Поцелуй Спящего красавца

Пролог

Когда черная тень замка упала на меня, я вздрогнула – ничего не могла с собой поделать. Стены, густо оплетенные розами и хмелем, скрывали вход, но я прекрасно знала, где находится крыльцо. Я встала как раз возле каменной ступеньки, которую не было видно из-за цветов, и кашлянула, чувствуя себя необычайно глупо.

Что происходит? Почему я – Марина Крошкина, оказалась здесь, в этом странном месте, то ли в прошлом, то ли в будущем, то ли ещё где? Хотелось броситься прочь со всех ног, но я затылком чувствовала взгляд королевы, притаившейся под замковой стеной вместе со своими верными слугами. Отступать было некуда…

Ладно, я скажу, что они хотят, ничего не произойдет, и они меня отпустят… наверное. А договор – у меня в кармане, свернутый в трубочку. И если он настоящий…

Пока я переминалась с ноги на ногу, поднялся ветер и пробежал по зеленому ковру сверху вниз. Листья и цветы колыхнулись, и ещё сильнее запахли розы – сладко, тонко и нежно. К этому аромату примешивалась терпкая горечь хмеля, и я совсем некстати подумала, как замечательно эти два запаха дополняют друг друга. Почему ни один мировой бренд не догадался выпустить такие духи – роза и хмель?

- Говори! – послышался свистящий шёпот королевы.

Незримая сила подтолкнула меня в затылок, заставляя склонить голову.

- Расступитесь, колдовские розы, - произнесла я обреченно, - пропустите меня, старшую принцессу из рода Хопфен - Маринетту Викторию Шарлен, и не чините препятствий.

Ветер опять всколыхнул зеленый ковер, скрывавший замок от земли до крыши самой высокой башни, и вдруг толстые колючие плети розовых кустов и стебли хмеля дрогнули, поползли в стороны, как живые, и открыли для меня сначала одну каменную ступеньку, потом другую, потом третью…

Разве это возможно?..

Разве такое возможно?!

- Иди! – почти взвизгнула королева за моей спиной, и я опять почувствовала тычок в затылок.

Выдохнув, я сделала шаг, и ещё шаг…

Глава 1

- Прошу во второй зал, господа, - произнесла я нараспев, повторяя текст, который знала наизусть – хоть посреди ночи меня разбуди. – Сейчас мы увидим знаменитую Розовую спальню. По одной версии она получила своё название из-за лепного белого узора в виде цветов роз и шиповника на стенах. Обратите внимание – ни один изгиб стебля, ни один цветок в этом узоре не повторяется…

- Мариш, да послушай ты меня! – зашипела мне в ухо Анька - второй экскурсовод и по совместительству моя подруга. – Речь об индивидуальной экскурсии!

- Не мешай, - ровно ответила я, поправляя очки, и продолжала по-французски, потому что сегодня замок Запфельбург принимал туристов из Франции. – Но существует легенда, что именно в этой комнате спала заколдованным сном знаменитая Спящая Красавица, которую увековечили не менее знаменитые братья Гримм, записав сказку и издав её в 1812 году.

Послышалось насмешливое фырканье, и я в очередной раз отвернулась от Аньки, которая как с цепи сорвалась и мешала проводить экскурсию.

Я не в первый раз была гидом у французов и уже знала, что услышу от них в Розовой спальне.

- Как же сказка Шарля Перро? – в тысячный раз задал кто-то один и тот же вопрос.

- Да, сказка о Спящей Красавице впервые была издана во Франции в 1697 году, - ответила я невозмутимо, - но Перро всего лишь пересказал легенду, которая была сложена в этих местах, добавив к сюжету свои фантазии. Настоящая Спящая Красавица или – как её называют у нас – Принцесса-Шиповничек, спала именно в этой спальне. Именно сюда велел перенести свою дочь последний представитель рода фон Розенов – Вильгельм Георг Густав, когда она уколола палец о веретено и уснула заколдованным сном. Кстати, вот его портрет кисти неизвестного художника семнадцатого века, - я указала на картину, где был изображен черноволосый кудрявый юноша в голубом атласном камзоле. Художник постарался на славу, сумев передать характер последнего фон Розена – казалось, юноша с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Внизу портрета змеилась еле различимая надпись на немецком – Вильгельм Георг Густав.

Этот портрет всегда производил на туристов огромное впечатление, потому что последний фон Розен отличался необыкновенной, почти колдовской красотой. Но даже если художник многократно приукрасил облик оригинала, портрет всё равно был великолепен.

- А почему он такой весёлый? – спросила одна из туристок – дама преклонного возраста и необъятной толщины, пожирая глазами портрет красавчика Розена. – И что у него за нож в руке?

- Скорее всего, этот портрет был сделан до печальных событий с дочерью фон Розена, - пояснила я, стараясь не обращать на Аньку внимания. – Согласно преданиям, последний фон Розен был очень весёлым человеком, любившим жизнь во всех её проявлениях. Изображенное оружие является загадкой портрета. Историки считают, что это разновидность шотландского кинжала – веретенообразного, обоюдоострого, с заостренным клинком. Возможно, его подарила своему мужу леди Мак-Алистер, которая вышла замуж за восьмого графа Розена. На клинке вы можете видеть три продольные выемки. Обычно мастера делали одну выемку или две – для облегчения массы оружия, но у барона фон Розена мы наблюдаем редкий экземпляр оружейного искусства. Кинжал, изображенный на портрете, не был обнаружен среди вещей фон Розенов, поэтому нам остается только гадать, к какому виду относился этот удивительный клинок… Дочь барона вышла замуж за иностранного принца, который её разбудил, и покинула родовой замок, чтобы больше никогда сюда не вернуться, и род Розенов из Швабии пресекся. В настоящее время замок принадлежит госпоже Аделаиде Шпек, которая является потомком фон Розенов по женской линии, и которая организовала в Запфельбурге семейный музей.

Пока посетители рассматривали удивительные стены спальни и глазели на портрет последнего барона фон Розена, я обернулась к Аньке, которая дёргала меня за руку, будто пыталась её оторвать.

- Ты мешаешь! – снова зашипела я на подругу. – Поговорим потом. У меня французы! Не видишь, что ли?

- Да брось ты своих французов, - очень невежливо заявила Анька. Хорошо, что говорила она по-русски, иначе точно получился бы какой-нибудь международный скандал. – Тут дело на тысячу евро.

- На свидание вслепую я больше не пойду, - быстро ответила я, краем глаза наблюдая за туристами, чтобы не трогали великолепную лепнину и не вздумали отломить на память завиток розы со стены. – И в долг не дам. Ты мне ещё с позапрошлого месяца деньги не вернула.

- Балда! – восторженным шепотом закричала Анька. – Тут и правда дело на тысячу евро! Тысячу за индивидуальную экскурсию.

- Врёшь, - я на секунду отвлеклась от туристов, потому что новость и в самом деле была потрясающая, но тут же опять повернулась к Аньке спиной. – Прошу следовать за мной господа! Теперь пройдем в гостиную.

Тысяча за экскурсию? Да ладно. Так не бывает. Опять Анька хочет втянуть меня в какую-нибудь авантюру. И всё закончится позором и штрафом, как обычно. Проходили. Спасибо.

- Сюда, пожалуйста, - я улыбнулась, приглашая посетителей идти дальше.

Туристы потянулись за мной по комнатам баронского замка, и Анька тоже не отставала.

- Здесь вы видите фамильный герб фон Розенов, - продолжала я, стараясь не слушать, что она там нашёптывает. - На красном поле - два цветка, над ними – баронская корона, увенчанная плюмажем. Внизу герба – рука, держащая копьё. Все мужчины рода фон Розенов отличились на воинском поприще. Родоначальником, как я уже упоминала, является Вальдетюр Розен, рыцарь Ливонского ордена. Его бюст мы можем видеть вот здесь.

Бюст основателя рода вызвал разочарование посетителей, потому что сэр Розен не отличался ангельской красотой своего потомка барона фон Розена.

- Тысяча за экскурсию под мост! – Анька воспользовалась моментом, пока туристы фотографировались на фоне сэра Розена, и пошла в наступление. – Час времени – и тысяча в кармашек! Что скажешь?

- Ты решила привести экскурсию без согласования с директрисой? – догадалась я. – Ни за что. Госпожа Шпек узнает, и мы с тобой вылетим с работы, как пробки. Если ты к этому готова, то я – нет.

- Да никто не узнает!..

- Потомки Вальдетюра Розена переселились в Германию, - продолжала я, решительно отстранив Аньку, - где их фамилия была внесена в дворянский мартикул. Все мужчины рода прославили себя на воинском поприще, и один из фон Розенов был даже маршалом Франции…

- Мариш! Не трои! – бормотала за моим плечом Анька. – Не бойся, всё продумано! Шпекачка уехала на три дня в Испанию. Мы тут теперь главные, никто не узнает.

- В середине семнадцатого века фон Розены обосновались в этих местах, удалившись от ратных дел. Ими был выстроен этот замок, и в нём барон Вильгельм Георг Густав фон Розен проводил шумные празднества, где вино и пиво лились рекой. Именно поэтому замок был назван Запфельбург – Хмельной замок.

- Или ты решила брать деньги у своего папочки? – моя подруга пустила в ход последний аргумент, и попала в цель.

Про своего папочку я ничего не знала кроме того, что он бросил меня и маму сразу после моего рождения и больше никогда к нам носа не показывал. Но деньги присылал исправно. Сначала на мамино имя, а потом - на мой счет. По моей просьбе эти деньги работниками банка переводились сразу же на счет отправителя, потому что я не желала иметь никакого дела с бессердечным типом, который за двадцать шесть лет не удосужился встретиться со своей родной дочерью. Мама мало рассказывала о нем, говорила только, что он был очень красивым и работал в посольстве. Посол доброй воли! Навешал лапши на уши и свалил в закат. Сначала я осуждала мать, но потом решила, что не она виновата. Судя по всему, в отца она была влюблена, потому что после расставания с ним ни разу не задумалась, чтобы завести новые отношения. Мы жили в Москве, пока я не закончила факультет иностранных языков в МГУ, а потом меня совершенно неожиданно пригласили в германский городок Магнефюссон - переводчиком при небольшом частном музее. Порекомендовала меня туда какая-то мамина подруга, и я, немного подумав, решила мир посмотреть и себя показать.

Городок был небольшой, жизнь тут текла размеренно, работа была довольно интересная и совсем не сложная – сопровождать интернациональные туристические группы по замку и произносить один и тот же текст на французском, немецком, итальянском, английском или испанском. Или на русском. Но русских туристов у нас было немного, и те, что приезжали, прекрасно общались на английском.

Потом я осталась без мамы, и только тогда, немного придя в себя от пережитого горя, узнала, что мой папочка не погиб геройской смертью сразу после моего рождения, а был жив-здоров и всё это время присылал деньги на моё содержание. Мне уже исполнилось двадцать три, и мой отец вполне мог прекратить выплаты, но всё-таки отправлял деньги. Каждый месяц, третьего числа. Все мои попытки выяснить, с чьего счета приходят денежные суммы, благополучно провалились. Банк охранял тайну клиентов, адвокат, зачитавший мне мамино завещание, пояснил, что понятия не имеет, кто мой отец, но денежные переводы поступают именно от человека, назвавшегося моим отцом. Как обращаться в банк ДНК или как нанять частного детектива, понятия не имела уже я, и, поразмыслив, решила, что мне и не надо знать, кто этот тип, который решил, что откупился от родной дочери деньгами. Я вполне могу прожить самостоятельно и ни в чьих подачках не нуждаюсь.

Разумеется, уже через полгода я поняла, насколько переоценила свои силы. И были моменты, когда я хотела отправить гордость куда подальше и воспользоваться папочкиными переводами - а присылал он вполне себе ничего. Но я выдержала, выкарабкалась, и теперь была вдвойне горда, что справилась без помощи предателя. А то, что человек, который оказался моим отцом – предатель, я не сомневалась.

И вот теперь Анька, знавшая мою тайну, решила надавить на больное место.

Деньги нужны? Нужны. Я заработаю их своим трудом? Своим. Остается только маленький пунктик, по которому о проведении индивидуальных экскурсий полагалось сообщать госпоже Шпек, и по которому гиду полагалось только десять процентов от суммы оплаты.

Это было справедливо (с одной стороны) – ведь замок принадлежал госпоже Шпек. Но с другой стороны, все экскурсии висели на нас с Анькой, и это мы бегали по замку и окрестностям, выполняя роль не только гидов, но и охранников, и рекламщиков, и массовиков-затейников, по совместительству.

Тысяча евро – это дневной доход от работы музея. Для госпожи Шпек – такая мелочь, а для нас с Анькой…

Стоп. Почему Анька сама это не провернула? Ключи от замка у нее есть, код сигнализации она знает, могла бы провести экскурсию втихую, и никто ничего бы не узнал.

- Ты зачем мне всё это рассказываешь? – зашептала я, подозрительно посматривая на Аньку.

Подруга стрельнула глазами туда-сюда, и я сразу сообразила, что дело нечисто.

- А почему на гербе розы разные? – спросил кто-то из французов, и я вынуждена была оставить расспросы.

- Это роза и шиповник, - пояснила я и снова заговорила по тексту экскурсионной брошюры. - В гербе фон Розенов три цветка – вереск, шиповник и роза. Всё потому, что в 1572 году один из фон Розенов женился на дочери главы шотландского клана Мак-Алистер, а символом клана был вереск. Шиповник включили в родовой герб, когда другой фон Розен женился на своей дальней родственнице, которая тоже носила фамилию Розен, но происходила из рода, который не имел баронского титула.

- Где тут вереск? – одна из дам близоруко прищурилась.

- Если присмотритесь, - улыбнулась я самой вежливой улыбкой из своего арсенала, - то заметите веточку вереска среди страусовых перьев плюмажа. По легенде, Спящую Красавицу звали Брайер Роуз – Шиповничек, то есть Маленькая Роза. Но на местном наречии «Briar» - это вереск Таким образом, барон обыграл все три геральдических элемента в имени своей любимой дочери.

- Как интересно, - сказала одна из девиц и зевнула, а я обернулась к Аньке.

- Говори, - потребовала я, пока туристы делали фотографии на фоне герба фон Розенов. – Зачем я тебе понадобилась?

- Марин, тут такая делюга… - заныла Анька.

Меня всегда раздражало, что она притащилась в Швабию вместе со своими сленговыми словечками из подворотни. «Делюга» - меня от этого слова передергивало, как от таракана.

- Я ужасно всем задолжала, - скороговоркой вывалила информацию Анька. – Хозяйка квартирная говорила, что подождет с оплатой, а потом передумала. Представляешь? Как могут люди сначала сказать, а потом передумать?! А я себе как раз туфельки прикупила. И сумочку. Прямо сумочка моей мечты, Мариш…

- Дорогие? – деловито спросила я, не забывая улыбаться группе.

- Пятьсот евро отдала, - покаянно призналась подруга.

- Так продай их через инет и оплати жилье, - отрезала я и повела группу к выходу, попутно рассказывая о быте прошлых столетий и о жизни фон Розенов, которые давным-давно отошли в мир иной, оставив после себя никому не нужные воспоминания.

Впрочем, нет. Кому-то эти воспоминания были очень нужны. Например, косплеерам, которые устраивали в замке Запфельбург фестивали каждый год, разыгрывая сказку про Спящую красотку. На эти фестивали собиралась уймища народу, и замок – обычно тихий и безлюдный – оживал, на целые сутки снова становясь тем весёлым замком, каким был при прежних владельцах. Замок был нужен госпоже Шпек, которая ревниво отыскивала в архивах доказательства, что является потомком по женской линии той самой Спящей Брайер Роуз, которая уехала отсюда в Россию (конечно же!), чтобы осесть там в Одессе, нарожать дочерей, одна из которых по огромной любви вышла замуж за некого Шпека. Ещё воспоминания были нужны местным властям, которые перед каждой выборной программой посещали замок-музей и приносили клятву верности историческим корням и обещали, что скоро о Запфельбурге узнает весь мир, и Магнефюссон, разумеется, станет культурным центром мира.

Я наблюдала за всем этим со стороны, скептически усмехаясь, но и мне нужны были воспоминания о фон Розенах. Я работала в их замке уже три года и сроднилась с ними ближе, чем госпожа Шпек - так мне казалось. Фон Розены смотрели на меня с портретов печально и ласково, словно говорили: не забывай про нас, рассказывай о нас. Пока о нас помнят, мы живы.

Но я не верила. Никто не может быть жив, если умер пятьсот лет назад. А вот я – жива. И воспоминания о фон Розенах помогают мне раздобыть деньги на оплату квартиры, на покупку книг и на вкусные эклеры, которые продаются в лавке фрау Цауберин.

Эклеры мне нравились. И книги по истории – тоже. И работа моя мне тоже нравилась. И я совершенно не собиралась рисковать ею из-за транжиры Аньки. Но было ещё что-то, чего давно почившие фон Розены не могли знать. Мне нравился этот замок. Иногда, когда групп было мало, я бродила по этому замку, воображая, что он принадлежит мне. Иногда мне казалось, что я - та самая Спящая красавица, которая ждет здесь своего прекрасного принца. Такого, как последний фон Розен. Я задерживалась возле его портрета (когда даже Анька не видела), и гадала – какой была его жизнь вне этой картины? Был ли он ничем не примечательным кроме своей красоты человеком? Или наоборот – личностью огромных талантов? Любил ли он свою жену, как относился к дочери? Или бросил их, как мой отец бросил нас с мамой? И что там случилось на самом деле – чудо с заколдованным сном и явлением прекрасного принца, или дочь барона очень прозаически умерла от заражения крови, занозив пальчик, когда коснулась веретена.

Что поделать? Женщины были глупы во все времена, и я не стала исключением. Всем нам – пусть даже втайне – мечталось о великой романтической судьбе, о счастье взаимной любви. И чтобы избранник был – настоящий принц. На худой конец – граф какой-нибудь. Чтобы дарил розы корзинами, осыпал драгоценностями, носил на руках и с умилением ждал появления маленьких принцев и принцесс.

В моей жизни были хорошие парни, привлекательные мужчины, но… всё это было не то. Что-то совсем не то. И это непонятное что-то заставляло меня сделать шаг назад, когда надо было делать решающий шаг вперёд.

Я убегала от очередного бойфренда, отговариваясь работой, нежеланием создавать какие-то крепкие отношения, а некрепкие отношения тем более были мне не нужны. Сначала мама, а потом и Анька совершенно одинаково вздыхали: «Переборчивая».

Но когда день за днём прогуливаешься по мозаичному полу, читаешь вслух отрывки из рыцарских баллад, воспевавших честь, храбрость и верность, когда любуешься высокими потолками с художественной лепниной, смотришь на портреты гордых дам и кавалеров прошлого, и тебя окружает почти королевская роскошь – поневоле начинаешь мечтать о чем-то несбыточном. Или о ком-то недосягаемом.

