Поцелуй на поражение, или Как вылететь из турнира

Глава 1

Я ненавидела опаздывать. Особенно когда на кону стояла стипендия. А сейчас была именно такая ситуация: если не появиться вовремя у профессора Савелла и не сказать что-то более или менее внятное на древнеларинтийском, то прощай беззаботная жизнь, привет, подработка.

– Ладдер! – раздался сзади крик, который я проигнорировала.

Время явки стремительно приближалось, а толпа на входе в академию не собиралась рассасываться – приходилось работать локтями. Прислушиваться к ругани попавших под раздачу было некогда.

– Ладдер, стой! – проорал кто-то ещё.

«Да иди ты!» – про себя отправилаподальше настойчивого студента, которому, видимо, досталось больше остальных.

– Соня Ладдер! – Это был уже третий голос. Не видят они, что ли, что я спешу?

За плечо схватили, когда, наконец, удалось протиснуться в дверь. Очень непредусмотрительно. Со стороны преследователя, конечно. Я, не оборачиваясь, пнула настойчивого студента в голень. Захват исчез, сзади сдавленно охнули. Надеюсь, тот, кто хватал, а не случайная жертва моей спешки.

Холл, лестница, поворот, лестница, коридор, поворот, ступеньки вниз, направо. Дверь нужного кабинета. Наконец!

Я затормозила, опёрлась ладонями о колени, стараясь выровнять дыхание. Дыши, Соня. Есть ещё две минуты, чтобы успокоиться, а то опять ничего не вспомнишь. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Вдо-ох – вы-ыдох. Вдо-о-ох – вы-ы-ыдох. Вдо-о…

– Ладдер. – Этот голос меня сегодня ещё не звал. Какие все нежные: не толкни, не тронь.

…о-ох – вы-ы-ыдох. Мысленно послала надоедливого и чрезмерно щепетильного парня. Вдо-о-ох – вы-ы-ыдох.

Сердце, наконец, перестало колотиться, как сумасшедшее. Я выпрямилась и развернулась, чтобы посмотреть на того смельчака, который решил помешать мне попасть на пересдачу. Одна минута, Соня! Длинные светлые пряди из развалившегося при беге хвоста лезли в глаза и мешали разглядеть, кто же там такой настойчивый. Наконец, удалось справиться с волосами, кое-как зацепив их непослушной заколкой-шпилькой.

Плавной походкой хищника ко мне приближался самый мрачный тип академии – капитан команды боевиков, спортсмен, аристократ и просто красавчик.

– Арден Греймонт? – Мои брови взлетели вверх. Уж вряд ли лучший боец выпуска этого года не смог увернуться от пары моих пинков, а значит, он тут не предъявлять мне претензии по поводу отдавленных ног. Тогда для чего?

Сзади Ардена, кто прихрамывая, кто потирая плечо, как раз тащились жертвы моего упорного сопротивления опозданию – Лойн Лисен, Диккон Рошинер и Мариус Мивелар. Близко они не подходили – так и остались в тени рядом с поворотом на главную лестницу. Видимо, считали, что их главарь, в смысле капитан команды, конечно же, быстро со мной справится.

Греймонт подошёл вплотную, посмотрел прямо в глаза, отчего сердце забилось где-то в горле, хотя не так-то просто было меня напугать, и заявил:

– Ты едешь с нами на турнир.

С этими словами он протянул плотную карточку, которую я бездумно взяла. Повертела в руках. Вчиталась.

«Соня Ладдер – участник команды Эренвейской академии на Международном магическом турнире в Варласе, столице королевства Фейвол».

Шутка такая? Или издевательство? Какой турнир? Какой Фейвол? Да это просто смешно!

– В шесть на тренировку, – опровергая мои предположения, сказал Арден.

Выглядел при этом капитан нашей команды боевиков предельно мрачно и серьёзно. Хотя, когда он так не выглядел? Может, он и шутит с таким же лицом?

Греймонт развернулся и пошёл прочь, оставив меня в полном смятении и с одними непечатными словами на языке, которые я от души и высказала ему вслед. На древнеларинтийском.

– Надо же, какая сложная конструкция, – раздался сзади голос профессора Савелла.

С круглыми от ужаса глазами я повернулась к преподавателю. Лындец тебе, Соня! Сейчас ещё и штраф за ругань выпишут. И прикопают за осквернение великого и могучего…

– Даже спряжения без ошибок. На тройку вы уже наработали, хотя я думал, вы совсем безнадёжны, Ладдер. Идёмте-ка в кабинет. Что ещё знаете из основ нецензурной лексики нашего языка?

– Лындец, на гируй, в буздру, – пробормотал я, густо краснея.

– Как интересно. А сможете составить предложения из этих слов с разными смысловыми нюансами?

Через полчаса я вышла из кабинета пунцовая от стыда, но с зачётом по самому проблемному из предметов. Никогда! Никогда ещё умение материться на разных языках мира не приносило мне такой пользы. Но чтобы я ещё раз! Помилуй, Кхельме!Я материла своего преподавателя в лицо. Как ему теперь в глаза-то смотреть на занятиях?

– Ладно, Соня, оно того стоило. Ты не умрёшь от голода ближайшие полгода, закончишь академию, уедешь в другую страну и найдёшь приличную работу, – по старой привычке похвалила я сама себя.

Одна проблема разрешилась, а значит, пришло время разобраться с дурной шуткой за авторством Греймонта. И с чего ему пришло в голову, что звать меня на турнир – это весело?

В животе заурчало, и вопрос поиска юмориста сразу же отошёл на второй план. Когда я нервничаю, я хочу есть, когда я хочу есть и не ем, я только сильнее нервничаю. А нервная Соня Ладдер – ещё хуже, чем спокойная. Хотя я в любом состоянии тот ещё подарочек.

В столовую как раз приехала тележка со свежей едой. Запахи раззадорили и без того здоровый аппетит, и я набрала целый поднос, дополнив местные блюда чайником с зелёным чаем. А пару лет назад казалось, что я никогда не привыкну к такой кухне. Экзотические специи, странные напитки, необычная подача… Прошло полгода, и я перестала скучать по фейвольской еде.

Живучая ты, Соня Ладдер, и удачливая. Ко всему привыкаешь, везде себе место находишь.

К горлу подкатил ком, который я усилием воли затолкала обратно.

Живучая ты, Соня Лирлис, а Эрлин нет.

Я часто задышала, стараясь сдержать слёзы. Нельзя раскисать! Нельзя! И в Фейвол мне нельзя. Стоит только пересечь границу, и прощай свобода. Нет уж! Не для того я сбежала в другую страну и сменила фамилию, чтобы вернуться ради дурацких соревнований!

Да что за бред, вообще? В Ларинтии женщин не допускали до серьёзных дел, а уж поехать на Международный магический турнир для местных девчонок было недостижимой мечтой. Да они и не думали о подобном: готовились работать личными помощницами в лавках, бытовыми магичками или – верх карьерных стремлений – пойти переводчицей и уехать в более прогрессивную страну. Но большинство просто хотело удачно выйти замуж и родить детей.

Нет уж. Всё это не для Сони Лирли… Ладдер! Я Соня Ладдер!

Два года прошло, а всё никак не привыкнуть к новой фамилии. Наверное потому, что из своего у меня только и было, что она и жизнь. Остальное так и осталось собственностью приюта, академии или редких благотворителей. Но стоило ли жалеть, если, отказавшись от одного, я сохранила другое? Уж точно лучше жить под чужим именем, чем умереть под своим. Эрлин бы не одобрил.

Аппетит пропал. Ни запахи, ни вид еды больше не вызывали ничего, кроме тоски, но я запихнула в себя всё до последней крошки.Когда детство и половину юности живёшь впроголодь, не можешь позволить себе капризы и избирательность.

Прошлое настигло так внезапно, что затряслись руки. Да пошло оно лесом! Надо разобраться с недоразумением насчёт турнира и вернуться к привычной жизни. Где там этот Арден Греймонт? Нам надо поговорить!

Расписание старшего курса подсказало, что Греймонт на занятиях музыкой. Да, я знала, на каком курсе и в какой группе учится мрачный красавчик. В свою защиту могу сказать, что узнавала не только о нём. Трудно было совладать с любопытством и не следить за достижениями лучших боевиков академии. Всё-таки когда-то…

Хватит, Соня! Что было, то прошло. Путь в магический спорт для тебя закрыт, остаётся только смотреть на чужие успехи.

От воспоминаний о тренировках начало сладко тянуть мышцы. Видит Кхельме, как же хотелось снова почувствовать в руке тяжесть меча, провести связку, сделать выпад, выставить блок. Азарт боя. Сам того не зная, Греймонт попал в моё слабое место.

Прекрати, Соня! Нет смысла думать о том, что нельзя вернуть!

Но тоска не уходила.

Впрочем, сожаления и сомнения никогда не мешали мне двигаться к цели. Вот и сейчас ноги сами несли к музыкальному залу, да и мелодичные переливы были уже слышны – профессор Ксиони редко плотно закрывал дверь класса.

– Хватит, хватит, – раздался недовольный голос преподавателя, и музыка смолкла. – Вам как будто фейвольские медведи не то что наступили на уши, а станцевали на них. Да какие из вас боевые маги?! Если вы не слышите музыку и ритм, значит, не понимаете красоты сражения! Недаром говорят: «смертельный танец», «музыка боя».

Я усмехнулась. До конца занятия оставалось чуть больше десяти минут, и ждать будет гораздо веселее, если группу Греймонта станут песочить за плохую успеваемость.

– Вы же цвет ларинтийской аристократии! На вас все смотрят, все равняются! Думаете, научились переставлять ноги в правильную позицию в нужный момент или давить на клавишу, когда этого требует партия, и молодцы?! Где душа?! Где ваша душа, я спрашиваю?!

Я хихикнула и зажала рот рукой. Когда профессор Ксиони садился на любимого конька, его было уже не остановить. А тема таланта всплывала если не на каждом первом занятии, то уж точно на каждом втором.

– Единственный из вас, кто хоть как-то может оправдать высокое звание аристократа – студент Греймонт. Жаль, на этом занятии нет девочек с женского факультета, а то я бы показал вам разницу!

Очередной смешок вырвался сам собой, когда я представила, как маленький, щуплый профессор грозит указкой здоровенным боевикам. Даже в нашей женской группе это выглядело достаточно забавно, а уж тут…

Любопытство стало непереносимым, и я решила всего одним глазом посмотреть на это представление. Тихо подошла к приоткрытой двери, заглянула в щель.

И чуть не получила по лбу створкой, успев отпрыгнуть в самый последний момент.

– Студентка Ладдер! Какая удача!

Да что ж мне сегодня так не везёт?

В общем, с профессором Ксиони я была категорически не согласна, но кто вообще меня спрашивал? Никто.

– А я думаю, кто там за дверью топчется, – произнёс прямо мне в лицо преподаватель изящных искусств, схватил за руку и втащил внутрь. – Так, Греймонт, идите сюда. Вставайте с Ладдер – не лучший вариант, но что имеем, с тем и будем работать.

– Но я… – Договорить мне не дали.

– Давайте, давайте, Соня, поживее. Скоро занятие закончится, а эти остолопы так ничего и не поймут.

– Да я… – и снова неудача.

К тому же Арден уже стоял напротив с видом полнейшего равнодушия, которое почему-то задевало. Я, вообще-то, не столб, и сегодня он сам за мной бегал. Наверняка ведь понял, зачем я пришла, но не сделал ни намёка на то, что мы вообще когда-то разговаривали. Словно я пустое место.

Стало обидно. Не то чтобы на меня обычно смотрели иначе, нет. Скорее наоборот.Когда ты сирота, то для многих будто не существуешь, и это задевает. Сильно. Потому что почти невозможно переломить ситуацию и убедить всех, что ты чего-то стоишь. Однажды мне показалось, что я почти смогла, добилась результата, который должен был… Но в этот момент всё покатилось в буздру. И вот на меня опять смотрят так, будто я никто.

Обида и злость закипели внутри. Я стиснула зубы, чтобы унять разбушевавшиеся чувства. В конце концов, нам просто надо поговорить про турнир, разрешить недоразумение и разойтись.

– Ну, что вы застыли, Соня. Вещи тут полежат. – С этими словами профессор стащил с моего плеча сумку и кинул на стул возле двери. Я только протестующие замычала, но не смогла вставить ни слова. – На простенький фирлис вас должно хватить. Помните его, да? Рука так, движения сначала назад, потом вперёд и по кругу.

Профессор выставил перед собой ладонь, словно отталкивая невидимого партнёра, сделал пару шагов назад, потом вперёд.

– Я сам сыграю, чтобы вы… – Он ткнул пальцами в стоящих вдоль стен и с интересом смотрящих на нас с Арденом боевиков, – …ничего мне опять не испортили! А Ладдер и Греймонту надо отодвинуться к центру зала.

Мы послушно отошли на нужное расстояние.

– Ладдер, позиция! – прикрикнул профессор Ксиони, а я сглотнула вдруг ставшую вязкой слюну.

Фирлис. Танец, где рука партнёрши лежит на груди мужчины. На сердце. Ларинтийский танец любви. Простой и сложный одновременно. Я танцевала его на занятиях, но сейчас почему-то забыла всё, что требовалось.

– Ладдер, не спите!

Я ещё раз сглотнула и протянула руку к Греймонту. Приложила к груди. Шёлк рубашки холодил ладонь, но всего через секунду я почувствовала тепло чужого тела. Нестерпимо захотелось сбежать, словно меня, и правда, могло обжечь.

Это просто танец. Я же делала такое с другими парнями на занятиях у профессора Ксиони, правда, тогда они были в форменных пиджаках, и танцевало много пар, а не только я с партнёром. И на меня не смотрели с таким хищным вниманием другие боевики.

Какого кардалака, Соня?! С каких пор ты боишься, когда на тебя смотрят зрители?

Может, дело в рубашке? Это из-за неё всё происходящее кажется более личным? Почему Греймонт снял пиджак?! Или дело в том, что я сегодня вспоминала прошлое?

Профессор Ксиони заиграл на пианино, и вроде бы надо было двигаться, но я никак не могла собраться. Сердце стучало где-то в горле, а ноги стали словно деревянные. Зачем я припёрлась на занятие к боевикам?! Поговорили бы с Греймонтом попозже!

Арден тоже стоял столбом, словно не он должен был начинать.

– Нет, это невозможно! – преподаватель хлопнул крышкой пианино и подбежал к нам. – Ну, помогите ей, Греймонт! Что она на вас смотрит, как кролик на удава. Вы такой мрачной рожей мне всех девушек распугаете.

Смотрю? Нет, профессор Ксиони был неправ, я не смотрела Греймонту в лицо, только на свою ладонь, лежащую на его груди, но, наверное, с таким ужасом, что это заметили все в зале. Иначе, почему они так заржали?

Я дёрнулась, пытаясь отнять ладонь, но её вдруг накрыла рука Ардена. А сам он сделал полшага вперёд, оказавшись, совсем рядом. Теперь я ощущала его тепло не только ладонью, а всем телом. И показалось, что я сейчас сама сгорю. Да что со мной, Кхельме?!

