Поцелуй медузы

Глава 1

— Аля! Аля, нет! — последнее, что я услышала перед тем, как провалилась в неизвестность.

А ведь всё начиналось весело и безопасно. Моей подруге, заядлой любительнице фэнтези, пришло сообщение: «Хотите попасть в другой мир? Перешлите это приглашение десяти друзьям и выполните…» Я бы фыркнула и удалила, но подруга решила шутку поддержать, добросовестно разослала десять копий и предложила на выходных развлечься «настоящей магией». Девочки из нашей тёплой компании согласились. Я не очень понимала, в чём интерес перерисовывать загогули с картинки мелом на асфальт, но мне рисовать и не доверили, мол, глазомер у меня плохой, поэтому я сидела на лавочке, наблюдала за действом, лопала ванильный пломбир и мечтала о гироскутере, который брат обещал подарить мне на окончание сессии.

— Это Пантакль, — гордо объявила Женя, указав на меловые линии.

Её тотчас поправили:

— Правильно говорить «пентакль».

— А здесь написано, — Женя постучала наманикюренным ногтем по экрану смартфона, — что правильно и так, и сяк. А ещё можно сказать пентагерон, пентальфа или попросту пентаграмма.

— Но у нас же не звезда…

— Нет, пентакль — это любая Печать.

Мне стало смешно. Как можно всерьёз о таком спорить?

— Да какая разница, как оно называется! — возмутилась Женя. — Вот, смотрите. Мы всё нарисовали. Теперь в центр нужно положить что-то серебряное, — она стянула с пальца кольцо и разместила его, как было указано в инструкции. — Теперь нужно направить на кольцо концентрированный солнечный свет.

Женя выудила из кармана пудреницу, открыла. Обнаружив, что зеркало заляпано, подруга ругнулась, торопливо протёрла стекло салфеткой, удовлетворённо хмыкнула, повертела зеркалом, ловя солнечного зайчика, оглядела нас и направила луч на кольцо. Простенький ободок блеснул.

— Ой.

В воздухе запахло палёной шерстью, асфальт под Жениными ногами начал стремительно меняться, превращаясь в жижу, по консистенции напоминающую мазут. Женя повторно ойкнула. Девочки дружно отступили на шаг. Асфальт преображался исключительно внутри круга… Никаких других миров не существует, в мистику я не верю, но сейчас происходило что-то невообразимое и явно очень плохое. Женя стоит столбом и ойкает, босоножки на толстой танкетке погрузились в асфальт почти полностью.

За подругу я испугалась гораздо больше, чем за себя. Да и вообще, в критических ситуациях у меня инстинкт самосохранения отказывает, я сначала действую, потом пугаюсь, потом осознаю последствия очередной своей выходки и пугаюсь окончательно.

— Дура! — рявкнула я, подлетела к Женьке и пнула её из круга. Чёрт с ними, с босоножками.

Женька вылетела на безопасный участок тротуара, шмякнулась на четвереньки. Наверное, коленки разбила и руки рассадила. Я попыталась выпрыгнуть тем же способом, пожертвовав обувью, но круг, наверное, обиделся, и я разом провалилась в трясину по колено.

— Аля! — переполошились девочки.

Отмерли, надо же.

— Руку, — скомандовала я, но почему-то никто не торопился прийти мне на помощь. Что за?! — Девочки!

Я дёрнулась всем телом. Если удастся лечь на живот, выдернуть ноги и отползти… Болото чавкнуло, и я погрузилась глубже.

— Аля! — руку мне так и не дали, протянули завязанный петлёй шейный платок. Трусихи!Нет, возмущаться некогда, всё потом.

Трясина засасывала. В какой-то момент я отчётливо ощутила невидимый поток, уходящий под землю. Мама, я не хочу в ад! Сразу вспомнилось, как набожная соседка пыталась убедить меня, что за чтение гороскопов черти утащат меня прямиком в Пекло.

Можно ли сопротивляться мощи водопада?

— Аля! Аля, нет!

Жижа сомкнулась над головой, меня потащило вниз. Хорошо, успела набрать полные лёгкие воздуха. Страха всё ещё не было, он придёт позже. Я вполне осознанно задержала дыхание и прислушалась к ощущениям. Общее направление — вниз. Меня крутило и вертело как щепку в бурном горном ручье. Странно, что не бьёт о камни и препятствия.

Воздуха стало не хватать. Я боролась с желанием открыть рот пошире. Выдохнула. На несколько секунд полегчало, и снова чувство, будто на грудную клетку наступил слон. В лёгких разгоралась огненная боль. Я терпела до последнего, потом сдалась на милость потока, и пришла в себя, лежащей среди ярких цветов отвратительно пахнущих тухлой рыбой.

Над головой простиралось небо насыщенного синего цвета и плыли мохнатые, подсвеченные алым облака. Свет давали сразу два дневных светила. Я моргнула. Как вариант, мне всё приснилось, и сейчас я смотрю на плод собственного воображения, но это кажется маловероятным, потому что смывший меня невидимый поток был вполне реален. Я-таки провалилась в мир иной, какая прелесть. Я судорожно вздохнула…

Нет, рано паниковать. Начнём-ка с простого, а именно, с самочувствия. Я лежу, но тело не болит, чудом обошлось без переломов и ушибов. Ставим сложившимся обстоятельствам жирный плюс. Затылок тянет ноющей болью и вообще ощущение, будто у меня под черепной коробкой черви возятся, но на сотрясение мозга вроде бы не похоже. Ладно, жить пока не мешает, думать тоже не мешает, обезболивающего всё равно нет, так что голову оставляем в покое.

О чём думала Женя, затевая игру в магию? Оказаться без денег, без документов, без знания языка в каком-нибудь Тунисе уже ужасно, особенно, если представить, что ты одна вне туристической зоны в шортиках и майке, а все местные дамы закутаны по самые брови. Так, не о том я. Мысли путаются… Девочки видели, что я провалилась. На помощь рассчитывать не приходится, но по крайней мере им придётся что-то объяснить родителям. Хорошо, что у меня два брата, старший и младший, маме с папой будет легче справиться, а я постараюсь вернуться или хотя бы дать о себе весточку. Короче, ставим ещё один плюсик и про дом временно забываем, потому что сейчас я для родных ничего не могу сделать, только выжить. Как в самолёте говорят? При разгерметизации наденьте кислородную маску на себя и только потом помогайте соседу. Мудрый принцип.

Я приподнялась на локте, впервые по-настоящему огляделась. Третий плюс снова жирный: благообразный городок, куда меня занесло, на ад ни капли не похож. Это не значит, что мне не грозит нырок в котёл с кипящей смолой, но всё же на душе сразу полегчало.

Приземлилась я удачно, точнёхонько в мягкую клумбу. От жёсткой мостовой меня отделили всего-то несколько метров. Впереди площадь, за спиной трёхэтажное здание с островерхой крышей. Из окна высунулся толстощёкий мужчина с шевелюрой как у овцы. Я выдавила из себя приветливую улыбку. Будет обидно начать похождения в другом мире с попадания в тюрьму за порчу городских насаждений. Мужчина на мои ужимки никак не отреагировал, продолжал безучастно таращиться. Ладно, пусть смотрит. Я попыталась встать. Представляю, какой у меня видок: спереди чужачка, со спины свинюшка. Волосы, одежда — всё измазано жирной влажной почвой. Я сняла с затылка обрывок раздавленного цветка, задумчиво покрутила, бросила.

Черви в голове активизировались. Я вскрикнула от неожиданной боли, схватилась за виски и, не удержавшись, хлопнулась обратно в клумбу. Придётся умерить прыть, рано я на подвиги собралась, организм категорически против.

Снова открыть глаза меня заставил звук хлопнувшей двери. Как я сразу не заметила, что по обеим сторонам кажущегося парадным крыльца стоят двое в тёмно-бордовой форме. Охрана? Почётный караул? Швейцары? При моём фееричном появлении с места ребята не сдвинулись, зато сейчас из здания вышел третий, тоже в тёмно-бордовом, и идёт прямиком ко мне. Таки штраф за клумбу? Я потёрла переносицу. Спохватилась, сообразив, что размазываю по лицу грязь. Теперь я не только с тыла хрюша. Эх, хоть бы это была наибольшая из моих проблем! Подошедший мужчина прошёлся по мне цепким взглядом и что-то спросил. Смысл сказанного ускользнул, словно мужчина говорил на иностранном языке, который я начала учить, но значения фраз не зазубрила.

— Что, простите?

Ноющая боль вспыхнула с новой силой, я схватилась за голову, со стоном легла в цветы. Как же мне дурно! Дальнейшее помню смутно. Сколько-то я лежала, потом бордовый мужчина привёл помощника, который не слишком бережно взвалил меня на плечо. Помню, что меня положили в местное транспортное средство и повезли. Меня скрутила новая вспышка боли и я провалилась в забытьё.

Не знаю, сколько я лежала бревно бревном, лечили ли меня и что вообще со мной делали. Интуиция подсказывала, что я проспала не меньше суток, скорее всего гораздо дольше. Новое пробуждение получилось тяжёлым. Зверски хотелось пить, во всём теле чувствовалась слабость, а веки, гады, никак не хотели подниматься. Я попробовала застонать, чтобы меня услышали, но отклика не последовало. Жаль.

Кое-как я приоткрыла один глаз. Помещение, где меня оставили, больше всего походило на келью аскета. Тесно, каменная кладка ничем не декорирована. Кое-где видны трещины. Из мебели только моя койка. Окно? Прямоугольная зарешеченная щель под самым потолком. Странное дело: мир другой, а интерьер относительно привычный. Или не странно? Может, я тронулась умом и лежу в доме для дураков? Ладно, обойдёмся без грустных фантазий. Если иномиряне тут не редкость, то вполне логично, что чужаки привносили в новый мир что-то своё.

Я сдвинула одеяло, посмотрела на себя. Оказывается, пока я беспамятствовала, меня избавили от привычной одежды и осчастливили ночнушкой, некогда белой, нынче псивой. Белья нет, носков нет, тапочек тоже нет. Босиком по холодному камню далеко не уйти. Кряхтя, как старая рухлядь, я села, дождалась, пока рассеются мельтешащие перед глазами разноцветные мушки и отступит накатившая слабость, спустила ноги. Видимо, не зря говорят, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В моём случае — жаждущих.

Держась за стенку, кое-как добралась до выхода, привалилась к двери. Что могу сказать? Заперто, ни ручки, ни её остатков нет. Тщетно попробовала подцепить дверь ногтями. Сразу было понятно, что пустое, но проверить стоило. Закралось нехорошее подозрение. Я переждала очередной приступ головокружения и постучала. Угу. Дрожащим кулачком по толстому дереву. Нет, так не пойдёт. Подыхать от жажды я не собираюсь. Я развернулась спиной к стене и принялась долбить пяткой. Пульс тотчас загрохотал в ушах, но я не сдавалась, тем более звук получался хороший, гулкий.

Несколько минут спустя по ту сторону зычно крикнули:

— Тишина! Отойти от двери!

Я понимаю их речь? Я подчинилась. Потянулись секунды тягостного ожидания. Звякнул замок. Дверь открылась, и за ней оказалась запертая решётка. По ту сторону стоял мужчина в сером и женщина в белом.

Силы стремительно уходили. Я пошатнулась. Хорошо, что келья крошечная. Я отступила на шаг, ноги подкосились, но села я точно на топчан, не на пол.

— Очнулась-таки, — женщина выглядела не слишком довольной. Из-за того, что я её потревожила?

— Пить, — хрипло попросила я.

Мужчина и женщина молча ушли. К счастью, закрывать дверь они не стали. Женщина вернулась, открыла решётку, вошла и молча протянула грязноватый неполный стакан. Чёрт, я бы и бочку выпила. Увы, привередничать не приходится. Я приняла стакан, как можно незаметней протёрла пальцем кромку и, стараясь не торопиться, выпила. Женщина забрала стакан.

— Как самочувствие?

— Лучше. Спасибо. Можно, пожалуйста, ещё воды?

— Позже, — отрезала женщина.

Я, кстати, наконец, рассмотрела её внимательно. Русые волосы были аккуратно собраны под белый чепец, пара прядок выбивались. Лицо вполне европейского типа, нос курносый, глаза голубые. На ней было глухое платье с воротом под горло. Поначалу женщина показалась светлым пятном, но теперь я рассмотрела, что белое у неё, кроме головного убора, только блуза. Платье светло серое, метёт по полу, на подоле застарелые пятна, в том числе и… крови. Ворот глухой, рукава к запястьям прижимают широкие манжеты. Единственная симпатичная деталь наряда — короткая тёмная жилетка с вышивкой.

Женщина приказала мне сесть ровно и глазами следить за кончиком её указательного пальца. Так она врач? Хорошо бы…

— Голова болит?

— Не так сильно, как когда я проснулась, но да, болит.

— Имя своё помнишь? Кто ты? Откуда?

Я прикусила губу. Помнить-то я помню, но не уверена, что стоит первой встречной, не зная местных реалий, сообщать, что я иномирянка.

— Н-нет, — соврала я.

— Не удивлена, — женщина развернулась, чтобы уйти, и пробормотала скорее себе, чем мне. — После такого-то ментального удара. Удивительно, что вообще выжила.

Она замолчала, вышла, заперла решётку. А объяснить?! Я аж подскочила.

— Простите! Где я? Что происходит?

Женщина посмотрела на меня с недоумением.

— Что-то ты слишком бойкая. Так, ведро под койкой, ужин вечером. А ты… ты в тюрьме.

Дверь захлопнулась, звякнул замок.

Глава 2

Тюрьма… Правду говорят: от тюрьмы и от сумы не зарекайся. К счастью, поначалу большую часть времени я банально спала. Гораздо позже мне объяснят, что я получила очень мощный ментальный удар, который должен был если не убить, то точно выжечь мозг, превратив меня в пускающее слюни растение. Я отделалась испугом и приступами сильнейшей головной боли. По-моему, хорошая цена за жизнь и знание абсолютно всех языков нового мира.

Ночью я взобралась на топчан с ногами, встала на цыпочки и выглянула в узкое зарешеченное окно. Именно этот миг стал для меня поворотным. Я не сильна в астрономии, но Полярную звезду и Медведицу знаю. Южный Крест тоже опознать довольно легко. Хоть я ни разу не была в южном полушарии, справилась бы. Нет, небеса были чужие. Чтобы это понять хватило взгляда на ярко-жёлтую фосфоресцирующую спираль и размытое бело-голубое облако. Я села на топчан, обхватила себя руками и разрыдалась. Затяжная истерика сменилась апатией. Около суток я безучастно просидела в камере, а потом словно очнулась.

Да, я крупно вляпалась. Больше всего мне жалко маму с папой, они же не знают, что у меня всё относительно неплохо, представляют себе ужасы, переживают. Особенно мама. Боги, если вы есть, пусть родители справятся! Но раз уж я оказалась в новом мире, я приму его и постараюсь устроиться. Я приложу все усилия, чтобы не выживать, а полноценно жить. И кто знает, может быть я найду способ передать весточку?

— Встать! Отойти от двери! На выход!

Единственное развлечение в тюрьме — встречи со следователем, бесцветным мужчиной с запоминающимися пугающе-равнодушными рыбьими глазами.

Сто семь шагов по полутёмному коридору, третья дверь справа. Помещение почти что моя камера, только просторнее, и вместо топчана тяжеловесный стол и два стула. Следователь, как обычно, уже сидел на своём месте. Каждый раз он неторопливо рассматривал меня, будто видел впервые и хотел тщательно изучить. Поначалу я терялась, эта его манера нервировала, потом привыкла или, скорее, смирилась.

Наконец, вместо приветствия:

— Садись, назови своё имя.

Первый раз я ему солгала. Сказала, что не помню. Мужчина на это презрительно фыркнул и… приказал меня увести. Как я тогда испугалась! Сразу вспомнились сказки о магах, за версту чующих обман. Всё оказалось несколько проще. Я себя чем-то выдала, интонацией ли, мимикой ли. Где-то через час меня отвели в другую допросную, и вот тогда я поняла, что такое настоящий страх, потому что по центру помещения возвышалось железное кресло, очень похожее на пыточное.

— Я всё скажу, — пискнула я, едва в голове с ослепительной яркостью вспыхнуло слово «пытки».

— Конечно, — следователь впервые улыбнулся.

Я бестолково дёрнулась. После затянувшейся болезни против крепких мужчин, привыкших иметь дело с заключёнными, у меня не было шансов. Меня крепко схватили, на запястье останутся отвратительные синяки, усадили, зафиксировали грубыми кожаными ремнями. На голову одели металлическую шапочку, затянули ремень под подбородком. Обездвиженная, я отчётливо поняла, что все мои предыдущие проблемы проблемами не были, так, мелкие досадные недоразумения.

— Пожалуйста, — прохрипела я.

Я боюсь боли. Могу её не замечать, когда в крови играет адреналин, но не сейчас, кода по спине течёт холодный пот, а пальцы трясутся, как у припадочной. Окружающее пространство расплылось из-за пелены слёз. Люди в форме застёгивали последние ремешки. В голову закралась подленькая мыслишка, что лучше бы на моём месте оказалась Женя, затеявшая безобидную игру. Может быть я всё-таки в аду, только не с котлами и дровами, а в цивилизованном?

— Назови своё имя.

— Аля.

— Ты помнишь, кто ты, как здесь оказалась?

Молчать не было смысла. Едва я поняла, что, возможно, пыткок удастся избежать, меня как прорвало. Врать больше я не пыталась, рассказала всё как на духу, а под конец и вовсе скатилась в истерику, жаловалась, просилась домой. Наверное, не зря… в том смысле, что во взгляде следователя появился намёк на простое человеческое сочувствие. Переводить меня из одиночки в общую камеру он запретил.

— Что застыла? — пока следователь меня разглядывал, я погрузилась в воспоминания и не сразу отреагировала на предложение сесть.

— Задумалась, простите.

Кстати, позже я узнала, железное кресло всего лишь детектор лжи, принцип действия которого так и остался для меня загадкой.

— Аля, я только что закончил оформлять документы. Дело закрыто, закон ты не нарушала, обвинений в твой адрес нет, поэтому сегодня мы прощаемся.

— Уже?

Странно прозвучит, но в тюрьме, если не считать первых ужасов, было уютно. Не нужно заботиться о куске хлеба, не нужно ни о чём переживать. От баланды, которую выдавали вместо еды, болел желудок, но с этим я готова мириться. Чужой незнакомый мир пугал, а тюремные стены надёжно защищали.

— Ты хотела поселиться в камере навечно? — следователь подхватил папку с бумагами. — Идём, — и первым вышел из допросной.

Я уныло поплелась следом. Мы поднялись по узкой винтовой лестнице, прошли по коридору, ничем не отличавшемуся от уже виденных. Звякали открываемые и закрываемые решётки, скрипели не смазанные петли.

— Сюда, — скомандовал следователь.

Увидев громоздкий аппарат, очень похожий на антикварную фотокамеру, я, признаться, удивилась. Следователь кивком показал, куда мне встать, склонился над окуляром, пощёлкал рычажками.

— Смотри в объектив, замри и не моргай.

Вспышка. В голове неприятно зашумело. Когда зрение вернулось, следователь пинцетом вытаскивал из аппарата металлическую пластинку размером с ладонь.

— Ты у нас проходишь как беженка. В принципе это недалеко от истины. Другая страна, другой мир — разница невелика, — следователь окунул пластинку в остро пахнущий химией раствор, подержал, поболтал, вытащил, промокнул салфеткой. — Держи твой документ, удостоверяющий личность.

Э? Вопреки ожиданиям, изображение на пластинке не появилось.

— Здесь пусто, — заметила я.

— Отнюдь. Чтобы увидеть ментальный снимок, нужно смотреть через специальный прибор. Внешность можно изменить, ментальную суть — почти невозможно. Давай лучше поговорим о том, куда ты пойдёшь и что будешь делать.

Грустный вопрос. Идти мне некуда. Я посмотрела на себя. В тюрьме к ночнушке мне выдали мешкообразное платье цвета детской неожиданности. Две тряпки, разношенные стоптанные ботинки, блинообразное недоразумение, когда-то бывшее шляпой, и документ — всё моё богатство на данный момент.

— Домой хочу, — не удержалась, вырвалось. Сказала хоть и тихо, следователь услышал:

— Технически невозможно. Начертить Печать недолго, но нужны координаты твоего мира. К тому же неизвестно, как ты перенесёшь второе путешествие. Я нашёл несколько упоминаний об иномирянах, самое последнее столетней давности. Большинство погибали сразу. Прохождение через информационное поле планеты очень больно бьёт по мозгам. Двое сошли с ума, один покончил с собой. Для тебя самая интересная запись о выжившем иномирце, сделавшим блестящую карьеру переводчика. Он, как и ты, усвоил абсолютно все языки.

Я слабо улыбнулась.

— Беда в том, что ты девочка, причём девочка безродная, документов об образовании не имеющая. Рекомендательных писем у тебя тоже нет. Ни в одно приличное место тебя не возьмут. Тем более , когда ты придёшь в нищенской одежде.

— И что делать? Милостыню просить? — я скривилась.

Представив, как буду тянуть руку к прохожим и клянчить, внутренне передёрнулась.

— Не дадут. В первый же день в подружках у кого-то из местных авторитетов окажешься. Надоешь — выкинет, другие будут пользоваться. Лучше сразу в средней руки бордель, нормальная хозяйка старается, чтобы её девочек не слишком обижали. В элитный не возьмут.

Горло сдавило спазмом. Страшно почти так же, как когда я пыток ждала. Вполне представляю, что со мной сделают. Я замотала головой:

— Нет, пожалуйста.

— Прониклась? Теперь объясняю. Сажать тебя себе на шею я не собираюсь, хребет сломается всех несчастных на себе возить, но помочь готов. Работа для тебя есть. Последние годы в моде отдых на море. Отель «Поцелуй медузы» ищет знающего языки человека. Суть работы: общаться с гостями, доводить их просьбы и пожелания до других сотрудников. Оплата мизерная, но зато голодной не будешь, комнатой обеспечат.

— Согласна.

Раздумывать нечего. Отель не бордель, я бы и горничной пошла, если бы предложили, а тут всего-то улыбаться и помогать гостям.

— Хорошо, тогда идём.

— Спасибо. Вы…

— Не благодари. Ты милая девочка. Будет жаль, если пропадёшь. Я делаю гораздо меньше, чем мог бы.

— Вы могли выставить меня вон.

Следователь не ответил.

Город мне не понравился. Сумрачный, с приземистыми каменными домами, угрюмыми прохожими, грязными нищими, сидящими на тротуарах. Гудели клаксоны немногочисленных автомобилей. До разделения дороги на проезжую и пешеходную полосу тут ещё не додумались. Закономерно послышался крик — кого-то сбили. Следователь покрепче ухватил меня за локоть и повёл дальше. Возражать не стала. Оказывать первую помощь я не умею. Какой с меня там прок? Раненого оттащили к стене дома, автомобиль покатился дальше.

— Разве водителя не следует привлечь к ответственности? — шёпотом спросила я.

— Аля, он богатый человек. В суде его будет защищать грамотный юрист, а подкупленные свидетели охотно расскажут, что раненый сам бросился под колёса, желая потребовать возмещение ущерба.

— Детектор лжи…

— Аля, ещё раз повторяю. Он богатый человек.

Дальше мы шли молча. Следователь прибавил шагу, пришлось ускориться, чтобы не отстать. Мы обогнали длинноухого ослика, тянущего видавшую виды телегу, вышли на довольно широкий проспект и подошли к трёхэтажному увенчанному шпилем зданию. Двустворчатую дверь украшала табличка, испещрённая закорючками, отдалённо напоминающими арабскую вязь.

— Можешь прочитать?

Я мотнула головой.

— Плохо, — заключил следователь. — Родную грамоту знаешь?

— Разумеется.

— Это хорошо. У нас грамотных мало. Давай-ка, встань за меня и, пока не спросят, помалкивай.

В холле у дальней стены тянулся длинный узкий стол, и за ним сидели несколько клерков в тёмных сюртуках. Следователь подошёл к ближайшему.

— Добрый день.

— Вечер, — невежливо перебил клерк.

Следователь проигнорировал недовольство служащего.

— Моя подопечная блестяще владеет иностранными языками. Хочу пристроить её на вакансию в отель.

Клерк зло зыркнул в мою сторону:

— Да неужто и впрямь знаешь?

Вопрос считать адресованным лично мне?

— Понимаю, что выгляжу несколько непрезентабельно. Уверяю, это связано с внезапно сложившимися весьма досадными жизненными обстоятельствами. Свои знания я готова подтвердить на экзамене любой сложности.

— Значит, вы готовы отправиться за рубеж, и вас не смущает, что вы окажетесь одна в чужой стране.

— Согласна, что мне будет нелегко, особенно поначалу, но я готова к трудностям.

— Что же, иностранной речью вы и впрямь владеете блестяще, — согласился клерк.

До меня внезапно дошло, что вопросы задавались на разных языках. Интересно… Клерк продолжил:

— Убедили. Я готов от имени отеля заключить с вами договор. Свои обязанности вы представляете? Хорошо. От отеля вам полагается полное содержание и оклад четыре сорга в декаду. Также вам будет выдан аванс на оплату дороги до места работы. Устроит?

Звучит не слишком обнадёживающе, но я сказала твёрдое:

— Да.

Клерк взял одну из папок, вытащил бумаги:

— Читайте.

Читать взялся следователь на правах опекуна. Быстро пробежав текст глазами, мужчина кивнул и разрешил мне поставить на документа подпись. Делалось это, кстати, хитро. Следовало приложить к договору металлическую пластинку, игравшую роль паспорта, надавить на неё и, как выразился следователь, пожелать принять договор. Если в глубине души человек подписывать бумагу не хочет, пластинка данный факт фиксирует, и позже это может послужить аргументом в судебном разбирательстве. На договоре остался оттиск. Клерк удовлетворённо кивнул, отсчитал четыре сорга и вместе с ними протянул мне расписку о получении денег. Пришлось снова ставить оттиск.

— На этом всё, поздравляю, — кивнул клерк. — На место вы должны прибыть в течение двух суток.

— Благодарю, всего доброго.

Следователь прощанием себя не утруждал, подхватил меня под локоть и потащил к выходу. Пояснять мужчина ничего не стал, а спрашивать я поостереглась, слишком уж задумчиво он выглядел, будто что-то подсчитывал в уме.

Около получаса мы петляли по узким улочкам, пока не вышли к… рынку.

— Значит так, слушай и запоминай. В одном сорге тысяча рапий. Есть монеты пятьсот рапий, сто рапий, десять и один. Рапии жёлтые, сорги серебряные. Чем больше достоинство жёлтой монеты, тем она крупнее. Угу? Потом ещё покажу.

Дальше мы пошли по рядам. Мужчина вёл быстро, рассмотреть ничего толком не получалось. Сначала я стала обладательницей саквояжа за полтора сорга с хвостиком. Торговец не стал уступать в цене, зато подарил кожаный мешочек на завязках, который будет служить кошельком. Во второй лавке я приобрела самую дешёвейшую сменную ночнушку и рабочее платье, светло-бежевое с простеньким кружевным воротничком и широким кожаным поясом. В третьей лавке пришлось потратиться на туфли. Не буду же я ходить по отелю в тюремных ботинках, господа отдыхающие не поймут. В результате у меня остался один сорг семьсот рапий.

— Стоп, — объявил следователь. — Тебе ещё дорогу оплачивать, и хотя бы сотню рапий нужно оставить.