Наверное, я цеплялась за эти мечты, потому что они были безопасны. Гораздо проще мечтать, чем встретить такого, как мой папочка, и оказаться потом выброшенной на обочину жизни вместе с ребенком.

Нет, спасибо. Лучше я буду любоваться на портрет фон Розена и есть эклеры, когда захочу.

- Обратите внимание на мост, который является местной достопримечательностью, - вернувшись на землю, я повела группу по саду, вдоль берега озера. – Он называется Рондебрюкке – Круглый мост. Был построен в 17 веке неизвестным архитектором. Мост выполнен из базальтовых глыб и сооружен с удивительной точностью – так, что сам мост и его отражение в воде образуют идеальную окружность.

Туристы снова оживились, фотографируя живописное озеро. Вспышки телефонов вспугнули серую птичку с ближайших кустов.

- Имейте в виду, фотосъемка на мосту запрещена. Мост находится в аварийном состоянии, и вы можете вместе с ним рухнуть в озеро. Говорят, - невозмутимо продолжала я, пока туристы взволнованно переговаривались, – Рондебрюкке и само это озеро являются магическим порталом. Местные жители верят, что если в полнолуние проплыть под мостом, не глядя на отражение луны в воде, то попадешь в другой мир. Мне бы не хотелось, чтобы вы попали в воронку между мирами.

Туристы засмеялись, и зевающая девица сказала, увлеченно снимая мост на видео:

- Мне бы тоже не хотелось оказаться не понять где, без интернета и нормальной медицины. Это же просто несчастье какое-то!

- Когда-то люди в этом замке жили именно так, - сказала я, упорно не обращая внимания на изнывающую Аньку. – И не считали себя несчастными.

Экскурсия была окончена, я проводила туристов до каменной арки, где уже ждал автобус, чтобы увести группу в Магнефюссон.

- Всего доброго, приезжайте к нам ещё, - прощалась я, дежурно улыбаясь и останавливаясь между пышно разросшимися кустами розового и белого шиповника.

Туристы спускались по крутым ступеням, отполированным ногами прежних посетителей, и говорили совсем не о фон Розенах, и не об их былом величии, а о предстоящем футбольном матче, необходимости купить капли для носа или корм для собачки.

- Мари-и-ин, - гнусаво протянула Анька за моей спиной, но я не оглянулась.

- Научись решать свои проблемы сама, - спокойно ответила я, наблюдая, как последний турист минует каменную арку и уходит в сторону остановки, где уже ждет экскурсионный автобус. – Если есть желание рискнуть – проводи экскурсию сама, а я на выходные уеду в Берлин. Пройдусь по библиотекам.

- Не получится, Мариночка, - чуть не плача призналась Анька. – Эти буржуи хотят, чтобы экскурсию провела именно ты. Они требуют тебя.

- Меня? – я растерялась, потому что это было странно – я ведь совсем не местная знаменитость, и в рекламных буклетах мое имя не значится, там указано только имя госпожи Шпек. – С чего это я им понадобилась?

- Откуда я знаю? – подруга передернула плечами. – Но попросили только госпожу Крошкен, - она хихикнула. – А может, тебе сменить фамилию, Маринка? Крошкен – это звучит так аристократично…

- Исключено, - отрезала я.

- Ну оставайся Крошкиной, - тут же согласилась Анька.

– Исключена экскурсия, - уточнила я. - Ради твоих курточек и туфелек ни за что не стану нарушать правила.

- Мы же подруги! – с обидой ахнула Анька. – Ты вот так бросишь меня на произвол судьбы?! Не ожидала от тебя, Крошкина!

- Послушай, Анют, - я выдохнула, призывая силу дзен, чтобы не наорать на глупую Аньку. – Мы с тобой учились вместе, и ты всегда стреляла у меня деньги до стипендии. Потом я тебя порекомендовала сюда, потому что ты и в самом деле – классный знаток языков. На этом моя забота о тебе закончилась, потому что я тебе вроде как подруга, а не мамочка. Тут нормальная зарплата, чтобы ни в чем не нуждаться, а ты опять умудрилась задолжать за квартиру. Научись жить по своим возможностям, а не по потребностям.

- Говоришь, как столетняя старуха! Ну что тебе стоит скататься ночью под этот чертов мост!..

- Ночью?! – теперь ахнула я. – Ты спятила?

- Обыкновенная экскурсия, - не сдавалась Анька. – Просто турики хотят проверить, сбудется ли легенда, если проплыть под круглым мостом при полной луне… Сегодня как раз полнолуние будет.

- Ты обалдела? – мы возвращались в замок, чтобы запереть двери, и Анька бежала за мной, как собачка на привязи. – Какие-то идиоты заплатят, чтобы попасть в параллельный мир? Уже это говорит, что надо держаться от них подальше.

- Они уже заплатили, - дрогнувшим голосом объявила Анька. – И я перевела тебе шестьсот евро.

- Что ты сделала?!. – я выхватила из кармана телефон и включила его.

На экране тотчас высветилось сообщение о поступлении на мой счет денежной суммы.

- Марин, они хотели только тебя. Говорили, что ты их так поразила своими знаниями на прошлой экскурсии, что они хотят плыть только с тобой. Шестьсот евро, ты подумай! Такие деньги на дороге не валяются. А я потом отдам тебе остальное. Обещаю, в течение года.

- Анюта, - я на секунду закрыла глаза, чтобы успокоиться и не наорать на подругу, - ты немедленно вернешь эти деньги и забудешь обо всяких несогласованных с госпожой Шпек экскурсиях. Я никогда…

- Маринка-а, но я всё уже потратила, - шмыгнула носом моя подруга и посмотрела на меня, просительно сложив руки на груди. – Проведи, а? Шпекачка ничего не узнает. Я камеры отключила. Вроде как они сломались.

- Мозги ты себе отключила! – не сдержалась я. – Анька! Если тонешь, то зачем ты топишь меня?!

- Да всё обойдется, я тебе обещаю. Вобщем так, они придут в полдвенадцатого…

Мы ругались до самой ночи, пока Анька поверяла мотор экскурсионной лодке. Я нервничала, Анька меня успокаивала, я ещё больше нервничала, а время неумолимо подталкивало стрелочки на огромных башенных часах, приближая полночь.

- Можно взять мои сто пятьдесят, отложенных, - я шагала вдоль берега туда-сюда, пытаясь найти какой-то другой выход из ситуации, - продадим твои туфли – ещё пятьдесят-шестьдесят, может, удастся занять у кого-нибудь…

- У твоего папочки, - коротко подсказала Анька, проверяя мотор. Двигатель фыркнул – совсем как насмешливый французский турист, потом заработал, и Анька испустила восторженный вопль. – Вот, видишь?! Это – судьба! – и добавила, дурачась: - Не трясись, Мариш, всё будет, как мы хотим.

- Балда, - в сердцах обругала я её в очередной раз.

- Ой, будто бы тебе не хочется чуток подзаработать, - Анька уже сменила песенку и теперь не просила, а напирала. – Вот смотрю на тебя и думаю – как ты была Принцессой с универа, так ею и осталась. Меняться надо, меняться.

- Давай, я твоё университетское прозвище припомню? – предложила я, но Анька только рассмеялась.

Большая стрелка часов наматывала круг за кругом, а маленькая приближалась к одиннадцати.

Ровно в одиннадцать зазвонил Анькин мобильник, и она схватила его, подмигнув мне лукаво и весело.

- Да, господин Ниманд!.. Да, ждём! Приезжайте!.. Прямо к озеру, да!..

Она отключила связь и посмотрела на меня с видом победителя:

- Через час совесть твоя будет чиста. Ты не только заработаешь, но ещё и поможешь подруге. А человек получит свою прогулку под луной. Только если он перенесётся в параллельный мир, ты уж останься в этом, пожалуйста.

- А что? Я тебе ещё понадоблюсь? – огрызнулась я.

- Может быть, может быть, - расплылась Анька в улыбке. – Ну не злись, Маришанечка. Это же круто – прокатиться при луне, с богатым незнакомцем… Вдруг это какой-нибудь аристократ из Монако или Лихтенштейна? Красавец, миллиардер, и ты в него влюбишься, и станешь самой настоящей принцессой!..

- Лучше помолчи, - посоветовала я ей, и Анька захихикала в ответ.

Мне казалось, она и правда ждала принца, потому что нарядилась, как для похода в шикарный ночной клуб – надела сапожки на высоком каблуке, короткую юбку и майку с глубоким вырезом. Через плечо у Аньки болтался клатч со стразами, который она выдавала за брендовый, но я прекрасно знала, что лейбл на него нашила она сама.

Было свежо, и в своем гламурном наряде Анька совсем замерзла, а я только злорадствовала, потому что чувствовала себя прекрасно в джинсах, куртке и кроссовках.

- Если он станет распускать руки, - сказала подруга, стуча зубами не от страха, а от холода, - у меня с собой баллончик с перцовкой. Дать тебе с собой?

- Не надо, - отказалась я. – Всё равно я им даже воспользоваться не смогу – или кнопку перепутаю, или забуду, что он есть.

- Это – да, - согласилась Анька. – Принцессы с перцовкой не дружат.

Я не успела ей ответить, потому что большая стрелка на часах встала вертикально вниз, и на гравийной дорожке зашуршали камешки.

- Сейчас!.. – восторженно зашептала Анька и выпрямилась, принимая кокетливую позу.

Двое мужчин в укороченных пальто появились возле замка Запфельбург, и Анька сразу скисла.

- Добрый день, госпожа Крошкен, - поприветствовал меня один из них и вежливо приподнял старомодную шляпу-котелок. – Рад встрече с вами. Ниманд к вашим услугам.

- Добрый вечер, - ответила я сдержанно. Смотри-ка, и правда – узнал сразу. Но я не помнила ни этого человека, ни его спутника. Если они и были в числе туристов в Запфельбурге, то когда-то очень, очень давно.

Анькины надежды увидеть красавца-миллионера не сбылись – кроме богатства (судя по одежде, явно брендовой, безо всяких глупых лейблов-нашивок), господин Ниманд не выделался больше ничем. Ни ростом, ни красотой. Он был крепкого сложения, чуть ниже меня ростом, седые волосы коротко острижены. Лицо у него было добродушным, он приветливо улыбался, но глаза смотрели цепко. Его спутник тоже не поражал ни статью, ни изысканностью, так что аристократизмом тут и не пахло. Какие-то подозрительные искатели приключений. Надеюсь, не извращенцы какие-нибудь, а то придется ещё и полицию в дело впутывать. И если об этом узнает госпожа Шпек… Я почти обреченно вздохнула.

- Лодка готова, - защебетала Анька, заглушая мой вздох. – Прошу вас надеть спасательные жилеты и подняться на борт, посетители музейного комплекса «Замок Запфельбург».

Туристы с самым серьезным видом напялили спасательные жилеты поверх пальто, и Анька протянула руку, чтобы помочь забраться в лодку, но господин Ниманд ловко перепрыгнул с берега на борт и сам протянул руку мне:

- Разрешите помочь вам, госпожа Крошкен.

- Благодарю, не надо, - я забралась в лодку.

Не так ловко, как господин Ниманд, но вполне себе справилась. Следом запрыгнул второй турист – молчаливый, бледный в свете восходящей луны.

Я села на корму, заводя мотор, и начала наговаривать привычный текст:

- Замок Запфельбург был основан пятнадцатым бароном фон Розеном. Прекрасный образец готического искусства, хорошо сохранившийся до наших времён…

Мотор заревел, лодка отчалила от берега и поплыла по озерной глади, навстречу восходящей луне.

- Главную достопримечательность составляет мост Рондебрюкке… - продолжала я, но господин Ниманд вдруг меня перебил.

- Заглушите, пожалуйста, мотор, госпожа Крошкен, когда будете подплывать к мосту. Хотелось бы насладиться тишиной и вашим рассказом.

- Экскурсия рассчитана на сорок минут, - тут же ответила я, про себя обругав легкомысленную Аньку.

Ну вот, начинается. Но трусить нельзя. Если они начнут приставать – я просто прыгну в воду и доплыву до берега, а Анька к тому времени вызовет полицию. Госпожа Шпек будет в бешенстве, но…

- По-моему, мы достаточно заплатили, чтобы вы уделили нам особое внимание, - мягко сказал господин Ниманд. – Вы боитесь? Не стоит. Мы всего лишь хотим проплыть под мостом. Ничего больше. Заглушите мотор, прошу вас, и продолжайте. Слушать вас – одно наслаждение.

Я нажала на кнопку, отключая мотор, дождалась, пока на озере станет тихо, и продолжала:

- По верованиям местных жителей, мост является порталом в другой мир. Легенда рассказывает, что если проплыть под мостом ночью, при полной луне, не глядя в воду, то окажешься в параллельном мире.

- А вы верите в это, госпожа Крошкен? – поинтересовался господин Ниманд. – В портал и другой мир?

- Разумеется, нет, - сказала я, раздумывая – может, мне уже надо прыгнуть в воду. – Это всего лишь суеверия. На самом деле мост – шедевр архитектуры семнадцатого века. В настоящее время решается вопрос о его реставрации, так как камни обветшали, и их необходимо укрепить. Мост закрыт для посетителей, и поездки под мостом ночью также запрещены, во избежание несчастных случаев…

- Удивительно, во что верят люди! – усмехнулся господин Ниманд. – Люди в большинстве своем легковерны.

- Если мы хотим плыть дальше, мне надо завести мотор, - напомнила я.

- Не обязательно, - возразил господин Ниманд и дважды хлопнул в ладоши.

Что произошло потом – невозможно было объяснить. Мотор лодки был заглушен, но она вдруг дёрнулась и понеслась по волнам, словно её тащили на невидимом буксире.

Я вцепилась в борта и пыталась заговорить, но ветер бил в лицо, затыкая рот.

Круглый мост, над которым висела идеально круглая желтая луна, приближался с неимоверной скоростью. Господин Ниманд ловко пересел на хвост лодки, рядом со мной, и схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову как можно выше.

- Главное – не смотрите в воду, ваше высочество, - ласково сказал он. – Мы же не хотим испортить ритуал, верно?

Луна освещала его со спины, и лица я не видела – только темное пятно. Но даже так я поняла, что он улыбается.

Я попыталась оттолкнуть мужчину, но получила аккуратный тычок пальцами в солнечное сплетение – не сильно, только чтобы тело обмякло и глаза закатились.

Господин Ниманд заботливо подхватил меня под спину, не дав упасть, и уложил головой на сгиб своего локтя, следя за тем, чтобы я смотрела строго вверх. В то же время я почувствовала, как мужская рука нырнула в карман моей куртки и извлекла оттуда сотовый телефон. Легкий всплеск – и можно было понять, куда улетел мой телефон на веки вечные.

Над нами промелькнула темная полоска моста, а потом луна снова засияла – безмятежная, жемчужная. Лодка остановилась и закачалась на волнах.

- Вы не слишком испугались? – спросил господин Ниманд, отпуская меня. – Простите, ваше высочество, это была вынужденная мера.

- Вы… сумасшедший… - с трудом произнесла я, только-только начиная нормально дышать. – Экскурсия окончена!..

Я собиралась прыгнуть в воду и плыть до берега, но господин Ниманд предупреждающе взял меня за руку – вцепился мне в запястье стальной хваткой.

- Пересядем, ваше высочество, - предложил он. – А Ганс нас пришвартует. Вода сейчас холодная, мне не хочется, чтобы вы простудились.

Психи, настоящие психи!

Меня в два счета перетащили на корму, а Ганс пересел к мотору.

- Вы очень заботливы, ваше величество, - ответила я в тон Ниманду. – Но я справлюсь, не волнуйтесь.

- Я – совсем не король, - господин Ниманд продолжая держать меня, пока Ганс дёргал стартер. – А вам надо поберечь себя. Ваша миссия требует сил.

Мотор завёлся, лодку подогнали к берегу, и я увидела, что нас отнесло от замка – пристани не было, только берег, заросший ивняком.

- Какая миссия, какие силы? – спросила я, чтобы отвлечь мужчин, и когда господин Ниманд отпустил меня, бросилась на берег.

Попытка не удалась. Лодка опасно закачалась, господин Ниманд сгреб меня в охапку и держал, пока Ганс выбрался и примотал лодку к какому-то столбику, вкопанному в землю.

- Вам всё объяснят, ваше высочество, - меня передали из рук в руки, как мешок с картошкой, и, наконец-то, я очутилась на твердой земле.

Медлить было нельзя. Сорвавшись с места, я помчалась в сторону Запфельбурга, где ждала Анька. Только бы она сообразила вызвать полицию, когда мотор заглох!..

Бежать было трудно, потому что вместо гравийных дорожек под ногами был валежник. Я то и дело влетала в какие-то колючие кусты и чуть не потеряла очки. Я расцарапала лицо и руки, но не обращала на это внимания – главное, вперёд! Не останавливаясь!

Ещё немного, и я буду возле замка…

С разгона я взбежала на горку, с которой открывался вид на Запфельбург и озеро, и остановилась, как вкопанная. Нет, замок фон Розенов не исчез в одно мгновение. Он остался там же, где стоял – на берегу озера Форгензе, что возле Магнефюссона в Швабии, Германия. Вот только выглядел замок сейчас… совсем не так, как должен был выглядеть.

Никаких ровных дорожек между кустами шиповника, никаких фонарей и подсветки стен. Луна заливала серебристым светом темную каменную махину, оплетенную снизу до верха вьющимися розами и хмелем. Я чувствовала, как смешались два запаха – сладковатый, розовый, и горьковатый запах хмеля. Узнать Запфельбург можно было только по остроконечной башне, где мягко светилось окно Розовой спальни.

- Что это? – спросила я растерянно. – Где это я?

- Я всё объясню, принцесса, - раздался позади меня женский голос – дребезжащий, но уверенный. – Добро пожаловать в королевство Швабен. Надеюсь, вы выполните ту миссию, ради которой вас сюда и доставили.

Глава 2

Медленно обернувшись, я лицом к лицу столкнулась с незнакомой старухой. Она опиралась на клюку, волосы у нее были седыми, почти белыми, лунный свет глубже обозначил многочисленные морщины на лице, а кожа на шее обвисла, как у старой черепахи. Одета старушка была в черный бархат, отороченный натуральным мехом, и на крючковатых пальцах красовались кольца с огромными блестящими камнями. Седые волосы прикрывала черная бархатная шапочка, украшенная жемчугом, и две жемчужные нити спускались с неё на грудь, соединенные крупной золотой брошью в виде розы.

До костюмированного фестиваля было далеко, и я не видела, чтобы в Швабии хоть кто-то рискнул щеголять в натуральных мехах – гринписовцы устроили бы такой скандал, что пришлось бы сбегать на Южный Полюс в поисках спокойствия.

В свою очередь, старуха тоже смотрела на меня, вытаращив белёсые глаза – куда только девалась спесивая уверенность.

