Потомок Окуданэ. Том 1

Пролог.

2000 лет, до великой телепортации территорий.

Пропитанные влагой стены мистического места сдавливали разум, пожалуй, как и вся незапамятная обстановка.

Песок под ногами веял прохладой, но его могильный запах мешал насладиться незначительной благодатью.

Тянущийся вдаль коридор запрятался во мраке. Тьма забрала в свои объятия всё: обзор, ориентацию пространства, надежду, рассудок.

– Поджигай снова. – произнес спокойно мужской голос.

– Сейчас, господин, сейчас. – суетливо ответил второй.

Две ладони обхватили маслянистую тряпку, плотно скрученную на конце миниатюрной палки. Во тьме мелькнула слабая искра, а затем вторая, чуть сильнее предыдущей. Факел вспыхнул вновь, одаряя тусклым сиянием бесконечный пустынный коридор.

– Идем! Времени все меньше.

Поджигатель коснулся собственным затухшим факелом до огня, зарядив орудие светом. Дуэт спешно двинулся вперед.

– Я продолжаю запоминать дорогу, Адмирал, но мы прошли более пятидесяти тысяч шагов.

Я не смею вас упрекнуть, но вы уверены...

– Да, – перебил тот, – Я чувствую это место всем телом. Слабость одолевает меня. Дрожь стала ощутимее, проклятие Резурмора колеблется.

– Как это? Я верю вам, но не собственным ушам. – спешно ступал по песочным следам за идущим спереди.

– Простой смертный не выдержит в лабиринте «Зао» больше минуты. Руны, оставленные древнейшими магиками, невыносимо властны. Они питаются нами, высасывая душу и всё, что к ней привязано. В итоге остается пустая оболочка – тело, которое медленно забирает песок, щекочущий сейчас твои ноги.

Внимательно вслушиваясь в пояснения, второй невольно сглотнул.

– Полагаю, нам подобное не грозит? Ведь мы магики.

– По сравнению с силой предков, ты обычный смертный, Анрай. Камень, что я вручил тебе перед походом, поглощает большую часть черной энергии.

Анрай коснулся камня, который болтался на его шее по подобию талисмана. Он принял его как жест доброй воли, безделушку, но теперь... рука парня поместила талисман подальше, за пазуху.

– А вы? Где ваш камень, господин?

– Перестань называть меня подобным словом. Мы вместе росли и обучались. Ты мой друг, а не придворная шавка, каковым себя соизволил считать, – не сглаживая углы, в любимой форме отвечал юноша, идущий на пару шагов дальше приятеля.

– Извини, Манши, жизнь в замке порой меняет человека до неузнаваемости. Чего не скажешь о тебе, – отключив придворные любезности, усмехнулся, – Так куда ты спрятал талисман? Только не говори, что твоя душа неприступна и этот камушек тебе без надобности.

Ответа не последовало какое-то время.

– У меня нет души. – произносил привычным, спокойным голосом.

Смеяться Анрай не собирался. Он знал, что у его приятеля чувства юмора не было отродясь. Вопросов становилось больше, тьма окутывала разум, словно свет факела перестал вести в нужном направлении.

– Манши, постой.

Свет продолжал удаляться дальше.

– Адмирал! – спровоцировал криком эхо, удачно заострив внимание друга.

– Нет необходимости кричать. Я все прекрасно слышу. Идем.

– Куда идем? Я имею право знать. – настаивал на ответах.

– Расскажу по пути. – двинулся вперед, не обращая внимания на беспокойного товарища за спиной.

Оставшемуся на месте и без ответов парню, оставалось вновь довериться товарищу.

– Помнится, мне приказали следовать за вами для выполнения особой миссии. – догнал спутника.

– Кто приказал?

– Ты, Адмирал.

– Все верно.

– Я следовал приказу безоговорочно, но теперь желаю знать – что за миссия такая? От которой должно становиться дурно? – засыпал неуместными вопросами, раздраженный юноша, – Манши!

Идущий прямиком в бездну парень упал на колени и схватился за голову, делая попытки сдержать стоны.

– Что с тобой?! – занося руку товарища за спину, поднимал ослабшего.

– Все в порядке.

– Нихрена у тебя не в порядке!

– Смеешь ругаться при принце? – впервые за долгое время усмехнулся взрослый не по годам юноша.

Анрай промолчал, выполняя волю вышестоящего – следовать дальше.

– Я уже рассказывал о способностях своих предков тебе.

– Да, сила Резурмора.

– Проклятие Резурмора. – поправил тот, – Я не считаю это владение истиной силой, но называй как пожелаешь.

– Как скажете, мой принц.

На последнее высказывание Манши нахмурил брови, с чего оба усмехнулись.

– Я весь во внимании.

– Резурмор – проклятие родителя мужчины, переходящее от отца к сыну. Женщины не способны владеть подобной меткой, – ударил рукой по собственному загривку, на котором рисовался ровный круг, с отходившими от него треугольниками, словно солнечными лучами.

Середина окружности расписывалась множеством неизвестных иероглифов, заполонивших все пространство. От треугольных лучей тянулись расписные закорючки, словно ветки от древесного ствола.

– Это все мне помнится из детства. Мы даже тренироваться вместе перестали после появления вот этой штуковины, – указывал на узорчатое клеймо.

– Да, ты прав. Дело не только в метке, а еще в силе, пришедшей вместе с ней. Я постоянно их слышу, Анрай, их боль, обиду, угнетение. Устал... возможно, я самый слабый из всех предыдущих носителей, но дело тут в другом.

– Не смей закапывать себя раньше времени! – вспылил парень, оказывающий поддержку физическую вместе с моральной, – Я видел слабаков, повстречал немало неуклюжих, неуверенных в себе мальчишек, да что там! Множество мужчин изнывало о собственной судьбе, повернувшейся к ним одним местом. И если ты продолжишь приписывать свое величество к ним... я не знаю, к чему приведет данный путь! – с небывалым энтузиазмом слетали слова с языка.

– Хорошо, хорошо, – снова показалась непривычная ухмылка, – Понимаю, к чему ты клонишь, но мы ушли от темы. Злоба, сидящая во мне долгие годы, поглощает. Я ненавижу свою жизнь, своих предков и треклятое королевство.

– Что… что, ты такое говоришь...? – растерянное состояние Анрая подкосило собственную речь.

Он пребывал в легком ужасе, даже уместно сказать – в шоке, не понимая, что взбрело в голову товарищу.

– Постой! – перебил собеседника, желая закончить мысль, – Власть, построенная на костях, страхе и проклятой метке, не должна существовать. Семнадцать поколений рода Окуданэ держит в страхе целые континенты, не задумываясь об интересах собственного народа. Им всего мало, нужно еще! Больше власти! Кх-кх! – раскашлялся, не контролируя тон, – Настает мое время запачкать руки, порабощая отчужденные, неповиновавшиеся города, села, крепости, земли. Мне предписано убить несчитанное множество, всех тех, кто клал на политику королевства. Ты видел, что творится за воротами замка? Протестующих все больше. Лиши человека еды и терять ему будет нечего. Но всем плевать!

– Ваш род велик, Адмирал, и уже никто не поспорит с вашей властью. Бедняки всегда были, есть и будут, всех не прокормишь. Цените то, что имеете, а иначе все старания предыдущих поколений были напрасны.

– Семье Окуданэ удалось отхватить самый крупный кусок пирога, а теперь приходится им удавиться, лишь бы другим не досталось. Хороший правитель поделится с народом, но они не дадут мне этого сделать. Я всё решил, Анрай, и прошу твоей помощи, – взглянул в глаза товарища.

– Я не понимаю твой замысел, Манши.

Растерянность поводыря была искренней, в глазах его засел страх... страх за дальнейшее решение юного принца.

Мощный сквозняк, пробирающий до костей, прошел сквозь бесконечный темный коридор. Песочная пыль ослепляла глаза, попадала в рот. Хруст трупного песка на зубах вызывал тошноту.

– Сейчас! – выкрикнул Анрай, заискрив руками над факелом вновь.

– Мы почти у цели. Нам сюда. – в который раз сориентировался на развилке.

Слабость в теле юноши подступала по мере пройденных шагов. Руки тряслись, зубы постукивали, проклятая метка обжигала кожу. Он еще никогда не чувствовал себя столь скверно, и это даровало ему надежду.

Преодолев пару-тройку извилистых поворотов, перед дуэтом воздвигся тупик в виде массивной стены, сплошь покрытой узорчатыми рунами.

Пока Анрай рассматривал завороженным взглядом живописное место, Манши, прихрамывая, с трудом приблизился к тупику. Рука его скользнула по холодному камню, ощущая могущественную силу каждой высеченной руны.

– Будь добр.

Анрай зажег еще пару факелов, находившихся подле расписной стены.

Сквозняка больше не было, гул пещеры утих, даже суетливое трепыхание огня перестало щекотать стены.

– Жуткое местечко, нечего сказать. Видимо, придется возвращаться? Или мы прибыли изучить писания древних магиков, которые позволят исправить положение королевского народа? – в слегка шуточной форме выразился спутник, делая попытку разрядить обстановку вокруг.

Манши не обратил внимания на высказывания юного непросвещенного.

– Подай мне сумку, пожалуйста. – присев в позе лотоса напротив магического тупика, он опустил кожаный рюкзак к коленям, осыпав часть штанины песком.

– По рассказам Ерона Фаби, катакомбы сотворили двенадцать изгнанных магиков. Не найдя себе пристанище на белом свете, они решили сотворить собственное место, неприступное, где их перестанут донимать мирские тяготы, – повествуя легенду, сидящий юноша достал из рюкзака плотную книгу, вмещавшую в себя тысячи и тысячи страниц, – Натасканные жизнью чародеи постигали новые знания, более могущественные, беспредельно запрещенные. Потоки энергии, сочившиеся со всех щелей длинных коридоров, манили любопытных персон, и тогда магики наложили рассеивающие руны. А для каждого невольно набредшего в запретные места чужака выточили проклятые печати, – перелистывая страницы толстой книги, подводил к итогу рассказ.

– И куда подевались всесильные колдуны? – пощелкивая пальцами правой руки, осмотрелся Анрай.

– По легенде, заточили себя в стены и пески коридоров, припрятав несметные богатства. Сейчас мне нужно сосредоточиться какое-то время, поэтому постарайся молчать.

Анрай дал согласие кратким кивком, продолжив осторожно вертеть головой, изучая местность.

Спустя непродолжительное время губы медитирующего мальчишки зашевелились, перебирая непонятный набор букв со слогами. Голос постепенно усиливался, и вот уже Манши не просто пришептывал тупику, а громко тарахтел. Метка на задней части шеи побагровела, уверенным темпом набирая цвет закаленного железа. Каштановые волосы заплясали по всей окружности головы, несмотря на отсутствие малейшего сквозняка.

– Адмирал! – крикнул напарник, касаясь подушечками пальцев до запрещенной печати, – А! – жгучая боль лизнула фаланги, оставляя глубокие ожоги.

В ответ на крики принц приподнял правую руку, указывая жестом прекратить вмешательство. Следующим действием эта же рука занырнула снова в сумку, проявляя неизвестный предмет. Данная железяка имела подобие тоненького клинка, абсолютно не имеющего ширины. Металл украшался массивной ручкой, словно с противоположного конца не игольчатый ножичек, а массивный меч.

Крепко обхватив ладонью заточенную часть, Манши выдернул холодное орудие рывком. Кровь тоненькой струйкой сбежала с кулака, украшая своими каплями песок.

– ДА ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ!? – не выдержал соратник, – Немедленно прекрати!

Приятель никого уже не слышал. Он медленно встал, облокотившись на колено и приблизился к расписной стене, выискивая нечто неизвестное. Рука нащупала небольшое отверстие, глаза осмотрели его, а затем клинок. Тонкий металл вошел в песчаный камень, пока лезвие не скрыло свой блеск. Рукоять осталась торчать на виду. Ее золотистый узор, тянущийся вдоль всей длины и напоминавший удар молнии – воссиял, а янтарный оттенок рукояти пригрел пляски факела в собственном отражении.

– Манши, я к тебе обращаюсь! – сделал два шага вперед, взывая к другу.

Он ничего не слышал, либо просто не хотел.

Он провел кровавой ладонью по иероглифам тупиковой преграды, и из уст принца вновь прорезался неизвестный язык. Манши пришептывал стене, точно желанной любовнице, пережив долгожданную встречу.

Завершилось всё через пару предложений, и на смену беспокойной обстановке пришла гробовая тишина.

– Что ты натворил!? А!? – позабыв о всех чинах и полномочиях, обеспокоенный друг обращался к товарищу, побуждая громкое эхо.

Быстрого ответа не последовало. Все внимание на себя привлек скрежет, а после оглушающий грохот расписной стены.

