Потомки Солнца. Том I. Мать и Колыбель

Пролог

– Моё имя Акме Рианор…

Серое полотно тумана разгонял беззвучно зарождающийся рассвет. Мрачной зубчатой стеной клубилась горная гряда Кунабулы. Колыбель Преисподней. Из ночной мглы медленно вышла ещё совсем молодая женщина в длинном чёрном платье, словно саване. С прямой спиной, высоко поднятой головой, слегка разведёнными руками, словно готовилась объять весь мир.

– Я пришла сюда с востока, с юга и с севера… – цепенеющий шёпот разгонял молочно-белый туман пустоши. И земля под ногами задрожала сильнее. Гул нарастал. —На этой земле бился мой великий предок, чтобы подарить Архею мир.

Далеко впереди показалась быстро растущая чёрная стена. Демоны Иркаллы. Несметным полчищем и смертью неслись они в сторону Акме, обгоняя розовощёкий рассвет.

В последние мгновения своей жизни она прогоняла в памяти отрывки из детства и недавнего прошлого.

Мать и дочь глядели в зеркало, отмечая похожие черты.

«Чёрные волосы… карие глаза, совсем как у меня… красивые губы, – с удовольствием отмечала матушка, дотрагиваясь тонким пальцем до лица Акме, – отцовское упрямство…»

Отец катал её на лошади и придерживал за ногу. Он пророчил дочери славу прекрасной наездницы, а лицо девочки покрывалось радостным и горделивым румянцем.

Брат отнял куклу, довёл до слёз и получил от неё несколько синяков за нанесённую обиду. А потом тащил на спине до дома несколько часов, когда младшая сестра поранила ногу и не могла больше идти. Таким был брат. Сварливым, но любящим.

Возлюбленный медленно подходил к ней во мгле королевского парка, обездвиживал пронзительным взглядом, скользил пальцем по её губам, накрывал их поцелуем, то нежным, то жадным и таким горячим, что кружилась голова.

– Я здесь, чтобы остановить вас и уничтожить. Как ваших собратьев уничтожил мой предок.

Кунабульский ветер донёс до неё отзыв протяжного воя. Сигнальные трубы из лагеря союзников. Недосягаемо далеко, из другой жизни, покинутой, брошенной.

Акме остановилась, нагнулась, прижала ладонь к камню и разлила по нему свою Силу, вместе с ветром посылая Преисподней зловещий шёпот:

– Присягните жизни по ту сторону тьмы! Или возвращайтесь к своему господину и сообщите, что ему бросило вызов само Солнце!

Демоны услышали её. И разодрали холодный воздух воплем ненависти. Загудела земля, затрещала, наполнилась визгом, рыком, воплем тысяч оголтелых демонов.

Акме была открыта всем ветрам и уже не успевала спастись, даже если бы захотела. Она разливала по жилам огонь, ставший спасением для родных и близких. Но проклятием для неё.

Глубоко вздохнув, она подняла голову и раскрыла объятия, распустившись навстречу несметному полчищу врагов и благословенному рассвету, словно цветок.

Вокруг закипал ветер.

«За тех, кого люблю. И за тех, кто любит кого-то ещё…»

Воздух зазвенел. На том месте, где стояла Акме, ослепительно голубыми всполохами взорвался ветер и устремился ввысь столбом, рассеяв предрассветные тучи на небосводе. Взрыв и дрожащий свет полностью скрыли девушку от глаз тысяч воинов, несущихся ей на помощь с востока. Огонь прочертил небеса и, разветвляясь, накрыл демонов несокрушимой волной.

А через несколько минут оглушительный гул, грохот и демонический визг смолкли, словно и не было. И над кунабульской пустошью вновь мягко зазвенела тишина…

Женская фигура в чёрном платье со всего роста рухнула на камни. И больше не пошевелилась.

Древняя угроза

По ту сторону света, за бесконечными океанами и горными цепями медленно и заиндевело поднималось февральское солнце. Его ленивые блики тускло золотили крыши домов и верхушки деревьев, почерневших от оттепели. Жители города Кѐос просыпались и бодро наполняли улицы волнами приглушённого гула.

Государь Карнеола̀са быстро шёл по тёмной тропе, углубляясь в унылые зимние дебри. Он не любил этот огромный старый парк. Слишком густые тени окутывали его даже в самые светлые летние дни.

Тридцатипятилетний государь Трен, темноволосый, широкоплечий, сутулился от груза забот и проблем, перешедших к нему по наследству от отца-безумца. Марк В̀альдеборг I, прозванный в народе Бешеным, отошёл в мир иной шесть лет назад, а ослабленное государство осталось.

Порой, ненадолго забываясь тревожной дрёмой, Трен видел чёрные горы Куна̀булы – мертвой западной земли, битву и внушительную фигуру всадника. Белый плащ перепачкан кровью и грязью, изорван, но всадник неутомимо рвался в бой, опередив своё смертоносное войско. Государь был уверен: ему снился последний царь Риано̀рской династии, убитый три сотни лет назад, – Атариа̀тис Рианор.

Трен шёл к Провидице. За триста лет своего существования она стала тенью и мало кому ведомым воспоминанием героических времён, о которых ныне слагались легенды.

Государь вышел к причудливо сросшейся группе деревьев. Их цепкие кроны переплетались друг с другом, в безмолвии своём будто устремляя мольбы в небеса. Он подошёл к небольшому мутному озеру в центре. Мягко мерцающему, густо переливающемуся, словно масло.

– Приветствую тебя, Ва̀льдеборг.

– Ты подняла меня с постели в четыре утра. Что тебе нужно?

Перед ним стояла высокая женщина. Вернее, её тень. Призрак столетий, облачённый в длинные серебристые одежды из тончайшего шёлка. На голове красовалась могучая корона из густых тёмных волос, а на груди маленькой жемчужиной поблёскивал полумесяц – символ северной земли Авала̀р, опустевшей и проклятой столетия назад. Длинные тёмные рога возвышались над короной.

– Живее, у меня мало времени, – поторопил Трен.

– Ты уделишь мне столько времени, сколько я скажу тебе уделить. – Её голос был холоден и насмешлив.

– Если ты снова будешь говорить мне, что у меня нет никаких прав на карнеоласский престол, ты зря потеряешь моё время…

– Закрой рот, Трен, и выслушай меня.

Государь прищурился: древний призрак царицы Авалара был встревожен и мрачен.

– Вчера состоялась свадьба ювелира из Нодрѝма[1], Ѝллеана Рина, и дочери известного целителя из Сильва̀на[2], Равѐны Фронкс,– изрекла Провидица.

– С чем я искренне их и поздравляю, – протянул Трен. – Мне-то что от этого?

– Ты помнишь о беде, постигшей наши земли три сотни лет назад?

– Это одна из моих главных обязанностей: помнить о той войне. И главная обязанность Белло̀нского Союза – не допускать повторения.

– Пора вооружать королевство.

Трен приглушённо рыкнул:

– Что ты несёшь?! Побойся!

– Я родилась с даром предвидения. Как и всякий авала̀рец, слышу, как шепчет об этом земля, как волки трубят тревогу, как деревья поют мне об этом.

– Сейчас во всём Архее Силой владеешь только ты.

– Ты прав, Трен, но моей Силы недостаточно…

Провидица помолчала, задумчиво наблюдая за тем, как его лицо накрывают тени тревог, а в глазах его отражаются страшные мысли. Он хаотично оценивал силу своей армии.

– У нас есть выход.

Трен поднял к ней сверкающие тревогой глаза и заявил:

– Говори!

– Ребёнок, – Провидица присела рядом с ним на берег озера и заглянула в его душу светлыми глазами. – Он родится от союза упомянутых ювелира и дочери целителя.

– Не понял…

– Герой войны трёхсотлетней давности, тогдашний царь Карнеоласа, Атариа̀тис Риано̀р, был предательски убит своим ближайшим другом и соратником. Твоим предком. Ранѐем. Супруга Атариатиса, царица Лѝгия, скрылась вместе с детьми в лесах на морском побережье и сменила имя. Ранѐй, одержимый ненавистью к роду своего предшественника, отправил людей во все концы Архея, дабы они нашли царицу и её детей, убили их, а головы всех троих привезли в столицу. Но через десять лет царица, – так и не найденная, – и её дети были забыты.

– Нет доказательств, – усмехнулся Трен. – За триста лет никто из её потомков так и не дал о себе знать.

– Пока ты ждёшь доказательств, земли Архея захлебнутся в войне,– зловеще прошептала Провидица.

– Чего ты хочешь от меня? – гаркнул король.

– Чтобы ты послушал меня. Тебе нужен ребёнок, который родится от союза нодримского ювелира и дочери сильванского целителя.

Трен не мог вымолвить ни слова, не понимая, лжёт она ему или подшучивает. Издевается, что ли?.. Впился в Провидицу недоверчивым и прищуренным взглядом.

– Мне было видение…– прошептала Провидица. – Я узрела тебя во время войны. Твоё лицо прокроют морщины, волосы осеребрятся нитями седины. Отправь на юг своих шпионов. Пусть они позаботятся о ребёнке. Тайно ото всех, даже от его родителей. Собери Совет, самых верных тебе и проверенных людей. И помни, Трен,– ядовито прошелестела Провидица.– Если ты попытаешься уклониться от долга своего, причинишь ребёнку вред, Архей падёт под гнётом Зла и станет Преисподней. Ибо дети эти – потомки самого Атариатиса Рианора, истинного царя Карнеоласа. Они потомки Солнца.

– Ты бредишь, ведьма! – воскликнул Трен.

– Будь осторожней, Вальдеборг,– холодно произнесла она.– За всё надо платить. Твой предок Ранѐй поплатился тем, что ненавистная ему династия ускользнула от него. Я же наградила его безумием. У каждого из Вальдеборгов за триста лет я что-то да отняла. Пришёл твой черёд. Теперь оставь меня, король из династии самозванцев, я желаю послушать, что скажет мне лес и земля. Я позову тебя позже.

И она растворилась в серебристом сиянии своего озера, а Трен, яростно отплёвываясь, бегом устремился к своему дворцу.

Ворвавшись в кабинет, король с силой захлопнул дверь, плеснул в лицо ледяной водой из кувшина, подошёл к большому окну и приник лбом к стеклу. Тусклый свет утра слабо озарял огромный дубовый стол, заваленный бумагами, старое и удобное кожаное кресло и два громоздких шкафа с книгами. Дворец наполнялся шорохом просыпающихся слуг, опасающихся нарушить покой своего государя, который отныне его не найдёт.