- Забавно, - произнесла старуха и вдруг усмехнулась.

Усмешка при свете луны выглядела пугающей – будто мне ухмыльнулся череп.

- Что забавно? Какую миссию? – сказала я, отчаянно храбрясь. – Что происходит?

- Происходят исторические события, принцесса, - старуха перешла на деловитый тон. – И вы должны сыграть в них главную роль.

Кусты раздвинулись, и к нам вышли господин Ниманд и Ганс. Ни тот, ни другой не выказали удивления по поводу странного вида замка, и было похоже, что с ума тут схожу я одна.

- Подождите, - попробовала я остаться в рамках здравого смысла, - во-первых, я – никакая не принцесса…

Старуха кивнула господину Ниманду, и тот выступил вперед, доставая из кармана сложенный лист бумаги.

- Вы – самая настоящая принцесса, госпожа Крошкен, - сказал Ниманд. – И вот – ваше свидетельство о рождении. Всё, как полагается, с печатями и подписями. Вы – старшая дочь короля Виллема V Лимбургского, из Хопфенской династии. Маринетта Виктория Шарлен фон Хопфен. И вам предстоит совершить сегодня настоящее чудо.

- Взлететь на луну? – машинально съязвила я, поправляя очки и разворачивая листок, который он мне протянул.

Мне мало что сказали рукописные витиеватые буковки, и печати с гербами не произвели впечатления. Сейчас можно напечатать любую ерунду на принтере. Но я всё равно принялась внимательно изучать бумажку, чтобы потянуть время.

- Вы не верите, - удовлетворенно кивнула старуха. – Попробуйте размышлять здраво. Вы же не думаете, что вас пригласили в Швабию за красивые глаза? Пригласили, устроили на работу, обеспечили жильем… За вас походатайствовал отец. Потому что вы – старшая принцесса Лимбургская, и нравится вам или нет, но сегодня вы должны снять древнее проклятие с моего сына. Принцесса Маринетта, - продолжала старуха в черном громко и торжественно, – мой сын вот уже сто лет спит в замке Запфельбург, проклятый злобной феей, и только поцелуй настоящей принцессы способен пробудить его.

- И эта настоящая принцесса – именно я, - проявила я необыкновенную догадливость.

- Старшая. Настоящая. Принцесса, - подтвердила старуха, криво улыбаясь углом рта. – И вы не откажете несчастной матери в помощи.

- С чего вы так решили? – я вернула господину Ниманду бумагу с печатями и начала потихоньку пятиться.

Придумали тоже. Мой папочка – король. Ага. И я – вроде прекрасного принца с воскрешающим поцелуем. Только коня не хватает. Белого.

- Потому что теперь вы принадлежите мне, принцесса Маринетта. Я купила вас у вашей семьи. И заплатила очень дорого, - старуха оперлась на клюку.

- Это ваши проблемы, - заметила я. – Никто не вправе меня продавать и покупать. Я – свободный человек, и…

Старуха кивнула Ниманду, и тот в одно мгновение сцапал меня за руку.

Завизжав от страха, я пыталась вырваться, но Ниманд подтащил меня к старухе, и та, что-то бормоча, коснулась костлявым пальцем моего лба.

Ничего не произошло, и я постепенно затихла, понимая, что не освобожусь от Ниманда – он был гораздо меня сильнее. Может, если я буду тихой и послушной, меня отпустят?

Так и получилось. Старуха отняла палец от моего лба, и я перевела дыхание.

- Отпусти её, Гайдин, - велела старуха, и Ниманд, который оказался вовсе не Нимандом, сразу разжал руки.

Я сразу же бросилась бежать, никто меня не преследовал, но через несколько шагов я получила сильный удар по затылку. От удара я полетела лицом вниз, очки улетели куда-то в траву, а я распласталась по земле, пытаясь собрать мозги в кучку.

- Ты не убежишь, принцесса, - раздался голос старухи надо мной. – Где бы ты ни была, моя сила тебя настигнет.

- Не имеете права… - жалобно проскулила я, от души благодаря жадную и глупую Аньку, и своё собственное легкомыслие.

Надо было послать сразу эту индивидуальную экскурсию…

Молчаливый Ганс нашел мои очки и вложил в мою ладонь, пока Ниманд-Гайдин помогал мне подняться.

- Проявите благоразумие, Маринетта, - продолжала старуха, опираясь на клюку и следя за мной внимательно, как хищная птица за цыплёнком. Сходство только усиливали крючковатый нос и впалый, беззубый рот. – Вас предали, но если поможете мне, я исправлю эту несправедливость и щедро вас награжу.

- Я – не Маринетта. Я – Марина Николаевна Крошкина, - ответила я почти с ненавистью. – И я – гражданка другого государства, вы будете отвечать за похищение по международным нормам…

- Да неужели? – старуха презрительно скривилась. – Где же ваши нормы? Кто будет их исполнять? – паясничая, она оглянулась по сторонам. – Надо же – никто не спешит вам на помощь! Послушайте, - она надвинулась на меня, как самый жуткий кошмар. - Теперь никто и ничто меня не остановит. Я ждала этого момента сто лет. Я жила только ради этого дня. Решайте – хотите помочь и получить свободу и награду, или предпочтете бесславно погибнуть и быть безвестно похороненной рядом с Запфельбургом. Вам ведь нравится этот замок?

- Безумно, - ответила я с иронией, хотя было совсем не до шуточек. – Всегда мечтала провести здесь остаток жизни.

- Могу вам это устроить, - милостиво объявила старуха. – И есть два варианта, чтобы исполнить вашу мечту.

Ганс и Гайдин встали по обе стороны от меня, пресекая любую попытку к бегству.

- Не волнуйтесь, мальчики, - успокоила их старуха. – Далеко она не убежит, - она вскинула вверх костлявый кулачок, и я получила удар в висок – удар невидимый, не слишком сильный, но ощутимый.

- Как это вы… - пролепетала я, потирая голову.

- Волшебство – огромная сила, - объяснила старуха. – Итак, принцесса, у нас два варианта развития событий.

- Ну, один я уже поняла, - тут же согласилась я. – Объяснять повторно не надо. А какой второй?

- Всё очень просто, - старуха указала клюкой в сторону Запфельбурга. – Вы идёте в замок, проходите через колдовскую изгородь, находите в комнате в самой высокой башне моего сына, целуете его и пробуждаете от зачарованного сна. Потом вы свободны, получаете всё, что угодно, и в эту же ночь отправляетесь домой. В свой мир, принцесса, - голос её зазвучал вкрадчиво. – Вы ведь знаете легенду про путь между мирами? Если не вернетесь в ночь полнолуния, то придется ждать месяц… Или, вообще, не дождаться возвращения…

- Значит, это – другой мир, - я покрутила руками, указывая на заросли, окружавшие нас. – А вы?..

- А я – королева Репробария, - представилась старуха. – Этот замок, и все эти земли принадлежат моей семье уже двадцать поколений. Мой сын – единственный наследник, и я надеюсь увидеть его пробуждение.

- Вы долго ждали, - сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

Больше всего это походило на глупый розыгрыш, но чем дальше, тем меньше я верила в розыгрыши. Все было таким… настоящим… Особенно удары в голову на расстоянии. От них до сих пор ломило затылок.

- Очень долго, - согласилась королева-волшебница. – Поэтому не желаю тратить время на разговоры и уговоры. Вы мне – сына, я вам… Хотите получить Запфельбург?

- Замок? – зачем-то переспросила я, хотя других Запфельбургов не было.

- Его, - старуха ухмыльнулась. – В полное пользование, плюс ежемесячное содержание, чтобы вы могли платить налоги, оплачивать аренду земли и поддерживать это великолепие в должном состоянии.

- А… мадам Шпек?

- Её мы отправим в Одессу, - старуха вдруг хихикнула, но сразу же стала серьезной. – Ну? Мы договорились?

- Как вы это устроите? Мадам Шпек не продаст замок.

- Продаст, - уверенно ответила старуха и приказала: - Гайдин, покажи ей.

Господин Ниманд достал из кармана другой листок бумаги и протянул мне. Я опять изучила этот документ самым внимательным образом. Это был договор купли-продажи недвижимости – исторического объекта замка Запфельбург. И внизу стояла подпись госпожи Шпек. И подпись была неотличима от настоящей. А может… и была настоящей? Графа «покупатель» была пуста, я испытала нечеловеческий соблазн поскорее поставить там своё имя.

- Принцесса? – поторопила меня старуха. – Что вы решили?

- Выбора у меня всё равно нет, как я понимаю, - пожала я плечами. – Хорошо, я согласна. Как мне попасть в замок и как разбудить вашего сына, госпожа Репробария? Есть какие-нибудь инструкции? Заклинания?

- Никаких, - старуха, казалось, была полностью удовлетворена. – Просто иди туда и назови своё имя – Маринетта Виктория Шарлен. Запомнила?.. Колдовские розы пропустят тебя. Пройдешь в башню, поцелуешь моего сына – и отчаливай от этого берега. Лодка на прежнем месте. А договор оставь себе. Чтобы знала, что я тебя не обманываю.

- Ясно, - я спрятала документ за пазуху, под свитер, чтобы точно не потерять, и затопталась на месте, не торопясь идти.

- Что ещё? – спросила старуха резко.

- У кого-нибудь есть фонарик? Там ведь темно, - сказала я.

- Дайте ей фонарик, - скомандовала старуха. – Вперёд, принцесса. Или сейчас будет вариант номер один.

Гайдин пошарил в кармане и протянул мне небольшой электрический фонарик. Я сжала холодный металлический тубус в ладони, нажала кнопку, проверяя – работает или нет…

- Последнее предупреждение, - старуха поджала губы и пристукнула о землю клюкой.

Мне, действительно, ничего не оставалось, как развернуться и пойти к замку, который казался теперь не шедевром архитектурного искусства, а горой, где прятались чудовища. Вроде анаконды с берегов Амазонки.

Пока я не включала фонарик - луна светила ярко, но даже если бы и не было луны, я смогла бы найти дорогу и с закрытыми глазами. Сколько раз я водила этой тропой туристические группы.

Оглянувшись, я увидела, что Ганс и Гайдин подхватили старуху под локти и потащили следом за мной, держась на расстоянии.

- Иди! – велела старуха и для верности подтолкнула меня в спину магическим ударом.

- Иду, - уныло ответила я.

Когда черная тень замка упала на меня, я вздрогнула – ничего не могла с собой поделать. Стены, густо оплетенные розами и хмелем, скрывали вход, но я прекрасно знала, где находится крыльцо. Я встала как раз возле каменной ступеньки, которую скрывала листва, и кашлянула, чувствуя себя необычайно глупо.

Что происходит? Почему я – Марина Крошкина, оказалась здесь, в этом странном месте, то ли в прошлом, то ли в будущем, то ли ещё где? Хотелось броситься прочь со всех ног, но я спиной чувствовала взгляд королевы, притаившейся под замковой стеной вместе со своими верными слугами, и отступать было некуда.

Я скажу, что они хотят, ничего не произойдет, и они меня отпустят… наверное. А договор – он у меня. И если он настоящий…

Пока я стояла на одном месте, переминалась с ноги на ногу, подул ветер и пробежал по зеленому ковру сверху вниз. Листья и цветы колыхнулись, и ещё сильнее запахли розы – сладко, тонко и нежно, к этому аромату примешивалась терпкая горечь хмеля, и я совсем некстати подумала, как замечательно эти два запаха дополняют друг друга. Почему ни один мировой бренд не догадался выпустить такие духи – роза и хмель?

- Говори! – послышался свистящий шёпот королевы.

Незримая сила подтолкнула меня в затылок, заставляя склонить голову.

- Расступитесь, колдовские розы, - произнесла я обреченно, - пропустите меня, старшую принцессу из рода Хопфен, Маринетту Викторию Шарлен, и не чините препятствий.

Ветер опять всколыхнул зеленый ковер, скрывавший замок от земли до крыши самой высокой башни, и вдруг толстые колючие плети розовых кустов и стебли хмеля дрогнули, поползли в стороны, как живые, и открыли для меня сначала одну каменную ступень, потом другую, потом третью…

Разве это возможно?..

Разве такое возможно?!

- Что ждешь? Иди! – почти взвизгнула королева за моей спиной, и я опять почувствовала тычок в затылок.

Выдохнув, я сделала шаг, и ещё шаг…

Зеленая стена раздвинулась, как зеленый занавес. Лепестки роз закружились, легко касаясь моего лица, моих рук…

Створки дубовой двери сами собой распахнулись, приглашая меня войти.

Неужели, я и правда – принцесса?..

И заколдованный замок целых сто лет ждал именно меня?..

Я вошла под знакомые своды Запфельбурга, где сейчас было царство цветов. Розы оплели колонны, добрались до люстры и свешивались с неё благоухающими гирляндами, полностью заполонили оконные проёмы…

Двери позади меня захлопнулись с глухим стуком, и стало темно. Я замерла, слушая, как что-то шуршит в темноте – будто растения ползли ко мне, как змеи.

Я включила фонарик, ударив лучом света в сплетение роз и хмеля, и обнаружила, что кусты и в самом деле ползут. Но не ко мне, а в разные стороны – давая мне дорогу. Я посветила вокруг, выхватывая то знакомую напольную вазу, то ножницы старинной ковки, которые в моем мире лежали под стеклом – с бирочкой и датой изготовления, а здесь – валялись на столике… А потом я увидела портрет. Последний фон Розен смотрел на меня с привычной улыбкой, будто подбадривая. Надпись внизу портрета была четкой и я привычно прочитала «Вильгельм Георг Густав…», но на этом портрете надпись она не обрывалась. Я подошла ближе и отодвинула в сторону розы, пышно обвившие картину.

«Вильгельм Георг Густав – в день рождения сыну своему Брайеру Хагеботьеру Розену фон Розену».

Что за бред. У Вильгельма фон Розена не было сына. Это известно каждому. Ну, каждому – кто изучал историю семьи фон Розенов.

Фонарик мигнул и погас. Я потрясла его, несколько раз нажала на кнопку включения – бесполезно. Шуршание в темноте начало нервировать, но я не позволила себе испугаться.

Не паникуй, Марина. Ты знаешь этот замок, как свои пять пальцев. Не ошибешься и в темноте.

Сунув фонарик в карман куртки, я добралась до лестницы и начала подниматься по ступеням, держась за перила. Перед тем, как двери закрылись, я видела, что перила были плотно оплетены розами и хмелем, но сейчас моя рука ощущала только гладкий мрамор. Как будто цветы расступались передо мной, пропуская в самую высокую башню… В Розовую спальню… Где по легенде на сто лет уснула спящая красавица – Брайер Роуз фон Розен… Но получается, была не принцесса, а принц… то есть сын барона…

Я добралась до башни, и ни разу не наткнулась на кусты и корни. Хотя растения должны были заполонить тут всё…

Вот и нужная дверь…

Толкнув её, я зажмурилась, потому что в глаза ударил яркий свет.

Проморгавшись, я обнаружила, что внутри летают светлячки – целый рой светлячков. Зелёные, голубоватые, жёлтые огоньки кружили в воздухе, освещая розы, покрывавшие пол и стены. Цветы тянулись к огромной кровати, стоявшей посредине, и нависали над ней, подобно балдахину. Лепестки медленно кружились, падая на постель, застланную шелковыми покрывалами, на которых лежал самый красивый юноша в мире.

И этот юноша был точной копией юноши с портрета…

Брайер Хагеботьер Розен…

Ой, мамочки! Такое разве бывает? Чтобы как в сказке?

Ни один актер, ни один модельный мальчик не смог бы сравниться с ним. Сначала я решила, что вижу идеальную статую – такими точеными были черты, и поразилась, как скульптору удалось передать мечтательную полуулыбку в уголках губ.

Но вот один из розовых лепестков упал прямо на щеку юноши, и он чуть повел бровями – вот-вот проснётся!..

Живой! Просто спит…

Я, как зачарованная, подошла к постели и склонилась над ней, отодвигая полог из живых роз. Впрочем, цветы сами раздвинулись, пропуская меня к заколдованному принцу.

Черные кудри рассыпались по подушке, прямые брови вразлет – черные, как нарисованные, длинные ресницы бросают тень на нежные щеки. Да он ещё и не брился, наверное, никогда в жизни! Казалось, даже розы померкли рядом с его нежной красотой. Эльф какой-то, а не мужчина… Нет, не эльф. Прекрасный принц.

Значит, королева не соврала. Принц существует. И легенда о замке Запфельбург – не ложь. Просто здесь спала не Спящая красавица, а спящий красавец.

Не слишком-то похож на королеву Репробарию... Но она ведь сказала, что принц проспал сто лет… Значит, королеве сейчас… сейчас… лет сто пятьдесят… А ему? Двадцать? Восемнадцать?

Так, Марина, очнись. Что у нас по плану дальше?.. А дальше – поцелуй.

Я заволновалась и испугалась ещё больше, чем когда меня похитили. Поцеловать прекрасного принца, пробудить его своим поцелуем… Это – сказка. Нет! Это – больше, чем сказка, потому что всё это – реально. И я в волшебном замке, и сам волшебный замок, и прекрасный принц.

Успокойся, Марина. Спокойствие, выдержка и…

Встав на постель на одно колено, я вплотную приблизилась к спящему красавцу. Что уж скрывать - я не раз целовалась с мужчинами. Но такого восторга и трепета не испытывала никогда. Колдовство – не иначе…

Я поцеловала принца в губы – сначала чуть коснулась, а потом не смогла удержаться и поцеловала по-настоящему, одновременно коснувшись кончиками пальцев бархатистой щеки, шелковистых кудрей… Это было всё равно, что целовать радугу – так же невероятно и волшебно.

Губы под моими губами дрогнули и ответили на поцелуй. Черные ресницы затрепетали, приподнялись, и принц взглянул на меня затуманенными ото сна глазами. Глаза были светлыми, и это добавляло ему ещё больше необычного очарования.

Я затаила дыхание, восторженно таращась на юношу, а он сонно потягивался и улыбался… Да как улыбался!.. Словно обещал все сокровища мира!..

- Где же ты была? – пробормотал он, обнимая меня за шею и притягивая к себе. – Я так долго тебя ждал.

Новый поцелуй был ещё головокружительней первого, и я как-то незаметно уже лежала в постели рядом с принцем, прямо в куртке и кроссовках. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что секс с незнакомцами – вещь опасная, а совсем не волшебная, но всё это было забыто сразу и напрочь. Потому что розы осыпали нас душистым лепестковым дождём, и прекрасный принц целовал меня всё жарче…

Сказка, невероятная сказка, которая тем прекраснее, что она происходит на самом деле…

Сказка оборвалась в одно мгновение.

Прекрасный принц резко прекратил поцелуй и оторвал меня от себя, удерживая за плечи на расстоянии. Светлые глаза удивленно распахнулись, черные ресницы взмыли до черных бровей.

- Ты кто?! – воскликнул принц и для верности встряхнул меня. Довольно сильно, кстати, встряхнул. – И где прекрасная фея?..