Вековая постройка завибрировала, медленно отрываясь от пола. Движение каменной плиты усилилось, и ранее неприступный тупик уже скрылся в потолке.

Взору открылись совсем иные виды.

Маленькая комнатушка, посреди которой располагался пыльный склеп, местами отражавший золотистое мерцание. Он был не единственным любопытным предметом. По всей площади, в хаотичном порядке, были раскиданы драгоценности. Начиная от объемных куч золотых монет и рубинов, заканчивая грудой мерцающих кубков, расписных щитов, подсвечников занимательной формы. В углах проглядывалась плотная паутина, на полках вдоль стены бесчисленное множество свитков, деливших свое пространство с толстостенными книгами.

– Ты был прав, Адмирал. Только... – шепот напарника поутих, затем проявился вновь, – Зачем все это? Неужели в королевской казне золота недостаточно? – осторожно перебирал ногами в сторону тайной комнаты.

– Стой! – выставил руку юноша, не давая приблизиться ко входу.

– Послушай меня. Слышишь? Это очень важно, – взял двумя руками плечи напарника, улавливая его растерянный взгляд, – Всё, что я пытался сказать о собственном правлении и власти Окуданэ... оно должно закончиться. Все это должно прекратиться!

– Нет, нет. – отрицательно замотал головой.

– Слушай! – встряхнул перепуганного полумага, – Я всё для себя решил, и для них тоже. Наступило время смыть с себя все грехи и весь позор предков. Необходимо совершить жертву, это единственное, что я жажду сделать для королевства и всех подданных. Без проклятия Резурмора власть Окуданэ падет, а справедливость восторжествует. Я запечатаю себя в этом чистилище вместе с меткой и прерву порочный круг навсегда.

– Но...но, но, – стал непривычно заикаться Анрай, – С чего такая уверенность! Твоя метка не способна переходить к следующему члену семьи после смерти? Быть может, ты лишаешь себя будущего и жизни напрасно!? – капли слез стекали по щекам товарища детства.

– Это место единственное, способное заточить проклятие. Не возвращайся в замок, начни новую жизнь, – Манши достал трясущейся рукой свернутый пергамент, – Вот, возьми. Тут указано место, где я спрятал сокровище, предназначенное для тебя. Его должно хватить сполна на несколько поколений вперед, – произносил, улыбаясь, но не в силах сдержать жгучую печаль.

– Я не могу! Не могу это принять! Не могу тебя отпустить!

– Я знаю, Анрай, – вселял спокойный вид, словно нашел истинный покой, – Прощай, дружище! – толкнул всеми силами Манши в плечи Анрая, залетая спиной внутрь пожизненной темницы.

– Б-А-Х!

Исписанный камень мгновенно прорвался сквозь потолок, закупоривая миниатюрное помещение безвозвратно.

Анрай поднял голову моментально, но даже при этом не успел осознать, насколько быстро исчез Адмирал, его принц, его друг…

Клуб пыли, вознесшийся после удара, неторопливо осел, руны, вырезанные в стене, сияли какое-то время желтым свечением, а после все вернулось на круги своя... все, кроме одного.

– Н-Е-Т! – безутешно вопил мужской голос, развеивая привычную тишину омертвевших коридоров.

Глава 1. Дом, мертвый дом...

Ощутимая сырость покрыла лес, сопровождаясь легким туманом. Солнце стремилось догнать величавые горы и озарить долину розовым светом, что обозначило-бы конец трудового дня.

Медленная походка тянула кожаные, потрепанные ботинки. Ноги передвигались вяло, а беззаботный шаг оставлял след под влажной почвой. Руки еле-еле покачивались, периодически затрагивая рукоятку меча. Рассудительный взор осматривал подозрительные части леса, убеждаясь по новой в отсутствии опасности. Но как выяснилось позже, нашего путника не волновали всевозможные разбойники и хищные твари. Нет... Только бесконечное чувство вины и беспомощности, так хладнокровно уничтожающее душу.

*** Идущий

Пусть путь далек и страх досель неведом,

Иду вперед, тащу судьбу, возможно буду предан…

Своей навязчивой идеей жить, своим характером быстрее бы в могилу,

Бесспорно слишком одинок, но в то же время сильный.

Безмолвная походка, сквозь сосна слышен скрежет,

У тени есть хозяин, который слишком грешен.

Наивная-наивная судьба, простого парня из деревни дальней…

Я верно глуп и жизнь та не моя, становится печальней.

Предать себя нельзя, даже пытаться страшно,

Идти вперед, тащить судьбу, ну разве не прекрасно?

***

Тусклые остатки лучей света, пробившиеся сквозь деревья и туман, осветили черное пятно внушающего размера. То была когда-то процветающая деревня, носившая название Дорт-Лэйн.

Горы черного пепла местами сменялись серебряной залой, а торчащие доски от бывших домов, так и не успели догореть. Данная картина, нарисованная руками смерти, заставила юношу невольно покачнуться, а потом и вовсе потерять равновесие.

- Мама, мне по-прежнему холодно, - молвился тот, стоя на коленях и сжимая в руке пепел. - Прости... - ослабляя хватку, каялся парень с глазами полными слез. - Прости! - раздался виноватый рев по всей долине, сопровождаясь ударом кулаков о залу, преобладавшую по всей поверхности земли.

После, сквозь листья деревьев слышался тихий плачь, утешить который было невозможно, разве что, воскресив пару тройку человек.

Деревянные обрубки и каменные руины, стелившиеся вдоль леса, ничего не значили для тех, кто впервые слышал о Дорт-Лэйн, для нашего же скорбящего юноши - это был дом. Место, где он родился, рос, заводил друзей и просто жил в кругу самых близких людей.

Именно в этот момент у Левента крутились все эти желанные, но в тот же момент и угнетающие воспоминания. Лицо матери стояло перед глазами, смех младшего братишки засел в ушах, а крепкое рукопожатие отца сдавливало кисть, будто и сейчас мужчина ждет правильного решения.

Время шло, боль отступала, пусть и медленно, но уверенно. Именно в ту самую минуту покоя, когда меньше всего хотелось кого-либо видеть, послышались аккуратные шаги, - Да расквитается с вами Безликий! - буркнул себе под нос, вставая с колен парень.

Слух был отточен хорошо, по ощущениям приближался инвалид, именно это и вводило в смуту. Взяв метательный нож с ножен, закрепленных вдоль бедра, швырнул его в сторону хромого калеки.

Из могучей сосны, куда вонзилось холодное оружие, показалось спокойное лицо старухи. Она осмотрела застрявшее лезвие, затем меня. Медленно оголив зубы, бабка показала мерзкую улыбку.

Торчащее орудие ей удалось высвободить резким толчком, она коснулась пальцем острия, - Смерть не прощает ошибок милый. - молвила холодной речью и вернула нож с той же силой.

«Она меня убить решила?» - оторвав мимолетно кусок сгоревшей деревяшки, находившейся возле моих ног, поднес ее к конечной точки летящего объекта, а именно к собственному лицу.

В один миг древесный рисунок, стоявший перед глазами, украсился кончиком лезвия, торчащего насквозь. Отбросив собственный инвентарь, закованный бруском, мне не пришло в голову другой идеи, кроме как сверлить седовласую взглядом. По виду женщина слепа, ведь ее взор падает в одну точку, на уровне земли. Да и сложно не заметить пелену в зрачках, но откуда такая сила и точность? - «Неужели, ее нужно...?»

Кимоно кровавого цвета, потертое местами, только дополняло странный образ и без того подозрительной старухи.

- Тучи собираются, идем за мной. - осматривая облака, женщина в морщинах устремилась глубоко в чащу.

Она всерьез решила, что я пойду за человеком, который пытался меня убить? Самоуверенная карга.

Стоило только мысль пустить, как две ледяные капли уже, ударились о мое тело, а затем спустился долгожданный дождь.

С другой стороны, хотела бы убить - прикончила. Да и с каких пор я стал избегать старух? Следует убедится в собственной теории и услышит меня Безликий - надеюсь я не прав… - Постойте! - крикнул удаляющемуся силуэту, походившего на хромого зверя.

Путь предстоял не дальний, но промокнуть насквозь удалось успешно, - «Ненавижу дождь!» - передернуло в который раз от мысли. Пожилая женщина не проживала в просторном доме, либо какой-то землянке. Она предпочла обитать в пещере, вместе с кучкой летучих тварей-мышей.

Несмотря на условия, к которым было легко привыкнуть, по крайней мере мне, присутствовало чувство уюта. Моя спутница стала бегать как угорелая по своей каменой лачуге.

Всего за считаные минуты мастерица развела огонь, неаккуратно набросала разной травы в железную посудину и подвесила ее над костром, залив предварительно водой. Так и хотелось сказать: - «Остановись, глаза уже болят.» Но старушка изложила свою мысль раньше.

- Снимай одежду, мокрая она. - махнув руками, приказала та.

К такой развязке меня не готовили, поэтому глаза невольно перестали моргать, - Да ладно вам, я вот здесь посижу, - медленно подкрался к пеньку у костра, - И все быстро высохнет.

Та снова жестом глаз указала на мою одежду, все больше настаивая на ее отсутствии. Бежать? Нет, припоминать буду сам себе. Да пусть катиться все во мрак!

- Может хоть шкура какая-то есть? - пришлось спросить у старухи, чтобы не до конца упасть в грязь лицом.

Удивительно что предмет, прикрывший мое достоинство, все-таки нашелся, среди всего прочего барахла.

Присев у теплого пламени, я пристально наблюдал за танцами товарища, который не давал окоченеть и в тоже время открывал много новых мыслей. Семена печали по-прежнему пытались прорости во мне, но это уже не страшно. Я несу данное бремя долгие годы, а сейчас и вовсе стало получаться с этим сосуществовать.

Отведя взор на морщинистую спутницу, я не понимал «Зачем так печься о незнакомце?» Раскладывает мою одежду, угостила горячей, травяной настойкой и приютила в теплом месте. Такая доброта редкость, поэтому стоит быть бдительней. Мало хочется проснутся от того, что тебе режут горло, а еще хуже, если твоим же клинком.

- Ищешь здесь мести? Или пожаловал проститься? – тасуя тлеющие угольки палкой, задала вопрос бабулька, глядя из-под седой брови сквозь меня.

Она застала меня врасплох, - Не ваше дело.

Женщина улыбнулась, - Быть может оно и так, но не стоит искать смерти там, где удалось от нее уйти.

- Вы кто такая? – поднимаясь с пня, взглянул в лицо подозрительной знакомой.

- Меня зовут… - старуха подзадумалась, а затем приподняла испугано веки, - не помню уже… Давно это было, когда меня по имени подзывали. Я кочующая повитуха, странствую по миру очень и очень долго.

- Тогда вы явно забрели не в то место. Оглянитесь вокруг, сплошная глушь и умения ваши бесполезны, одни мертвые остались здесь жить.

- Мой путь прокладывается не собственными силами, а теми что за пределами гор, вод или неба. А посему и забрела в эту местность тоже не случайно.

Сплошное недоверие вызывает эта бабка, словно лукавит все время. С силой, которой она мне вернула нож, можно было легко проломить божку, уж явно обычная повитуха не способна на такое. Разве что она помогает разрождаться крупному скоту, а не людям. Безобидный вид и растерянный взгляд не смогут притупить мое чутье, которое и так слегка встревоженно.

Думал буду рад увидеть человеческий лик, ошибся… или не то лицо мне хотелось обозреть первым.

- Это выглядит странно. Зачем человеку, который оказывает людям помощь, жить в месте, где нет ни души? – с наездом привел один из доводов.

- Ну почему же ни души? А ты? – Попала холодным взглядом, прямиком в мои глазные яблоки.

- Нет-нет. Ваши умения навряд ли пригодятся в мужском деле. – нелепо усмехнувшись, отмахнулся от слов.

- Давным-давно, я прибывала рабыней у богатейшего консула, что когда-либо видел свет. Разумеется, такую учесть не приходилось тянуть в одиночку, как сейчас помню, господин держал много красивых девушек со всего света, его даже прозвали коллекционер. Я тоже была красива, стройна и подтянута, – проговаривала хрипловатым увядающим голосом, - Особняк хозяина делился на три этажа и был невероятно огромен, так что места хватало на всех. Разве что бедные девушки, которые противились чему-то, воровали или просто взглянули с презрением уже не имели крыши над головой. На моей памяти таких было не много - всего три. Одна такая вредная девушка трудилась со мной в книгохранилище у господина. Тысячи и тысячи рукописей были собраны по полкам, а каждая хранила свою очередность, которую мы не имели права нарушить. – старушка на секунду остановилась, призадумавшись. – Не сделаешь первая зла, сделают тебе, - виновато вздохнула, - Она украла одну из ритуальных книг по древней магии и подбросила к моим вещам, оклеветав в этот же день, а приговор был действительно суров – петля.

