодой мужчина нахмурился.

Он хотел дать ей шанс на победу, на то, чтобы доказать всем, что она идеально справляется со своей работой. Но… идеалов не бывает. Все ошибаются. Так ведь?

Вот же демоны!

Обычно яркие и живые глаза девушки потускнели, словно в ее душе кто-то погасил всякий свет, и теперь она обозревала пространство с какой-то жуткой тоской.

— Ты уверена? — все еще не терял надежды на лучшее Эшадан. — Может быть… что-то использовали или как-то прикрылись тобой? Такое возможно?

Фэвара прислушалась к его словам и вновь приободрилась. Отчаяние, захлестнувшее ее в один момент, поспешило отступить. Она нервно потерла лоб, стараясь быстро все обдумать и придумать, что и как могло произойти.

И вновь обратила свой взор на магическую роспись. Затем вовсе села в кресло перед столом, более не в силах стоять на ногах.

Она смотрела и пыталась понять, поверить.

Выходит, все справедливо? Выходит, что она просто самоуверенная дура, неспособная не просто признать, а допустить саму мысль об ошибке? Но как же тогда…

Взгляд за что-то зацепился.

Фэвара принялась разбирать руны. Многослойные и сложные, как и положено на седьмом уровне, они потребовали от нее всей концентрации и внимания. И нескольких минут абсолютной тишины и сосредоточения.

— Энергия моя, стиль написания не мой, — произнесла она резко.

— Что это значит? — уточнил Эшадан.

— Это значит, что руну писала не я, — задумчиво протянула девушка, на всякий случай перепроверяя плотную роспись рун.

— А энергия? Или тебя заставили и ты этого не помнишь?

— Это уже чушь какая-то! — воскликнула Фэвара.

В самом деле, такое предположение — абсурд. Потеря памяти? Тоже как в каком-нибудь бестолковом романе?

— Тогда скажи, чтобы объяснение звучало нормально, — недовольно отозвался де-гра.

— Я… не знаю, — беспомощно призналась каллиграф.

— Энергию нельзя подделать, — настоял на главном Эшадан.

— Да, но ее можно украсть. Как крадут вашу энергию для черных рун, — получил он неожиданный ответ и тут же задумался.

— Чтобы украсть нашу энергию для черных рун, есть целый процесс, — протянул молодой мужчина, как следует поразмыслив. — Тяжелый процесс. Фактически ритуал. А твою украли для одной руны? Зачем?

— Не знаю, — пожала плечами Фэвара.

— Чем ты могла кому-то так насолить?

— Я не знаю! — выкрикнула она и испугалась собственного голоса.

Девушка вдохнула, выдохнула и заговорила гораздо тише:

— Я же не… хозяйка Первого городского банка. Я даже в своей Мастерской не являюсь руководителем. Я… всего лишь наемный служащий. Нет никакого смысла стараться меня сместись. Я не фаворитка Его Величества. Это их там какое-то ограниченное количество, и они дерутся между собой. Если кто-то обладает достаточными навыками, Главы Мастерской дадут ему и должность, и достойную оплату, даже если это весь штат.

Этими словами она пыталась объяснить и себе, и Эшадану, что затевать все это и так сильно ее подставлять не имело никакого смысла. Что получил бы злоумышленник? К чему все эти его усилия?

— Думаю, что убивать Хармана моими руками просто глупо. Для этого наверняка есть более надежные способы, — добавила Фэвара.

— Нужно подумать, — изрек де-гра.

— Да.

— Пошли обратно.

— Хорошо.

Каллиграф восстановила все руны и вернула оружие на место. Эшадан придирчиво осмотрел кабинет, чтобы убедиться, что в том не изменилась ни одна даже малейшая деталь из-за их пребывания здесь. Затем они осторожно вышли из комнаты, притворив за собой дверь.

И вдруг они услышали голоса: хохот, разговоры и чьи-то стремительные шаги. К ним приближалась группа людей.

— Харман, — выдохнула Фэвара, бледнея и застывая на месте.

Все ее чутье разом обострилось, и она узнала своего недруга мгновенно и безошибочно, несмотря на то что несколько голосов звучали одновременно.