Я лишь удручённо кивнула. Деньги заканчивались с удручающей быстротой. Буду надеяться, что средства личной гигиены можно раздобыть в отеле.

— Пойдём-ка поужинаем. Уго… Стоять.

— Дяденька! Больно!

Пока я обдумывала своё плачевное финансовое положение босоногий мальчишка чуть не сделал меня ещё беднее. Спасибо, следователь оказался не промах и цепко ухватил воришку за ухо. Удивительно, но мужчина вновь не попытался призвать нарушителя к ответу, отпустил, брезгливо бросив:

— Исчезни.

Мальчишка умчался, только пятки сверкали.

— Аля, будь осторожнее.

— Простите.

Ужинать мы устроились неподалёку от рынка, в кабачке, оказавшемся довольно симпатичным. Заведение располагалось в полуподвальном помещении и радовало чистотой. Еда показалась наивкуснейшей. После тюремной баланды-то. Миску супа я чуть ли не вылизала, мясо с варёной картошкой ела более вдумчиво.

— Удивительно, — протянула я, вертя ложку. — У нас похожие приборы используют на западе материка, а на востоке, например, едят палочками. Так странно, что между странами одного мира различий больше, чем между странами разных миров.

— У нас на востоке тоже едят палочками, — улыбнулся следователь.

— Шутите?!

— Отнюдь.

Грязную посуду забрали, принесли чашки и пузатый заварочный чайник, пространство освободилось, и следователь положил на стол чистый лист бумаги. Покрутив в руках вполне привычную глазу ручку, мужчина нарисовал на листе два жирных кружочка.

— Точки, будь они разумны, использовали бы двухмерную систему координат, потому что их реальность плоская. Третье измерение осталось бы за гранью их понимания. Наши маги-теоретики считают, что существует четвёртое измерение, через которое проходят магические потоки, связывающие миры. Видимо, ты в такой и нырнула. Так вот, не исключено, что миры являются кривыми отражениями друг друга, отсюда и некоторое сходство.

— Ясно.

— Вопрос. Какой в твоём мире принцип записи устной речи? На востоке используют довольно сложную иероглифическую систему. У нас — звуко-буквенный алфавит. Аля, тебе понятно, что я спросил?

— Да. Алфавит, на каждый звук свой символ.

Знаю, что не совсем так, есть нюансы, прут и пруд звучат одинаково, но мы же говорим обобщённо. Следователь принялся что-то строчить, и через минуту отдал мне лист, на котором в столбик были написаны закорючки, похожие на те, что я видела в договоре.

— Я произношу звук, соответствующей символу, а ты напротив ставь понятное тебе обозначение. В отеле наверняка будут газеты. Ты вроде бы с мозгами, захочешь — читать научишься.

— Спасибо!

— Э… р…

Боги, как же мне повезло!

Из кабака мы вышли в сумерках. Одно из двух дневных светил уже закатилось. Следователь ругнулся и взял экипаж. Я было дёрнулась к кошельку, но услышала непререкаемое:

— Нет.

Мужчина помог забраться на сидение. Назвать транспорт автомобилем язык не поворачивался: к жёсткому диванчику приделали поручни, три колеса и мотор. Убедившись, что мы сели и держимся, водитель сдавил клаксон, раздался резкий неприятный звук. Водитель дёрнул рычаг, мотор заурчал, из трубы вырвалось облако пара. Транспорт тронулся.

Сумерки сгущались. В городе начали зажигаться фонари. По словам следователя — газовые. Я безучастно кивала. За вечер я вымоталась, в первую очередь морально. Я старалась не показывать вида, но отправляться за тридевять земель, в неизвестность было страшно. Я бы с огромным удовольствием осталась бы при следователе, стирала бы ему, готовила, но… Спасибо ему, что помог. Он не должен был со мной возиться, а вон тратит силы, время, деньги. В какой-то момент я задремала. Проснулась от того, что мужчина потряс меня за плечо.

— Слушай и запоминай. С вокзала города Аристир тебе нужно добраться в центр города Мехнии, а уже в городе искать отель. Судя по карте, она приложена к твоей копии договора, «Поцелуй медузы» на самом краю мыса. Не заблудишься.

— Аристир, Мехния, мыс. Запомнила.

На окружающую обстановку я внимания не обращала. Вокзал как вокзал. Высокие каменные своды, череда касс, указатели к выходам. Мужчина помог купить билет, и на руках у меня осталось ровно сто рапий. Копейки. Поморщившись, следователь дал мне ещё пятьсот:

— Не возражай.

— И не собиралась. Быть нахлебницей неприятно, но деньги очень нужны.

— Я отдам с зарплаты…

— Брось глупости говорить. Уверен, мы больше никогда не встретимся, — мужчина отогнул полу куртки, достал круглые часы на цепочке, посмотрел время. — Посадка вот-вот начнётся. Тебе нужны ворота номер четыре. Удачи. Лучшая благодарность — сделай так, чтобы моя помощь оказалась не напрасной.

Он убрал часы, запахнул полу, круто развернулся и, чеканя шаг, быстро покинул вокзал. Мне ничего не оставалось, как подойти к воротам. Вообще-то хотелось расплакаться, но я сдержалась. Пора брать себя в руки, хватит истерик. Не зря ведь говорят, что слезами делу не поможешь.

Ждать пришлось около получаса. За это время к воротам подтянулись люди, человек сто. Чтобы не думать о грустном, рассматривала толпу. Женщин мало, насчитала пятерых, одеты так же убого, как я. На головах платки, завязанные либо под подбородком, либо на затылке. У одной вместо платка чепец. Добавить к увиденному, что в скупой на траты тюрьме, мне выдали головной убор, и можно сделать вывод, что ходить с непокрытой головой как минимум очень неприлично. Мужчины в тёмных штанах и куртках, почти у всех на головах кепки, но было и несколько простоволосых. Выделялась четвёрка мужчин в расшитых халатах, прихваченных золотистыми верёвочными поясами. Эти были смуглые, темноволосые с горбатыми носами. Не местные? Родом оттуда, куда я еду?

Наконец, ворота открылись. Я подождала, когда вперёд прорвутся самые нетерпеливые, спокойно предъявила билет, получила на нём отметку о прохождении контроля, сделала шаг вперёд и застыла. Меня ждал не поезд, не самолёт, не корабль. Не портал на худой конец. Впереди простиралось выложенное каменными плитами поле, над ним возвышалась мачта, и к ней был пришвартован самый настоящий дирижабль. Кто-нибудь, спасите.

Глава 3

Дирижабль медленно, едва заметно, вращался вокруг мачты. Я сглотнула, рассматривая это чудовище инженерной мысли, отдалённо напоминающее гигантскую рыбину. Чем дольше я смотрела, тем отчётливее понимала, что не хочу никуда лететь. Я самолёты-то не слишком жалую, хотя они считаются самым безопасным видом транспорта, а тут мне предлагают модернизированный воздушный шар. Да-да, специалисты со мной не согласятся, но… Чем бы ни являлся дирижабль, не может быть надёжной штуковина, проезд на которой стоит столько же, сколько дешёвый саквояж.

Люди обгоняли меня и уверенно поднимались наверх по вьющейся внутри мачты лестнице. Разве нельзя было посадить дирижабль на площадку, притянув тросами? Ладно, не важно. Я ещё раз сглотнула, и шагнула на первую ступеньку.

По-моему, мне остаётся надеяться, что полёт пройдёт нормально. Отказаться и вернуться в здание вокзала? Деньги за билет не вернуть, идти некуда. Как правильно сказал следователь, я в первые же дни сгину в трущобах. Нет уж, я рискну.

Лестница оказалась неожиданно крутой, издали выглядела более пологой. Я несколько раз чуть не наступила себе на подол и не полетела вниз. Ничего, справилась с подъёмом. Выбравшись на площадку, сдуру посмотрела вниз и едва не завизжала. Высота четвёртого этажа минимум, а из страховки только хлипкие поручни. Хорошо, что вечерний сумрак сглаживал картину. Уверена, днём, в свете двух солнц, всё выглядело бы ещё кошмарнее. Я побыстрее шагнула в прямоугольный проём и с трудом сдержала порыв выскочить обратно. Пол дирижабля угрожающе раскачивался.

— Быстрее, — грубо поторопили меня.

Начинаю понимать, почему билет дешёвый. Как таковых мест для пассажиров не было, всё пространство было заставлено коробами, ящиками, завалено мешками и тюками, и среди грузов устраивались люди. Я быстро огляделась. Окон нет, тусклый свет шёл от висящего по центру шарика размером с мой кулак. Поколебавшись, выбрала место, не самое удобное с точки зрения комфорта, зато поближе к группе пассажиров. Было бы неплохо послушать, о чём они будут говорить, мне пригодится любая информация о моём новом мире.

— Проверьте билеты! — скомандовал жилистый рыжий бородач, высунувшись из-за перегородки, скрывавшей часть пространства. — Когда пойдём над морем, всех безбилетников выкину за борт. Подумайте, не стоит ли вам свалить прямо сейчас.

Мне подумалось, что выкинуть и впрямь могут. Билет я проверила, бумажка при мне.

Дирижабль всё также раскачивался. Я только начала привыкать, как транспорт резко тряхнуло, повело куда-то в сторону. Я вскрикнула, вцепилась в мешок, на котором пристроилась, будто мешок поможет не разбиться. Глядя на меня, грязный заросший мужик, сидевший отдельно от других, заржал.

Я выдохнула сквозь зубы. Всё в норме, дирижабль всего лишь отстыковался от мачты. Поднимемся — ещё и мотать начнёт из стороны в сторону. Или не начнёт? Спорить готова, что да. Надо успокоиться, только каждый миг взлёта ощущается как начало катастрофы.

— Иди ко мне, успокою, — пригласил гоготавший и широко раскинул руки. Пахнуло потом и немытым телом.

И как реагировать? Отвечу — дам повод подойти. Не отвечу — обидится и придёт учить вежливости. По кривой роже всё видно. Ладно, сделаем вид, что я смутилась. Натянула шляпу поближе к глазам, опустила голову.

Только сейчас до меня дошло, насколько я отличаюсь от прочих женщин, несмотря на одежду. Те выглядят забитыми, со всем смирившимися, а я смотрю прямо, прикидываю, как себя защитить и в случае чего сдачи дать. Ребром ладони в горло и большим пальцем в глаз — вполне надёжные приёмы самозащиты, спасибо брату, заставившему меня ходить на курсы самообороны. Внутренняя готовность огрызнуться наверняка чувствуется.

Мужчина снова заржал, сдвинул кепу ближе к затылку, откинулся на спину и смачно зевнул, продемонстрировав редкие гнилые зубы. Другие пассажиры тоже стали устраиваться на ночлег. Завидую их спокойствию. У меня от каждого толчка всё обмирает. Даже накопившаяся усталость не поможет заснуть.

Раз спать не получается, буду думать.

Про родной дом на ближайшее время придётся забыть, только душу бередить. Следователь сказал, что к магам мне нельзя, и я ему верю. Иномирянка — это интереснейший объект для изучения, а не девочка, которой нужно помочь. Впрочем, деньги дело наживное, главная беда в другом. Маги могут начертить Печать, которая закинет меня в поток, связывающей миры, но не могут знать, куда именно меня занесёт и не убьёт ли по дороге. Это как прыгнуть в широкую бурную реку. Скорее утопнешь, но, если повезёт, невесть где выберешься на берег. Продолжая водную аналогию, следователь грустно констатировал, что строить лодки и корабли для межмировых путешествий маги этого мира пока не научились.

Планы на ближайшее время очевидны: добраться до отеля, поднакопить денег, осмотреться, постараться завести знакомства, ближе к концу сезона задуматься о карьере, да и на зиму меня вряд ли оставят. Кстати, как здесь с климатом? Город, в котором я оказалась, на мой дилетантский взгляд, выглядел вполне европейским. На востоке, как обмолвился следователь, едят палочками. Ещё он упоминал теорию, что миры есть кривое отражение друг друга. Получается, лечу я в очень условную северную Африку. Почему условную? Потому что страна, в которую я лечу, называется Нигут, и ни на современных, ни на древних земных картах такой не сыскать.

Дирижабль снова повело в сторону. Я удержалась от вскриков, только крепче стиснула мешок. Вот ведь у людей выдержка, ноль реакции. Или привычка. Я поёрзала, устраиваясь удобнее, свернулась калачиком, обхватила себя руками. Подумаю лучше о приятном. Через две недели получу зарплату, появятся деньги. А вдруг кто-нибудь ещё раньше осчастливит чаевыми? Мысли переключились на нынешнее моё имущество, и я помрачнела. Моя родная одежда так и сгинула в тюрьме. Кто именно прибрал к рукам, не знаю. Точно не следователь. Ума подсуетиться вовремя не хватило, а теперь квохтать поздно. К тому же иномирная одежда привлечёт ненужное внимание. Ладно, не такая уж и большая потеря.

Кажется, я всё-таки задремала.

— Подъём! — рявкнули за спиной.

Я аж подпрыгнула.

— Билеты! Показываем билеты. Все, кто без них, отправляются за борт.

Боясь, что бумажку украдут, я так и держала билет в руке.

— Почему мятое? Следующий! Где билет?

Дирижабль перестало шатать, теперь он плавно покачивался. Можно представить, что находишься на корабле. В каком-то смысле так и есть. Дирижабль — воздушное судно.

После проверки билетов, я вновь попыталась задремать. Когда прибудем, станет не до отдыха. По хорошему, следовало узнать, сколько займёт дорога, но я была слишком растеряна. Спросить у попутчиков боязно, уж больно неприветливо выглядят. Гоготавшего мужика я не забыла. Покосившись на него, увидела, что он задрал рубаху и, не стесняясь, чешет волосатое пузо. Фу!

Следующий раз проснулась от того, что дирижабль резко мотнуло. Мне относительно повезло, я привалилась к мешку. Кто-то упал и принялся грязно ругаться. Из-под крепёжного ремня выскользнул ящик и поехал по узкому проходу.

— Держитесь там! — рявкнули из-за перегородки. — У нас гроза, попытаемся обогнуть.

И в тот же миг рядом с дирижаблем громыхнуло. Боги, за что?! Правду говорят, что добро наказуемо. Не кинься я спасать Женьку, была бы сейчас дома. Что стоило проявить благоразумие и протянуть ей руку, тащить из круга на себя, а не вышибать на безопасный участок собственным телом? Нет, нехорошие это мысли, ну их. Спасла, и хорошо. Я должна быть рада, что подруга в порядке.

Дирижабль качался, дрожал, падал в воздушные ямы, вновь набирал высоту. Рядом яростно громыхало. У меня сложилось впечатление, что мы идём сквозь грозу, вопреки решению обогнуть неспокойный участок. Не знаю, судить приходилось по звукам.

Мужик-почесун зевнул. По-моему, единственный, кого буйство стихии оставило равнодушным. Одна из женщин тихо заплакала. Её сопровождающий залепил ей звонкую оплеуху. Женщина тотчас затихла.

— Спаси, Лоф, — пробормотал мужчина в расшитом халате.

— Спаси, Лоф, — хором отозвались его соплеменники.

Ёжкин кот.

Из-за перегородки доносилась отборная брань.

— Мы все умрём, — застонала другая женщина, удивительно резво вскочила, воздела руки.

— Заткнись, дура!

Дирижабль в очередной раз ухнул вниз, желудок подпрыгнул к горлу. Кажется, мне нужен пакет. Дирижабль выровнялся.

— А господа порталами добираются, — протянул один из пассажиров.

— Где ты, а где порталы? Таким как мы на них и за десять лет не заработать, — сказавший смачно сплюнул на пол.

— Ишь ты. Говорят, крон Лореш как в портал шагнул, так его пополам и разрезало, половина перенеслась, половина осталась, будто гильотиной от макушки до пят разрубило.

— Врут.

— Может, врут, может и нет.

Дирижабль мотнуло особенно сильно.

Счёт времени я потеряла. Думаю, гроза гремела не меньше часа. Наконец, тряска ослабла, громыхать перестало, но свободно выдохнуть я не смогла. Скорей бы уже причалить и выбраться на твёрдую землю.

Странно, но я вновь сумела задремать. Открыла глаза, когда зашевелились попутчики. Люди стали доставать свёртки, разворачивать. Запахло едой. У некоторых обнаружились закупоренные глиняные крынки. Спасибо следователю, накормил ужином. Есть пока не хочется, только пить, но скоро проблема встанет в полный рост. Вздохнув, с сожалением поняла, что тратить остатки аванса, пока не доберусь до отеля нельзя. Там и пообедаю или поужинаю, как уж получится. Без воды плохо, но день продержусь. Выбора как такового нет.

Завтракали люди не зря. Буквально минут через пятнадцать-двадцать нам крикнули, чтобы держались. Дирижабль начинает снижение. То ещё веселье. Умом понимаю, что потеря высоты идёт по плану, но всё равно жутко. И тряска возобновилась. Чтобы отвлечься, стала считать. Если сейчас утро, а отправились поздно вечером, то получается, что полёт длился около семи-восьми часов.

Дирижабль тряхнуло, движение прекратилось.

— Сидеть всем! — рявкнул выскочивший из-за перегородки знакомый бородач и рванул к выходу.

Долго ждать не пришлось, вскоре разрешили выходить, и в этот раз я рванула одной из первых. Покрепче вцепившись в ручку саквояжа, я уверенно шагнула на площадку, и лицо тотчас обдало сухим зноем. Не такое уж и раннее утро, оказывается.

— Шевелись, дура! Встала посреди дороги, — меня грубовато толкнули в спину. Хорошо свободной рукой уцепилась за поручень.

Обернувшись, бросила ледяной взгляд, но мужчину не впечатлило.

— Шевелись, сказал!

Кажется, если буду тянуть, то и всерьёз ударит. Урод.

Ступеньки противно поскрипывали. В дневном свете мачта выглядела на редкость ненадёжной конструкцией. Я повыше подобрала подол, чтобы не наступить, и ускорилась. Сойдя на каменные плиты, торопливо отступила в сторону. Пусть обгоняют. Мне нужна пауза, чтобы порадоваться приземлению, перевести дух и сообразить, как действовать дальше.

Первый шаг ясен — пройти в ворота, ведущие в здание вокзала, а вот дальше… Надо умудриться добраться до отеля, расположенного в другом городе. Ладно, язык до Киева доведёт.

Я ожидала, что придётся проходить паспортный контроль, не зря же в ходу металлические пластинки, хранящие ментальный снимок человека. Ошиблась. Таможенник сразу потребовал показать содержимое саквояжа, а, не обнаружив облагаемых пошлиной вещей, расстроился и от робкого вопроса про транспорт до Мехнии отмахнулся.

— Следующий!

Пришлось подчиниться. Буду настаивать — обманет. Не факт, конечно, но лучше не рисковать. Слишком уж взгляд злой.

Здание вокзала не порадовало в том смысле, что ничего полезного обнаружить не удалось. Кассы, сидящие рядком босоногие мальчишки, продающие пироги, орехи, фрукты, разливающие лимонад, голые стены. Подходить к ребятне не стала, по лицам понятно, что за помощь потребуют денег, а финансы у меня в дефиците. Подошла к кассе, спросила про дирижабль до Мехнии. Билетёр от души посмеялся, потом сжалился, пояснил, что, кроме Аристира, дирижабли только в столицу ходят, а как добраться до Мехнии он сам не знает.

Вышла с вокзала и словно в духовку шагнула. Впереди и слева чуть ли не до горизонта потрескавшаяся обезвоженная земля с редкими чахлыми травинками. Налево убегает грунтовая дорога. Небольшой пустырь, а дальше одноэтажные белые домики с плоскими крышами. Солнца шкварят, на небе ни облачка.

Вот ещё одна проблема: как не обгореть. Хороша я буду с красной рожей. И от шляпы толку ноль, лежит на темечке блином. Ну хоть макушку прикрывает от теплового удара прикрывает.

Заметив угрюмого типа, с которым была в дирижабле, подошла:

— Здравствуйте. Извините, вы не подскажете…

— Нет.

Ещё угрюмее, чем я думала.

Повернулась к другому:

— Простите, вы не подскажете, как добраться до Мехнии?

— Не слышал о таком.

Это же в какой дыре мой отель, что о ней не слышали?!

— Чем помочь? Куда едем? — подскочил ко мне парень в национальной одежде, то есть в расшитом, прихваченном поясом халате. Я рефлекторно отступила на шаг.

Парень только что сидел на двуколке и лениво помахивал хворостиной, то бишь он таксист, только вместо шеврале или ауди, у него грустный осёл с повислыми ушами и белой звёздочкой во лбу.

— Мне нужно в Мехнию.

Парнишка аж засветился.

— Довезу. Идём.

Угу. Я не такая тупая.

— И почём услуга? — бросила я в спину удаляющемуся парню.

Он обернулся. Выражение лица — сама невинность.

— Хорошая цена. Любого спроси. Яхин честный. Лишнего не возьму, не бойся. Идём.

Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Настоящий честный человек юлить не будет.

— Конкретнее. Цена вопроса.

— Три рапия.

Услышав цену, я икнула. У меня одного-то нет.

— Вижу, ты тоже честная. Скидку сделаю. Отвезу за два с половиной. Так дёшево никто не повезёт. Мамой клянусь! Эй, ты что стоишь? Садись.

Я покачала головой.

— Эй, ты что? Договорились, так садись. Всё! А ты как думала?

— Я ни о чём не договаривалась, — спокойно сказала я и продолжила осматриваться.

— Как это?! Меня завлекла, честных людей отвезти не дала. Люди добрые, да что же это делается? Стервь! Шалава!

Ругательства я пропустила мимо ушей, покосилась на других извозчиков. Плохо, что цен не знаю. Впрочем, толку с этого знания, когда денег нисколько нет? Вон, двое или трое таких же нищих ножками по дороге топают. Придётся и мне. В спину полетело:

— Иди-иди, шалава!

Угу, я так и поняла: добро пожаловать в Нигут.

Глава 4

Жара донимала. Ночнушка и платье пропитались потом. Казалось, ткань можно отжимать. Правильно бы ночнушку снять, но тогда платье будет просвечивать. Белья-то у меня нет, а влажная ткань неизбежно прилипнет. Во рту сухо, как в Сахаре. Мне бы хоть глоток воды, вместо это глотаю поднятую повозками пыль. Хуже всего обстояло с ногами. Стопы тоже вспотели, и ботинки, надетые на босу ногу, начали натирать. Если так продолжится, сотру кожу в кровавое мясо. Пришлось разуваться. Кое-как отряхнув подошвы, спрятала грязную обувь в новенький саквояж.

Домики приближались отвратительно медленно. То ли глазомер подвёл, то ли плетусь с черепашьей скоростью. А ведь в отель я должна прибыть к сроку… Охохонюшки, трудно жить Афонюшке. До домиков я доплелась, остановилась в тени ближайшего и привалилась к стене. Не знаю, как к этому отнесутся хозяева, надеюсь, с пониманием. Долго отдыхать я себе не позволила, поплелась дальше и тотчас столкнулась с очередным препятствием.

Я полагала, что улица, идущая от вокзала приведёт меня в центр города, но никак не ожидала, что она изогнётся и разделится на две более узкие улочки, которые какие угодно, но не прямые. Я угодила в самый настоящий лабиринт, из которого понятие не имею, как выбираться, а, главное, куда.

На правой улочке показался вислоухий ослик, тянущий повозку, заставленную ящиками с овощами и фруктами. Подъедет ближе — попробую поговорить с сидящем на облучке парнишкой. Авось, подскажет направление. Увы, ослик свернул в просвет между домами и скрылся с глаз. Поколебавшись, догонять не стала, решила довериться интуиции, пошла налево и вскоре увидела отдыхающего у порога старика. Седые нестриженые волосы сливались с бородой, достающей аж до живота. Сидел он не на земле, а на коврике, прижимался спиной к стене. Дверей, кстати, как и в остальных домиках, не было, вместо них вход прикрывала штора. Старик меня явно заметил, но ни капли эмоций на проявил. Просто смотрел. Злобы нет, и это обнадёживает. Я решилась.

— Доброго дня, уважаемый. Простите, что беспокою. Не могли бы вы мне подсказать, как добраться до Мехнии? Я заблудилась.

Старик остался безучастен.

— Извините, — буркнула я, отступая.

— Что лопочет? Что хочет? Чужестранка… К воздушным машинам отвести, наверное. Терхи!

Что? Нет, к дирижаблям мне не нужно. Получается, я заговорила на языке, на котором со следователем разговаривала? Так, стоп. Языки подождут. Теперь, когда старик ответил, могу переключиться на нигутское наречие.

Из дома выскочил мальчишка лет семи.

— Дедушка?

— Доброго дня, уважаемый, — повторила я попытку. — Мир вашему дому.

— Доброго, — оживился старик. — Лёгкой дороги, путница.

— Простите, что беспокою. Я заблудилась. Не могли бы вы подсказать, как добраться до Мехнии?

Старик ненадолго задумался.

— Мерт знает.

Надеюсь, Мерт не местный чёрт, а кто-то более реальный.

Старик продолжил:

— Терхи, отведи гостью к Мерту.

Мальчишка с энтузиазмом закивал.

— Благодарю, уважаемый. Всех благ вашему дому.

Стоило отойти от вокзала, и вот уже не барыги, а нормальные люди. Даже больше, по-южному гостеприимные. Интуиция не подвела, левая улочка принесла удачу.

Старик поднялся, отодвину штору.

— Зайди.

А вот это уже не по плану. Я попыталась отказаться:

— Неудобно как-то.

Старик прищурился:

— Разве я тебя чем-то обидел?

— Ни в коем случае. Простите. Я не знаю ваших традиций. Заверяю, я не имела в виду ничего дурного. Просто у меня на родине так не принято.

— У нас принято. Заходи.

Я неуверенно шагнула вперёд. Конечно, глупо принимать приглашение незнакомых людей, но, во-первых, мне очень нужна помощь, а иначе её не получить, во-вторых, выход открыт, я верю, что смогу вырваться, не зря же на курсы самообороны ходила.

Внутренний вид жилища резко контрастировал с внешним. Снаружи маленький, но симпатичный домик с идеально белыми стенами походил на игрушку. Изнутри жилище напоминало пещеру. Некрашеные стены обмазаны глиной, пол застлан пыльными покрывалами, которые уже лет сто нуждаются в радикальной чистке. Внутренних стен нет, роль перегородок выполняют всё те же плотные шторы.

В углу на подушках с закутанными в одеяло ногами сидела подслеповатая старуха. По хозяйству хлопотала женщина помоложе. Обе одеты почти как мужчины, только у обеих на головах цветастые платки, повязанные на манер бандан. В корзинке посапывал младенец. Девочка лет десяти сидела под окном и что-то шила.

— Ферхана, у нас гостья.

Женщина засуетилась ещё активнее, свалила в кучу несколько подушек, на которые меня усадила, поставила передо мной низенький столик, больше похожий на поднос на ножках. Старик опустился рядом, вытянул ноги. Пока я хлопала глазами, женщина принесла блюдо с нарезанным кубиками овечьим сыром, огурцами, помидорами, тонкими кусочками холодного птичьего мяса, халвой.

— Ешь, не обижай мой дом, — напомнил старик, сам взял дольку помидора и отправил в рот.

Хорошая новость — сыпать отраву в общую тарелку вряд ли станут. Плоха новость — завтрак приготовлен грязными руками в антисанитарных условиях, а у моего организма устойчивости к местной заразе явно нет. Эх, ладно, буду осторожно выбираться кусочки и стараться протирать хоть пальцами. К счастью, старик не слишком за мной следил и смёл больше половины поданного.