«Что ещё за ювелиры да целители? – вновь и вновь мысленно рычал Трен, прижимая кулак к губам и невидящим взором устремляясь в светлеющий горизонт.– Их ребёнок не может быть потомком Атариатиса Рианора. Рианорская Сила ушла навсегда, когда Атариатис погиб, а трусливые фавны покинули эти земли. Аберфо̀йл… срочно ко мне герцога…».

Тонкие руки обвили его со спины, сиплый после сна женский голос тихо прошелестел:

– Ваше Величество, вы так рано проснулись!..

Эра̀то. Невысокая, изящная, с ярко-голубыми глазами и светлыми вьющимися волосами, растрёпанными после сна. Трен молча и без улыбки обнял свою королеву и прижался к её тёплым губам поцелуем.

– Ты дрожишь,– прошептала Эрато.– Что случилось?

– Я говорил с Провидицей,– последовал напряжённый ответ.

– Ты снова ругался с ней?

Трен доверял своей королеве больше, чем себе. Он знал всю силу её преданности, поэтому сразу же поведал супруге обо всём, что рассказала ему царица Авалара.

– Сколько крови и сколько вдов!..– выдохнула королева, прижимая к побледневшим щекам ладошки.– Сегодня ночью во сне я слышала их плач, шум сражений, видела брызги крови на каменных стенах.

– Ты же знаешь, она любит посылать сны. Эта шарлатанка ошибается или желает спихнуть меня с трона.

– Нет, Трен. Она не желает зла ни тебе, ни нашим сыновьям, что бы она ни говорила и как бы сильно не желала видеть Рианоров на троне Карнеоласа. Прежде всего она обязана защищать интересы государства. Так ей было завещано.

– Почему ты доверяешь этой ведьме?

– Она сильна, одинока и безмерно верна Карнеоласу. Как была верна Атариатису Рианору когда-то.

– Она убивала жён и детей королей из рода Вальдеборгов в отместку за убийство Рианора, насылала на страну бесконечные беды и упивалась страданием народа. Это ли называется преданностью?

– Она ничего не делала твоему деду. Уважала его. И уважает тебя, несмотря на её слова. И прекрасно знает, что ты любишь Карнеолас больше, чем кто-либо когда-либо.

– Она лучше сожжёт это государство, чем начнёт уважать меня.

– Хотя бы сейчас, в это страшное время я прошу тебя с ней объединиться. Она никогда не пойдет против тебя, пока ты делаешь всё для спасения королевства.

– Она ненавидит мой род и уже несколько веков мечтает о возвращении Рианоров,– с вздохом прошептал Трен.– Это предательство и измена. Я не допущу их возвращения!

– Никто этого не допустит. Я, как и ты, желаю видеть нашего сына Да̀рона королем Карнеоласа. Провидица предсказывает будущее, но она мало может на него повлиять. Однако я заклинаю тебя всеми Силами Небесными: будь с ней един! Она чувствует, как Сила её уходит. Быть может, она видит в этом еще не родившемся ребенке своего преемника.

– В Архее больше нет никаких Рианоров! – громогласно заявил Трен.– Они погибли три сотни лет назад. Все до единого!

– Быть может, ты прав, но сделай так, как она просит,– посоветовала королева,– отправь на юг людей. Если она права, и Рианоры живы, зачем жертвовать армиями, когда можно отправить на битву с Кунабулой одного человека?..

Трен внимательно поглядел супруге в глаза.

– Сейчас проснутся мальчики,– Эрато обняла мужа.– Вечером созови Совет. До того поговори с Аберфо̀йлом. Отправь его к этому ювелиру. Пусть Аберфойл и его люди охраняют этого ребёнка. Лучше него никто не сможет справиться с этой задачей.

– Аберфойл нужен мне здесь. Только тебе и ему я могу доверять. К тому же у него недавно умерла жена. Ему будет тяжело расстаться с сыном.

– Если мальчик будет воспитываться вместе с нашим маленьким сыном, полагаю, Аберфойл сочтёт это за величайшую честь. Пойдём к детям.

– Я приду немного позже.– Он поцеловал жену в губы и вышел из кабинета на поиски своего самого верного советника – Аберфо̀йла А̀листера, герцога Атѝйского.

Этим утром он услышал отдалённый грохот своего разрушающегося мира.

[1] Государство на северо-востоке Архея

[2] Государство на юге Архея

Глава 1. Двадцать три года спустя

К Кибельмѝде тихо подбирался тёплый майский вечер. В палатах городской больницы зажглись светильники. Целители заканчивали вечерний обход, больные отходили ко сну, санитарки мыли полы и тихо напевали. Только детское отделение переливалось смехом. Голоса журчали весенними ручейками, но сиделки потихоньку утихомиривали их и строго шикали, требуя тишины.

– И вышла Праматерь Рештаретѐте из вечной тьмы, из звёздной пыли и густого газа, и ступила в тёмный новорождённый мир, содрогаемый землетрясениями, покрытый исполинскими горами, выплевывающими к небу огонь. Долго жила в своём одиноком мире Праматерь Рештаретéте, пока не решилась всё изменить, – мягкий голос читательницы затих, лёгкое беззвучие прервало шмыгание нескольких простуженных детских носов и короткий сухой кашель. – Дунула на одну плюющуюся огнем гору, дунула на другую, и вулканы начали остывать. Из застывающей лавы и горных пород Рештаретѐте создала своего первого сына, Нерга̀ла. И стал он Землёю. Из того же куска лавы и звёздной пыли Рештаретете создала своего второго сына, Шама̀ша, и поднялся он Солнцем на чёрный небосвод, и развеял он тьму, и небо стало лазурным, а мир позолотил солнечный свет…

У А̀кме отчаянно слипались глаза. Девушка дежурила в больнице с семи утра, а сейчас пробило уже десять вечера. Смена заканчивалась, а брат и дядя всё никак не приходили, чтобы забрать её домой.

А̀кме подняла глаза и с облегчением вздохнула: дети спали. Бодрствовал только любопытный О̀рэн.

– Что было дальше?

– Если хочешь знать продолжение, завтра прочитай его сам. А сейчас закрывай глаза.

Акме устало поднялась, накрыла мальчика одеялом и вышла в темный коридор. Поднялась на второй этаж, постучала в дверь и вошла в большой кабинет Бейна̀рдия Фро̀нкса, самого известного целителя в Эрса̀вии [1].

Он выглядел гораздо старше своих лет. Густые чёрные волосы обильно осеребрились сединой, чёрные миндалевидные глаза были закрыты.

Его огромный дубовый стол был завален письмами, книгами, рецептами. И он тонул во всём этом бардаке,– тонул в своей усталости и полумраке кабинета. Наконец, взглянул на вошедшую племянницу.

– Ты уже собралась? – спросил Бейн Фронкс.

– Да, дядя. Пора домой.

– Зови брата. И пойдём.

Акме вышла в коридор и устало спустилась по лестнице, на ходу развязывая передник и снимая белую косынку, без которой нельзя было входить в палату. Акме вытащила из густых волос шпильки, и тяжёлая чёрная коса толстым кнутом хлестнула по стройной спине. Проходя мимо зеркала, висевшего в коридоре, девушка взглянула на себя и тяжко вздохнула.

– Вот это страшилище…– прошептала она.

Под миндалевидными глазами, огромными и чёрными, обрамлёнными густыми тёмными ресницами, залегли тени и синяки. Недовольно и хмуро изогнулись красивые чёрные брови. Сейчас она казалась себе бледной и помятой.

– Мне всего восемнадцать… а мешки под глазами, как у сорокалетней матроны. Ладно, чёрт с ним!..

Подходя к запасному входу, она услышала напряжённые голоса – мужской и женский. Собеседники приглушенно и нервно спорили.

– Не приходи сюда больше! – Акме узнала голос брата, и голос этот был страшен колючим холодом.– Я работаю здесь и во время своей службы обязан общаться только с больными и другими служащими. Я не могу отвлекаться на тебя!

– Ты вернулся три дня назад, а я узнаю̀ о твоём возвращении только сейчас! – гремел женский голос.

– Я не обязан отчитываться перед тобой, Ила̀на! – зарычал Ло̀рен.

– Я всё расскажу твоему дяде и всем в Кибельмѝде! – ядовито процедила та.– Поведаю, как ты поступил со мной два месяца назад. Дойду до градоначальника, поставлю под угрозу твою карьеру!..

– …и ничего никому не сможешь доказать,– спокойно ответил Лорен, и в голосе его послышался насмешливый яд.

Акме вышла из-за угла: подслушивать неприлично, и она должна была раскрыть своё присутствие. Светловолосая девушка, которую Лорен назвал Ила̀ной, зло посмотрела на Акме, не поздоровалась, перевела на молодого мужчину горящий прищуренный взгляд, накрыла голову капюшоном голубой хлопковой накидки и удалилась.

– Это та девушка, которую ты недавно вытащил с того света? Я помню, она едва не умерла от лихорадки.

– Просто знакомая,– отрезал тот, грубо взял младшую сестру за локоть и повел прочь от чёрного входа.– Давай вытащим дядю из этого чертового кабинета. Я очень устал, завтра рано вставать.

А̀кме и Ло̀рен Рин зашли за дядей Бѐйном, все вместе вышли на сладко благоухающий воздух и направились домой. Тьма и непроницаемое безмолвие окутали Кибельмиду несокрушимой силой и красотой поздней весны. Тишина сидела у её колыбели, прижимая длинный палец к бледным губам. Ночь накрывала городок бархатным одеялом мрака, гладя его рукой и напевая успокаивающие молитвы.

Во многих домах ещё горел свет. Одноэтажные или двухэтажные, деревянные или каменные, окружённые сладко благоухающими кустами вишни и сирени, все они выстроились по обе стороны от Главной улицы.

Лорен был молчалив и хмур сегодня. «Сколько проблем у него из-за этих девушек!» – думала Акме.

Брат был высок, немного худощав, но крепок, с широкой спиной, чёрными волосами и миндалевидными глазами. Он мог привлечь внимание любой девушки. А когда надевал белую больничную рубаху, стянутую на поясе чёрным ремнём, его провожали восхищенные взгляды даже взрослых замужних дам.

Когда Лорену исполнилось двенадцать лет, Бейнардий Фронкс отправил его в Орн – небольшое поселение, сокрытое высоко в горах на северо-востоке, где лучшие целители всего Архея ставили на ноги тяжелобольных и передавали знания молодым студентам.