- Честно говоря заинтриговали. – присев вновь рядом с костром, ожидал развязки запутанной истории.

По лицу ведьмы проглядывалась легкая радость, видимо от того, что хоть кому-то не безразлична ее болтовня и она продолжила. – Говоря правдиво мне всегда казалось, что господин относился ко мне несколько иначе, был более снисходителен. Предположения обрели смысл в ту самую темную ночь, которая должна была стать для меня последней. Распорядившись сковать мою ногу веревкой к столбу конюшни и ожидать рассвета для расправы, я стала молиться, - послышался смешок, - а вернее сказать умолять пустоту, надеявшись на чудо. Все парнокопытные видимо чувствовали мое горе и подобно моим воплям, они, не замолкая тревожно ржали, перекрикивая друг друга. В мгновение, когда всякая надежда покинула меня, голова гудела, а в ушах стоял звон от крика животных - появился мой судья и палач. Человек владеющий всеми этими лошадьми и конюшней, владеющий мной. Мужчина, приговоривший ни в чем неповинную девушку к смертной казни, пусть и имел право распоряжаться ее жизнью. В темноте появился господин Кодрик Салье и приблизившись ближе, принялся резать веревку. Он виновато осматривал зареванную меня, его руки тряслись, но он продолжал резать веревку тупым клинком, приговаривая, - Не держи на меня зла, прошу тебя. Я знаю ты не виновата, но строгий правитель должен соответствовать своему имени и имени его предков, иначе было никак.

- Хотите сказать, он боялся потерять статус из-за рабыни? Побоялся возразить своим же подчиненным? Плохой у вас хозяин, полный слабак. – с явным презрением в голосе, я договорил.

- Вот и мне эта мысль не давала покоя долгие годы. Мистер Кодрик Салье отпустил меня, даровал свободу своей же собственности, а при расставании протянул ту самую раковую книгу с такими словами, - Она поможет постоять за себя, в этом мире, пропитанном кровью и усеянным трупами, - со злостью и отвращением продолжал, - Используй эти писания правильно, ведь за все придется платить.

Старуха даже на миг перестала отрывать свой взгляд от костра, монотонна перебирая угли сучком. Ее вид был пропитан жалостью, а в глазах продолжало танцевать пламя.

– Меня атаковал страх, растерянность, но чувство недоверия стало отступать. Вся конюшня в этот момент ходила ходуном, вдалеке показались факелы любопытных стражников, а господин обернулся и приказным тоном крикнул, - Беги!

- Ноги стремительно уносились вдаль, в сторону противоположную поместью Салье. Руки крепко сжали дарованный подарок, тревога не отступала. Думалось, вот-вот и на тебя спустят псов в погоню, либо настигнут верхом и достанут стрелами. Благо ускользнуть удалось. – подвела свой рассказ к итогу, довольно улыбнувшись в мою сторону.

- Да, повезло вам. Все могло закончиться на много хуже и сидеть здесь с вами вряд ли получилось. – вставил безобидную шутку.

Но лицо старухи не изменилось, оно осталось каменным и взор продолжил наблюдать в пустоту. – Теперь твоя очередь милый, расскажи, что привело тебя в деревню мертвых? – Медленно поднявшись с пенька, проследовала к своему столику, где стояли разные травы и кухонная утварь.

Голос повитухи слегка преобразился не в лучшую сторону. Появилась противная писклявость вперемешку с хрипотой. – Это был мой дом. – Надевая свои полусухие вещи, поведал правду.

- Ты знал, что обманул смерть и решил прийти в ее лапы снова. Глупый мальчик. – слегка стукнув по деревянному столу, ругала словно собственное дитя.

- Я пришел не по своей воли, у меня здесь дела, - закрепляю меч на поясе, а походный нож за спину, - Мою семью убили люди, как и моих друзей. Спасибо за историю и заботу, но мне пора, - намылился в сторону выхода, но услышал фразу, от которой неприятно расстроился.

- Мы же оба знаем, что тебе уже некуда идти, - после чего последовал мерзкий смех, напоминающий хор сверчков.

- Да услышит меня Безликий, ты плохой шутник Амеран. – звук доставаемого мной меча разнесся по пещере, приятно осев на ухо его владельца. Развернувшись к морщинистой проблеме, в мою сторону вылетела стая летучих мышей, врезаясь в лицо и прочие части тела. Прикрыв физиономию рукой, пришлось несколько секунд отстоять на месте, при этом не теряя бдительности. Как только последняя тварь покинула сырое, темное место, на мой взор упала кружка, летящая в голову.

За ней последовали и другие предметы, попадавшиеся под руку сумасшедшей со стола. Отразив все удары руками и оружием, настало время заканчивать это представление, поэтому следует сократить дистанцию.

Резким толчком я направился в сторону потенциальной угрозы, попутно, уклонившись от парочки летящих камней, а та в свою очередь подобно… даже не знаю кому, стала с сумасшедшей скоростью передвигаться по стенам и потолку собственного жилища. Три метательных ножа вылетели в сторону бабки, но безуспешно ударились о камень, не успевая за скоростью.

Подозрительная старуха обернулась бесчеловечным существом, носившим название – Амонис. Со слов главы – «Истинный служитель тьмы и спутник смерти.»

Эта тварь словно избегает меня, поэтому придется как-то разозлить нашу седовласую знакомую. Повитуха вырывала части пещеры и швыряла эти камни в мою сторону, поэтому недолго думая, плавным перекатом прыгаю под стол. Сидеть тут глупо, видимость хреновая, нужно сбить эту ползучую гадину раньше, чем она настигнет меня. Но чем в нее швырнуть?

Оглядев быстро местность, нашелся только один предмет, - Лови! – вставая в полный рост, запустил стол.

Удалось попасть в цель, но Амонис не уклонился, даже напротив отбил удар. Куски деревяшки разлетелись по пещере, а целая половинка упала в костер. Одновременно со столом, ведьма кинула пару увесистых камней. Получилось уклониться от одного из них, а второй пришелся в сторону корпуса, но я смог вовремя выставить руки, дабы ребра остались на месте.

Этот удар посадил меня на задницу, а кусок бывшего гарнитура уже во всю задымлял лачугу. Амонис пропал из поля видимости, да и дышать становилось труднее, поэтому я задним кувырком встал на ноги и выбежал прочь из пещеры, благо до выхода было рукой подать.

Полностью откашлявшись, пришлось на мгновение выйти из игры. Руки жутко горели в месте соприкосновения с камнем, а шевелить кистями становилось затруднительнее, но нужно убедиться, что повитуха мертва. Приблизившись на пару шагов к пещере, стараюсь рассмотреть происходящее внутри, но все четно.

Секундное появление силуэта в непроглядном дыму и все тот же режущий ухо смех. Бабка атаковала сверху, смело идя лоб в лоб. Выждав момент, направил удар мечом, из последних сил двумя руками, - Ага мертва… совсем кретин! – обругал собственное чутье.

Та остановила мое оружие парными клинками, запущенными в ее сторону, - Ну что дорогой, готов отправится к мамочке и друзьям? Хе-хе! – Толкнув своим плечом мой корпус, попыталась нанести скашивающий удар по горлу.

Я выгнулся назад, смягчая падение, затем перенес вес тела на лопатки и резким толчком ног спружинил обратно, подготовив вертикальный удар мечом вдоль башки. Ведьма скорчила гримасу, поставив два клинка крест на крест, снова словив удар.

Мы давили своим оружием, пытаясь достать часть тела другого. Седовласая знакомая была не первый раз в схватке один на один, об этом говорили, даже можно сказать кричали, ее таланты.

Мимолетно ослабив натиск, Амонис нырнула влево и благополучно запустила свою ногу мне под дыхало. Я же в свою очередь провалился вниз и последовав плану, встретился с ее ногой, -«Идеально сработано, но больновато.»

Легкие замерли, вдохнуть не могу, выдохнуть тоже. Упал точно на спину, а эта тварь села сверху и схватила меня за ворота, водя ножом у лица.

- Я семьдесят шесть лет держала себя в руках, старалась справиться с собой, но нет. Жизнь сама преподносит нам испытания или лучше сказать благословения? – делая медленный надрез на лбу, разговаривала полушепотом.

- Зачем...? – выдавил кое-как из себя.

- Что-бы не сдохнуть! Меня предупреждали что придется платить, но не сказали о какой цене идет речь. Хорошо, что выбор у меня есть, расплатиться своей жизнью или твоей. Тебе разве не рассказывали страшилку о мертвой повитухи? – снова прорвало на смех ненормальную.

В ответ удалось разве что покашлять.

- Я приняла роды у двух тысяч женщин, и абсолютно каждое дитя появилось на свет здоровым. Вот только никто не прожил больше дня, как и их мамочки. Ха! – изо рта ведьмы вылетали слюни, глаза краснели, а вены наполнялись кровью, сильно набухая.

Тварь прекратила последнее предложение, а мне стало чуточку легче. Сожалеть не придется. – «Достал!». – Заранее дотянувшись до кинжала за спиной, пока Амонис вещал историю, воткнул правой рукой точно в горло, до самой рукояти.

Ведьма закатила зрачки, белые глазные яблоки наполнились кровавым цветом, а рот задвигался словно у рыбы, которую выбросило на берег. Я в ту же секунду скинул ее и снова принялся к отдышке.

Подойдя к телу, катающемуся на спине, теперь уже мне выпал шанс оседлать старую. Я схватил ту за седые патлы и вытащил кинжал, так прелестно смотревшийся в ее горле, а затем мимолетно всадил орудие между глаз ведьмы. Морщинистое лицо и сухие руки покрылись трещинами, а затем существо в секунду развеялось черным пеплом.

Я встал с колен и перевел дух, осматриваясь по сторонам, - Веселое задание. Хотя, с другой стороны, никто не обещал что будет легко.

Дождь порядка поутих, пришлось дождаться пока пещера ведьмы перестанет полыхать и удастся без проблем войти. Убить тварь было не единственной задачей, главное добыть ее… то ради чего и пришлось проделать длинный путь.

Дым все еще резал глаза и мешал дышать полной грудью, но мокрый рукав моего кафтана облегчил этот момент. Наконец-то удалось найти ту самую проклятую книжонку, а значит пора отправляться обратно.

Пройдя вновь мимо родной деревеньки Дорт-Лэйн, ныне покрытой мраком и печалью, осталось завершить последнюю цель похода. Соорудив небольшой мемориал, посвященный моим родным, друзьям, всем убитым жителям, я окончательно поставил точку.

- Я обязательно за вас отомщу, неважно сколько времени это займет, плевать скольких придется убить, клянусь собственной жизнью! – приложив руку к мемориалу, принес вечную клятву, - Прощайте…

Удаляясь прочь, больше в сторону пепла я не взглянул.

***

- Торнус, ты действительно уверен, что малявка справиться? – с явным призрением в голосе, задала вопрос.

Полулев облокотился на деревянные перила и пристально разглядывал окрестности бесконечного леса, окутанные дождем, - Глава сам поручил ему это задание, а значит, пусть только попробует сдохнуть. – договаривая предложение, Торнус умерено прорычал.

- Он направился туда, откуда пришел? Надеюсь, ему удастся порадовать короля Амерана, иначе его долгое существование среди Ферри, будет прервано за мгновение. - ухмыльнулась напоследок кошка.

- Не спеши с выводами. Недоносок давно пытается проявиться себя, дадим ему шанс поверить в желанное, - сжал лапами деревянное ограждение до хруста, - А если провалиться, я лично разорву эту лысую обезьяну!

Глава 2. Звероподобные Ферри.

*** Плачущий лес. Владения звероподобных Ферри

Место, где дожди стали привычным делом, неотъемлемой частью жизни обитателей. Деревья великаны могучей ордой простирались далеко за пределы видимости, а листья давным-давно не украшали красивые ветви. Каждый ствол тянулся в высь, их средний размер составлял примерно триста футов.

Жители этих живописных мест, давным-давно привыкли к окружающим условиям и поэтому все постройки, как и существования проходило сверху. Огромная деревня рассредоточилась по всей обширной части леса, при этом используя только верхушку.

В одной из таких хижин проживал глава звероподобных Ферри, чье имя заклинатель Амеран. Происхождение прозвища – «Заклинатель», давненько потеряло свою историю, но между Ферри ходит молва, якобы дар убеждать и настойчивый взгляд, сыграли в этом не последнюю роль.

