Поцелуй ведьмы

Глава 1

...Я знала это. Черт побери, знала, что закончится именно этим. Знала, что рискую быть сожженной на костре. Но натуру фиг скроешь. Ведьмина сущность не давала мне жить спокойно. Постоянно я провоцирую, постоянно хочу что-то доказать судьбе. Что доказать? Что я круче и могу переломить исход событий? Знаю же, что не могу.

Но вот это самое, то, что жжёт изнутри похлеще огня инквизиции, этот азарт, эта бесшабашность, безудержная искра разгорается вечно невпопад и всё портит. Ну, не могу я остановиться вовремя, не успеваю сдать назад. Попадаюсь в чертово искушение, как муха в патоку, завязаю всеми лапами…

Я знала, что весь этот суд – профанация. Не я первая, не я последняя. Никакой это не суд, все заранее знают, что меня сожгут.

И никакой лорд мне не поможет. Он даже не пришел, отдав тем самым меня на растерзание толпы. Он поставил меня в один ряд со всеми остальными ведьмами. Я для него теперь никто. Оказалось, ему важнее приличия и репутация, а не я. Выглядеть респектабельно – конечно, это важнее, чем быть благородным рыцарем. Он постоянно разглагольствует о своем благородстве, которого на деле нет. Так, пыль в глаза.

Будто и не было той самой нашей общей силы, которую мы обрели когда-то. Эта сила теперь есть только у него. Когда наши силы объединились, увеличивая магию друг друга, и разделились пополам – мне и ему, он был доволен. Но когда пошёл в городе ропот о том, что у него связь с ведьмой, он мгновенно отступился от своих слов, что никогда меня не обидит сам и никому не даст в обиду…

Как же, – не дал, конечно. Спасибо, что дров лично не принёс. Хотя, скорее всего, явился спонсором этого мероприятия. Он думает, что, избавившись от меня, оставит себе остатки моей силы, и ничего ему за это не будет. До него так и не дошло, как нелепы его слова о его благородстве, когда он так поступил со мной. Это видят все, кто знал о нас, и уважения к нему такого, как раньше, больше не испытывают.

То, что он предал меня, убивает ту, нашу общую, объединенную силу. Не только я теряю её. Но и он, ослеплённый своей важностью и величием, не замечает этого, старается не верить в то, что это может произойти с ним. Убеждает самого себя, что этого не может быть, и он сможет вырулить из того водоворота, в который мы попали, и вместе тонем в нём.

Благодаря скандалу мне не было места больше в этом городе. Я могла бы остаться, но видеть сочувственные взгляды друзей и терпеть притворное сострадание тех, кто только притворялся ими, было невыносимо. К чему давать повод грустить первым и резон для злорадства вторым? Лучше просто уйти и оставить прошлое позади.

Я бежала из города, пыталась скрыться в лесу, но инквизиция достала меня и там.

Пока я боролась за жизнь, моя сила почти вся иссякла.

И вот сейчас я стояла посреди площади, прикованная к столбу цепями за талию. Вокруг меня, примерно в метре, были разложены дрова в круг, оставляя только промежуток впереди, где стоял инквизитор.

Я посмотрела на слуховое окно ратуши. Там, на окне, сидел мой фамильяр, мой дымчатый пушистый котик. Он глядел на меня неотрывно. Как всегда, мы общались мысленно:

– Котик, не вздумай вмешиваться. Мы обсуждали это. Не нужно, не смотри, что сейчас произойдёт. Иди домой.

– Моя прелесть, но я…

– Не нужно ничего, котик. Это конец. Ничего не изменить. Когда костёр потухнет, ты знаешь, что делать. Собери то, что останется от меня, и сохрани. Может, мы ещё встретимся. Ведь у тебя девять жизней.

Он хотел что-то ответить, но я перебила:

– Прости, что я сбежала тогда, оставив тебя. Я думала, так будет лучше.

Фамильяр не ответил, только глаза его позеленели, даже с такого расстояния я увидела их свечение в полумраке наступающего вечера.

– Ты уже не спасёшь меня. Та, кого я боюсь, вот-вот найдёт меня. Её клоны уже идут по следу. Она следит за всеми нами. Просто иди, и тогда, может быть, спасёшься.

Я попыталась улыбнуться ободряюще, хоть и вышло грустно, и перевела взгляд на высокую фигуру в чёрном, стоявшую передо мной.