- Какая фея? – переспросила я, но принц уже спрыгнул с постели, разминая плечи и оглядываясь по сторонам. - Где же вы, моя прекрасная грёза? – позвал он. – Выходите, прошу! Я ждал вас сто лет, сейчас точно не время для игры в прятки.

- Здесь нет никакой феи, - я тоже слезла с кровати, только сейчас почувствовав, как противно хлюпает в мокром кроссовке. Наверное, когда убегала от слуг королевы – наступила в лужу. – Это я разбудила…

- Ты? – прекрасный принц оглянулся, приподнял брови и смерил меня взглядом с макушки до пяток. – Ты говоришь неправду, парнишка. Меня могла разбудить только прекрасная фея. Она сказала: любимый, я приду к тебе через сто лет и разбужу тебя поцелуем, а пока – спи спокойно…

Лицо Спящего красавца приняло такое мечтательное выражение, что мне ни с того ни с сего захотелось двинуть по нему, чтобы не видеть этой мечтательности.

- Она сама мне это сказала, - повторил юноша и ещё раз окинул меня взглядом – чуть насмешливо, чуть презрительно. - А про чумазых мальчиков не было сказано ни слова.

Сравнение с «парнишкой» показалось мне обидным.

- Вообще-то, я – не парнишка, - сказала я холодно. – Меня зовут Марина Николаевна Крошкина, и я должна была…

- Тише! – разбуженный спящий красавец вскинул руку, к чему-то прислушиваясь. – А это ещё кто?

Он подбежал к окну, убрал плети хмеля, висевшие, как штора, и выглянул наружу.

- У неё получилось, я знала, - услышала я голос королевы Репробарии. – Поспешим! Нельзя терять время!

- Вот так-так, - прищелкнул языком спящий красавец. – Только этого нам не хватало. Пора сматываться, мальчик. Где же он?..

Я тупо смотрела, как прекрасный принц обыскивает комнату, заглядывая под подушки, под плети роз и хмеля, отгоняя цветы как надоедливых бабочек. Цветы спешили отползти в сторону, и это ничуть не удивляло юношу.

- А, вот! – он с радостным смехом вытащил из-под каскада розовых бутонов что-то длинное, блестящее, похожее на металлическое веретено или на кинжал без рукоятки. – Ну, здравствуй, мой приятель-предатель! Зачем же ты так со мной? Но сейчас-то ты не опасен, верно? – любовно заговорил с кинжалом Спящий красавец и пристукнул ногтем по странному предмету. Задрожали три внутренних вырезанных язычка, и я закрыла ладонями уши, потому что звук ударил в мозг ещё похлеще магической силы королевы. – Чехла нет, дружище, - юноша ещё раз огляделся. – Ладно, обойдемся пока без чехла. Главное, что ты со мной. Ну, готов? – тут он лукаво подмигнул мне. – Давай, мальчик, не бойся.

- Э-э… - только и успела сказать я, как Спящий красавец схватил меня за руку и притянул к себе. – Держись покрепче за мой пояс, - доверительно болтал он, заставляя меня обхватить его вокруг талии. – Я совсем не хочу, чтобы ты потерялся где-нибудь по дороге. У меня к тебе кое-какие вопросы. Готов?

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, он поднёс к губам странное веретено, оттянул и отпустил указательным пальцем острый металлический конец…

Пиу-у-у!.. П-пиу-у-у!..

Глубокий низкий звук, от которого дрожь пробила до самого сердца, наполнил комнату. Дверь распахнулась, и из темноты появилось перекошенное лицо королевы. Рот её раскрылся в беззвучном крике, но новая волна звука заставила и королеву, и её слуг зажать уши – совсем как меня только что.

Нас со Спящим красавцем звуковая волна не коснулась, зато напрочь выбила дверь, и выкинула вон из комнаты Ганса и Гайдина, которые, пригибаясь как против сильного ветра, только-только переступили порог.

Меня тоже подхватило, закружило, и я изо всех сил вцепилась в Спящего красавца, потому что пол уплыл из-под ног. Нас с прекрасным принцем вынесло в окно и помчало куда-то к розоватым облакам на востоке, а слева сияла огромная полная луна...

Луна… возвращение домой в ночь полнолуния…

- Нет! Нет! Остановись! – заорала я, потому что мы улетали куда-то очень далеко от замка Запфельбург, от озера Форгензе и от моста Рондебрюкке, через который можно было вернуться в мой, настоящий мир.

Но принц и не подумал остановиться. Порыв ветра заткнул мне рот, заглушая все крики, и мы едва не столкнулись с какой-то птицей, мчавшейся навстречу. В последний момент Спящий красавец успел увернуться, и от этого пируэта у меня засосало под рёбрами.

Я закрыла глаза, потому что лететь вот так, на крыльях ветра, было очень страшно. В ушах свистело, ветер бил в лицо, и я не могла произнести ни слова, даже дышала с трудом. Зато слышала, как весело хохочет Спящий красавец. Ему это нравилось! Точно, нравилось!

Не знаю, сколько длился наш полёт, но когда мой бедный желудок уже готов был вывернуться наизнанку, мы наконец-то начали снижаться.

- Голову береги! – услышала я голос Спящего красавца, а потом мы кубарем покатились по земле.

Хорошо, что травка тут была мягкая. Но я всё равно ушибла плечо и больно ударилась локтем. Голова кружилась, и это было вовсе не волшебное головокружение.

- Ну что, мальчик, ты цел? – весело спросил Спящий красавец, а следом за этим послышалось уже знакомое мне «пиу-пиу», которое могло издавать металлическое веретено. – Замечательный был полёт! Сто лет мечтал о таком! Так, мне, определённо, нужен чехол. Нужен чехол для моего варгана…

Я открыла глаза, потирая плечо и морщась, и первым делом нашарила в траве очки, которые свалились с моего носа при падении. Очки явно пострадали больше меня – их перекосило, как от знакомства с попой слона. Я попыталась поправить загнувшуюся дужку, но она зловеще хрустнула, и я не стала испытывать судьбу - и надела очки, как были, придерживая их за ухом и пытаясь поймать фокус. Не хватало ещё оказаться в чужом мире слепой кротихой.

Оглядевшись, я обнаружила, что мы находились на поляне, в лесу, где деревья уходили макушками высоко-высоко в небо. На востоке небо посветлело и порозовело, но на западе ещё было тёмно-синим, с блестящими пылинками звёзд.

Спящий красавец стоял, повернувшись в пол оборота, и тихонько дёргал за остриё металлическое веретено-кинжал. Над поляной летели низкие тягучие звуки.

Пиу… пиу-у…

Варган. Это не веретено, и не оружие. Это… это – музыкальный инструмент. На них играли шаманы, по-моему…

Странная музыка резонировала в черепную коробку, и я поморщилась уже не от боли в плече.

- Не могли бы вы перестать играть, уважаемый? – спросила я, стараясь говорить вежливо. Потому что быть невежливой с тем, кто только что утащил тебя куда-то в непроходимую чащу – это могло быть последней ошибкой в моей жизни. – Почему мы сбежали? Лучше бы нам вернуться.

- Вернуться? – юноша посмотрел на меня через плечо и блеснул белыми зубами, улыбаясь. – Зачем?

Улыбался он очень мило, но мне эта улыбка не понравилась.

- Ваша мама мечтала о встрече с вами, - сказала я, старательно подбирая слова, - а вы так невежливо улетели. Вернёмся?

- Ты – хитрый мальчишка! – он погрозил мне пальцем. – Расскажи-ка, что произошло, пока я спал. Кто сейчас у власти, и что вы задумали с этой старухой Карабос?

- С кем? – переспросила я слабым голосом, и договор купли-продажи прижег меня сквозь футболку и лифчик, словно огненный. – Разве это была не ваша мама? Королева Репробария?

- Дитя моё, - Спящий красавец посмотрел на меня с наигранным участием, - да будет тебе известно, что мою матушку звали Авророй, и она умерла, когда я был ещё младенцем.

- Э-э… - заблеяла я, с отчаянием глядя, как луна всё ниже скатывается к вершинам деревьев.

- А проклятье на меня наслала именно та старуха, с которой ты заявился в мой замок. И зовут её точно не Репробария, а Карабос. Крыса Карабос. Жаба Карабос, - он дурачился, коверкая это имя на разные лады, а потом склонил голову к плечу и сказал уже без шуток: - Сто лет назад она хотела убить меня, но ей помешала прекрасная фея. Где фея, мальчик? Где моя любимая?

Глава 3

Настало время разговора по душам, и что-то подсказывало, что Спящий красавец не просто так держит варган между нами. А может, это и правда – не варган? А кинжал?..

Но не зарежут же меня, в самом деле! Если тащили по небу под мышкой!

- Я – не мальчик, - сказала я, глядя на юношу снизу вверх, потому что всё ещё сидела на траве. – Уже ведь говорила. Я – женщина. Крошкина Марина Николаевна. И я старше вас, молодой человек. Вам сколько? Шестнадцать? Семнадцать? Не считая того времени, что вы всласть продрыхли.

- Женщина? – это удивило его ещё больше, чем когда он обнаружил меня в своей постели. – Ты – женщина? Крошка, ты в этом уверен?

Вряд ли он понял, что означала моя фамилия, но попал со своей «крошкой» точно в цель, разозлив меня до слёз.

- Уверена! – воскликнула я, пытаясь вскочить. Получилось совсем не изящно, потому что после полёта под облаками меня хорошо покачивало.

- Волосы – короткие, - он разглядывал меня, как телячий филей на прилавке мясного магазина. – Совсем худышка, и одета ты не как женщина. Почему ты в штанах? И что на тебе за туфли? Деревянные башмаки у крестьянок – и те лучше, - и он, красуясь, выставил ногу, показав самый изящный мужской туфель, какой только можно было вообразить.

Кожа тонкой выделки, широкий красный каблук, узкая остроносая модель с двойной контрастной строчкой, да ещё красные кожаные ленточки, завязанные бантиками над серебряными пряжками.

По сравнению с этой щёгольской обувью мои кроссовки выглядели немного изящнее кирпичей.

Ха! И что из этого? Зато кроссовки удобнее… И тоже красивы – по-своему, конечно. И волосы у меня ничуть не короткие – ниже плеч. Оптимальная длина для женской прически моего времени.

– Я – женщина, - сказала я, воинственно выставив подбородок. - И если вы – мужчина, а не манерная девица, то отнесёте меня обратно к замку, мне надо успеть проплыть под мостом, пока луна на небе.

- Ах, так речь уже не о соединении меня с безутешной от горя матушкой? – нарочито испугался спящий красавец. – Ты из другого мира, дитя? Почему-то я не удивлён. В моём мире просто не бывает… - он улыбнулся и снова окинул меня взглядом ног до головы, - таких нелепых женщин.

- Нелепых? Ты, глупый мальчишка… - поправляя очки на носу, почти простонала я, потому что луна уже на четверть скрылась за кронами.

- Хотя, ты не очень уж и плоха, - задумчиво протянул юноша и подошёл ко мне так тихо, что когда я оторвалась от луны и опустила взгляд, то чуть не шарахнулась, обнаружив Спящего красавца напротив себя, на расстоянии полуметра. – Только вот это мешает, - он медленно поднял руку и осторожно снял с меня очки. – Так лучше, - похвалил он. – Ты миленькая. И совсем не похожа на мальчика. И как я ошибся?

- Верни очки, - жалобно попросила я, потому что мир вокруг сразу превратился в неясные пятна.

- Плохо видишь? – посочувствовал принц.

- Плохо. Верни!

Я хотела выхватить у него очки, но промахнулась, а Спящий красавец вдруг с хохотом дунул мне в лицо, заставив зажмуриться.

- Отдай очки! – свирепо потребовала я.

- Отбери! – последовал игривый ответ.

Нашёл время играть! Игрунок!

Протерев глаза, я огляделась, чтобы отыскать шутника, и завертела головой, не понимая, как это произошло – моя близорукость исчезла. Испарилась! Её просто не стало! Я чётко и без очков видела небо, искорки звезд, исчезающих в предрассветном свете. Я видела каждую травинку, каждый листочек и… видела, как улыбается Спящий красавец, показывая в улыбке сразу тридцать два зуба.

- Волшебство?.. – только и спросила я.

- Так гораздо лучше, - он снова подошел и взял меня за подбородок – очень осторожно, очень бережно, совсем не так, как господин Ниманд, слуга королевы. – Как ты сказала, тебя зовут?

- Марина, - запинаясь ответила я, потому что когда невероятно красивый парень рассматривает тебя вот так – с интересом, пристально, да ещё и ласково щекочет под подбородком, как расшалившегося котёнка – можно собственное имя забыть, а не то что начать заикаться.

- Марина… - повторил он, словно пробуя моё имя на вкус, а потом решительно покачал головой, отпуская меня: - Нет. Это имя тебе не подходит. Оно слишком богатое для такой малявки, как ты.

- Я – не малявка!

- Ладно, не малявка, - легко согласился он. – Значит, будешь Крошкой.

- Не буду я никакой крошкой!.. – начала я возмущенно.

- Стой! – юноша вскинул руку, прижав указательный палец к моему лбу – совсем как королева Репробария.

Я силилась произнести хоть что-то, но язык попросту не слушался, а слова застряли в горле, как непрожеванный сухарь.

- Меня зовут Брайер Хагеботьер Розен, барон фон Розен, - произнёс Спящий красавец торжественно, - и силой своего имени я привязываю эту женщину к себе.

Тут он расплылся в улыбке и совсем не торжественно добавил:

- Ну вот, теперь ты от меня – никуда.

- То есть как это – никуда?! – я опешила, услышав такие слова.

- Я тебя заколдовал, - объявил этот негодник Брайер Хагеботьер Розен так спокойно, будто объяснял, как пройти к городской библиотеке. – Захочешь избавиться от меня или убежать – и тут же умрёшь жестокой и безвременной смертью. Отличное заклятье, правда? – похвастался он. – Называется «невидимая удавочка».

- Колдун? – переспросила я холодно, испытывая огромное желание применить удавочку (и самую настоящую!) на шее у баронского сыночка.

- Лучший в этом королевстве, - подтвердил он с очаровательнейшей улыбкой.

Но сейчас эта улыбка на меня не подействовала.

- А вы точно не в родстве с той милой дамой? - сказала я, сжимая кулаки и с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать Спящему красавцу по точёному носику. – Которая похитила меня и тоже тыкала пальцем в лоб, а потом - магией в голову?

- С Карабасихой?! Я никогда не состоял в родстве со злыми феями! – он возмутился так правдиво, что можно было и поверить и принялся перечислять, загибая пальцы: – Ни со злыми феями, ни с чёрными колдунами, ни с ведьмаками, ни с некромантами…

- Может, заткнётесь? – зло перебила я его. – Мне, вообще-то, надо домой. И в ваших колдовских играх я участвовать не намерена. Потрудитесь отнести меня, откуда взяли.

Брайер Хагеботьер Розен перестал паясничать и прищурился. И этот задумчивый, совсем не юношеский прищур, мне не понравился.

- А ну, иди сюда, - произнёс вдруг Спящий красавец и будто притянул меня на невидимой верёвке.

Мне только и оставалось, что ахнуть и подбежать к нему, цепляясь кроссовками в высокой траве.

Он сцапал меня за пояс джинсов и притиснул к себе, прижавшись грудью к моей груди.

- Вы что позволяете… - забормотала я, а мысли уже поплыли совсем в другом направлении. Может, стоит обнять его? Если поцелую – он уснёт обратно?.. Или поцелует меня?.. Как тогда, в Розовой комнате…

- Вернуть тебя обратно? – Брайер Хагеботьер Розен посмотрел насмешливо. – Нет, крошка. Сначала ты мне всё расскажешь, потом я подумаю – верить тебе или нет, а потом решу – стоит ли тебя наказывать.

- Наказать меня? – вспыхнула я. – Меня-то за что?!

- Моя фея сказала, что я должен буду проспать сто лет, - произнёс Спящий красавец тихо и почти с угрозой, - пока весь яд не исчезнет из крови. А потом она придёт и разбудит меня поцелуем. Но почему-то поцелуем меня разбудила ты – самая нелепая женщина на свете! Вот я и хочу узнать, кто ты такая, что смогла разрушить чары моей любимой, и как ты посмела меня разбудить.

- Меня заставили! – выпалила я, трепыхаясь в его руках и пытаясь освободиться.

Но не тут-то было – миндально-цветочный принц держал меня хваткой медведя. Никогда бы не подумала, что у мужчины на каблуках могут быть такие сильные руки.

- У нас целая ночь впереди, крошка, - процедил Спящий красавец сквозь зубы. – И я хочу услышать всё с самого начала. Как ты оказалась в Швабене и как прошла через колдовские розы.

Я глубоко вздохнула и на секунду замерла, и зажмурилась, призывая себя к благоразумию. С этим Розошиповничком я точно не справлюсь, значит, нет смысла устраивать потасовку, в которой я точно проиграю. Надо попытаться договориться. И как можно скорее, пока луна ещё в небе.

Открыв глаза, я посмотрела в лицо баронского сыночка, старательно нахмурив брови.

- Если всё расскажу – вы вернете меня к озеру? – я хотела поставить условие, но прозвучало это жалкой просьбой. Не помогли и брови.

- Смотря что услышу, - нахально ответил он.

- Тогда отпустите. Не желаю стоять с вами в обнимку, - вот это уже прозвучало пожестче, и колдун отпустил меня, позволяя отойти на несколько шагов.

Сбиваясь и путаясь, я торопливо рассказала, как проплыла под мостом Рондебрюкке, как старуха, назвавшаяся королевой, пообещала вернуть меня обратно, если разбужу её сына, и как выяснилось, что я, вроде бы, старшая дочка короля какого-то непонятного королевства.

- Ну конечно, - пробормотал Спящий красавец, и лицо у него прояснилось. – Настоящая принцесса… настоящая принцесса может разрушить любые чары… Вот хитрюга!..

- Попрошу! – обиделась я. – До сегодняшней ночи я ничего не знала ни о принцессах, ни о чарах! Ни о вас, тем более!

- Я не про тебя, - отмахнулся он, что-то лихорадочно обдумывая – даже взволнованно заходил по поляне туда-сюда, сжимая в ладонях варган. – Я про Карабасиху. Значит, ей было мало, что она меня едва не прикончила, и она решила пойти против моей дорогой феи… И ведь у неё получилось… Почти, - тут он снова уставился на меня, что-то мысленно прикидывая.

- Только попробуйте что-нибудь со мной сделать… - начала я дрожащим голосом.

- Ты слышишь? – спросил вдруг Спящий красавец совсем невпопад и склонил к плечу голову.

Я прислушалась. Где-то далеко тявкала и подвывала собака. И ещё одна… и ещё…

- Собаки лают, - пожала я плечами.