– Откуда берётся музыка, Ладдер? – прошептал этот шутник на ухо. А у меня мурашки по всему телу пробежали и скрылись, унеся последние крохи смелости и способность сопротивляться. Разом ослабли ноги, и сбилось дыхание.

Соберись, Соня! Почему тебя так трясёт?

А меня, и правда, трясло. Колотила крупная противная дрожь. Но было совершенно непонятно, чего я так боюсь.

– Из стремлений души, – промямлила я стандартный ответ, который всегда удовлетворял профессора Ксиони.

Греймонт хмыкнул где-то над ухом и прошептал совершенно провокационно:

– Нет, – а потом ещё тише шепнул, словно делился секретом. – Музыка идёт из сердца.

Он перестал прижимать мою ладонь и слегка похлопал по ней. Раз-два. Я дёрнулась, но руку, конечно, никто не выпустил.

– Из се-ердца.

Раз-два. Раз-два. Я, наконец, поняла, что он пытается изобразить. Биение. Ритм. Почувствовала, как под ладонью бьётся настоящее сердце. И тут же рука Греймонта, придерживающая мою, исчезла.

Арден шагнул вперёд. Я отступила. Раз-два. Его напор, мой отход. Раз-два. Я ставлю руку жёстко, не давая ему приближаться, и Греймонт замирает. Раз-два. Моя очередь идти вперёд, его назад. Раз-два. Он перехватывает меня правой рукой за талию и прижимает к себе. Но моя ладонь всё ещё у него на груди, и я могу контролировать, насколько близко подпустить партнёра. Раз-два. Держу дистанцию, а хочется ближе. Рискнуть?

Шаг. Шаг. Поворот. Вперёд-назад. Раз-два. Не знаю, в какой момент вступила музыка, я была слишком увлечена. Атака, защита, уход, разворот. Обманный манёвр. Словно не танец, а тренировочный бой с равным по силе соперником. Когда предвидишь чужие движения, а партнёр угадывает твои. Но каждый действует в полную силу, не давая другому поблажки.

Раз-два. Вперёд-назад. Поворот. Атака, защита, уход. Шаг Греймонта ко мне, моё отступление. Оттолкнуть, пойти на него. Атака. Раз-два. Рука на моей талии, перехват инициативы. Раз-два. Разворот. Раз-два.

Я так забылась, что пропустила подсечку. Ойкнула и начала заваливаться, но Арденподхватил, не давая упасть. Я зависла, прогнувшись в спине, удерживаемая только руками Греймонта. Одна ладонь между лопатками, а вторая на моём бедре, которое он пристроил у себя на талии. С расширенными от страха глазами и бешено бьющимся сердцем, я схватилась за его плечи. Дурацкая заколка снова вывалилась из причёски, освобождённые пряди упали за спину и подмели пол. Лындец!

Окружающие нас боевики засвистели. Судя по всему, это было позорно! В смысле эффектно!

Воздух со всхлипом вошёл в мои лёгкие, мысли разбежались, а кровь прилила к щекам. Стало жарко. От взгляда Ардена хотелось провалиться под пол, но я не могла пошевелиться, а он не спешил помочь мне подняться. Так я и продолжала то ли стоять, то ли полулежать, страстно выгнувшись в мужских руках. Растрёпанная и красная от стыда. Греймонт наклонился так близко, что я щекой чувствовала его дыхание. Обжигающее. Или это я горела? Да что со мной происходит?!

Ещё ближе. Мужские губы почти касались моего уха. И тут он произнёс, слегка растягивая гласные.

– На тренировку в шесть.

Я вспыхнула, словно меня позвали ночью в мужское общежитие, а не вечером в спортзал. Оцепенение спало, я сильнее схватилась за плечи Ардена, пытаясь встать. Он выпрямился, позволяя и мне занять вертикальное положение, но рук не убрал, переместив их на талию.

– Вот вы видели? Вы поняли разницу? – долетал словно издалека голос профессора Ксиони. – Даже дополнительная поддержка не кажется тут лишней! Это надо чувствовать! Это вам не просто ноги переставлять!

Я пыталась отцепить от себя пальцы Греймонта, что вызывало у него только смешки.

– Отпусти меня, – выдавила я, едва совладав с голосом. Руки с талии исчезли, а я рванула к двери под очередную волну свиста со стороны боевиков. Находиться в этом зале стало просто невозможно. Как хорошо, что сумка лежала рядом с дверьми!

– Чего хотела-то, Ладдер? – донеслось сзади насмешливое.

А я уже ничего не хотела. Только убежать подальше и спрятаться ото всех, чтобы прийти в себя и разобраться, что это сейчас такое было. Вот только далеко убежать мне не удалось.

Глава 2

Прозвенел звонок, и коридор быстро наполнился народом. Забиться в угол стало нереально. Впрочем… А зачем мне в угол? Ну, потанцевала с парнем. Так это не в первый раз случилось. Чем, собственно, этот танец так отличается от остальных?

Сердце начало быстрее стучать, стоило вспомнить урок музыки, намекая, что я пытаюсь сама себя обмануть. Ладно, надо признать, что Арден хорош. Очень хорош. Он отличный боец, а к ним у меня слабость ещё с тех времён, когда я училась в королевской академии Варласа. Да, в самой крутой академии Фейвола среди мажоров или талантов, за которых платило государство. Я относилась ко вторым. Эрлин тоже.

Мысли о друге и всколыхнувшиеся чувства я снова затолкала подальше, чтобы вспомнить поведение надменных аристократов, воротящих нос от тех, кто, по их мнению, не заслуживал топтать ковры лучшего учебного заведения королевства. Мне было отлично известно, что эти снобы думали и говорили о нас. Всё высказывалось в лицо.

Арден Греймонт точно такой же, с той лишь разницей, что оказался ещё и не лишён способностей, а, значит, его высокомерие и заносчивость наверняка помножились на десять. Надо просто признать, что меня впечатлил талантливый красавчик. Победитель академии в моём виде спорта.

В бывшем виде спорта, Соня!

К тому же я наблюдала за боевиками все два года, что училась здесь. И отдавала должное их успехам. Потому что в Ларинтии лучшими оказались действительно лучшие, а не те, кто заплатил нужную сумму. С другой стороны, у аристократов тут изначально было больше шансов проявиться – в этой стране государство не платило за обучение детей-сирот и не поддерживало бедные классы населения. Так что моё восхищение успехами Греймонта было вполне искренним. А ещё – что скрывать – я все годы завидовала, потому что он (и не только он) мог заниматься тем, от чего я отказалась. Но это не повод вести себя так, будто я вхожу кружок его поклонниц!

Мне просто захотелось вернуться к прежней жизни, а тут как раз Арден и включение в команду. Поездка на турнир в качестве участника. Выступление, которого я всегда хотела. Так что все эмоции относятся к моему прошлому, а не к настоящему. К надежде и похороненным мечтам, которые Греймонт разбудил. А вовсе не к нему самому! Да и, в конце концов, мы всего два раза разговаривали!

А я уже опозорилась...

Предложение поехать в Фейвол просто пробило брешь в моей обороне, сделало беззащитной и чувствительной. И в эту брешь тут же влез Арден Греймонт. Ну и кардалак с ним! Как понравился, так и разонравится. Главное, дать ему проявить аристократическую гнильцу, и меня тут же отвернёт.

Успокоив себя этими мыслями, я пошла на занятия, но вместо привычного порядка класс встретил оживлённым обсуждением не чего-нибудь, а турнира.

– Соня! – закричала староста Люсинь Марер. – Ты едешь в Фейвол! Как тебе удалось?

– С Греймонтом, Лисеном, Рошинером и Мивеларом, – с придыханием перечислила наших лучших студентов Килли Сидз.

Остальные девчонки тут же согласно заохали.

Ну да, не только мне нравились красавчики-боевики. У них даже был кружок поклонниц, в который входили и Килли, и Люсинь, и ещё пара девчонок с моей группы.

– Так чем ты заслужила? – снова спросила староста, и меня царапнула зависть, проскользнувшая в этом вопросе.

– Не знаю. Мне пока не сказали.

– Она же наполовину фейволка и жила там много лет. Нет ничего удивительного, что взяли именно Соню, – вступилась за меня Килли, но искать ни у кого защиты мне не хотелось.

– Вообще, не понимаю, почему они решили взять девчонку, вместо того, чтобы усилить команду кем-нибудь из выпускников боевого…

– Как это почему? – перебила Люсинь. – Ларинтия пытается показать, что идёт в ногу с другими странами и даёт женщинам шанс проявить себя. Во все команды включают по одной девушке. А ещё я слышала, что тебя выбрали на игре в такав, но это уж вряд ли.

Такав? Я сразу поняла, про какое занятие речь, но не могла вспомнить, чем успела там выделиться. В правилах и особенностях местных игр я разбиралась очень посредственно, поэтому часто ошибалась, пропускала удары и регулярно подметала собой пол большого зала для спортивных игр.

Зато теперь стало понятно, почему нас вдруг поставили против пятого курса боевиков, которые обыграли нашу девичью команду в три счёта. Ну, ещё бы! К тому же четверть одногруппниц во главе с Люсинь быстро «получили травмы» и сели любоваться на парней. Которых, конечно, гораздо лучше было видно со скамеек, а не позорно валяясь у них под ногами.

Сейчас же в глазах обступивших меня девиц мелькала неприкрытая зависть. Ну, конечно, поездка в Фейвол в компании четвёрки горячих красавчиков и не менее горячего тренера досталась какой-то угрюмой троечнице, а не блестящим, утончённым дочкам богатых семейств. И ведь никто из них не поверит, что мне и даром не сдалась ни эта поездка, ни эти мужики.

Но и убеждать их ни в чём я не собиралась. Потом порадуются побольше, когда узнают про мой отказ.

В общем, день прошёл в весьма напряжённой обстановке. Девицы решили, что мне «повезло» исключительно из-за фейвольской крови, и все уроки меня прожигали обиженными и завистливыми взглядами, так что к концу дня хотелось проверить, а не появилось ли лишних дыр на одежде. А ещё очень хотелось вернуть привычный мир, где на меня всем было глубоко наплевать, а мне наплевать на них.

Так что, едва пробило шесть, я уже стояла перед дверью в спортзал, весьма заряженная на скандал.

Так, Соня, успокойся. Ты просто скажешь, что это шоу пройдёт без тебя, и уйдёшь. Не дашь себя лапать никаким мрачным типам и никого не пошлёшь матом. Хватит и утреннего конфуза.

Дверь я открыть не успела. Только потянулась к ручке, как створка сама прыгнула навстречу – я еле смогла увернуться. Да что за день-то такой?! Второй раз дверью прибить хотят! Или это в ответ за утреннее причинение вреда звёздной команде нашей академии? Так, они сами виноваты, что пытались меня остановить на пути к зачёту.

– Да не бойся, заходи. – Из-за двери мне снисходительно улыбался Лисен, который, кажется, как раз и получил утром удар в дверях академии. Отомстить решил, что ли? Слабой девчонке? Фу, как мелочно и некрасиво. – Понимаю, от радости растерялась… – И он сделал широкий жест, приглашая внутрь.

Я от радо… то есть наглости! даже язык проглотила и распахнула в изумлении глаза. Серьёзно? Хотя чему я удивляюсь? Снобизм аристократов в полный рост. Я же хотела вспомнить, что они собой представляют, ну, так вот, пожалуйста, можно спесь ложкой черпать.

Решив прочувствовать эту атмосферу в полной мере, я молча зашла в зал. Что ж, вся команда, включая меня, была в сборе. Предстояли разборки.

– Ты без формы, – подметил Греймонт. А от звука его голоса у меня мурашки по спине побежали.

Соберись, Соня!

– Я думала, это шутка. – В пустом зале звуки раскатывались под потолком и даже возвращались едва слышным эхом. И от этого я сама себе казалась одинокой и маленькой. Особенно учитывая, что стояла напротив четырёх парней весьма далёких от хрупкого телосложения.

– Я похож на шутника?

Арден сложил руки на груди, демонстрируя предельную серьёзность. А ещё то, что он-то форму не забыл и стоял в спортивной рубашке с короткими рукавами и расстёгнутым воротом… В общем, пришлось усилием воли перевести взгляд на его лицо. Но от этого стало даже хуже – взгляд у Греймонта был слишком пристальный. Как тогда, когда мы танцевали.

В горле снова появился ком. Со стороны других парней донеслись смешки, и это привело в чувства.

Так! Хватит растекаться киселём! Это просто желание попасть в команду, в которую мне никак нельзя попадать! Это оно меня так деморализует! Оно!

– Вообще, да. Выглядело, как дешёвый розыгрыш, но девочки меня уже просветили о смене политики, жертвой которой я оказалась. Так что я вас прощаю.

В зале повисла оглушающая тишина. Все, кроме едва заметно улыбнувшегося Греймонта, вытаращились на меня. Хорошо, хоть рты не пооткрывали.

– Эй, Ладдер, а не слишком ли ты…

Я так и не узнала, что хотел сказать Лисен. Возможно, что я слишком наглая или много о себе возомнила. Хватило одного взгляда Ардена, чтобы он замолчал. Зато вступил Мивелар.

– Ну, так радуйся, чего стоишь с кислой миной? Съездишь на родину за счёт академии, покрасуешься на арене, попробуешь не слишком сильно опозориться. Академия всё оплатит, ещё и премию за участие даст, если тебе это важно. Мы и сами накинем, если будешь стараться и принесёшь хотя бы пару баллов.

Для меня это, конечно, было важно. Вот только жить хотелось больше, чем премию, но ответить я ничего не успела. То ли слишком тупила этим вечером, то ли парни оказались гораздо болтливее девчонок.

– Я думаю, что Соня не опозорится. – Греймонт сделал ко мне шаг, а я инстинктивно отступила. – Думаю, она нас ещё удивит. Ты же удивишь нас, Соня?

В его голосе проскользнула что-то такое интимное, что я растеряла все мысли и с большим трудом собрала их обратно. А потом открыла рот и, да, всех удивила.

– Засуньте эти деньги себе в буздру!Я в этом участвовать не собираюсь.

Соня, ты не хотела ругаться!

Ай ладно, уже ничего не исправить.

Примерное поведение – не моя сильная сторона.

Я гордо вскинула голову и пошла мимо ошалело смотрящих на меня парней. Да, в этой стране приличные девушки не матерились. Хорошо, что я не приличная и не из этой страны.

– Я думал, утром мне послышалось, – шокировано пробормотал Рошинер.

Но я не успела покинуть изумлённое звёздное общество – на выходе меня догнали слова Греймонта.

– Но тебе придётся в этом участвовать, вне зависимости от того, кто каким извращённым образом поступит с деньгами.

Я остановилась. Обернулась на него через плечо и легко улыбнулась. Знала, как потрясающе бесяче сейчас выгляжу. Долгие два года репетировала с мажорами своей прошлой альма-матер.

– Попробуй заставить меня, Греймонт.

Шаг за порог. Торжество. Но чувство триумфа прервал смешок.

– Легко, Ладдер. Далеко не уходи, но можешь сбегать за формой.