Через два года после отъезда Лорена в Орн за братом последовала и одиннадцатилетняя Акме. Причиной этому послужили страшные приступы меланхолии и нервические припадки, что сотрясали девочку несколько раз в месяц и расшатывали её здоровье. В Орне приступы постепенно прошли. Она тоже блестяще закончила обучение и вернулась домой.

Семья остановилась у ворот большого двухэтажного дома, окруженного новой высокой оградой, на красоту и помпезность которой состоятельный Бейнардий Фронкс не пожалел средств. Он сколотил и собственное состояние помимо наследства, доставшегося ему от родителей.

– Как же приятно снова оказаться дома! – с облегчением вздохнула Акме, устало потянулась и поднялась по ступеням широкого крыльца.

Она вошла внутрь, миновала красивую парадную лестницу, поднимавшуюся на второй этаж, и ворвалась в просторную гостиную с ярко пылающим камином. Посреди комнаты стоял огромный дубовый стол, несколько диванчиков и любимое дядюшкино кресло-качалка.

На шум из кухни вышла экономика Дорин.

– Дорин! – весело воскликнула Акме.– Мы пришли.

– Негоже девице зарабатываться до темноты! – проворчала экономка так тихо, чтобы барон не слышал.– Все девицы как девицы, только для шитья и танцев годятся, а ты до ночи торчишь в больнице. Не бережёт дядя ни твою молодость, ни красоту.

– Да по̀лно! – с улыбкой фыркнула девушка.

– Ужин давно готов.

Переодевшись, всё трое устало собрались у стола. Бейнардий Фронкс вновь начал обсуждать недавнюю поездку своих племянников. Они ездили в нодрѝмский Брок на похороны родственника.

– Я так и не понял, что же три недели назад произошло с троюродным братом вашего отца.

– Уже говорил: нам не показывали тела,– деловито сообщил Лорен, укладывая салфетку на колени.– Его загрызла не то бешеная собака, не то волк.

– Волки в Броке? Такого не было никогда.

– В ту ночь несколько человек видели очень большую собаку,– сказала Акме.– Но кто-то утверждает, что это волк. Или медведь.

– Очень странно…– протянул Бейн.– Ведь ещё одна родственница вашего отца была убита два месяца назад недалеко от Селена̀ра на охоте.

– Но это уже точно были дикие звери,– ответил Лорен.– Лес там дикий и густой. Она обожала охоту и бешеные скачки. На охоте оторвалась от всех и заблудилась.

– Пропала так же, как ваша тётка, сестра отца. Анѝра.

– Но она пропала очень давно,– сказала Акме.– Её убили зараколахонские разбойники, когда мне было года два. Из Саа̀рды или Шамшѝра. Тела так и не нашли.

– Ты же знаешь, что зараколахонцы делают с пленными, особенно шамширцы,– безразлично повел черной бровью Лорен.– Искали всем Броком, даже из столицы прислали помощь. Ни следа не осталось.

– А какая красавица была…– Бейн задумчиво улыбнулся.– Длинные светлые волосы, голубые глаза… Я увидел её, когда приезжал на помолвку ваших отца и матери. Да я тогда чуть не женился на ней!

– Ты добивался её руки? – удивилась Акме, не знавшая таких подробностей из жизни дяди.

– Нет, я был молод и горд. Да и изрядно глуп, честно говоря. Мне было невдомёк, что за сердце красотки нужно бороться. Анира не обратила на меня внимание. А вскоре к ней посватался какой-то приезжий полудикарь. Темноволосый такой, богатый, вооружённый до зубов. Поговаривали, что из Шамшира. Она и его отвергла, а вскоре пропала… И как поживают ваши нодримские родственнички? – сменил тему целитель, когда подали легкий ужин.

Лорен усмехнулся:

– Похороны не выбили их из привычной колеи. Они всё не могли наглядеться на Акме, пытались устроить её помолвку то с одним родственником, то с другим. Даже хотели увезти нас в столицу, погостить.

– Лорен,– с раздражением буркнула Акме,– в следующий раз я последую велению души, а не разума, и отрежу твой длинный язык! Ты самый трепливый малый, которого я когда-либо встречала!

– Теперь я ещё и трепливый…– снисходительно улыбнулся ей брат.

– Акме! – резко воскликнул Бейн.– Что за недостойные слова я слышу из твоих уст?!

– Прости, дядя, не сдержалась,– смиренно, в притворном раскаянии пробормотала та, бросив на брата уничтожающий взгляд.

– Подобное поведение недостойно,– спокойнее произнёс Бейн Фронкс.– Как я смогу представить тебя жениху, если ты столь вспыльчива, а язык твой острее ножа?

– Какому ещё жениху? – оторопела Акме.

– Сестрице нашли жениха? – удивился Лорен.

– Никого я ещё не нашёл. Но когда-то это должно произойти. Тебе восемнадцать, а ты ещё не замужем.

– Я сама найду себе мужа. Даже если мне перевалит за тридцать.

– Сама или нет, но только с моего согласия,– ответил барон.

После ужина Бейн спросил Акме:

– Родственники из Брока просили тебя показать им искусство танцев Орна, которым ты научилась вопреки моей воле?

– Просили,– холодно произнесла девушка.– Но я не смела нарушить своё обещание, данное тебе. Ты не любишь этого, хотя это очень красивый танец, и я не понимаю, чем он так плох в твоих глазах…

Бейн Фронкс перебил её и сдержанно произнёс:

– Ты должна быть такой же скромной и чинной, как твоя матушка. А в тебе всё больше проявляются замашки беспокойного… даже, я бы сказал, буйного отца. Нрав у Иллеана был действительно буйный. Как у безумца.

«Такой же скромной и чинной…– подумала Акме, и сердце её сжалось в тиски.– И терпеть побои мужа…».

– Завтра вечером мы устроим праздничный ужин,– сказал Бейн.– Придут мои ближайшие друзья. С утра мы с Лореном в больнице, а ты побудь дома.

– Ты ведь редко пускаешь меня в больницу,– без улыбки произнесла девушка.– Даже простой сиделкой.

– Тебе нечего делать среди всех этих больных и умирающих.

– Если я не наберусь опыта, я никогда не получу Лицензию целителя. Зачем тогда я провела столько лет в Орне?

– Я отправил тебя в Орн, Акме, чтобы ты поправила здоровье, вылечилась, а не училась целительству. Но я пошёл у тебя на поводу. Женщина твоего положения не может иметь профессию. Что скажет твой будущий супруг, если у тебя будут иные дела, кроме семейного очага?! И, не дай Небо, работа!

– В таком случае я вовсе не выйду замуж,– коротко ответила девушка, поцеловала дядю в щёку и, с трудом сдерживая негодование, унеслась наверх.

[1] Государство на юго-востоке Архея

Глава 2. Призрак на заднем дворе

Утро выдалось ярким и светлым. Весёлые потоки ветра гоняли по небу пушистые боязливые облака, играя с листвой на деревьях, жемчужинами цветков вишни, волосами и платьями горожанок.

Акме, одетая в лёгкое белое платье с короткими рукавами, присборенными у плеч, вышла из лавки бакалейщика. Длинные черные волосы были заплетены в тяжёлые реки кос, перевязанные золотыми лентами.

Следом за ней шла болтливая пятнадцатилетняя служанка Эллѝра, по уши влюблённая в Лорена.

– Всё ли мы заказали к ужину, Эллира? – спросила Акме, перебирая в голове заказы.

– Да, сударыня,– отвечала та, крутя головой по сторонам.

– Во сколько привезут готового барашка?

– К девяти вечера.

– К девяти?! – воскликнула Акме.

– Ох… к восьми,– исправилась Эллира.

– Какая же ты нерасторопная! – проворчала племянница целителя и направилась к цветочнице, чтобы заказать несколько красиво оформленных букетов на вечер.

Дядя Бейн устраивал праздничный ужин в честь еще одной грамоты, полученной от Беллонского Союза за неоценимый вклад в развитие медицины Архея. Этим утром в гордом молчании Акме проводила дядю и брата до двери, надеясь, что когда-нибудь и её допустят до полноценной службы в больнице, или же она уедет в другой город и станет трудиться там. Она не была готова к посвящению себя едва знакомому мужу и его дому. Даже спустя десять лет после гибели родителей Акме хорошо помнила жёсткий характер отца, его крики, упреки, скандалы, нередкое рукоприкладство и молчаливое повиновение красавицы матушки. Если эта жизнь называется браком, юная целительница была готова отказаться от семейной жизни.

У цветочницы Акме заказала букет, обговорила оформление, заплатила и направилась в сторону дома. Ветер кружил вокруг нее, гладя лицо и волосы, играл с золотистым поясом, качал серьги, пел ей листвой и невесомым шуршанием.

Вдруг из-за угла вылетел гнедой жеребец. Акме, Эллира и две пожилые горожанки с криками бросились врассыпную. На жеребце – всадник, облаченный в длинный черный плащ.

– Ах ты гад! – выкрикнула Акме.

Неизвестный остановил коня и обернулся. Затем спешился, смахнул капюшон и подошёл к одной из горожанок, не удержавшейся на ногах и угодившей в цветочную клумбу соседнего дома. Молодой мужчина лет двадцати пяти помог ей подняться, бормоча извинения.

На нём был длинный плащ с глубоким капюшоном, колет из дорогой бархатистой ткани, украшенный серебряными нитями, сапоги, покрытые пылью.

Незнакомец повернулся к Акме и Эллире. По своему обыкновению, юная служанка глупо застыла при виде привлекательного мужчины и совершенно по-идиотски заулыбалась. Племяннице же барона такое поведение не пристало. Ей захотелось запустить в его голову светлой бархатистой сумочкой. Он мог их задавить!

Мрачно, без улыбки, в течение нескольких усталых мгновений незнакомец смотрел на девушек. Нос крупный, с небольшой горбинкой. Тёмно-каштановые волосы лежали густой непокорной волнистой шапкой. А глаза… Акме ещё никогда не видела таких ярко-зелёных глаз.

Она могла бы назвать этого молодого мужчину очень привлекательным, если бы не мрачное и высокомерное выражение его лица. Он поглядел на Акме внимательно, оценивающе; казалось, отмечал каждую мелочь в её облике. Так рассматривают лошадей, продающихся на ярмарке. Нутро Акме заклокотало от ярости.

– Вы что, не смотрите на дорогу?! – возмущённо воскликнула она.