Что в этом такого удивительного? Лают и…

- Собаки? – колдун присвистнул сквозь зубы и сунул варган за пазуху, а потом схватил меня за руку и потащил в чащу, в противоположную сторону от собачьего лая. – Это волки, моя дорогая Крошка! И встречаться с ними мы лучше не будем.

Волки? Я сразу поднажала, потому что и мне не хотелось встречаться с волками. По крайней мере – в лесу, а не в зоопарке, когда они сидят в клетке.

- Подождите-ка, - вспомнила я метров через пятьдесят, когда мы продирались через какие-то кусты, постоянно спотыкаясь о валежник. – А почему мы убегаем? Как же колдовство? Разве колдуны боятся волков?

Мне показалось, что красавчик немного смутился.

- Видишь ли, - произнёс он, продолжая прислушиваться, - и магию надо использовать разумно. Пока нам лучше поберечь мой варган.

- Хм… - не слишком поверила я ему, а потом обнаружила, что Спящий красавец продолжает держать меня за руку. Я тут же вырвалась. Не хватало ещё идти с этим самодовольным болваном за ручку, как влюбленной парочке. – И как же такого сильного, могущественного, умного колдуна, - я вложила в эти слова весь свой сарказм, - одолела какая-то там чёрная фея?

- Хитростью, - спокойно ответил Брайер. – Она хотела убить меня, не получилось, и вот теперь Карабасиха вернулась с тобой…

- По-моему, вы ошибаетесь, - сказала я, втайне удивляясь, как он умудрялся так шустрить по лесу, в темноте – и на каблуках. – Та старая дама хотела вас спасти. Разбудить от колдовского сна.

- Тоже не понимаю этого. Но, скорее всего, она не хотела, чтобы я встретился со своей любимой. Ты не знаешь, сколько прошло лет с тех пор, как я уснул?

- Она сказала, что сто.

- Она могла и соврать, - досадливо бросил он. – Надо добраться до какого-нибудь города, села, деревни… Я должен узнать, сколько точно прошло времени, кто сейчас правит, и… где мне найти мою фею. Ведь она должна была прийти, должна была…

Его болтовня насчет феи уже поднадоела, но деваться было некуда. Не хватало ещё умереть «страшной и безвременной смертью», благодаря магической удавочке. Пока меня эта удавочка не беспокоила, но проверять, что произойдет, если я отстану на несколько шагов, не хотелось.

- А как всё произошло? – полюбопытствовала я. – В смысле – как вас усыпили? И что такого вы сделали этой Карабос, если она помнит про вас и через сто лет?

- Сам не знаю, - голос Спящего красавца прозвучал очень искренне. – Я слышал о ней – чёрная фея, могущественная, злая, как сто чертей… Но никогда не встречал её до праздника. У меня был праздник – мне исполнилось двадцать…

Двадцать! Совсем мальчишка! Я старше его на пять лет! Ну, не считая столетнего сна, конечно. Но пока спишь – вряд ли умнеешь и набираешься опыта.

А Брайер продолжал:

- Были приглашены только свои, только друзья. И вдруг каким-то невероятным образом появляется Карабасиха и требует, чтобы я на ней женился.

Вот и причина проклятья. Наш красавчик обольстил кого-то и не заметил. Может, тоже поцеловался спросонья?

- Какой ужас! – не смогла не съязвить я.

- Конечно! – горячо согласился колдун, помогая спуститься с горки, и мне пришлось снова взять его за руку. Рука была сильная, крепкая, и поддерживала меня осторожно, даже заботливо. – Конечно, это самый ужасный ужас, - говорил он тем временем. – Чтобы я женился на этой жабе? Да ей уже в то время лет двести было! В чем только душа держится! Естественно, я отказался.

- Ну, естественно, - пробормотала я, - не для старух розанчик расцветал.

- Что? – переспросил он.

- Ничего, - громко ответила я. – И что было дальше? На этом празднике?

- Она прокляла меня, - со вздохом признался Спящий красавец, помогая мне перелезть через поваленное дерево. – Сказала, что я уколюсь о собственный варган и умру.

- В сказке было веретено, - опять пробормотала я.

- Что?

- Продолжайте, - уклонилась я от ответа. – Очень интересная история.

- Просто захватывающая, - в темноте было слышно, как он усмехнулся. – Она прокляла, я посмеялся, схватил варган и – укололся. Варган оказался без чехла, да ещё и отравленным в придачу. Я бы умер, но появилась прекрасная фея. Она прогнала Карабасиху, поцеловала меня и сказала, что я не умру, а усну. Просплю сотню лет, а потом она вернётся, разбудит меня поцелуем, и мы всегда будем вместе.

- Это я уже слышала, не надо повторяться, - я начинала ненавидеть фею-спасительницу почти так же, как фею Карабос, по чьей милости мне пришлось вляпаться в эту историю.

- А я готов говорить об этом снова и снова, - простодушно сказал Брайер. - И, между прочим, очень зол на тебя, Крошка. Тебе не следовало вмешиваться. Кто знает, может, моя фея пришла бы через день или два…

- Боже, боже! – протянула я. – Какие страсти, какая романтика! Ждали прекрасную фею, а тут я вместо нее. Кстати, как она выглядела, эта фея? Может, мы похожи?

- Я не видел её лица, - признался он. – Тогда мне было совсем плохо от яда.

- Не видел лица?! Да вы с ума сошли, господин колдун!

Мы присели передохнуть, я пыталась отдышаться, мечтая о бутылочке ледяного фруктового чая, но расспрашивать Брайера Хагеботьера Розена не перестала.

- А вдруг она уродливая, как фея Карабос? Ваша спасительница?

- Нет! - с негодованием возразил Спящий красавец, даже не запыхавшись от быстрой ходьбы. – Моя любимая – прекрасна. И когда я увижу ее, то влюблюсь ещё сильнее.

- Как ребенок, - фыркнула я.

- Помалкивай, Крошка, - снисходительно бросил он. - Я старше тебя больше чем на сто лет, прояви уважение.

- Если учесть, что все эти сто лет вы продрыхли, как сурок…

- Я должен всё выяснить, - перебил он. - И ты мне поможешь.

- Не желаю, - отрезала я, для верности хлопнув себя ладонями по коленям. – Выясняйте, ищите, а я хочу отправиться домой.

- И как ты собираешься это сделать? – засмеялся он, и мне снова захотелось его придушить. – Скоро утро, полнолуние прошло, Крошка. Ты сможешь вернуться в свой мир только через месяц. И то если я тебя отпущу.

- Как это – если? – опешила я. – Ищите свою фею Сирени без меня!

- Почему – фею Сирени? – заинтересовался он.

Пришлось рассказать, что по известной мне сказке, Спящую красавицу спасла от проклятья колдуньи фея Сирени.

Брайер выслушал меня очень внимательно, помолчал, а потом рассмеялся:

- Какая ерунда, - заявил он, поднимаясь и потягиваясь. – Меня, скорее, спасла фея Роз, потому что она пришла ко мне, пахнущая розами, и во сне я постоянно чувствовал запах роз.

- А-ха-ха! – передразнила я его, поднимаясь с трудом, потому что ноги болезненно заныли, требуя более продолжительного отдыха. – Розы – это банально. Ваша фея работала без фантазии.

- Не говори о ней плохо, иначе накажу за оскорбление моей дамы, - заявил Спящий красавец очень серьезно. – Розы – это цветы любви. Она сказала, что любит меня и вернется ко мне. Но почему же тогда не пришла?..

– Могла просто забыть. Старческий склероз, знаете ли, - сказала я безжалостно, когда мы пошли дальше – то в горку, то с горки, через кусты и болотца. - Ей сейчас лет сто двадцать. Вряд ли она захочет увидеть вас – вы ведь как были красавчиком, так и остались. А она? Сильно сомневаюсь. А может, она умерла? Или у нее куча детей, внуков и правнуков – от другого? Вышла замуж и была счастлива.

Он молчал довольно долго, а потом сказал тихо и твёрдо:

- Я должен узнать, что с ней стало. Я должен её найти.

Мне оставалось лишь закатить глаза, услышав это.

Наивный мальчишка, у которого ещё молоко на губах не обсохло! Придумал себе какую-то фею, влюбился в неё заочно, и из-за этого все мои неприятности!

Я накручивала себя напрасно, потому что в моих приключениях фон Розен был совсем не виноват. Виноваты были Анька и… и моя жадность. Да, жадность. Потому что несмотря ни на что я согласилась провести эту проклятую экскурсию. А потом согласилась идти целовать прекрасного принца в обмен на Запфельбург.

- Куда мы идём-то? – спросила я устало.

- Сначала найдём любую деревеньку, - бодро ответил Спящий красавец, - а оттуда будем добираться до Ванттепихена. В этом городе ткут лучшие гобелены, и мне как можно скорее необходим чехол для варгана.

- Без чехла – никак? – равнодушно спросила я, потому что какие-то там гобеленовые чехлы для колдовских варганов казались мне ерундой на постном масле.

- Варган без чехла – всё равно, что человек без кожи, - сказал Спящий красавец наставительно. - Ужасное зрелище! И магия страдает.

- Ваш варган лежал без чехла сто лет, - напомнила я ему.

- Но магию-то он не творил, - возразил Спящий красавец. – А сегодня он знатно постарался. Видишь? – он показал мне металлическую пластинку. – Видишь? Тут ржавчина.

В полутьме я разглядела крохотное пятнышко на металлическом язычке.

– Это последствия применения магии без чехла, - серьезно объяснил Брайер. - Не надо пока его использовать, иначе будет ещё хуже.

- Впервые слышу о варганной магии, - проворчала я, спотыкаясь на каждом шагу.

- Дремучий ты человек, - снисходительно сказал юноша, - из дремучей страны. Я сам сделал это варган, - он поднял музыкальный инструмент к небу, любуясь на ходу. – Он – продолжение меня самого. Будет плохо ему, будет плохо и мне. Мы с ним едины. И сколько славных дел мы совершили вместе…

- Как же этот замечательный варган чуть вас не погубил? – быстро спросила я, пока он не начал хвастаться своими подвигами.

- Карабос заколдовала его, - колдун сразу оставил восторженные воспоминания и задумался. – Мне очень хотелось бы узнать, как она это сделала. Она не приближалась к нему, её вообще не должно было быть в замке. Приглашены были только мои друзья, никто из посторонних не мог пройти в ворота… Мой варган всегда слушался только меня, и никакие чары на него не действовали, Но странное дело, что Карабос смогла заколдовать варган. Где-то Карабасиха меня обошла по знаниям…

- Да уж, - не удержалась и съязвила я. – Значит, и на самого хвастливого колдуна найдется управа.

- Очень смешно, - откликнулся он с добродушным упрёком. - Но моя фея сильнее старухи Карабос. Ведь моя фея разбила её колдовство одним поцелуем…

- Поцеловала ведьму – и победила? – спросила я со смешком.

- Поцеловала меня, - снисходительно поправил колдун. – И тем самым нейтрализовала яд. А потом очистила варган от колдовства. Он сам пошел к ней в руки, как котенок. Ах, она – лучшая, - он почти замурлыкал, мечтательно прищуривая глаза, и это взбесило меня сильнее, чем быть привязанной к нему колдовством.

- Всё, хватит болтовни! - взорвалась я. – Думайте, как отправить меня обратно. Мне совсем не хочется застрять в этом дурацком мире! Меня ждут в моем!

- Кто ждет? – живо спросил Спящий красавец.

- Кто?.. – я замолчала, соображая, что ответить.

- Дай, угадаю, - колдун приобнял меня, хотя я пыталась отпихнуть его руку. – У тебя нет ни мужа, ни возлюбленного, ни котенка, ни даже примулы в горшочке на окне, чтобы излить ей свою душу.

- С чего это вы взяли? – возмутилась я. – У меня есть друзья!

- Неужели? – вежливо усомнился он.

- Да, Анька…- я осеклась и опять замолчала.

Подруга. С ума сойти, какая подруга. Поставила под удар, чтобы раздобыть денег на свои бесконечные бестолковые траты.

- Нет, крошка, я сразу понял, что девица ты строптивая, никем не любимая, - заговорил колдун, увлекая меня в чащу, - и от этого очень несчастная.

- С чего это нелю…

- А кто полюбит такую нелепость? Девушка должна быть как роза – нежна, ароматна и прекрасна.

- Вы отлично подходите под описание, - огрызнулась я. – Вы точно не девица?

- Хочешь меня оскорбить? – расхохотался он. – Я – мужчина. Швабен – королевство сильных мужчин и прекрасных женщин. И так будет всегда. Бесполые нелепости вроде тебя всегда будут здесь осмеяны.

- Ха-ха! – сказала я ему в лицо.

- В чем дело? – он посмотрел на меня с улыбкой. – Хочешь, чтобы я доказал тебе, что мужчина? Прямо здесь и сейчас? – последние слова он произнес, понизив голос до сладкого мурлыканья, и наклонился ко мне, будто собирался… поцеловать.

Я ничего не смогла с собой поделать – меня словно парализовало. Мысленно я утешала себя тем, что это была какая-то особенная магия – магия очарования или что-то в этом роде, потому что глупо было вот так растекаться лужицей перед юнцом хвастливым, бессердечным, легкомысленным…

- Нет, - прошептал он и покачал головой.

- Нет? – с трудом произнесла я, всё ещё находясь во власти колдовского морока.

- Никаких больше поцелуев, Крошка, - произнёс он. – Я поклялся в верности своей фее, и целовать буду только её.

И он пошел вперёд, весело насвистывая, а я осталась одна и в темноте, и мне было совсем не весело.

- Не очень-то и хотелось с вами целоваться! – крикнула я вслед колдуну, потом опомнилась и бросилась следом.

Он не ответил, но засмеялся так самодовольно, что старуха Карабос показалась мне вполне здравомыслящей особой.

Но сейчас я зависела от этой особы, поэтому мне только и оставалось, что плестись за юнцом по лесу, стараясь не отставать. Несмотря на каблуки, Спящий красавец шел по лесу, как по ровной дороге. И так бодренько шёл, что я в конце концов заныла:

- Может, отдохнём? Ночь, всё-таки. Хотелось бы и поспать.

- Я и так слишком долго спал, - бросил он через плечо. – Столько времени потеряно! Нет, спать я точно не хочу.

- Зато я хочу! – я демонстративно села прямо на землю, хотя больше всего хотелось лечь и не вставать до утра. Или даже до следующего полудня.

- Вот теперь вижу, что Крошка – совсем не парень, - пошутил Спящий красавец, останавливаясь рядом со мной. – Вставай, нелепая девица, нам надо уйти как можно дальше.

- Не встану, - наотрез отказалась я. – Я вам не подписывалась на забеги по пересеченной местности.

Он присел на корточки, заглядывая мне в лицо, и я зло посмотрела, скрестив на груди руки. Пусть хоть двадцать чёрных фей вылезут сейчас из чащи! Мне требуется полноценный отдых, а не скачки по лесам.

- Э-э, да ты и правда совсем раскисла, - сочувственно протянул фон Розен. – Эх, Крошка, Крошка… Ну-ка, забирайся ко мне на спину.

- Зачем это?! – перепугалась я, но он уже вздёрнул меня на ноги и закинул себе на спину, как мешок с картошкой.

- Устраивайся поудобнее, Крошка-коротконожка, - сказал колдун, подхватывая меня под бёдра.

- Ноги у меня – не короткие, - огрызнулась я, но даже не подумала сопротивляться.

Потому что ехать на чужой спине оказалось на удивление приятным. Особенно если обнять кое-кого за шею и уткнуться носом в тёмные кудри, пахнувшие розой и хмелем.

Спорить мне сразу расхотелось, и я закрыла глаза, наслаждаясь отдыхом и… близостью смазливого колдуна. Потому что как бы я ни ершилась, всё равно не могла противостоять его магии очарования. Одна фея чуть не убила его, за отказ жениться, другая спасла поцелуем и пообещала выйти за него… Да, только в жизни такого красавчика могло случиться нечто подобное. Наверное, при его жизни в Швабене гремели нешуточные страсти, да и сейчас они не поутихли.

Колдун словно не замечал моего веса, и вышагивал с прежней неутомимостью. Я задремала, верхом на нём, и даже увидела сон - что это я сплю в заколдованном замке, и прекрасный принц целует меня, чтобы разбудить, а когда я открываю глаза, то вижу Брайера Хагеботьера и-как-его там-дальше перед моей постелью.

Сон закончился неожиданно и на самом многообещающем месте, потому что я полетела куда-то вниз, оказалась на земле, и успела увидеть, как колдун из моих снов улепётывает в чащу, сверкая красными каблуками.

- Куда?! – заорала я и бросилась следом за ним.

Впрочем, долго бежать мне не пришлось, потому что я почти сразу налетела на спину фон Розену – он зачем-то остановился и для верности схватил меня за руку.

- Помогите! Помогите! – услышала я, и сон о зачарованном замке был забыт окончательно.

Мы стояли на каменистой тропе, прямо над обрывом, и солнце должно было вот-вот взойти. Внизу, у кривой берёзы, копошились люди – человек пять или семь. Они бестолково бегали по краю тропы, заглядывая вниз, а один лежал ничком, спуская верёвку.

- Не хватает немного! – услышала я жалобный крик, а потом увидела, что под берёзой, метрах в десяти, на крохотном уступчике чудом держался толстый парень.

Он поднимал грязное заплаканное лицо и с надеждой смотрел на верёвку, которая висела прямо над его головой, но не доставала каких-нибудь полтора метра.

- Найдите что-нибудь! – орали на тропе. – Поясок! Ремень сними!

- Ребята! Не бросайте меня! – повизгивал толстяк, боясь пошевелиться.

На его месте я тоже боялась бы – потому что прямо под ним вниз уходил песчаный обрыв, и где-то далеко внизу виднелись камни и русло пересохшей реки.

- Стой позади, - сказал вдруг Спящий красавец и оттолкнул меня назад, подальше от обрыва, а сам театрально взмахнул руками и неизвестно откуда достал свой варган – блестящая, как зеркало, поверхность поймала первый луч солнца и пустила «зайчика» в лицо толстяку.

Тот зажмурился, а колдун дёрнул металлические язычки.

Зазвучала тягучая, вибрирующая музыка, от которой дрожь пошла по всему телу. Колдун играл медленно, цепляя язычки указательным пальцем и далеко отводя руку – как будто красовался напоказ.

Нашёл время играть!.. Да ещё на таком опасном инструменте!.. И вообще…

Я начала думать – и забыла о чём думала, потому что в этот самый момент верёвка, висевшая над обрывом, вдруг извернулась змеёй, закрутилась и… стала удлиняться, постепенно дотягиваясь до толстяка.

Как живая, верёвка скользнула по плечу парня, обвила его вокруг пояса и завязалась узлом.

- Тащите! – истошно закричал кто-то на обрыве, и все схватились за верёвку, подтягивая её вверх.

Глава 4

Толстяк оказался на обрыве раньше, чем мы с Брайером успели спуститься к кривой берёзе.