Пока я хлопала глазами, пытаясь понять, как именно он будет меня заставлять, Арден приблизился и положил руки мне на плечи. Вообще-то, в Ларинтии такое поведение считалось не очень приличным, хотя и не непристойным. А вот когда он начал наклоняться…

Глаза у меня стали такие же круглые, как у парней, когда я выругалась минуту назад. Дыхание пропало, а сердце начало биться сильно-сильно. Но меня просто осторожно отодвинули с дороги и прошли мимо.

В чувства меня привёл смех Лисена, Рошинера и Мивелара. Я спохватилась, посмотрела вслед уверенно идущему куда-то Греймонту и припустила за ним.

– Стой! – наконец, догнала я парня. – Ты куда?

Он бросил на меня взгляд через плечо и вызывающе улыбнулся. Выпендрёжник! Лишь через секунду дошло, что он скопировал мою позу в дверях спортзала.

– Туда, куда тебе нельзя.

– Но ты там собираешься говорить обо мне! – возмутилась я.

– Именно.

– Кхельме, как ты бесишь, Греймонт! Скажи, куда ты идёшь!

– А ты уже согласна ехать на турнир?

– Нет!

– И уверена, что я не смогу тебя заставить?

– Да!

Арден резко остановился, и я чуть не налетела на него.

– Ну, так чего ты тогда боишься? Может, всё-таки хочешь?

Я замотала головой. Собранные в хвост волосы хлестнули по плечу. Я уже и сама не понимала, о чём мы тут разговариваем, и зачем я побежала за Греймонтом. Правда, я же уверена в своём решении, так какие могут быть обстоятельства, что придётся его поменять. Да никакие! Просто новых проблем не хотелось, ведь ещё старыми не рассосались.

– В чём дело, Ладдер? – Вдруг стал серьёзным Арден. – Родители запрещают? Парень? Правила приличия? Хотя нет. Насчёт последнего можно не волноваться.

До того как он испортил всю речь напоминанием про ругань, я даже на секунду подумала, что он, на самом деле, просто хочет помочь и снять родительский запрет. Это было бы даже мило, если бы у меня были подобные трудности. Да любая девчонка упала бы к его ногам после такого (если не свалилась туда раньше, конечно). Вот только мне он не помогал, а создавал проблемы!

– Да что ты ко мне прицепился? – зло воскликнула я. – В академии полно девчонок, которым за счастье поехать с вашим звёздным квартетом в другую страну!

– Но это не ты?

– Но это не я! Дошло, наконец?

Он замолчал. Подошёл на шаг. Я тут же заподозрила, что он специально пользуется этим приёмом, чтобы меня дезориентировать. Потому что я опять забыла, что хотела сказать. Зато Греймонт помнил.

– Как жаль, Соня. Ведь мне нужна именно ты.

И отступил, забрав с собой мои мурашки и растекающееся по телу тепло, зато вернув способность мыслить.

– Да почему я?!

– Расскажу, когда получу от тебя окончательное и бесповоротное согласие. А для этого мне надо кое-куда сходить. Будешь хорошей девочкой? Подождёшь тут? – Он так ласково и снисходительно на меня посмотрел, как будто я сошла с ума. Это, наверное, было близко к правде. Потому что я отчаянно не понимала, что тут происходит.

– Я? К-кем буду?

– Не твоё амплуа, да?

Я только головой замотала.

– Что ж, плохая девочка Соня Ладдер, я заранее прошу прощения.

Он положил руки мне на плечи и провёл ладонями вниз до локтей. От его прикосновений вместо привычного тепла по телу разлился холод.

– Постоишь без движения десять минут, и отпустит. Я пока схожу и устрою так, что у тебя не останется возможности отказаться. Кто бы ни запрещал тебе эту поездку.

Я дёрнулась, но заморозка держала крепко. Так крепко, что я даже не сразу справилась с речью, которая, вообще-то, не должна была блокироваться этим заклинанием.

– Лындец тебе, Греймонт! – заорала я в спину уходящего парня. – В буздру твои добрые намерения! Отпусти меня!

Арден не обернулся, только рассмеялся. Его смех звучал у меня в ушах долгие четыре с половиной минуты, пока я, скрипя зубами, ломала чужое плетение. Ну, Греймонт, ты попал! Плохая девочка Соня Лирли… Ладдер! выходит на тропу войны.

Глава 3

Стоило оцепенению уйти, и я рванула в сторону, где скрылся Арден. Найду и убью! Заставить он меня решил!

На этаже его не было. К счастью, нашлась Килли, которая что-то изучала на доске с расписанием, хотя должна была там уже наизусть всё знать: и наш распорядок, и все лекции боевиков пятого курса, на котором училась звёздная четвёрка.

– Греймонта не видела? – резко затормозив, спросила я.

– На третий этаж пошёл. В ректорат, наверное, – махнула рукой одногруппница и с любопытством уставилась на меня. Ну да, не каждый день я за парнями бегаю. Ни разу такого не было. И вот, пожалуйста. А потом дошло, что она сказала.

– В ректорат? – Я в ужасе округлила глаза.

Нет-нет-нет. Только не ректорат! Ведь ректор действительно, может, заставить меня поехать на турнир. Как же я забыла, что в Ларинтии совершеннолетие для женщины ничего не меняет.

– Греймонт, стой!

Я рванула вверх по лестнице, надеясь, что парень услышит мои вопли и притормозит. Но взбежав на нужный этаж, только и увидела, как захлопнулась дверь в приёмную. Это был лындец. Полный.

Особенностью ларинтийского отношения к женщинам было то, что несчастные дамы каждую секунду должны были находиться под покровительством кого-то из мужчин. И все девушки (и я!) на срок пребывания в академии были под прямой опекой ректора. Не то чтобы это раньше доставляло мне неудобства, но теперь… Теперь я поняла замысел Греймонта: он мог уговорить опекуна отправить меня на турнир! Даже против воли! Тем более родители точно не станут возражать, ввиду их отсутствия в этом мире.

Но я не собиралась пускать ситуацию на самотёк. В конце концов, речь шла о моём участии в турнире!

Дверь открылась на удивление легко, и я влетела в приёмную, думая, что предстоит воевать с секретарём, но никого, кроме Ардена, в помещении не было.

– Ты быстро. Я рассчитывал, что у меня будет больше времени. – Греймонт в лице не изменился, но в глазах мелькнуло удивление.

– Хватит уже.Пойдём отсюда, – прошипела я, не желая привлекать внимание людей, находящихся в закрытом (пока!) кабинете ректора.

– Иди, Ладдер. – Арден сложил руки на груди и всем своим видом показал, что с места не сдвинется.

– Сам иди! – Может, он этого и не имел в виду, но злость на то, что меня послали, вскипела внутри так резко, что я выпалила, забыв, где вообще нахожусь. – А знаешь куда? На ги…

Дверная ручка повернулась. Греймонт метнулся ко мне, прижал спиной к груди и зажал рукой рот.

– …иу-у-у… – промычала я и вцепилась пальцами в его ладонь, но отодрать её не получалось. Слишком крепко держали.

– Что вы сказали, студентка Ладдер? Зачем вы её держите, студент Греймонт? Это неприлично.

– Наглец. Она сказала наглец, – ответил Арден, и я даже передумала кусать его за пальцы. – Позволил себе грубость в отношении девушки. За что прошу прощения. Ты же простишь меня, Соня?

Только после того, как я кивнула, захват ослаб, и Греймонт отошёл.

– Ай-ай-ай, – покачал головой ректор. – Очень плохо. Вы же аристократ, цвет общества, на вас все равняются. Вы должны проявлять уважение к девушкам. К этим хрупким, нежным созданиям. Выговор вам. В следующий раз будет штраф, а потом... ну, сами знаете…

Судя по кашлю, который вдруг начался у Ардена, он сомневался в моей нежности и хрупкости. Даже как-то обидно стало. Я, между прочим, его ни разу не приложила. Только его друзей. Да и было это в утренней спешке. Мало ли сколько тычков можно получить в толпе.

Ладно, признаю, я вела себя глупо, а Греймонт меня сейчас спас. Ректор за сквернословие мог и исключить – я помнила два таких случая за последний год. Конечно, он отчислял парней, и там были систематические нарушения, но попадать под пристальное внимание и рисковать своим положением в академии, не хотелось. Так что Ардена можно было простить за смех и даже поблагодарить за помощь. Но попозже. Когда избавлюсь от поездки на турнир.

– И что вас сюда привело?

– Турнир! – хором сказали мы и переглянулись.

– А что с ним?

– Понимаете, я не хо… ой! – Греймонт наступил мне на ногу так, что я ойкнула от неожиданности и боли. Но ректор, к счастью, догадался, что я собиралась сказать.

– Не хотите? А что так? Кто-то разбирающийся в культуре Фейвола нам бы пригодился. Раз уж приходится включать в команду девушку, то пусть она будет небесполезна.

– Но в академии полно студенток, которые действительно хотят поехать!

– Только они ни в Фейволе не жили, ни в сражении на призванных мечах не преуспели. А это именно тот вид магического спорта, который мы будем представлять.

Я хотела возразить, но когда услышала про бои на мечах, прикусила язык. Ужас скрутил внутренности, а руки затряслись. Ректор знает, кто я? Откуда? В голове загудело, так что я не сразу услышала продолжение.

– Вы хотя бы расскажете нам об особенностях восприятия и культурных тонкостях, которые мы можем не понимать.

От облегчения я не смогла сразу собраться. Потёрла лоб, на котором успел выступить холодный пот, и попыталась отдышаться. Казалось, будто хорошенько приложилась всем телом об пол при неудачном падении – дезориентация и головокружение.

– Кажется, у Сони больше нет возражений, – воспользовался заминкой Арден и даже выступил вперёд, закрыв меня от ректора.

– Тогда решено, – подвёл итог тот, а я почти наяву услышала звук защёлкивающихся на запястьях наручников. – Родители ваши всё равно в Фейволе и протестовать не будут. А если будут, то я возьму ответственность за поездку на себя. Всё законно, они сами подписали передачу прав опеки, когда перевели дочь сюда. Готовьтесь к путешествию, студентка Ладдер.

Вот и всё. Прощай, свобода, привет, тюрьма. На глаза навернулись слёзы.

Разочарование было таким острым, что я чуть снова не выматерилась, но проглотила слова. Переводчица и гид им нужны, а не я! Культурные отличия они не понимают! Да вот главное – прямо перед носом! В Ларинтии у женщин не было права голоса! В академии не устраивали никакого отбора в команду! Они брали не того, кто заслуживает, а того, кого считали нужным. Просто назначали против воли, и всё!

Мысль мелькнула и тут же испарилась. Но надежда… Надежда осталась! Последний шанс, за который я уцепилась, как за соломинку.

– Стойте!

Я выскочила из-за спины Греймонта.

Сейчас! Надо найти те слова, которые проймут ректора. Я должна!

– Лорд Дараон, в таком случае на правах неофициального консультанта по Фейволу, я хочу отметить, что во всех остальных странах, девушки соревнуются за право быть включёнными в команду. И на турнир попадает самая лучшая!

Ректор нахмурился, Греймонд попытался что-то сказать, но я быстро продолжила, не дав им возможности возразить.

– В этом и заключается принципиальная разница межу Ларинтией и Фейволом. Равноправие! – Я помахала пальцем перед носом ректора, спохватилась и убрала руку за спину. – Мало просто включить девушку в команду, не оставив ей выбора. Надо дать возможность всем студенткам проявить желание, доказать свои способности, преуспеть и выиграть! Это заставит их трудиться и раскрывать таланты! Шанс проявить себя, возможность получить признание!

В глазах лорда Дараона мелькнуло недоумение, а меня понесло на волне проснувшегося энтузиазма и жажды свободы. И говорила я, кажется, теми же словами, которыми нас пичкали в Варласе на торжественных открытиях и закрытиях учебного года. Но задумываться об этом времени не было.

– Справедливость и возможности! Вот чего не хватает нашей академии. Здесь сильные традиции, мы гордимся ими. Но традиции – это не стены, которые нельзя подвинуть, а фундамент, на котором можно возвести что-то новое. Эти перемены покажут ваши прогрессивные взгляды, вашу готовность к новому. Сделайте шаг вперёд, проведите отбор среди девушек, желающих попасть в команду. Потому что настоящий турнир – это не про пол, а про силу духа, упорство и честную борьбу!

Я замолчала и уставилась на ректора, от которого зависела моя судьба. Щёки пылали, глаза наверняка блестели, а грудь вздымалась от неровного дыхания.

– Кхм. Ну что же, – замялся лорд Дараон. Голова его склонилась сначала в одну, потом в другую сторону, взгляд скользнул по потолку, вернулся ко мне. Наконец, он произнёс: – Думаю, это разумно.

От облегчения и радости я чуть не подпрыгнула, зато улыбку и победное восклицание не сдержала. Хотелось заорать, но приходилось делать это про себя.

Ты не поедешь на турнир, Соня! Тебя не посадят в тюрьму!

– Но вы, разумеется, тоже примете участие в этом мероприятии, – не спросил, а заявил ректор, и моя радость тут же увяла. – Подадите пример, так сказать. А то, что это за прогрессивные перемены, если их не поддерживают те, кто долго жил в стране, на которую мы равняемся.

– Но я…

– Либо участвуете в отборе, либо едете на турнир без всякого отбора, – категорично заявил лорд Дараон таким тоном, что спорить не возникло ни малейшего желания.

Я уныло кивнула. Так всё равно лучше – есть приличный шанс, что кто-то меня обойдёт, например: Люсинь со своими связями, Килли с энтузиазмом, Элис с деньгами и высоким положением в обществе. Особенно если я буду не сильно стараться.

Стоило вспомнить команду поклонниц нашей звёздной четвёрки, как я и вовсе расслабилась. Вот уж кто точно не упустит шанс прорваться в финал. Так что ответ ректору я давала, уже вполне искренне улыбаясь.

– Конечно. И в мыслях не было пропустить такое событие. Приложу все усилия, чтобы проявить себя самым лучшим образом.

«Или нет», – мысленно добавила я и скрестила за спиной пальцы.

– Лорд Дараон, – обратился Греймонт к главе академии. – Студентка Ладдер…

– Арден, зайди ко мне позже. Я сейчас занят, а вопросы выступления нашей академии на турнире требуют обстоятельного разговора. Давай через час? И остальных участников тоже зови. Обсудим задания для девушек, чтобы и они могли проявить себя, и нам была бы от этого польза.

Греймонт кивнул, бросил на меня нечитаемый взгляд и подошёл к выходу. Открыл дверь и замер, ожидая, когда я последую за ним. С точки зрения ректора, это было проявлением галантности. С моей – заманиванием в ловушку. Очевидно же, что капитан прижмёт меня в коридоре и будет опять надоедать. Но сопротивляться на глазах у лорда Дараона было бы странно, поэтому я смиренно пошла прямо в подготовленную западню.

К счастью, все угрозы свелись к одной фразе:

– Ищи форму и начинай собирать сумку – ты поедешь с нами в Фейвол.

Я даже отвечать не стала: только фыркнула и пошла прочь – меня ждала домашка и полное отсутствие тренировок.

Хотя с последним смириться не вышло. Все сегодняшние разговоры о турнире разбередили воспоминания двухлетней давности. Тогда я тоже готовилась и была уверена, что обойду всех и стану звездой показательных выступлений.