Видимо, хозяин дома кого-то пригласил к себе для дружеской беседы и теперь стремился попасть в свой кабинет.

Эшадан кинул взор за спину. Выхода, конечно же, не было. Откуда бы ему там взяться, если его изначально там и не существовало. Крыло коридора заканчивалось глухой стеной. Ни других выходов, ни лестниц.

Они были в тупике.

Прятаться в кабинете не получится, потому что люди идут именно сюда. Не в библиотеку же они пойдут с хозяином дома книги читать!

Де-гра стремительно соображал.

— Шад, — прошептала Фэвара. Голос ее звучал еле слышно, но вовсе не оттого, что она старалась быть тихой, а оттого, что она была перепугана насмерть. — Я сейчас в настоящий обморок упаду.

— Нельзя, — зашипел он.

Обморок — это глупость. Он их не спасет. Если дама в обмороке, то нужно искать слуг, а не тащиться на второй этаж с ней.

Мысли проносились одна за другой.

Можно, конечно, рвануть через кабинет, выпрыгнуть в окно и… нет. Сам де-гра к такому подготовлен. Он и с третьего этажа может рвануть и приземлиться, ничего себе не повредив. А вот Фэва явно такие тренировки не проходила.

Эшадан взглянул на девушку сквозь прорези в маске. Она смотрела на него.

— У него, кажется, есть какая-то коллекция картин, — пролепетала Фэвара. — Скажем, что нам очень хотелось посмотреть и мы искали…

— Картины висели при входе, — отсек он и эту спасительную идею.

Времени больше не осталось. Голоса и шаги приблизились достаточно, и люди вот-вот повернут из коридора именно в это крыло.

Эшадан толкнул Фэвару к стене, крепко прижал ее собственным телом, подхватил под подбородок, наклонился и поцеловал.

Девушка замерла в его руках, окаменела и превратилась в статую.

Харман вместе с гостями повернул в их крыло. Все разговоры враз оборвались.

Эшадан продолжал целовать мягкие губы, ощущая в них нервную дрожь — единственный отклик тела девушки на его безумное действо. Кажется, в этой дрожи сосредоточилась вся она.

Она не ожидала, она не понимала, и она оказалась… испугана. Де-гра хорошо знал чувство страха и умел его определять по самым малейшим признакам. А учитывая их близость, то не догадаться о таком и вовсе было бы невозможно.

И он не мог ни подсказать Фэваре, ни в чем-то убедить. Что эта дурная затея — выход для них в сложившихся обстоятельствах. И он затеял это вовсе не для того, чтобы довести ее до дрожи. По крайней мере, не до такой дрожи. Именно от этого воину казалось, что он совершает чуть ли не насилие. Эшадан уже готовился отстраниться, не желая становиться еще большим чудовищем, как вдруг ощутил легкий, робкий, первый ответ.

Фэвара согласилась то ли с его нахальной игрой, то ли покорилась напору. Но Эшадан вдруг ощутил ее нежность и ласку, что она устремилась подарить ему в ответ. И странно было чувствовать… точнее, не чувствовать в том никакой фальши. Впрочем, возможно, что ему лишь показалось. Он и сам немного словно опьянел…

А со стороны в ту самую секунду раздался хохот.

— Ох, ничего себе! Право слово, никогда не думал, что смогу помешать кому-то в собственном доме! — выразил свое мнение об увиденном Харман.

Эшадан отстранился от Фэвары, лениво обернувшись к заставшим их людям. Девушка отвернула лицо в другую сторону, скрывая пылающие щеки.

— Ах, так это та прекрасная пара! Так и думала, что так танцевать могут только страстные любовники, — с довольством, что подтвердились ее собственные догадки, произнесла какая-то женщина.

Хозяин дома и его гости, снявшие маски, потому как, видимо, в них уже отпал всякий смысл, раз они решили провести личную беседу, одобрительно улыбались и понятливо качали головами.

Эшадан перехватил руку Фэвары. Она вцепилась в него в ответ очень крепко, потом словно бы опомнилась, попыталась дернуться, но он ей не позволил.

Она все еще не могла на него смотреть и вовсе опустила голову, устремив взгляд в пол.