***

Непонятный грохот прозвучал снаружи ветхой постройки, после чего сквозь проходные шторы вошел гордый полу зверь, чье лицо походило на львиное. Густая грива, гордая осанка, оголенный торс, покрытый многочисленными шрамами и рост не менее шести с половиной футов. Преклонив колено, Торнус принялся говорить, – Прошу, не сочтите за дерзость глава, но человек слишком долго отсутствует. Это ответственная миссия, много поставлено на кон…

- Р-р… - протяжно разнесся львиный рык по хижине, наполняя пространство неуверенностью со стороны гостя.

В момент выскочка осознал свою ошибку. Зря он не прислушался к собственному чутью, а придавшись сомнениям из слов собственной подчиненной Таиры, пришел осквернить решение вышестоящего.

Свет еле проникал в жилище, но желтые как солнце глаза отчетливо вторгались в самую душу, оставляя только глубокий след презрения. – Пытаешься сказать, что мой приказ вызывает у тебя сомнения? Или мое слово, не более чем жалкий возглас полумертвого для тебя? – сплетенное кресло скрипнуло, а Амеран уже стоял над склонившемся львом.

- Нет… Прости за мою дерзость, отец. – пожалев тысячу раз о собственном решении, Торнус жаждал снисхождения.

Второе правило гласит: Уважай тех, кто выше. Убей или будь убит.

Признав звероподобного правителем над другими существами, ты не имеешь право оспорить приказ, разве что вызвать короля леса на схватку до первой смерти. Каждый глава, который растит сына, желает только одной участи – стать убитым от рук собственного дитя. Если правителя одолеет любой другой, тому выпадет честь вести войско звероподобных. На род потерявший цепочку правления, падает несмываемый позор и зачастую изгнание.

Могучая лапа приоткрылась, вылезли длинные звериные когти. Заклинатель прорычал чуть громче, будто сдерживается из последних сил, дабы не натворить беды и тотчас замолк. Свирепые глаза с долей удивления переключились на другой объект, появившийся в эту самую секунду семейного раздора.

Хромой на одну ногу парень лет шестнадцати, ковылял в лачугу, ту самую, которой проживал глава. Вид юноши слегка озадачил, с другой стороны, его появление озадачило не меньше. Русые короткостриженые волосы были чуть растрепаны, лицо задумчиво осматривало хижину, а весьма заметная царапина украшала лоб.

Также, трудно упустить из поля зрения предмет, который Левент держал двумя руками, словно опасался кражи. То была книга, или правильнее сказать первая часть утерянного пазла.

- Посмотри туда! – приказал отец сыну, указывая в сторону выхода, – Болван. – дополнил невзрачно.

Торнус, оставаясь в преклонной позе, медленно повернул голову, попутно сгорая от любопытства. Но увидев старого приятеля, командир опешил, не доверяя собственным глазам, - «Как же так не повезло, твою та мать! Не мог прийти на пару минут раньше?» - обругал юношу в голове.

- Торнус. – произнося приветственно имя, кивнул в сторону звероподобного падшего ниц, - Глава. – все тем-же жестом поприветствовал. – Не хотелось-бы мешать вам заниматься тем, чем вы сейчас занимаетесь, но миссия выполнена.

Затем, протягивая двумя трясущимися руками книгу, юноша выразил предпочтения удалиться.

- Ну разумеется парень, ты хорошо справился, - ударил себя правой рукой в середину груди глава, что считалось символом бескорыстной благодарности, среди звероподобных. – Свободен, позже поговорим.

После этих слов, Левенту оставалось заглянуть в последнюю точку длинного пути.

*** Хижина старейшины звероподобных

Два стука последовали о деревянную опалубку дома на дереве, после чего послышалось одобрительное, - Входи.

Разумеется, мало что изменилось за время моего отсутствие. Старина Унрау по-прежнему отдавался записям на холсте, которые приходили ему из снов, либо мелькали в секунды просветления. Аккуратный бардак даже подчеркивал невзрачность лачуги на дереве, а особую изюминку предавало освещение, заполненное присутствием догорающей сухой тростинке в смоле.

Мудрый дедуля, походивший внешностью на ленивца, будто и не вставал изо массивного стола. Когда моя персона показалась в хижине мудреца, тот продолжил оставлять пометки на холсте, не теряя даже капли концентрации.

Разумеется, мешать такому делу огромная глупость, поэтому лучше смиренно дождаться завершения заумной писанины.

- Вот ты и дома. - Вкладывая тоненькую палочку с острым наконечником в чернильницу, произнес старец.

- Вы же сами понимаете, это не мой дом и даже не ваш... – насильно натянул улыбку.

Унрау медленно обернулся и приподнял густые черные брови, - Зацикливаясь на прошлом, ты перестаешь жить сейчас, поэтому забудь о будущем. Дом - место, где ждут, а не какая-то постройка с едой внутри.

По старой доброй традиции, мудрец осыпал меня лишними умозаключениями, толк от которых я видел минимальный. Но в этом была наша маленькая изюминка общения. Я реалист, который встречает жизнь с мечом за поясом и старец Унрау, приветствовавший жизнь с распростертыми объятиями идеалиста.

Каждый житель Плачущего леса знал Унрау. Они ходили к нему латать раны, послушать мудрый совет, даже приоткрыть часть будущего. Мне всегда казалось это глупостью, ведь никогда не знаешь, что будет завтра… а порой, лучше оставлять такие вещи в секрете.

Старейшину безоговорочно слушали, не перебивали, уважали любое сказанное слово или предоставленный совет. В каком-то роде эти зверолюди считали дедулю пророком, прибывшего спасти их души от невзгод и указать правильный путь.

Вся уникальность заключалась в его сновидениях, с помощью которых он мог предсказывать завтрашний день, а порой заглядывать дальше. Либо мудрейший видел грядущие отрывки судеб, в общем, можно интерпретировать как удобнее.

Звероподобные имеют внутренние черты характера людей, но наши отличия колоссальны. Не смотря на очевидную разницу снаружи, у волосатых слишком завышенный порок злости, поэтому общаться и тем более жить в данном коллективе сложно. Сказать по правде, меня изначально хотели убить, но Унрау вовремя успел взять на себя все заботы о безродном юноше.

С тех самых пор старец развивает во мне потенциал и помогает справляться с накопленной обидой и злостью. Подумать только, он ручился головой за уродца, происхождение которого не знал. Возможно была и своя выгода, редко представиться случай так близко изучить непонятное существо, ведь звероподобные людей кроме меня не встречали. Это все значения не имеет, ведь я еще жив, а значит все относительно неплохо.

- Задание выполнено Вен? - задал мне вопрос, сделав одобрительное лицо.

- Все прошло хорошо, - не успев закончить предложение, Унрау посмотрел в сторону моих покалеченных рук, затем снова в глаза.

- А с виду так не скажешь, - подозвал лапой.

Вот и как сомневаться в способностях старика, если даже самая малая часть побоев закрыта рукавом. Но на самом деле, Унрау единственный среди прочих, кто способен помочь моей беде.

Покорно приблизившись, старик смело засучил мой рукав и пристально осмотрел гематомы, - По виду ты падал с высоты и приземлялся на руки, - чуть пригляделся, - Помогая локтями. - подытожил диагноз, приподняв уголки губ.

Глубоко вздохнув и прочувствовав на себе серый юмор старца, - Подлечишь меня? - решил сразу перейти к делу.

Унрау был умен, больше думал и записывал мысли, нежели говорил. Это придавало ему загадочности, но я знал старика с другой стороны. Он воспитал меня, в каком-то смысле, отчасти... Хотя бы старался заложить правильные мысли, в бестолковую голову, вечно занятого парня.

- Попробовать стоит, навряд ли ты долго проживешь с кривыми руками.

- Что значит кривыми? - опешив от слов, просмотрел посиневшие конечности. Картина была однозначно удручающей, опухшие гематомы, местами синяя кожа. И как угораздило так влипнуть?

Унрау слегка прищурился, затем пугающе взглянул - То и значит. Если кости не вправить, останешься с кривыми культяпками. Вен, неужели ты переломы проглядеть умудрился?

Ответить на этот вопрос, значит проиграть в любом случаи. Скажу: "Да" - меня презрительно отчитают, затем заставят перечитывать все сборники Ле́карства. Ежели отвечу "Нет" - последует глупый вопрос, - «Какого беса ты не оказал себе первую помощь? Ведь третий закон звероподобных гласит "Бой окончен, раны залечены."

- Мне было поручено уничтожить Амониса и доставить значимую книгу. Но никто не уточнил что Амонис – это не безобразная тварь, а проклятая, старая бабка повитуха! Поэтому мог упустить пару синяков.

- С твоих слов звучит еще глупее. Наши законы превыше любого приказа, ты об этом знаешь. И две переломанные руки, это не пару синяков, - слабо сжал поврежденную часть тела, от чего захотелось не слабо пискнуть - Ты об этом также знаешь.

- Да знаю, знаю... - стискивал зубы, играя в гляделки со стариком.

- Вен, я хочу тебе только добра. Но если пренебрегать правилами, сдохнешь раньше, чем успеешь стать достойным воином. - сдавил со всей силы самую болезненную и темную часть предплечья, пока не послышался хруст. Всю руку поразило током, а после наступила легкость.

- Ну вот, первая косточка встала. - оповестил тот. - Попробуешь дальше сам? - обернувшись к столу, Унрау взял писало и принялся водить рукой по начатому пергаменту.

Старец обучал меня поверхностным техникам самоизлечения и в некоторой степени получалось неплохо. Залечить ссадину, палец вправить, но не две сломанные проблемы, которые болтаются в свободном направлении!

- Унрау… Не смешно! - в панической форме, пытался донести всю суть ситуации.

Тот негромко дважды усмехнулся, - Если бы ты прошел хотя-бы один круг самоисцеления сразу после боя, боль терпимая тобой сейчас, уменьшилась в пять раз. - поучительной речью, Унрау пристыдил ученика.

- Обязательно запомню.

А дальше старик затянул мне жгут, чуть выше плеча и понеслась одна из самых веселых ночей в моей жизни.

Если сконцентрироваться и пропускать через свое тело энергию, сосредотачивая ее в определенных местах, боль можно притупить. Вот только жаль меня этому не обучили, вернее я не обучился по собственной глупости. Посчитал это бесполезным качеством, мужчина ведь должен уметь терпеть боль?

Да-да. Конечно должен, вот только о разновидностях боли я, к сожалению, знавал мало… хотелось думать – «Удивить меня уже нечем.»

Унрау удивил. Вновь…

***

Ночь шепнула мне на ухо: - постараюсь быть скромней…

И зажглись в деревне сверху, сразу тысячи огней.

Это жители поселка, необычен их видок,

Снизу хвост, а сверху холка - но не ходят на лоток.

Там ребята слегка строже, не советую им врать,

Когти, зубы, даже кожа - сделаны чтоб убивать.

Им не чуждо состраданье, позабыли как любить,

Помнят только выживание, как кого-либо убить.

Я прожил средь них не мало, приняли как своего,

Лишь за малым не убили, повезло-так-повезло.

А теперь мы все едины и стоим в одном ряду,

За другими не пошел бы, а за этими пойду.

***

Темная ночь опустилась на Плачущий лес, в небе даже прослеживались звезды. Необычное явление для таких мест, ведь кроме туч и небесных слез, за милю ничего нового не увидишь. Дозорные, оберегавшие покой необычной деревеньки, вот-вот оперативно сменились. Кроме беспокоящихся ветром ветвей, бьющихся друг об друга, лишние звуки отсутствовали. Дома, один за другим лишались света и наступал долгожданный отдых.

Мохнатые матеря рассказывали своим детям сказания и легенды, передававшиеся многими поколениями. А молодые парочки тайно уединялись, не привлекая внимания, стараясь всеми силами наслаждаться ночью тихо, рассказывая все тайны только ей.

- А-А-А! - прозвучал звонкий крик по округе, буквально высвобождая всю боль в голосину.

Недопонимание возникло у тех, кому довелось слышать эти вопли, а слышал их каждый. Многие переглядывались, молодые разбежались, а дети поверили в каждое вымышленное слово, которое раньше вызывало сомнение.

Крик повторился вновь, - А-А-А! - вызывающий кучу недоумения и накрученных мыслей. Не напуганных, а накрученных. Ведь звероподобные не ведают страха, так принято считать.

Вопли доносились с очень известного домика - старца Унрау. Внутри лачуги мелькало заинтересованное лицо старейшины, вошедшего в азарт и постоянно прокисающего губу. Вторым находившимся в лачуге был недовольный юноша, полностью блестящий от собственного пота. Ему вправляли руки, одаряя новыми неприятными ощущениями каждую секунду.

Левента знатно потряхивало, но оставалось совсем немного, буквально последняя рука и крайняя кость. Рядом с ногами на полу валялась деревянная покусанная ложка, по-видимому, благодаря которой наш несчастный пытался сдержать крик. На лбу и шеи парня проступили вены, а глаза покраснели так, словно вот-вот лопнут.