Королевская академия Варласа, столицы Фейвола, традиционно не участвовала в состязаниях, но всегда демонстрировала мастерство на открытии и закрытии турнира. Это сделали якобы потому, что наши студенты были лучшими, но вспоминая местных снобов, я была склонная считать, что они просто не хотели случайно опозориться. Как же, как же, такой удар по репутации.

Два года назад попасть на арену было моей мечтой, одержимостью, главной целью.Казалось, что после этого всё изменится, и я, наконец, стану кем-то, с кем будут считаться. Но жизнь изменилась раньше, чем ожидалось. Настолько, что я оказалась совсем одна в чужой стране без малейшего шанса заниматься тем, что так любила.

А я бы не опозорилась! Лучшая в команде девушек и почти обошла всех парней. Уступала только двоим: Эрлину и Брендону. Первый – мой друг. Мёртвый друг. Второй – мой враг, аристократ и ублюдок. Ненавижу!

Я зажмурилась так, что перед глазами замелькали разноцветные круги. Сжала руку и прикусила палец, но захлестнувшая боль только усилилась. Безжизненное тело друга, кровь на тёмном полу. Страх, страх, страх.

Слёзы подступили к глазам, и я порывисто вздохнула, пытаясь унять горечь и отчаяние, которые переполнили до краёв. Я не буду плакать! Соня Лирлис не плачет! Она встаёт и даёт сдачи обидчикам!

Но обидчиков не было. Никого не было в этой кардалаковой комнате, кроме меня и одиночества. И невыносимой вины, которая не давала дышать полной грудью, придавливала сверху каменной плитой, лишала сил.

Я вскочила из-за стола, игнорируя упавшие на пол тетради и учебники, и бросилась к кровати, под которой пылилась моя сумка с формой. Мне было надо! Жизненно необходимо вымотать себя так, чтобы не осталось ни сил, ни мыслей, ни чувств. И только длительная тренировка могла мне помочь не сойти с ума.

– Да где же?

Опять куда-то делись защитные перчатки – я точно помнила, что неделю назад клала их к форме, но не находила. Или всё-таки забыла в зале?Терпения заниматься поисками не было. Плюнув на мозоли и возможные травмы, я схватила сумку и побежала в учебный корпус. Судя по часам, Греймонт и компания сейчас у ректора, а значит, меня никто не увидит. Я потренируюсь и не сойду с ума.

А слёзы против воли всё чертили и чертили свои дорожки на моих щеках.

Но эти кардалаковы мажоры опять обломали мне все планы!

Глава 4

Вот почему мы два года не пересекались нигде, кроме соревнований, на которые я приходила поболеть за их, между прочим, команду, а сегодня никак не можем разойтись в такой огромной академии?!

Как раз когда я подходила к дверям, они открылись, выпустив двоих из звёздной четвёрки. Пришлось метнуться в густые кусты, растущие по периметру здания, и затаиться там.

Лындец! Соня Ладдер прячется в кустах от мажоров! Хоть бы они ушли побыстрее.

Но кардалак там был!

Мивелар и Рошинер встали прямо перед входом в учебный корпус и расположились так, будто собирались пробыть там до самого закрытия. А может, и ещё дольше! Шли бы уже по своим богатым домам, что они тут забыли? Хотя причина их присутствия недолго оставалась для меня секретом.

– А нам точно надо обсудить это именно вместе и именно сегодня? – спросил Мивелар и раздражённо цокнул языком.

– Арден настаивает, – пожал плечами Рошинер и привалился к стене с другой стороны от двери.

– Тогда мог бы отложить свою тренировку. В конце концов, у нас есть и другие дела, кроме как бесконечно махать мечами, а потом бесконечно об этом разговаривать.

– К невесте опаздываешь? – хмыкнул Рошинер, но никакого сочувствия в голосе не слышалось. Скорее подколка.

– Угу, – сам Мивелар сильно расстроенным тоже не выглядел. – Потом извиняться придётся и прочие сложности. Хорошо, что Малисса – девочка с понятием. Ладно, отправлю вестник, что задержался по просьбе ректора.

Он выставил вперёд ладонь, и над ней сформировалась голубая птичка, которой парень что-то нашептал, и та вспорхнула и улетела за пределы академии.

– Вот нет у некоторых личной жизни, и другим её устроить не дают.

Дверь открылась, и из учебного корпуса вышел Лисен, поправляющий галстук. Пуговицы на его рубашке были застёгнуты как попало, а обычно идеальный хвост был растрёпан. И насколько было видно из кустов, на щеке красавчика темнел след от помады.

– Вот у кого нет проблем с личной жизнью… – подколол Рошинер. – Не боишься, что кто-то из подружек пожалуется ректору, и тебя отчислят?

– Они сами хотят, я просто не сопротивляюсь. А потом… Какие у них доказательства? Их слово против моего.

Во мне моментально вспыхнула такая злость, что удивительно, как кусты не загорелись от праведного гнева. Конечно, что слово какой-то девчонки, против аристократа?! Ничто! Тем более, когда дело касалось соблазнения!

На меня в Варласе и спорили, и напрямую предлагали греть постель в обмен на покровительство, и имитировали влюблённость, и не гнушались подстав, намекая, что безродной сироте не поверят. Ничего из перечисленного на мне не сработало. Все «ухажёры» оставались ни с чем. Хотя вру! Никто не ушёл без фингала, сломанного носа, вывихнутого запястья, а у одного от переполнивших чувств даже два ребра треснуло.

А я что? Я ничего. Они сами падали на мой кулак, а потом к ногам. Жаловаться, кстати, ни один не пошёл – оказаться побитым девчонкой было позорнее, чем молча пережить унижение. К концу второго курса желающие зажать чокнутую Соню Лирлис в углу закончились. Почти.

– Доиграешься, – поддержал Мивелар.

– Да ладно, ничего не будет. Родители не дадут ректору подвинуть меня перед самым дипломом. Максимум выпишут штраф, заплатить который вообще не проблема.

Лисен, наконец, справился с галстуком и принялся приводить в порядок рубашку.

– А жаль, что злючка-блондиночка так не хочет на турнир. Я бы её там… Горячая штучка. Явно в Фейволе всякому научилась, не только материться. Там нравы гораздо свободнее, чем у нас.

«Злючка-блондиночка?!» – Захотелось сломать красавчику руку. А потом подпалить шевелюру. Уверена, лысина ему пойдёт гораздо больше хвоста!

– Куда она денется? Греймонт вцепился в неё, как клещ, и теперь не отпустит. Что бы там с отбором ни придумали, а выберут, сами знаете кого. – Мивелар снова досадливо цокнул языком. Наверняка вспомнил о несостоявшемся свидании.

– С чего бы? Девка как девка. Симпатичная, но не более того. Из талантов только умение материться, большие глаза и волнистые волосы. Но уложить такую…

– Скорее Арден тебя уложит, если помешаешь его планам. Так что лучше сразу забудь, – посоветовал Рошинер, а у меня чуть пар из ушей пошёл. Они меня что, уже поделили?!

Сидеть в кустах и слушать этот разговор было выше моих сил. Кончики пальцев закололо от желания призвать магию, придать ей форму меча и наказать этих придурков, победив там, где они чувствовали себя лучшими. Унизить. Растоптать.

А сдержанность никогда не была моей сильной стороной. В отличие от драк. Магия закипела в крови, на ладони начала сплетаться рукоять меча.

– Да ты прикалываешься? – вытаращился на друга Лисен, чем спас себе и остальным жизнь. – Если б Греймонт на неё запал, он бы точно не потащил её в команду. Нельзя смешивать работу и личную жизнь. – Назидательно закончил он и даже пальцем вверх потыкал. – К тому же за ним и так половина дебютанток и их мамаш бегает, чтобы окольцевать – их даже ссора Ардена с отцом не смущает. Бери – не хочу. Так что отсутствием выбора он не страдает, так же как и любопытством, иначе давно составил бы мне компанию. И та старая история…

– Естественно. С чего вдруг ты решил, что Греймонт променяет свою мечту на девицу? Ему плевать на всё, кроме победы на турнире, – снова вступил Мивелар, а я окончательно запуталась в аргументах этих троих. Кажется, у них были проблемы с логикой, во всяком случае, несли они какую-то чушь, но теперь хотя бы не пытались трахнуть меня на словах.

– Да, знатно нам подгадила эта политика. Девка в команде! Это сразу вполовину уменьшает наши шансы. Она, мало того что в индивидуальном зачёте наберёт в лучшем случае ноль и не схватит штрафные баллы за нарушение правил, так в командном минусанёт нас всех! А хуже всего придётся тому, с кем она попадёт на парное выступление. – Мивелар скривился. – Вот так тренируешься несколько лет, а в итоге твой успех зависит от какой-то… случайности.

– Чур не мне в пару! – Лисен даже руки поднял, словно отгораживался от такой возможности.

В кои-то веки я была с ним согласна. Если бы мне в команду пихали человека, который в жизни меч в руках не держал, я бы тоже не сильно радовалась. С другой стороны, то, что они обо мне так нелестно думали, рождало внутри злобу, унять которую было просто невозможно. Возомнили о себе невесть что! Да два года назад я бы любого из них за пять минут уложила!

– Как раз тебе и надо. Ты же вон как любишь девиц по углам зажимать. – Кивнул на друга Мивелар. А я зашипела от злости. Они, конечно, не конкретно меня обсуждали, но ведь и меня тоже!

– Придётся жребий бросать, – прекратил попытку спихнуть друг другу «напарницу» Рошинер. – Греймонт говорит, что у Ладдер неплохой потенциал. Вон как быстро бегает, когда надо на зачёт, и реакция хорошая.

Парни дружно потёрли места, куда сегодня утром пришлись мои удары. А я, наконец, расслабилась и удовлетворённо заулыбалась. Приятно, что меня оценили, неприятно, что это работает против меня же.

– Ну да, и в такав она, кстати, неплохо играла. Хотя нет, играла плохо, но всё равно не сдавалась. Может, и есть смысл в его словах.

Да что мне этот такав постоянно вспоминают?! Ну не умею я ловить мячики этими странными сетками, что из этого?! Лучше бы в воздушный футбол сыграли!

– Есть, нет, какая разница? Месяц! Остался месяц! За это время ничего даже из самородка сделать не получится. Тут годами навыки надо нарабатывать. – Лисен скривился, и точно так же скривились остальные. Даже я. Просто снова представила, что это мне пихают новичка в пару.

– Мда. Не видать Греймонту победы и перевода в Варлас, – скорбно заключил Рошинер.

– Да и хорошо. Сколько можно уже что-то кому-то доказывать. Помирится с отцом, уж как-нибудь договорятся. Нет, я, конечно, не против, тем более всё, что он делает, идёт и нам на пользу, но… – Мивелар выдержал паузу, которая наверняка на что-то намекала всем участникам разговора. Кроме меня, естественно. Увы, для подслушивающих в кустах пояснять не стали, только раздразнив моё любопытство. – В общем, я пошёл. Надоело ждать. Греймонту привет и до завтра. Будет что-то срочное, отправьте птичку.

Но не успел он отойти даже на десять шагов, как дверь хлопнула, являя капитана команды. Идеального, как всегда: идеальная причёска, отлично сидящая отглаженная и правильно застёгнутая форма, мрачное выражение лица. То ли он соврал, что тренировался, то ли тренировался настолько плохо, что даже не вспотел, то ли был настолько хорош, что совсем не запыхался, то ли потратил время на укладку, чтобы изобразить этот художественный беспорядок на голове, куда так и хотелось запустить руку… Чтобы повыдёргивать волосы, конечно. Да, именно за этим! Потенциал он во мне увидел!

Пришлось Мивелару возвращаться.

– Все в сборе, пойдёмте, – сказал Греймонт, оглядев собравшихся.

– Ну, что вы там с ректором решили по поводу заданий, – спросил Лисен и снова поправил форменный галстук. – Я хотел вырваться, но дела… сам понимаешь.

Греймонт даже не улыбнулся. Мрачно и серьёзно (как всегда!) посмотрел на друга и ответил:

– Всё согласовали. Ладдер без проблем займёт первые места во всех этапах.

– Какие же это будут задания? По художественному мату? Или умение вовремя прогнуться… в танце? Тут да, тут ей равных нет.

Нет, всё-таки Лисена стоило прибить! Кажется, ему тоже придётся упасть на мой кулак. Совершенно случайно. В Ларинтии точно никто не поверит, что девушке по силам набить морду боевику-пятикурснику.

– Например, на знание достопримечательностей Варласа и истории Фейвола. Уж тут она вне конкуренции.

Вот кардалак! Греймонт был прав. Видела я разделы, посвящённые Фейволу, в учебниках культурологии и истории. Там сухая выжимка сухой выжимки! И хотя некоторые студентки занимались по этим предметам дополнительно, но мне надо было, чтобы первый тур прошло как можно больше народа, а не три с половиной человека, которые провалятся в следующих турах.

Ладно, есть польза от унизительного сидения в кустах. И я даже не буду сильно обжаться на парней (кроме Лисена) – им, в конце концов, это нововведение тоже как серпом по…

Так! Хватит, Соня! Ты сегодня уже один раз попалась профессору, нецензурно ругалась в коридоре, едва не выматерилась перед ректором и засветилась перед командой боевиков, которые вряд ли будут держать язык за зубами. Сидеть тихо и не привлекать внимания – вот твой план. И он отлично работал до сегодняшнего утра! А потом всё пошло в буз… Да что ж такое?!

Парни, наконец, пошли прочь от заветной двери, но никакого желания идти в спортзал уже не было. У меня, и правда, слишком хорошая реакция – многолетние тренировки давали о себе знать. Пожалуй, надо как-то убрать это преимущество. Может, ногу сломать? Тогда меня однозначно вычеркнуть из потенциальных участников.

Я встала, отряхнула длинную форменную юбку и посмотрела на ногу. Нога тут же заныла, как будто её ломали вот прямо сейчас. К горлу подкатил ком, и нахлынуло отвращение пополам с животным ужасом – аж лицо перекосило. Не-не. Пожалуй, обойдёмся без этого. Намерено вредить себе как-то противоестественно.

– Ладно, Соня, спокойно. Если преимущество нельзя убрать, то надо, чтобы такое же было и у других участников. С реакций, конечно, сложно, зато рассказать про Фейвол и Варлас очень просто.

Я взяла сумку и отправилась в сторону общежития. Мажоры уже давно скрылись в ночных тенях, разгоняемых только светом редких фонарей. Можно было срезать дорогу по узкой тропинке, но я решила пройти по главной аллее как нормальные люди с нормальной реакцией. А не как всегда.

Ещё, кстати, надо бы подпортить успеваемость. Она не то чтобы была блестящая (скорее наоборот), но чем хуже, тем лучше! Правда, надо портить не настолько сильно, чтобы перестали платить стипендию, а чуть-чуть, чтобы у ректора возникли опасения, как бы я окончательно не завалилась, если забрать меня перед экзаменами на турнир.

Так что, Греймонт, мы ещё посмотрим кто кого!

– Соня Ладдер, надо же. Да ещё и со спортивной формой.

Словно в ответ на мои мысли навстречу с боковой дорожки свернул Греймонт. Недолго они про отбор разговаривали. Наверняка ещё раз обсудили степень моего прогиба и художественность ругани. Опять захотелось выматериться – аж скулы свело. Но я молодец, я сдержалась!