Он понятия не имел, как теперь оправдать случившееся. Ситуация выходила опасной, и он придумал решение. Он всегда придумывает решение, когда кажется, что выхода нет.

Но теперь он перешел черту…

Сейчас думать об этом было нельзя, но молодой мужчина думал. Потому что все еще не мог уловить взгляд девушки и хотя бы что-то для себя понять.

Он ведь это несерьезно, и все можно оправдать ловушкой, но… но.

— Мы просим прощения, — произнес Эшадан спокойно, устремляясь к хозяину дома и его гостям и утаскивая Фэвару за собой. — Мы позволили себе лишнее.

— Молодость прекрасна. Как раз самое время позволять себе лишнее, — одобрительно усмехнулся Харман.

— Ах, мне теперь так любопытно узнать, кто же под масками, — снова сказала женщина.

— Боюсь, что теперь мы не можем себе позволить раскрыть наши личности. Я хочу сберечь покой своей избранницы и не смущать ее до такой степени.

Все посмотрели на Фэвару, и она в первую секунду растерялась, а после, ровно через секунду, почувствовала гнев. Страшный яростный гнев. Потому что Эшадан перевел на нее буквально взор каждого, кто их застал.

Однако… кажется, они смотрели на нее с лукавством и весельем. Ничто из этого не могло оскорбить или еще больше запутать ее чувства.

Потому что они и так запутались окончательно!

Что это было?! И почему она?..

— Еще раз извините, — сказал Эшадан и проскользнул мимо всех, окончательно скрываясь с Фэварой от людей.

Они быстро достигли лестницы и спустились обратно на первый этаж. Здесь стало шумнее. Музыканты играли бодро, гости, подогретые вином и проникнувшиеся друг к другу симпатией, говорили громче. Несравнимо с той тишиной, из которой вынырнули де-гра и каллиграф.

— Фэва, я…

— Мы уходим, — стальным тоном припечатала она.

Фэвара рванула вперед. Эшадан видел, что она даже покачнулась на каблуках, и уже хотел подхватить под локоток, но она пошла еще быстрее, и вся походка окончательно пропиталась яростью.

Молодой мужчина вздохнул.

Из-за того, что она почти бежала, ее провожали удивленными взглядами, но Фэвара ни на кого не обращала внимания.

Он ее поцеловал! Он! Ее! Да что он вообще себе позволяет? Кто ему разрешил?

Вспомнив о собственном ответе на неожиданный порыв де-гра, девушка даже зарычала. В душе поднялась новая волна чувств, бывших в абсолютном беспорядке, и она оказалась не в силах с этим что-то поделать.

Фэвара оказалась снаружи первая, и на нее тут же набросился порыв ветра, оказавшийся на удивление холодным. Она обхватила себя за плечи.

— Подожди внутри, — сказал Эшадан, оказываясь рядом.

Она полоснула по нему взглядом и выдохнула через ноздри. Кажется, даже дым пошел…

Де-гра подозвал одного из слуг, сказав ему, чтобы быстрее подавали карету.

Вскоре они оказались в ее нутре, и резвая четверка вороных начала быстро уносить их прочь от особняка.

То, что они уходили от дома, где их ждала только опасность, было хорошо. А вот то, что они оказались в тесноте кареты один на один, — не очень. Фэвара сдернула маску с лица, сдавила ее в пальцах и старательно подогрела ярость внутри себя. Кажется, она уже полыхала по-настоящему.

— Фэва, это был единственный выход, — спокойно отозвался Эшадан.

Из-за этого его спокойствия она чуть ли не кинулась на него. Сначала он смеет ее целовать, а теперь смеет вот так легко держать себя в руках?

Она вперила в де-гра огненный взор.

— Ладно, возможно, не единственный, — согласился с ее безмолвным обвинением молодой мужчина. — Но самый… отвлекающий внимание. Никто ничего не заподозрил. Всяко лучше, чем если бы мы с тобой прятались под столом или прыгали в окно.

Девушка нахмурилась. Потом фыркнула.

— Ничего себе… выход, — выдавила она сквозь зубы.