– А вы всегда ходите по проезжей части дороги? – он окатил её злым, насмешливым взглядом. Хотя глаза его то и дело возвращались к изгибам ее фигуры, длинным черным толстым косам.

– Вы, должно быть, не местный. И не знаете, что скорость передвижения в Кибельмиде строго ограничивается! – на ходу выдумывала Акме, вспыхнув от злости еще больше.

Незнакомец нагло хохотнул и воскликнул:

– Уж точно я не местный в этом захолустье!

Голос его был низок и глубок, а какие красивые губы!.. Его привлекательность никак не вязалась с его наглостью.

– Мне жаль, что я напугал вас,– заявил он, наконец, уже без насмешек.– Четвёртые сутки еду из Карнеола̀са. Засыпаю на ходу. Моё имя Селѝм.

«Что здесь забыл карнеоласец?» – брови Акме удивлённо приподнялись.

– Не напугали, а едва не покалечили,– фыркнула та и, отвернувшись, направилась в сторону дома.

– Не покалечил же! – усмехнулся мужчина. – Куда вы?

– Больше не имею ни малейшего желания тратить на вас время,– последовал ответ.

– Вы не назовёте своё имя?

– Достаточно того, что своё имя назвали вы, сударь,– с гордо поднятой головой ответила Акме.– Градоначальнику Кибельмиды будет доложено, что в город прибыл гость по имени Селим, лихаческие замашки которого представляют опасность для окружающих.

– Прошу вас, сударыня, назовите себя,– он направился за ней следом, в голосе всё ещё слышались отзвуки бесившей её насмешки.– И я принесу извинения вашему отцу лично.

Брови Акме неприязненно изогнулись. Она обернулась и с угрозой процедила:

– Вы преследуете племянницу эрсавѝйского дворянина, сударь. Немедленно прекратите. Вам нужны проблемы с кибельмѝдской стражей? Могу устроить.

Мужчина по имени Селим развёл руками, затянутыми в чёрные кожаные перчатки. Он презрительно хмыкнул, отступил на несколько шагов и заявил:

– Я не прощаюсь. Еще встретимся.

– Не надейтесь,– тихо откликнулась Акме, взяла за локоть Эллиру, поторопилась к дому и тихо проворчала: – Вот это хам!

– Но такой красивый, сударыня! – защебетала юная служанка.

«Этого не отнять»,– мысленно согласилась племянница целителя.

Вечером Акме уложили волосы в сложную причёску, украшенную нитями красного турмалина. В ушах покачивались длинные золотые серьги. Облачили в длинное платье из красного атласа с глубоким треугольным вырезом. Шею украсил золотой кулон в форме солнца с Семью Лучами Благодати, перешедший в семью по отцовской линии.

Руки до плеч были обнажены и сверкали тонкими золотыми цепочками на запястьях. По обычаям Эрсавии незамужней девушке не пристало украшать пальцы рук кольцами. Но браслеты допускались.

Пока она спускалась к гостям по лестнице, Бейнардий Фронкс несколько мгновений внимательно оглядывал племянницу, после одобрительно кивнул и улыбнулся.

– Клянусь Небом, ты особенно хороша сегодня,– прошептал он и поцеловал её в лоб.

– Акме Рин! – воскликнул светловолосый здоровяк, близкий друг Бейна Фронкса.– Эта барышня – Акме Рин? Это та девчушка, которую я всё время щипал за ушко и за розовые щёчки? Это та малявка с коленками, вечно разбитыми после беготни за драными кошками?

Он весело и грубовато рассмеялся.

– Рада видеть вас, господин Карл,– с вежливой улыбкой произнесла Акме, плывя, как лебедь, а сама подумала: «Чтобы ты провалился! Зачем так громко?!».

– Герн! Герн! Иди сюда! Помнишь моего сына, Акме?

Герн – высокий и столь же светловолосый, как и отец, поцеловал руку Акме, со смесью восхищения и смущения оглядел её.

– Как можно забыть? – парировала та.– Мы постоянно дрались.

– Досадный факт,– пробормотал Герн, спотыкаясь от волнения на словах.

– Сестрица! – деланно ласковым голосом позвал Лорен, и она подплыла к нему, прошептав: «Ты хорошо выглядишь, братец. Как много тут собралось незамужних девиц!».

– Уверен, мы достали нашего дядюшку. Он уже мечтает избавиться от нас. От обоих сразу.

– Дядя жалеет, что ты не можешь жениться на всех приглашённых девушках, а я не могу выйти замуж за всех приглашённых молодых людей.

– А вот и Генрих,– пробормотал Лорен, взглядом указывая куда-то в сторону.– Как плотоядно он на тебя смотрит!..

Девушка безразлично посмотрела туда, куда указывал брат, и отвернулась – медленно и надменно. Молодой человек был сыном одного из многочисленных друзей Бейна Фронкса. Эгоистичен и скучен. Взгляд его был беспардонным и пристальным. Ей стало противно.

Акме была представлена многим друзьям и знакомым дяди, рассыпалась в лучезарных улыбках, выслушивала восхищения её красотой, блистала и очаровывала.

– Она чудесна,– услышала девушка и обернулась: неподалёку стоял Бейн Фронкс и беседовал с незнакомым седовласым мужчиной.– Да и с хорошим образованием.

– Благодарю, Девлин,– суховато кивнул Бейн.

– Ты помнишь моего сына? Он гостит у моей сестры в Эдране. Он достойный молодой человек, ему двадцать два года… Твой Лорен талантлив и трудолюбив. Мой знакомый даёт за свою дочь хорошее приданое…

– Благодарю, Девлин! …Гости, прошу к столу!

– Странные вещи творятся,– тихо сказал Карл, обращаясь к дяде Бейну, а Акме невольно прислушалась.– В Кибельмиду, одному Богу нужную, зачастили чужеземцы, до зубов вооружённые. Все вместе каждый вечер собираются в пабе «Огарок» – и шепчутся, шепчутся, будто плетут заговоры… Ты сам их видел. Они призраками скользят по глухим улицам Кибельмиды, что-то вынюхивают и исчезают. У меня есть связи в Эрсавийском Совете. Что-то готовится… Король самого Карнеоласа Трен Вальдеборг пригласил к себе глав всех государств. Съедутся через месяц. Такого не было со времён свадьбы Марка «Бешеного» Вальдеборга I.

– У тебя мания преследования, мой друг,– равнодушно бросил Бейн Фронкс, однако Акме заметила, что за маской безразличия сверкнула тревога.

– Акме, подойди,– позвал дядя, и девушка, любезно улыбаясь, выпорхнула из толпы и, приближаясь к целителю, увидела рядом с ним коренастого широкоплечего мужчину в модном колете, с крупными серыми глазами, густой копной ярко-рыжих кудрей и рыжей бородой и с весёлыми морщинками в уголках глаз.

– Хочу представить тебя одному старому другу из Карнеоласа. Он любезно согласился приехать из такой дали и навестить меня. Герин Дальн.

Акме сделала книксен и лучезарно улыбнулась, первый раз слыша, что у дяди имеются друзья в Карнеоласе.

– Хороша, нечего сказать,– пробасил карнеоласец, добродушно оглядев девушку.– Твой дядя, барышня, когда-то давно вытащил меня с того света, спас от жуткой лихорадки, когда я находился здесь по делам. Бейн, до чего чудесные у тебя племянники! Не жаль отдавать одну замуж, а другого – женить?..

– Да разве таких удержишь!..– досадливо отмахнулся Бейн, властно поглядев на Акме.

– Едва ли я собираюсь покинуть дядю в ближайшее время ради подобного события,– ответила та.

– Ишь какая бойкая! – усмехнулся Герин Дальн.– Селѝм! Эй, Селим! А ну иди сюда! Поворкуй с барышней.

Он махнул кому-то в толпе, и к ним подошёл высокий молодой человек… конь которого едва не сшиб Акме этим утром на улице. Девушка застыла, и челюсти сжались от негодования. Молодой человек же, казалось, вовсе не смутился. Он вежливо ей улыбнулся и поклонился, ничем не выдавая того, что узнал её.

Он более не выглядел усталым. Глаза переливались таинственным огнём тёмных бесенят. Чёрное дорожное одеяние сменил на элегантный костюм. Бархатный тёмно-зелёный колет, расшитый серебряными нитями. На высокой сильной шее виднелась золотая цепочка, подвеска пряталась за воротом. От такого мужчины не хотелось отводить взгляд. Красивый, аж дух захватывало.

– Мой племянник,– Герин Дальн сиял, словно вычищенный казан.– Селим, познакомься с племянницей Бейнардия, Акме Рин.

– Здравствуйте, сударыня,– любезно произнес Селим, во взгляде появился отсвет снисходительности и всё той же чёртовой насмешки.– Рад знакомству.

– Взаимно, сударь,– холодно ответила девушка, стараясь долго не смотреть в эти зелёные, как кибельмидский лес, глаза. Или как высокогорные луга Орна.

Больше она не сказала ему ни слова. Из принципа.

– Надолго в наши края? – спросил дядя Бейн Селима, с некоторым удивлением глядя на племянницу.

– Я прибыл по просьбе дяди. Он уверяет, что ему уже тяжело справляться со своими обязанностями без меня.

– Вот сопляк! – шутливо возмутился Герин.– Да он ещё не смыслит в делах! А из Карнеоласа плелся так долго, что я бы успел съездить в Нодрим да обратно за то же время!

– От Карнеоласа до Кибельмиды путь не близок,– заметил целитель.

– Он привык к длительным переездам,– сказал Герин.– Сестра моя отчаянно ругает меня за то, что я заставляю его трудиться. Но если он желает наследовать моё состояние, пусть поворачивается!..

– Вы как всегда любезны, дядя,– весело и беззлобно усмехнулся Селим.– Никогда не щадит, никогда не хвалит.

– Сюсюканья взрослому мужику ни к чему. Двадцать шестой год уже!

Акме старалась не глядеть на молодого мужчину, но глаза её вновь и вновь обращались к его улыбке, глазам, обрамлённым длинными тёмными ресницами. Закатное солнце, падающее на его лицо из окна, золотило ресницы и проникало в самую глубь смарагда глаз, освещая мрак, скрывающий его душу.

Селим и Лорен оказались в центре женского внимания. Целитель, привыкший к первенству, недовольно косился на нового конкурента. Девицы порхали кокетливыми голосами, хихикали, не отрывая восхищенных взглядов от этих молодых мужчин. Ни одна из них не сказала Акме ни слова, кроме приветствий и общих вежливых замечаний. А Акме старалась не обращать внимание на то, как девицы облепили Селима и как увлеченно тот с ними любезничал.