– Что ты тут забыл, Арден Греймонт? Территория академии вот-вот закроется, и придётся ночевать в общаге. А тут ни шёлковые простыни не стелют, ни завтрак в комнату не подают. Ещё и из окон дует, того гляди замёрзнешь.

Я ждала, что он сейчас предложит согреть ему постель. Хотела этого. Нужно было разозлиться сильнее, увидеть в Ардене врага, а не жертву обстоятельств. Разбудить импульс, который всегда давал мне силы идти до конца и побеждать. Но сейчас получалось только жалеть, что мы оказались заложниками политических решений. Не будь этого, я бы с удовольствием отказалась ехать, а он бы вздохнул с облегчением, что не надо волноваться о составе команды. Но увы, увы, решать было не мне.

– Не беспокойся, я живу в академии и в курсе условий, – спокойно ответил Греймонт.

Я бы на его месте обязательно перекривляла собеседника, но он хранил мрачность, серьёзность и достоинство. От этого начало казаться, что надо мной тонко издеваются, просто я не понимаю как. Кхельме, как же бесят эти аристократы! Никогда не поймёшь, смеются над тобой, или ты на пустом месте завёлся.

Только тут до меня дошло, что Греймонт сказал.

– В академии? Зачем?!

Представить, что можно жить в богатом доме со слугами, личным поваром, со всегда свободным тренировочным залом, библиотекой и кучей других благ, и предпочитать пусть и хорошую, но общагу, было просто невозможно. Может, его из дома выгнали? Как раз мажоры говорили про его ссору с отцом.

Да ну нет, об этом бы вся академия гудела, это ж хуже, чем отчисление. Тогда что заставляет его здесь жить?

Может, то самое, о чём говорил Мивелар? Греймонт что-то кому-то доказывает. Но что? Что может жить в общаге? Это просто смешно! Тоже мне испытание на выносливость! Тысячи студентов по всему миру так живут. После сиротского приюта подобное за счастье – собственная комната против той, где мы жили вшестером. И даже общая уборная и душ на этаже не портили впечатления.

К тому же Греймонту, скорее всего, выделили комнаты получше, да и в столовой он не бывал – кружок поклонниц бы заметил и донёс до всех. Значит, ел красавчик в ресторане академии. Что этим можно было доказать и кому? Хотя, если ты родился с золотой ложкой в за… Во рту! Я. Больше. Не. Ругаюсь!

– На это есть причины, – коротко и мрачно ответил Арден.

Ну, в целом, я и не рассчитывала, что мне выдадут все секреты, хотя любопытство внутри скреблось и требовало ответов.

– Тебя проводить? – вдруг спросил Греймонт, чем напугал до икоты.

С таких вопросов обычно начинались неприятности. В Варласе именно во время этих прогулок меня зажимали где-то в тёмном углу и пытались… сотворить всякое. А сейчас я была не в форме, и уделать лучшего студента боевой, на минуточку, академии вряд ли смогла бы. Честно признаться, утром мне просто повезло, что боевики не ожидали от меня никакой агрессии.

Я дёрнулась, споткнулась о корень дерева и начала заваливаться назад. Вот кардалак! Тело среагировало сразу. Шаг. Баланс. Группировка. Испуганный выдох. Не упала.

– Не хотел тебя напугать, – мягко сказал Арден, а я только сейчас заметила, что он протянул ко мне руку. Наверное, хотел подхватить, но я оказалась быстрее. Ну лындец! Я только что подтвердила его теорию о моих хороших реакциях. Да что за невезуха такая? И судя по вспыхнувшему интересом взгляду Греймонта, он это не пропустил, не-а.

– Иди куда шёл, Греймонт, а я сама дойду, куда мне надо. Нам явно не по дороге. – С этими словами я обошла парня и пошла к женскому корпусу, прислушиваясь, не пошёл ли он за мной. Не пошёл.

Да в буздру! Если Арден хочет кому-то что-то доказать, то пусть делает это не за мой счёт. Чужая блажь и амбиции ничто по сравнению с моей свободой. А все эти аристократы пусть идут на… Лесом! Я не ругаюсь!

Глава 5

Солнечный свет лился через высокие окна аудитории, отражаясь в позолоте рамок с портретами основателей академии, укоризненно смотрящих на столпившихся у доски информации девчонок, где наша староста Люсинь Марер с театральным вздохом прикрепляла объявление о предстоящем отборе в команду для турнира. Шёпот перерос в гул.

– Теперь у всех есть шанс, – громко заявила Люсинь, поправляя идеально уложенные тёмные локоны. – Что случилось, Соня? Почему тебя отстранили? Хотя, думаю, это к лучшему. Ты и так достаточно... устала от внимания.

Если староста хотела задеть, то у неё ничего не получилось. До девиц из королевской академии Варласа ей было очень и очень далеко. А после того, как я там парочку особенно наглых оттаскала за волосы, отстали и все остальные. Портить причёску Люсинь пока было не за что. Да и вообще ларинтийки, даже аристократки, не так сильно задирали носы, как фейволки. Хотя, может, всё дело в моей вымышленной биографии – тут я не считалась сиротой, а была дочкой торговцев, заключивших выгодное соглашение с Фейволом и временно живущих там.

Тяжело вздохнув, я подняла голову от тетрадки, прекратив делать вид, что учу домашку по истории. Да, сегодня я планировала получить по этому предмету двойку – надо было слегка подпортить успеваемость.

– Почему же? Ректор лично просил меня принять участие и показать всем, как надо, ведь для вас это впервые, а я привыкла к честной конкуренции. В Фейволе, знаете ли, постоянно проводят отборы среди девушек как в спортивные команды, так и для участия в других мероприятиях.

Мои губы растянулись в улыбке, а Люсинь скисла. То ли ей не понравились слова про честную конкуренцию, то ли чувствовать себя в отстающих.

– Честная! Да, ладно, – тряхнула головой рыжая Тэра. – Папа договорится, и меня возьмут в команду, даже если я буду тыкать мечом как метлой.

Она сделала выпад невидимым оружием. О равновесии, балансе и чёткости движений там приходилось только мечтать. Да и сама Тэра была та ещё фантазёрка, потому что её родители были богаты, влиятельны, а помимо прочего, очень строгих нравов. Так что ни отбор, ни тем более турнир рыжей не светил – попросту не позволят.

– Думаю, что происхождение, связи и умение держать себя тоже повлияют на результат, – продолжила Люсинь. То ли затем, чтобы задеть меня, то ли уговаривая себя. – А ты, Соня, не расстраивайся. Раз от тебя уже отказались, то вряд ли снова возьмут. Но можно надеяться…

Я зевнула, прикрывая ладошкой рот – полночи не спала, придумывала, как вылететь из отбора. Ах, если бы староста была права, и от меня бы отказались. Но кардалак там был.

В разговоре наступила пауза, а я вдруг подумала, что это очень, очень удобный момент, чтобы начать воплощать свой план в жизнь.

– Спасибо за заботу, Люсинь, – сказала я, а староста вытаращилась так, что впору было беспокоиться о её глазах. – Хотите, я вам расскажу о Фейволе и Варласе? Всё-таки вы должны знать, куда собираетесь. Ну, и это будет честнее. Вдруг на заданиях нас будут спрашивать об этом.

Девчонки дружно закивали, и никто (я про Люстинь) даже не фыркнул. Спустя несколько секунд они окружили мою парту и чуть ли не начали заглядывать в рот.

Так и захотелось рассказать им какую-нибудь чушь, но я быстро подавила это желание. Такие шуточки сыграли бы против меня.

– Если коротко, – начала я, – то королевство Фейвол небольшое, но влиятельное. Влияние это связано с тем, что страна расположена в самом сердце магической аномалии. Фейвол никогда не знал войн, потому что никто не рискует развязывать войну с государством, где магия течёт в воздухе.

– Прямо-таки в воздухе? – воскликнула Тэра, а я вспомнила, как в детстве гонялась за вихрями цветных искр, как котёнок за собственным хвостом. Не все это видели, но все ощущали присутствие разлитой силы.

– Да, прямо в воздухе, – кивнула я.

А ещё все жители Фейвола дышали магией, напитываясь ей с самого рождения, и магия текла в нашей крови. Но в этом были и минусы: стоило оказаться за пределами страны, как привычное с детства могущество пропадало. Не мигом, но постепенно выветривалось, заставляя чувствовать себя ущербным, словно лишившимся конечности.

Мгновенно накатила тоска по потерянному. Всего на секундочку. Вот бы вернуться, и снова вдохнуть родной воздух. Хватит, Соня!

– Фейвол не имеет ни армии, ни большой территории, но его магические ресурсы бесценны, – продолжила рассказ я. – Поэтому Международный магический турнир проходит именно там: все заклинания даются легче, а выступления становятся зрелищнее. К тому же там гораздо проще предотвратить трагедии и убрать излишек силы.

– То есть там вместо пяти огненных шаров можно делать десять? – спросила Килли и нахмурилась, видимо, считая свой резерв.

– Всё зависит от изначального уровня и имеющегося навыка. Кто-то лучше усваивает разлитую в Варласе магию, кто-то хуже, но на привычное заклинание у большинства людей сил точно уйдёт меньше.

Я создала на ладони птичку-вестник, но никакого сообщения вкладывать не стала, так что она просто закружилась под потолком, записывая разговор и рассыпая по всему помещению искры. Потом можно дать девочкам переслушать, если что-то забудут. Заодно замерила расход магии: столько в Фейволе я тратила на семь похожих заклинаний.

Всему своя цена, Соня.

– Варлас – столица и единственный город королевства Фейвол – скрыт среди скал, испещрённых древними магическими аномалиями, которые могут превратить незваного гостя в пыль или забросить его на другой конец мира.

Тихоня Элис, сидящая вполоборота ко мне за первой партой, повела рукой и на доске возникла иллюзия. На высоком горном плато пронзали небо башни Варласа. Кажется, как раз она изучала мировую историю и культуру на дополнительных занятиях, поэтому изображения в целом походило на оригинал, и от этого защемило сердце.

– Добраться в Варлас можно лишь двумя способами: через порталы, доступные только тем, кто получил официальное приглашение, или по единственной горной дороге, которая больше напоминает лабиринт из узких перевалов и опасных карнизов. Но даже если вы прошли этот путь, это не значит, что вас пустят в город. Варлас сам решает, кто достоин ступить на его мостовые.

Во всяком случае, так нам говорили в академии, но я как-то подслушала разговор королевского советника и ректора, которые обсуждали обновление защитных заклинаний на воротах. Так что, думаю, это было просто частью легенды, которую я, впрочем, не собиралась разрушать.

А ещё нам говорили, что Варлас – это место, где прошлое не умирает, где каменные улицы помнят шаги магов, живших сотни лет назад, а подземные тоннели скрывают артефакты, чья природа забыта даже местными архивариусами. И я верила в это! Сбегала из-под надзора и ждала, когда в ночной тишине раздадутся шаги, а человек… человек не появится. Но, кажется, древние маги предпочитали центр города, а не окраины, за пределы которых сиротам лучше было не соваться.

Хотя кому я вру. В центр я тоже сбегала, но уже не искать тени прошлого, а смотреть, как в полночь над главной площадью вспыхивают иллюзорные звёзды. Ребята в приюте шептались, что если понять, как их читать, можно узнать своё будущее. И я упорно видела себя победителем Турнира.

Враньё!

Всё враньё!

Не выступают жители Варласа на турнире! И прошлое моё умерло, вместе с фамилией Лирлис. И я сама…

В горле образовался ком, а на глаза навернулись слёзы. Кардалакова ностальгия! Кхельме, ну как не вовремя!

Я сжала руки в кулаки под партой, сморгнула слёзы и улыбнулась, возвращаясь к рассказу. Тем более мы как раз подходили к теме, которую точно спросят на проверке.

– К основным достопримечательностям относят Аренный Комплекс, Храм Древнего Знания, Сады Элементалей, Рынок, Башню Зеркал, Лабиринт Иллюзий и Ворота Четырёх Ветров.

Да-да, официально каждое слово с большой буквы. Плюс сто к пафосу, величию и самомнению некоторых фейвольцев. Ладно! Первое время я тоже смотрела свысока на ларинтийцев, хотя эта страна была большая, влиятельная и развитая (если не считать отношения к женщинам). Лишь через пару месяцев, когда варласская магия из организма окончательно выветрилась, оставив только собственный резерв, я начала воспринимать себя объективно. Никакая ты не избранная, Соня Ладдер. И никакая не уникальная.

Элис приблизила аренный комплекс, а я начала рассказывать, как арены меняют форму и ландшафт под каждое испытание, создавать препятствия и иллюзии. Как защитные руны, поглощают избыточную магическую энергию. Как парящие трибуны позволяют зрителям наблюдать за поединками с любого ракурса. Как я ходила туда каждый год, как восхищалась участниками турнира, как хотела когда-нибудь выйти сама…

Нет, о последнем я умолчала – вовремя остановилась. И слава Кхельме! Боюсь представить, что было бы, узнай девчонки о моих навыках. Не прошло бы и часа, как звёздная четвёрка вместе с ректором запытали бы меня до смерти, заставляя выступать за Ларинтию. Нет уж. Пусть сами справляются.

На иллюзии появился храм древнего знания – старейшая постройка в городе, куда пускали только избранных магов. Внутри я, конечно, никогда не бывала, так что пришлось ограничиться парой легенд и общеизвестными фактами. Общеизвестными фейвольцам, естественно, а ларинтийки слушали меня, открыв рот. Килли даже что-то записывала в тетрадь.

Я рассказала про всё. Про обширные сады, разделённые на зоны. Про обитающих там магических существ и растущие реликтовые деревья. Про алтари стихий. Про огромный рынок, где можно купить всё что угодно, и где во время Турнира проходили самые знаменитые в мире аукционы на редкие и дорогие артефакты. Про высокую зеркальную башню, которая уходит в облака. Про четыре массивные воротные арки, расположенные по периметру города по разным сторонам света. Про статуи ветров: Зефир у западных ворот, Борей на севере, Нот у южного входа, а Евр на востоке.

– Всё, думаю, этого хватит, – закончила я. – Больше ничего не помню.

В горле пересохло, а язык как будто слегка опух. Кажется, я за последние два года столько не разговаривала, а, может, и за всю жизнь. Хотелось пить или вывалить наружу язык, чтобы шумно дышать, как собаки в жару.

– А как же лабиринт иллюзий? – спросила Элис и наверняка приблизила изображение здания.

Я не стала оборачиваться. Воспоминания нахлынули лавиной. Комнаты. Коридоры. Шаги. Зеркала, зеркала, зеркала. Страх. Кровь Эрлина на тёмном полу. Коридоры. Комнаты. Ужас. Зеркала, зеркала, зерка…

– Соня? – дёрнула меня за рукав Килли.

Я заморгала, возвращаясь обратно в Ларинтию.

– Там много коридоров, комнат и зеркал, создающих сложные иллюзии. Чтобы пройти их, нужно применить магию и мозги. В последнем помещении победителя ждёт приз, который лабиринт создаёт сам. Как он определяет, что нужно, никто не знает.