- Спасибо вам, мастер! – бросился к нам навстречу высокий парень с приятным и простоватым лицом. – Вы спасли Помбрика! Тысяча благодарностей! Сами мы ещё не владеем такой тонкой магией…

- Это не составило труда, - важно отмахнулся Спящий красавец, – такие мелочи, право слово. Значит, вы – студенты магической академии?

- Третий курс, мастер, - с готовностью подтвердил парень. – Я – Стефан Вильер, староста. У нас была практика, а теперь мы возвращаемся в академию. Вот этот, который обязан вам жизнью – Питер Помбрик, вот это – Ларьер, это – Ксавье, это… - он назвал своих товарищей по именам, а потом шагнул к нам. – Позвольте ещё раз поблагодарить и узнать ваше имя, если это не тайна.

- Не тайна, - нос фон Розена задрался уже до небес.

И если Спящего красавца распирало от гордости, то меня распирало от злости. Но кроме злости было ещё что-то… В отличие от старосты Вильера остальные студенты не выказывали такой радостной радости. И даже спасённый Помбрик смотрел на нас настороженно.

- Меня зовут Шпиндель, - говорил между тем колдун, - а это, - он указал на меня широким жестом, - мой слуга, Крюмель. Он чудаковатый малый, но очень мне предан. Не обращайте на него внимания, иногда он болтает ерунду, но в целом хороший парень.

Но на самом деле ерунду болтал именно он! И врал, как дышал, между прочим! Какой Шпиндель?! Какой Крюмель?! Что за дурацкие имена! И какой-такой парень, и тем более – слуга?!

- Очень приятно, - произнёс староста, и чувствовалось, что ему, действительно, приятно.

Он обменялся рукопожатием со Спящим красавцем, а потом протянул руку мне. Едва я коснулась его ладони, как из рукава куртки Вильера выглянула белая мышиная мордочка. Я не удержалась и взвизгнула, шарахнувшись в сторону.

Кто-то из студентов тихо засмеялся, а Вильер принялся торопливо объяснять:

- Не бойтесь, это Маурис, она не кусается и совсем не страшная. Она смешная – видите, у неё вокруг одного глаза чёрное пятнышко? Будто ей один глаз подбили! Я её поэтому и назвал Маурис – это значит «смешная».

- Какая очаровательная крыска, - сказал Спящий красавец, давясь от смеха. – И правда, смешная. А мой Крошка перепугался на ровном месте!

Я поджала губы, глядя, как они забавляются с крысой. Как маленькие, честное слово! Было бы чем там восхищаться и над чем смеяться!

- А куда вы идёте? – спросил Вильер, запуская белую крысу к себе в капюшон куртки. – Мы идём в Сюрен. Если нам по дороге…

- По дороге, - тут же кивнул Спящий красавец. – Мы тоже туда идём.

- Тогда присоединяйтесь, - радушно предложил староста. – Где ваши вещи?

- Потеряли по дороге, - тут же соврал колдун. – Мы налегке, к сожалению.

- А у нас с собой, как раз, еды вдосталь! – просиял Стефан Вильер. – Помбрику всё равно надо прийти в себя, поэтому давайте-ка устроимся где-нибудь и как следует отдохнём и позавтракаем.

Студенты подхватили дрожащего Помбрика под локти и повели прочь от обрыва. Толстяк едва переставлял ноги и хныкал, а Стефан сделал ему строгое внушение, что глупо было подходить к самому краю обрыва, тем более, если весу в тебе – как в откормленном баране.

Мы шли позади студентов, и Спящий красавец с удовольствием слушал упрёки Стефана и вялые оправдания Помбрика, прыская в кулак, а мне происходящее нравилось всё меньше и меньше.

- Шпиндель и Крюмель?! – зашипела я, дёргая фон Розена за рукав. – Это как понимать?

- Ну что ты кипятишься, Крошка, - прошептал колдун мне в ответ. – Это же так забавно…

- Веретено и Крошка?! Обхохотаться просто! Особенно, что Крошка, оказывается – слуга!

- В любом деле лучше всего держать имена в тайне, - Спящий красавец постарался сделать серьёзное лицо, но ему это плохо удалось. – Так мы узнаем больше. Разве нет?

- Узнаем о чём? Мы первый раз видим эту банду! А если они – головорезы с большой дороги? Пристукнут нас – мы и пикнуть не успеем.

- Не будь трусишкой, - колдун погладил меня по голове, и я в ответ шлёпнула его по пальцам, чтобы не распускал руки. – Я справлюсь с сотней таких, как они, - самодовольно заявил он.

- Хвастун, – презрительно сказала я. – Если вы утверждаете, что за вами охотится ведьма…

Спящий красавец зевнул – вежливо, аккуратно, прикрыв рот ладонью, а потом рассеянно посмотрел на меня.

- Знаешь, что, - сказал он и снова зевнул. - Помолчи, Крюмель. Ты так суетишься, что я уже утомился.

«Утомился, потому что болван!», - хотела сказать я и тут обнаружила, что не могу произнести ни слова.

Горло сдавило, и все членораздельные звуки остались где-то там, не в силах выбраться наружу.

Я посмотрела на колдуна с бешенством, но тот только подмигнул и принялся весело насвистывать.

Это было подло, очень подло – лишить меня права голоса. Но, поразмыслив, я пришла к выводу, что кулаками делу не поможешь. Самое глупое – драться с колдуном, который ещё не понятно что с тобой может сотворить. Вспомнились детские сказочки про прекрасных Василис, которых ревнивый Кощей Бессмертный превращал в лягушек. Не хватало ещё застрять в чужом мире лягушкой. Я точно вряд ли дождусь прекрасного принца, чтобы он расколдовал меня поцелуем.

Потому мне только и оставалось, что плестись за Спящим красавцем и уныло прислушиваться, как он расспрашивал Стефана о том, что происходит в Швабене.

- Мы совсем недавно в вашем королевстве, - заливался колдун соловьем, - у Крюмеля здесь дальние родственники, решили проведать по случаю. А так мы сюда не собирались, хотели посетить южные земли. Говорят там самые искусные колдуны – вот у кого бы поучиться! А кто тут сейчас при власти?

- Король Эдмунд, - с готовностью рассказал Стефан.

- Он ведь из династии Эдвардинов? – подкинул очередной вопрос фон Розен.

- Праправнук Эдварда Великого, - подтвердил староста, усаживая свою крысу на плечо. – Король Эдмунд у власти уже пятнадцать лет.

Я заметила, как Спящий красавец судорожно оттянул ворот рубашки, будто он его душил.

- Что-то я подзабыл… - голос колдуна дрогнул, - сколько Эдвардины уже при власти?

- Уже сто десять лет, - Стефан протянул крысе корочку хлеба, и не заметил, как переменился в лице Спящий красавец.

Он оглянулся на меня через плечо, и глаза у колдуна-насмешника были почти испуганные.

Или мне показалось?

Я сморгнула, а он уже отвернулся, и Стефан уже расспрашивал его, где он обучался магии.

- Обучался? – пробормотал фон Розен. – Да я умею это с детства. Это врожденное.

- Врожденное… – зачарованно повторил Стефан, да и другие студенты смотрели на колдуна во все глаза.

Мы остановились на лужайке, рядом со звонким ручейком, и студенты быстро развели костер и постелили плащи, чтобы Помбрик мог отдохнуть и прийти в себя после чудесного спасения.

- Наверное, своё искусство вы совершенствовали за границей? – вежливо спросил фон Розена один из парней – тощий, рыжий, с оттопыренными ушами.

Он угостил нас, подав толстые ломти ржаного хлеба, на которые были положены такие же толстые ломти жирного желтого сыра. Прежде я сто раз подумала бы, чем есть такую калорийную пищу, но тут, после волнительной ночи и пробежки по свежему воздуху, варварский бутерброд зашёл на «ура». Я уплетала хлеб и сыр за обе щеки и с неодобрением слушала, как хвастается господин Брайер, к которому уже вернулась прежняя самоуверенность.

- Совершенствовал магию за границей? Совсем нет, - небрежно говорил он, уничтожая хлеб и сыр ещё быстрее меня. – Там я не встретил никого, равного мне по мастерству.

Я кашлянула, обращая на себя внимание.

- Поперхнулся? - заботливо поинтересовался Брайер и похлопал меня по спине. – Ешь и не болтай, Крошка. Ты мне нужен живым и здоровым.

Не болтай! Как будто я могла хоть слово произнести!

- А мы сейчас проходим превращения, - Стефан подобрал с земли пару камешков, зажал их в кулаке, а когда разжал пальцы – на ладони красовались два полупрозрачных камня, синий и красный.

- Неплохая иллюзия, - кивнул Спящий красавец. – Но всего лишь иллюзия. Всё это – детские фокусы, знаете ли.

- Может, вы покажете нам своё мастерство, мастер Шпиндель? – спросил Стефан почти умоляюще.

- Боюсь, это будет слишком нескромным, - отказался этот наглец, хотя я видела, что его так и подмывало показать, на что он способен.

- Пожалуйста, просим, - Стефан смотрел жадными и жалобными глазами.

- Ладно, уговорили, - согласился Брайер, хотя уговаривал его только Стефан, а остальные студенты молчали. – Смотрите и учитесь, деточки!

Уже знакомым мне выверенным жестом колдун достал варган, взмахнул им и поднёс к губам.

Я успела подумать, что поступает Спящий красавец очень нелогично – то стонал, что без чехла нельзя пользоваться волшебным музыкальным инструментом, а сейчас достал варган с такой радостью… Но тут зазвучала музыка – на этот раз не пронзительно ударяющая в мозг, а нежно-вибрирующая, немного монотонная, как ласковый шёпот. Сама по себе музыка завораживала – не надо и колдовства, и все мы замерли, позабыв жевать.

Прошла минута, другая, а Шпиндель-Брайер всё так же играл, и ничего не происходило. Студенты потихоньку зашевелились и зашептались, а один рыжий и худой, с оттопыренными ушами сказал вполголоса:

- Без доказательств всё – пустая болтовня.

- Ребята… - простонал Помбрик. – Да вы не видите…

- Смотрите! – воскликнул Стефан. – Цветы!

Мы все дружно ахнули, потому что Стефан был прав – вокруг нашего привала вдруг вырвались из-под земли и пошли в рост самые прекраснейшие цветы на свете – розы белые, алые, розовые… Нежный аромат накрыл нас душистым облаком.

- Вы чувствуете запах?! – Стефан раздувал ноздри. – Иллюзия с запахом! Да это же гениально! Мастер, вы – настоящий мастер!

Но колдун продолжал играть, и из чащи осторожно и бесшумно вышел олень с золотыми рогами. Рассыпая сполохи солнечных зайчиков по стволам сосен, олень посмотрел и грациозно наклонился, чтобы напиться из ручья. А музыка всё лилась, всё шептала – лаская, утешая, обволакивая нас… Когда олень напился, с его морды упали несколько капелек. По поверхности воды побежали круги…

- Это – не иллюзия! – выдохнул рыжий. – Ребята, это – не иллюзия!

Цветы и златорогий олень пропали в одно мгновение. Ошарашенные студенты завертели головами, а потом посмотрели на Шпинделя, который хохотал во всё горло, наслаждаясь их изумлением.

- Смотрите, - Стефан подобрал несколько упавших лепестков. – Цветы исчезли, а лепестки остались!..

- И следы на берегу, - тихо сказал рыжий, указывая на глубокие отпечатки оленьих копытец.

Я только пожала плечами – если некоторым так нравится хвастаться, то получилось эффектно. Признаться, запах роз чувствовался до сих пор. Но я не знала – был ли это запах колдовских роз, или просто мой спутник насквозь пропах розами за время своего сна.

Наконец, колдун перестал смеяться и снисходительно сказал:

- Конечно, это не иллюзия. Всего лишь изменение реальности. Для меня это – пустяки.

Судя по вытянувшимся лицам студентов, даже в этом мире это было не пустяки. Парни потрясенно молчали, но Стефан вытянул шею, что-то разглядывая, и спросил:

- А что у вас с рукой, мастер?

- Ничего, - беззаботно ответил Брайер, натягивая рукав, чтобы спрятать синяк на запястье. – Просто ударился.

- Да вы не видите, что ли?! – заблажил вдруг Помбрик. – У него же вар... – тут он прихлопнул рот ладонью, испуганно вращая глазами.

- Завидуете? – Брайер самодовольно покрутил варган в пальцах, показывая его всем. – Да, это – варган. Мой верный друг, мы с ним…

- Надо было сразу догадаться, - дрожащим голосом произнес рыжий. – Он из этих!.. Надо сообщить в префектуру!

Студенты вскочили, готовые бежать, Помбрик, которого собирались бросить, дико завизжал, вцепившись кому-то в ноги, но тут Стефан рявкнул так, что вспугнул воробьев с кустов поблизости:

- Заткнитесь! Он спас Помбрика, дурачье! Как мы можем донести на него?!

Это остановило бегство, но студенты всё равно смотрели на Спящего красавца с ужасом. Я никуда бежать не собиралась, потому что бежать мне было некуда. К тому же, меня окутывали магические чары немоты и внезапной смерти – куда уж страшнее, поэтому испугать меня уже не получалось.

- Донести? Вы о чем? – нахмурился Брайер.

- Наверное, вы не знаете, мастер, - Стефан единственный сохранил в этой ситуации спокойствие, - но вот этот предмет, который у вас…

- Этот? – колдун поднял варган повыше, и студенты чуть не рванули прочь. – Это всего лишь магический варган, что тут…

- Подобные предметы запрещены законом короля, - Стефан строго оглянулся на своих приятелей, а потом опять принялся объяснять Брайеру: – Мы понимаем, что вы – не чёрный колдун, но лучше выбросите его, пока не пострадали. Всех, у кого найдены такие предметы, судят сокращенным судом, в течение суток. И хорошо, если присудят к пожизненному заключению, а не к смертной казни.

- Из-за варгана?! – поразился Брайер.

- Не произносите этого слова! – наперебой закричали студенты.

- Но почему? – не понимал Спящий красавец. – Он не страшнее старой доброй волшебной палочки…

- Это всё из-за чёрного колдуна, - Стефан понизил голос и оглянулся, будто чёрный колдун мог вылезти из кустов. – Сто лет назад в нашем королевстве жил хитрый и жестокий колдун. Он натворил столько чёрных дел, что до сих пор его имя под запретом. Он происходил из знатного рода, которому принадлежал замок на берегу озера. В этом замке колдун занимался черной магией, насылая смертельные проклятия при помощи вот этого самого инструмента, - он указал на варган. - Всякий, кто встречал колдуна, погибал, потому что для колдуна убивать людей было забавой. Особенно ему нравилось мучить юных девушек, внушая им любовь, но не отвечая взаимностью, после чего несчастные сходили с ума. Однажды добрая фея решила избавить мир от этого чудовища. Она вступила с ним в бой и победила. Но он всё равно был очень силен, поэтому она не смогла убить его. Смогла только погрузить его в вечный сон, замуровав колдуна в его родовом замке на берегу озера Форгензе…

- Стефан! – испуганно взвизгнул Помбрик.

- Озеро Форгензе? – озадаченно переспросил Брайер. – Это где замок фон Розе..

- Тише! – оборвали его студенты дружным хором.

- Не произносите этого имени, оно под запретом, - торопливо произнёс Стефан и ещё раз оглянулся. – Вы же не хотите получить десять лет каторги?

- Десять лет за упоминание фон Розенов?! – не унимался Спящий красавец

- Тише! - простонал толстяк Помбрик. – Я же говорил вам! Надо бежать! Бежать!

- Не скули, - презрительно ответил Стефан. – Трус несчастный. Вот оставим тебя здесь, а сами убежим. Готов поспорить, волки доберутся до тебя быстрее, чем королевские гвардейцы.

Помбрик присмирел и остался сидеть у костра, но вид у него был несчастным.

- А нам, мастер, лучше и правда не говорить о колдуне, - обратился Стефан к Брайеру. – И лучше бы вам спрятать свой магический инструмент, если не хотите неприятностей. Боюсь, и статус иностранца вас не спасёт. И вообще, держитесь нас. Вместе ведь веселее.

Бедняга Стефан сам не знал, что говорил.

Веселее – в компании с колдуном, которого вот уже сто лет боятся даже вспоминать?! Жизнь показалась мне особенно безрадостной и полной тотального и невезения. Надо же было мне вляпаться не просто в колдуна, а в самого злющего колдуна…

Студенты разбрелись по полянке – кто-то дремал, кто-то достал книги, Стефан играл со своей белой крысой, Помбрик стонал, лежа на расстеленном плаще, хотя даже не был ранен, и требовал горячего чая с дополнительным бутербродом с копченым салом…

- Пойдем, надо пошептаться, - сказал мне на ухо Брайер и не дожидаясь согласия схватил меня за шиворот, вздёрнул на ноги и повёл в кусты.

Мы отошли на порядочное расстояние, и здесь Спящий красавец выпустил меня и в волнении заходил туда-сюда – от берёзки к осинке. Я обреченно следила за ним взглядом, не имея возможности высказаться, потому что язык во рту был тяжелым и чужим, как котлета.

- Это какая-то ошибка! – Брайер остановился и взъерошил волосы, глядя мимо меня невидящим взглядом. - Всё было не так. Мой день рождения… - он прикрыл глаза, вспоминая, - Появилась Карабос… Все бросились бежать, а мой варган оказался заколдован… Я схватил его, но не было чехла, и я уколол палец… Яд сразу начал действовать.. А потом прилетела фея… И она спасла меня, а не наказала! Ты же мне веришь? – он взглянул на меня, и взгляд опять был отчаянный, немного испуганный. – Ты ведь мне веришь, Крошка? – колдун подскочил ко мне, схватил за плечи и встряхнул для верности.

Вместо ответа я выразительно постучала себя пальцем по губам.

- А, прости, - он соизволил вспомнить, что сам лишил меня дара речи. – Можешь говорить.

- Почему это я должна тебе верить?! – прорвало меня после вынужденного молчания. - Значит, весь мир заблуждается, и только ты говоришь правду? Надо же! Все идут не строем, и только ты – шагаешь в ногу! Мой тебе совет – отпусти меня по-хорошему, и сам куда-нибудь сбеги, пока тебя не сожгли инквизиторы!..

- Плохая была мысль, - сказал колдун задумчиво. – Лучше помолчи.

- Ты… - начала я, но язык снова стал каменным.

Я готова была броситься на колдуна с кулаками, но это было бы ещё одной ошибкой. Вдруг он парализует меня полностью? И бросит здесь, в лесу? Даже если не всё рассказанное Стефаном – правда, дыма без огня не бывает. Внушать любовь наивным девушкам – на это господин Брайер кажется способным.