Женщина забрала блюдо и водрузила на столик приплюснутый, словно сверху кувалдой ударили, чайник и два крошечных металлических стаканчика, не напёрстки, конечно, но близко.

— Наш нигутский чай, — похвастался старик. — Ты такого нигде не пила.

Я вежливо улыбнулась, скрывая скепсис, но чай и впрямь оказался вкусным. Самое главное, что он прекрасно утолил жажду. Трёх хороших глотков хватило, чтобы перестать хотеть пить. Старик разлил чай повторно и, только после того, как я допила вторую порцию, поднялся:

— Уважила, чужестранка. Хорошая ты девочка. Терхи, отведи гостью к Мерту.

— Благодарю. Спасибо за всё, — жаль, что, кроме слов, мне нечего дать этим людям.

Старик проводил меня до порога и уселся на прежнее место:

— Лоф заповедовал быть гостеприимными, — назидательно протянул он и прикрыл глаза.

— Спасибо, — ещё раз повторила я.

Привычный к жаре, мальчишка припустил по улочками вскачь. Я едва поспевала. Сообразив, что долго заданный темп не выдержу, попросила идти потише. Мальчишка выполнил просьбу по-своему: убегал вперёд, затем возвращался и вновь убегал.

Мы всё дальше углублялись в лабиринт улочек. Я потеряла всякую ориентацию в пространстве. Безлюдные улочки петляли, извивались, переплетались. Прохожие встречались редко. Несколько раз попадались шебутные дети, увидела ещё двух стариков, устроившихся у стены дома, один раз столкнулись с тянущим повозку осликом. Еле разминулись.

Больше всего меня поразили дома. На окраине теснились одноэтажные белые коробочки, а ближе к центру архитектура стала меняться. Сначала начали появляться двухэтажные строения, потом — трёхэтажные, наконец, я увидела настоящий особняк, возвышающийся над глухим забором высотой в человеческий рост. Самое удивительное, что особняк соседствовал с бедной лачугой. В городе не было привычных мне богатых и бедных кварталов, все жили вперемешку.

— Сюда, — позвал мальчишка. — Дядюшка, дедушка сказал отвести гостью к тебе!

Мальчишка скрылся в одном из домов, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Странное дело, проём вообще ничем не был загорожен. Я вошла в помещение, и очутилась в магазине.

— Дядюшка Мерт живёт на втором этаже, а здесь торгует, — радостно пояснил мальчик.

— Доброго дня, — поздоровалась я.

— Доброго, — ответил мужчина и приветливо улыбнулся.

Поверх привычного халата торговец накинул бордовую расшитую жилетку. Лицо гладко выбритое, открытое, левый глаз хитро прищурен. Кстати, он первый из местных, у кого на ногах я увидела обувь, кожаные шлёпанцы.

— Прошу прощения за беспокойство. Я заблудилась. Мне сказали, вы можете подсказать, как добраться до Мехнии.

В магазине продавали ткани. Столы, полки, словом, все горизонтальные поверхности были завалены рулонами. В огромных корзинах лежали обрезки. Видимо, их тоже продавали. Торговец свалил несколько рулонов на пол, открылась лавка.

— Садись, — непререкаемым тоном заявил он, скрылся ненадолго и вернулся… с подносом.

О нет! Я же лопну, а обижать отказом нельзя. К счастью, кормить на убой меня не стали. На подносе стояли высокие стаканы и кувшин с лимонадом. Мальчишка радостно цапнул свою порцию, выхлебал залпом и умчался.

Мерт неторопливо отпил, дождался, когда я сделаю глоток и только после этого спросил:

— Что у тебя за беда случилась? Чем могу, помогу.

— Спасибо. Я заблудилось. Расскажите, пожалуйста, как добраться до Мехнии. Если знаете.

— Всего лишь?

Я торопливо кивнула.

— Нанять паланкин или карету не предлагаю, — торговец верно оценил моё плачевное финансовое состояние. — Проще всего добраться поездом, быстро дёшево, без удобств. Билет не дороже половинки рапия.

Неужели?! Хоть какой-то просвет в темноте туннеля.

— А как найти железнодорожный вокзал? — уточнила я срывающимся от волнения голосом.

— Так в центре города, у рынка. Терхи!

— Да, дядюшка? — мальчишка выскочил из служебного помещения.

— Отведи гостью к поездам.

— Да, дядюшка.

Короткое прощание, и я вновь окунулась в раскалённый дневными светилами воздух. Только отойдя на несколько шагов от магазина, сообразила, что не спросила, сколько займёт дорога. Второй раз на те же грабли. Впрочем, не такая уж и важная информация. Я опять почувствовала себя бесконечно усталой, скорее бы уже. Интерес к городу стал угасать. Всё те же белые дома, отличающиеся размерами, редкие прохожие, чахлые растения, мусор, в котором роются облезлые коты. К тому же организм начал требовать избавиться от излишков выпитой жидкости, но ведь не посреди же улицы это делать. Вывод один: без денег тяжко.

Несмотря на мою медлительность до вокзала дошли меньше, чем через час. Мальчишка ткнул пальцем в длинное, похожее на сарай, здание и, не прощаясь, умчался, только пятки сверкали.

Первое впечатление оказалось правильным: сарай сараем. Голые стены, потолок украшает ветвистая трещина. Люди, их неожиданно много, сидят на своих вещах или прямо на полу. Кассир расположился на табурете за столиком рядом с закрытым решёткой выходом на платформу, рядом с кассиром поигрывает ключами скучающий мужчина в форме.

Стоило войти, на меня уставились абсолютно все. На улицах я подобного ажиотажа не вызывала. Люди зашушукались. Видимо, поездами пользуются в основном местные, а я мало того, что иностранка, так ещё и девушка без сопровождающего. Стараясь не показывать, насколько мне неприятно повышенное внимание, подошла к кассиру.

— Здравствуйте. Мне нужно до Мехнии.

— Это маленькая южная станция. Большой вокзал не здесь.

Я даже не удивилась очередному неприятному сюрпризу.

— Значит, поезд до Мехнии идёт с Большого вокзала? А где он?

— Нет, поезд с Большого вокзала идёт в столицу, но это хороший поезд, а здесь маленькая станция.

Ничего не поняла.

— Послушайте, зачем мне столица? Мне нужно в Мехнию.

— Большой вокзал — поезд хороший, маленькая станция — поезд плохой.

— Честное слово, меня устроит. Билет до Мехнии, пожалуйста.

Билетёр пожал плечами:

— Четыреста двадцать рапий.

Отсчитала пятьсот.

Мужчина тяжко вздохнул, достал из-под стола счёты. Разве в уме считать не легче? Клацнули костяшки, сдвинутые влево. Билетёр передвинул пять костяшек вправо. Дальнейший смысл его манипуляций от меня ускользнул, но сдачу мужчина дал правильную. В конце выдал билет.

— Спасибо. Можно узнать, когда поезд?

Билетёр искренне удивился:

— Кто же знает? На всё воля Лофа.

— Расписание же…? — переспросила я.

— Расписание есть только на Большом вокзале, да и то его никто не соблюдает.

О как. Шикарно.

— Спасибо.

Мужчина важно кивнул и убрал счёты.

Избавиться от лишней жидкости организм требовал всё настойчивее. Понятно, что искать знакомые указатели бессмысленно. Обращаться к мужчинам со столь деликатной проблемой я постеснялась. Дело даже не столько в стеснении, не уверена, что подобный вопрос воспримут адекватно, порядки-то чужие. Словом, надо искать женщину. Одну увидела почти сразу, сидит в компании нескольких мужчин. Отпадает. Обращусь, когда совсем прижмёт. Стараясь не слишком откровенно глазеть по сторонам, двинулась дальше. Ещё одна, но тоже не одна. Третья укачивает верещащего малыша, ей не до меня. Наконец, увидела молодую девушку, идущую от входа. Кажется, могу перехватить её до того, как она приблизится к своим.

— Добрый день, извините, не подскажете?

Девушка остановилась и я на миг поразилась её красоте. Сама смуглая, глазищи большие, чёрные, коса толстая, небрежно перекинута через плечо. И одежда не как у всех, из-под пёстрого прикрывающего колени платья выглядывают шаровары подобранные в тон расшитой красной жилетке, на голове аккуратная чалма. Улыбнувшись, незнакомка пояснила, что мне нужно выйти из здания, обогнуть вокзал справа и зайти в домик, вход в который украшен цветком.

Коротко поблагодарив, рванула в указанном направлении. И вновь не обошлось без сюрпризов. Во-первых, то, что девушка назвала цветком, на деле оказалось сухим стеблем. Во-вторых, в нос ударила нестерпимая вонь. Стараясь дышать через раз, я прошла вперёд, и в торце обнаружились три занавески, две из которых были отогнуты. Вонь шла из-за них.

Заткнув нос, вошла в кабинку и чуть не рухнула в выгребную яму. Вот счастье-то было бы. Ну да, из всех удобств дыра в земле. Какая бумага, какой кран с горячей и холодной водой, всё по-первобытному сурово. Даже хуже, потому что лопухов и тех нет. Я торопливо достала башмаки, обулась. Неизвестно, кто и как тут свои дела делал, только вляпаться не хватало. Двумя пальцами отстегнула ремешок, штора закрылась, помещение погрузилось в полумрак.

К моему возвращению на вокзале ничего не изменилось, разве что разносчик пирожков прибежал, довольно быстро распродал товар и убежал. Понимая, что ждать предстоит неопределённо долго, я втиснулась между двумя шумными группами и села на пол. Хоть пол и грязный, ноги дороже, тем более платье всё равно предстоит отстирывать.

Зной легко проникал на вокзал, по лицу вновь струился пот. Я утёрлась рукавом. Сколько жду, не знаю. Время превратилось в тягучую карамель. По ощущениям прошло не меньше трёх часов. Не сразу поняла, что люди зашевелились.

Спросила у ближайшего мужчины:

— Поезд идёт до Мехнии?

— Здесь других не бывает.

Люди рванули к решётки. Толкаться не хотелось, я встала одной из последних. Можно было и не вскакивать. Выпускать на платформу нас не спешили. Прошло ещё минут десять. Решётка громко лязгнула.

— Билеты! Проверка билетов!

Толпа хлынула из здания на перрон. Как только не снесли билетёра и мужчину в форме? Я ещё немного выждала, спокойно прошла вперёд, у меня проверять ничего не стали, запомнили, увидела поезд и поняла, что совершила очередной промах. Плюясь дымом, пыхтел паровоз, и к нему был прицеплен ровно один вагон. Сидевшие на вокзале люди втиснулись в него чудом, не иначе. Представляю, что внутри творится: сельди в бочке. Я покрепче сжала ручки саквояжа.

— Поторопись, сейчас отправится! — крикнул в спину билетёр.

Что? Как так?! Припустила со всех ног. Ждать следующий отчаянно не хочу, я же не знаю, вдруг поезд ходит раз в сутки или раз в неделю?

На подножку я вскочила и уткнулась носом в широкую спину. Судя по тому, как мужчина упирался руками, удерживался в вагоне он с трудом. Я просто физически не влезу. Ёжкин кот.

Глава 5

На ступеньке я не поеду, и это факт. Свалюсь, едва поезд тронется. В вагон мне не забраться. Поискать уступку с торца? Шею свернуть недолго. Пожалуй, оптимально забраться на крышу… Паровоз выплюнул особенно большое облако дыма. Раздался резкий гудок. Сзади послышались топот, крики, меня грубо толкнули. Справа и слева возникли толстые волосатые лапищи, а в следующий миг меня размазало по спине впереди стоящего. Из лёгких выдавило остатки воздуха. В рот забилась влажная от пота горькая ткань чужой одежды. Не получилось даже застонать.

Попытки высвободиться ни к чему не привели. Хорошо, конечно, что меня внесли в вагон, но просто доехать недостаточно, хочется при этом остаться живой, а не прибыть к месту назначения остывшим трупом. В голове зашумело от недостатка кислорода. Я кое-как повернула голову, выплюнула складку халата и шумно втянула воздух. Со спины ещё поднажали, потом лязгнула дверь, и через минуту поезд дёрнулся. Ход состав набирал неожиданно плавно.

Я подёргалась, пытаясь отвоевать хоть капельку дополнительного пространства. Тщетно. Придётся ехать расплющенной прессом лягушкой. Странно, что народ не полез на крышу. Вроде бы в моём мире не гнушались оседлать вагон. Ответ нашёлся, стоило посмотреть наверх. Открытый, видимо товарный вагон по типу тех, в которых у нас щебень возят, укрыли плотной белой тканью. Не пристроишься.

Колёса стучали, духота сводила с ума, перед глазами мельтешили цветные пятна. Мне показалось, что на какое-то время я отключалась. В подобных условиях потерять сознание недолго. Счёт времени я потеряла. Пришла в себя, когда всё та же толпа вынесла меня на станцию. Я даже испугалась, что вновь угодила в поток магии, связывающей миры между собой. Нет, все лишь люди стали выходить.

На платформе я упала, выронив саквояж. Состояние — пристрелите меня на месте. Несколько человек тотчас помогли встать. Кто-то поднял мою поклажу и некоторое время нёс. Всё-таки нигуты, исключая отдельных личностей, потрясающие люди. Откуда-то взялась вода.

— Ох, и понесло ведь болезную, — вздохнула над ухом женщина лет шестидесяти, если судить по сетке морщин.

Я вяло удивилась, что пожилые, их было двое или трое рядом со мной, выглядят так, словно поездка им ничего не стоила, а я, молодая, после пресса толпы полудохлая.

— К месту работы еду. Я переводчик.

— И куда с дитём работать? Куда муж смотрит? Вай! Призови, Лоф, его к ответу.

Они что, сочли что я беременна? О-о-о… Разуверять не стала, поблагодарила за помощь. Я вполне пришла в себя, хотя самочувствие было отвратительным. Одна из женщин негласно взяла надо мной шефство, и дальше я шла вместе с её семьёй. Они так ненавязчиво меня окружили, что отказаться от помощи не получилось.

Покидать платформу следовало через боковой выход, ведущий прямиком на улицу, потому что в здании вокзала ждали те, кто поедут обратно в Аристир. Только сейчас начало доходить, что я почти добралась. Поздравлять себя пока рано, но…

Повернувшись к женщине, спросила:

— Подскажите, пожалуйста, как в городе с транспортом? Мне бы недорогой вариант.

— Пешком дешевле всего, — хохотнула она, но тотчас посерьёзнела. — Город маленький, но ты за день вряд ли дойдёшь. Нанимай телегу. Кареты и коляски берут дорого. Сейчас…

Женщина решительно схватила меня за руку и потащила в проулок. Многочисленная семья покорно последовала за ней. Мы стали протискиваться в щель между домиками-коробками. Щель оказалась неожиданно длинной и извилистой. До меня с запозданием дошло, что это не щель, а тоже улица. Ещё один поворот, и мы попали на довольно широкий проспект. Женщина решительно махнула. Ослик, тянувший двуколку, повинуясь хозяину, резво развернулся и остановился рядом с нами.

— Куда тебе, болезная?

— Отель «Поцелуй медузы».

— Слышал? Сколько возьмёшь? — женщина упёрла руки в бока и грозно уставилась на извозчика.

— Пять сотен рапий.

— Грабёж! — возмутилась она.

Парень мотнул головой:

— Меньше никак, Лофт свидетель. «Поцелуй» стоит на мысе под горой, придётся объезжать, а это далеко. Могу довезти до спуска за сто рапий, а внизу свои извозчики есть. Ещё пятьдесят получится.

— Спуск… Там ведь дорога? — уточнила я.

— Да.

— Согласна.

Женщина удовлетворённо кивнула, даже саквояж мой поддержала, пока я забиралась в повозку.

— Лофт тебя храни, болезная.

Поблагодарить женщину толком не получилось. Едва я села, ослик рванул вперёд, будто застоявшийся жеребец. Я расслабленно устроилась поудобнее, поправила шляпу и прикрыла глаза. За дорогой я не следила. Толку? Разобраться в хитросплетениях местного лабиринта у меня не получится, потом потихоньку освоюсь. Авось, карту раздобуду. Замедлились всего один раз, когда путь перегородила отара попахивающих, неухоженных овец. Минут через десять снова остановились.

— Прибыли, — обрадовал парень.

Я сказала спасибо, отдала сто рапий, с сожалением пересчитала оставшиеся восемьдесят и спрыгнула на землю. Извозчик спрятал монеты в мешочек на поясе, почему-то не стал задерживаться и погнал ослика прочь. Я лишь вздохнула. Как говорится, последний рывок, он трудный самый. Подбадривая себя мыслями о душе и кровати, я посмотрела вперёд и, не сдержавшись, ахнула. Вид с горы открывался потрясающий.

Море цвета насыщенной лазури далеко впереди сливалось с густой синевой небес. Внизу тянулась полоса сахарно-белого пляжа, чуть ближе зеленели пальмы. Я увидела линию утопающих в цветах особняков. Вероятно, отели. Издали моё место работы выглядело райским уголком.

Ладно, потом полюбуюсь. Пора подумать о более прагматичных вещах. Спуск преподнёс очередной сюрприз. Сначала я увидела рельсы, потом поднимающийся на гору фуникулёр, потом рассмотрела, что и внизу, и наверху есть платформы и крошечные киоски, думаю, кассы. Промокнув лицо, побрела к платформе.

— Здравствуйте, — улыбнулась я скучающему в будке старичку.

— И тебе не хворать. Сто рапий

— Сколько?

— Сто, — важно повторил старичок и ткнул пальцев в грязную лежащую на столешнице бумажку.

— У меня только восемьдесят, — убито прошептала я.

Старичок пожал плечами:

— Ты молодая, там дальше лестница.

Слов цензурных не осталось, поэтому я молча обошла будку и плюхнулась в её тень. Время явно перевалило за полдень, воздух раскалился ещё больше, хотя это казалось невозможным. В общем, прежде чем соваться на крутой склон, следует взять паузу. Сидела я не меньше четверти часа, но как ни хотелось бы мне остаться под будкой дольше, нужно вставать и двигаться дальше.

Собрав остатки воли в кулак, поднялась, покачнулась, но устояла. Ничего, чуть-чуть ещё потерпеть. Лестница нашлась метров через пятьдесят, хотя лестницей я бы её назвала с натяжкой. Ступени выбиты в камне, причём выбиты абы как. С одной стороны почти отвесная шероховатая стена, с другой — пропасть. Чуть оступишься — короткий полёт, и ты лепёшка. Ни бортика, ни перил. Держаться можно за верёвку, зацепленную на вбитые в породу крюки. Если не лопнет.

Чертыхаясь, сделала первый шаг. Главное, вниз не смотреть и прижиматься к стене, тогда есть шанс сползти вниз благополучно. И ни в коем случае не торопиться. Раз ступенька, два ступенька. Остановиться, подождать пару секунд, поставить ногу на следующую, убедиться, что подошва не скользит, ещё шаг.

Ритм очень помогал. Я сосредоточилась на крошечном пятачке пространства, позабыв о пропасти в нескольких сантиметрах от узкой проходимой полоски. Шаг, ещё шаг. Когда спуск кончился, я готова была разрыдаться от облегчения. Увы, сейчас слабость непозволительна. Я задавила истерику на корню и поковыляла к отелям.

Снова остро встал вопрос снять обувь или не снять. По идее сильно повредить ноги я не должна, не так уж и далеко. Я бы сняла и не сомневалась, но мыс явно для приличных людей, точно не для нищих босяков. Учитывая, что от поста ко мне уже спешит полицейский, торопиться разуваться не стоит. Я остановилась и выдавила приветливую улыбку.

— Добрый день, — поприветствовал меня полицейский. — У вас что-то случилось?

Ну да, на туристку я не похожа, но всё же я иностранка, поэтому обращение пока уважительное.

— Добрый день. Трудности дороги. Простите за непрезентабельный вид, добраться оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала.

— Вы собираетесь остановиться в отеле? — здраво засомневался полицейский.

— Нет, не знаю, какое мне предоставят жильё. Я переводчик, заключила договор с отелем «Поцелуй медузы».

— Позвольте взглянуть на документы.

— Конечно, — порывшись в саквояже, я протянула договор и металлическую пластинку-паспорт.

Затягивать проверку полицейский не стал, убедился, что бумаги есть, объяснил, как лучше пройти к отелю и пожелал удачи.

— Ваш отель самый дальний, не ошибётесь, — сказал он мне напоследок.

И почему я не удивлена? Я попыталась нанять экипаж, но, увы, осликов с повозками на мысе не было, а владельцы колясок и карет меньше, чем на триста рапий не соглашались. У меня и половины требуемой суммы не было, пришлось тащиться на своих двоих. Я разулась и, держа обувь в руках, побрела в указанную полицейским сторону.

Пока дошла, прокляла всё на свете, но, наконец, добралась до белоснежного двухэтажного здания крайнего отеля. Круглую площадку украшал фонтан. Ближе к зданию стояли плетёные кресла и низкие журнальные столики, на одном из которых я увидела стакан недопитого сока. В тени под кустом дремал… охранник? Чернявый, смуглый, явно местный. Я прошла мимо, но он даже ухом не повёл. Я поднялась по пологой широкой лестнице, толкнула стеклянную дверь и вошла в холл. Боги, здесь была прохлада! Я сглотнула ком в горле и решительно направилась к стойке ресепшена.

— Добрый день.

— Добрый вечер, — ехидно поправил мужчина лет сорока.

— Вечер, — кивнула я и молча положила на стойку договор.

— Хм.

Он ненадолго скрылся в служебном помещении, буквально через минуту вышел в компании другого служащего, толстощёкого дородного. Такой должен быть добряком, но глубоко посаженные маленькие глазки портили всё впечатление. Новый мужчина пробежался взглядом по договору, переключил внимание на меня.

— Вы так понимаете пункт «презентабельный внешний вид»? — спросил он вместо приветствия.

Неприятно, но в чём-то он прав.

— Отнюдь. Одежда пострадала в дороге. Переодеваться я не рискнула, боясь повредить рабочее платье. Я не знаю, полагается ли мне форма.

— Достаточно оправданий. Сколько вам нужно времени, чтобы привести себя в порядок? Через час жду для детального разговора.

Мужчина развернулся и ушёл. Суровый дядя… Если он мой будущий начальник, нет, даже думать об этом пока не хочу. К тому же вид у меня действительно позорный, грязная, мокрая, пропахшая своим и чужим потом, одежда нищенская.

Второй мужчина, тот, который остался за стойкой, подмигнул, протянул мне ключ с номерной биркой:

— Правое крыло, спустись на нижний этаж, пройди до упора и по переходу попадёшь в корпус для служащих.

— Спасибо.

Убрав договор в саквояж, я подхватила свой нехитрый скарб, покрепче сжала ключ и устремилась в указанном направлении. Мечты понежиться под струями воды и полежать на чистых простынях накрылись медным тазом. У меня чуть меньше часа, и за отведённый срок я должна превратить себя если не в королеву, то в принцессу точно. Я просто обязана произвести приятное впечатление, иначе про заработки можно забыть. Вдруг меня уволят за несоответствие? Останусь одна на улице. Здесь доброго следователя нет, а нигуты, какими бы гостеприимными они ни были, вряд ли посадят меня себе на шею.

В коридорах мне никто не встретился, я легко отыскала переход и с размаху влетела в новую проблему. Писать и читать я пока не умею, цифры на бирке и на дверях для меня не больше, чем бессмысленные закорючки. Видимо, жара пришкварила мне мозг основательно. Я тупила неоправданно долго, пока не сообразила достать составленную под присмотром следователя шпаргалку. Цифры, вы где?

К счастью, система нумерации не отличалась от принятой в моём мире. Первая цифра означала корпус, вторая — этаж, и последние две — номер комнаты. Правда, и тут не обошлось без заминки. Я начала счёт как обычно с первого этажа, а следовало с нулевого. Иначе говоря, то, что я назвала бы вторым этажом, нигуты считали первым.

Ключ встал в скважину, с натугой провернулся, замок щёлкнул, дверь открылась. Так, на осмотр минута. Слева дверь в ванную, справа — шкаф чуть ли не из картона. Комната размерами соответствует конуре. Из мебели мне полагалась узкая койка и тумбочка. Стол и стул выдать пожадничали.

Я вытащила из саквояжа платье. Свёрнутое в рулон, оно не слишком помялось — хорошо. Как его надеть без белья не очень понятно, но это позже. Вытащила туфли, обе в норме. Больше ничего доставать не стала, ринулась в ванную, на ходу скидывая опостылевшие тряпки.

Что могу сказать? Мыло тоже пожадничали. Туалетных принадлежностей, как обычно бывает в отелях, я не увидела, полочка над раковиной сиротливо пустовала. Хорошо, хоть полотенца и постельное бельё выдали. Душ несколько отличался конструкцией от привычного, но в рычажках я разобралась, банально переключая один за другим. И всё же время утекало, не хуже льющейся сверху воды. Я решила не мыть голову, потом. Достаточно, что избавилась от грязи и дурного запаха. Волосы я собрала в пучок, зацепила шнурком из башмака, вытащила пару прядок, чтобы прикрывали шнур, провела по готовой причёске влажными руками. Будем считать, что освежила. Проблему с бельём я тоже решила, обернулась сверху в снятую с подушки наволочку. Просвечивать платье не будет. Хуже всего оказалось с обувью. Неудачно зацепила мозоли, и они полопались. Идти будет больно. Я втиснула стопы в туфли, улыбнулась пошире, напоследок глянула на себя в зеркало.

Откровенно говоря, до принцессы не дотянула, но вид уже вполне приличный. Я вышла из комнаты, заперла дверь на замок и отправилась к начальству. Надеюсь, по дороге мне удастся раздобыть попить, потому что глотать воду из ржавого крана я не рискнула, а пить давно хочется.

Стоило появиться на респешене, как старший мужчина произнёс:

— Опаздываете. И что это за вид? У нас отель, а не бордель.

Ох, чёрт! Про шляпу забыла! Похоже, с непокрытой головой тут ходят только девушки лёгкого поведения. Дважды чёрт.

Мужчина развернулся и скрылся в служебном помещении. Я, переступив с ноги на ногу, повернула обратно. Что-нибудь придумаю с головой.

— Куда?! Я ещё час ждать должен?

— Простите.

Вот же влипла. Я обогнула стойку и прошла вслед за мужчиной.

Глава 6

Мой начальник? Я так до конца и не поняла статус пухлощёкого толстяка, недобро сверлящего меня взглядом глубоко посаженных чёрных глаз.

— У нас отель, а не бордель, — повторил он.

Оправдываться я не стала. Забыла про головной убор, опростоволосилась — моя вина. И дело совсем не во мнении конкретного мужчины. Его неодобрение беспокоит в последнюю очередь. Меня видели без шляпы, поползут слухи, и говорить обо мне будут как о девушке лёгкого поведения. Всё равно что встать на трассе в миниюбке и майке с надписью «возьми меня», а потом доказывать, что не верблюд.

— Больше этого не повторится.

— Надеюсь. Итак, в твои…

— В ваши, — твёрдо перебила я.

Он зло сощурился, помолчал, но всё же процедил сквозь зубы:

— В ваши обязанности входит общение с гостями и помощь в решении их проблем. Работа начинается…

— Простите, что перебиваю. «Помощь» звучит слишком расплывчато. Если, допустим, у гостя забыли убрать комнату, я должна лично взяться за тряпку?