Недоумённые взгляды скрестились на мне, и пришлось приложить усилие, чтобы удержать лицо. После подробных рассказов о других достопримечательностях, сухость описания лабиринта иллюзий девчонок очень удивила. Но, кажется, они решили, что это усталость.

– А что такое кхе..ме? Ты иногда говоришь это слово,. – Килли занесла руку над тетрадью, словно собиралась писать.

– Кхельме?

– Да, точно! – обрадовалась она.

– А, ну это не относится к культуре Фейвола. Она просто основательница мое… кх… одного приюта в Варласе… Э-э-э…

Мысль, что меня сейчас спросят, почему я постоянно упоминаю какую-то тётку, построившую приют, в котором, по официальной версии, никогда не жила, панически заметалась в голове.

– Красивое такое здание. И дело доброе…

«Что ты несёшь, Соня?! Только что рассказывала о величайших чудесах и магах, а тут какое-то здание…»

– А ещё она была великим магом! Это как пример того, что женщины тоже могут стоять наравне с мужчинами.

Фу-у-ух, пронесло. Вполне сносная причина. Кажется. Наверное. Почему так сложно врать? Тяжелее, чем мечом махать, честное слово!

Я провела ладонью по лбу, стирая выступивший пот. Вот это нервы. Хорошо, что предыдущие два года почти ни с кем не общалась, ограничиваясь одними да, нет, привет, пока. А то эти девицы за пять минут информацию вытащат, а я и не замечу. Слово за слово и вот я почти сказала, что сирота. Лындец!

– А… Кто такой кардалак? – вдруг произнесла Люсинь, а я подавилась вздохом и закашлялась.

Вот уж не знала, что наша староста ругается на фейвольском. Интересно, кто ей сказал? Не то чтобы это был мат, но довольно грубое выражение, употребление которого в приличном обществе не слишком-то поощрялось. Другое дело среди сирот и всякой уличной шпаны.

– А-а-а, э-э-э… Кх… А ты откуда знаешь? – спросила я, затрудняясь вот так с ходу начать объяснять приличным девицам природу происхождения иностранной ругани.

– Ну, ты часто себе под нос бубнишь про кардалаков, а иногда к ним кого-нибудь отправляешь…

Кровь прилила к щекам, и я даже зажмурилась от острого стыда, который вдруг испытала. Лындец!

«Соня, это фиаско!» – так говорил мой преподаватель по магическому фехтованию.

Фиаско! Вот как надо ругаться в присутствии леди! Хватит уже произносить эти слова! Даже мысленно! Не лындец, а фиаско!

Это я должна была набраться от аристократок манер и изящества, а не вот это вот всё. Надеюсь, они не сдадут меня ректору. Кхельме, пожалуйста! Или пусть лорд Дараон сам не знает, кто такие кардалаки!

– Ну, это, в общем… такие существа-а-а… – Я сглотнула, оттянула воротник рубашки, который почему-то начал давить на шею и мешать дышать. – Они в пещерах живут… И это… К ним отправляют, ну-у-у… Когда не хотят кого-то видеть.

– Это как сказать «иди лесом»? – спросила и тут же покраснела Тэра, почти слившись цветом лица с волосами.

«О, ты даже не представляешь, насколько дальше идти к кардалакам…Правда, не так далеко, как на гируй», – но я в ответ лишь, кивнула, подтверждая версию.

– Только… Вы лучше не произносите это слово, оно… э-э-э… грубое. И в приличном обществе не употребляется…

– Но ты же его часто говоришь, – возразила бесхитростная Килли, заставляя меня ужасно себя чувствовать. Вот уж с кого не надо брать пример, так это с меня!

Цветом лица я, кажется, сравнялась с Тэрой. Зато у всех остальных девчонок глаза блестели так, как никогда на лекциях. Кто ж знал, что ругательства вызовут такой ажиотаж среди приличной публики.

– А-а… извиняюсь… Мне-э-э… Не надо за мной повторять! И вообще… Я пить хочу, – наконец, выдавила я из себя, вскочила со стула, подхватив сумку, и выбежала в коридор.

Захлопнула дверь и подпёрла её спиной, словно одногруппницы собирались ломиться следом, чтобы продолжить допрашивать про кардалаков и прочие лындецы. Но в классе было тихо – слышались только отдельные радостные восклицания и редкие смешки.

Я закрыла глаза и постучалась затылком об дверь. Словно пыталась выбить непристойности из головы.

– Ну, ты и дура, Соня. И все твои проблемы из-за того, что сначала делаешь и говоришь, а потом думаешь! – по старой привычке отчитала я себя. – А ещё из-за Ардена Греймонта и ректора! Да пошли они!..

Под потолком что-то чирикнуло, а я с ужасом открыла глаза. Птичка-вестник, незаметно вылетевшая из класса, закончила запись, сделала круг под потолком и полетела… к названному адресату. Кхельме! Пожалуйста, пусть это будет Греймонт, а не ректор! А лучше никто!

– Стой! – заорала я и бросилась за вестником.

Нет-нет-нет! Если кто-нибудь услышит, что я учила ларинтиек ругаться, то мне лындец! Полный и беспросветный!

Фиаско, Соня! Фиаско, а не лындец!

Страшно представить, что со мной сделают лорд Дараон и родители девиц! Тюрьма в Фейволе внезапно показалась не таким уж плохим вариантом.

Но как бы быстро я не бежала, всё равно никуда не успела.

Раздался звонок – внеурочное время, отведённое на подготовку домашних заданий и общение, закончилось. Из административного блока вышли преподаватели и устремились к нужным кабинетам, чтобы причинять добро и знания.

– Студентка Ладдер, куда это вы? – остановил мой забег вопрос профессора Ширара, преподающего историю, на которой я как раз и должна была находиться. – Вам в другую сторону.

Ничего не оставалось, как последовать за ним и до конца занятия дёргаться от каждого звука, доносящегося из-за двери. Но ни разгневанный ректор, ни мрачный Греймонт не появились. Что это могло значить, я не понимала, но напряжение, страх и ожидание неприятностей копились внутри, не давая сосредоточиться на занятии.

И всё равно на истории я получила пятёрку вместо запланированной двойки, потому что девчонки вывалили на преподавателя все новые знания о Фейволе. Предательницы! Я для них старалась, а они…

Поэтому ещё половину урока пришлось чесать языком, рассказывая о своей родине. С одной стороны, хорошо, что мои потенциальные спасительницы закрепят информацию, с другой, я уста-а-а-ала. Мне надое-е-ело. У меня язык опух. Эти разговоры вымотали хуже самой жёсткой тренировки, а похвала профессора Ширара казалась издёвкой.

Ещё большей издёвкой казалось дружелюбное отношение одногруппниц. Предыдущие годы я ограничивалась словами привет, пока, да, нет, спасибо, не знаю, я занята, а теперь все увидели, что нормально разговаривать с людьми я тоже умею. И почему-то решили, что это отличный шанс сблизиться. Зачем?! Вот зачем им это понадобилось?

Девчонки даже заставили меня сесть с ними в столовой, проигнорировав всегда работавшее «спасибо, нет», а отказывать в более грубой форме я не решилась. Всё-таки мы обсуждали кардалака, и внутри теперь противно дребезжали неуверенность, страх и надежда, что ларинтийки, если захотят, смогут меня защитить от Греймонта, ректора и своих родителей.

Приплыли! Соня Ладдер не может защитить себя сама! Лы… Фиаско!

Элис налила мне чаю, но, к счастью, не начала опять расспрашивать про Варлас, иначе я бы просто завыла. Кажется, у одногруппниц тоже был перегруз фейвольской историей и культурой, поэтому мне удалось молча поесть, чувствуя себя крайне странно среди беспечно болтающих ларинтиек, половина которых была к тому же аристократками.

Странное и непривычное ощущение, когда тебя никто не пытается уколоть, проехаться по родословной, финансам и талантам. От этого ещё сильнее казалось, что я не там, где должна находиться, и что обманом заняла чьё-то чужое место. Хотя место, вообще-то, было ничьё, а чужая фамилия и биография были нужны вовсе не для того, чтобы влезть в высшее общество, а чтобы спастись от обвинений в том, чего я не совершала. Но всё равно было неловко, и… я стеснялась.

Докатились! Соня Ладдер стесняется людей! Лы… Кошмар какой-то!

– И хочется попасть в команду, и не хочется сесть в лужу, – пробормотала рядом Килли, уныло ковыряясь в тарелке с лапшой. – Сейчас я выгляжу как девушка из приличной семьи – воспитанная и благородная. А если… А если меня выберут для турнира, и Диккон увидит, что я ни на что не гожусь, то конец.

Она протяжно застонала, но я внутренним чутьём поняла, что Килли всё равно попробует себя на отборе, лишь бы заинтересовать Диккона Рошинера. Это почему-то вызывало улыбку и отвлекало от самокопания.

– Я точно попробую. – Люсинь поставила чашечку на блюдце и решительно тряхнула головой. – Это такой шанс побывать в Варласе, посмотреть на всё своими глазами. В боях от меня, конечно, никакого толку нет, впрочем, как и от любой из нас. Так что шанс есть.

Я активно закивала и даже сказала пару фраз в поддержку этой идеи. При этом почему-то чувствовала себя обманщицей, но не могла понять почему. Ну не потому же, в самом деле, что считала себя единственной, кто действительно может принести пользу в соревнованиях. Или поэтому? Привычка быть лучшей снова вылезла на свет? К кардалаку её! Нечего мешать мне реализовывать коварный план.

– Вы слышали, как Лисен вчера ворчал, что девчонкам место в библиотеке, а не на арене? – неожиданно фыркнула Люсинь, играя ложкой. – Говорит, наши мозги только для теории и бытовой магии годятся.

Внутри зашевелился знакомый огонёк упрямства. Тот самый, который помогал действовать, несмотря ни на что, не замечать сложностей и прыгать выше головы. Что говорит? На что годятся наши мозги?!

Люсинь закатила глаза и затеребила косу, кончик которой задёргался, будто хвост раздражённой кошки:

– А ещё он вчера заявил, что женская магия слишком «декоративна». Прямо так и сказал!

Упрямство превратилось в злость. В Фейволе подобное тоже говорили. Но не девушкам, а сиротам. Но и тут и там я оказалась в команде людей, кому не стоит высовываться. Кому надо сидеть и восхищаться чужими успехами. Привычный дух протеста на несправедливость воскрес внутри так быстро, что в глазах потемнело.

– И вы верите в эту чушь? Да, они просто боятся, что однажды мы выйдем играть по-настоящему и победим! Мы не хуже. Мы – лучше! Потому что нам приходится в десять раз сильнее стараться, чтобы нас просто не затоптали.

Люсинь замерла с поднятой бровью, а Элис прикрыла рот, сдерживая смешок. Килли же уставилась так, будто я внезапно заговорила на древнеларинтийском без акцента.

– В Варласе уже сотни лет девушки участвуют и побеждают в Турнире! – выпалила я. – В магическом фехтовании тоже! Три года назад вообще победила команда, капитаном которой была девушка – Лора Пирелис! Я разговаривала с ней, и знаете, что ей говорили до поездки? Что место женщины – у ткацкого станка!

– Соня, ты... – начала Килли, но меня было уже не остановить. Меня несло, как огромный валун во время камнепада.

– А ещё раньше, – продолжала я, наклоняясь вперёд, чтобы поймать их взгляды, – команда девушек из провинции Шельдар выиграла Кубок Мглы. Это, конечно, не международный магический турнир, но тоже почётно. И знаете, что самое смешное? – Голос начал срываться, но я продолжала. – Все эти Лисены, Греймонты и Мивелары до сих пор верят, что мы только для красоты. Будто бы магия измеряется размером мускулов, а не мозгами! В Фейволе таких дураков давно бы...

В этот момент я поняла, что шум в столовой смолк, сменившись странной тишиной. И в этой тишине прозвучали шаги. Они приближались, пока не стихли прямо за мной. Чьи-то руки легли на спинку стула, заставляя сбиться с речи, приподнять плечи и вжать голову, словно в ожидании удара.

– ...отправили учить историю, – закончила я, но не повернулась.

Взгляды девчонок, устремлённые на стоящего позади, опустились на меня. На их лицах мелькали страх, сочувствие, смятение и неловкость. А я вместо того, чтобы повернуться и посмотреть, кто там стоит, не отводила глаз от Килли, как будто это могло помочь убрать человека из-за моей спины.

Идей, кто там, было пять. И самой ужасной кандидатурой из всех казался ректор, прослушавший запись с обсуждением кардалака, а теперь заставший момент, когда я обозвала всю звёздную четвёрку дураками.

Второе место уверенно занимал Греймонт с тем же самым набором событий. С той только разницей, что он не мог меня отчислить.

Оставшиеся три места делили Лисен, Рошинер и Мивелар.

Кхельме, только не ректор! Пожалуйста!

– Нам надо поговорить, – раздалось за спиной.

Это был не ректор, слава всем богам!

Глава 6

– Мивелар? – Я так резко обернулась, что чуть не снесла со стола чашку, но вовремя её придержала. – О чём нам с тобой разговаривать?

На секунду закралась мысль, что Греймонт отдал вестник другу, чтобы не шантажировать меня лично. Хотя Арден, судя по всему, больше остальных был заинтересован, чтобы я попала в команду, так что это вряд ли. Скорее всего, придёт «убеждать» меня попозже.

– Пойдём, пойдём, это чисто деловой разговор. Будем мериться мозгами, раз ты уверена в своём превосходстве.

Вообще-то, в этом я уверена не была, но отказывать Мивелару не стала. Понимание, что это не ректор и не Греймонт, а просто мажор, который услышал, что он дурак, и, вероятно, хочет мне за это высказать, принесло ни с чем не сравнимое облегчение. А я это и ему в лицо повторить могу. Соня Ладдер всегда отвечает за свои слова!

Я встала. Тут же воцарилась всеобщая тишина, в которой мы с Мивеларом и пошли к выходу. Кто-то провожал любопытными взглядами, а кто-то прожигал завистливыми. Несмотря на наличие невесты, у Мариуса был свой кружок поклонниц, готовых с радостью занять чужое место.

Шли мы недолго и остановились возле ближайшего окна.

– Назови цену, – без всяких предисловий сказал Мивелар, а я даже растерялась. Купить у меня было нечего.

– Какую цену?

– Твою цену! – рыкнул парень, то ли поражаясь моей глупости и недогадливости, то ли просто находясь в плохом настроении.

Орать на меня не стоило. Тут же захотелось ударить его головой об откос, но я сдержалась, хотя случай был крайне удобный.

– Цену, за которую ты готова выступать на турнире.

– Я же вчера сказала, куда вам засунуть деньги.

Соня, ты молодец! Ты не назвала это место вслух!

Я скрестила руки на груди и вскинула голову, радуясь одержанной над самой собой победе.

– У всего есть своя цена. Ты просто пытаешься её набить. Так за сколько ты готова поехать в Фейвол и прекратить этот фарс? А заодно доказать нам, дуракам, насколько ты хороша?

– Я не поеду.

– Пятьсот ларентов.