На балкон лорда, за которым в глубине комнаты в шикарном кресле, как на троне, появился он сам, полускрытый тенью, я старалась не смотреть…

То, что говорил инквизитор – было предназначено только для толпы, не для нас двоих. Мы-то оба знали, чего он хочет. Тщательно поставленным, громким, вибрирующим голосом он пафосно вещал:

– Поцелуй ведьмы, отданный святому инквизитору – это акт очищения. Только чистый, искренний поцелуй может очистить ведьму. Если инквизитор почувствует во время поцелуя, что ведьма полностью чиста, то казнь будет отменена. Если же нет – то казнь продолжится.

– Решай, ведьма, чего ты хочешь больше, – негромко сказал он мне тихо – так, чтобы слышала только я.

Я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза, отвечая так же тихо:

– Знаю, чего ты хочешь. Ты получишь искренний поцелуй ведьмы, который даст тебе новую магию, новую силу, но ты всё равно сожжёшь меня, объявив, что поцелуй не был по-настоящему очищающим.

Инквизитор, не отвечая, едва заметно ухмыльнулся.

Я понимала, что поцелуй продлит мою жизнь ровно на то время, пока будет длиться. Но у меня была только эта одна возможность, и я не собиралась её упускать.

– Я согласна! – громко заявила я.

Толпа всколыхнулась криками, свистом и улюлюканьем. Им было всё равно – буду я жить или нет – им хотелось только зрелищ. Будем ли мы целоваться, или меня будут жечь на костре – им было одинаково весело.

Инквизитор шагнул вплотную, обнимая меня за талию. Руки мои дрожали от едва сдерживаемого страха, злости, и желания отомстить. Я сжала пальцы в кулаки. Хорошо, что этого не видно сквозь карманы.

Его губы приближались, освещённые уже разожженным костром, несмотря на то, что решения продолжить казнь ещё не было. Наступил вечер, и огонь ярко осветил наши горящие лица: его лицо горело предвкушением, моё – решимостью и злостью.

…Я вспомнила, как впервые встретила своего фамильяра, и как мой тревожный взгляд впервые встретил его немигающий и спокойный. Вспомнила, как впервые он сказал мне ментально «Привет!», и как всколыхнулось тогда всё внутри меня, обещая нечто большее, чем простое общение. Настоящее доверие. Такое, которое только и может быть у ведьмы и её фамильяра...

Здесь, на площади, я ощутила, как сердце ёкнуло, на секунду будто пропало из груди совсем, я даже ощутила тревожную пустоту внутри… И будто вспыхнуло огнём. Внутри стало горячо, словно костер, горевший невдалеке, уже поджёг меня изнутри…

… Наша встреча с лордом казалась обычной случайностью. Но мы оба почувствовали притяжение страшной силы. Наши силы стремились объединиться помимо нашей воли. Его пантера не оставила нам возможности ослушаться его древней силы. Мой внутренний тигр, хоть и молод по сравнению с ней, никак не мог успокоиться…

Губы инквизитора прикоснулись к моим…

…Вспышкой я резко ощутила одновременно два прошлых поцелуя – как я первый раз чмокнула своего фамильяра в мокрый носик, и как впервые поцеловала пантеру лорда, высвобождая его силу… Только такая ведьма, как я, могла помочь ей переродиться, снова стать моложе. Никто и не знал, что она дряхлела, умирая, и уже не может быть такой яркой, такой могущественной, как раньше. Она показывала только свои прошлые заслуги, прикрываясь ими, раз уж не могла создавать больше ничего нового. Только я видела её слабости изнутри, прикоснувшись к ней…

В груди моей вспыхнул пожар. Огонь взметнулся вверх сильно, резко, как молния. Он обжёг меня внутри от яремной ямки до пупка. В попытке успокоить его, я стиснула зубы, не позволяя инквизитору проникать между моими губами. Он усилил нажим. Завладев моими губами, он втягивал их в себя, и мне даже показалось, что это страсть, смешанная с нежностью, а не попытка выпить мою силу.