— Вы должны передать сообщение о проблеме в соответствующую службу. Вы переводчик и посредник. Тем не менее, в исключительной ситуации вы должны быть готовы не только говорить, но и действовать. Сомневаюсь, что нечто подобное случится.

Я кивнула.

— В девять утра вы приступаете к своим обязанностям, освобождаетесь от них в семь вечера, перерыв на обед разрешён, три четверти часа. Как именно расходовать это время, решаете вы. Прийти ли позже, уйти ли раньше, прерваться в полдень. Только помните, что время, которые, вы отсутствуете хоть бы и по нужде, вычитается из положенных вам трёх четвертей. Часы на вашем рабочем месте. Дальше…, — мужчина увлёкся рассказом, и излучаемая им неприязнь начала стихать. — Комнату вы получили, уборка раз в неделю. Завтракать, обедать и ужинать можно в столовой для персонала. В баре напитки дадут в неограниченном количестве. Расчёт в конце недели. Поскольку был получен аванс, за зарплатой приходи…те через две недели. Вопросы?

Я мотнула головой. Вопросы позже придумаю. Сейчас бегу в номер, напяливаю шляпку, а затем мчусь в бар и прошу воды, пару стаканов минимум.

— Тогда держите, — мужчина шлёпнул передо мной толстенную картонную папку. — Вы не должны слишком беспокоить сотрудников ресепшена. Отвечать на вопросы об отеле вы обязаны самостоятельно. Я рассчитываю, что к завтрашнему дню вы освоите то, что вам полагается. Что-то не так?

Наверное, я побледнела. Я же ни читать, ни писать не умею пока. Как я освою?!

— Всё в порядке. Жара действует.

— В таком случае можете идти, — на стол легла брошка, со схематичным изображением осьминога под горой, странный символ. — Значок сотрудника всегда должен быть приколот к платью. Должен ли я говорить, что, если гость обратится к вам за помощью в нерабочее время, помощь должна быть оказана?

Я поднялась, приколола брошку. Будь она потяжелее, платье бы перекосилось. К счастью, ткань выдержала: брошку делал кто-то умный или, что вероятнее, экономный. Один вопрос всё же крутился на языке.

— Скажите, в нерабочее время я могу воспользоваться пляжем?

— Можете. Но не отельным, а народным. Если стоять лицом к морю, справа от отеля.

— Благодарю, — по-моему, мой вопрос убавил ещё пару пунктов от моей репутации.

Прижав папку покрепче, чтобы не рассыпались листы, я поторопилась убраться в комнату. Где там моя шляпа? Серый грязный блин нашёлся на полу. Я чуть не взвыла от досады, впервые по-настоящему рассматривая нашлёпку для волос. Вещь с помойки, надевать такое нельзя, пункт «презентабельный внешний вид» никто не отменял. И что делать? Чёрт!

Я резко успокоилась. Придётся обходиться тем, что есть. Трогать постельное бельё и полотенца нельзя, собственность отеля. Я оторвала от ночнушки нижнюю часть подола и две узкие полоски ткани. Смотрится скверно, но если навертеть поинтересней, получается чалма. Узкие полоски я закрутила жгутами, сойдёт за декор. В общем, сойдёт.

Бегаю туда-сюда, как челнок… Я вернулась в холл. Бар расположился в противоположной от ресепшена стороне, есть шанс, что очередной встречи с начальством удастся избежать. В мягких креслах расположились двое мужчин в одежде европейского типа. Я отметила идеально выглаженные брюки, свежие рубашки, небрежно расстёгнутые жилеты. На столике стояла початая бутылка, по бокалам была разлита тёмная жидкость коньячного цвета. Алкоголь? Собственно, не моё дело.

За барной стойкой скучал ещё один мужчина, тоже «европеец».

— Где этот лентяй?

Ответ «А я откуда знаю?» я проглотила. На мне же теперь значок, то есть, как минимум, надо создавать видимость полезности, чтобы постоялец остался доволен.

— Минутку, господин.

— Я уже пять минут жду.

Тихо стукнула дверь.

— Виски мне! — рявкнул мужчина, позабыв обо мне.

Вовремя бармен появился. Парень ловко подхватил одну из бутылок, опрокинул в стакан. В нос ударил неприятный спиртовой запах. Наливая, служащий не забывал коситься на меня. «Европеец» забрал стакан, залпом опустошил наполовину и продолжил пить мелкими глотками.

— Новенькая? — улыбнулся бармен.

— Да, только сегодня приехала. Переводчиком буду. Воды, пожалуйста.

Бармен хмыкнул, засыпал в стакан льда, бросил дольку лайма, залил водой:

— Так лучше, — пояснил он свои действия.

— Спасибо. И можно сразу второй?

— Виски мне! — «европеец» стукнул опустевшим стаканом по стойке.

Бармен виновато пожал плечами и переключился на гостя.

Получив вторую порцию, я отошла в самый дальний угол, присела на диванчик и, медленно потягивая холодный напиток, крепок задумалась. Завтра начнётся работа, свободного времени не останется, поэтому основное нужно успеть сделать сегодня. Программа минимум: прочитать содержимое папки, обойти территорию отеля, чтобы представлять, о чём говорю, раздобыть нормальный головной убор. А ещё нужно вещи постирать, самой помыться. Хотела бы в море искупаться, но купального костюма у меня нет, а лезть в воду голышом я не рискну. Ладно, о море потом подумаю, не всё сразу.

С пустым стаканом вернулась к бармену, отдала посудину. Бармен скинул остатки льда и лайма в мусорное ведро, опустил стакан в таз с мутной мыльной водой, небрежно прополоскал, зачерпнул стаканом из второго таза с менее мутной водой, вылил воду и поставил стакан к чистым.

Я уставилась на дивное зрелище, позабыв про вопрос, который собиралась задать. Это они тут так посуду моют?! Вся зараза, какая была, осталась. «Поцелуй медузы» — все напитки с фирменным мыльным соусом, прелесть какая. В список покупок второй необходимости первым номером вношу собственную чашку.

— Ещё? — уточнил бармен, заметив, что я не спешу уходить.

— Да нет, просто поинтересоваться. У меня в дороге неприятность приключилась. Где можно недорого приобрести платок или шляпку?

Местный должен знать, к тому же парень показался приятным, улыбался, лаймом угостил, хотя я не просила и даже не догадывалась, что так можно.

— Да я тебе подарю, — ухмыльнулся бармен, расплылся в широченной улыбке. — Приходи вечером.

И почему я не удивлена? Сама виновата… Вспомнился фильм, где восточные девушки были готовы скорее ноги показать, чем лицо. Видимо, здесь похожая история: хоть подштанниками сверкай, но волосы должны быть прикрыты.

— Не стоит утруждаться, — холодно ответила я, отворачиваясь.

— Что, хочешь птицу высокого полёта зацепить? Зря, не клюнут. Уж больно дёшево выглядишь.

Вот это уже оскорбление. Может, парень и не хотел сказать ничего плохого, тон вполне доброжелательный, но не ответить нельзя — заклюют.

— Это только моё дело. Не расстраивай меня, пожалуйста, прикуси язык.

— А то что?

Я прищурила, окинула парня оценивающим взглядом. Молодой, телосложение довольно щуплое.

— А то в свободное от работы время я не поленюсь и… Выбить зуб мне силёнок не хватит, поэтому без затей сломаю нос.

Бармен счастливо расхохотался. Уж не знаю, что его так насмешило, но парень кивнул, утёр выступившие слёзы и тему развивать не стал.

Всё бы на этом закончилось, но невесть откуда возник Пухлощёкий.

— Не успели приехать, а уже в драку ввязываетесь?

— Всего лишь объясняю границы допустимого при личном общении. Кстати! А вы не подскажете, где можно приобрести головной убор? До первой зарплаты недорогой.

Удивительно, но мужчина ответил нормально:

— В конце декады большой базар, торговать начинают с рассвета, поэтому, если поторопитесь, к началу работы вернётесь. Базар послезавтра. Только учтите, самое дешёвое на развале на улице.

— Спасибо.

Что же, раз вопрос с головой временно откладывается, день перебьюсь в рукодельной чалме, займусь оставшимися пунктами программы на вечер. По-хорошему, надо бы начать с чтения, оно самое проблемное, или со стирки, пока солнца горячие, одежда быстро высохнет, но я сделала выбор в пользу обхода территории. Выходить ночью в темноту смысла нет, да и понять могут неправильно. Стирка потерпит, по-большому счёту, мне только ночнушка в качестве нижнего белья нужна, но завтра опять могу завернуться сверху в наволочку, уже приспособилась, сойдёт. Почитаю при искусственном свете.

Я вышла из отеля в город и тотчас окунулась в сухую жару раскалённого воздуха. Далеко уходить не собираюсь, просто осмотрюсь, тем более кое-что я уже видела, правда, внимания толком не обращала. Охранник по-прежнему дремал в тени цветущего куста, фонтан журчал.

— Экипаж? — окликнули меня с противоположной стороны дороги.

— Нет, спасибо.

Охранник не отреагировал.

Справа тянулись отели, ближе к горе прилепились магазинчики, кафе и рестораны. В общем, обычная туристическая зона. Я повернула налево. «Поцелуй медузы» крайний, но ведь дальше что-то должно быть, как минимум народный пляж.

Вдоль дороги пышно цвели рододендроны. Крупные розовые цветы почти не пахли. Зарываться в них носом не стала, вроде бы ещё дома слышала, что от них, как от черёмухи, может разболеться голова. Или не от них. Справа вдоль дороги тянулся замусоренный пустырь. На секунду я подумала, что в выброшенном хламе может попасться нечто полезное, но несимпатичную мысль я отбросила. Не настолько я опустилась, чтобы рыться в мусоре. Дальше ввысь уходил каменистый склон горы, кое-где побеждённый чахлой травкой.

Заросли рододендронов закончились, за ними обнаружился ещё один пустырь. Бледно-жёлтая сухая земля плавно переходила в белый песчаный пляж. Не удержавшись, пересекла пустырь, присела на корточки и зачерпнула горсть песка. Точь в точь сахарная пудра, только не липнет.

Пляж, кстати, был пуст. Ни одного человека. Я поднялась, отряхнула ладони друг о друга, прошла чуть вперёд. Дорога начинала изгибаться и подниматься в гору. Та самая объездная, по которой меня бы привезли к самому отелю, будь у меня деньги? Ладно, не до дальних исследований.

Я вернулась в отель. На очереди у меня холл и территория. Про холл ничего особенного сказать нельзя. Бар, ресепшен, всюду кресла, диваны, низкие столики, между которыми шмыгает официант, собирая грязную посуду. Стены украшены не картинами, а странного вида декоративными механизмами, больше всего напоминающими увеличенную в размерах начинку заводных часов: шестерёнки, винтики, шурупчики.

Если смотреть сверху, отель напоминал русскую букву «п», концами повёрнутую к морю. В центре ресепшен, оба крыла — жилые корпуса для гостей. Где переход в отдельно стоящий блок, тоже жилой корпус, но для сотрудников, я знаю. Наконец, я вышла из отеля на внутреннюю территорию, тотчас наткнулась на здание основного ресторана. Обойдя его, нашла кухню и столовую для сотрудников.

Честно говоря, увидеть бассейн я не ожидала. Нравы в новом мире царят строгие, пусть показушно-строгие, непотребства наверняка творятся, но за плотно закрытыми дверями. Всё равно не могу себе представить совместное купание мужчин и женщин из приличного общества. Пляжный отдых я представляла как посиделки в кафе на берегу моря, неторопливые беседы, возможно, прогулки на лодках. Ничего подобного. Я увидела нескольких женщин, отдыхающих на лежаках в густой тени зонтиков. Правда, дамы были одеты в костюмы из плотной белой ткани, на головах широкополые шляпы, не позволяющие лицу загореть. М, опять я пролетаю со свистом: моя коже уже начала приобретать оттенок. Мужчины, их было гораздо больше, тоже в одежде. Один как раз поднялся, подошёл к краю бассейна и прыгнул, подняв тучу брызг. Вынырнув, мужчина потряс головой, будто пёс, шумно фыркнул, обернулся:

— Мэрис, вода прекрасна.

С лежака поднялась девушка, томно улыбнулась и, покачивая бёдрами, подошла к лесенке, грациозно спустилась в воду и легко поплыла, словно родилась в воде. Содержанка? Законная супруга? Судить не возьмусь, да и не важно. Скорее интересно, что девушка прекрасно держится на воде. Пока я следила за парой, из бассейна вышла дама лет сорока. Мокрая одежда хоть и прилипала к телу, но за счёт плотности и многослойности, прозрачной не становилась и лишнего увидеть не позволяла. Женщина подошла к лежаку и вольготно устроилась на полотенце. Официант торопливо поднёс ей высокий стакан с чем-то красным. Вроде бы не вино. В его ладонь перекочевала монета.

Я пошла дальше. Бар у бассейна, намёк на сад, лет через десять вырастет, зверинец, из которого тянет специфическим душком, ещё один бар, выход на пляж. Задерживаться не стала, только душу травить — искупаться не получится, а хочется до дрожи.

Развернулась, дошла до забора, увидела ещё один бассейн и… самые настоящие водные горки! Только трубы не из пластика, а из материала, опознать который с ходу я не смогла. Обожаю горки. Только кто мне позволит? Небольшая сцена, ещё один ресторан. Можно считать, что с осмотром покончено.

Зной сделал своё дело: во рту сухо, пот течёт, организм вновь требует воды. Пить я попросила в баре у бассейна. Бармен из холла — последний к кому я обращусь. Понаблюдала, как в мыле полощут стаканы и выдают потом грязные за чистые, мысленно чертыхнулась. Странное дело: первый день, к работе ещё не приступила, а уже бесконечно устала. Такое чувство, будто меня через мясорубку пропустили. Ах, да, пропустили, через поезд.

Я отвернулась от бармена и встретилась взглядом с хмурым брюнетом лет двадцати пяти. Молодой мужчина дёрнул уголком рта, поднялся с плетёного кресла и шагнул в мою сторону. Не знаю отчего, но сердце забилось часто-часто, а интуиция подсказала, что с мужчиной явно что-то не так.

Глава 7

Мужчина приблизился, остановился в двух шагах от меня, наклонил голову к плечу. Встал он чётко на моём пути, обойти можно, но это будет невежливо. Я застыла, выжидая. Сомневаюсь, что персонал имеет право докучать постояльцам без веской причины, то есть начинать разговор мужчине. Он продолжал смотреть, причём не столько на меня, сколько мне за спину, на бармена.

И чего ждём? Не мог остановить меня в тени, чурбан жароустойчивый?

Внешность у брюнета примечательная, черты лица «европейские», но кожа смуглая, волосы чёрные, на носу горбинка, явно не обошлось без нигутской крови. Чем дольше я смотрела и анализировала, тем меньше понимала, почему он показался неправильным. Вряд ли только из-за внешности, но мысль-озарение безвозвратно ускользнула.

— Вы говорите по-лафандски, драси?

Кто такие драси?

— Да, господин.

— Вы представитель отеля, — не вопрос, констатация.

От тихого, полного равнодушия голоса меня прошиб холодный пот. Определённо, с брюнетом что-то не так. Нет причин для столь острой реакции, но интуиция просто кричит, что брюнет опасен.

— Именно так. Чем могу быть полезной?

Я переступила с ноги на ногу и при этом отстранилась на полшажка. Мужчина усмехнулся, словно мой манёвр не стал для него тайной.

— Вы…?

— Помогаю гостям. К сожалению, у сотрудников отеля периодически возникают языковые трудности. Я посредник. Если угодно, переводчик.

— Как удачно. Вы-то мне и нужны. Странно, что я не нашёл вас раньше.

— Я прибыла несколько часов назад.

Брюнет наклонил голову к другому плечу.

— Вот как? В любом случае потрудитесь донести до руководства отеля тот простой факт, что их персонал плохо понимает, что есть чистота, — брюнет кивком указал на бармена.

— Да, разумеется.

Это пожелание я выполню с огромным удовольствием. Ещё и от себя добавлю, что хлебать мыло гостям не нравится. Брюнет развязал мне руки, за что я даже готова простить ему вынужденное стояние на жаре под палящими лучами сразу двух солнц.

— Надеюсь, — в обыденной фразе мне почудилась скрытая угроза.

Мужчина резко развернулся. Не дожидаясь, пока он, садясь в кресло, повернётся лицом, рванула прочь. Мужчина как мужчина, а напугал до дрожи, причём рационально объяснить, чем вызван страх, не могу. Странно…

Приступить к служебным обязанностям я рассчитывала только завтра, но раз уж мне дали столь приятное поручение, то почему бы и не навестить господина начальника, который, возможно, не так плох, как показалось при первой встрече. Пухлощёкий, пора выяснить, как его зовут, нашёлся в том же помещении, где мы разговаривали. Мужчина с удовольствием жевал булку и запивал чаем. Вряд ли его обрадовало моё появление.

— Что-то случилось? — уточнил он с набитым ртом.

— Я разговаривала с гостем.

— Надо же, какое чрезвычайное событие! — перебил он.

— Гость недоволен, — ровно продолжила я. — и просил донести до руководства, что посуда не промывается должным образом, моющее средство не ополаскивается. Я лично видела, как бармены сливают опивки, окунают бокалы в мыло и отставляют к чистым.

Начальник надул щёки:

— Донесла. Это всё?

Я кивнула.

Спорить готова на оставшиеся копейки, что Пухлощёкий не пошевелится. Ладно, Москва не сразу строилась, а у меня своих дел полно. К тому же, придраться не к чему, меня выслушали. Принять меры не обещали, но и не отказали. Глядишь, ещё недовольные найдутся, приду на второй заход.

Когда я вернулась в комнату, первое из солнц уже зашло, второе приближалось к линии горизонта. Стоит вспомнить про ужин. Удивительно, но есть не хотелось. Думаю, виноват стресс. Кто-то нервозность заедает, а у кого-то наоборот аппетит напрочь пропадает. Я как раз из таких. Я заткнула пробкой слив в раковине, набрала воды и наскоро прополоскала ночнушку. Порошка пока нет, так что о полноценной стирке можно не мечтать. Хоть основную грязь смою. Повесив ночнушку сушиться, поторопилась на ужин.

Столовая для персонала мало отличалась от зала для гостей, в который я успела заглянуть. Я устроилась за пустым круглым столом, и через несколько минут официант принёс большую тарелку, на которую, похоже, было свалено всё, что мне полагается: салатное ассорти, две целиковых приготовленных на гриле рыбёшки, перловая каша, два куриных яйца и около десятка лепёшек. Раскладывать приборы официант не стал, бросил нож и вилку прямо в тарелку:

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

Вид блюда аппетита не прибавил. Я наколола на вилку дольку помидора, отправила в рот и тотчас скривилась — сплошной уксус, никакого вкуса. Огурец не понравился ещё больше: желтоватая мякоть, сморщенная шкурка. Да оно всё старое! Уксусом заливают, чтобы скрыть тухлятину. Да ядрёна вошь!

Ковырнула гарнир. Кашу приготовили на травах, перца сыпанули от души. Едва попробовала, а рот уже горит огнём, запить нечем, потому что напитки в баре. Не ожидая ничего хорошего, присмотрелась к рыбе. Во-первых, пережарена, во-вторых, мелкая, не рыба, а скелет в чешуе, есть толком нечего. Всё же взялась за нож и, мысленно ругаясь на все лады, протёрла его салфеткой, нож был не промыт. Покосилась на соседей. Бармен из бара у бассейна лопал кашу и блаженно щурился. Нигутов всё устраивало.

В общем, съедобными оказались только яйца, да и то, больше чем уверена, сварили их в лучшем случае утром. Напоследок пощипала остывшую лепёшку, к остальным лепёшкам даже не притронулась. Похоже, ближайшее время мне светит яично-хлебная диета. Испорчу желудок и раздобрею до габаритов рыхлой булочки. Вот попала. Что же мне так не везёт?

Как вкусно было у мамы… Не так уж много времени прошло, а воспоминания о родном доме подёрнулись дымкой, стали такими же далёкими, как детские, переживания притупились. Слишком много на меня навалилось, слишком много пришлось пережить. Новый мир, тюрьма, перелёт на дирижабле, адский поезд… Я переплавилась и стала другим человеком.

Мне бесконечно жаль родителей, если бы я только могла забрать их боль себе, сделала бы, не задумываясь. Увы, мне остаётся лишь желать, чтобы они справились с потерей. Мама у меня огонь, авось, ещё дочку родит. Мне на замену. Пусть бы так и случилось. Я отставила тарелку и встала из-за стола.

На сегодня у меня осталось последнее дело — чтение пухлой папки, содержимое которой к утру должно от зубов отлетать. В баре в холле постояльцев обслуживал новый служащий, и я попросила чай. Признаться, была у меня надежда, что напиток будет хоть отдалённо напоминать тот, которым меня потчевал гостеприимный старик из Аристира. Напрасно я губы раскатала, бурда бурдой.

Я присела на свободный диванчик неподалёку от барной стойки и, пока пила, стала свидетелем удивительной картины. Из служебного помещения появился мужчина в поварском колпаке. Мужчина держал в руках самый обыкновенный железный таз. Бармен метнулся к титану, из которого разливался чай, открыл крышку. Мужчина с натугой приподнял таз, наклонил. В титан хлынула заварка.

— Подобные действия я тоже считаю неприемлемыми, — раздалось над ухом.

Я вздрогнула, обернулась, но давешний брюнет, не задерживаясь рядом со мной, пересёк холл, и вышел на улицу. Продолжать разговор мужчина не пожелал.

Интересно, во всех отелях такое безобразие или только в «Медузе»? Мне сложно судить, но брюнет не выглядит стеснённым в средствах. Почему он не переберётся в отель более высокого класса?

Ещё одно неприятное открытие поджидало в номере. Верхней люстры в комнате не было. Я это видела, конечно, но внимания не обращала. Придётся довольствоваться лампой над кроватью. Я опустила рычаг, раздался щелчок, и на стене вспыхнул единственный светильник, озаривший комнату тусклым желтовато-рыжим светом. Читать при таком освещении только глаза ломать, но выбора нет.

Следователь, помогая составить алфавитную шпаргалку, советовал в день разбирать одну газетную заметку. Навык потихоньку закрепится, а там можно и за пропись садиться. Мне же предстоит справиться за один присест. Я несколько раз пробежала глазами столбик иностранных букв, привыкая к виду закорючек. Что же, начинаем дешифровку.

Я открыла папку, с энтузиазмом взяла первый лист. Быстрее начну — быстрее закончу. В заголовке всего несколько слов. Первая буква… Хм. Ха-ха. Понятия не имею, на каком языке говорил следователь, но явно не на нигутском. Зная кириллицу не очень-то поймёшь латиницу, хотя кое-какие общие буквы есть. Между нигутским алфавитом и алфавитом из шпаргалки сходства было ещё меньше. Я вздохнула и отложила первый лист. Хорошая новость — я высплюсь. Плохая новость — содержимое папки в ближайшее время останется для меня тайной за семью печатями.

Взялась за второй лист, третий. Повезло на шестом. Краткая справка, видимо, для постояльцев, была написана на нескольких языках. Увидев знакомые закорючки, я чуть не запрыгала от радости, выдохнула и стала разбираться. Казалось бы, написано всего несколько строк, но буквы никак не хотели запоминаться, и я сверяла каждую загогулину с теми, что были в шпаргалке. Мне повезло узнать часы работы ресторанов и баров, а также основной перечень услуг отеля. Уже неплохо. По крайней мере, отныне я способна рассказать новоприбывшим, во сколько завтрак и где его найти.

Я перебрала все листы в папке, нашла ещё два, на которых текст был продублирован на разных языках. Теоретически, я могу перевести прочитанную фразу на нигутский, а затем гадать, какая буква, какой звук передаёт. Тот ещё квест, но придётся справляться. Я отложила папку, чертыхнулась, поняв, что всё это время сидела в рабочем платье, разделась, наскоро ополоснулась и легла. На сегодня с меня хватит.

Несмотря на усталость, сон не шёл. Перед глазами мельтешили картинки прожитого дня. Я ворочалась, вспоминала то полёт на дирижабле, то мыльный раствор, поданный вместо кофе. Кажется, это уже игра воображения. Видения затягивали. Я расслабилась, позволила образам сменяться, перетекать из одного в другой и становиться всё абсурднее. Это уже сон? Постепенно картинки выцвели, сменились кромешной темнотой, и где-то далеко во мраке вспыхнул неестественный бордовый свет.

Я вздрогнула. Это уже не сон, и даже не кошмар. Окружающее пространство воспринималось слишком реально. Я каким-то образом угодила в очередной мир, но на сей раз нежилой? Не зная, что предпринять, пошла на свет.

Шероховатый пол чуть покалывал голые ступни. Я осторожно шагала, слепо выставив руки вперёд, и ловила лишь воздух. Увидеть что либо, кроме света, не получалось, но у меня создалось стойкой впечатление, что я иду в пустоте. Метров через сто источник света внезапно приблизился, им оказался матовый багряно-кровавый шар, зависший над круглой площадкой. Я опустила руки, сделала ещё шаг, и на границе света и тьмы с размаху налетела на невидимую преграду. Да что же такое!

Я пошла вдоль стеклянной стены и резко остановилась, увидев, как из темноты на площадку выходит давешний брюнет.

— Эй! — окликнула я и ударила кулаком по преграде.

Мужчина не услышал. А, рассмотрев его, я вздрогнула повторно. Угольно-чёрный плащ сливался с чёрными волосами, на шее кровавым пятном выделялся алый платок. Мужчина уверенно шагал вперёд, будто не замечал ничего необычного. Особенно плотную ткань, которой были завязаны его глаза.

— Господин! — закричала я, колотя по стеклу.

Он не слышал и шёл прямиком к обрывавшей площадку пропасти.

— Господин, не надо! Господин!

Я побежала вдоль преграды к обрыву и вновь уткнулась в стекло. Попятилась, но сзади появилась новая преграда. Я металась под куполом, кричала, пытаясь предотвратить неизбежную трагедию.

Брюнет приблизился к краю, замедлился, будто что-то почуял, завертел головой. Видит сквозь ткань? Нет, иначе бы он отступил от пропасти. Почему он не снимет повязку?!

— Господин! Очнитесь!

Мужчина сморщил нос, сделал тот самый роковой шаг и камнем полетел вниз, а я зашлась криком и резко проснулась.

Подскочив на кровати, долго хватала ртом воздух. Сердце колотилось, как после изнурительного забега на длинную дистанцию. Никогда мне не снились столь реальные сны. Я поднялась, прошлёпала в ванную, поплескала на лицо холодной водой. Спокойствие постепенно возвращалось. В конце концов, что я, кошмаров не видела?

Вспомнив присказку «На новом месте приснись жених невесте», фыркнула. Сон почему-то упорно не шёл из головы. Вздохнув, вернулась в комнату и выглянула в окно. Рассвет только занимался, ни одно из двух дневных светил ещё не поднялось. Вставать рано, а ложиться обратно уже не имеет смысла. О! Вчера я собиралась вымыть голову, этим и займусь. Эх, шампунь бы где добыть.

Стоя под прохладными струями, я составляла список дел первой необходимости. Во-первых, надо выяснить, где именно проходит завтрашний базар и как туда попасть. Насколько далеко? Мне ведь тащиться пешком и туда, и обратно. Во-вторых, неплохо бы познакомиться с горничными, убирающими комнаты постояльцев. Вдруг у них можно разжиться средствами гигиены? Мыло, стиральный порошок, шампунь… В-третьих, дешифровку папки никто не отменял. И главное дело, с которого стоило бы начать — избежать новых неприятностей.