- И... Готово! - радостно проговорил Унрау, фиксируя последнюю палку вдоль предплечья несчастного. - А теперь держи Вен, - протянул кружку воды к губам, которую тот с радостью выпил до дна, проливая часть мимо рта.

- Можешь расположиться тут, отдохни как следует, завтра важный день. - указал старейшина на свое спальное место.

- А как-же вы? - практически согласившись, решил удостовериться в правдивости слов.

- Боюсь сон сегодня в мои планы не входит.

Затем, не успел лекарь повернуться вновь в сторону пожелтевшего пергамента, как измученный мальчишка тотчас дрых в его койке. Это заставило звероподобного ленивца невольно улыбнуться.

***

Рано утром меня разбудил лекарь спаситель и заставил выпить горькую бадью, которая поможет залечить раны в разы быстрее. Руки получалось сжимать с трудом, но все же успехи были, хотя бы кружку удержать удалось.

Сегодня мне выпадет шанс побывать на первом собрании высших чинов, так сказать окунуться в самые сливки общества хвостатых. Не сказал бы что долго к этому стремился и бесконечно рад, но такая встреча поспособствует открытию многих дверей, а безродному парню, не являющимся даже частью Ферри, подобные возможности упустить нельзя.

Дедуля Унрау снял тугие повязки, осмотрел вновь побои и вынес вердикт, предварительно записав все увиденное на пергамент.

- Кости срастаются правильно, кровь циркулирует лучше, признаки хорошие. - Примерно так и выразился мохнатый ученый. Затем мои фиксаторы вновь затянулись, Унрау собрал какие-то бумаги с записями, и мы оба направились в самое сердце Плачущего леса.

Пусть все звероподобные и жили на огромной высоте ради безопасности, но храм, в котором проводятся собрания находился на уровни земли. Поэтому придется следовать за неторопливым шагом старейшины, дабы хоть как-то засветить свою моську среди сильнейших.

Сложно привыкнуть к неустойчивым палкам, лестницам и подвесным мостам, находясь в более чем ста ярдах от земли. Поэтому стоит мне сойти на рыхлую почву и шуршащие листики под ногами, как жизнь становиться прекраснее.

Звероподобные подходили серьезно к безопасности всех жителей Плачущего леса, поэтому ступать на запретную землю категорически запрещено. На этот случай также существует закон под номером четыре: Подвергая себя смерти, не обрекай на смерть невинных.

То есть, приняв самостоятельное решение сойти с высот, при этом нарушая многочисленные правила, обвиняемого будут судить по полной. Дурака могли заметить противники, либо возвращаясь обратно в собственную хижину, изменщик способен принести болезнь, которая вполне способна скосить всех. За частую, такие поступки караются смертью. Звучит неутешительно, но как было упомянуто ранее - звероподобные жестоки и некоторые решения сложно понять или здраво обдумать.

Но. Есть моменты или правильнее сказать поблажки, когда тебе разрешается сойти с высоты. Похороны близкого или товарища веская причина, так как звероподобные прощаются с телом и духом на земле, а затем туда же его и закапывают. Также, получив задание в отдаленной части дома ты способен не только спуститься, но и обязан следовать до места назначения.

Честно говоря, все эти мохнатые войны и их командиры за пределы дозволенного выходить не осмеливались. Я первый житель Плачущего леса, покинувший территории так далеко и вернувшийся обратно. А сильно то меня никто и не держал, за исключением старика, но он понимал, что это бесполезно. Поэтому спрос информации о положении за пределами наших земель, с меня на собрании будет велик. Предположительно.

Неторопливая прогулка с самым мудрейшим, но при этом и молчаливым зверолюдом, привела наш очаровательный дуэт к храму. Между двух деревьев-великанов красовалась большая каменистая постройка, местами полностью покрытая зеленым мхом, а также обильно переплетенная лианами.

Перед входом возвышалась трехметровая статуя Безликого - того самого Бога, в которого веруют абсолютно все хвостатые.

Зайти внутрь мы не имеем право, пока не отдадим дань уважения за проявленную помощь и снисходительность во всем.

- "Я посвящаю свое сердце, открываю душу и освобождаю тело, дабы ты наполнил меня смыслом, одарил светом и наделил силой. Клянусь нести только свет, покуда воля полностью не иссякнет." - после чего следует удар провой рукой по груди, ровно там, где находиться сердце.

Очистив намерения, вход был открыт, поэтому мы проследовали внутрь. За огромными скрипучими дверями находился просторный зал, с весьма живописными колонами. Диким пламенем сиял камин и еще с полсотни самодельных свечей полыхали в такт, освещая множества лиц. Кстати, о присутствующих, видимо все приглашенные уже были в сборе и припоздали только мы. Столом служил массивный камень, врезанный в центр помещения.

После входа внутрь, все внимание перенеслось на нас. Я уже плохо помню лица себе подобных, людской лик покидали мою память, оставляя приятные и в то же время грустные воспоминания. Сказать по правде, со времени собственное лицо становилось чужим. Лишь постоянные напоминания соседей, среди которых приходилось существовать, подсказывали о моем происхождении. Многим было трудно смериться что среди Ферри проживал человек, их взгляды не могли оставаться незамеченными, как и недовольный шепот за спиной.

Клеймо отчужденного преследует меня по сей день, поэтому в данный момент, моя персона продолжала собирать все больше удивленных взоров. Я мимолетно осмотрел присутствующих, напыщенные рожи буквально кричали: "Проваливай". К моему счастью и их сожалению, чужое мнение мне больше не чуждо, выработался некий иммунитет.

- Начнем наше собрание, я попрошу всех занять свободные места. - огласил глава Плачущего леса Амеран. Его сын Торнус держался подле отца, выступая подобием бестолковой охраны.

Наша свита насчитывала двенадцать звероподобных и одного человек, после приказа все как один заняли свои места на массивных пнях.

- Что здесь забыл этот выродок? Он не имел права войти внутрь, а теперь все согласны сидеть с ним за одним столом? - злобно скалясь, посмотрел, как на кусок навоза, один из вожаков данных мест.

Синдар - вождь западных владений Плачущего леса.

- Мальчишка своим присутствием оскверняет храм, хотите, чтобы Безликий отвернулся от нашего народа? - прошипела мохнатая зверодама, походившая на пантеру.

Инелла - вождь восточных владений Плачущего леса.

- Быть может уже не отвернулся… - спокойным голосом проговорил Миравин. Его образ был подобен лисе.

Миравин - ответственный за границы северных и западных владений Плачущего леса.

Вот так добродушная встреча, ничего не скажешь. Обстановка резко накалилась, а раззадоренные животные пытались перекричать друг друга.

- Р-Р-А! - свирепый рык разнесся далеко за пределы зала, в секунду заткнув недовольные возгласы. - Молчать! - приказал Амеран.

Ферри переглянулись, а злобное дыхание некоторых персон, продолжало перебивать тишину.

- На повестке дня стоят важные вопросы, а вы как жалкое стадо отвлекаетесь на мальчишку. Забыли ради чего все это! Нас пытаются перебить со всех сторон, плюнуть некуда. Скажи мне Инелла, как продвигаются дела с поисками соратников? - озираясь на женщину-кошку, поставил в неловкое положение.

Та опустила взгляд, оставив комментарии излишне.

- Может быть ты ответишь Синдар?! - все тем же приемом осадил следующего.

- На мой ответ также не стоит рассчитывать глава. - успел улизнуть хитрый лис.

- Предсказуемо Миравин. - сквозь зубы подметил полулев. - Решения нет, было дано время пять лун, а когда срок истек, ни один из вас мне так и не дал ответ.

Заклинатель покосился на сына и жестом руки что-то потребовал. После, на стол упал до боли знакомый предмет, собрав всеобщее внимание. Темно-синяя книга, изношенная годами, но не потерявшая своей истиной значимости.

- Мальчишка сумел справится с этой задачей за более короткие сроки, спасая ваши жалкие шкуры.

Глава 3. Жребий брошен.

Итоги монолога, к которым подвел всех присутствующих глава Плачущего леса, не оставил равнодушным, в особенности меня. Жаловаться в чем-то не моя сильная сторона, даже больше сказать, терпеть нытиков вообще никому не нравиться. Но звероподобные, включая того же Амерана, редко жаловали мою персону. Постоянный контроль, строгие замечания по малейшему поводу, да я даже мясо прожевывал неправильно по их мнению. В общем и целом, пришлось натерпеться среди этих ИДЕАЛЬНЫХ во всем персонажей. А тут тебя, самый активный среди ненавистников, восхваляет словно товарища.

Неожиданный поворот, что тут скажешь. Итак, после заявленного предложения лица высших звероподобных знатно изумились. Пронеслась волна негодования, отразившаяся в нелепых взглядах и пора было раскрыть все карты.

- Что это Амеран? И при чем здесь вообще мальчишка? - в полном недоумении, первым задавать вопросы решился Синдар.

Глава тяжело вздохнул и принялся описывать картину… ну почти.

- Позвольте мне истолковать всю суть дела, господин. - вызвался старик Унрау.

- Ты прав мудрейший, кому как не самому просветленному среди этого сброда, донести всю плачевность ситуации на данный момент. - отстраняясь чуть в бок, предоставил место.

Дедуля подтасовал написанные им рукописи, на некоторых виднелись даже чертежи, затем неторопливо приподнялся и поковылял к предоставленному месту.

- Дабы не терять нить рассказа, зайду из далека, - С такими словами бумаги опустились на каменный стол. - Около восемнадцати лет тому назад произошла непредсказуемая вспышка света, сотрясая все живое и неживое. Об этом помнят все, я полагаю, - осмотрел присутствующих, на что те подтверждая кивнули.

- Надеялись на конец света, - с ухмылкой подметил Миравин.

- Благо всевышний отвел. Так вот, после затишья, по всей местности наших земель, произошла резкая смена погодных условий. Частые дожди, непроглядные тучи. Многие жители жаловались на боли в голове, сильное недомогание, а в придачу и потерю координации. Эти факты мне удалось зафиксировать еще на тот момент. - подглядывая на шпаргалки, вещал Унрау.

- Бошка трещала знатно, будто по ней палками садили, такое сложно позабыть, - вставила свои пять копеек Инелла.

- По поводу природы, она другая. Да многие и сами заметили изменение в пейзаже за пределами владений Плачущего леса. Дозорные много раз покидали наш дом и каждый как один подтверждал это не раз, я тому свидетель. Понятия не имею по какой причине все стремятся избегать этот факт, попросту игнорируя произошедшее. - сея почву для рассуждений, подталкивал многих к ответам старейшина.

- Мы старались защитить свой народ, облагородив привычный всеми быт. Об этом ясно говорят сотни построек на недосягаемой высоте. - первым проговорился сын главы Торнус, защищая позицию правителя.

- К тому же, присоединяясь к словам собрата скажу, у нас попросту не было времени бегать за пределами границ, разглядывая на сколько изменился каждый камень или куст. К чему становиться уязвимыми? - подметил Синдар.

- Полагаю, жить в неведенье на много безопаснее? - ответил риторическим вопросом Унрау, меняя лист, - Не знаю на сколько вы просветленные, но говоря прямо, мы находимся совсем в другом мире. Это я могу сказать с такой же точностью, как и то, что вода мокрая.

Мне было отчасти приятно наблюдать за данным спектаклем. Как удивленные лица звероподобных размышляют на тему: "Какого хрена здесь происходит?" Не удивились сказанным доводам только три человека: Торнус, его правая рука Таира и собственно сам заклинатель Амеран.

Было ясно только одно, все присутствующие требовали ответов на вопросы, поэтому в игру вступил король.

- Не так давно, с нами связались живущие далеко за пределами наших владений, – оглядывая своих бравых воинов, проговорился заклинатель, - Способ был весьма интересный, через белого ястреба, самую несговорчивую птицу из существующих. Они потребовали встречи, однозначно знали кому писать и то, что весточка будет доставлена.

- Кто же это был глава? Какую цель преследуют? - заинтриговано втиснулся в разговор подопечный пантеры Инеллы.

- Видимо жаждут встретится лицом к лицу с неизведанным врагом. - подметил вожак западных владений.

- Чего же они раньше ждали? – посыпалась череда вопросов.

- Братья мои и сестры, ваши возгласы понятны как никогда, но давайте продолжим. Скоро все поймете, - пресек главарь подчиненных, - Унрау договори мысль, а после я продолжу.

Старец кивнул и стал вещать вновь.

- Эта владения Плачущего леса, - положил нарисованную карту на середину стола, - За пределами границ всей территории неизвестность, - обвел пальцем контур леса. - Мы словно взяты в западню, ведь непонятно с какой стороны держать удар, а с какой встречать друзей. Так продолжаться больше не может.