…Я и лорд не могли противиться объединению наших магий – и мы получили новую силу, страстную, сильную, подавляющую, общую. В ту ночь мы получили возможность общаться ментально так же, как ведьма с фамильяром… Так же, да не так. Это было горячо, безумно, всепоглощающе…

Вспомнив ту ночь, я напряглась, зная, что огонь внутри снова ударит меня. И он ударил. На этот раз вспышка внутреннего огня была от горла до низа живота. Я застонала от боли и приоткрыла губы. Инквизитор воспользовался этим и проник языком в мой рот…

…Я вспомнила нашу последнюю ночь с лордом. Его пантера вырвалась на волю. Не подчиняясь лорду, она пыталась загрызть моего тигра. Ей чудилось, что тигр пытается захватить власть. Она нападала, не слушая увещеваний, он рвала когтями и кусала моего только защищающегося зверя, не желающего причинять ей вред…

Новая вспышка моей боли заставила меня закричать в голос, но этот крик был поглощён инквизитором, который, урча от удовольствия, начал поглощать последние, едва сохранившиеся, крохи моей магии, которая выплёскивалась с этим криком боли…

…Наконец последняя вспышка памяти – как лорд предал меня, оставил на растерзание. Он не подумал о том, что будет со мной, о том, что могло бы быть у нас. Он думал только о себе любимом, отрекшись от нас обеих...

Последний, горловой, крик моей агонии вырвался из моей груди, заставив птиц с гомоном разлететься в стороны, заставив толпу вздрогнуть и прекратить улыбаться и ухмыляться, костер вспыхнул на несколько этажей вверх, вынуждая тех, кто следил за ним, отступить на несколько шагов...

Я широко открыла глаза. Люди вокруг замерли, боясь пошевелиться, лорд на своем балконе наклонился вперед, ожидая, что произойдет дальше… Мой серый фамильяр вновь появился в окне ратуши, и его взгляд молил меня остановиться, не совершать последний шаг… Но я уже не могла, да и не хотела, сдерживать своего еле живого тигра…

Обняв инквизитора за шею, я впилась в его губы таким поцелуем, которого, спорю, он ни разу не испытывал. Я втянула в себя его губы, я целовала одну и другую, слегка прикусывала его, то нежно и игриво касаясь уголка его губ, то вновь показывая свою страсть…

Прижавшись к мужчине, натянув почти ледяные цепи, я недвусмысленно показывала, какой страстной может быть ведьма, когда захочет. Я играла с ним в игру языков и губ, где не должно быть одного победителя, нужна общая победа. Мои набухшие от предыдущих поцелуев губы были то мягкими, то твёрдыми, то нежными, то настойчивыми. Руками я гладила его затылок, длинными острыми ногтями проводила по голове и шее, грудью вжалась в него так, что едва сама могла дышать…

Холодные цепи, приковавшие меня к деревянному столбу среди костра на площади, не могли остудить мой пыл, моё последнее тепло в этой жизни. Они врезались в нас обоих, но не могли остановить того, что должно произойти и уже происходит…

Пламя костра горело в нас обоих, скрепляя, сплавляя наш союз так, как никогда и ничто не могло бы связать, склеить ведьму и инквизитора…

И я укусила его. Совсем чуть-чуть, как несколько секунд назад прокусила свою губу. Всего несколько капель крови могут довершить то, что я начала, что задумала с самого начала этого «суда»…

Мой внутренний тигр набирался сил, напитываясь нашей страстью, нашим желанием, нашей кровью. Он уже не лежал обессиленный, он поднялся на лапы, ожидая исхода, каким бы тот ни оказался.

Теперь зарычал инквизитор. Вероятно, не ожидая от самого себя потери контроля над своим телом, он пытался отстраниться, оттолкнуть меня… Но было поздно. Мой тигр прыгнул. В этом последнем прыжке было всё – и мои страхи за будущее, и моя боль прошлого, и мои тревоги за тех, кого я оставляю…

Тигр проник в мужчину, и инквизитор широко раскрыл глаза, понимая, осознавая, что происходит на самом деле… Зрачки его расширились, затопив всю радужку, и резко сузились, обратившись в то ли узкие кошачьи, то ли точечные тигриные…

Отстранившись от меня на полшага, он неотрывно смотрел мне в глаза. «Ну, привет», – сказала я, не открывая рта, и усмехнулась опухшими окровавленными губами, облизывая их по кругу.

Мужчина медленно перевёл взгляд на балкон лорда. В его взгляде не было подобострастия, как раньше. Он криво многозначительно ухмыльнулся… Лорд отпрянул, поняв, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, и вскочил. Вероятно, хотел отменить казнь, поняв, что только это сможет спасти его.

Но мой палач жестом уже потребовал себе факел. «Я отомщу за тебя, сестра, бывшая хозяйка Тигра, будь покойна!» – заявил он мне мысленно, и резко поднес горящий факел к моему длинному платью...

Я знала, знала заранее, что это случится… Что меня сожгут… В третий раз…