– Акме,– произнесла одна из гостий.– Когда-то мы уже слушали рассказ Лорена про Орн. Что же думаешь ты об этом месте?

– Скажу лишь, что едва ли во всём Архее найдётся место безопаснее и живописнее,– любезно отозвалась Акме.– Местоположение его чудесно – возвышенность, окруженная плотным кольцом скалистых лесов. По ущелью несёт свои воды шумный и кристально чистый О̀рникс. В озере полно рыбы. А луна и звёзды будто намного ближе. Мы просыпались ранним утром, молились, завтракали и отправлялись на занятия. По выходным ходили в церковь, собирались у костра, устраивали танцы или представления.

– Лорен не был столь многословен в своём повествовании,– улыбнулась одна из гостий.

– К чему эта пёстрая обёртка, когда начинка куда важнее? – усмехнувшись, заметил Лорен, который сидел напротив сестры.

Акме поймала его взгляд и с задорной улыбкой незаметно для остальных пнула его ногой под столом. Так же незаметно для гостей и так же весело улыбаясь, Лорен показал ей кулак.

После молодежь затеяла танцы. Все высыпали на задний двор – ухоженный, пестрящий яркими клумбами. Те, кто не участвовал в танцах, расположились в большой беседке, продолжая угощаться вином и другими вкусностями. Приглашенным музыкантам же расставили стулья, и они заиграли веселую мелодию.

Поначалу Акме подумала, что ей придётся танцевать или с Генрихом, который весь вечер не отводил от неё глаз, или с неуклюжим сыном Карла, но перед ней внезапно вырос Селим.

– Простите мне утреннее происшествие, сударыня,– примирительным тоном произнес он.– Я должен был сказать это сразу.

– Верно, должны были,– Акме улыбалась, внимательно глядя на привлекательного партнера по танцам.– У тех пожилых дам вы попросили прощения. У меня и моей служанки нет.

– Я не ожидал, что встречу такой ожесточенный натиск со стороны такой юной барышни,– тихо засмеялся мужчина.– Был сбит с толку. Я и не представлял, что вы окажетесь племянницей знаменитого целителя.

– А вы всегда судите по костюму? – неприятно усмехнулась Акме, гордо подняв голову.

– Нет, но сегодня я совершил ошибку. Грубо с моей стороны.

– Весьма,– улыбаясь, ответила девушка.

– Смею надеяться, что вы подарите мне танец.

– Вы обидите других барышень.

– Здесь и без меня достаточно кавалеров. Ваш брат их не обидит.

Что-то странное – не то ледяное, не то раскалённое поднялось из глубины души к горлу. Возмущение? Гнев? Глаза Акме сверкнули. Она была готова свернуть шею всякому, кто неуважительно отзывается о старшем брате.

– Хорошего вечера, сударь,– спокойно ответила девушка и, не оборачиваясь, покинула несостоявшегося кавалера.

– Тебе не понравился ужин, дядя? – тихо спросила Акме, когда гости разошлись, столы были убраны, хмель растворился в прохладе вечера, а на дом опустилась глубокая тишина.

Племянница целителя сидела на ковре у камина, положив голову дяде на колени, как часто делала в детстве. Бейн молча гладил ее густые волосы, невидящим взором уставившись в погибающее пламя камина.

– Ты был печален и хмур, как сейчас. А потом я увидела гнев в твоих глазах.

– Я не желал, чтобы на тебя смотрели, как на дорогую вещь. Сегодня на тебя смотрели именно так. Я злился на себя: устроил смотрины, и вам с Лореном не давали покоя.

– Лучше я вообще не выйду замуж, чем буду жить рука об руку с мужем, которого едва ли когда-нибудь полюблю.

– Любовь сейчас значит мало, Акме,– горько ответил Бейн.– Но Селим как будто достойный молодой человек. Ты была холодна с ним сегодня. Что ты думаешь?

– Он едва не сшиб меня и Эллиру сегодня утром на улице в Кибельмиде,– призналась Акме.– А извинился он только тогда, когда узнал, чья я племянница.

– Вот как! – изумился Бейнардий Фронкс.– Почему ты не сказала мне раньше?

– Зачем?..– задумчиво вздохнула Акме.– Он принёс свои извинения, пусть и запоздалые. Он уедет в свой Карнеолас, и мы никогда больше не увидимся.

– Я поговорю с Герином завтра.

– Тебе пора спать, дядя. Завтра нужно быть в больнице.

– Верно, Лорен уже спит. А ты нет. Почему не идёшь?

– Я не пила столько вина, как он,– фыркнула девушка.

– Боюсь, его пристрастие возымеет плохие последствия,– добродушно пробормотал Бейн.– Но его весёлость привлекает женщин.

– Женщины любят его, а он любит вино,– усмехнулась Акме.

– А женщин? Ты проводишь с ним больше свободного времени. Я же вижу его только в больнице. К тому же вы ездили в Брок, где увеселений много больше, чем здесь.

– Он может заниматься полезным и не связанным с целительством делом только тогда, когда вокруг нет весёлых женщин.

– Весёлых – значит раскрепощённых и развязных? – нахмурился Бейн.

– Дядя! – со смехом воскликнула Акме.– Необязательно. К тому же, у него своя голова на плечах. И неплохая.

– Разумеется, но, главное, чтобы эти весёлые женщины не привели его в неподобающее общество…

Девушка пожелала дяде «спокойной ночи» и решила выйти на улицу, чтобы перед сном вдохнуть свежего весеннего воздуха, наполненного пьянящим благоуханием цветов яблонь и вишен.

Уютная и спокойная Кибельмида крепко спала, погребённая под густыми тучами, сквозь пелену которых пробивался бледный свет смеющихся звёзд. С кухни лился тусклый свет, мягко укладываясь на посеребрённую росой траву.

Акме, тихо напевая, взяла кувшин и подошла к колодцу, чтобы набрать холодной воды. Шорох травы и резкий хруст ломающихся веток заставил её замолчать и замедлить шаг. Она пристально поглядела в сторону зарослей, но тьма надёжно укрыла их. Безмолвие вновь вступило в свои права. Однако Акме поторопилась.

«Слишком много шума для кошки или собаки…» – подумала она и сделала шаг назад. Стало не по себе. Треск повторился, ветви деревьев задрожали. Что-то неторопливо подкрадывалось через бурелом к дому.

«Но здесь же нет медведей и волков! – попыталась успокоить себя Акме.– Корова?.. Точно: чья-то корова отбилась от стада!..».

И на свет, тускло лившийся из окон, выступила лапа. Огромная и черная, с длинными загнутыми когтями, вонзающимися глубоко в землю и оставляющими за собой глубокие борозды. Кувшин выпал из рук целительницы и разбился, налетев на камень. Вместе со второй лапой, такой же огромной и когтистой, показалась морда. Акме никогда не видела ничего подобного ни в жизни, ни в книгах. Глаза чудища были маленькими, круглыми и пронзительно жёлтыми, вместо носа – две огромные дыры. Акме даже не успела что-либо понять, не смогла вскрикнуть от испуга, как страшное существо с раскатистым рыком кинулось к ней.

Что-то оттолкнуло девушку и повалило на землю. Она успела заметить высокую фигуру в тёмной одежде, которая рубила мечом по толстой косматой шее чудовища. Длинный клинок снова взвился в воздух, сверкнул в тусклом свете, лившимся из окон, и с глухим стуком опустился на зловонную плоть. Существо несколько раз приглушённо всхрапнуло. Акме слышала, как рвётся плоть и трещат кости, как хрипит монстр в последние мгновения своей жизни. Когда голова рухнула на землю, всё затихло.

Вся эта невероятная сцена произошла за несколько секунд. Менее минуты назад Акме стояла у колодца с кувшином, теперь она лежала на земле, отчаянно трясясь и наблюдая за тем, как незнакомец, спасший её от страшной гибели, с обнажённым мечом обходит монстра.

– Не поранилась? – хрипло бросила фигура, закутанная в чёрные одежды.

– Н-нет…– выдавила она.

Чем дольше Акме смотрела на безобразную отрубленную голову зверя и на его огромную чёрную тушу, тем хуже ей становилось.

– Надо убрать урода отсюда. Его кровь отравила растения. Садовник не поймёт, что произошло, но, сударыня, вы должны сохранить произошедшее в тайне.

Акме дико поглядела на него. Всё плыло в тумане страха, а мысли стали сбивчивы. Наталкиваясь друг на друга, они зазвенели и стали посылать ей одни страшные картины за другими. Но всё же она замотала головой, воскликнув:

– А если монстров несколько? Этот убит, но придут другие! Люди должны знать, какая опасность грозит им!

Незнакомец вздохнул и выругался. Он подошёл к ней, помог подняться и усадил на скамью. Акме не разглядела его лица: часть его скрывала тьма позднего вечера, капюшона и маска – тёмная материя, закрывающая всё лицо, кроме глаз и лба. Он хрипло сказал:

– Боюсь, это необходимо. Тебя сочтут сумасшедшей. Доказательства я пока спрячу. А если поверят… Как только о произошедшем узнает ваш дядя, он совершенно справедливо поднимет шум. Он знаменит не только в маленькой Кибельмиде, но и в Эрсавии. Шум дойдёт до столицы, затем слухи распространятся по Сильвану, Нодриму и другим государствам. Начнётся паника. Этих существ становится всё больше. Но пока об этом знают единицы, у нас есть шанс разумно подготовиться к борьбе с ними.

– Вы-то кто?..– напряжённо выдохнула Акме, отчаянно трясясь.

– Мне нет смысла называть себя. Быть может, мы более никогда не увидимся. Но, поверь, то, что случилось, должно оставаться в тайне. Некоторое время.

– Это сколько?

– Иди в дом, а мы тут приберёмся.

– Вы не один?! – охнула Акме, испуганно оглядываясь.

Незнакомец наклонился к ней и процедил ледяным угрожающим тоном:

– Ты не должна ни о чём говорить ни брату, ни дяде, ни кому-либо ещё. Они обо всём узнают через несколько дней. А пока тебе следует унять свою истерику и поверить мне.

Акме от испуга не могла ни возразить ему, ни пошевелиться. Он приковал её к скамье одним своим тоном.

– К тому же ты не сможешь ничего доказать. Труп мы уберём. Останется лишь отравленный участок земли со сгнившей травой. Иди выпей успокаивающий отвар и ложись спать. Ты едва не погибла сегодня вечером.