Дедуля подзадумался, - Интересное замечание. До того самого злополучного дня у нас были собратья звероподобные, помните их? Встречи кланов, войны с недругами, перемирия с товарищами. Мы жили насыщенной жизнью, а не выживали подобно пойманной добычи в ловушке, - чуть повышая голос, Унрау заговорил воодушевляющей речью, - Один Безликий в курсе почему нас не застали врасплох за все эти долгие годы, но догадка посещала, - интригующе завлек все внимание.

Затем старик перебрал свои бумаги и достал еще один лист, укладывая его рядом с картой. На нем был изображен похожий рисунок границ Плачущего леса и какие-то стрелки.

- Выслеживая направление птицы, которая принесла послания от неизвестных нам существ, мы поняли, что ее траектория осталась одинаковой. С какими намерениями они желают провести встречу не понятно. Ранее в той стороне жили наши товарищи, с которыми мы не раз сражались бок о бок и вряд ли кто-то из них умудрился запамятовать наш народ.

- Не забывай про условие Унрау. - дополнил глава.

- Да, благодарю глава. Дабы встреча состоялась, обязательным условием является присутствие этой книги, - указал кивком на предмет. - Сейчас зачту вам фрагмент. - Старина достал свернутое письмо и расправив его, принялся вещать отрывок. - "Приветствую вас, бравые воины леса. Пишу от имени короля Гриндана Алеврама, первого своего имени. Наш настрой не является враждебным и посему я стремлюсь предложить союз. Для этого вам будет необходимо выполнить одно условие, а именно, добыть издревле потерянную книгу, которая так важна для меня и моего рода. Местоположение похитителя будут отмечены в приложенном письме. Если поручение удастся выполнить, обязуюсь рассмотреть условия присоединения вашего погибающего народа, к моему процветающему королевству Древеран. Молчание будет расцениваться как отказ от выгодного предложения." - снова скомкал бумажку и огляделся.

- Извини меня Амеран, но эти существа бессмертные? - поднимаясь с пня, разъяренное подобие быка наполнилось чистой тьмой. - Иначе мне невдомек, почему мы должны соблюдать какие-то прихоти букашек. Может им и задницы почесать?! - басом крикнуло чудище, издавая громкое дыхание.

Слова вожака западных владений рассмешили Миравина и красный лис решил дополнить, - Как раз твоими рогами.

Все присутствующие усмехнулись в такт, но тот не умолкал, - Да я тебя!

- Заткнись Синдар! - ловко выступил вперед сын главы Торнус, огибая плечо отца.

Зверобык обернулся с возмущенной гримасой, но в ту же секунду ослабил хватку, пыл поутих и ноги словно сами посадили зверя обратно на пятую точку. Сын короля растворился в этом моменте. Сила хлестала фонтаном, а дух крепчал с каждым новым ударом сердца. - «Бойся меня кусок никчемной грязи.» - повторял вновь и вновь про себя.

Гордость переполняла его, поэтому львенку повезло не видеть, что происходит сзади. Не видеть истинное могущество и ту самую фобию перепуганного вождя западных владений. Светящиеся желтым светом глаза, оставляющие жгучий след в самых потайных уголках души.

- Отчасти Синдар прав глава, не слишком ли много на себя берут? Чистое унижение, бродить в поисках бестолковой книжонки, которая нужна каким-то обожателям. Бесстрашным обожателям, жаждущим скорой смерти... - подметила Инелла.

- Ваше негодование понятно. Мы звероподобные, носящие чистую кровь первобытных Ферри. Готовые всегда сражаться, отважно отстаивая интересы дома и собственные. Не терпевшие унижений, грязных слов и любого рода клевету, - в глазах присутствующих снова проскочил огонек, - Но... - Расстроил двумя буквами. - Местность где мы сейчас находимся неизвестная, кто наше окружение за пределами леса не знаем, а самое главное какими способами лучше всего защитить свой дом и народ? – поставил в тупик старейшина.

Один за другим хвостатые припустили головы, либо отвели взгляд. Разумеется, Унрау был прав, ведь звание мудрейшего он заслужил не в силу возраста. Но это значило переступить через себя, сломаться изнутри, обречься на позор.

- Мы не будем потакать каждому врагу, за это можете не пережевать. И решение выбрать данную тактику было принято мной, вашим покровителем. Если не знаешь с кем приходиться иметь дело, считай убит. Первым действием добычу изучают, а уже после предпринимают что-то. Мне ли об этом рассказывать? На то и существуют наши правила, поэтому был придуман четвертый закон "Подвергая себя смерти, не обрекай на смерть невинных."

- Каков будет план действий? - с предвкушением спросил Миравин, отринув все за и против.

- Встреча должна состояться. Мы взглянем на врага, изучим его войско, слабые стороны, потайные двери. Затем предоставив их проклятую книгу, возьмем клятву о ненападении и при любом удобном случаи перебьем каждого.

Такой план пришелся многим по душе, поэтому недовольных вопросов больше не последовало.

- Так вот ответьте теперь вы, - заговорил вновь старейшина, - С какой целью нас вызывают на нейтральную территорию и ведут переговоры таким способом? Почему столько лет никаких вестей с того мира, а теперь захотели знакомства? И самый главный нерешенный вопрос - к чему приплетать книжонку, как способ сотрудничества с нашей стороны? Кому нужны эти заморочки? - Развеял пыльцу смятения старина, предварительно зная ответы.

- Видимо хотят проверить нашу решимость? Или вернее, заинтересованность? - предложил вариант подопечный Синдара.

Полубык обернулся на товарища и отвесил подзатыльник, - Да издеваются они, балован. Жаждут убедиться промолчим или все же нет.

- К сожалению, вы оба прогадали, загадка проще простого. Их процветающее королевство нуждается в сильных воинах. Вероятно они следили за нами и понимали с кем имеют дело.

- Это собрание самое веселое на моей памяти, - не снимая улыбку, красный лис мысленно потирал лапы, - Унрау, ты конечно извини мудрейший, но твоя теория, всего лишь теория. Глава, ты же и сам знаешь, что в пределах леса нам не будет равных, наши люди знают каждую веточку. Поэтому нельзя идти с войском в чужие владения, не зная врага, покидая родных.

- У тебя же нет никого. - сделала замечание пантера Инелла.

Миравин мелькнул глазами вправо, влево, - А у других есть, мир не только возле меня крутиться. - с возмущением произнес.

- Никто и не собирался брать с собой войска, - объявил заклинатель, - Мы идем втроем.

Теперь уже в голове звероподобных возник диссонанс. Кому же выпадет честь, нести гордое знамя Плачущего леса и отстаивать интересы родины?

Сын короля Торнус, презрительно оглядел товарищей, - «Кого же дадут мне в напарники? Надеюсь, не слюнтяя.» - чуть забегая вперед, уже сам с собой согласовывал кандидатов, полностью уверовав в свою персону.

Не продолжительную тишину прервал голос главнокомандующего, - Со мной идет старейшина Унрау и Левент, - указал мохнатым пальцем, продолжением которого выступал коготь.

Морды звероподобных скривились, особенно смешно выступил вперед Торнус, еще даже не услышав своего имени. Но потом верзила заметно приуныл, а после и вовсе принял роль статуи с каменой гримасой, обильно обтекая потом.

Предварительно осознавая все последствия такого решения и какое негодование, оно вызовет, - Попрошу оставить меня без вашего мнения! - Амеран отдал приказ. - Объясни им. - попросил снова мудреца встать перед толпой.

- Думаю вы хотите знать, почему же судьба нашего дома, теперь по большей части зависит от старика и мальчишки? – обратился к собратьям старец.

Ответа не последовало.

- Что-ж, грубая сила в этом деле нам не помощник. Присутствие Амерана обязательно, оно отражает всю решимость и стойкость наших лесов, к тому же все решения принимать только командиру. Мои знания должны помочь прийти к общему решению с неизвестным врагом. А если верна теория о появлении наших гостей, мне будет интересно расспросить их лично.

- Ну... - Поторопил ленивца, - Зачем же вам я? - Стало искренни интересно с каких это пор Амеран стал относиться ко мне несколько уважительнее.

Дедуля замешкался, словно не желал говорить, - Благодаря Левенту мы сможем держать иллюзию доверия. По предварительным доводам, нашими врагами являются люди, а не звероподобные Ферри.

Все собрание мне удавалось держаться в комфортном состоянии, пусть моментами и задувал сквозняк раздора. Контроль над ситуацией и эмоциями, являлся неотъемлемой частью моей жизни, поэтому в постоянных практиках удалось достигнуть отличного результата. Но сейчас сдержаться было и в правду тяжело. Меня будто вот-вот разорвет изнутри, от бесконечного предвкушения и тревоги. Настолько сильно хотелось увидеть людские лица. Бабка Амонис не в счет, она давно потеряла все черты присущие живым людям. А признаться, по правде, увидев ее в Дорт-Лэйн, промелькнула искра счастья, где-то там глубоко. Жаль это длилось не долго.

Вскоре после небольшого разъяснения, картинка происходящего стала чуть понятнее. При любом раскладе, присутствующие на собрании не смели оспорить решения двух настолько влиятельных людей.

- А что же делать, если все развернется в худшую сторону для вас? - спрашивал Миравин.

- Будем надеяться на лучший исход, да поможет нам Безликий. Война сейчас плохое решение для обеих сторон, – договорил мудрейший, а после короткой паузы продолжил вновь, - Нельзя забывать о происхождении нашего народа! Кем мы являлись испокон веков! Мы хищники, призванные всевышнем для великой цели...

А дедуля крепко разошелся, даже было интересно наблюдать за его ободрительной речью, но народу нравилось. Поддержка в адрес Унрау преобразилась ликующим криком толпы.

Глава Плачущего леса подошел медленной походкой и опустил руку на плечо старца, со словами, - Мы долго спали братья мои и сестры, набирались сил! Да прибудет наше слово! В честь пробуждения Плачущих лесов, объявляю «Разящую охоту»!

Крики толпы взлетели единым махом до потолков, дружная команда в лице звероподобных единовременно встала и подняла лапы, продолжая издавать ликующий возглас.

Какими бы не были эти существа черствыми и злыми, а силы духа у них хоть отбавляй, приятно порой осознавать, что борешься за них, а не против.

Вскоре заседание подошло к концу, и мы все с тем же привычным мне спутником отправились обратно к дому, на самый высокий ярус.

- Даже спросить ничего не желаешь? - обратился ко мне идущий с полусогнутой спиной ленивец.

Немного подумал, - Разве что, зачем ты так сильно притворялся? Я знаю тебя всю свою жизнь и не замечал склонности к вышей речи. Думал тебе нравиться ковыряться в книжках и изучать все подряд, но уж точно не поднимать боевой дух.

Унрау посмеялся, - Ты не забыл с кем пытаешься ужиться долгие годы, а Вен? Звероподобные Ферри не самые доброжелательные существа, уж это мне известно. Особенно, наблюдая за человеческим детенышем, с таким огромным сердцем как у тебя, я окончательно признал все различие наших народов.

- Наблюдал или изучал меня? - ухмыльнувшись, поправил того.

Старик остановился и взглянул на меня, - Ты пытался быть дружелюбным, но тебе откликались злобой. В момент оказания помощи, не отвечали должным образом. Не принимали как своего, озирались словно на изгоя.

Я опустил глаза.

- Но при этом при всем, ты боролся. Ты не сдавался. И если твой нынешний народ понимает только язык грубой силы, продолжай учиться разговаривать на нем. Но оставайся прежним тут, - тыкал в мою грудь, указывая на сердце.

- Я не один из вас Унрау. - продолжая шаг, отвечал старцу.

- Так и не будь одним из нас. Стань собой, найди истинный путь...! - крикнул мне тот в след.

Близился закат, входивший в число моих утешающих вещей, среди жизни с Ферри. Вид с высоты не давал пропустить весь чарующий момент, длившийся до самой последней частицы света. Разумеется, хвостатым, среди которых я обитал было абсолютно плевать на эти чудеса природы. Мне даже приходилось неоднократно слышать, как мамаши с длинными ушами запрещали детям заглядываться в сторону гор, где солнце заканчивало свой путь. Поэтому в этом плане мне повезло больше, запрещать было попросту некому. Но все же приходилось скрываться, так-как осудительных взглядов и так хватало сполна.

Раздался хлопок неаккуратной двери, которую я смастерил собственноручно. Вернее, всю свою хибарку мне пришлось соорудить самому, потому что у мохнатых так принято - хочешь спать сухой и согретый, сооруди сам.

Поэтому в юном возрасте, когда храп Унрау мне наскучил, ведь поначалу приходилось жить у старика, я сообразил жилище. Простенько, но со вкусом.