Эшадан пожал плечами. Она еще сильнее разозлилась именно на него. На этот его безмятежный и даже почти горделивый вид. Ведь все удалось. Он действительно отвел от них опасность.

Фэвара резко сдвинулась почти на край сидения, оказавшись близко к де-гра, и ударила его раскрытой ладошкой по плечу. Потом еще раз и еще.

Он вздрогнул, но отстраняться не стремился. Тем более что силы в женской руке было совсем немного.

— Да что ты вообще такое придумал! Ты почему себе такое позволил! Да кто тебе вообще разрешил! — каждое слово сопровождалось новым ударом.

Карета резко дернулась, и Фэвара, сидевшая и так на самом краешке, под собственное удивлённое «ой!» слетела с сидения.

Эшадан, конечно же, ее поймал, схватив за плечи, и они оказались совсем близко друг к другу. Его взгляд против всякой воли упал на ее губы. После случившегося они вообще привлекали к себе слишком много внимания…

Де-гра рассердился на себя, на нее, на этот дурацкий поцелуй и еще более дурацкую затею. А ведь начиналось так весело!

Фэвара вспыхнула, вдруг испытав непередаваемое смущение, отвела взгляд, засуетилась и села обратно на свое место. Да так и затихорилась на нем.

Какое-то время они ехали молча, потом Эшадан произнес:

— Тебе нужно обдумать, кто и как сумел оставить на кинжале твою энергию. Только ты можешь об этом догадаться. Я поддержу тебя во всем и все сделаю, но этот ответ отыскать в силах только ты.

Девушка беспокойно на него взглянула. Он говорил серьезно, без привычного сарказма, что часто сопровождал его речи и взгляды. По сути, он возлагал на нее главное. И при этом не проявлял сочувствие, но оставлял за собой право на участие в происходящем.

Ответы… ответы порой так трудно найти! Потому что она даже не знала, какой именно вопрос себе задать.

Кто это сделал? Кому это выгодно? Чего хотели добиться? И добились ли своего? Все ли кончено? Или это лишь предвестие чего-то более страшного?

— Шад, — тихо обратилась Фэвара к нему, а он обратил к ней спокойный взор, — а что мне делать, если я… найду врага?

Он слегка нахмурился из-за вопроса, потом улыбнулся Фэваре:

— Найди. Остальное я возьму на себя.

— Скормишь потусторонним?

— Именно. Я же всегда так делаю.

Она покивала, как бы соглашаясь. Они пересеклись взглядами и тихо хохотнули.

Карета вскоре достигла их квартала, и Фэвара словно бы как-то заново оценила то, что они с Эшаданом очень близко жили друг с другом. Именно потому, что и дома их родителей были совсем недалеко. Они не хотели разъезжаться по разным уголкам Алтериона, поэтому оставались рядом. И отчего-то это сейчас показалось странно волнительным…

— Птичка, сегодня постарайся отдохнуть, а подумаешь обо всем завтра, — сказал де-гра, когда карета остановилась напротив въезда у ее дома.

— Хорошо. Ты… поедешь на службу?

— Сначала проверю, есть ли какие-то запросы от моих подчиненных, и решу.

— Ладно. Но постарайся тоже… много не работать.

Эшадан кивнул ей с улыбкой, девушка развернулась и поспешила к особняку. Она чувствовала, что он провождает ее взглядом, и это ощущение пропало только тогда, когда она пересекла порог своего дома и прикрыла дверь.

Она прислонилась к ней спиной, откинула голову и медленно выдохнула.

Внутри снова поселилось какое-то необычное волнение, от которого было жарко и щекотно где-то внутри.

Нет, все-таки действительно нужно постараться оставить все размышления на завтра. Завтра уже все не будет казаться таким ярким, эмоции утихнут и она сможет все обдумать как полагается. Холодно и отстранённо. Ведь полагается именно так, верно?

Фэвара невольно коснулась кончиками пальцев своих губ, так как в памяти вспыхнуло еще одно очень яркое впечатление дня. Но она решительно отстранилась от него. Настолько решительно, что оно проникло в ее сны этой ночью. В сны такие, в которых девушка по утру даже сама себе не решилась признаться.