– Неужели! – возмутилась девушка.

Мужчина прошипел и попытался коснуться её:

– Говори тише, глупая ты девица! Возьми себя в руки! Ты обязана мне жизнью. Хотя бы слушай, что я говорю!

– Не прикасайтесь! – рявкнула она.– Если вы не уберёте от меня свои руки, я позову дядю и брата!

– Твой брат хотя бы умеет держать меч или, на худой конец, нож?..– усмехнулся мужчина.– Успокойся! Если бы я хотел тебе зла, я бы позволил этой твари убить тебя. На, выпей,– он протянул ей флягу.

– Что это? – подозрительно спросила она трясясь.

– Это лучше любой успокаивающей настойки. Придаст тебе сил. И мужества.

Девушка не знала, почему ещё слушает его и не кричит во всё горло, призывая на помощь. Этот мужчина только что спас её от страшной гибели, но отчего-то просил о странных вещах и подозрительно много знал о её семье. Ужас и шок оглушили. Ей хотелось плакать и чувствовать, как дядя обнимает её и успокаивает. Чем она заслужила эту страшную ночь?..

Акме взяла флягу, сделала глоток и сильно закашлялась. Это было очень крепкое вино.

– Выпей ещё,– сказал мужчина, вновь поднося флягу к её губам, и девушка сделала ещё пару глотков. Её трясло.

Через несколько мгновений по груди разлилась горячая волна, и страх ослабил натиск.

– А теперь иди в дом и ложись спать. Завтра утром тебе станет легче.

– Ещё чего! А ну давай рассказывай!

– Полегче, барышня. Не всё сразу.

Незнакомец поклонился и, прежде чем Акме успела что-либо произнести, растворился в тревожной ночи.

Глава 3. Изумрудноокий соколёнок

Aкме заснула только на рассвете, когда золотистые лучи солнца едва коснулись востока.

Дом горел. Дым застилал Акме глаза, яростно набрасываясь на них. Она ничего не видела и шла, вытянув вперёд руки, чтобы не налететь на стены. Не могла кричать и звать на помощь, начала задыхаться.

Чья-то сильная рука подхватила и понесла. Сквозь едкий занавес дыма Акме разглядела выражение лица отца: отчаянное и ожесточённое. Он звал её мать, Равенну, и ещё — Лорена. Сильно кашлял и прижимал к лицу дочери мокрое полотенце. После она потеряла сознание.

Акме проснулась в поту. Ужас от воспоминаний о дне гибели родителей накрыл снова. Не оставлял уже одиннадцатый год. Она помнила всё, и ни одна подробность тех страшных дней не была позабыта…

В дверь постучали.

— Акме! — позвал брат.

Она накинула на плечи шаль.

— В-входи.

Лорен вошёл, уже одетый и собравшийся на службу.

— Доброе утро,— пробормотал целитель.— Мы уходим… Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя больной вид.

— На меня напали,— спокойно и мрачно заявила Акме, не поднимая глаз.— На заднем дворе. Вчера.

Брат глядел на неё так, словно сестра заговорила на незнакомом языке.

— Не понял,— заявил он, тупо моргая.

Акме возвела глаза к небу, вздохнула и кратко пересказала события прошлой ночи: чудовище, покрытое чёрной шерстью, незнакомец, спасший ей жизнь. Она решила ничего не утаивать. Не имела права. Иначе какого чёрта?..

Знала, что Лорен всегда близко принимал к сердцу всё происходившее с ней, но и представить не могла, что брат тут же выскочит из комнаты и помчится к дяде. Спустя пять минут девушка сидела в гостиной внизу с шалью на плечах и в длинной сорочке, неприбранная и неумытая, и пересказывала всё бледному и недоумевающему дяде.

Затем все трое вышли на улицу и направились на задний двор. Огромной туши монстра, разумеется, уже не оказалось. Остался лишь обширный участок жухлой травы, который чёрным пятном уродовал прекрасный сад.

— Надо сообщить градоначальнику! — воскликнул Лорен.— Улицы должны патрулироваться! Попроси его приставить к дому стражу. Что этот зверь вообще делал в городе?!

— Я не успела у него спросить,— раздражённо фыркнула Акме, состроив гримасу.

— Как выглядел твой спаситель? — вдруг спросил Бейнардий Фронкс изменившимся тоном.

— Я не видела лица, на нём были капюшон и маска. Высокий. Почему-то он просил меня оставить произошедшее в тайне. Не понимаю, с чего это я должна его слушать?..

— Он прав,— спина самого знаменитого целителя восточных земель сгорбилась. На плечах его словно уселся ещё один десяток лет.— Я отправлюсь к градоначальнику и всё ему сообщу. Сам. Лорен, иди в больницу. Акме, оставайся в доме. Паника не нужна.

— Но люди должны знать об угрозе! — Лорен побледнел от возмущения.

— Делайте, как я сказал! Живо!

И дядя, сгорбившись, поторопился в сторону центра города. Брат и сестра переглянулись.

— Ему что-то известно,— заключил Лорен.

— Не думаю, что дяде может быть известно что-то о таких монстрах,— пробормотала Акме.— Но вот что это был за болван, который умолял меня ничего никому не говорить, другой разговор. Вот, кто знает, что именно происходит!

Девушка просидела дома до полудня. Она позавтракала и долго сидела у окна на втором этаже, глядя на задний двор. На кусты сирени, колодец и темнеющее на траве пятно.

Вздохнув, она всё же решила выйти на улицу и отнести обед дяде и брату. Как делала всегда, когда оставалась дома, а родные уходили на службу. Не доверяла этот ритуал служанкам.

Акме надела простое платье тёмно-синего цвета и, взяв корзинку с провиантом, направилась в больницу. Шла многолюдными улочками, греясь в тёплых лучах весеннего солнца.

Апрель на юге Архея был гораздо теплее, чем на самом его севере. Кибельмидские леса и луга уже в марте покрывал новый изумрудный покров травы. В Орне же ещё в середине мая местами лежал снег.

— Сударыня Акме!..

Девушка обернулась. Меньше всего ей хотелось, чтобы её беспокоили сейчас. И меньше всего ей хотелось говорить с Селѝмом, который направлялся к ней. На нём был светлый колет, за его спиной развевался плащ, в руках он сжимал короткие тёмные перчатки. Горожанки помоложе оборачивались и с интересом поглядывали ему вслед.

— Доброе утро, сударь,— без улыбки ответила Акме, сделав книксен в знак приветствия: вчерашнее происшествие совершенно стёрло Селима из памяти.

— Я не застал вас дома. Мне сказали, что вы ушли в больницу.

— И снова вы меня преследуете,— любезно заметила девушка.

— Нисколько, я снова хотел принести извинения за своё вчерашнее поведение,— сказал Селим, глядя ей в глаза.— Я едва не покалечил людей и нагрубил вам.

— Поэтому сегодня вы пешком? — усмехнулся Акме.

— Отчасти,— улыбнулся Селим.— Позвольте мне проводить вас до больницы. Вам не стоит ходить одной.

— Я у себя дома,— ответила та.— На меня никто не нападёт,— тут она покривила душой.

— Позвольте!..— Селим протянул руку, чтобы взять её корзинку, и девушка не стала сопротивляться. Сегодня она положила и обед, и полдник. Ноша получилась нелёгкой.

И они вместе направились в больницу. Акме поглядывала по сторонам, выискивая того, кто хотя бы отдалённо напоминал вчерашнего незнакомца. Но как ей это удастся? Лицо спасителя скрывала маска.

— У вас появился выходной? Вы не в больнице сегодня.

— Дядя не разрешает мне долго целительствовать. Полагает, что это занятие не для девицы моего положения.

— Могу я быть откровенным с вами? — вежливо спросил Селим.

— Что ж, будьте.

— Мужчины не любят деятельных жён. Должно быть, господин Фронс переживает, что из-за работы в больнице у вас в будущем могут появиться разногласия с супругом.

— Да, именно поэтому он и переживает. По этой причине я не считаю замужество необходимым для себя шагом.

Селим усмехнулся, с интересом посмотрел на Акме и заявил:

— Впервые сталкиваюсь с такой точкой зрения. Не знаю ни одной высокородной девицы, которая бы не хотела выйти замуж.

— Значит, вы никогда не общались с девицами, которые положили столько лет на обучение целительству в Орне. А между тем сейчас они работают в больницах Архея и спасают людей своими знаниями и умениями. Не понимаю, почему мужчины так высокомерны?.. Они убеждены, что женщине никогда их не превзойти.

— Но самостоятельная девица сейчас уже не такая диковинка, как это было ещё несколько лет назад,— ответил Селим.— Редко, но они тоже добиваются определённых успехов. Становятся прекрасными лекарями, лекторами в университетах, учителями в школах и на дому, мудрыми политиками. Но у таких девиц часто появляются проблемы с замужеством.

— И снова всё склоняется к замужеству,— фыркнула Акме.

— Таково наше общество, сударыня,— улыбнулся Селим.— Затянутое девичество осуждается. Полагают, если девушка не вышла замуж, значит, в ней есть серьёзный изъян.

Акме внимательно поглядела на него и поинтересовалась:

— Вы так же полагаете?

— Я пока ещё не думал об этом,— парировал тот.

Чудесный аромат весеннего утра успокаивал её. Изумрудные глаза собеседника сияли.

— Господин Герин рассказывал, что вы из Карнеоласа,— сказала Акме с улыбкой.— Но где вы родились?

— Есть герцогство Атия к востоку от Карнеоласа. И столица в нём — славный Эридан — небольшой, уютный, светлый, с широкими улицами. Кому-то город кажется суровым и скучным, но это замечательное место.

— Я мало слышала об Атии,— призналась девушка.— Кроме того, что это герцогство невероятно красиво. А атийские реки лазуритового цвета. И что вся Атия может поспорить красотой с Орном. И что она — карнеоласский рай на Земле.

Услышав последнюю фразу, Селим вскинул на Акме поледеневшие изумрудные глаза. Девушка ожидала этого. Каждому атийцу, выходцу из весьма гордого народа, страстно любившему свою родину, было крайне неприятно слышать, что некогда свободное королевство называют Карнеоласским. Хотя в состав Карнеоласа оно вошло три сотни лет назад.

— Ещё когда-то давно я читала о том, что Раней Вальдеборг, первый король Карнеоласа из династии Вальдеборг, казнил царя и царицу Атии,— прошептала Акме.