В столовую я пришла одной из первых. Еду никто не разносил, и сидящая за столиком женщина подсказала, что на завтраке самообслуживание. Порции теснились на длинном столе, тянущемся вдоль стены. Никакого выбора блюд, берёшь тарелку, приборы и наслаждаешься пересоленный подгорелой яичницей, переперчённой колбасой странного вида, вчерашним прокисшим салатом и стопкой наисвежайших лепёшек.

— Позволите присоединиться? Я новенькая, ещё никого не знаю.

Женщина безразлично кивнула.

— Приятного аппетита, — пожелала я.

— И вам.

Напирать я не стала, выждала, пока женщина доест, сходит налить себе чай. Поскольку бары ещё не открылись, титаны с остывающей заваркой были выставлены в столовой на отдельном столе. Я тоже налила себе чай и приступила к выполнению намеченного плана.

— Я слышала, завтра в городе базар?

— Да.

— Интересно… Не подскажете, как туда добраться? — я пожала плечами. — По пути случилась неприятность, я оказалась без багажа. Хочу купить платок или шляпку.

— Извозчики так рано не появляются. Вы вряд ли успеете обернуться до работы.

— А пешком?

Женщина посмотрела на меня с удивлением:

— Пешком? Пешком далековато. Если выйдете на рассвете… Где фуникулёр, знаете? От него идите по самой широкой улице. Не пропустите.

— Спасибо.

Женщина отставила чашку и поднялась:

— Приятно было пообщаться, но мне пора.

— Всего доброго, — откликнулась я и ещё немного посидела за столом.

Что же, мне тоже пора. Первый рабочий день начинается.

Глава 8

Устроившись за выделенным мне прямоугольным столом, я первым делом внимательно рассмотрела стоящие на столешнице громоздкие часы с маятником и аж двумя циферблатами. Часы поставлены явно неспроста.

— Вы бы рычажок опустили, — подмигнул мужчина, выдававший мне вчера ключ от комнаты. — Когда уходите, рычаг нужно поднимать.

— Спасибо.

Мужчина словно не услышал, прошёл мимо за стойку ресепшена, и довольно громко поздоровался с коллегой, который вместо ответа широко зевнул и вскоре покинул рабочее место.

Рычаг я послушно опустила, и стрелка на втором циферблате тотчас пришла в движение. Интересно. Получается, часы снабжены своеобразным таймером, отсчитывающим, сколько времени я провела на месте. А если потребуется отойти по работе? Мало ли, кто-то из постояльцев потребует его проводить. Ладно, не к спеху, зарубку в памяти сделала, потом разберусь.

Быстро оглядевшись, убедилась, что рядом никого нет, скинула туфли и поочерёдно задрала ступни. Вчера после прохладного душа и смены башмаков на туфли ногам стало легче. Я даже смогла выйти из отеля, дойти до народного пляжа. К тому же я понимала, что обойти территорию необходимо, боль я старательно игнорировала. К вечеру стопы вновь разболелись, снова помог душ, а сейчас я увидела стёртую в кровь кожу и приуныла. Пока терпимо, но раны должны спокойно заживать, а не преть в туфлях. Хорошо, за столом можно и босиком сидеть. Плохо, что нет ни пластыря, ни медикаментов. А если нагноение начнётся? То-то и оно.

Я аккуратно поставила туфли так, чтобы их можно было надеть в считанные секунды. Пол под моим столом не слишком грязный, видно, что горничная мокрой тряпкой махала. Мрамор приятно холодил кожу. Я побарабанила пальцами по столешнице и внезапно осознала, что заняться мне толком нечем.

Идти сплетничать не ресепшен рано: интуиция подсказывала, что Пухлощёкий может появиться в любой момент. Вряд ли он одобрит праздные разговоры, к тому же придётся влезать в туфли. Нет уж, не сейчас.

С утра холл у гостей популярностью не пользовался, да и бар ещё не открылся. На диванах разместились всего несколько постояльцев, наблюдать за которыми не было никакого интереса. Сидят, тихо о чём-то переговариваются, один читает газету.

Время тянулось, меня никто не тревожил, разве что Пухлощёкий мимо прошёл, посмотрел, опустила ли я рычаг на часах, ничего не сказал и скрылся в служебном помещении. Я ещё раз вздохнула. Наверное, несмотря на все трудности я устроилась хорошо. Кормят, поят, в комнату поселили, через две недели денег дадут.

— Драси?

Я очнулась от размышлений. У стола замер вчерашний брюнет. Взгляд чёрных глаз словно колол. Я выдавила более-менее приветливую улыбку.

— Доброе утро, господин. Чем могу вам помочь?

— У вас девичья память? Я не повторяю дважды, — мужчина резко отвернулся и ушёл.

Настроение моментально испортилось. Что он имел в виду, я поняла сразу — посуда по-прежнему не моется. Снова к начальнику идти? Третий раз общаться с брюнетом не хочется. От его взгляда пробирает до костей. Так и хотелось нырнуть под стол и голову прикрыть каской. И ведь объективных причин нет! Он не оскорблял, не повышал голос, говорил предельно вежливо и тихо.

Мысленно ругнувшись, влезла в туфли. И почему вчера я чувствовала себя в них гораздо лучше? Поднимать рычаг на часах не стала, одёрнула платье и пересекла холл и, пока не растеряла остатки решительности, постучалась. Ответом было невнятное мычание. Я распахнула дверь. Кто бы сомневался, Пухлощёкий уплетал красные острейшие перцы, завёрнутые в лепёшку.

— Постоялец требует срочно решить проблему, — объявила я.

— И? — буркнул начальник.

— Стаканы, в которые бармен разливает напитки, не промываются должным образом.

Начальник поморщился:

— Вы, уважаемая драси, вчера мне об этом сообщили.

— Изменений нет, постоялец недоволен.

Начальник почему-то обрадовался:

— Во-от, — протянул он. — Вот главная проблема. Стаканы стаканами, проблема в том, что постоялец расстроен. А это сугубо ваша работа.

— Простите?

— Ты думаешь, — Пухлощёкий резко перешёл с «вы» на «ты», — я не знаю, как правильно?

Мужчина поднялся из-за стола, приблизился и навис надо мной, будто скала.

— Гигиена стоит денег, драси. Нужно закупать моющие средства, тратить в разы больше воды, нанимать посудомоек. Понимаешь? Это расходы. Ты готова отказаться от зарплаты в пользу чистоты? Недовольных не так много. Я лучше потеряю деньги двух-трёх постояльцев, чем отдам баснословную сумму на выполнение их хотелок. Надеюсь, я изложил доступно. Потрудитесь больше не докучать мне. Утихомирить постояльца — Ваша работа. Делайте, что угодно, но убедите его, что у нас всё хорошо.

Мужчина распахнул дверь, цапнул меня за локоть и подтолкнул к выходу.

За стол я вернулась, пребывая в прострации. Оказывается, я та ещё наивная тетеря. Верила, что низкий уровень сервиса из-за халатности персонала и недосмотра руководства. Оказывается, если бармен начнёт отмывать стаканы на совесть, его действия не одобрят, а самого служащего, вероятно, уволят. Самое неприятное, что меня тоже уволят, если буду возражать против заведённых в отеле порядков.

Я прикусила губу. Придётся выкручиваться. Во-первых, гигиена по боку. Постояльцы не слепые. Их всё устраивает? Вперёд! Недовольный пока только брюнет с чёрными глазами, но он мужчина взрослый, сам разберётся. Отныне я забочусь исключительно о чистоте собственной тарелки. Во-вторых, мои обязанности… Утихомирь постояльца — легко сказать. Каким образом?! Брюнет явно не тот, кто позволит себя заболтать, лапши на уши ему не повесить.

В общем, ничего путёвого я так и не придумала. Мысленно плюнув, подняла рычаг на часах. Стрелка на малом циферблате остановила свой бег. Проблемы проблемами, а забывать про обед не стоит.

Как и вчера официант принёс салат, на сей раз не такой уж старый, съедобно. Основное блюдо — остывшие гигантские пельмени. Я выковыряла мясную начинку, сплошь жилы и кости, отложила в сторону. Съела пару маслин, горьких от переизбытка уксуса, пощипала одну из десятка хлебных лепёшек. Не скажу, что наелась, но живот набила. Да и возвращаться пора, на обед всего полчаса.

Я надеялась, что отсижу вторую половину дня так же спокойно, как и первую. У постояльцев то ли не было проблем, то ли они ещё не поняли, что появился новый администратор не из местных. Идиллию нарушил брюнет.

Мужчина опёрся кулаком о столешницу и уставился на меня немигающим полном злости взглядом.

— Добрый день, господин. Я передала ваши пожелания начальству.

— Неужели? И когда, позвольте узнать? — голос тихий, с шипящими нотками, пробирает до костей.

— Вчера, сегодня напомнила, — ровно ответила я.

— Знаете, почему я вам не верю?

Догадываюсь.

— Потому что не видите результата?

Мужчине мой ответ чем-то не понравился. Чёрные глаза сузились, у меня по спине холодок пробежал. А в следующий миг мужчине молниеносно перегнулся через стол, ухватил меня за локоть и потянул наверх. Я опешила и начала вставать. Держал мужчина не больно, но крепко и, главное, как-то хитро, что любая попытка не подчиниться оборачивалась вспышкой боли. Я зашипела, послушно выбралась из-за стола. Босиком.

— Драси?

— Отпустите, пожалуйста. Я туфли надену.

Мужчина разжал пальцы.

— Спасибо.

Обуваясь, я поморщилась. Сколько-то я пройду без проблем, ранки почти не беспокоят, но если их растревожить, опять буду хромать.

— Что у вас с ногами?

Я искренне удивилась интересу брюнета, пожала плечами:

— В дороге натёрла.

— Почему не обработано? Вы знаете, что вы рискуете заработать гангрену и умереть от заражения крови?

Что за допрос?

— Знаю, — я сделала шаг вперёд. — Куда идти?

Мужчина не сдвинулся, вопрос проигнорировал.

— Тогда почему?

— Нечем, — обратиться к коллеге на ресепшене я ещё не успела.

— Спросить в отеле не пробовали?

— Господин, послушайте, — возмутилась я.

Он перебил:

— Изумительно. Чего ждать гостям, когда вы к себе относитесь со столь вопиющим пренебрежением? Извольте следовать за мной.

Мужчина развернулся и буквально через несколько шагов довольно громко объявил:

— Мне нужен начальник.

Я только вздохнула. Стаканы чище не станут, а мне влетит — не утихомирила. Кстати, коллега и ухом не повёл.

— Я не ясно выразился? — голос брюнет не повышал, но чувствую, закипает.

— Аля, что наш постоялец хочет?

— Господин недоволен сервисом и желает видеть руководство.

— Один момент, — коллега с заметным акцентом ответил по-лафандски и перешёл на нигутский. — Аля, он упёрся аки баран, или его ещё можно свернуть с пути? Эшер Хасси не любит, когда его беспокоят.

— Упёрся.

— Господин, — коллега вновь обратился к брюнету. — я передам все ваши пожелания. Нам очень важно ваше мнение, — и протянул, хитрец такой, бумагу и ручку.

Брюнет взял лист, смял, бросил на стойку ресепшена.

— Где. Руководство.

— Могу зарезервировать вам время встречи завтра в полдень. Вас устроит, господин?

Больше брюнет слушать не стал, ухватил меня за локоть, обогнул стойку ресепшена.

— Это служебное помещение! — всполошился коллега.

Я промолчала, только ногами перебирала. Брюнет распахнул дверь, втянул меня в помещение. Пухлощёкий, поглощавший очередную булку, застыл с приоткрытым ртом, опомнился, дожевал, сглотнул, отложил булку и поднялся.

— Господин?

— В отеле неприемлемый уровень сервиса, — процедил брюнет. — Кругом грязь, грязь и ещё грязь. Разве эта милая девушка не передала вам, что требуются срочные меры по наведению порядка?

Пухлощёкий поджал губы:

— Господин, уверяю, девушке будет сделан строгий выговор.

Зараза! Или он для виду обещает? Вряд ли. Разноса за то, что допустила постояльца в служебное помещение, не избежать. В принципе, пусть ругает, хоть охрипнет от воплей, лишь бы штрафом не наказал.

— Мне это безразлично.

— Я понял, господин. Я разберусь.

Брюнет кивнул и направился к выходу. Я хотела улизнуть за ним следом, но, увы.

— Дарси, задержитесь.

Эшер Хасси — это же его имя? — дождался, когда постоялец выйдет, неторопливо вернулся за стол, откусил кусок булки, прожевал, запил чаем.

— Отвратительная работа, дарси.

— Я сообщала о недовольстве постояльца.

— Плевать мне на его недовольство. Вам платят деньги в первую очередь за то, что вы гасите конфликты. Вы позволили этому… гостю ворваться ко мне, испортить мне аппетит.

Наглая ложь! Отчитывает меня с набитым ртом, еле слова выговаривает.

— Дарси, вы внимательно читали контракт? Первая неделя — испытательный срок. Ещё раз подобное повторится, и будете уволены. Идите и работайте. И скажите, чтобы гостю немедленно направили горничную, пусть изобразит деятельность.

— Да.

Пухлощёкий, отпало всякое желание называть его по имени, махнул рукой. В чём-то я начальника понимаю. Он тоже человек подневольный, чуть что хозяин отеля выгонит взашей. А у Хасси, наверное, семья, дети, пожилые родители. В общем, вполне его понимаю. Да и не произошло ничего страшного. Хасси не ругал, не наказал деньгами, всего лишь объяснил, какие негласные обязанности у меня есть и что будет, если я не смогу с ними справиться. А что до того, что говорил и при этом смачно чавкал, роняя из рта крошки, думаю не из желания обидеть или унизить, а банально от невоспитанности.

— Аля? — вывел меня из задумчивости голос коллеги.

Я огляделась. Брюнета и след просты. Хорошо…

— На первый раз прощена. Эшер Хасси приказал отправить постояльцу горничную, пусть изобразит бурную борьбу с пылью.

— Понял. В каком номере он живёт?

— Без понятия.

— Плохо. Ладно, найду. Он за день до вашего приезда заселился, после обеда. Моя смена была. Куда же я его сплавил? Хм…

— Спасибо.

Я вернулась к своему столу, села, с наслаждением скинула туфли и прикрыла глаза. Не хочу ни о чём думать, особенно о работе, которой я могу лишиться. В кошельке восемьдесят рапий, их даже на билет до Аристира не хватит. Призрак голодной смерти, который, казалось, отступил, вновь замаячил на горизонте. Я почувствовала, как в уголках глаз скапливается влага. Нет, не буду плакать, не потеху публике.

— Дарси, здравствуйте. У меня уже третий день не меняют полотенца.

Я встрепенулась.

— Добрый день. Немедленно распоряжусь. Номер вашей комнаты, пожалуйста.

Дородная дама в пышной шляпе продиктовала цифры, милостиво кивнула и величественно уплыла. Вот бы все постояльцы были бы столь же сдержанными. Презрение, которым меня облила дама, я переживу.

Передав её просьбу коллеге, вернулась за стол. Жизнь налаживается? Хоть с чем-то справилась.

— Драси.

Этот брюнет будет сниться мне в кошмарах! Хотя стоп, уже снится.

— Господин?

— В отеле очень странный сервис. Претензии у меня к барам и ресторанам, а мне прислали горничную. Знаете, что она творит? Тряпкой, которой она мыла пол, она стала мыть раковину и ванную. Не думаю, что её действия добавят чистоты.

— Мне жаль.

— Я должен извиниться, драси. Посчитал, что вы проигнорировали мою просьбу, оказалось, проигнорировали не вы.

— Разве?

— Полагаете, обязательно знать нигутский язык, чтобы это понять? — он впервые улыбнулся, и, кажется, я забыла как дышать. Ему безумно шла улыбка, она озарила его лицо, сделав по-мальчишески открытым.

Я только и смогла пожать плечами. Пока я хлопала глазами, мужчина посерьёзнел, неуловимо быстро обогнул стол, играючи развернул меня к себе лицом вместе со стулом.

— А?

Не дав мне опомниться, мужчина вытащил из пакета флакончик, сорвал пробку, ухватил меня за лодыжку, приподнял стопу над полом и полил содержимым флакончика.

— Что вы себе позволяете?! — задохнулась я. — Щиплет!

— Решил извиниться. Да не дёргайтесь, считайте, что я врач.

— Правда?

— Отчасти. Кое-какие познания в медицине у меня есть, и оказывать первую помощь при травмах я умею.

Брюнет вылил оставшуюся жидкость на вторую стопу и пояснил:

— Это обеззараживающее средство. В пакете второй такой флакон и банка с заживляющей мазью. Сами справитесь? Имейте ввиду, мне не трудно.

— Справлюсь!

— Первый раз мазью при мне, пожалуйста. Повторять вечером и утром, пока не заживёт.

Густая, как сметана тридцати процентной жирности, мазь пахла травами и выглядела весьма неаппетитно, но я послушно зачерпнула и нанесла на первую ранку.

— Оу, да вы настоящий волшебник!

Мужчина резко нахмурился.

— Простите, я что-то не так сказала?

— Всё в порядке, — процедил он сквозь зубы.

Значит, не так.

— Простите, я не хотела вас зацепить, — я твёрдо посмотрела ему в глаза. — Спасибо.

Мужчина дёрнул уголком рта и положил передо мной монет. Жёлтую. Один сорг. Бешеные деньги. Для чаевых слишком много. Рассчитывает продолжить общение вечером?

— Излишне, — холодно отрезала я.

— Мне лучше знать. Я создал вам неприятности. Дарси, я не потерплю возражений. Купите себе шоколад, говорят, он поднимает настроение.

Не дожидаясь возражений, брюнет ушёл. Я против воли улыбнулась. Тиран, но милый.

Глава 9

Больше за день ничего примечательного не случилось. Вечером я бодалась с нигутским алфавитом, но орешек оказался крепким, и с наскока разгадать ребус не получилось. Ну, не лингвист я, не языковед! Дело осложнялось отсутствием писчих принадлежностей. Держать значение нигутских закорючек в голове — увольте. Ничего, мне пока не к спеху. Грамотность — это не самоцель, это средство получения информации, и пока что мне проще найти неписьменные источники, те же коллеги при правильном подходе поделятся сведениями.

Я вымылась, прополоскала ночнушку и легла спать за пару часов до полуночи. Встать предстоит на рассвете, а для этого нужно выспаться. Будильника-то нет.

Сон пришёл почти мгновенно. Я вновь видела всякую чушь. Верблюд с плавником акулы вместо горба залез на пальму и, радостно скалясь, жевал банан. Рыба-клоун в солнечных очках выбралась на берег и махала хвостом, призывая дирижабль. Куда она полетела? Постепенно яркие картинки выцвели, я осознала себя стоящей в кромешной темноте, а несколько мгновений спустя впереди вспыхнул кровавый свет.

Я уже примерно представляла, что увижу. Не хочу смотреть, как умирает брюнет. Резкий, жёсткий, привык отдавать приказы, привык, что их тотчас исполняют в лучшем виде. Но человек неплохой. Не побрезговал осмотреть стопы, обеспечил лекарством, извинился. Далеко не все умеют признавать свою вину, к тому же где я, а где он. Нищий администратор отеля и богатый постоялец.

Я побежала прочь от света, не переставая думать о мужчине. Интересный он, непонятный, симпатичный, особенно, когда улыбается. Делать выводы, конечно, рано, но он мне понравился, а я даже имени его не знаю. Завтра же у коллеги спрошу. Тьма сгущалась, превращаясь в вязкий кисель. Я рискнула остановиться и оглянуться. Багровый шар летел за мной. Чёрт! Я рванула вперёд и влетела в прозрачную преграду.

Шар осветил дорогу, по которой шёл брюнет. Глаза мужчины были плотно завязаны.

— Господин! — позвала я без особой надежды.

Его ждёт смерть. Неужели нет никаких других вариантов? Неожиданно от дороги отделилась тропинка, развернулась, будто ковровая дорожка, и растворилась во мраке. Брюнет шёл вперёд, заметить изменения он не мог, но на развилке… раздвоился. Отделившийся от брюнета полупрозрачный двойник с точно также завязанными глазами свернул на узкую тропинку, дошёл до границы света и тьмы, сделал очередной шаг и растворился в неизвестности.

До меня начало доходить, что сон не просто спать. Во-первых, я осознаю, что окружающая реальность лишь плод моего воображения. Раньше, дома, мне часто снились яркие сны, но никогда мне не удавалось отделить явь от грёзы до пробуждения. Во-вторых и главных, мне ни разу не удавалось повлиять на сон. Сейчас, отвечая на мой вопрос о вариантах развития событий, картинка изменилась.

Не так уж и трудно истолковать посетивший меня кошмар. Жизненный путь брюнета скоро оборвётся, а мужчина не видит опасность — это вчерашний сон. Сегодня добавились детали. Избежать гибели можно, но шанс крошечный: полупрозрачный двойник очень напоминал мыльный пузырь. Зацепи — и лопнет.

Я последовала за брюнетом. Вероятнее всего он… Дорога привела к виселице. У эшафота, сложив руки на груди, стоял палач в маске. Брюнет, не видя опасности, шагнул на помост, замешкался, почувствовав, что камень сменился деревянным настилом.

— Господин!

Напрасно.

Палач ловко накинул петлю. Брюнет схватился за шею, дёрнулся. Куда там… Палач опустил рычаг, верёвка натянулась, брюнета вздёрнуло в воздух. Мужчина отчаянно забился.

— Господин!

Минута борьбы, и тело обмякло, а чёртова повязка так и осталась на глазах.

Проснулась от собственного крика. Не готова я к подобным зрелищам, пусть и во сне, не по-настоящему. Отдышавшись, откинулась на подушку, подтянула одеяла, забывшись, повернулась на бок и сверзилась с кровати на пол. Чёрт.

Сон развеялся, а страх окреп. Следователь поделился статистикой. Почти все иномирцы погибали. Сведения сохранились об одном выжившем, он сделал карьеру переводчика. Информации слишком мало, я могу только догадки строить. Следователь упоминал, что я получила сильнейший ментальный удар. Складываем пазл? Иномирцы проходят в том числе и через инфополе планеты. Побочный эффект — усвоение языков. Разум большинства не справляется с нагрузкой. Выживают… менталисты? В том, что магия существует, я убедилась на собственной шкуре. И если мои предположения верны, логично предположить, что у меня просыпаются способности.

И что делать? Способности, понятно, никуда не денутся. Вместо абсурда буду видеть сны со смыслом, это даже хорошо. А как быть с брюнетом? Подойти и в лоб сказать, так мол и так, вас скоро повесят? Кабы меня саму за такое не повесили… Вроде бы маги в этом мире почти что учёные в нашем. Помню сплетню про портал, разорвавший человека надвое. Но это не повод высовываться, правил и нюансов я не знаю. Но и молчать нельзя, не прощу себе, что могла спасти и ничего не сделала. Страшно…

За окном темень, рассвет только занимался. Я поднялась с пола, ругнулась. Обо всём плохом подумаю при свете дня. Сейчас пора вспомнить, что в городе вот-вот откроется большой базар. Перво-наперво я обработала ноги заживляющей мазью. Стопы выглядели гораздо лучше. Ещё денёк-другой, и заживёт.

На базар я собиралась надеть платье, выданное в тюрьме. Не рабочее же трепать, да и при виде нищенского балахона цену ломить не должны. Волосы прикрыла шляпой, с платьем хорошо сочетается, такая же помойная. Я с сомнением посмотрела на туфли. Трепать их откровенно жалко. В ботинках идти? Босиком? Второе — не вариант, в ранки может проникнуть любая зараза. Значит, ботинки. Авось, пока ещё не жарко, ноги не вспотеют, новых мозолей не нахлопаю.

Поколебавшись, сорг от брюнета положила под пятку. Базар любой страны любого мира — это в том числе и карманники. Делиться с ними, когда самой мало, я не собираюсь. Мешочек-кошелёк бросила в саквояж. Кажется, ничего не забыла.

Ночной администратор на ресепшене дремал за стойкой. Не потревожив его, тихо вышла. Охраны на месте тоже не оказалось. Я прошла мимо фонтана к дороге. Наёмных экипажей ещё не было. Да и стоит ли на них тратиться? Однозначно нет.

Утренняя прохлада приятно обволакивала. Я любовалась цветущими садами , пальмами, розовеющим небом. Я не рассчитывала увидеть кого бы то ни было, однако жизнь в туристической зоне била ключом. Щёлкали ножницы садовников, гудели насосы, стрекотали устройства полива, суетились уборщицы со швабрами. Я прошла мимо закрытых кафе, ресторанов, лавок. Здесь торговля начнётся позже, когда проснутся туристы.

Платить или не платить за фуникулёр, думать не пришлось. Подъёмник ещё не работал. Посмотрела наверх. И как я вчера спустились? Впрочем, выбора нет. Прижавшись к скале и покрепче сжав верёвку, я сделала первый шаг. Ступеньки не так уж и плохи, хотя краешки у многих обломались или треснули. Почему нет ограничителя? А если у человека голова закружится? Видимо, платить за безопасность чиновников жаба душит. Знать не хочу, сколько людей сорвалось в пропасть. Или умные ходят по объездной дороге? Отвлечённы мысли помогали не думать об опасности, карабкаться наверх. И, наконец, подъём закончился. Я вздохнула с облегчением. Обратно — только фуникулёр!

Первое из двух солнц выбралось из-за горизонта. Ну вот, ни одна я вершины покоряю. Телег поблизости не заметила. Значит, и дальше пешком. Ориентир — самая широкая улица. Заодно, пока топаю, прикину, что купить. Внезапно свалившийся с неба сорг нужно потратить с умом. Средство гигиены — раз. Букварь, если найду, что весьма сомнительно, два. Нижнее бельё? Хотелось бы. Остатки денег лучше приберечь.

Идти оказалось не очень далеко. Через полчаса с небольшим я сначала услышала гомон, потом звяканье, бряцанье, глухие удары. Улица вильнула, и я увидела край большого базара. Мужчины, почему-то женщин с товаром я не увидела, прямо на земле расстилали видавшие виды покрывала, горами вываливали товар, не заботясь о его внешнем виде. Больше всего меня поразила выставленная корзина с разномастной обувью. Из серии пару ищи сам. Да уж. Торговцы таскали ящики и мешки, улицу запрудили телеги, между ними сновали первые покупатели. Перемешались люди, скот.

Толчки, пинки, карманникам раздолье. Я тихо радовалась, что самая ценная монета у меня в башмаке. На миг стало дурно. Кажется, после поезда у меня развилась клаустрофобия. Или как правильно называть боязнь толпы? Несколько глубоких вдохов-выдохов помогли справиться с накатившей паникой.

Товар не радовал. Ну, дешёвка, она и есть дешёвка. Покопаться? Время тикает. К тому же шляпок нет, одни платки из грубой тёмной ткани. Словом, не мой случай. Я покрепче прижала саквояж. Придётся выбираться к лавкам, в которых, увы, явно дороже.

Базар не зря назвали большим. Я и не предполагала, что в таком маленьком городке, как Мехния, он может быть настолько огромным. Торговцы,вероятно, съехавшиеся со всех окрестностей, заполонили улицы, прогулки, вываливали товар прямо под ноги и беззаботно его топтали. Вещи на глазах превращались в мусор. Я шалела.

Наконец, я выбралась к первым прилавкам. Здесь стало спокойнее, толкались чуть меньше. Я огляделась. Прилавки — громко сказано. Всего лишь доски клали на чурбаки и закрывали покрывалами. Выглядело поприличней, но, увы шляп я не увидела. Жизнь осложнили лоточники, особенно один, пытавшийся всучить мне бублик грязными ручищами.