Прозвучал пронзительно резкий звук, который подавался перед сменой караула, сразу после заката. Многие жители привыкли сразу готовиться ко сну, а после второго гудка, звучащего на рассвете немедленно просыпаться. Меня дико клонило в сон, мудрейший упоминал о таком маленьком побочном эффекте после его отваров, поэтому сопротивляться смысла не было. Единственный дискомфорт причиняла тугая повязка, но лучше так чем со сломанными руками.

***

С момента сборов в храме прошло пять дней. Как только свет проник в мою лачугу прозвучал привычный гудок, после которого я немедленно подскочил с приподнятым настроением. Ломка костей окончательно пропала, поэтому я, не теряя ни секунды скинул с себя тугие оковы. Мои конечности работали как нельзя лучше и первым делом я хорошенько почесал все части, находившиеся под тугой повязкой. А Унрау знает свое дело, до того, как ему удалось изобрести такое снадобье, что произошло не так давно, заживление длилось месяцами.

Постоянным занятием подрастающего поколения являлись тренировки. Мое стремление стать сильнее не обошлось без последствий, поэтому, когда мне было больно, а точнее СИЛЬНО больно, мои звероподобные оппоненты смеялись. Но черт возьми, я становился лучше. На много лучше. Но до уровня этих зверей приходилось еще работать. Соответственно хрупкие части тела ломались быстро и ой как долго регенерировались. Стыдно признать, но старик постарался для меня в первую очередь, скажем так, вдохновился моей слабостью.

Одна из тренировок называлась "принеси - подай." Ее посоветовал Унрау. Каждое утро я брал две больших тары и спускался за водой к ручью. Разумеется, для каждого похода вниз нужно иметь особое разрешение, но для моей персоны имелась индивидуальная отговорка - "Он человек, поэтому плевать."

Таким образом, уже практически восемь лет длиться эта тренировка, повлиявшая в лучшую сторону на мои физические способности. Жаль мохнатые соседи так и не оценили мою помощь по сей день.

Принеся шесть тар, я остановился отдышаться, а после заметил какое-то скопление среди хижины главы. Ноги сами пошли в ту сторону, а тянуло их любопытство. Расстояние сокращалось, а спор голосов увеличивался, о чем конкретно еще не разобрать, но мелькали слова о грядущей охоте.

И вправду, предложение было, но сроков не обозначили, придется разобраться в этом лично. Амеран покинул хижину, в момент моего появления, и вся толпа, состоящая из пятнадцати зверолюдей повернулась за его силуэтом.

- Со слов нашего мудреца, лучшее время для открытия Разящей охоты завтрашняя ночь. Те, кто согласен добавить своих приемников в списки посвящения, приходите ко мне после смены караула. - Коротко выразился, направляясь обратно в хибару.

- Постой Амеран! А как на счет меня? Позволь вписать мое имя старейшине, - догнав главу, спросил.

Тот, держась за хлипкую ручку дверцы обернулся, - ты уже все доказал, незачем тебе рисковать своей шкурой, она нам еще понадобиться. - Холодным тоном, изложил.

- Но за мою шкуру отвечать не вам. Один раз уже получилось, поэтому прошу разрешения снова. - стоял на своем, собирая презрительные взгляды толпы.

- Участие в охоте дело добровольное, но я все сказал. - с такими словами заклинатель захлопнул дверь.

Для меня его слова значили только одно, определенное согласие. Поэтому оставалось только уговорить старца выделить мне еще пару микстур, а заодно и расспросить, что это за охота такая.

Развернувшись и удаляясь прочь, в мою сторону успели прилететь еще пара разгневанных возгласов. Мол «да его убьют в первую минуту» или «наконец-то подохнет.»

Только один вопрос никогда не усвоиться в моей голове: «Что же плохого я для них сделал?»

***

Я столько раз топтал судьбу и выживал на зло друзьям,

Порою думая о том - еще раз пригожусь-ли вам?

Мое присутствие немое, мои фальшивые глаза,

Израненное сердце болью, привыкший к грязи и низам.

Мне слова правда даже жалко, чтоб выражать свою любовь,

Оставил все в себе - я свалка… ваших изгубленных грехов.

Пусть сильный духом мал душой, а в этой жизни потерялся,

Прославлен хилым чужаком, таким похоже и остался.

Вы вспомните меня не раз, еще обсудите персону,

Расстроившую кучу глаз, недопустимый эталону.

А я взойду на пьедестал и огляжу свои владенья,

Назло всем названым друзьям, с улыбкой встречу восхищенье.

Глава 4. Наше «За» против вашего «Против»

День только начался, а его уже успели испортить линчеватели. На мнение мохнатых было плевать, по крайней мере, я старался себе это внушить. Но доказать свою правоту – священный долг.

Утереть бы эти напыщенные носы. Вся их свора перестанет смотреть на меня как на обычный кусок навоза.

– Тьфу! – сплюнул я напоследок остаток горечи.

Обида, чувство беспомощности, полное одиночество. Вот три моих самых верных спутника, не покидающих меня по сей день. И мне привычнее жить с ними, нежели бегать и облизывать всем пятки в поисках приятелей.

Так что не настолько уж мне и одиноко, даже посмеяться иногда тянет.

Были, конечно, моменты, когда в юные годы дети хвостатых тянулись ко мне, желая подружиться. Искренний душевный порыв, не навязанный со стороны. Задавали вопросы: где мои родители? Моя мама? И, сказать честно, все эти объяснения были тяжеловаты для семилетнего парнишки, так как конкретного ответа я даже сам себе дать не мог.

Особенно тягостно доказывать, что моя шерсть уже не прорастёт, как, в общем-то, хвост и клыки. Но их родителям, разумеется, не нравилось общение с отбросом, поэтому любых излишне любопытных собеседников быстренько уводили прочь от моей персоны. Не побоюсь этого слова, оттаскивали за уши.

Раньше мне невдомёк было, что же всё-таки происходит. Неужто природа настолько обделила меня красотой? А когда прошли годы, осознал истину.

Какому родителю хочется, чтобы его дитя водилось непонятно с кем? А если это ещё и чадо гордого звероподобного, можно умножать всё сказанное на два. Тут же куда ни плюнь – дети великих воинов.

Последняя моя «подружка» так вообще являлась потомком первородных. Это у них считается символом истинной силы, ведь если твоя кровушка не смешанная, ты сохранил первородные корни предков. Не зря же тут считается, что с каждым поколением Ферри становятся слабее предыдущих.

Самая неприятная часть: для сохранения всей силы приходилось спать с собственной роднёй, по-другому ведь получается лишняя примесь.

Во что действительно тяжело поверить, многие давно стали плевать на этот закон и обошли стороной все предречения прошлых поколений. Но всё же остались и те, кто чтит святую линию до сих пор.

За это тыкать в них волосатыми пальцами не будут. Даже напротив – поощрять, а сами брезговать за спиной, сливая все помои в мой адрес.

Человеку, не дающему им помереть от жажды. В общем, дикие и непредсказуемые существа.

Витая в облаках по дороге к старику Унрау, я услышал детский крик, неуловимо растворившийся в воздухе.

– Показалось, – буркнул вслух, продолжая раздражённо размышлять о соседях и предстоящем деле.

– А-а! – чуть громче прозвучал визг вперемешку с плачем.

В ту же секунду сработал природный инстинкт, и я сломя голову уже стремился на неуловимый вопль.

Пара поворотов не туда с резкими остановками, внеплановая смена маршрута, бег по скрипучему навесному мосту.

– Да где же ты кричишь-то? – раздражённо вырвалось у меня.

Если посмотреть со стороны, можно смело решить, что этот припадочный явно сошёл с ума. Какого беса он обегает всю деревню, отвлекая других от дел?

Оттолкнувшись от деревянных полов, по которым все местные передвигались вместо земли, я приземлился на крышу чужого домишки, дабы немного оглядеться. Благо хозяев не было, а то пришлось бы ещё пару миль навернуть, убегая от ссаных тряпок.

Уголки губ невольно приподнялись после обнаружения источника шума. Это был юнец, державшийся за небольшую ветку и свисавший над землёй. Но рядом был ещё один, по всей видимости дружок, полностью оцепеневший от происходящего.

«Как он туда… Неважно. Помочь бы, пока на одного волосатика не стало меньше».

Запрыгнув на близстоящее дерево, я ринулся к ним, ловко перебирая ногами по веткам. Не скажу, что занимаюсь такой практикой постоянно, ведь если сорвёшься, даже снадобье старейшины не поможет, но тут больше действовал инстинкт, заглушая порывы страха.

Напуганный до самых копыт детёныш звероподобного Ферри с каждой секундой терял веру в собственное спасение.

Видимо, по этой причине правая рука подвела его и предательски соскользнула с ветки.

«Почему он не пытается ухватиться снова? Бесова яма…»

Я прыгнул с упругой ветви в его сторону, хотя потряхивало уже меня самого.

– А-а-а! – прорезался голос у второго.

Именно в тот момент, когда у друга сорвалась лапа и он вмиг устремился под действием силы тяжести к земле, принимая горизонтальное положение и беспомощно барахтаясь всем, чем можно.

– Гх, – невольно вырвалось у меня в момент удара животом о ту самую злополучную ветвь, с которой свисал несчастный.

Но мои попытки не прошли даром, ведь парнишка прервал свой полёт благодаря тому, что я ухватил его за голень.

– Ты как? – с лёгким хрипом задал я вопрос.

На что тот запрокинул шею и взглянул вниз, затем на меня и растерянно помотал головой, давая понять, что осознал ситуацию.

– Тогда приготовься, – предупредил я на всякий случай и стал раскачивать его. – А ты лови! – резким броском вернул я одного друга другому.

Их растерянные мордочки ещё долго будут смешить меня. Особенно запоминающимся было падение, а вернее, мягкое приземление первого на второго.

Раскачавшись на ветке примерно тем же способом, я спрыгнул к ним и, подобно раздражённому папаше, упёр руки в бока, презрительно осматривая напуганный дуэт.

– Ну и зачем полез туда?

Оба встали с пятой точки, и первым заговорил пострадавший.

– Был спор. Сумею ли я допрыгнуть до той веточки и обратно.

– Получается, смог? – ради интереса переспросил я.

– Нет! Обратно он помог, – другой указал в мою сторону.

И развязался конфликт. Один минуту назад чуть не умер от падения, другой – от страха, и им важно… что?

Глаза от слёз не просохли, а ноздри – от соплей. Ладно, придётся смириться, взять с них нечего, дети ведь.

Обычного «спасибо» было бы достаточно, конечно. Пойду куда шёл, задержали меня уже.

Не успел я и шагу ступить, как из-за угла выбежали две зверолюдки.

Обе были в растерянности, а затем, увидев меня со своими отпрысками, пришли в ярость. Видимо, мои уши умудрились пропустить их призывы, обращённые к сыновьям.

В этой обширной деревушке каждая особь женского пола была так же готова идти на поле битвы, как и её избранник. Простыми словами, различий почти не было, разве что в физиологии. Многие барышни не уступали по силе и выносливости сотням себе подобных с причиндалами.

– Вот это влип, – подытожил я.

Те уже подозвали юнцов и готовились устроить мне словесную взбучку. Ну, надеюсь, что только словесную.

Со стороны всё выглядит не в мою пользу: двое зарёванных детёнышей, враг народа перед ними. Интересно, кому достанется вся «похвала»?

– Как ты посмел приблизиться к ним, уродец? – высказалась первая мадам справа.

Нахмуренные брови ей явно не к лицу, с виду добрая, а как оказалось – та ещё стерва. Тигриные черты дополняли всю красоту её пятнистой морды, как, впрочем, и длинные белые усики.

Возраст женщин Ферри определить сложно: средняя продолжительность жизни – двести лет, и угадать, двадцать ей сейчас или сто двадцать, невозможно. Но, что мне точно известно, любой звероподобный мужчина способен легко вычислить примерный возраст барышни.

Как им это удаётся – непонятно.

Обе красавицы, неясно, старые или нет, продолжали укоризненно смотреть, после чего почти сразу заговорила вторая.

– Продолжаешь отравлять наши жизни? Если тебе вскоре не воздастся, я сама стану твоим палачом.

– Не троньте его! – выкрикнул парнишка, которого я спас, и встал перед двумя хабалками, расправив лапки.

Следом вышел и второй.

– Он спас его, – повторив позу друга, он тоже вступился.

Зверолюдки слегка опешили, затем вновь взглянули на меня и, схватив деток за уши, быстро покинули это место.

Такого поворота событий никто не ожидал. Надеюсь, парнишкам не сильно достанется за такое серьёзное отклонение от воспитания.

Данная выходка со стороны моих ненавистников, пусть они пока что и являлись детьми, не могла остаться незамеченной. Кажется, есть частичка надежды, что когда-нибудь меня признают.