— Верно,— произнёс Селим ровным голосом, но с каким-то напряжением.— Раней казнил не только царя и царицу Атии, но и их детей. Царевне было четырнадцать, а царевичу одиннадцать. И царь Атии из своей тюрьмы смотрел, как его супруга и дети висят на виселице. Не знаю, возможно, не обезуметь ему позволила мысль о том, что его старшая дочь, царица Карнеоласа, сумела скрыться со своими детьми. После царю мечом снесли голову. Так Атия потеряла свой суверенитет.

— Да, ходят слухи, что династия Рианор не оборвалась с гибелью Атариатиса Рианора. Его супруга Лигия смогла сбежать и спрятать сына и дочь, наследников Карнеоласа. Невероятно. И где они смогли скрываться три сотни лет?..

Селим пристально поглядел на неё, улыбнулся и ответил:

— Уверен, всё это мифы.

— Любопытно: если потомки Рианора действительно живы, могут ли они претендовать на трон Карнеоласа?..

— Разумеется, нет,— усмехнулся Селим.— Союз Белло̀на давно признал Вальдеборгов легитимными королями Карнеоласа.

— Это смешно, но моего отца называли потомком Атариатиса Рианора,— простодушно улыбнулась Акме.— У него был такой буйный нрав, что я сразу пряталась под кроватью, когда он начинал повышать голос.

Странно, что словоохотливый Селим помогал ей воспрянуть духом, посмотреть на произошедшее накануне со стороны и немного успокоиться. Она почувствовала себя гораздо лучше, стала улыбаться, и силы начали возвращаться к ней.

Взгляд Селима мягко скользил по чертам её лица, по длинным ресницам и гагатовым глазам.

— Расскажите лучше ещё о Карнеоласе,— попросила Акме.

Селим неохотно ответил:

— Столица велика и суетлива. Много шума и людей.

— Там красиво, я слышала.

— Не уверен. В столице столько людей, и порой мне кажется, что она лопнет. Но история Кеоса куда древнее самого Карнеоласа.

— Саргон, царь царей, потомок Шама̀ша, выбрал город Кеос своей крепостью да обителью, чтобы оттуда начать борьбу со своим дядей Мамагалом. Саргон же и основал Карнеолас.

— Что я слышу! — воскликнул Селим.— Вы почитаете старых богов, в которых теперь верят лишь зараколахонские разбойники?

— Нет, я просто люблю легенды, мифы и историю Архея.

— Я не разбираюсь ни в легендах, ни в истории Архея,— отмахнулся Селим.

— И в чём же тогда отлично ориентируетесь? — с насмешливым оттенком осведомилась Акме.

— В юридических тонкостях торговли, лошадях и золоте,— непринуждённо ответил тот.— И в красивых женщинах, разумеется.

«Говорит он, а стыдно мне»,— подумала Акме и сразу помрачнела: ей не понравился его ответ.

Так они дошли до больницы.

— Благодарю, что проводили,— сказала девушка, забирая у Селима корзину.

— Я могу засвидетельствовать почтение вашему дяде и проводить вас домой.

— Благодарю, не стоит. Дядя всегда занят в это время дня, а я останусь в больнице под каким-нибудь предлогом. Быть может, там нужна моя помощь.

Селим широко и привлекательно улыбнулся.

— Вас не так-то просто свернуть с намеченного пути. Особенно если вы чего-то очень сильно хотите.

— Верно! — Акме лукаво заулыбалась, сделала книксен и направилась к парадному входу в больницу.

«Он, конечно, тупица, но мужчина красивый»,— заключила девушка, не оборачиваясь. Хотя очень хотелось.

Акме добилась своего и осталась в больнице до вечера. Но сегодня они закончили раньше, в семь.

— Дядя, ты поговорил с градоначальником? — спросила Акме.

— Он выслушал меня и пообещал увеличить число патрульных,— лаконично ответил Бейнардий Фронкс.— Кроме того, нашему дому он пришлёт троих стражников.

— Он не хочет обыскать окрестности? Вдруг найдутся ещё монстры?

— Я не задавал ему такие вопросы.

— Это что ещё такое? — презрительно спросил Лорен, первым войдя в дом.

На круглом дубовом столе в холле стояла большая ваза с букетом восхитительных лилий.

Бейн Фронкс, снимавший плащ, вопросительно поглядел на племянницу.

— Цветы, не видишь? — с вызовом ответила Акме.— И чудесные цветы!

Рядом с вазой лежала карточка. Подпись гласила: «Мне хотелось, чтобы вы улыбнулись. Селим».

— От кого? — Лорен скривился и со спины подошёл к сестре.

— От Селима,— кокетливо заявила Акме, пряча карточку.— По дороге в больницу встретила его на улице, и он проводил меня.

— Ты же сама жаловалась на него вчера,— удивился Бейн.

— Почему жаловалась? — спросил Лорен.— Он уже успел что-то натворить?

— Он извинился,— парировала Акме.— Да и проводил меня не без пользы. Хотя бы нёс эту тяжеленную корзинку с обедом для вас.

— Я просил тебя не гулять, а сидеть дома! — строго сказал дядя Бейн.

— Дома я сошла бы с ума от мрачных мыслей, прогулка и работа в больнице пошли мне на пользу.

— Прогулка или сладкая физиономия Селима? — паясничал Лорен.— Этот идиот попал впросак. Ты любишь розы и не признаёшь других цветов.

— Племянник Герина Дальна,— задумчиво пробормотал Бейн Фронкс.— Он состоятелен, а Селим унаследует его состояние. И он недурён собой. Для барышень твоих лет это важно.

Акме, поглаживая лепестки лилий, закатила глаза и раздражённо выдохнула.

— Меня не интересует его состояние.

— А что интересует? — усмехнулся Лорен, отправляясь на кухню кусочничать, раздражая и без того ворчливую Эрипу.— Вчера ты глазела на него, как голодная кошка. Сегодня тоже?

Девушка вспыхнула.

— Акме!..— укоризненно воскликнул дядя Бейн, тяжело опускаясь в кресло перед камином и с облегчением откидываясь на спинку.— Ты глазела на мужчину? Что за недостойное поведение?

«Я выбью из тебя всю дурь, смазливая ты бестолочь!» — мысленно прорычала сестра целителя. Она ворвалась в кухню, где, уперев руки в бока, укоризненно качая седой головой, стояла Эрипа, а Лорен собрался отправить в рот жареное куриное крыло, как девушка подлетела к нему и кулаком ткнула его в бок.

— Как смеешь оскорблять меня?..— прошипела она.— Немедленно проси прощения!

— Ах ты ведьма! — закашлялся тот, схватившись за бок.

Он быстро поднял кувшин с водой и плеснул в неё. Акме успела отпрыгнуть и унеслась вверх по лестнице, воскликнув:

— Дядя, останови своего племянника!

Бейн Фронкс не шевельнулся. Он горько и мрачно глядел куда-то вдаль, не слыша, что происходит вокруг.

Подобные ссоры часто заканчивались беготней и шумом. В детстве Акме наставляла брату синяков, а тот ломал её кукол, после дело ограничивалось муко̀й, молоком или водой.

— Если эта ведьма посмеет притащиться завтра в больницу, я и шагу туда не ступлю! — гремел Лорен, пугая немногочисленных слуг.

— Не смей так называть сестру! — громыхнул Бейн, стоявший в дверях комнаты племянницы и пытавшийся уговорить её поужинать.

Акме же, сложив руки на груди, фыркнула и отвернула голову к окну, мягко заверив дядю, что не голодна.

Вечер ознаменовался тем, что и Бейн Фронкс, раздражённо хлопнув дверью племянницы, спустился по лестнице, громко топая и причитая:

— О Небо! За что ты испытываешь меня? Я потратил столько сил на их воспитание!

— Когда она уже выйдет замуж и избавит меня от своего общества?! — не забывал вторить Лорен.

— Скорей бы ты женился на какой-нибудь истеричке, которая каждый день будет трепать тебе нервы! — крикнула Акме, заперла дверь и, вздохнув, упала на кровать.

Прошло не меньше часа, пока всё угомонилось. Крики и ворчание сменились тихой беседой между племянником и дядей. Акме сидела в кресле в коридоре на втором этаже у открытого тёмного окна и глядела в расползающиеся по заднему двору сумерки. До неё долетал шёпот весеннего ветра и уличный гул последнего рабочего дня недели. Когда все до одного солнечные лучи погибли в пучине ночи, а небо засверкало звёздами, девушка, ругая себя за легкомыслие, проверила, легко ли вынимались её кинжалы из ножен, рукоять которых напоминала трезубец, заперла комнату, спрятала ключ и тихо, чтобы не попасться на глаза дяде или брату, выскользнула из дома.

Она не знала, что хотела выяснить. Даже если незнакомец вернётся, он всё равно не раскроет ей карт. Более того, её ночная прогулка была опасной. Но она хотела знать правду.

Акме медленно и осторожно вышла к колодцу. Над садом повисло безмолвие. Лишь тихо шуршали на ветру листья сирени, разливая дивный аромат. Где-то вдалеке лаяла беспокойная собака, но лес был тих. Девушка присела на край колодца и глубоко вздохнула в напряжённом ожидании, не представляя, что творит и чего собирается ждать.

— Зачем пришла?

Акме подпрыгнула от неожиданности: так напугал её хриплый голос незнакомца. Тот стоял недалеко от колодца — высокий, завёрнутый в чёрный плащ с низко надвинутым на голову капюшоном. Девушка даже не слышала, как он вышел из темноты на тусклый свет, лившийся из окна.

— Это мой дом и мой сад. Я могу выходить сюда, когда пожелаю,— тихо возмутилась она.

— Вернись в дом, запрись в комнате и дрожи под одеялом.

— Идите и сделайте это сами! — заявила Акме.

— Если ты будешь постоянно высовываться и откажешься ценить свою жизнь, я не смогу гарантировать твою безопасность,— в голосе незнакомца послышалась усмешка.— Стоило какому-то болвану подарить тебе веник цветов, и ты сразу же обо всём забыла.

— Вы и днём следили за мной! — её зубы заскрипели от гнева, ей почему-то стало обидно.— А ну говори правду! Преследование в Эрсавии запрещено законом!

— Большой вопрос — кто кого преследует,— ответил тот.— Я спокойно выполняю свой долг, никому не мешаю. Если бы не та тварь, ты обо мне бы даже не узнала. И теперь ты пристаёшь ко мне. Твой дядя явно ленился воспитывать тебя как подобает.