Взгляд зацепиться за шарфики. Не шёлк, но тонкие. К чёрту шляпу? Наматывать на голову их? Часов у меня нет. Чем дольше выбираю, тем вероятнее опоздаю. Хм…

— Посмотри, — предложил торговец, заметив мой интерес.

Почему нет? Я подцепила кончиками пальцев не самый симпатичный шарфик.

— Мне шляпка нужна.

Торговец цыкнул:

— Платок тоже хорошо, платок — красиво.

Я с сомнением покачала головой.

— Смотри! — торговец выхватил у меня шарфик и завязал себе на манер банданы, «хвосты» перекинул на плечо. — Хорошо?

— Ну…

— Смотри!

Торговец снял шарф и перевязал на манер чалмы примерно также, как я повязывала обрывок подола ночнушки. Третья демонстрация оказалась самой любопытной. Торговец перекинул шарф через голову, половина свесилась за спину, как фата, половина — на лицо. Её-то он свернул жгутом, обернул вокруг головы и закрепил.

— Сколько?

— Пятьсот рапий, но для тебя четыреста. Ты красивая. Красивой девушке красивая цена.

Я поморщилась:

— Дорого.

Торговец подмигнул:

— Уступлю. Сколько дашь?

Я неторопливо перебрала шарфики, отложила один светлый и один цветастый. Если второй повязывать разными сторонами, да ещё и по-разному, сложится впечатление, что головных уборов несколько.

— За два двести.

— Да ты что?! — торговец картинно схватился за сердце.

— Так не за сто что же, два по пятьдесят.

— Хорошо, только для тебя триста пятьдесят.

Не люблю торговаться.

— Тогда мне на фуникулёр не хватит. Я вниз пойду по лесенке и шею сверну.

— Лоф, сохрани! Меньше — грабеж. Триста.

— Двести.

— Триста за три. Моё последнее слово.

Пожалуй, терпимо. Я кивнула, выбрала ещё один шарфик, внимательно осмотрела покупку. Дырки и зацепки мне даром не нужны. Убрав шарфики в саквояж, присела и достала монету.

— Вай, какая богатая! Обманывать грех. Лоф покарает. Красавица, не будь жадной, накинь бедному торговцу ещё монеток. Детей кормить нечем!

— Других денег у меня нет и долго не будет. Либо сдачу давай, либо товар возвращаю. В другом месте куплю.

— Вай, злая.

Сдача семь сотен рапий. Я пересчитала протянутые кругляши.

— А где ещё сто?

Торговец шлёпнул недостающую монету на прилавок:

— Чтоб тебя собаки пожрали!

— И тебе всего доброго, — буркнула я, отворачиваясь.

Программа-минимум выполнена. Букварь на вещевой барахолке я вряд ли найду, ни намёка на книги я не заметила. Средства гигиены? Надо, но где купить не ясно, ничего похожего не попадалось.

Эх, время, всё упирается во время. Я повернула к отелю.

Выбираясь с рынка, я не забывала поглядывать на товар. Ни мыла, ни зубного порошка никто не предлагал, зато я разжилась ещё одной ночнушкой. Хоть и стираю одежду под краном, смена должна быть, к тому же тряпка обошлась всего в пятьдесят рапий, даже торговаться не пришлось.

А ещё я купила дамский купальный костюм. Непозволительная блажь, мотовство и транжирство, но я не удержалась. Ну как жить на море, быть на сахарном белопесчаном пляже и не иметь возможности искупаться?! Море моя слабость. Ну, брюнет же сказал купить шоколад, вот я себя и побаловала.

Возвращаться по широкой улице не стала, её заполонили, нырнула в лабиринт улочек, и вскоре наткнулась на повозку, на которой дремал парнишка лет восемнадцати.

— Утро доброе! — поздоровалась я.

Извозчик приоткрыл правый глаз.

— За сто рапий до фуникулёра довезёшь? — хорошо знать точную цену.

— Маловато.

— Или так, или приятных снов.

Парень открыл второй глаз.

— Залезай.

Прокатил меня парень с ветерком. Остановился в тени и, едва я расплатилась, вновь погрузился в блаженную дрёму.

Я, как и собиралась, подошла к кассе, но в последний момент остановилась. В кошельке осталось триста тридцать рапий. Стоит ли отдавать треть за спуск? По-хорошему, не следовало на купальник тратиться, но я не жалею. Нерационально, но хотелось до трясучки. Как увидела мозги отшибло. И вообще, себя всегда надо баловать.

Лезть вниз? Нет уж, нет причин рисковать головой, никакие деньги не стоят жизни. Я решительно протянула монету старичку в окошке, получила билет и прошла на станцию. Я бы сомневалась, если бы фуникулёр ходил по расписанию или по мере заполнения. Нет, кабина беспрерывно ползала вверх-вниз.

Салон маленький, на окнах вместо стекла крупноячеистая металлическая сетка. Дверь закрылась, механизм натужно заскрипел. Ой, а так ли безопасен фуникулёр? Кабина накренилась. Мамочки! Я вцепилась в поручень и зажмурилась. Прям как на дирижабле. К счастью, долго бояться не пришлось, кабина остановилась, дверь открылась.

Время… Солнца припекали. Начиналась жара. Опаздываю. На экипаж уже точно денег нет, придётся пешком. В отель я вернулась взмокшая, запыхавшаяся. Едва догадалась заменить помойную шляпу новым шарфом и второй, яркий, шарфик накинуть на плечи, чтобы отвлечь от убогого балахона. Прошмыгну…

— Опаздываешь, — улыбнулся мой дневной коллега.

— Сильно?

— Полчаса.

— Прощай, обед.

Я рванула в комнату. Душ принять не успеваю, только накинуть рабочее платье, повязать светлый платок и сменить туфли. Будем считать, что готова. Ноги бы намазать… Ладно, вечером. Я помчалась обратно, влетела в холл. Пухлощёкий стоял у стойки ресепшена, посмотрел на меня с лёгким неудовольствием, но подзывать не стал. Я торопливо подошла к столу, села, опустила на часах рычаг. Второй рабочий день начался.

Глава 10

Часы противно тикали, маятник мерно качался из стороны в сторону.

— Сходила на базар? — спросил эшер Хасси, остановившись рядом со мной.

— Да, спасибо, что подсказали. Купила головные уборы.

— Шарфы.

— Аванс закончился.

Начальник надул щёки.

— Ты пришла позже. Вычитаем время задержки из обеденного перерыва, и получаем в остатке десять минут, — он похлопал по часам и переключил внимание на бармена. — Чай мне в кабинет!

Довольный собой эшер Хасси скрылся в служебном помещении, а я с лёгким сожалением вспомнила лоточника, уверявшего, что его бублики самые вкусные на свете. Я осталась не только без обеда, но и без завтрака. Голод придётся заливать чаем. Переживу, конечно, но неприятно, хотя что-то подобное я и предполагала, да и нельзя сказать, что начальник неправ. Я ведь действительно опоздала.

— Милый платочек, — улыбнулся бармен, проходя мимо.

К комплименту с едким подтекстом я отнеслась скептично, да и настроение слегка подпортилось, впрочем, виной тому был не начальник, а общее состояние усталости. По-моему, пора вновь взвесить плюсы и минусы сложившейся ситуации. Я получила работу и добралась до отеля, где мне предоставили крышу над головой, поят, кормят — это наижирнейший плюс, перекрывающий все прочие минусы, которых, увы, с лихвой хватает. Антисанитария, постоянная угроза быть уволенной, неумение ориентироваться в мутных водах иного мира. Если уж по уму, то купальник я купила зря, но не привыкла я к безденежью. Отец хорошо зарабатывал, не скупился, старший брат по воскресеньям подкидывал «на булавки». Я жила не просто хорошо, а очень хорошо, и сейчас достаток аукается. У меня просто нет нужных навыков. По инерции чувствую себя так, как чувствовала в первый день в институте, когда второпях забыла кошелёк дома. Да и в целом жизненного опыта у меня кот наплакал.

— Драси?

— Доброе утро, госпожа.

— Драси, — дама лет тридцати в платье с весьма откровенным декольте и в широкополой шляпке с короткой вуалькой опустилась в кресло, боком приставленное к моему столу. — я нахожу, что длительное пребывание в отеле невероятно скучно.

Хм, а нормальные люди высшего общества также слова накручивают, что пока дослушаешь фразу до конца, забудешь, с чего начали?

— Госпожа?

— Драси, мне необходимо развеяться. Куда вы посоветуете отправиться в небольшое путешествие?

Приплыли. Прочитай я содержимое папки,возможно, знала бы, как рекомендуется отвечать на подобного рода вопросы. Вдруг в отеле есть своё экскурсионное бюро? Не видела. Отельных гидов тоже не видела. И не знаю, как тут организован туризм, не исключено, что никаких специальных контор нет, а сам покупаешь билет и ищешь отель уже на месте. Как же выкрутиться?

— Госпожа, какие путешествия вы предпочитаете? Необычные пейзажи? Прогулки по цветущим садам? Исторические места?

— Милочка, о чём вы? Что может быть у этих дикарей? Пока Нитуг не стал колонией, здесь ничего не было.

Сомнительное утверждение, но не спорить же.

— Я бы предложила развлечься морской прогулкой, госпожа. В купании в открытом море есть своя прелесть, как и в морской рыбалке.

— Фи. Впрочем, я скажу Килону. Килюша! Дорогой!

Выкрутилась? Сегодня же умыкну с ресепшена ручку и пару листов бумаги.

До вечера я досидела, заливая пустой желудок чаем. Едва рабочий день закончился, я заскочила в дамскую комнату, сполоснула лицо, помыла руки. Как мне раньше не приходило в голову, что кусочек мыла можно упереть отсюда?

В столовую я влетела на крыльях зверского голода и устроилась за ближайшим свободным столиком. Не прошло и минуты, официант поставил передо мной порцию:

— Смотрю, вы голодны? Наслышан, о вашем прибытии. Приглашаю после ужина… на сладкое по-южному. Вино, лепестки цветов, украшающее ложе, целая ночь, полная томления, вздохов и стонов.

И всё из-за того, что я забыла надеть чёртову шляпку.

— Вас ввели в заблуждение, — подпустив в голос ледяных ноток, ответила я.

Официант ничуть не расстроился:

— Набиваете себе цену? Озвучьте же её, моя прелестница.

Я зло выдохнула сквозь зубы. Винить некого, сама себя в неудобное положение поставила. Пощёчина вряд ли поможет. Руки у официанта жилистые, скорее мою ладошку перехватит и облобызает, чем позволит ударить. Подобравшись, я натянула на лицо улыбку:

— Цена? Ваше согласие начать с игры в ножницы. Я беру инструмент и под корень срезаю…, — я выразительно посмотрела на пряжку на поясе брюк официанта.

Парень недосказанное понял, сглотнул:

— Эй, ты чего?

— Говорю же, вас ввели в заблуждение.

Официант предпочёл за благо ретироваться.

Съела я почти всё, что дали, хотя хотелось плеваться. Жёсткая, как подошва, баранина вязла на зубах, салат кислил, маслины горчили, и только лепёшки оставались бледными и безвкусными.

Покончив с ужином, я поторопилась в комнату предпринять ещё одну попытку расшифровать нигутский алфавит. Вошла и остолбенела. Мои немногочисленные вещи были разбросаны. Уже догадываясь, в чём дело, подобрала саквояж — пусто. Мешочек-кошелёк нашёлся отброшенным в угол. Вывернут наизнанку, порван.

Обворовали, ни рапии не оставили.

Видимо, кто-то засёк чаевые от брюнета. Или совпадение? Вряд ли, уж больно тщательно искали. Перевернули абсолютно всё. Как бы то ни было, вовремя я на базаре потратилась. Жаль, что не всё спустила. Иногда лучше быть транжирой, чем рационально-экономной.

Я опустилась на кровать, вздохнула, вспомнила полицейских, в день приезда подсказавших, где найти «Поцелуй медузы». Нутром чую, сыскное ведомство даже заявление не примет. Сумма крошечная, я при этом не гостья страны, а безродная нищая сотрудница отеля. К тому же заявление на нигутском я написать не смогу. Да даже если и примут бумажку, потом не пошевелятся. Словом, я только время и силы потрачу. Опять же, репутация отеля пострадает, а за это начальство по головке не погладит. Может, я и ошибаюсь, но смысла идти жаловаться не вижу. Обратиться к эшеру Хасси? Пожалуй, тоже нет. На уровне шестого чувства чую, что любые трепыхания обречены на провал. Я выругалась и хлопнула ладонью по простыни. Удар помог сбросить клокочущую злость.

В конце концов, чёрт с ними, с копейками. В чём-то даже хорошо, что ко мне залезли — теперь я знаю, что в отеле воруют и буду готова. Главное для меня — определить, как быть впредь. Монета зазвенит в кармане вновь: либо чаевые, либо зарплата. В идеале хорошо бы открыть счёт в банке, но в ближайшее время это мечта несбыточная. В комнате деньги найдут. Значит, нужно озаботиться ловушкой, во-первых, организовать качественный тайник, во-вторых. Я собрала разбросанные вещи, повторно ругнулась, обнаружив, что мою шпаргалку разорвали надвое. Хорошо, не увели совсем, то-то было бы веселье. Так, к чёрту. Быстренько стираю рабочее платье и ближайший час учу буквы, потом ложусь.

Интересно, опять увижу во сне брюнета?

О, да. Под утро мужчина вновь приснился. Сначала, как всегда, сгустилась темнота, и в отдалении вспыхнул кроваво-бордовый шар. Понимая, что видение неизбежно, пошла на свет и вскоре наткнулась на прозрачную преграду, не позволявшую вмешаться в действо. Как же её пробить?

Площадку, залитую алыми отсветами пересекала знакомая дорога, широкая и прямая как стрела. Дорога заканчивалась плавным переходом в помост эшафота, на котором, скрестив на груди руки, ожидал своего часа палач. Брюнет с неизменной плотной повязкой на глазах уверенно шагал вперёд. На развилке, как и вчера, от мужчины отделился полупрозрачный двойник, прошёл по тропинке и растворился во тьме неизвестности, брюнет же, не замечая фатальной ошибки, взошёл на виселицу. Палач накинул и затянул петлю, дернул рычаг. Я зажмурилась, но во сне закрытые веки не помешали увидеть агонию, отчаянную борьбу и смерть. В повторяющемся сне появилась новая сцена. Палач снова дёрнул рычаг, тело упало на помост и неестественно выгнулось. Палач пнул труп мыском сапога, тело свалилось на землю. Мёртвые глаза брюнета уставились прямо на меня.

Я закричала и проснулась.

За окном разгоралось утро. Первое из двух солнц выкатилось из-за горизонта, щедро поливая восток багрянцем. Пару минут я полежала, дожидаясь, пока сердце перестанет частить. До завтрака и до работы время есть. Я замотала волосы чалмой из подола ночнушки, облачилась в дамский купальный костюм и рванула на пляж. С приезда мечтаю. Страхи подождут.

Памятуя о словах Пухлощёкого, я скатилась по ступенькам на отельный пляж и, утопая в сахарном песке, побежала на народный, который, удивительное дело, был отграничен не забором, а колышками, украшенными засохшими листьями пальм.

Не обращая ни на что внимания, ступила в воду. Прохладная зараза. Я люблю тёплую, как летом в Красном море, но купаться готова в любой, лишь бы не совсем ледяная. Я побежала по мелководью, поднимая тучу брызг, а едва вода достала мне до пояса, повернулась к берегу и с весёлым визгом рухнула на спину. Давняя привычка: так легче привыкать к воде. Перевернулась на живот и поплыла.

Утром море по-особенному тихое. Я наслаждалась солнечными бликами, играющими на поверхности, подставляла лицо лучам. Благородные леди берегут белизну кожи? Мне это ни к чему, да и первый загар уже лёг. Пройдёт пара недель, и стану шоколадной.

Вода больше не казалась прохладной. Я поплыла медленнее и рассмотрела, насколько она прозрачная. Даже на глубине двух-трёх метров дно видно идеально. Сплошной белый песок, ни одной водоросли, зато резвятся мелкие серебристые рыбёшки.

Плескалась почти час, пока не поняла, что начинаю замерзать. Ничего, второй заплыв сделаю вечером перед ужином. Выходить решила сразу на отельный пляж. Мне запретили пользоваться шезлонгами и зонтиками, а не топтать песок. Отдыхающих ещё не было, господа встают позже и чинно завтракают. И лишь один «жаворонок» сидел на лежаке.

— Драси.

— Доброе утро, господин.

Я помрачнела. Брюнет стал прочно ассоциироваться с кошмарами. Он поднялся. Сам смуглый, одет в мужской купальный костюм. Белое мужчине удивительно шло.

— Вы не рады меня видеть?

— Что вы, скорее озадачена. Утром пляж непопулярен.

Брюнет приблизился, заступил дорогу.

— Драси, как вас зовут? Полагаю, мы могли бы познакомиться поближе.

В каком смысле? Звучит невинно, а подтекст каждый понимает в меру своей испорченности. Между тем мужчина положил ладонь мне на плечо и потянул к себе:

— Говорят, вы прибыли без головного убора?

И этот туда же. Я резко отстранилась. Мужчина не стал удерживать, лишь вопросительно приподнял бровь.

— Вас ввели в заблуждение, — отрезала я, но всё же пояснила. — С головным убором действительно случилась неприятность. Именно неприятность, господин, не намёк.

— А ещё говорят, вы одарили благосклонностью бармена и двух официантов.

— Ложь. Молодые люди проявляли ко мне интерес, я объяснила, что их внимание неуместно.

— Говорят, вы нуждаетесь в деньгах, — продолжал брюнет.

Достал.

— Именно поэтому я устроилась переводчиком. Языки я знаю, администратор — должность, подходящая приличным девушкам.

— Хм. Я вас провожу, — брюнет не спрашивал, поставил меня перед фактом.

Я начала медленно закипать.

Мужчине не стал предлагать руку, молча следовал рядом впритирку к моему левому плечу и больше всего напоминал нахохлившегося конвоира. Я так и не поняла, хочет он «познакомиться поближе» вопреки моему нежеланию или просто зачем-то ищет моего общества. Уточнять не стала, попробую отвязаться на входе в корпус.

— Драси, — позвал он. — вы не собираетесь смыть песок?

— Надо бы, — признала я.

— Колонка справа.

Чугунная конструкция с длинным носом на полметра возвышалась над деревянным настилом. Брюнет повернул похожую на винт ручку, колонка чихнула и выплюнула струю воды. Я поочерёдно подставила стопы под кран. Брюнет внимательно наблюдал.

— Спасибо. Благодаря вашей мази всё зажило волшебным образом.

— Разумеется, в основе мази зелье и природное сырьё. Вы разве не видели эмблему на этикетке?

Я хлопнула глазами. Местные логотипы для меня пока тёмный лес.

— Драси?

Я лишь улыбнулась, дождалась, пока брюнет тоже смоет песок, и мы пошли, оба босиком. Я-то берегу туфли. А он?

— Можно личный вопрос? — рискнула я.

Брюнет кивнул.

— Не возьму в толк. Вы не выглядите человеком, стеснённым в средствах. Почему именно «Поцелуй медузы»? На мысе не меньше десяти отелей. Наверняка где-то сервис на порядок качественнее.

— У меня есть причины оставаться здесь. Вы правы, от моих финансовых возможностей это не зависит.

Ответ размытый донельзя, но конкретика не моего ума дело.

— Примерно так я и думала.

Брюнет неопределённо хмыкнул.

До корпуса дошли молча. Брюнет остановился.

— Всё-таки, драси, как вас зовут?

Скрывать нет смысла. За взятку ему даже дубликат ключа от моего номера дадут.

— Аля. Аля Медоуз, — имя осталось родное, хоть и урезанное. Дома я была Александрой в честь бабушки Шуры по папиной линии. Характером, кстати, я тоже в неё. Бабуля, если что-то решала, добивалась цели с упёртостью танка. Вот и мне хватило упрямства в чужой стране без капли полезной информации добраться до отеля. Не будь у меня этой черты, забилась бы в ближайшую щель, свернулась клубочком, пролила ведро слёз и неизбежно погибла бы. Фамилию следователь дал новую, сказал, что не стоит лишний раз демонстрировать свою чуждость.

— Между нами для вас я просто Шарх.

— Очень приятно.

— Взаимно, — брюнет вновь неопределённо хмыкнул.

Эх, хотела бы я знать, что у него в голове творится.

— Аля?

— Да?

— Нет, ничего.

У корпуса Шарх откланялся, причём в прямом смысле слова, развернулся и неторопливо ушёл. Я смотрела ему в спину, пока не спохватилась. Опаздываю же! Как же плохо без наручных часов, про смартфон уже не говорю. По лестнице я взлетела, с грохотом захлопнула дверь, щёлкнул замок, тут же сняла мокрое, повесила сушиться, натянула новую ночнушку, платье. На голову повязала платок хитрым, показанным продавцом способом, нанесла тонкий слой мази на подсохшие ранки, обулась и помчалась завтракать.

Без трёх минут девять, если верить часам на столешнице моего рабочего стола, я была на месте. Поздоровалась с коллегой за стойкой респешена. Вечера мне удалось выяснить его имя — эшер Махель. Вернулась за стол, села, ровно в девять опустила рычаг. Да начнётся мой третий рабочий день.

Глава 11

Время тянулось мучительно медленно. Я скучала, развлекала себя наблюдением за гостями. Как я поняла, «Поцелуй медузы» выбирали не самые богатые господа, да и не самые благопристойные. Некоторые одиночки с самого утра набирались вином и коньяком. Семейных пар почти не было, дамы преимущественно оказывались содержанками и вели себя очень фривольно, но шляп не снимали, поэтому считались приличными.

Ближе к полудню сходила за горячим шоколадом. Парнишка-бармен сверкнул на меня глазами и подмигнул. Я гримасу проигнорировала, скупо поблагодарила, забрала чашку и вернулась за стол. На кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, со всем удобством расположился брюнет, то есть Шарх. Когда только успел?

— Господин?

Мужчина улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Резко подавшись вперёд, он без предупреждения ухватил меня за руку.

— Драси, можно личный вопрос? Не возьму в толк, — Шарх полностью повторял за мной, даже интонацию скопировал. — Вы не выглядите человеком, чьи карьерные возможности ограничиваются скромным местом администратора захудалого отеля. Почему именно «Поцелуй медузы»?

— Вы преувеличиваете мои возможно… Ай!

Что-то ужалило указательный палец. Я рефлекторно попыталась отдёрнуть руку, но Шарх держал крепко. Легче сдвинуть каменную статую, чем брюнета. В палец впилась длинная чуть изогнутая игла, соединявшаяся со странного вида механизмом. Металлические заклёпки и шестерёнки с цветными вставками облепили стеклянный сосуд, быстро наполнявшийся моей кровью.

— Что вы делаете?!

— Тише, не стоит привлекать внимания. Я всего лишь хочу знать, что вы, драси Медоуз, забыли в этом отеле. Прямо сейчас на виду у почтенной публике мы не сможем поговорить так, как мне бы хотелось, поэтому разговор мы отложим, например, до вечера. Настоятельно не советую совершать глупости и подумать о собственном благополучии. Тот, кто вас нанял, не предупредил, что связываться со мной вредно для здоровья? Во-от. Не расстраивайте меня, и всё будет хорошо.

Сосуд наполнился, Шарх выдернул иглу, бросил на столешницу идеальной белизны накрахмаленный платок, механизм исчез в кармане брюнета, мужчина встал и, не торопясь, покинул холл.

И что это было?

Надеюсь, Шарх дезинфицировал иголку перед использованием. Я машинально взяла платок, приложила к пальцу. Какая глупость в голову лезет… Ещё недавно мужчина, казавшийся вполне симпатичным, потерял всякую привлекательность. Обвинил меня невесть в чём, ещё и кровь взял. Последнее мне особенно не нравится. Говорят же, что через волосы и ногти можно навести порчу. Раньше я считала, что это суеверный бред, но раньше я и в магию не верила.

Я с досадой посмотрела на горячий шоколад. Вылить бы брюнету на голову, авось, просветление в мозгах случится. Отхлебнув из чашки, вздохнула. Явно, Шарх подозревает меня в чём-то, что я не совершала. Я странная, появилась в отеле внезапно, а у мужчины, похоже, серьёзные проблемы в жизни. «Тот, кто вас нанял, не предупредил, что связываться со мной вредно для здоровья?» – получается, подумал, что меня подослали его враги. Мда. В очередной раз попала. Я выругалась, не стесняясь в выражениях, и тотчас над ухом прозвучало:

— Что вы себе позволяете, драси?!

Пухлощёкий подкрался незаметно, вернее, шёл он как обычно, это я в себя погрузилась и забыла, где нахожусь. Раздражённо дёрнула плечом. Цветастую тираду нужно как-то объяснить.

— Эшер Хасси, у меня из комнаты украли остатки денег.

Начальник тотчас подобрался.

— Кому вы сообщили?

— Пока никому.

Пухлощёкий заметно расслабился:

— Драси, запомните. В нашем отеле воровства нет.

— Но…

— Внимательнее следите за своими вещами. В отеле воровства нет. Несогласных сотрудников мы не задерживаем. И следите за речью.

— Я поняла, — рвавшиеся с языка ругательства я придержала при себе. Ну, хоть хорошо, что к полицейским не пошла. Даже верни они мне рапии, потеряла бы я гораздо больше: из отеля вылетела бы, как пробка из бутылки. Пухлощёкий важно кивнул и, как всегда, отправился за чаем, который глушил литрами.

Я залпом допила горячий шоколад и отставила кружку. Нет, так дальше не может продолжаться. Проблемы растут как снежный ком, сплошная неустроенность. До отеля добралась и можно расслабиться? Я себя в этом убеждала, трясясь в дирижабле, но тогда было важно обрести хоть какую-то опору под ногами. Теперь пора посмотреть правде в глаза. В отеле я на птичьих правах, по крайней мере, пока не выйдет испытательный срок.

Так… Рядом с отелем есть магазины, рестораны, кафе. Официанткой становиться не хочу, а продавец звучит поприличней. Знание языков — аргумент в мою пользу. Значит, буду исходить из того, что на ночь есть вредно, ограничусь чаем и тем, что сумею умыкнуть в обед. Сразу после работы пройдусь по окрестностям, пригляжусь, постараюсь завести знакомства. Лишь бы брюнет не помешал. Решит ещё, что я к «нанимателю» побежала. Или пусть? В отеле меня от него никто не защитит, на улице — тоже, в этом плане разницы нет. Так пусть убедится, что я пошла именно по магазинам.

Я подняла на часах рычажок. Хватит с меня, нуждаюсь в перерыве.

В столовой официант окинул меня пылким недобрым взглядом. Сделав вид, что не заметила, подошла к столу, за которым обедала горничная, подсказавшая мне, как найти большой базар. Наверное, лучше сесть с ней. Отношения в коллективе тоже пора налаживать. Поболтаем о тряпках. Далеко не все представительницы слабого пола любят обсуждать внешность, но многие. Я уже взялась за спинку стула, чтобы выдвинуть.

— Здесь занято, — недружелюбно буркнула женщина и отвернулась.

Не поняла. Явно же, что меня вежливо попросили не приближаться. Что я упустила?!

— Приятного аппетита, — пожелала я и устроилась неподалёку. В одиночестве.