– Пожалуйста, – проговорил я вслед с довольной улыбкой.

Пора навестить этого старца, время идёт, завтрашний день не за горами, а подготовки никакой.

Унрау, как и прежде, с головой ушёл в свои дела, в бумажки, если быть точнее.

– Нужно поговорить, мудрейший, – пройдя внутрь, дал я о себе знать.

Тот, оставаясь в своём привычном образе, даже не обернувшись, ответил:

– Нет.

– Что «нет»? Больше не желаешь со мной общаться? – пройдя чуть ближе, шутливо спросил я.

Унрау близко всматривался в свои каракули, пытаясь что-либо разглядеть, чуть прищурив веки.

– Ты не должен идти на Разящую охоту.

– Значит, разговаривал с Амераном? Что с тобой станется, если меня не будет одну ночь?

– Я присел на стул, находившийся рядом с письменным столом старца.

– От тебя зависит успех переговоров с другим народом. Мы не можем так рисковать, – продолжал он мозолить рукописи взглядом.

– А отправиться за бесовой книжонкой не пойми куда – больше риском не считается? Эти переговоры пройдут благодаря моим стараниям, поэтому хватит нравоучений.

Я положил руку на стол.

– Расскажи про это испытание.

Старик отвлёкся и отложил пергамент.

– Уже снял повязку?

Он мимолётно оглядел меня, будто игнорируя все предыдущие слова.

– Рано, ещё бы денька три переждал.

– Да нет у меня трёх дней, завтра руки точно пригодятся. Ты же знаешь меня, Унрау, всё равно ослушаюсь.

– Да… Во время твоей первой миссии я видел сон. Он оказался положительным, и поэтому мне был известен исход.

– Хочешь сказать, отпустил только поэтому? Сам же всегда говорил: нельзя знать будущего наверняка, оно изменчиво, как и всё вокруг.

Старец чуть повернулся в мою сторону.

– Я думал, ты не слушаешь моих наставлений, – будто подловил он меня на слове. – Тебя всё равно было не остановить. Молодое сердце, воссиявшее однажды, так просто омрачить не удастся. Твоя подготовка позволяла надеяться на успех в том деле, но не сейчас.

– Считаешь меня слабаком? – снова задал я прямой вопрос.

– Ты всё ещё слушаешь между строк, Вен. Моя уверенность в тебе непоколебима: ты покинул Плачущий лес изгоем, а вернувшись, стал спасителем. Разве этого мало? На твои плечи возложена новая миссия, и требуется подождать, но детские обиды не дают тебе сделать правильный выбор.

– Спасителем, говоришь? Да они ни на секунду не перестали считать меня ничтожеством! Я прошёл через многое, ты сам это знаешь, Унрау. Дай просто шанс проявить себя в деле, без твоих предсказаний и опеки!

– Я не стану помогать тебе в твоих капризах… – отвернувшись, произнёс он.

Переполненный гневом, я встал со стула и немедленно направился к выходу, невольно проговорив напоследок:

– Глупый старик…

***

Хижина главы Амерана.

Места в хибаре было немного, но тем не менее она смогла вместить шестерых звероподобных главнокомандующих.

Сам царь земель восседал на своём троне, материалами для которого послужили гибкие прутья, тонкие лианы и кусочки коры. На полу полукругом сидели подчинённые Амерана, принявшие позу лотоса. А в центре круга собравшихся Ферри лежали листы пергамента с различными рисунками.

– Пора подвести итоги наших сборов. Миравин, продемонстрируй ещё раз маршрут проведения Разящей охоты, – дружеским тоном отдал приказ хозяин хижины.

– Так, посмотрим. Где же она? А вот! – быстро и неаккуратно перебрав карты, он нашёл нужную страницу. – Начнём все приготовления рядом с центральным входом в храм, прямо напротив статуи. Ты поочерёдно пропустишь всех согласованных непосвящённых сверху, – обратился он к своему заместителю Зайнару, такому же красному лису. – А Таира перехватит их на земле и сопроводит до места.

– С каких пор ты расставляешь моих людей, лисёныш? – возмутился Торнус.

Миравин усмехнулся, а Таира не понимала, как поступить.

Секундное напряжение сняла поднятая рука Заклинателя, направленная в сторону сына и означавшая предупреждение заткнуться. В эту секунду пятнистая полукошка быстро сообразила, на чью сторону встать, и в знак согласия кивнула на слова лиса.

– Не забывайте, все эти юные Ферри прежде не спускались на землю, поэтому следите за каждым чадом. Допускать потери неприемлемо, они – будущее Плачущего леса, – подметила Инелла, молчавшая всё собрание.

– Поэтому мне и пришлось приставить к ним двух бравых воинов, – провокационно подмигнул Таире лис, зная, что выводит Торнуса из себя. – Придя на позиции, изложим правила проведения Разящей охоты и после немедленно приступим к делу.

– Как мы видим, ничего сложного произойти не должно. Сколько у нас будет времени после захода солнца? – задал Заклинатель вопрос присутствующим, сидевшим полукругом.

Инициативу снова подхватил весельчак.

– Ночь, полагаю.

– Скажите всем своим отрядам пристально отслеживать перемещения новобранцев. Никто не должен покинуть границы нашего дома. На сегодня всё.

Сразу после последнего слова Амеран поднялся с деревянного трона, что побудило всех немедленно последовать его примеру.

Над хижиной в этот момент раздался гулкий скрип ветки, значения которому никто не придал. Разумеется, кроме самого догадливого и влиятельного звероподобного.

– Левент, – злобно и отчётливо бросил главнокомандующий всех Ферри.

***

Наступил заветный день для многих юных наследников, чьи отцы долгие годы являлись бравыми воинами и сражались на стороне Плачущих лесов.

Более десяти лет Разящая охота была не более чем частью истории народа, о которой рассказывали детям для поднятия духа. Но теперь время пришло: пора увидеть лично, к чему привели изнурительные тренировки младшего поколения.

Списки кандидатов заполнили стол короля лесов, и он, собираясь отдать стопку Зайнару – ответственному за контроль пропускных мероприятий, увидел среди прочих лишнего участника. По крайней мере, нежелательного для самого Заклинателя по разным причинам. Но поделать уже ничего нельзя: жребий брошен, имя есть, поэтому будет сражаться.

До захода солнца оставался день, который был полностью потрачен на подготовку к грядущему испытанию. Главнокомандующий земель обошёл владения вдоль границ, лично проверяя готовность к мероприятию.

Стража стояла на позициях, оцепив весь периметр. Мимо такой охраняемой территории даже вражеская птица не посмеет пролететь.

Итак, все приготовления были идеально воплощены в жизнь, караул расставлен по позициям, а день благополучно сменился ночью. Пришло время приступать.

– Проходи. Живее, живее, вы – будущие воины нашего племени, так соответствуйте великому роду предков! – подгонял юных звероподобных командор Зайнар, подбадривая их речами.

Длинная цепочка выстроилась перед скромными вратами, за которыми находился желанный выход в мир. Приходилось преодолеть более тысячи ступеней, но результат того стоил.

К тому же каждый будущий воин был не из робкого десятка, но тем не менее у некоторых подкашивались ноги с непривычки и от пугающей высоты. Ступени шли по спирали вдоль всего ствола дерева и не имели должной страховки по бокам. Только хлипкие перила, скрипящие от любого прикосновения, заменяли опору. Видимо, по этой причине никто не желал с ними взаимодействовать.

Заместитель командира отрядов Таира встречала удивлённых новобранцев в новом, ещё не исследованном месте.

Звероподобные юнцы, ещё не ступавшие на запретные для них земли, всё больше удивлялись местным красотам. Молодые сердца восторгались необъятностью земель и всё сильнее сомневались в правильности решения предков связать целую жизнь со скудными скворечниками на высоте. Глаза полыхали огнём восторга, а головы словно сами собой поворачивались в стороны, спеша ухватить как можно больше доселе невиданных красот.

Разумеется, смотреть было особо не на что, но даже это неосязаемое чувство брало за душу. Спустя какое-то время все желающие преодолели высоту, Зайнар шёл следом, дабы замкнуть цепочку и помочь в сопровождении. Когда лестница практически закончилась, ему послышался какой-то непонятный шум сзади, словно кто-то из отстающих пытался наверстать упущенное. Обернувшись и взглянув вверх, заместитель вождя северо-западных границ увидел молодого светловолосого парня, абсолютно непохожего на звероподобных. Его шрам на лбу являлся уникальной чертой среди прочих, если не обращать внимания на все остальные несходства.

Зайнару было абсолютно всё равно на участие человека в Разящей охоте. Видение этого звероподобного слегка отличалось от мнения толпы, которая так яростно ненавидела Левента.

Заместитель Миравина чувствовал, даже правильнее сказать, знал нелёгкую судьбу паренька. Всё дело в схожем прошлом обоих, ведь сам красный лис ещё в детстве остался сиротой. Зайнар не хуже человеческого мальчишки ведал, что такое быть отчуждённым, удостоенным дурной репутации и всякого рода дурной славы даже среди себе подобных.

Поэтому характер хитрого лиса со временем закалился, и тот не собирался жалеть или как-то поддерживать паренька.

– Почему опаздываешь? Или ты у нас особенный? – серьёзным тоном поинтересовался он у настигшего его новобранца.

– Меня задержали, прошу прощения, – холодно ответил тот.

Зайнар решил не продолжать расспросы по поводу некомпетентности юноши, ведь на такое попросту жалко тратить время. Левент также чувствовал ту самую невидимую нить непредвзятого общения со стороны вышестоящего заместителя.

Сопровождение прошло весьма успешно, и вот уже все новоиспечённые недовоины стояли десятью колоннами, примерно по десять душ, напротив статуи Безликого.

Таира и Зайнар заняли места напротив построенного отряда, одинаково заложив руки за спину и пристально осматривая присутствующих. Через какое-то время из храма вышел глава Амеран и встал между двумя подданными, явно намереваясь сказать что-то важное.

– Все до единого из списка на месте, командор, включая и вашего индивидуума, – доложил Зайнар.

– Хорошо, – одобрительно кивнул тот. – Тогда приступим.

Вся присутствующая молодёжь, конечно же, уважала и побаивалась своего главы Амерана, но эмоций в воздухе витало настолько много, что можно было растеряться.

Среди непосвящённых, впервые побывавших за пределами высотной деревни, стоял небольшой, но пронзительный шум. Это вызвало негодование у вышестоящего льва, и он решил пресечь невежливое отношение на корню.

– Ра-а-р! – разнёсся пронзительный рык, вселяющий частицу ужаса и уважения.

Будущее поколение звероподобных Ферри вмиг прервало все обсуждения и выстроилось по струнке, сосредоточив всё своё внимание на короле.

– Приветствую всех, отважные сыны и дочери нашего народа! Я горд стоять перед таким внушительным числом наших чад, которые пронесут имена предков дальше, сквозь грядущие дни. Вы долго тренировались, упорно трудились, преодолевая боль, переломы и всевозможные травмы. Теперь оглянитесь вокруг: чего вы смогли достичь? Находиться напротив святого храма Безликого – невообразимая честь для любого Ферри, и вот настал ваш час отличиться. И как гласит первое правило нашего народа: «Не думай головой, сражайся сердцем!» – вдохновляюще прокричал он последнее предложение.

Вся построенная орда следом зашумела, полностью поддерживая каждое слово.

– Прежде чем солнце скроется за теми величавыми горами, – он указал пальцем, – и ваше испытание начнётся, следует разъяснить правила охоты.

После этих слов многие неслабо удивились, преждевременно решив, что запретов не будет.

– Началом Разящей охоты можно считать наступление кромешной тьмы. После этого действовать можно так, как пожелает ваша душа и потянет сердце. Самое главное – не полагайтесь на зрение, именно поэтому издревле обряд Разящей охоты проходит ночью. После священной молитвы Безликому, без которого не проходит ни одна война и даже охота, нужно искренне просить об испытании. Наш бог знает про сегодняшний день и о том, сколько он значит для любого рождённого в племени Ферри. Поэтому от вас требуется только одно – искренняя просьба об испытании. Ваши прадеды, деды и отцы прошли этот путь, теперь предстоит вам.

После сказанного Заклинатель посмотрел на Зайнара и кивнул, позволяя продолжить начатое. Тот ответил положительно и вышел чуть вперёд.

– Не вздумайте полагаться на внешние черты и размеры животного. Это абсолютно безразлично нашему богу, поэтому должно быть безразлично и вам. Найдите зверя сердцем, а затем убейте. Попытка есть только одна, и правильный вы сделали выбор или нет – решит только он, – обернулся Зайнар к статуе.

Затем выступила вперёд Таира.

– Да начнётся ваша охота! – возбуждённо прокричала звероподобная дама.