- Надо во всём разобраться, - продолжал размышлять вслух Спящий красавец. – Уверен, это козни Карабасихи. Это она оболгала меня. Но как король мог поверить?! Мы ведь были такими друзьями с Эдвардом! И я не сделал ему ничего плохого. Ну… - он поскрёб подбородок, - почти ничего. Но это были шутки, если что…

Закатив глаза, я застонала, потому что даже мне было понятно, что дружить с колдуном фон Розеном было невозможно. А ведь я знаю его всего лишь сутки. Подумать только, столько лет я таращилась на его портрет, мечтая узнать, чем жил и каким был этот красивый человек! .. Ну вот, узнала! И лучше бы не знала!

- Ты как-то неважно выглядишь, Крошка, - Спящий красавец с тревогой посмотрел на меня. – Уверен, что думаешь сейчас обо мне какую-нибудь ерунду. Но всё не так. Я – хороший, на самом деле.

«В глубине души, - зло подумала я. – Где-то о-о-очень глубоко!».

- Вернёмся к нашим студентикам, - предложил колдун, - и постараемся разузнать про меня побольше. Хочу выяснить, что за чертовщина здесь происходит…

Вернуться? Я перепугалась ещё больше, чем когда представила себя обездвиженной посреди леса. Потому что в это как-то не очень верилось (не зачем тогда было Брайеру тащить меня на закорках по лесу, да и привязывать к себе колдовством тоже было лишним), а вот в то, что студенты сдадут нас при первой же возможности – это было очень реально. Замотав головой и замычав, я встала на пути колдуна, показывая пальцем в противоположную от лагеря сторону.

- Боишься, что студентики опасны? – колдун самодовольно усмехнулся. – Ты с самым могущественным колдуном Швабена. Тебе нечего бояться, милочка.

И он пошел по лесу, насвистывая песенку.

Я побежала за ним, путаясь в траве, и оставалось только поражаться, насколько столетние дедули бывают упрямыми и безмозглыми.

Глава 5

К полудню Помбрику стало лучше, он соизволил подняться на ноги, и мы продолжили путь.

Стефан не отлипал от Спящего красавца, расспрашивая то об одном заклятье, то о другом, восхищался знаниями «мастера» и открыто говорил об этом, и «мастер» раздувался от гордости, как воздушный шарик.

Я плелась позади и уныло слушала непонятную мне болтовню про большие круги Мерлина и малые треугольники Титании.

- А что мастер Крюмель молчит? – вспомнил про меня Стефан.

- Неважно себя чувствует, - отмахнулся Спящий красавец. – Лучше оставим его в покое, нам ведь ещё предстоит долгий путь.

- Ну да, - с некоторым сомнением произнес Стефан и снова углубился в разговоры о прикладной и высокой магии.

Вечером устроили привал на полянке под раскидистым дубом, и я свалилась на траву, не чувствуя ног. Для меня оставалось загадкой – каким образом колдун вышагивал в своих туфлях на красных каблуках и выглядел бодренько, и свежо.

Студенты поделились с нами хлебом и сыром, запалили костёр, и кто-то достал флейту, наигрывая мелодию за мелодией. Солнце спряталось за верхушки елей, стало сумрачно и прохладно. Из леса тянуло свежим ветерком, и я поёжилась, поплотнее запахивая куртку.

- У вас с собой даже одеяла нет? – спросил рыжий студент, устраиваясь на ночлег.

У него-то одеяло было – клетчатый плед, в который он сразу завернулся.

- Ничего, мы поделимся, - тут же решил Стефан. – Я отдам мастеру своё одеяло, а мы с тобой, Тео, прекрасно поместимся под твоим.

Рыжий Тео заворчал, но спорить не стал, и Спящий красавец взял предложенное одеяло, укутывая меня и себя с преувеличенной заботой.

- Спасибо, ребята, - поблагодарил он, прижимая меня к себе, пока я старалась незаметно его отпихнуть, - малыш Крюмель совсем продрог. Надо его согреть.

Я боксанула его кулаком в бок, но колдун только тихо рассмеялся и устроился поудобнее, лежа на боку и уложив меня перед собой, спиной к себе.

- Не трепыхайся, Крошка, - шепнул он мне на ухо, обнимая меня сзади, - иначе это выглядит подозрительно. Хотя… нет, трепыхайся. У тебя это так миленько получается, - и он, посмеиваясь, прижал меня к себе, пощипывая за бока.

Я сразу перестала пихаться, но не потому, что выглядело подозрительно, а чтобы не доставлять кое-кому удовольствия. Потому что посмеивался Спящий красавец очень уж радостно.

Флейта тем временем завела новую мелодию, и Брайер перестал заигрывать, замерев, а потом приподнявшись на локте. Я с удивлением посмотрела колдуну в лицо снизу вверх и увидела, что он встревожен и взволнован. Из-за песенки?..

Знакомая мелодия… Чуть монотонная, чуть унылая… Как ночной ветер… Но в то же время, проникающая в душу, в сердце… И тут я вспомнила этот мотив.

- Откуда вы знаете эту песню? – отрывисто спросил Брайер, и студент перестал играть.

- Просто песня, - ответил Стефан, подбрасывающий в костёр ветки. – У нас её поют все. Колыбельная.

Флейта снова повела монотонную мелодию, а Стефан тихонько запел:

- Усни молодым и проспи сотню лет,

Пусть воет метель,

Сокровища наши я сберегу -

Любовь мою и твою свирель.

Тьме ведомо многое, тьма тяготит,

Усни молодым –

И знать ты не будешь ни зла, ни обид,

Не плачет, кто спит.

Усни молодым и проспи сотню лет.

Поверь, так бывает -

Кто спит, тот не знает, ни горя, ни бед,

Страданий не знает.

Я выразительно посмотрела колдуна. Даже я знала мелодию – в моём мире в прошлом году ЮНЕСКО признала её всемирным наследием культурной значимости. За право назвать эту песню своей национальной песней выступали пять кантонов и две страны, но первенство было отдано округу Швабия. Ничем, между прочим, не примечательная песенка – было бы из-за чего спорить. Обыкновенная колыбельная, как сказал Стефан – под такую только зевнуть и уснуть. Я и в самом деле зевнула, и колдун тут же набросил мне на плечо краешек одеяла, устраиваясь за моей спиной.

- Спи, - велел он. – Я-то выспался, а вот тебе надо отдохнуть. А я пока подумаю, что тут происходит…

Разумеется, он уснул через десять минут. Я слышала его тихое посапывание, и ко мне сон совершенно не шел.

Моя вторая ночь в новом мире не принесла мне ни спокойствия, ни надежды, ни стабильности. Стать немой, быть привязанной к колдуну, который мог оказаться настоящим чудовищем, а вовсе не милым мальчиком, которого хотела убить злая волшебница – такое и в кошмарном сне привидеться не могло.

Но это случилось, и с этим надо было как-то жить.

Хотя… Брайер походил на злобного колдуна так же, как я – на прекрасную принцессу. Но если верить фее Карабос, я и была принцессой, и мой спутник в этом не сомневался, так может и он сам – всего лишь видимость милого легкомысленного парня.

Ага, милый парень с замашками тирана.

Цветочный деспот и медовый манипулятор.

Может, мне самой на него донести? Только кому доносить? Есть у них тут полиция, или инквизиция, или какая-нибудь гильдия магов?

Спящий красавец сладко посапывал, укрывшись одним одеялом со мной и прижимая меня к себе как… как плюшевую зайку! Я скинула руку колдуна, но он тут же умудрился закинуть на меня ногу.

Очень замечательно!..

Даже во сне он вёл себя, как отменная няшечка, и это заставляло сомневаться. Какое тут чёрное колдовство? Но разве я – не жертва его чар и заклинаний? Привязана к нему без шансов на освобождение, восторженно таращусь, а надо бы его ненавидеть.

Костёр почти прогорел, и остались только красноватые угли, которые то вспыхивали, то притухали в темноте. Толстяк Помбрик и рыжий Тео ворошили угли палками и о чём-то шептались. Когда к ним подошёл Стефан, шёпот толстяка стал немного громче.

- Не сходите с ума, - раздался спокойный голос Стефана. – Очень странно слышать подобное от тебя, По. Ложитесь-ка спать.

Он зевнул и отошёл к своему месту, демонстративно повернувшись к шептунам спиной.

Помбрик тоже побрёл спать, а Тео, недовольно засопев, отправился к Стефану и долго возился, прежде чем устроиться с ним под одним одеялом.

Я закрыла глаза, но уснуть не смогла. Что там такое толстяк и рыжий сказали старосте? Не про нас ли с колдуном был разговор? И если так – то надо ли мне попросить помощи у студентов? Но как попросить, если я не могу сказать ни слова?

Только перед рассветом я задремала и почти сразу же проснулась – от шороха и шёпота. У меня хватило ума не вскакивать сразу, а осмотреться, продолжая лежать.

Стефан и Спящий красавец дрыхли крепко, как люди с чистой совестью, а вот остальным не спалось так же, как и мне. Студенты сидели вокруг костерка, набросив на плечи серые одеяла, и этим очень походили на крыс. Они что-то с жаром обсуждали, и верховодил там Помбрик. У этого толстячка явно были замашки лидера.

- …Стефан против, - боязливо сказал кто-то.

- Тише! Стефана беру на себя, - зашипел толстяк. – Дохляка во внимание не берём – он колдовать не умеет, у него даже палочки нет. Будет сильно выступать – прибейте его, и делов. Потом если что скажем, что колдун его убил по нечаянности.

По моей спине пробежал холодок, хотя со спины ко мне прижимался Спящий красавец – горячий, как печка.

Дохляк – это ведь… обо мне?..

Они нападать собираются, что ли?

Решили вот так убить? После того, как мы спасли Помбрика из-под обрыва? Ну, вернее, спас Брайер, а не я…

Растолкать господина фон Розена оказалось делом нелёгким. Тем более – растолкать, не привлекая к себе внимания. Я щипала и тормошила его, пока он недовольно всхрапывал, пытаясь от меня отмахнуться. Наконец, колдун открыл глаза и зевнул.

- Зачем разбудила? – недовольно проворчал он.

Как будто я могла ему ответить!

– Мне снилось, что я танцую с милой феей галоп, - продолжал Спящий красавец. - Зачем нужно было будить меня в самый приятный момент?

Лучше бы он молчал так же, как и я. Студенты услышали его бормотание и сразу перешли в наступление.

- Обходи его, ребята! – гаркнул Помбрик.

- Вы что делаете?! – раздался запоздалый крик Стефана.

Но нас уже окружили, тыча деревянными палочками, на концах которых горели разноцветные искры.

Колдун, только что валявшийся как мечтательный огурец, вскочил на ноги в одно мгновение. Он выхватил варган, поднёс его к губам и ударил пальцем по металлическому «язычку».

Звуковая волна ударила в нас, опрокидывая всех, кто стоял. Я лежала на земле, как и Стефан, который не успел подняться, и это нас спасло – я отделалась лишь звоном в голове, а Стефан повалился на спину, пытаясь поймать белую крысу, которая выскочила из его капюшона и помчалась прочь.

Брайер рывком поднял меня, обхватив за пояс, опять зазвучал варган, и мы с колдуном взлетели – так же стремительно, как когда удирали от феи Карабос.

Внизу проплыли лица студентов с разинутыми ртами, потом макушки деревьев, потом знакомый обрыв, а потом мы резко набрали высоту и полетели на восток, навстречу солнцу, которое уже всходило над краем земли.

В этот раз я не закрыла глаза. Земля внизу была похожа на расстеленную пеструю ткань. Зеленые пятна лесов, синие полоски рек, черные клетки пашен, светло-коричневые крыши крестьянских домов, синие и красные – черепица на домах горожан. И всё это залито светом утреннего солнца! И даже на облаках розоватые отблески, будто мы с колдуном плыли по розовому перламутру….

Дух захватывало от такой красоты, и от такой высоты!..

Но вот колдун пошёл на снижение и приземлился недалеко от какого-то городка, на краю фруктовой рощи. Мы опять очень неловко рухнули в траву и некоторое время лежали рядом – голова к голове, оглушенные падением.

Брайер дотянулся и коснулся пальцем моих губ.

Я свирепо отдёрнула голову, показывая, что мне неприятно это прикосновение, а он уже лежал в траве, разбросав руки и ноги, закрыв глаза и не делая больше попыток дотронуться до меня.

Притомился, бедный! Еле ноги унесли от милых студентиков! Которых не следует бояться такому великому волшебнику!

Спящий красавец улыбнулся, будто подслушал мои мысли, и это стало последней каплей. Я села, сердито отряхивая куртку, и крикнула:

- Предупреждала же!

Голос ко мне вернулся, и язык шевелился, как прежде, но благодарности к колдуну, снявшему заклятье молчания, я не испытала.

- Ведь я говорила! – отчитывала я его, как ребёнка. – Сразу было понятно, что ничего хорошего не выйдет! Но кое-кто ведь упёрся – я справлюсь, я справлюсь! Я такой сильный и ля-ля-ля!..

Колдун не отвечал, и я озадаченно замолчала – по своей воле, а не по колдовской.

- А ты что разлёгся? – подозрительно спросила я и наклонилась над колдуном.

Не вздумал бы он опять вздремнуть на сто лет? Пока я привязана к нему колдовством… И тут я заметила варган, который колдун сжимал в правой руке. Я прекрасно помнила, что на блестящей поверхности варгана было одно только пятнышко ржавчины. А теперь ржавчина почти полностью затянула один из трёх «язычков». И рука у колдуна почернела…

- Что это? – произнесла я с ужасом. – Это – не синяк!

- Конечно, нет, - ответил Спящий красавец, не открывая глаза. – Слишком частое использование магии. А варган без чехла.

- Зачем же ты вчера хвастался! – упрекнула я его. – Зачем были розы, олень?..

Не хватало ещё, чтобы этот олень умер тут магического истощения. А я… Что тогда будет со мной?.. Мне стало отчаянно жалко себя, я бы даже всплакнула от жалости к себе, если бы это хоть чем-то могло помочь. Но когда это слёзы помогали?

- Преображение - такая мелочь по сравнению с полетом, - говорил тем временем колдун и усмехался – будто ничего страшного не произошло. – Да ты не волнуйся, мне ничего не будет. Немного отдохну – и стану как новенький.

Кто-то волновался тут за него, ага. Я мрачно промолчала, глядя на Спящего красавца, валявшегося на травке. Он моего взгляда не замечал и продолжал говорить:

- Когда сделаю чехол для варгана – всё будет просто замечательно. Чехол запечатывает магию, позволяет варгану накопить её, если был слишком большой выброс волшебства.

- Как зарядка к телефону? - проворчала я.

- Что? – спросил он, не открывая глаза.

- Ничего, - отрезала я и предложила: - Давай тогда сошьем чехол.

- Ты не понимаешь, - он приподнялся на локтях и посмотрел на меня. – Чехол для волшебной вещи должен быть особенным. Мастер, который делает его, вплетает в гобелен нити судьбы. Это особый обряд, своего рода – предсказание. Посмотришь на картинку, которую сплетёт мастер – и знаешь, что ожидать в жизни. Но никто не знает заранее, каким получится чехол. Тот, что был у меня раньше… - он замолчал на полуслове, потом встряхнул головой и поднялся. Его немного штормило, но в целом выглядел он неплохо. – Ладно, идем. Доберёмся до города, сообразим что-нибудь поесть, а потом решим – заночуем или пойдём дальше.

- А куда делся прошлый чехол? – спросила я, затрусив рядом с ним.

- Карабос выкрала его и сожгла.

- А что было на прежнем чехле?

- Так тебе и скажи, - засмеялся он, но потом посерзьенел, помолчал и тихо добавил: – Там была моя судьба.

- Фея! – всплеснула я руками.

- Фея, - подтвердил он. – Моя спасительница. Моя любовь.

- Только не начинай сначала! – вспылила я. – Уже не знаю, кто больше бесит – ты или твоя фея.

- Тебе не понять, - снисходительно бросил он. – Ты никогда не любила.

- Я?! – теперь меня распирало от злости. – Да по какому праву ты судишь о моей жизни? А ты, прямо, любил! Минуту видел свою фею, даже лица не запомнил, а потом сто лет спал – и люби-и-ил!

По лицу колдуна пробежала тень, но он тут же лукаво покосился на меня, будто я сказала что-то смешное, и сказал растроганно:

- Мне нравится…

- Что нравится?

- Что разговариваешь со мной теперь на «ты». Честное слово, Крошка, я себя чувствовал при этом столетним дедом…

- Не называй меня так, - огрызнулась я, помолчала и спросила: - Почему ты так испугался, когда узнал, что династия нынешних королей у власти уже сто лет? Как будто привидение увидел.

Вот теперь тень не только пробежала, но и накрыла его.

Колдун вздохнул, а потом признался:

- Испугаешься тут. Я всё-таки надеялся, что проспал лет пять, ну десять. А сто… - и он вздохнул ещё тяжелее.

- Что тут такого ужасного? – меня возмутил его эгоизм. – Ты дома, жив-здоров, ничуть не постарел - даже морщинки не прибавилось, готов к новой жизни, а я? Вот меня-то надо пожалеть! Одна, в чужом мире, без друзей, без денег, без связей, да ещё в компании с каким-то непонятным колдуном – то ли с чёрным, то ли с дурным, то ли просто с мальчишкой!..

Нет, определённо, женщине вредно молчать. Я уже перестала подбирать слова, да и думать о собственной безопасности уже не хотелось. Какая тут безопасность?! Дважды чуть ни прикончили, обвешана заклятьями, как ёлочка игрушками, и…

- Так я теперь такой же, как ты, Крошка, - сказал колдун мягко. – Один, в чужом мире, без родных и друзей. Без связей и без денег, - тут он усмехнулся, - ещё и выяснил, что моё имя под государственным запретом.

Его слова произвели впечатление. Я на секунду смутилась, потому что прозвучали они очень уж искренне, и в них точно была правда. Но сдаваться сразу я не собиралась, поэтому сказала, хмуря брови:

- Извини, но плакать от жалости к твоей несчастной судьбе что-то не хочется. В отличие от меня, у тебя есть дом, ты знаешь, что делать, и вообще…

- Не уверен, что Запфельбург по-прежнему принадлежит мне, - возразил Брайер. – Право наследования действует девяносто девять лет, потом имущество, если на него не предъявлялись права наследников, отходит королю. Если я спал сто лет, то мой замок уже принадлежит короне. Да и как мне заявить на него свои права? Здрасьте, - он остановился и комично поклонился, - я – тот самый страшный колдун фон Розен. Не смотрите, что мне двадцать лет на вид, на самом деле мне сто двадцать, просто я спал, но не в наказание, а в спасение…

- Ерунда выходит, - сказала я серьезно.

- Согласен, - он оставил дурашливость и скрестил руки на груди, глядя на городок, в сторону которого мы направлялись.

Только сейчас я обратила внимание¸ что руки у Брайера были совсем не юношеские – крепкие мужские руки. Рукава рубашки были закатаны, и можно было полюбоваться выпуклыми мышцами, сильными запястьями и выпуклыми венами. От игры на варгане руки явно такими не станут.