У меня даже рот приоткрылся. Когда-то мне предлагали сотню, чтобы переспать, и двести пятьдесят (в фейвольской валюте, естественно), чтобы продуть одному из мажоров. А тут, чтобы поучаствовала… Впрочем, ответ мой ни тогда, ни сейчас не изменился.

– Семьсот? – предложил Мивелар ещё до моего ответа. – Тысяча?

От того, какими суммами швыряется этот богатей, даже не задумываясь, меня начало трясти.

– А твоя цена какая? – со злостью рыкнула я. – А твоей невесты? У вас она тоже есть?

– Естественно, – спокойно ответил Мивелар, как будто подобные измерения были в порядке вещей. – По сути, наша с ней свадьба – это сделка. И цена тут измеряется не только деньгами, но и положением, связями, открывающимися возможностями. Ты так возмущаешь, как будто это что-то плохое.

– Это… – Я даже опешила от такого ответа. С цинизмом подобного рода прежде сталкиваться не приходилось. В королевской академии мажоры были свято уверены, что они-то не продаются, а вот выскочки из низов – очень даже. Мивелар же признавал, что тоже имеет цену, просто более высокую. Мерзко-то как. На это даже злиться не получалось.

– Что? Я не предлагаю тебе ничего незаконного или непристойного. Считай это работой с очень высокой оплатой. И хватит уже ломаться. Я знаю, что тебе нужны деньги, а нам нужно поменьше проблем. Греймонт прав, ты, очевидно, раньше занималась каким-то видом спорта, а, значит, тебя проще будет переучить.

Да что б их! Кардалаковы богачи, которым что пятьсот ларентов, что тысяча! Человек сюда, человек туда. Лишняя сотня монет, и никаких проблем! Переучить они меня решили! Да пошли они… лесом.

– Деньги-то мне, может, и нужны, но брать их у тебя не буду. Не хочу быть одной из тех, кого вы купили.

– Серьёзно думаешь, что вот эта твоя поза ничего не стоит? Ха! Да ты просто набиваешь себе цену. И что ты там за глупости в столовой несла про мозги? Включи их уже, Ладдер, и бери деньги. Гордость стоит меньше чем полторы тысячи ларентов. Это последнее предложение.

На секунду я захотела взять деньги. Нет, не так. Я представила, что у меня есть эти деньги. Моя месячная стипендия равнялась пяти ларентам, а тут полторы тысячи! Что бы я могла с ними сделать, сколько всего купить, куда уехать. Сердце забилось быстро-быстро, а кровь ударила в голову. Насколько легче стала бы моя жизнь.

«Бери деньги, Соня. В другой раз выиграешь». – Слова Эрлина огнём вспыхнули в памяти, заставляя снова пережить миг предательства друга.

Сердце сжалось, будто кто-то резко дёрнул невидимую нить в груди, возвращая в тот день. Я вспомнила его с противоестественной ясностью: запах дождя, пузыри на лужах, шум ветра и скрип открытой покосившейся двери дома, где мы прятались от непогоды. Где Эрлин смотрел на меня с непонятным огорчением. Его голос был таким же, как обычно, но слова… Слова резали не хуже меча, с которым он так мастерски обращался.

«Просто пропусти удар. Ты-то знаешь, что лучшая. Мы все это знаем».

– Нет! Засунь их себе в буздру! – Не знаю, на кого именно я кричала. Может, на Эрлина в прошлом, а, может, на стоящего передо мной сыночка богатеньких родителей. Они словно слились для меня в один образ.

– Что ж, – побарабанил пальцами по подоконнику Мивелар, – приходи, когда передумаешь. Ты же всё равно окажешься на своём месте, я просто хотел сократить дорогу и добавить привлекательности призу.

– А знаешь, где твоё место?

– Стоп. – Мивелар махнул рукой, и заклинание немоты запечатало мне рот, заставляя беззвучно орать и сжимать кулаки. – Добрый вечер, профессор Ксиони.

Он поклонился, и пришлось тоже улыбнуться и кивнуть проходящему мимо преподавателю, мысленно насылая проклятия на мажора и свою несдержанность.

– А пока ты не сломала печать и снова не начала сквернословить, отвечу на вопрос. Просто чтобы закрыть уже эту тему. Да, в отличие от некоторых, я знаю своё место и свою цену. Знаю, что мне положено делать по статусу, а что не положено, и не рассчитываю на то, на что рассчитывать бессмысленно.

Чистая и незамутнённая ярость всколыхнулась внутри. Давно мне не указывали место аристократы. Настолько давно, что я уже забыла эти чудесные ощущения, когда внутри всё обжигает, кровь кипит, а разум уходит в отпуск. Магия выжгла печать. И я зашипела.

– В отличие от некоторых? Это ты про меня? Хочешь указать на моё место?

Мивелар вскинул брови и как будто даже удивился.

– Вообще мимо, – сбил он градус бурлящих внутри чувств. – Тебе как раз повезло. Ты никто, поэтому от тебя ничего и не требуют. У тебя есть свобода быть никем, и нет места, о потере которого можно сожалеть. Радуйся, Ладдер. Но лучше, конечно, радоваться с деньгами, чем без них. Так что приходи, когда надумаешь.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь, оставив меня злой, издёрганной и в полном недоумении по поводу последних сказанных слов.

Повезло, что я никто?! Серьёзно? От этих богатеньких мальчиков что-то требуют?! Карманные деньги уменьшат до тысячи ларентов, если они не принесут хорошую оценку? Да им всё на блюдечках с золотыми каёмочками приносят и с ложки кормят!

Однажды возле приюта один аристократ жаловался другому, что его конь устаёт после двухчасовой скачки. Я как раз тащила воду из колодца за три квартала. Ведро случайно выплеснулось на страдальцев – иногда я бываю такая неловкая. И даже то, что пришлось заново проделывать весь путь и набирать воду, не уменьшило моей радости.

– Свобода быть никем... Да они с ума сходят от страха стать «никем». Вот их настоящая цена: дрожать, что однажды проснутся без титула, денег и всех этих декораций... И останутся только они сами.

Я развернулась и пошла обратно в столовую. Но как бы ни старалась думать о другом, но в голове навязчиво гудело: «А сама-то ты знаешь, что собой представляет Соня Ладдер?». Ответа у меня не было.

Обед, уроки, посиделки в библиотеке, куда меня затащили одногруппницы, чтобы я показала, какие книги по культуре и истории Фейвола лучше, прошли как в тумане.

Я так нервничала, что меня не вызывает ректор или не приходит Греймонт, что готова была уже сама идти и выяснять, что дальше. И пошла бы! Просто не знала к кому. Это подвешенное состояние отнимало силы и заставляло мысленно орать: «Почему никого нет?!»

В администрацию до вечера меня так и не вызвали, но не успела я порадоваться и утешить себя тем, что вестник улетел к Греймонту, как Тэра обмолвилась, что лорда Дараона попросту сегодня в академии нет. Впрочем, как и Ардена. Оба уехали в министерство культуры и спорта согласовывать регламент проведения первого в Ларинтии женского отбора в команду.

От этой новости мне стало ещё хуже. Раньше шансы, что запись послушает ректор, были пятьдесят на пятьдесят, а теперь к ним прибавился ещё вариант, что Греймонт послушает запись при лорде Дараоне. И появилась вероятность, что мои рассуждения о кардалаках услышит целое министерство. Лы… Фиаско!

В общем, под конец дня я была нервная и злая, и когда перед выходом из академии кто-то дёрнул меня за руку, втащив за колонну, была даже рада. Понадеялась, что, наконец, поставят перед фактом, что надо сделать, чтобы запись не ушла дальше. Вот только это оказался не Греймонт. Опять! Да какого кардалака?!

– Лисен? – удивилась я. – Чего тебе?

– Поговорить, – ответил главный местный бабник и упёрся правой рукой в колонну возле моей головы.

Я закатила глаза и не удержалась от шумного усталого выдоха. И язвительного ответа, естественно.

– Денег не беру. Твой дружок уже предлагал.

– Я за это денег и не даю, – провокационно усмехнулся этот кобель, ещё немного приблизился и обдал запахом одеколона с нотками мяты, которую я ненавидела с детства.

Мята и лаванда – два запаха, которые в приюте всегда маскировали другие, менее приятные. И которыми пропитался лазарет, откуда я иногда не вылезала неделями. Два символа моих поражений.

Белые стены, вонь лекарств под сладкой маской «уютных» ароматов, и резкий голос медсестры: «Не ной, Соня. Ты же сильная. К тому же сама виновата».

Я тут же вспомнила, как хотела заехать мажору по морде. Аж кулаки зачесались. Но запах мяты забился в нос и словно сковал по рукам и ногам, напоминая, как часто я проигрывала в уличных драках.

– А ты, стало быть, только по большому чувству, да, Соня? – Лисен протянул имя с придыханием, а это настолько противоречило моему настрою, что я даже помотала головой, чтобы убедиться, что всё происходит на самом деле. Он что совсем дурак?

– Какой-то неинтересный разговор, Лисен, – ответила я и повернулась в ту сторону, где не было чужой руки, намереваясь уйти. Но она там тут же появилась.

– Чего ты боишься, а? Расскажи. Всё останется между нами. – Он опёрся уже двумя руками, наклонился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне и проникновенно посмотрел прямо в душу. В целом, стало понятно, чем он берёт девчонок, но мне ещё больше захотелось ему врезать. Правда, я решила не ломать нос, а поставить фингал.

– Боюсь, что ты не оценишь украшение… – задумчиво пробормотала я, начиная разминать пальцы. Торопиться в принципе было некуда. Настоящей опасностью и похотью от мажора не веяло, а мне стало интересно, что же ему на самом деле надо.

Мрамор колонны не то чтобы холодил кожу – всё-таки на мне был форменный пиджак, – но доставлял не особо приятные ощущения. Как и мятный запах, и пялящийся мне в глаза парень. Недолго думая, я точно так же уставилась на него в ответ.

– Ладно, спрошу прямо, – сдался местный бабник. – У тебя есть жених, и он ревнует к Греймонту?

– Э-э-э… – протянула я, не зная, что ответить. Если Лисен хотел меня дезориентировать, то у него получилось. Понять, как он пришёл к подобным выводам, никак не получалось. – С чего ты взял?!

Вообще-то, я спрашивала про наличие жениха, но Лисен почему-то решил, что про Греймонта.

– Ну как с чего? Все видели, как ты плывёшь в его присутствии. Думаю, и для твоего жениха это не осталось секретом. Оно и понятно, когда невесту отправляют на турнир с четырьмя самыми крутыми парнями академии, ещё и не так заволнуешься.

– Да ты!..

– Погоди! – зажал мне рот Лисен и заговорил быстро-быстро, пока я думала, сломать ли ему все пальцы разом или по одному. – Давай я сам с ним поговорю. Объясню, что никаких личных отношений между участниками команды быть не может. Турнир – дело святое, а академия – не дом свиданий. И что, даже если ты будешь вешаться…

Злость мгновенно вскипела в крови, заставляя действовать. Кулак взлетел вверх и врезался в нос мажора с таким хрустом, что казалось, этот звук услышали во всей академии. Хрясь.

О, как же сразу стало хорошо.

– Совсем чокнулась?! – заорал Лисен, зажимая лицо. Кровь сочилась сквозь пальцы, капая на пиджак и пол.

Я потрясла рукой. Давно не дралась, тело отвыкло.

– Слушай сюда. – Я сделала шаг вперёд, а мажор отступил. На его лице на секунду мелькнул страх. – Нет у меня никакого жениха, а морду я тебе и сама могу набить. И никто меня не отговаривает вступать в команду, просто ты отвратительный. Не хочу даже рядом стоять.

– Вот ка-а-ак, – гнусаво протянул мажор. А потом усмехнулся, чем сильно озадачил: не люблю непредсказуемых противников. – А ты знаешь, что по правилам академии даться нельзя?

И этот, что ли, шантажировать решил? Ха! Да удар оправдать сильно проще, чем запись с руганью.

– Кто бы говорил про правила, Лисен. Тебе бы повторить их. Особенно тот раздел про запрет на отношения, о котором ты говорил. Обвинишь меня, я обвиню тебя. И это не мне потом ходить с клеймом неудачника, которому хрупкая девушка сломала нос.

Он рассмеялся, откинув голову, будто я произнесла что-то гениальное.

– Да, так и есть, – внезапно подмигнул он. – Правила для тех, у кого нет харизмы. А мы с тобой… – Лисен убрал руку от лица и потянул свою окровавленную пятерню ко мне. – …можем нарушать.

Я резко отбила чужую ладонь и поморщилась от ноток мяты, смешавшихся с запахом крови.

– Всё. Мне пора. – Я, наконец, вышла из-за колонны и пошла к выходу. – Иди, лечи свою харизму в лазарете.

– Это был идеальный удар, Ладдер, – крикнул мне в спину Лисен.

Я лишь вскинула средний палец, не оборачиваясь. Мажор заржал.

Надо было бы сожалеть о сделанном, но внутри наоборот разливались азарт и радость. И разгорался огонь, о котором я совсем забыла за последние два года.

Глава 7

До вечера я ждала появления Рошинера. После предложений Мивелара и Лисена он точно должен был прийти и сказать что-нибудь интересное. Я пыталась придумать, какой заход может быть с его стороны, но идей не было. Денег мне уже предложили, решить проблемы отношений – назовём это так – тоже. Но никто так и не пришёл. То ли мажор разумно решил не нарываться на скандал в девичьем общежитии, то ли не хотел рисковать носом.

В любом случае это было гадством с его стороны. Пришлось лечь, так и не удовлетворив любопытства, и полночи ворочаться, перебирая в голове разные варианты. Оставшиеся полночи меня преследовали кошмары, в которых ректор отчислял за сквернословие. Спасал меня от этого ужаса Греймонт, невозмутимой уверенностью заявляя, что ругался он. Его спокойный и твёрдый, словно скалы Фейвола, голос отгонял тревоги.

Проснулась я, чувствуя себя просто кошмарно. Стать беззащитной и зависеть от чужого решения оказалось настоящей пыткой, но внутри всё равно жила странная благодарность, которую не получалось игнорировать. Пришлось напомнить себе, что защищали меня только во сне и побыстрее сбежать на уроки.

Улица встретила хмурым небом и звонкими голосами идущих на занятие студентов. Сегодня ни на какой зачёт я не опаздывала, но всё равно ожидала оклика, которого всё не было и не было. Так и дошла до класса, прислушиваясь к тому, что происходит сзади, и не обращая внимания на то, что впереди.

До появления профессора Изма, преподающего политологию и государственное устройство, Люсинь успела всем сказать, что первый тур будет посвящён культуре Фейвола и покосилась с немым вопросом, мол, откуда я узнала. Пришлось сделать вид, что намёка не поняла, и отвести глаза.

Тестирование назначили на вечер, после занятий, и всех тут же объяло нервное возбуждение. Кроме Тэры, которой родители запретили участвовать, и она жаловалась на несправедливость во всех перерывах и громогласно утверждала, что обязательно прошла бы дальше, если бы только ей дали такую возможность.

Я готова была поменяться с ней хоть сейчас, но, увы-увы, нас обеих не устраивало положение дел, но ничего изменить мы не могли.