Официант заставил ждать. Знает же, что у меня перерыв ограничен. С чего мне вдруг объявили бойкот?! Порция появилась за миг до того, как я собиралась возмутиться. Увядшие овощи, подгорелые лепёшки, капля мяса, литр уксуса и тонна перца. В этот раз порция была особенно плоха, будто специально подобрана.

Я кожей ощущала липкие, полные любопытства взгляды, слышала невнятные шепотки. Обсуждали меня. Что же… Умыкнуть в смысле еды нечего. Покончив с порцией, я заставила себя съесть почти всё, кроме откровенно тухлого, выудила из рукава носовой платок, полезное приобретение, и накрыла им вилку. Атмосфера мне не нравится, нож тупой, а зубчики у вилки длинные и острые. Пригодится.

Рабочий день я досидела, как на иголках. Несколько раз подходили гости: заказать смену постельного белья, убрать номер, пожаловаться на поваров и посудомоек, высказать общее неудовольствие, даже посплетничать. Общение с постояльцами прошло словно мимо. Ничего сложного не требовали, и ладно. Я отвечала, улыбалась, ждала, когда стрелка на малом циферблате завершит круг.

Незадолго до конца рабочего дня я выпила ещё одну чашку горячего шоколада. Замена ужину так себе, но уж как есть. Стрелка щёлкнула в последний раз, рычаг сам собой поднялся. Я допила последний глоток, возвращать чашку в бар не стала, официант посуду собирает, поправила на голове платок. Не хватало только оконфузиться: если платок ветром сдует…

Вопреки угрозе Шарх в поле зрения не появился. Я беспрепятственно покинула отель, прошла мимо фонтана.

— Госпожа, экипаж? — окликнул извозчик с противоположной стороны улицы.

Я покачала головой и прибавила шагу. Идти недалеко, но и не близко. Справа тянулись кусты, высаженные вдоль забора, огораживающего территорию отеля, слева засыхал заброшенный сад.

— Господин, экипаж? — донёсся до меня окрик того же извозчика.

Судя по дальнейшим звукам, господин от услуги отказался. Вскоре я услышала быстрые шаги, почти бег. С нехорошим предчувствием обернулась. Так и есть, брюнет.

— Господин Шарх, — процедила я, — уверяю, мне нет до вас ни малейшего дела. Вы обознались. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Я не ждала, что он поверит, просто выплёскивала на него свою усталость и беспросветность.

— Драси…

— Господин, вы мне уже в кошмарах снитесь! Оставьте меня.

— В кошмарах? — переспросил Шарх.

Он растерялся, или мне показалось? Удивительно, но своего я добилась. Брюнет отступил, только смотрел на меня очень странно. Шарх ещё немного попятился, что-то прикинул и, больше не говоря ни слова, развернулся и пошёл обратно в отель. Теперь я понимаю ещё меньше, чем раньше. Впрочем, если брюнет оставит меня в покое, то мне нет дела до странностей его поведения. С радостью забуду и его, и страшные сны с ним в главной роли.

В общем, я выкинула Шарха из головы и сосредоточилась на собственных проблемах. В кратчайшие сроки я просто обязана подготовить пути отступления. Нельзя допустить, чтобы увольнение обернулось катастрофой.

— Заходи! Посмотри! Хорошо! — продавец первого магазина выскочил мне наперерез, загородил дорогу и приторно улыбнулся. — Не надо покупать. Посмотри. Сувенир. Сумка. Кожа верблюда.

Я улыбнулась краешком губ. С этим товарищем я не сработаюсь, так что идём дальше. Молча обогнула мужчину по дуге.

— Эй, посмотри! — полетело раздосадованное вслед.

Мимоходом я приглядывалась к вывескам. Алфавит-то нужен. Кафе, рестораны. Магазин кофе. Пахло вкусно. Я скользнула взглядом по мешкам с зерном. Продавец даже не шелохнулся. Я поджала губы. Хорошее местечко, но я тут явно не нужна. Аромат кофе говорит сам за себя. Жаль. За магазином ожидаемо обнаружилась кофейня, завлекавшая выставленными в витрине пирожными и тортами. Громадные шапки крема и сливок украшались дольками фруктов, орехами, шоколадом. Я резко отвернулась и ускорилась.

Почему между зданиями втиснулся шатёр, я понять не смогла. Над входом висел пучок сухой травы, украшенный ленточками, бусинками и, кажется, даже костями. Любопытно, но не к спеху.

Ресторан, ещё два магазина, в которые меня зазывали с не меньшим энтузиазмом, чем в первый. В рестораны тоже зазывали:

— Кофе? Сок? Заходи.

Я потихоньку зверела и разочаровывалась. Вроде бы идея найти альтернативу отелю здравая, воплощение хромало. Пройтись по другим отелям? Слухи поползут, Пухлощёкий вряд ли обрадуется. Выкинет. Успею ли я за короткий срок что-то найти? Ой, вряд ли.

Небольшая лавочка привлекла внимание аккуратной вывеской. С трудом я смогла разобрать надпись «Салон красоты», благо сделана была закорючками из шпаргалки. Чем чёрт не шутит? Хоть поговорю.

— Заходи ко мне, — позвал торговец из соседнего магазина.

Нет, спасибо.

Я повернула ручку, толкнула дверь и вошла. В лавке царила прохлада. Вдоль стен полки с немногочисленными баночками, в углу мягкий диван и низенький столик со стопкой модных журналов. Справа касса.

— Добрый вечер, добро пожаловать.

Женщина за кассой была не нигуткой, «европейкой». Говорила чисто, без акцента. Одежда тоже «европейская». Пышная кружевная блуза, талия затянута корсетом, на голове таблетка с жёсткой стоящей дыбом вуалькой. Юбку под столом не рассмотреть.

— Здравствуйте.

— Проходите, пожалуйста. Кратко про каждый продукт написано на этикетках. Если будут вопросы, я с удовольствием расскажу подробнее.

Я кивнула и двинулась вдоль полок, а женщина словно забыла о моём существовании. Не навязывает — хорошо. Крема, масла, духи, в том числе и твёрдые. Декоративной косметики не было, только средства ухода за телом, лицом, волосами. Шампунь бы мне не помешал. Одной водой голову не промоешь. Впору какие-нибудь отвары заварить. Я бы сделала, но в ботанике я не сильна, тем более в иномирной. Мало ли, какие свойства у растения… Придётся действовать методом проб и ошибок. Я обошла магазин по кругу.

— У вас очень уютно. Признаться, покупать я пока ничего не планирую. Хотелось осмотреться, — начала я разговор.

Женщина дружелюбно улыбнулась:

— Пожалуйста. Не беспокойтесь, госпожа, я ничего никогда не навязываю. У меня качественный продукт. Люди пробуют, уходят и возвращаются.

— На госпожу я не тяну. Я новый администратор в отеле «Поцелуй медузы».

Женщина чуть поскучнела:

— Видите ли, госпожа, — моё замечание она проигнорировала. — Я с отелями не сотрудничаю.

Я нахмурилась. Получается, передо мной сама хозяйка? Удачно я зашла. А что она подразумевает под сотрудничеством? Вероятно, рекламу, ведь я бы могла рекомендовать её салон отдыхающим в «Поцелуе» дамам, разумеется, за определённое вознаграждение.

— Госпожа, у меня личный интерес.

— Да?

Рискую, но, по-моему, игра стоит свеч. Не открывшись, я не смогу получить нужную информацию. Главное, правильно подать причину моего возможного увольнения.

— Атмосфера отеля мне несколько чужда, слишком силён местный колорит. Пока у меня длится испытательный срок, я решила осмотреться.

— Наслышана о «Поцелуе медузы», — женщина поняла меня правильно и, кажется, оценила, что я не сказала о месте работы ничего плохого. — К сожалению, мне нечем вас порадовать. У меня уже есть продавец, и уходить она ближайшие годы не собирается.

— Может быть не вам? Я знаю языки, причём знаю действительно хорошо.

Звякнул колокольчик на двери, в сопровождении щуплого господина в магазин впорхнула дама лет тридцати в пышном платье и не менее пышной шляпе.

— Здравствуйте, мне вас рекомендовали, — пропела она с порога. — Дорогой, посиди вон там, — отправив мужа на диванчик, она повернулась к нам. — Уважаемая, надеюсь, вы понимаете, что мне нужно.

Я отступила, чтобы не мешать.

— Госпожа, полагаю, вы желаете, чтобы ваша красота стала ещё совершенней?

— Именно.

— Пожелания?

Покупательница покосилась на мужчину, с которым пришла, и заговорила шёпотом.

— Волосы начали редеть и потускнели. Кожа теряет упругость. Обязательно дайте отбеливающее. Загар — это так вульгарно.

Дальше я не вслушивалась. Обсуждение баночек и скляночек затянется надолго. Что-то мне подсказывает, что пока дама все товары не переберёт, не успокоится. Ждать смысла нет. Я поймала взгляд хозяйки.

— Не против, если я зайду в другой день? — уточнила шёпотом.

— Заходите. Я подумаю.

Я улыбнулась. Семена посеяла — остаётся ждать всходов. Глядишь, выгорит. А сейчас пора в отель. Оба солнца уже закатились, стемнело, дорогу освещают редкие газовые фонари. На небе сияла ярко-жёлтая спираль неведомой туманности. Искупаться, жаль, не успеваю. Ничего, утром. Я улыбнулась шире.

Глава 12

Укромный уголочек нового мира должен стать моим. Пусть мне не хватает знаний и опыта, зато мне не занимать упёртости, настырности и упрямства. Говорят, дорогу осилит идущий. Первые шаги я сделала. Не все они удачные, но уж как смогла. Кое-какой результат есть, осталось закрепить и развить.

Охранник у входа впервые на моей памяти не дремал. Мужчина с жёсткими, как щётка, пышными усами обсуждал с мальчишкой лет четырнадцати общего знакомого, точнее его сына, собравшегося взять вторую жену. Мальчишка, заметив меня, резво обернулся:

— Госпожа, скромный букет жасмина? В нашей стране жасмин символизирует чистоту, женственность и любовь. Всего сто рапий.

— Спасибо, нет.

— Спасибо в карман не положишь. Госпожа!

— Это не госпожа, — встрял охранник. — Госпожи без шляп не показываются, а эта бесстыдница в первый же день…

Слушать продолжение не стала, с независимым видом прошла мимо. Кажется, нашлось объяснение бойкоту: аукается злополучная шляпка. С одной стороны, других прегрешений за мной не водится, а с другой стороны, я могу что-то упускать. Почему сегодня, а не вчера? Мне казалось, ситуация разрешилась, когда я дала понять, что опростоволосилась по ошибке.

В холле я кивнула ночному дежурному на ресепшене. Мужчина уделил мне внимания не больше, чем пустому месту. Ладно… Работе ситуация пока не мешает. На пробу подошла к бармену, заказала чай. Парнишка прищурился, ухмыльнулся и чашку выдал.

— Надумала, красавица? Я через час освобождаюсь.

— Исключено.

— Зря.

В его словах мне почудилось нездоровое тёмное предвкушение. Совсем нервы ни к чёрту.

Чай я пила нарочито неторопливо. Не стоит показывать, что грязные намёки меня задевают — заклюют. Ухмыльнувшись, грязную чашку поставила на столик, официанту придётся идти за ней самому. Мелкая, но месть. На душе полегчало.

До полуночи два с небольшим часа, как раз помыться, постираться, поразгадывать алфавитный ребус и лечь. Вечернее купание я пропустила — наверстаю утром. Погрузившись в размышления, я спокойно покинула холл, прошла по коридору жилого корпуса для постояльцев, повернула в переход.

— Радость моя!

Откуда он взялся?

Официант, тот самый, из столовой, выпрыгнул из-за угла, как чёрт из табакерки. Неприятная улыбка, откровенно раздевающий взгляд. У меня мгновенно заледенели пальцы, внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Случайно, говоришь, без шляпки оказалась? Я, дурак, поверил даже. Оказывается, это мы для тебя нехороши. Перед другим хвостом крутила, на виду у всех утром на пляже обжималась. Какова, а! Нет, девочка, здесь правила другие. Коль с одним, то и со всеми..

Вот и окончательное объяснение бойкоту: утром я общалась с Шархом, он меня проводил, шёл рядом. Люди сделали свои выводы, и кому-то неймётся. Доказать, что всё было невинно, я вряд ли смогу, да и не нужны официанту доказательства, у него из всех щелей похоть так и прёт. Вообще, лицемерие в отеле цветёт и пахнет. Содержанка, если одета правильно и ублажает своего покровителя за закрытыми дверями, приличная госпожа. Ветер сдул головной убор — шлюха.

Происходящее воспринималось отстранённо, будто я зритель, а не участник драмы. Я вспомнила, чему меня научили на курсах самообороны. Спасибо, братик, что заставил туда ходить. Из рукава в ладонь скользнула вилка.

— Пошёл вон.

— Шалава.

Он замахнулся для пощёчины.

Я уклонилась.

— Ушлёпок, пошёл вон, пока шкура цела.

Он налетел на меня ураганом, притиснул к стенке.

— Ах, ты тварь колонизаторская!

Ну да, Нигут колония. Как будто в этом есть моя вина.

Страха не было, эмоции отступили, в сознании появилась кристальная ясность.

Одной рукой официант попытался сорвать с меня платок, второй — задрать платье. Я со всей дури ткнула вилкой вперёд, угодила в живот. Мужчина взвыл,ухватился за пострадавшее место. Я добавила коленом в пах. Официант стал сгибаться. Ухватила его за волосы, благо не короткий ёжик, хотя и не длинные. Вывернулась, и, продолжая его же движение, впечатала лбом в стену. Готов! Кроме невнятного «у-а», ничего не раздаётся.

— Уважаемый, как вы неудачно упали с лестницы. Осторожнее на поворотах!

Я рванула прочь, взлетела по лестнице, нырнула в комнату и заперлась. Хлипкая дверь ненадёжная защита, но другой не найти.

Несколько минут я приходила в себя, сидя на полу. Руки начали подрагивать. Себя стало жалко до слёз. Э, нет, истерик мне не надо. Встав с пола, прошла в ванную, умылась. Так… по здравому размышлению зря я, наверное, забралась в ловушку комнаты. Если полезут, не из окна же прыгать. Высоко, только ноги переломаю уродам на радость. Ну, что сделано, то сделано. Сейчас высовывать точно нельзя.

Я внимательно осмотрела вилку. Крови нет, значит, не пропорола пузо. Била без замаха, через ткань. Удачно: можно рассчитывать, что разборок с полицией удастся избежать. Так и слышу Пухлощёкого:

— В нашем отеле служащие не дерутся. Вы поняли?

Умывание помогло собраться с мыслями. Я притащила из комнаты тумбочку и подпёрла дверь. Опрокинут — услышу. Что я ещё могу сделать? А ничего! Чёрт. Разве что собрать вещи и сложить в саквояж. Мало ли, бежать придётся. Вроде бы всё. Я прислушалась. Со стороны коридора звуков не доносилось.

Заняться грамотой? Не-а, никакого желания. Один раз можно позволить себе расслабиться. Как показывает практика, умение читать отнюдь не навык первой необходимости. Я поставила саквояж у кровати, стянула платье, положила на саквояж — пусть под рукой будет. Вилку под подушку, тоже пусть будет.

В коридоре по-прежнему тихо. Я опустила рычаг. Газовый светильник щёлкнул, погас, погружая комнату во мрак. Я забралась в кровать, натянула одеяло. Уснуть сразу вряд ли получится, слишком переволновалась. Сердце до сих пор прыгает. Хоть бы кошмары не снились. Я крутилась с боку на бок, прислушивалась к ночной тишине. Задремала далеко за полночь и в результате поднялась с тяжёлой головой. А пожелание исполнилось: этой ночью снов я не видела.

Купаться утром я не пошла, побоялась. На берегу я буду беззащитна. Отправилась сразу на завтрак. Вот ещё одна проблема. Утром в столовой самообслуживание, по мере необходимости порции выносят с кухни и выставляют на длинный стол, то есть берёшь любую сам. В обед тарелки разносит официант. Сыпанёт отраву, и поминай,как звали.

Выходить из комнаты было страшно — а если караулят? – но необходимо. Вечно прятаться невозможно, да и бессмысленно, если дверь вылетит с одного крепкого удара. К счастью, никто меня не поджидал, в коридоре было пусто и тихо. Крепко стискивая черенок вилки, я спустилась по лестнице. В переходе тоже пусто. День начался относительно удачно…

В столовой ничего не изменилось. В глаза меня игнорировали, за спиной шептались. Прикрыв корзинку с ножами бедром, быстро перебрала лезвия, выбирая самое острое. Взяла два ножа. Одним резать яичницу, второй — в рукав, заодно не будет впечатления, что я приворовываю.

Ровно в девять я опустила рычаг, и стрелка на часах медленно поползла по малому циферблату, а буквально через четверть часа ко мне подплыла необъятных габаритов дама и объявила, что нынешняя комната её категорически не устраивает. Дама желала вечерами проводить время на балконе с видом на море.

— Присаживайтесь, — улыбнулась я. — Сейчас я выясню, что можно сделать. Скажите, пожалуйста, сейчас вы в какой комнате?

Оставив постоялицу сидеть и обмахиваться веером, я подошла к стойке ресепшена.

— Доброе утро, эшер Махель.

— Ой ли? — прищурился коллега.— Говорят, вчера вечером Фосит с лестницы упал, лицо разбил.

— Бедняга, — посочувствовала я, скорчив постную мину.

— Будь осторожна, девочка. Твоего постояльца очень не любят. По лицу наш, по повадкам — господин. Бесит хуже белолицых господ. Не меня, я человек спокойный. Других.

— Он не мой.

— Вниманием он тебя одаривает, деньгами тоже. Я тебе поверить готов, остальные…

— И что делать? — вздохнула я. Вдруг что умное посоветует?

Эшер Махель посмотрел на меня внимательно, покосился на дверь в служебное помещение и ответил то, что я знала и без него:

— Лучше бы тебе перебраться работать в другой город.

— Вы знаете конкретное место?

— Нет. Ищи.

— Было бы на что. Меня обокрали, ни монеты не оставили. Я на нуле.

Эшер Махель пожал плечами:

— Тогда смотри в оба. Ты что хотела-то?

— Не я, а вон та красотка требует вид на море.

— Тю, обойдётся. Скажи, что комнаты заняты, но скоро будет отъезд. Как только комнату подготовят, ты ей сообщишь. И добавь, что за каждые сутки придётся доплачивать полтора сорга. Это официально. Неофициально я мог бы пересилить её, но не меньше, чем за два сорга. Половина эшеру Хасси, оставшееся делим между собой. Попробуй раскрутить её, вот и монеток прибавится. Но намёками, намёками. Не вздумай сказать впрямую.

От стойки ресепшена я вернулась осчастливленная новыми познаниями в сфере ведения гостиничного бизнеса и поспешила обрадовать постоялицу, что угодить ей легко, комната отыщется. Но она же понимает, что переселить её просто так администрация не имеет права? Ознакомиться с ценником можно на ресепшене. Сутки — полтора сорга. Дорого? Согласна. Но вы же понимаете, что просто так навлекать на себя гнев управляющего никто не будет?

— Я требую!

Намёк, что неплохо бы подмаслить, дама проигнорировала.

— Как только комната будет, я вам сообщу.

— Я скажу супругу. Уж он вас к ногтю прижмёт! — дама резко встала, зашуршали юбки. Я с сожалением поняла, что от неё на чай вряд ли дождусь.

Время тянулось медленно. Сидеть скучно. Держи осанку, держи гостеприимную улыбку, изображай куклу, будь приветливой, помогай гостям, делай их отдых приятным. Некоторое разнообразие привнёс приезд новой партии постояльцев. Раздался резкий трубный звук. Я вздрогнула от неожиданности. Нервы шалят. Звук повторился.

— Аля, — зашипел эшер Махель и махнул рукой.

Я поспешила на зов.

— Ты что, про свои обязанности так и не прочитала?!

— С папкой неприятность случилась, — пояснила я. Скорее всего коллега подумает, что я испортила листы. Мало ли, в ванной утопила. Случайно. Всякое бывает. На деле с папкой действительно неприятность, только иного рода: нигутский алфавит мне незнаком.

— Да что у тебя сплошные напасти! Ну один раз, ну два, но не каждый же день! Стой и приветствуй гостей. И переводи мне.

Я с досадой прикусила губу. Раздражать единственного человека, относящегося ко мне снисходительно и доброжелательно, крайне недальновидно. Впрочем, я тотчас исправилась и натянула на лицо маску гостеприимства и радушия.

Сквозь стеклянные двери я увидела длиннющий высокий, словно двухуровневый, автомобиль без верха. Вместо металлической крыши над салоном был натянут светлый тент с грязноватыми разводами. Колёса, я насчитала пять пар, больше всего походили на велосипедные. Установленная на капоте труба изрыгала тёмно-серые клубы пара. Какой, однако, интересный транспорт. Водитель, успевший выбраться на землю, открыл дверцу, выдвинул лестницу, установил поручень. Когда основная работа была сделана, ему на помощь пришёл охранник. Господа, страхуемые с двух сторон, чинно спускались и окружали автомобиль. Последней вышла дама с болонкой на руках. Водитель убрал поручень и лестницу, открыл другую дверцу. Нижний «этаж» автомобиля оказался багажным отделением. Водитель и охранник на пару вытаскивали саквояжи и коробки, а господа, похоже, кривились. Не самим же им багаж тащить.

Коллега цыкнул, метнулся в служебное помещение:

— Хасси! Пригони официантов.

Начальник высунулся, оценил картинку:

— Драси, заговаривай им зубы, — и утопал. Видимо, за официантами.

Новоприбывшие начали роптать. Похоже, положение надо спасать. Как в отеле без меня справлялись? Я вышла к гостям. На улице как в раскалённой духовке. Сразу захотелось нырнуть обратно, но коллеги не поймут, а начальник не оценит.

— Добрый день, добро пожаловать в «Поцелуй медузы». Надеюсь, пребывание у нас останется одним из самых добрых воспоминаний. Прошу вас, проходите в холл. О багаже позаботятся.

— Какая куколка, — прокомментировал мою речь холёный блондин лет тридцати.

Мужчина окинул меня весьма выразительным взглядом. Я только зубами заскрипела. Ещё один на мою голову. И этому без последствий вилку в бок не всадить.

— Малышка, улыбнись, — продолжал он.

Зря высовывалась. Как водится, инициатива наказуема. Осталась бы у стойки, возможно, избежала бы повышенного внимания, хотя сомнительно.

— Господин, столь фривольный тон в свой адрес я не одобряю. Администратор Медоуз.

Он ничуть не огорчился:

— Посмотрим, крошка.

Ко-зёл.

Пока я суетилась, приглашая гостей в холл, бармен принёс прохладительные напитки. Подтянулись официанты. Вернулся Пухлощёкий, остановился в стороне, скрестил на груди руки и принялся наблюдать, глядя весьма мрачно. Пришлось улыбаться, и развлекать гостей рассказом об отеле. Авось, потом меньше вопросов будет. Эшер Махель занялся регистрацией: вписывал в специальный журнал имя, номер комнаты, выдавал ключ. Первый постоялец, шкафообразный лысый господин, сопровождаемый девочкой-тростиночкой моего возраста, указав официанту свой багаж, отправился заселяться.

Вернуться за стол удалось минут через двадцать, если не больше. Новые постояльцы отправились отдыхать с дороги и, надеюсь, в ближайшее время хлопот не доставят. Мечты-мечты. Блондин решил продолжить общение.

— Крошка, после ужина организуй мне в комнату пару местных смуглянок. Я слышал, нигутские красавицы такие темпераментные.

— Господин, во-первых, смените манеру речи. Я не потерплю оскорблений. Во-вторых, вы ошиблись адресом. Здесь отель, а не дом разврата.

Гадёныш расхохотался:

— И что ты мне сделаешь?

Я промолчала. Отчасти он прав, прищемить ему язык у меня руки коротки. Другой разговор, если он полезет. Вот тогда, невзирая на последствия, сдерживаться не стану, и вилку в ход пущу, и нож.

— Нечего сказать, крошка? Так-то. В общем, жду девочек и… можешь присоединиться, — насвистывая, блондин убрался.

Урод.

Глава 13

Брюнета я увидела сразу, как он вошёл в холл. Шарх встретился со мной взглядом, застыл на одно мучительно долгое мгновение, видимо, что-то понял и повернул к бару. Неужели действительно отстал? Стараясь не показывать свой интерес, я продолжала украдкой следить за ним. Пусть пьёт, пусть мозолит глаза, лишь бы не трогал. Вот Шарх что-то заказал. Бармен принёс почему-то не одну, а целых две чашки. Шарх их взял и направился ко мне. Проклятье!

— Вы любите горячий шоколад, драси?

— Я люблю одиночество, господин.

Если Шарх пожалуется, я, наверное, вылечу, к этому всё идёт, но я слишком устала, чтобы беспокоиться об увольнении всерьёз. В договоре чётко и однозначно прописано, что я администратор. Почему меня не защищают от домогательств, от воровства, от покушений? Я же жаловалась, не молчала. Более того, мне даже запрещают искать безопасности в полиции. Словом, гори всё синим пламенем, но в отеле я не останусь.

— Драси, я приношу вам свои глубочайшие извинения, — Шарх не торопился опускаться в кресло, стоял. — Я обознался в отношении вас, о чём искренне сожалею. Мне оправдывает лишь одно: вы очень необычная девушка и появились в отеле сразу после меня, я не мог не заподозрить, что вы связаны с моими врагами. Аля, нам нужно поговорить. Позвольте я сяду?

— Мне не о чем с вами говорить, господин.

— Вы ментальный маг, и вы сказали, что видели меня в кошмарах. Драси, я по крови определил ваши способности. Смогут и другие, причём методов существует миллион. Вы очень плохо спрятались и очень плохо замаскировались. Я вам помогу, точнее мы поможем друг другу.

— Опять ошибаетесь. Я ни от кого не скрываюсь.

— Драси, но так не бывает…

Почему? В одном Шарх прав: мне нужна информация. Обмен баш на баш — это хорошее предложение.

— Поговорим, — решила я.

Брюнет сел, и мы молча уставились друг на друга. Кто-то должен начать.

— У вас очень яркий дар, Аля, и вы его никак не маскируете. Признаться, я не верю, что за два неполных десятилетия, никто не обратил на вас внимания. Я бы ещё понял, будь вы домоседкой-крестьянкой из далёкой деревеньки на пяток домов, но вы состоятельная горожанка, не меньше.

Признаться? Хуже, наверное, уже не будет.

— Вы правы.

Сколько я была в тюрьме? Месяц? Полтора? Два?

— И десяти декад не прошло, вы внимание обратили. Дело в том, что я не местная. Совсем. Вам доводилось слышать об иномирцах?

— Доводилось. Наша планета почти в центре довольно мощного потока магии. Иногда к нам забрасывает жителей других миров, но обычно они очень быстро погибают или сходят с ума, не выдержав нагрузки на разум при прохождении инфополя. Вы…?

— Выжила. Вероятно, благодаря способностям.

— Да, вероятно. Однако…, — Шарх потёр переносицу. — Аля, вы в большой опасности. Мне нечем подтвердить это, кроме как словом чести. В нашем мире сильных менталистов боятся и стараются уничтожить, пока те не научились пользоваться своими способностями сознательно.

— А вы не боитесь? — подначила я. Не замечала раньше за собой пагубного пристрастия дёргать тигров за усы.

— Опасаюсь, но мне и без вас проблем хватает. Давайте так. Как минимум вам нужна информация о нашем мире и, как ни банально это прозвучит, деньги. В замен вы перескажете мне свой сон.