- Поэтому теперь мы с тобой – Шпиндель и Крюмель. Смешно, что единственная, кто сможет подтвердить, что я – это я, это Карабос, - он опять усмехнулся, но усмешка получилась горькой. – Она тоже ничуть не изменилась за сто лет. А мои родители, друзья… - он замолчал, а потом с трудом закончил: - У тебя, Крошка, хотя бы есть надежда вернуться к привычной жизни, встретиться с теми, кто знал тебя. А у меня нет даже такой надежды. Потому что время не повернуть обратно.

У меня защипало в глазах от такой проникновенной речи, но я не позволила себе растаять. Пусть включает своё обаяние перед кем-нибудь другим. Мне главное – не пропасть за месяц, и в полнолунье проплыть под мостом. Всё. А колдун пусть сам решает свои проблемы.

- Вот прости, но не верю, что тебя оболгали, - сказала я сухо. - Дыма без огня не бывает, как известно. Не знаю, что ты там натворил сто лет назад, но, может, ты чего-то не понял, и твоя прекрасная фея не спасала тебя, а наказала? Чтобы не пакостил больше.

- Я не сделал плохого никому, - возмутился он. – Ты должна мне верить, Крошка.

- С чего бы?

- Разве у тебя есть выбор? – лучезарно улыбнулся он.

От такой наглости я только рот открыла. Самый нормальный довод – нет выбора!

- К тому же, - Спящий красавец прищурил один глаз, разглядывая меня. – Верю же я тебе. Хотя… не должен был.

- С чего бы тебе мне не верить? – напустилась я на него. – В отличие от тебя, со мной всё ясно! Заманили в чужой мир, использовали в своих целях, и продолжают использовать!..

- Всё ясно? А это что? – колдун скрутил меня в одно мгновение, сунул руку мне за пазуху и вытащил договор о продаже замка Запфельбург.

- Отдай! Это моё! – я попыталась выхватить у него листы, сложенные пополам, но только бестолково прыгала вокруг, пока Спящий красавец развернул бумаги и пробежался глазами по строчкам.

- Конечно, твоё, - засмеялся он и вернул мне договор. – На этом договоре – черная магия. Дай угадаю? Карабасиха уже распродает моё имущество, а некоторые и рады поживиться.

- Совсем нет! – я почувствовала, что краснею. – Это договор для моего мира! А в моем мире от тебя только и осталось, что портрет! И то считается, что это портрет твоего отца!

- Ну конечно, это многое меняет, - заметил колдун. – Что обо мне в твоем мире никому не известно.

- Ты не понимаешь, - возмутилась я. – У меня не было другого выбора, я взяла этот договор…

- Под страхом смерти, да, - ответил Брайер, снова зашагав к городу. – Я понимаю, можешь не тратить красноречия.

- Но я говорю правду!

- Да-да, - он кивнул мне через плечо, - всё именно так.

- Мне не нужен был этот договор, - я побежала за ним, размахивая бумагами.

- Только ты его не выбросила, а припрятала, - заметил он. – Но не переживай, я не в обиде. Не отставай, Крюмель. Нам надо поторопиться, если не хочешь снова ночевать в лесу.

Он пошёл дальше, не оглядываясь, а я, повертев договор, так и не смогла его бросить. Сунула обратно во внутренний карман куртки и заторопилась за колдуном.

- Что это за город? – спросила я, поравнявшись с Брайером. – Куда мы идём?

- Откуда я знаю? – он пожал плечами. – Зайдём и спросим. Мне нужен чехол для варгана. Надо узнать, как добраться в Ванттепихена.

- Не боишься, что тебя поймают?

- Ты же меня не выдашь? – он подмигнул мне.

- Для тебя это было бы неожиданностью, - ехидно сказала я.

- Огромной неожиданностью! – подхватил он. – Меня бы это очень удивило. Ведь я – человек без недостатков. Меня нельзя не любить.

- Вот это для меня уже неожиданность! Ты – человек без недостатков? Это такая шутка?

Мы вышли на дорогу – простую, грунтовую, обложенную по краю булыжниками, которые создавали что-то вроде водостоков. За водостоками зеленела трава, и в ней навстречу солнцу раскрывали чашечки обыкновенные жёлтые одуванчики.

- Чудесное утро! – восхитился Брайер, пряча варган за пазуху – точно так же, как я договор о купле-продаже замка. – А воздух!.. м-м-м… - он потянул носом. – Пахнет травами… чувствуешь?

- Пахнет гнилью из канавы, - я указала на водостоки, в которых стояла жидкая грязь.

- Фу, как прозаично, - Спящий красавец сморщил нос.

- Правдиво, - поправила я его и не удержалась, спросила: - А почему ты так подскочил, когда услышал ту песню? Это обыкновенная колыбельная, что в ней такого интересного?

Ответ можно было предугадать.

- Эту песню пела моя фея, - сказал Брайер, вышагивая на своих красных каблуках так быстро, что я еле-еле за ним успевала. – Она пела, когда наводила чары, чтобы спасти меня. Держала меня в объятиях, пела и плакала.

- Даже плакала?! – нарочито изумилась я, но колдун не понял юмора.

- У неё в глазах были слёзы, - он кивнул серьезно и печально. – Она пела и слёзы капали мне на лицо.

- Может, это были слёзы радости? – предположила я.

Брайер с упрёком покачал головой:

- Пытаешься меня убедить, что ты – юная дева, а рассуждаешь, как пятидесятилетний вояка, который шесть раз женился ради приданого.

- Ну должен же хоть кто-то в нашей компании быть настоящим мужиком!

Он расхохотался, будто я сказала что-то забавное, и прибавил ходу.

Городские ворота были открыты, несмотря на ранний час, и стражник, дремавший у входа, удивленно посмотрел на нас.

- Посоветуйте недорогую гостиницу, - приветливо обратился к нему Брайер, жестом фокусника доставая из воздуха медную монетку. – И чтобы народу было поменьше. Мы с моим спутником не любим, когда многолюдно.

- Так вам в любую гостиницу, - хмыкнул стражник, тоже жестом фокусника сграбастав монету. – У нас нынче везде пусто, молодой господин. Все ушли в Занфенлит.

- Занфенлит, это… - протянул Брайер, припоминая.

- Это в пяти милях к северу, - с готовностью подсказал стражник. – Там соревнование менестрелей.

- А, вон что, - колдун просиял улыбкой. – Ну тем лучше. Устроимся со всеми удобствами. Благодарю!

Мы пошли по пустынным улочкам, и почти сразу уперлись в двухэтажный дом, на котором красовалась вывеска с полустёртыми буквами но с жирно намалёванным быком, в боку у которого торчал кривой нож.

- О! Нам сюда! – обрадовался Брайер. – Готов поспорить, тут нас накормят на славу!

- Ага, берёзовой кашкой, - проворчала я.

Мы зашли в полутёмный зал, где стояли пустые столы и лавки, и скучающий хозяин гонял полотенцем мух за стойкой. При нашем появлении он оживился и поспешил к нам навстречу.

- Добро пожаловать в трактир «Съешь быка»! – он услужливо заюлил вокруг нас. – Что господам угодно? Поесть? Выпить? Или останетесь переночевать?

- Для начала – поесть, - важно ответил Брайер. – Что-нибудь основательное, хозяин. Мы голодны, как парочка волков.

- Есть прекрасный окорок, - скороговоркой заговорил трактирщик, - а ещё – самые жирные копчёные селёдки, квашеная капуста, крутая ячменная каша с маслом, варёные яйца…

- Отлично! – обрадовался Брайер, усаживаясь за ближайший стол. – Подай-ка нам всё. Мы хотим всё! Ведь так? – обратился он ко мне.

Я уселась на лавку напротив него без особого энтузиазма.

Квашеная капуста и ячменная каша? И копчёная селёдка? Замечательный завтрак…

Хозяин умчался подавать заказ, а колдун весело подмигнул мне:

- Ты что такая кислая, Крошка? Сейчас подкрепимся, расспросим про дорогу на Ванттепихен, и всё наладится.

- Даже не сомневаюсь, - кисло ответила я.

Но когда на стол были поставлены толстые ломти окорока, миска желтой жирной каши, в которой стоймя стояли две ложки, тушки рыбы, которые пахли просто умопомрачительно, и крутые яйца под горчичным соусом – настроение у меня немного улучшилось.

Я уплетала эту неизысканную крестьянскую еду наравне с Брайером, и не отказалась от добавки.

- А что, хозяин, - начал расспрашивать колдун, когда нам подали горячий сидр в деревянных кружках и ломтики медовой коврижки, - как далеко о вашего городка до столицы?

- До столицы? – хозяин поскрёб подбородок, глядя в потолок. – Да недели две, если пешком. А вы разве не в Занфенлит идёте? Там состязание…

- Да знаем, знаем, - лениво отмахнулся Брайер.

- …менестрелей, они будут петь для феи, - закончил трактирщик.

- Для феи? – переспросил Спящий красавец, медленно отставляя кружку с недопитым сидром. – Для какой феи?

Я мысленно застонала, потому что, похоже, в этой стране фей было больше, чем нормальных жителей.

- Граф устраивает праздник, - продолжал трактирщик. - Тот, кто споет самую прекрасную балладу, будет объявлен победителем и получит награду от прекрасной феи, которая спустилась с гор. Сейчас все спешат туда, чтобы спеть ей. Вы не туда?..

- Нет, мы идем в Ванттепихен… - начала я.

- Мы шли туда, - перебил меня колдун. – Но теперь мы идем в Занфенлит. Я тоже желаю спеть для феи. Собери нам еды в дорогу, добрый человек, - он расплатился, и расплатился щедро, потому что хозяин трактира забегал вокруг с удесятерённым рвением.

- Ты спятил?! – зашипела я на Брайера, когда хозяин умчался, чтобы подыскать нам вместительную корзину. – Ты вне закона, у тебя кровоизлияние на всю руку, говорил, что срочно нужен чехол, а теперь побежал к фее? Песенки петь?

- Ты не понимаешь, - глаза у колдуна горели, и мне очень не нравился этот огонь. – Это она – моя возлюбленная! Состязание – только предлог. Так она хочет встретиться со мной. Она не успела прийти сама, чтобы меня разбудить, потому что вмешалась ты, и теперь я должен найти ее, и извиниться, что не дождался ее появления. И эта песня... Я должен спеть именно колыбельную, что пела она, и она признает меня победителем!

Эта логика меня убила и рассмешила одновременно.

- Осёл, - только и смогла сказать я. – Тупоголовый осёл.

- Говори, что хочешь, - отмахнулся он. – Но я уверен, что это – она. Прекрасная фея, которая спасла меня. Я чувствую, что она рядом.

- Чем чувствуешь? – деловито спросила я.

- Что?

- Чем чувствуешь? – повторила я громко и раздельно. – Сердцем, головой или другой частью тела?

- Ты – язва, Крошка, - засмеялся он. – Я чувствую её близость всем своим существом. Она здесь, она рядом, и скоро мы встретимся... – он нетерпеливо оглянулся. – Да где этот увалень хозяин?! Мы торопимся, если что!

Спящий красавец, и правда, торопился. Просто мчался, как лось, будто в красных каблуках у него было по самозаводной батарейке, это притом, что он ещё тащил корзину, в которой лежали ломти окорока, завёрнутые в платок, булка ржаного хлеба, варёные яйца, пучок зелени и кожаная фляжка с сидром. Я батарейками ни в каком месте похвастаться не могла, поэтому когда впереди показались башни городка Занфенлит, совсем выбилась из сил.

Ворота в город были открыты настежь, и никто не взял с нас платы, когда мы вошли. На входе даже не было стражи, и на улицах было пусто, хотя солнце стояло ещё достаточно высоко в небе.

- Наверное, состязание уже началось! Поторопимся! – Брайер припустил бегом.

Я с трудом догнала его и ухватила за рукав, чтобы остановился.

- Куда бежишь-то? – спросила я, пытаясь отдышаться. – Где оно проходит, это состязание?

- В замке графа, конечно же! – он задёргал рукой, пытаясь вырваться.

- А где замок? Тут одни дома.

Колдун вернулся с небес на землю и со вздохом признал:

- Ты права. Давай найдём кого-нибудь и спросим.

Он оглянулся по сторонам и вдруг замер, а потом сказал:

- Можно не спрашивать, - и указал на стену за моей спиной.

Там висело объявление, и мы с Брайером подошли к нему, разглядывая нарисованную зловещую физиономию с длинными волосами. Буквы были мне знакомы, и я даже прочитала слово «колдун» и «Запфельбург», но общий смысл объявления ускользал. Возможно, потому, что написано оно было без прописных букв и знаков препинания.

- Что тут написано? – спросила я недоумённо.

- Состязание менестрелей отменяется, - Спящий красавец сорвал объявление, скомкал его и швырнул в лужу. – Потому что колдун из Запфелбурга проснулся, сбежал и разыскивается законом.

- Ну что, доволен?! – я тоже оглянулась, но вовсе не в поисках кого-нибудь, чтобы спросить дорогу, а для того, чтобы убедиться, что на улице никого нет. – А я ведь предупреждала!

- Не каркай, - проворчал Брайер.

- Надо убираться отсюда, - я схватила его за рукав и потянула к воротам. – Нас поймают!

- Кто нас поймает? – колдун стряхнул мою руку и пригладил волосы.

Подумал, оторвал тесьму с ворота рубашки и подвязал волосы.

- Никто меня не узнает, - заявил он и расцвёл прежней улыбочкой. – А мне надо встретиться с феей. Пока я не встречусь с ней, никуда не уйду.

- Идиот, - сказала я с холодным бешенством.

- Просто менестрель, - беззаботно ответил Брайер и достал из-за пазухи варган.

- Собрался колдовать? Совсем спятил?

Я попыталась помешать ему, хотела выхватить музыкальный инструмент, но Спящий красавец уже дёрнул металлический «язычок» и ловко поймал свалившуюся невесть откуда лютню на плетеном ремешке.

- Мы же пришли на состязание, - сказал колдун, надевая ремешок на плечо и передавая мне корзинку с провиантом. – И читать не умеем. Вот и пойдём к графу.

- Тебя к нему не пустят, - сказала я.

- Но попытаться стоит! – он пришел в замечательное расположение духа и даже начал насвистывать под нос. – Пошли искать дом графа.

- Играть-то хоть умеешь? – спросила я уныло, когда мы закружили по изогнутым узким улочкам.

- Я умею всё, - успокоил он меня. – Не бойся, Крошечка! Со мной не пропадёшь.

- Оно и видно, - обречённо кивнула я.

Мне оставалось только надеться, что колдуна не узнают – портрет на объявлении и в самом деле не был похож на оригинал. По крайней мере, встретившаяся нам тётка с живым гусем под мышкой, очень охотно объяснила, как пройти к замку графа. При этом она так беззастенчиво кокетничала с Брайером, что это становилось почти неприличным. Я скрипела зубами, стоя в сторонке, пока колдун играл бровями, глазами и рассыпал улыбочки.

- Ну вот, - сказал он, очень довольный, когда мы распрощались с тёткой и пошли в центр города, - мы всё узнали, а меня никто не узнал.

- Гусь тебя точно не узнал, - съязвила я. – Его объявления о розыске не интересовали.

- Да не бойся ты, Крошка, - он порывисто приобнял меня. – Моя фея рядом, когда ты увидишь её…

- То что же произойдёт? – я закатила глаза.

- Ты полюбишь её так же, как я, - продолжал он, не замечая моего кислого тона.

- Вот это – вряд ли, - отрезала я.

- Потому что её невозможно не любить, она самая красивая, самая добрая, самая нежная…

- И существует только в твоих снах! – психанула я.

- Ну зачем ты так? – он соизволил посмотреть на меня – с обидой, укоризненно.

- Ты достал со своей феей, - сказала я, выворачиваясь из его объятий. – И прекрати тискать меня по каждому поводу! Я тебе не эта тётка с гусаком! На меня твои аси-ляси не действуют.

- Кто не действует? – переспросил он с любопытством.

- И корзину тащи сам, - я не пожелала объясняться и сунула ему корзину. – Она тяжелая, между прочим.

- Тогда неси лютню, - он не стал спорить, взял корзину, а мне протянул музыкальный инструмент. – Иначе будет подозрительно, почему такой благородный красавчик, как я, идёт, нагруженный по уши, а его слуга прогуливается налегке.

- Это кто – слуга?! – возмутилась я.

- Ну не сердись, Крошечка, - Брайер повесил мне на плечо лютню и умудрился потрепать меня по щеке, как щенка по загривку, - но со стороны всё смотрится именно так. Мы же не желаем, чтобы нас рассекретили.

- Топай, давай, - процедила я сквозь зубы. – Благородный красавчик.

- Как грубо, - поругал он меня, ничуть не расстроившись. – Пожалуй, мне больше нравилось, когда ты разговаривала со мной уважительно…

- Как со столетним дедом, - напомнила я.

- Опять крайности, - он поцокал языком. – Ну что ты такая колючая? Девушке надо быть добрее, нежнее…

Он опять начал бы про свою фею, но тут мы вышли на центральную площадь, где стояли ратуша и дом графа.

Дом! Скорее – крепость! Что-то невообразимо аляпистое, кривое, многоэтажное, за высокой каменной стеной, с каменными львами по обе стороны массивных ворот.

- Убожество, - вздохнула я, посмотрев на этот позор.

- Да, мой замок гораздо лучше, - задумчиво произнёс Брайер.

- Даже сравнивать нечего, - тут я была с ним абсолютно согласна.

- Но похоже, - колдун прищурил один глаз, - вон те башенки – просто копия.

- Бред, - отрезала я.

- Возможно, - он решил быть покладистым. – Ну что? Постучимся?

Но стучаться нам не пришлось, потому что ворота открылись и оттуда хлынула пёстрая толпа слуг в одинаковых ливреях – красных и зелёных. Стражники с алебардами, пажи, размахивающие лентами, и девицы – куча смазливых девиц, рассыпавших лепестки цветов перед открытой коляской, в которой ехал седой старикан с морщинистым лицом, покрытым возрастными пигментными пятнами. На голове у него был алый бархатный берет с пуком белых перьев, а в руке старикан держал трость с ослепительно блестевшим набалдашником.

- Дорогу графу Цоллерну! – закричал глашатай, бежавший впереди процессии, и мы с Брайером невольно посторонились.

Коляска проехала мимо нас, граф в алом берете мазнул по нам взглядом, отвернулся, но вдруг резко вскочил, чуть не вывалившись через бортик коляски. Его успели поддержать, и кто-то гневно закричал на кучера, чтобы остановился.

- Ваше сиятельство, вы не ушиблись? – девицы с цветами лёгкой стайкой бросились к графу, но он отмахнулся от них, как от назойливых пташек.

- Шпиндель?.. – граф смотрел на Спящего красавца, словно не верил собственным глазам. – Неужели, это ты?!.