Когда до тестирования оставался час, я поймала себя на том, что вместе с девчонками лихорадочно пролистываю тетрадь, почему-то по рунам, и что-то бормочу себе под нос, словно боюсь провалиться. Да какого кардалака?! Правильно говорят, что сумасшествие заразно.

Я отбросила конспект и решила выйти из класса, чтобы прогуляться и проветрить голову, но стоило только оказаться в коридоре, как на плечо легла чужая рука, а над ухом раздалось.

– Нам надо поговорить.

– Диккон Рошинер! – Я резко обернулась и так радостно воскликнула, что поставила мажора в тупик. Во всяком случае, он вытаращился на меня в немом удивлении, видимо, пытался подобрать слова.

Пришлось сбросить его ладонь с плеча, чтобы привести в себя. Ну и в целом, чтобы не трогал.

– Ладдер, – начал он, чуть запинаясь, и это было крайне необычно. Стало так интересно, что скажут, что я даже наклонилась вперёд, словно это могло помочь услышать слова раньше, чем если бы я стояла на прежнем месте. – По поводу твоего участия в турнире. Я тут подумал... может, тебе помочь?

– Помочь мне? Ты?

Было бы лучше, если бы кто-нибудь захотел помешать, но все упорно игнорировали мои надежды. Соперницы по отбору не пытались пробиться за счёт связей и денег, парни не хотели отстать, как бы ужасно я себе ни вела, а ректор, у которого должны были найтись дела поважнее, упорно занимался какой-то девчонкой и командой на турнир.

– Я тут подумал… – продолжал мямлить Рошинер, заставляя буквально смотреть себе в рот. Его серьёзность была почти пугающей. Да говори уже! – Ты, наверное, боишься, что мы будем над тобой смеяться, потому что ты ничего не умеешь. И что опозоришься, если плохо выступишь. В общем, мы с ребятами можем подтянуть тебя. Обещаю – никаких насмешек.

От подобного предположения, у меня рот сам собой открылся. Я? Боюсь, что надо мной будут смеяться, потому что ничего не умею? Да как они это придумывают вообще?

Я держалась как могла. Честно. Стискивала зубы, зажимала себе ладонью рот, прикусывала щёку, но всё было зря. Смех рвался изнутри с такой силой, что сдержаться было невозможно. Плюнув на всё, я захохотала.

Не помню, когда я так смеялась в последний раз. Слёзы текли из глаз, а дыхания не хватало. Пришлось даже опереться на колени, чтобы устоять. Иногда удавалось прекратить, сделать пару вздохов и попытаться что-то сказать обиженному подобной реакцией Рошинеру, но тут меня накрывало по новой.

– Соня? – высунулась из класса Килли, видимо, привлечённая шумом в коридоре, увидела Диккона, ойкнула и спряталась обратно, громко хлопнув дверью. А меня, наконец, отпустило.

– Я сказал что-то настолько смешное? – процедил Рошинер. Сжатые зубы, сложенные на груди руки и обиженный взгляд ясно говорили, что мой смех задел его до крайности. Кажется, это мне надо было обещать не насмехаться над ним, а не наоборот. Чужие язвительные замечания никогда не останавливали меня, скорее, злили и заставляли идти вперёд. Да и навыки были далеки от тех, которые могли позабавить.

– Не-не-не, – замахала я руками, опять начав фыркать. – Спаси-ха-ха-бо… Ой, не могу, – новый приступ смеха почти удалось сдержать. Почти. – Не надо мне помогать, Рошинер. А то я умру, честное слово.

– Ну, ясно. Ты просто не потянешь... – Он приподнял бровь, и в уголки губ пренебрежительно дрогнули. – Тебе слабо!

А-а-а-а! Это было последней каплей. Вот на что, я не велась лет с двенадцати или тринадцати, так это на слабо.

– Всё! Хватит, – запросила пощады я. Даже руки перед собой выставила в жесте капитуляции. Живот болел, и стало понятно, что значит «лопнуть от смеха». – Просто… Больше… – со всхлипами и паузами выталкивала слова я. – Ничего… Не говори, ха-ха-ха.

С этими словами я подошла к двери, трясущейся от смеха рукой повернула ручку и зашла в класс, тут же оказавшись под взглядами любопытных девиц. Смеяться внезапно расхотелось.

Но самым несмешным моментом оказался тест. Накрученная девчонками и измученная ожиданиями, я так резво начала отвечать на вопросы, как будто мечтала занять первое место, и затормозила только на второй странице, когда показался бонусный вопрос, за который начислялось больше всего баллов. А начиналось всё так хорошо...

Ректор контролировать выполнение задания не явился. Не было и Греймонта. Профессор Ширар и ещё насколько преподавателей, проводящих тестирование, сказали, что из министерства магическим вестником прислали согласованный список вопросов, а на следующий этап прибудут даже надзиратели от этого прекрасного государственного учреждения. Надзиратели! Как будто мы в тюрьме!

От этого стало так не по себе, что я попыталась заглушить одну тревогу другой, и принялась ставить галочки в нужных клетках с таким же энтузиазмом, с каким бежала на зачёт по древнеларинтийскому. Пока не споткнулась о последний вопрос:

«Куда посылают жители Фейфола тех, на кого злятся или обижены?»

Вариантов ответа не было, только пустое окошко, в которое надо было вписать «нужное слово или выражение». И объяснить свой выбор.

Кровь прилила к лицу, стало жарко, а в голове поселилась звенящая тишина. Я смотрела на пустое место в конце листа с таким ужасом, как будто оттуда на меня пялился кардалак. Которого и надо было туда вписать.

Лындец!

Сейчас все восемь девиц из моей группы впишут этого самого кардалака, и мне конец! Ректор обязательно заинтересуется и доложит их родителям, а те обязательно спросят, откуда неиспорченные девочки знают подобные лингвистические тонкости, а потом меня прилюдно четвертуют, отчислят и отправят к несуществующим родителям в Фейвол на перевоспитание. Кхельме, что же делать?!

Это будет лы… Скандал! Самый масштабный скандал в истории академии! В голове метались мысли, словно перепуганные летучие мыши в пещерах Варласа. Орали, дрались и сбивали с толку.

Что может предотвратить скандал? Что? В затуманенной паникой голове вдруг мелькнула мысль, за которую я моментально уцепилась.

Ещё больший скандал! Вот что может помочь! Надо написать что-то хуже, чем кардалак. Что-то за гранью приличий. Настолько, чтобы всё остальное показалось милыми невинными словами.

Решительно тряхнув головой, я вывела на нужной строчке одно из бережно хранимых историей фейвольских матерных слов.

«Такие люди идут в очень далёкое и труднодоступное место – в бееня».

Всё! Можно было не опасаться, что звездой этого выступления буду именно я. И никакие кардалаки мне больше не страшны. Почти.

– Время вышло, сдавайте работы, – разнеслось по классу, и все тут же зашуршали листочками. Кто-то дописывал фамилию, кто-то в спешке пробегал глазами по вопросам, а Килли обернулась ко мне и одними губами произнесла: «Спасибо», а потом добавила «Кардалак». После всего этого ещё и сложила ладошки так, что получилось сердечко.

Я сжала зубы и натянуто улыбнулась в ответ. Профессор Ширар пошёл по рядам, собирая тесты. Момент моего позора стремительно приближался. Впрочем, небольшой штраф за сквернословие был лучше, чем отчисление за обучение ругани.

– Спасибо всем за участие. – Листы в его руках сами сложились в несколько раз, сверкнули магическими печатями и исчезли в большом конверте. – Ваши тесты будут отправлены в министерство, результаты сообщат уже завтра.

С этими словами профессора покинули класс. Дверь за ними хлопнула, как крышка моего гроба. О нет! Почему в министерство?! Проверять должен был профессор Ширар и ректор.

– Соня, какой ты вариант отметила в вопро… – начала Элис, но осеклась. – Ты чего такая бледная?

Я не ответила, таращась в закрытую дверь.

– Сонь, что случилось? – дёрнула меня за рукав Килли.

– Лы… Катастрофа… – в последний момент исправилась я.

Но это была не катастрофа. Это был он – лындец.

Чтобы прийти в себя, потребовалось, по меньшей мере, две минуты – удар был слишком силён. Получи я такой в тренировочном бою, можно было бы записывать на свой счёт поражение, но тут… Тут я могла ещё всё отыграть!

Девчонки галдели, как стайка перепуганных птиц. Элис держала меня за запястье и мерила пульс, а Люсинь уже наколдовала вестника, чтобы отправить в лазарет.

– Всё нормально!

Я вскочила, выдернув руку из-под пальцев Элис, и бросилась к двери. Профессор Ширар не мог далеко уйти! Я просто скажу, что допустила ошибку и мне надо её исправить! Срочно!

Дверь в класс хлопнула за спиной, а я припустила по коридору в сторону администрации, словно пыталась обогнать время.

Но на дороге внезапно оказалось препятствие. Точнее человек, появившийся из бокового коридора. Свернуть в сторону не получилось, и я со всей дури врезалась в него. Из легких выбило воздух вместе со стоном. Препятствие тоже застонало.

– Ау-у-у! – вырвалось у меня.

Удар отозвался огненной волной от переносицы до затылка. Я отскочила, судорожно хватая ртом воздух, и едва удержалась на ногах, вцепившись в чужой рукав. Перед глазами танцевали чёрные точки. Пришлось проморгаться, чтобы рассмотреть золотые застёжки и вышивку на парадной форме академии.

– Да что б тебя!.. – знакомый голос пробился сквозь звон в ушах.

Я резко подняла голову и тут же застонала, схватившись за лоб. Арден потирал покрасневший подбородок, куда пришёлся удар моей головы.

– Ладдер, ты меня убить решила? – спросил он и закашлялся.

– Откуда ты тут взялся? – Я помотала головой. Чёрные точки и головокружение почти прошли. А мне надо было спешить! – Ай, не важно! Дай пройти!

Я попыталась отпихнуть его с дороги, но куда там – как стенку толкать. Пришлось обходить, но не дали.

– Стой! – Теперь Греймонт схватился за мой рукав. – Нам надо поговорить.

– Да сколько можно?! – психанула я, выворачивая запястье и пытаясь вырвать свой пиджак из его захвата. Но в предках Ардена, кажется, побывали летучие мыши, потому что выдернуть ткань не получалось. – Я уже с дружками твоими два дня разговариваю! Нет, я не возьму денег, меня никто к тебе не ревнует, и я не боюсь, что надо мной будут смеяться.

– Что?

Пальцы Греймонта разжались, а сам он выглядел до того удивлённым, что красиво очерченные брови взлетели вверх, делая его не таким мрачным, как обычно. Мог бы ещё и улыбну… Соня! О чём ты думаешь? Тебе себя спасать надо!

– Мне пора! – выкрикнула я и метнулась в сторону, а потом вперёд, обходя Греймонта. Кхельме, только бы профессор Ширар не отправил работы в министерство!

Но он отправил.

– Вам не о чем беспокоиться, Соня, – говорил историк, а я из последних сил сдерживалась, чтобы не заплакать. – Вы же сами такую прекрасную лекцию нам вчера прочитали. Уверен, все ваши ответы правильные.

О да! В правильности ответов я не сомневалась, а вот в их цензурности… Почему сразу не сказали, что это будут проверять не наши из академии, а большие шишки из министерства?!

– Ну-ну. – Профессор утешительно похлопал меня по плечу, от чего стало ещё хуже. – Вот увидите, всё будет хорошо.

Я только молча кивнула, боясь, что если открою рот, то позорно разревусь, и вышла в коридор. Подпёрла стену и посмотрела на потолок, словно набежавшие на глаза слёзы могли закатиться обратно.

Что они мне сделают? Оштрафуют за сквернословие и оскорбление сотрудников министерства? Боюсь представить, сколько это ларентов. А если отчислят? Куда мне идти? Вряд ли меня примут в другую академию с такими-то достижениями, а нормальной работы для женщин в Ларинтии днём с огнём не сыщешь. И чтобы уехать из страны денег нет.

Я схватила сумку с учебниками и запустила её в стену, но злость и отчаяние никуда не делись. От всей души пнула вывалившуюся на пол книгу – та отлетела на несколько метров. Тоже не помогло. Засадила кулаком в стену и зашипела от боли. Вот это уже немного прочистило мозги.

– Твоё?

Греймонт держал мой учебник. Взгляд его скользнул по разбросанным вещам, а у меня внутри что-то оборвалось. Вскипели все сдерживаемые со вчерашнего дня чувства. Страх отчисления смешался с отчаянием и бессилием, превратив дыхание в прерывистые глотки. Тормоза отказали окончательно.

– Это всё из-за тебя, Греймонт!

Я вырвала учебник и попыталась врезать мажору по голове. Арден увернулся, и удар пришёлся в плечо, отдавшись в запястье тупой болью.

– С ума сошла?! – крикнул он, закрываясь от второго удара и профессионально уходя от третьего. Я отошла подальше и прицельно швырнула своё оружие. Греймонт перехватил книгу перед самым лицом.

И запустил обратно! Правда, слабенько, явно рассчитывая, что я увернусь. Ни за что!

– Это.

Я поймала и снова кинула в него учебник.

– Ты.

Подняла сумку и выхватила тетрадь по истории. Я говорила кратко, экономя дыхание для бросков.

– Сказал.

Конспект взвился в воздух, теряя листы. Страницы кружились между нами, словно белые флаги капитуляции, но я не собиралась сдаваться.

– Вписал.

Мышцы тянуло, когда я делала широкий замах. Углублённый курс по рунам отправился к цели.

– В тест.

Конспект по магическому конструированию туда же.

– Вопрос.

Современная политология бесславно промазала мимо мишени. Хотя и от других снарядов мажор успешно уклонялся.

– Про кардалаков!

Я швырнула в Ардена пустую сумку, но без вещей она была слишком лёгкой, поэтому пролетела только половину пути и распласталась на полу. Хотя… Там было несколько пузырьков с цветными чернилами. Они чудесно раскрасят Греймонта!

Достать их я не успела. Запястья перехватили и дёрнули наверх, заставляя встать. Я заехала противнику локтем, но неудачно. Удар по голени тоже не достиг цели.

– Хватит!

Греймонт впечатал меня в стену, заблокировав возможность движения. Даже дышать удавалось с трудом. Руки сковывал чужой захват, волосы прилипли к влажному лбу, а сдуть прядь не получалось, отчего я злилась ещё больше.

– Я не вписывал никаких вопросов! – сверкнул глазами Арден, а я попробовала отвести ногу для удара. Греймонт почувствовал это и заблокировал, заставляя застонать от разочарования.

– Но не ректор же! – огрызнулась я и попыталась заехать мажору лбом в нос. – Он бы скорее свой галстук съел!

Арден отклонил голову в сторону и навалился так сильно, что в глазах потемнело. Показалось, что затрещали рёбра. По щеке мазнуло чужое дыхание, а губы Греймонта оказались совсем близко к моим. Настолько, что я замерла, боясь пошевелиться, и не в силах думать ни о чём другом. Мгновение растянулось, став бесконечностью.

Тук-тук. Билось сердце Ардена. Почти как во время танца. Тук. Но ритм был неровный, как и вдохи. Тук-тук. Тук. Я со всхлипом втянула в себя воздух и непроизвольно застонала. Греймонт качнулся вперёд.