— Вначале вы мне защиту предлагали, — заметила я.

— Я и сейчас предлагаю защиту на тех же условиях, что озвучил. С вас забота о моём будущем, а с меня — о вашем настоящем.

— Звучит приятно.

Шарх искренне улыбнулся, улыбка озарила и преобразила его лицо. Губы сами стали расползаться в ответной улыбке. Шарх посерьёзнел, и очарование рассеялось.

— Аля, говорят, вчера официант с лестницы упал.

— Говорят.

— А ещё говорят, что он настолько взбешён, что собирается эту лестницу утопить и выдать случившееся за несчастный случай. Купальщица не справилась с волной, вода попала в лёгкие. Какая трагедия, лестница была так молода.

— Спасибо за предупреждение.

— Держитесь меня, и никто вас не обидит.

Не слишком ли самоуверенно? На сей раз мне хватило ума прикусить язык и промолчать.

— Вам ещё долго сидеть? Вы вроде бы до семи.

— Нет, ещё минут двадцать. Я не ходила на обед, боялась, что что-нибудь подсыпят. Кстати, спасибо за какао, — я допила напиток, отставила чашку и посмотрела ему в глаза. — И извините, если что не так. Я не со зла, просто…

— Не извиняйтесь. Я понимаю, что вам нелегко. Для юной девушки, попавшей в тяжёлую жизненную ситуацию и вынужденную бороться в одиночку, вы очень хорошо держитесь и правильно сообразили про обед. Наркотики в Нигуте в ходу.

Разве грамотно говорить «юная девушка»? Пожилых девушек не бывает. Впрочем свои мысли я оставила при себе. Как, оказывается, благотворно действует забрезжившая надежда на лучшее. У меня будто гора с плеч свалилась. Безоговорочно доверять Шарху я не собираюсь, но крылья вырастают от одного осознания, что у меня появился союзник.

Продолжать разговор Шарх не стал. Откинулся на спинку кресла, вытянул ноги, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Хорош. Подтянутый, видно, что в отличной физической форме, смуглый, с чёрными, как безлунная ночь глазами. Нос с лёгкой горбинкой добавляет облику хищности. Влюбиться в Шарха можно с первого взгляда. Со второго, когда узнаешь его характер, уже не получится. Я не обольщалась. Шарх вежлив и предупредителен, потому что считает, что получить желаемое ему легче, поманив меня пряником. Когда он придерживался иной точки зрения, он, не колеблясь, угрожал, насильно взял кровь. Сомневаюсь, что его действия укладывались в рамки закона. Шарх завидный союзник и крайне опасный враг. Наконец-то, мне повезло по-крупному.

Стрелка закончила бег по малому циферблату. Шарх мгновенно встрепенулся, поднялся и предложил мне согнутую в локте руку. Покосившись на выглядывающего из-за стойки эшера Махеля, поняла, что теперь точно никто не поверит, что у меня с постояльцем ничего нет. Впрочем, уверена, Шарх знает, что делает. В молчании мы дошли до фонтана.

— Экипаж, благородный господин? — окликнул его извозчик.

— Подавай, — небрежно согласился Шарх. — Полсорга до «Чайки».

— Господин, дёшево хотите.

— Я неясно выразился? — от ледяного тона даже мне стало холодно.

Извозчик поёжился, промямлил что-то невнятное и открыл для нас дверцу:

— Господин, госпожа.

Шарх учтиво помог мне забраться в карету. Салон, обитый тёмной немаркой тканью, впечатления не произвёл. Я сдвинулась, освобождая Шарху место на довольно жёстком сидении. Мужчина устроился рядом и безучастно уставился в окно, будто позабыл о моём существовании. Значит, окончание разговора откладывается. Я тоже уставилась в окно.

На город опускались сумерки. Покачиваясь, карета катилась по широким улицам туристической зоны мимо отелей, магазинов, ресторанов. На несколько мгновений появилась станция фуникулёра. Мы оставили позади и её. Карета круто повернула. Не ожидая подвоха, я завалилась на Шарха. Мужчина, ничем не выразив недовольства, придержал меня за локоть, помог выпрямиться и пообещал, что больше столь крутых виражей не будет. По стеклу хлестнула ветка рододендрона. Я почувствовала, что карета разворачивается и останавливается. Шарх прищурился и остался сидеть. Через минуту дверцу распахнул не слишком довольный извозчик, наверное, привык, что клиенты выбираются из экипажа самостоятельно. Шарх извозчика проигнорировал, легко спрыгнул на землю, подал мне руку и, только когда я тоже вышла, расплатился.

— Господин, госпожа, буду ждать, сколько потребуется.

Шарх небрежно кивнул.

«Чайка» притулилась на скалистом берегу, козырьком выступавшим над морем. Дожидаться швейцара Шарх не стал, пропустил меня вперёд, тотчас догнал и до того, как официант предложил место, повёл меня к дальнему столику. «Чайка» оказалась рестораном.

Шарх пододвинул мне стул, сел сам.

— Очень красивый вид, — я попыталась начать светский разговор «ни о чём».

Солнца только приближались к линии горизонта. Половина небосвода была окрашена в цвета заката. Багрянец отражался в море, играл на волнах, с тихим плеском разбивавшихся о скалу под нашими ногами. Лёгкий ветерок принёс запах водорослей. Дневной зной давно сменился вечерней прохладой, и я с удовольствие подставила лицо последним лучам.

— Вид? «Чайка» — одно из немногих заведений, где персонал дезинфицирует руки перед тем, как приблизиться к пище. Отельный ресторан омерзителен.

Нас прервал официант, сноровисто расположивший на столике меню.

— Вино?

— Аля, какое вы предпочитаете?

— На ваш вкус.

— Гранатовое.

— Прекрасный выбор, — улыбнулся официант и упорхнул.

Я открыла меню. Никаких картинок, строгий каллиграфически выписанный текст. Я опознала лафандские буквы. Прочитать без помощи шпаргалки будет сложновато, но мне и названий разделов за глаза хватит. Гораздо больше меня смутило отсутствие цен.

— Шарх, не подскажете? В моём мире в меню, кроме названия, обязательно указывают ингредиенты, вес порции, цену.

— У вас не существует отдельно «дамского» меню? Но ведь зная цену, спутница может постесняться заказать дорогое блюдо.

— Хм… У нас часто девушка приходит в кафе с подружками посидеть за чашечкой кофе или пообедать и платит за себя сама.

— Исключено. Приличная дама может прийти в ресторан только в сопровождении мужчины. Для посиделок с подружками есть дамские салоны.

— Как, однако, сложно и несправедливо.

Шарх неопределённо фыркнул, а я не стала развивать тему и вновь сосредоточилась на меню. Официант принёс бокалы и ловко разлил тёмно-бордовую жидкость по бокалам.

— Госпожа, господин, вы готовы сделать заказ?

— Аля? — уточнил Шарх.

— Пожалуй, я вновь доверюсь вашему вкусу.

Шарх пожал плечами:

— Вы всегда можете передумать, — и переключился на официанта.

Я же вновь уставилась на догорающий над морем закат, не слишком вслушиваясь в то, что именно заказывает Шарх. И он не разочаровал. На закуску нам принесли несколько видов салатов. Я заподозрила, что прислушаться всё-таки стоило. Неужели из-за меня Шарх приказал принести все варианты? Нет, перед ним тоже поставили такую же тарелку.

— Приятного аппетита, — пожелал Шарх.

— Благодарю. И вам.

Шарх улыбнулся.

За салатами последовал вкуснейший томатный суп с гигантской сырной шапкой. В качестве основного блюда принесли запечённое мясо молодого ягнёнка с овощным гарниром. Никогда мне не доводилось пробовать подобное. Шарх определённо знал толк в выборе блюд. От стола я отвалилась, как надувшаяся от перекорма пиявка. Вслед за сытостью пришла сонливость. Я моргнула, отгоняя дремоту. Официант унёс тарелки и взамен выставил на стол десерт, а я, пригубив в очередной раз вино, прислушавшись к себе и с сожалением признала, что больше одного пирожного не осилю. Хоть вино допью. Алкоголь не чувствовался, вино пахло гранатом и на вкус было как сок. Впрочем, о коварстве спиртных напитков я помнила и весь ужин тянула один единственный бокал.

Шарх дождался, когда я посмотрю на него, улыбнулся той особенной улыбкой, заставлявшей меня забывать, что передо мной опасный хищник, который уничтожит меня одним ударом, если сочтёт, что ему это выгодно.

— Поговорим о делах?

Было бы странно, если бы он о них не вспомнил.

— Поговорим. Первый раз я увидела вас во сне в день первой встречи. Вы шли по дороге с завязанными глазами и не замечали повязку. Дорога привела вас к обрыву. Несмотря на мои попытки помешать трагедии, вы не остановились и разбились.

От улыбки не осталось и следа. Передо мной сидел хищник, почуявший долгожданную добычу.

— Попытки? — хрипло переспросил Шарх.

— Во сне от вас меня отделяла прозрачная звуконепроницаемая преграда. Я пыталась кричать, пробить её. Тщетно.

— Менталисты часть информации получают напрямую, а часть — закодированной в символах, — задумчиво протянул Шарх. — Расшифровать ваш сон легко. Мой жизненный путь скоро оборвётся, потому что я не вижу грозящую мне опасность. Символы в вашем сне дорога, обрыв, повязка. Напрямую вы узнали, что предсказание касается меня, а не кого-то другого. Прозрачная стена означает, что вмешаться в происходящее во сне вы не можете. Вы этого не знали?

— Откуда бы?

Шарх нахмурился ещё больше:

— Аля, вы маг, вы менталист.

— В моём мире в магию не слишком верят, в школах нам говорят, что вера в магию возникает от недостатка знаний. Во многом это так и есть: большинство людей, называющих себя магами, на деле оказываются шарлатанами, выманивающими у жертв своего обмана деньги. Магию часто превращают в игру. Гадание на судьбу — одно из распространённых праздничных развлечений. Моей подруге попала схема магической печати, и мы её в шутку нарисовали, ни на миг не веря, что она всерьёз может сработать. Когда начало происходить что-то странное, я оттолкнула подругу, а сама вляпалась.

Шарх покачал головой.

— Тяжело представить, что подобное возможно. Видимо, вселенский поток магии задевает вашу планету лишь краем.

— Мне от этого не легче. Верите?

— Охотно верю.

Во взгляде сидящего со мной хищника мелькнуло нечто человеческое. Сочувствие? Мелькнуло и исчезло.

— Шарх, мне бы домой… Не сейчас, когда я вам нужна, но однажды. Или хотя бы весточку передать родным.

Шарх подлил мне вина.

— Аля, у вселенского потока есть вполне ощутимое течение. Помните, как вас к нам тащило? Я могу хоть сейчас отправить вас в этот поток, но он просто унесёт вас ещё дальше от дома. Противостоять ему вы явно не сможете. Не травите себе душу.

— Но…

— Когда-то способ перемещения между мирами будет найден, но вряд ли это случится в ближайшие пару сотен лет. Аля, — в голосе Шарха послышалось замешательство. — Аля, только не плачьте!

— Я не плачу, в глаз что-то попало.

В оба сразу.

Глава 14

Шарх деликатно отвернулся, пока я возвращала контроль над эмоциями. День догорал, над морем разливалась темнота, окрашивая воду в тяжёлый цвет свинца. Я промокнула глаза платком с пятнышком засохшей крови. Постирать бы.

— Шарх…

Мужчина перевёл взгляд на меня. Чёрные глаза в отблесках свечей казались глазами самой ночи. Я мотнула головой, отгоняя наваждение, окончательно взяла себя в руки и продолжила рассказ о своих кошмарах. Шарх слушал внимательно, ни разу не перебил, а когда я выдохлась, засыпал уточняющими вопросами, и особенно его интересовал момент с появлением ответвления от основной дороги. Я послушно отвечала, припоминала детали, а Шарх переспрашивал, уточнял. Словом, он выжал меня досуха и погрузился в размышления, а мне оставалось сидеть, ждать и ёжиться от ветерка, приносящего на скалу морскую прохладу. Как подошёл официант, я не заметила.

— Госпожа, позвольте предложить вам плед?

— Благодарю.

Шарх моментально очнулся от размышлений, недовольно прищурился.

— Аля, вам стоило сказать, что вам холодно. Сейчас всё в порядке?

— Да.

— Хорошо, — Шарх помедлил, дождался, когда официант отойдёт подальше. — Итак, полагаю, изначально вы видели наиболее вероятный вариант будущего, и казнь через повешение в вашем видении отнюдь не символ. Значит, убийцы либо не смогут меня отыскать, либо я с ними справлюсь без особых потерь, и против меня задействуют закон. С этим понятно, самое интересное дальше, когда вы отчётливо пожелали узнать, есть ли у меня шанс избежать казни.

— Есть, — откликнулась я.

Шарх скривился:

— Не так просто, к сожалению. Картинка, которую вы описали, ясно показывает, что сам я этим шансом вряд ли воспользуюсь. Речь о другом. Речь о том, что вы задали вопрос, и инфополе дало ответ. Понимаете?

— Я могу спросить, как вам избежать казни?

Шарх опёрся запястьем о стол, чуть наклонился, приблизив ко мне своё лицо.

— И это тоже. А ещё, Аля, вы можете спросить, как спровоцировать любое угодное вам событие.

— Оу, — выдохнула я, представив масштабы

Шарх жёстко усмехнулся:

— Понимаете теперь, почему менталистов вашего уровня негласно уничтожают? Какому королю понравится, что какой-то простолюдин может играть им как марионеткой?

— Итить твою налево! — высказалась я.

Море, тёмно-золотая полоска неба на западе, тихий плеск волн потеряли всякое очарование, а «Чайка» на скале перестала казаться уголком уюта.

— Аля, не пугайтесь. Я же сказал, что не дам вас в обиду.

— Что же помешает вам избавиться от меня позднее?

— Вы. Вы уже следите за моей судьбой. Едва у меня возникнет намерение причинить вам вред, вы почувствуете.

— И перспектива стать марионеткой вас не смущает?

Шарх глянул так, будто я глупость спросила.

— Аля, я рассчитываю закончить жизнь глубоким стариком, и на данный момент меня смущает перспектива быть убитым. Знаете, ни малейшего желания болтаться на верёвке с высунутым распухшим языком.

Не поспоришь, конечно, но уж больно гладко стелет. Не верю. Пока над Шархом висит угроза казни, он будет меня беречь. А дальше… Ну, до тех проблем ещё дожить нужно.

— Всё-таки, вернёмся к тому, с чего я начал. Во сне вы задали вопрос и получили на него ответ. Я хочу, чтобы этой ночью вы попробовали повторить свой успех. Настройтесь на точку, из которой выходит боковая тропинка. Откуда она берётся? Что провоцирует её возникновение? Что можно сделать, чтобы она стала шире, а двойник — плотнее?

— Попробую, — с сомнением протянула я.

Шарха ответ устроил.

— Ещё что-нибудь заказать? — предложил он.

— Я объелась.

— Аля, насколько я понимаю, у вас проблемы с вещами первой необходимости? — задавая вопрос, Шарх звучно щёлкнул пальцами. Подбежавший официант был отправлен за счётом. Шарх расплатился, не поскупившись на чаевые, и мы покинули «Чайку».

Извозчик, как и обещал, терпеливо ожидал нас. Что ему сказал Шарх, я не расслышала, забралась в карету, следом сел Шарх, и экипаж плавно тронулся.

В свете газовых фонарей рассмотреть что-либо за окном было сложно. Ночь обнимала приморский город, убаюкивала. Я прикрыла глаза и едва не задремала под мерный стук копыт. Обратная дорога, как мне показалось, заняла гораздо меньше времени. Я выбралась из кареты вслед за Шархом, мужчина галантно подал руку, и обнаружила, что привезли нас отнюдь не в отель, а на торговую улицу. Шарх подхватил меня под локоть и, не дав опомниться, уверенно повёл за собой в ближайший магазинчик.

Из-за прилавка выскочила миниатюрная нигутка и расплылась в радушной улыбке матёрого торговца, почуявшего знатный навар.

— Багаж госпожи пострадал, — кратко сообщил Шарх, и девушка радостно закивала.

Больше ничего говорить Шарх не стал, просто подтолкнул меня в спину в сторону девушки, а сам запрыгнул на прилавок. Конструкция подозрительно скрипнула, но устояла.

— Госпожа! — позвала торговка, чудом удерживая гору вещей, возвышавшуюся над её головой больше, чем на полметра. Когда только успела?

Мне были предъявлены дамские купальные костюмы, лёгкие летние платья, корсеты, шали, палантины, шляпы, туфли, кожаные остроносые шлёпки, жилетки. Об ограничениях Шарх не говорил, более того, мужчина не позволил узнать, сколько он на меня потратил в «Чайке» и вообще ясно дал понять, что цены не моего ума дело, моя задача — указывать пальчиком на понравившееся. Наглеть я не стала, выбрала два платья, жилетку, корсет и пару туфель на невысокой удобной танкетке. Продавщица, не уставая хвалить мои красоту, вкус и особое эстетическое чутьё, попыталась втюхать что-нибудь ещё, но я отказалась. Девушка посетовала, что я буду совсем без вещей, сложила покупку в пухлый бумажный пакет.

— Может быть, всё-таки ещё одно платье, госпожа?

— Нет.

Шарх спрыгнул с прилавка, забрал пакет и вручил девушке монеты, не дожидаясь подсчётов.

— Господин, — возмутилась нигутка, — здесь едва на две трети заказа госпожи.

— Ты утверждаешь, что я не переплатил в два с лишним раза? — поразительно спокойно, даже миролюбиво уточнил Шарх.

Торговка попятилась, заметно побледнела:

— Что вы, господин. Ошиблась, простите великодушно. Попутала.

Чем он её так напугал? Хотя меня тоже от некоторых его взглядов мороз пробирает. Шарх уже не слушал девушку, подхватил меня под локоть и повёл дальше:

— Сейчас купим мыло и прочие мелочи. Я видел, подобное продают в сувенирных лавках.

— Здесь неподалёку есть салон красоты, — сказала я раньше, чем подумала о последствиях.

— Хорошо, едем.

Шарх уже привычно помог сесть в экипаж.

— Аля, мне показалось, вы экономили. Я промолчал, потому что, когда у вас будет время, мы поедем в ателье, но впредь сделайте одолжение — воздержитесь от подсчёта моих денег.

Ответить я не успела, карета остановилась, извозчик распахнул дверцу, и Шарх моментально преобразился в галантного кавалера, подал мне руку.

В салон мы вошли парой. Хозяйка, как и в прошлый раз, сидевшая за кассой, разумеется, меня узнала, оценила, с кем и как я пришла, сделала выводы. Те самые последствия, о которых я не подумала. В её глазах я содержанка, и от этого клейма мне вряд ли удастся отмыться. Поможет ли она теперь с поиском работы? Ой, сомневаюсь.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

— Вечер добрый. Госпожа, чем могу помочь? Господин, может быть чай или кофе? Фрукты?

— Обеспечьте мою спутницу всем необходимым. Госпоже подойдёт только самое лучшее.

— Как пожелаете, — пообещала хозяйка, выбираясь из-за кассы. — Госпожа?

По-моему, женщине очень хотелось спросить, как я умудрилась за день «подцепить» столь щедрого ухажёра, но она сдержалась. Вот кто настоящий профессионал сферы услуг. Я же размышляла над запретом экономить. Строго говоря, как тратить — дело сугубо моё, потому что Шарх оплачивает покупки в счёт рассказа о моих снах, всё в рамках чисто делового сотрудничества. Или он считает иначе? Размер платы-то мы не оговорили — только сейчас сообразила.

— Начнём сверху вниз? — предложила я. — Шампунь.

— Проблемы с волосами есть? — уточнила хозяйка. — Шампунь против выпадения волос, от перхоти, стимулирующий рост волос, придающий волосам естественный блеск, для волос с секущимися кончиками?

Кажется, Шарх ещё не понял, как он попал. Одни средства для волос можно выбирать не меньше часа. Я управилась быстрее, всего-то минут за двадцать. Взяла шампунь и бальзам, созданные на основе натурального сырья с добавлением магических эликсиров. Умывания, тоники, дневные и ночные крема для лица… Я брала разумный минимум, но ряд отобранных баночек и флакончиков стремительно рос. У Шарха расширялись глаза. Я искренне наслаждалась происходящим.

В салоне я провела часа полтора и между прочим это не моя вина. Хозяйка, вооружённая пробниками, таблицами соответствия типа кожи и средств ухода, опросниками и даже аппаратом диагностики, похожим на пяток сросшихся между собой часов-мутантов, наотрез отказалась продавать продукт, пока не будет уверена, что именно он подходит мне лучше всего. Господин же приказал. Кто из нас троих устал больше, не знаю, но Шарх после салона выглядел озадаченным: выяснилось, что прожив четверть века, он выбирает мыло абсолютно безграмотно.

Извозчик сладко сопел, свернувшись на облучке. Шарх хлопнул ладонью по сидению. Извозчик вздрогнул и резко открыл глаза:

— Фуф, это вы, господин.

— В отель.

В экипаже Шарх преподнёс очередной сюрприз — протянул полновесный кошель.

— На первое время. Уверен, есть вещи, которые вы не захотите покупать при мне.

Я мысленно присвистнула. Даже если в кошельке только монеты самого мелкого достоинства, то сума приличная, но что-то мне подсказывает, что в кошельке не только рапии, но и сорги.

— Не стоит, — я отрицательно качнула головой.

— Аля.

— Я не отказываюсь, — поспешно пояснила я. — Боюсь, что украдут. Меня уже почистили.

— Вы обратились в полицию?

— Нет. Начальник предупредил, что в отеле не воруют, проблемных сотрудников не держат.

— Ясно.

Шарх уставился на чёрный квадрат окна и до конца поездки не проронил больше ни слова, и, только когда экипаж остановился, не оборачиваясь, предложил:

— Аля, подумайте об увольнении.

Дверца открылась.

Об увольнении я давно думаю. Успешного администратора из меня не получилось. Попробовать себя на поприще магии? Не-а. То есть да, но аккуратно. Мало того, что Шарх сам по себе человек крайне опасный, так у него ещё и враги ему под стать. Виселицу и палача я отлично помню. Да, я предпочитаю думать, что враги подставят Шарха, на это намекает его слепота в видении. Преступник, нарушая закон, обычно знает о последствиях и расплата для него полной неожиданностью не является. Но всё же… В общем, спешить не стоит. Посмотрю другие сны, подумаю, попрактикуюсь. Уволиться всегда успею.

Шарх нёс пакеты с моими покупками и остановился у дивана:

— Аля, горячий шоколад будете? Или чай?

— Горячий шоколад. Не очень люблю какао, но чай дают совсем отвратительный.

Шарх понимающе усмехнулся , оставив меня у дивана, направился к бару, и не успел он отойти, меня окликнул эшер Хасси. По опыту прошедших дней начальник вечером на работе не задерживался. Странно, что он на месте, да ещё и в форме. Хоть бы жилетку прикинул, белая рубашка обтягивала начальственное пузо, и вид получался крайне неэстетичный. Впрочем, эшера Хасси подобные мелочи не беспокоили.

— Драси, вы соображаете, что вы делаете? — прошипел он мне в лицо.

— М?

— Вы нахамили постояльцу!

Блондину что ли?

— Тридцать или тридцать пять лет, лощёный, холёный, светловолосый? — уточнила я. — Он пожелал местных девочек на ночь, а я ответила, что это вне моей компетенции.

— Да плевать! — взбеленился Хасси, отчего его щёки затряслись будто раздуваемые ветром пустые мешки. — Он платит деньги, а ты никто и звать тебя никак. Толку от тебя ещё меньше, чем от предыдущего администратора. Немедленно идёшь к гостю в комнату и приносишь извинения. А завтра надо выйти на работу не в девять, а в семь, на ресепшене постоишь.

Хасси глянул куда-то мне за спину, повторил, что извиниться я должна сегодня и ушёл.

— Аля? — Шарх поставил на столик чашки. — Хотите сесть куда-то ещё?

И Шарху придётся переносить и мои покупки, и обе чашки? Я бы и сама справилась, но ещё в экипаже Шарх безапелляционным тоном заявил, что мужчина он.

— Нет, просто задумалась. Начальник хочет, чтобы завтра я вышла на работу раньше, — я опустилась на диван.

Шарх сел рядом на небольшом расстоянии.

— Завтра большой праздник. Здесь, на мысе это не ощущается, а в городе…

— Что за праздник? — уточнила я без особого интереса. Мысли крутились вокруг блондина. Сказать «прошу прощения» я готова, идти к нему в комнату — нет.

— Нигуты верят, что наш мир создал Лоф, а человек стал его последним, самым совершенным творением. Лофу так понравился результат , что он благословил людей бессмертием. Те, кто принимают Лофа в сердце своё, после смерти тела отправляются на небеса к Лофу, а остальные, не сумевшие стать достойными, распадаются прахом. Завтра как раз праздник благословения Лофа.

— А в Лафандии во что верят?

— В Безымянного бога. Бог жил в темноте и безвременье, ему стало скучно, и тогда он создал наш мир. Мир получился большим, и богу понадобился помощник. Безымянный слепил из глины похожую на себя фигуру, оживил, вложив в поделку божественный огонь, дающий великую способность созидать, и назвал помощника Ниятом. Поначалу Ният служил, но прошли годы, и Ният начал завидовать создателю, захотел стать единоличным хозяином мира, создал себе армию людей и поделился с ними божественным огнём, вложив в каждого человека творческую искру.

— Дайте угадаю. Безымянный узнал о происках Нията?

— Верно. Бог разгневался и решил уничтожить изменника вместе с миром и людьми, а потом создать новый лучше прежнего. Океаны начали подниматься, реки вышли из берегов, запылали леса. Гнев Безымянного был страшен. Началась война, но не все люди хотели воевать. Человек по имени Тагар взмолился богу с просьбой пощадить. Люди хоть и созданы Ниятом, разумны и, благодаря вложенной божественной искре, свободны. Безымянный смилостивился, остановил разрушение и согласился принять людей под свою руку.

— А дальше?

Шарх пожал плечами:

— Ният понял, что проигрывает и разрушил своё тело. Помните, он создан из глины? Он слился с землёй, и теперь уничтожить его можно только вместе с миром. Ният совращает людей, заманивает в свою армию, и однажды состоится Великая битва между Небом и Ниятом.

— А Тагар?

— А что Тагар?

— Не зря вы его по имени упомянули.

— Безымянный короновал Тагара, провозгласив королём над людьми. Созданная богом корона хранится в сокровищнице столичного королевского дворца Лафандии.

— Можно личный вопрос? — какао закончился, но уходить не хотелось.

Шарх кивнул:

— А вы какой точки зрения придерживаетесь?

— По последним данным планета сформировалась из уплотнившейся туманности или газово-пылевого облака. Было это случайностью или актом божественной воли, не знаю, но не думаю, что творцу, если он существует, есть до людей дело. Ещё какао?

— Если вы хотите взять себе, с удовольствием выпью ещё чашку.

— Тогда я просто провожу вас до комнаты. — Шарх не спрашивал, а просто ставил перед фактом, но возражать я не собиралась. Лучше Шарх, чем блондин.

Лёгок на помине…Чёртов постоялец появился из коридора, ведущего в жилой корпус, пошатнулся, обвёл холл мутным взглядом, отбросил пустую бутылку, смачно разбившуюся о стену, и нетвёрдой походкой направился ко мне.