— Пристаю? — возмущённо прорычала девушка.— Ты оскорбил меня достаточно. Сейчас же говори всю правду! Иначе я позову стражу.

Мужчина тихо засмеялся и сладко пробормотал, неторопливо приближаясь к ней:

— Как она заговорила!..

— Не приближайтесь! — резко выдохнула она, и незнакомец остановился: в его грудь был направлен длинный узкий клинок одного из парных кинжалов.

— Кинжалы Эрешкигаль…— не без восторга пробормотал он.— Это оружие — большая редкость в Архее. Во всех летописях тёмную богиню изображают с ними. Откуда в твоей семье оружие старых богов подземного царства?

— От отца.

— Твой отец тоже не верил в древних богов?

— Верил. И много рассказывал о них. А дядя Бейн не верит ни в Шамаша, ни в Нергала. Только в себя самого.

— Бейнардий Фронкс — на редкость разумный человек,— в голосе незнакомца послышалась улыбка.— Непонятно, как у такого разумного целителя получились такие бестолковые племянники.

— Да как ты?!..

— Да очень просто,— процедил он жёстко.— Только безголовая дурёха вернётся на следующий же вечер туда, где ей накануне едва не отгрызли голову. Как он в Орн-то тебя отпустил?

— Не делай вид, что знаешь что-то обо мне и моей семье.

— Твой прадед, дед и отец, Иллеан Рин, были состоятельными ювелирами, а мать, Равена Фронкс,— дочерью богатого барона. И тоже целителя. После их гибели Бейнардий Фронкс оформил опекунство над вами.

Акме фыркнула:

— И что дальше? Всё это общеизвестные факты. Как тебя зовут?

— Если тебе угодно, называй меня Ана̀р.

— А настоящее?

— У меня много имён.

— И все лживые,— заявила та.

Акме развернулась и молча направилась к дому. Быть может, завтра он станет сговорчивее.

— Уже уходишь?

Девушка не ответила, сжав кинжалы. Анар оказался предсказуем. Он догнал её, но девушка сделала выпад и заставила мужчину отскочить.

— Вздумала огрызаться? — промурлыкал тот.— Чёрт возьми, я спас тебе жизнь вчера, а ты угрожаешь мне оружием!

— Я позову брата и дядю! — шикнула она.

Анар ловко выбил из её рук кинжалы, схватил со спины, сжал так, что она не могла ни вскрикнуть, ни пошевелиться, и прошипел так зловеще, что у неё кровь застыла в жилах:

— Никогда… не угрожай мне… оружием…

Но Акме была не из тех, кого можно было так легко запугать. Она тихо рявкнула:

— Если ты меня сейчас же не отпустишь, я позову дядю и брата.

— Нам не нужен лишний шум,— Анар начал ослаблять свою хватку.

Мужчина повернул её к себе, снял перчатку и рукой коснулся её волос.

В доме хлопнула дверь.

— Акме! — позвал брат.

— Опять этот идиот…— вздохнул Анар.

Акме выхватила из его руки перчатку и отскочила назад, приглушённо засмеявшись:

— Бегите, трус! Мой дядя и брат вам не по силам.

Акме вбегала в дом, когда Лорен встретил её у входа и прорычал:

— Что с тобой? Какого черта ты делала на улице в такой час?!

Девушка очень похоже изобразила оскорблённое недоумение. Её брат выглянул на улицу, огляделся и осведомился:

— Мне показалось, я слышал мужской голос. Ты с кем-то разговаривала?

— Должно быть, тебе приснилось, братец! — фыркнула Акме, тщась унять звон сердца и заглушить шум своего дыхания.— Прочисть уши. Ты слышал голоса пьяных молодых людей на дороге.

И, невозмутимо прошествовав мимо брата в дом, Акме поднялась к себе, быстро переложила ножны с кинжалами под подушку, где они лежали постоянно, и, поправив кровать, села на стул рядом. Лорен ворвался в её комнату, заглянул под подушку и, увидев там то, что искал, медленно поднял на неё подозрительный взгляд.

— В чём дело?! — оскорблённо воскликнула она.— Это моя комната. Я бы предпочла, чтобы ты стучался…

— Я слышал мужской голос не на дороге, а на заднем дворе,— процедил он.— Селим приходил к тебе?

— Братец, у тебя плохо со слухом,— огрызнулась девушка.— Или с головой! Пусть дядя осмотрит тебя. Теперь покинь мою комнату!

Медленно выпрямившись, Лорен развернулся и вылетел за дверь. Акме заперлась, затем села на кровать и, приблизив свечу, внимательно осмотрела перчатку. Она была из тонкой чёрной кожи, довольно длинная, большого размера, с металлическими застёжками. А на запястье её украшал серебряный обруч с изображением маленького сокола, глаза которого горели малюсенькими изумрудами.

«Красивая,— подумала девушка, всячески её поворачивая.— Что ж, Анар, я всё узнаю».

Глава 4. Бойня на Менадской площади

Акме полагала, что в больнице ей удастся отвлечься, но и там, наравне с многочисленными заботами рабочего дня высокая тёмная фигура не оставляла в покое. Она следовала за ней из палаты в палату, из комнаты в комнату, из угла в угол.

Акме работала под присмотром молодого целителя Левина, на которого Бейн возлагал большие надежды. Она ухаживала за его больными: меняла повязки, обрабатывала раны, давала лекарства, накладывала швы.

— У вас золотые руки,— несколько раз сказал молодой наставник, обращая на неё гораздо больше внимания, чем того требовала ситуация.

Акме пыталась любезно улыбаться, но получалось не очень. Её бесило то, как Левин смотрел на неё и на недавнем ужине у дяди, и в больнице.

— Сегодня вечером на площади будут танцы,— улыбался мужчина.— Я буду очень рад, если вы составите мне компанию.

«О Небо, ещё чего не хватало!» — с ужасом подумала Акме, а вслух ответила:

— Простите меня, Левин, я не смогу быть на сегодняшнем празднике.— И даже не стала придумывать причину отказа. Нет и все тут. Зачем что-то объяснять?

Дядю Бейна и Лорена в тот день она видела редко, они занимались тяжелобольными в другом крыле корпуса. Подопечные Лорена выздоравливали гораздо быстрее, чем у других целителей. Подобное явление брат объяснял тем, что вылеченные не болели ничем серьёзным. Но он лукавил.

По Кибельмиде медленно поползли слухи: мол, дело тут не в таланте Лорена Рина, а в том, что он лечит наложением рук, заговорами, магией. Акме это не тревожило. Она верила, что её брат был невероятно талантливым целителем. Но эти глупые россказни могли сыграть с ним злую шутку. Подопечными молодого целителя обычно были люди из небогатых или бедных семей, плохо образованные или вовсе не получившие никакого образования. Они скорее поверят в колдовство, чем в призвание, и разнесут сплетни по всему государству.

— Что можешь сказать мне о своём трудовом дне, Акме? — тихо спросил Бейн, когда они шли по закатным улицам, омываемым тёплым ветерком.— Не передумала ли посвящать свою жизнь помощи людям?

— Я ничего не желаю так же сильно,— тихо отозвалась Акме, встревоженная подавленным настроением своего дяди.— Ты болен?

— Нет,— резче, чем стоило, ответил тот, прекратив этим болтовню своих племянников на пути к дому.

— Как ты думаешь, что случилось с дядей Бейном? — обеспокоенно спросила Акме, когда вместе с братом сидела на лавочке в саду и любовалась тем, как родонитовые лучи ослепительно красного солнца ласкают стены дома.

Вчерашняя ссора уже забылась.

— Не знаю,— Лорен устало пожал плечами.— Обычно он рычит на меня. Но не помню, чтобы он когда-либо был так раздражён с тобой.

— Быть может, что-то не то в больнице?

— В больницу пришёл Карл Геррич и начал своё излюбленное дело — сплетни и новости Архея. И он передал дяде послание от градоначальника Кибельмиды. Мы с дядей должны прибыть завтра в его резиденцию и присутствовать при визите Аберфойла Алистера, герцога Атийского. Услышав это, дядя побледнел и более не говорил ни слова.

— Едва ли герцог Атийский как-то связан с настроением нашего дяди,— скептически проговорила Акме.— Не думаю, что они вообще знакомы.

— Да чёрт их разберёт…

— Быть может, дядя злится, потому что я не хочу замуж и всё лезу в эту больницу? — прошептала Акме и вопросительно посмотрела на своего брата.

Лорен опустил свой голос до успокаивающих глубин и мягко произнёс:

— Он желает тебе счастья и не станет выдавать замуж против твоей воли.

Акме благодарно прильнула к брату и уткнулась лицом в его плечо.

— Я бы не хотела покидать вас.

— Когда-нибудь нам придётся расстаться…— проговорил Лорен, поглаживая её по голове.

— Но не так скоро,— выдохнула девушка, испуганно хмурясь.— Знаешь, я обязательно уеду отсюда, если дядя запретит мне работать в больнице Кибельмиды.

Лорен поглядел на неё и тихим голосом пробормотал:

— Куда ты собралась? Дядя лишит тебя приданого. Мужики будут липнуть к тебе, шантажировать, проходу не дадут. Никто из них не позволит тебе обогнать их по карьерной лестнице.

— Перестань,— прошептала девушка.

— Надеюсь, скоро ты оставишь свои сумасшедшие идеи. Пошли в дом. Надо отдохнуть.

Но отдохнуть ни Лорену, ни Акме не удалось, ибо в гости к дяде заявился Герин Дальн со своим племянником. Отужинав, гости и хозяева расселись в гостиной, после чего Селим тихо спросил у Акме:

— Не желаете ли, сударыня, сходить со мной на танцы?

— На Менадской площади? — оживилась девушка.

Селим кивнул.

— Едва ли дядя отпустит меня,— ответила она, подумав об Анаре, да и о Левине, которому отказала днём.— Скоро стемнеет.

Селим улыбнулся ей и, подойдя к камину, перед которым с чашами вина сидели его дядя и безмерно уставший Бейнардий Фронкс, во всеуслышание произнёс:

— Господин Фронкс, позволите ли вы мне пригласить сударыню Акме на танцы на Менадской площади в честь праздника Весны?

Брови Бейна Фронкса изумлённо поднялись, он обернулся к порозовевшей Акме и, прежде чем успел что-то сказать, Герин Дальн воскликнул:

— До чего строгий опекун. И шагу не даёт ступить девочке. Она идёт не с кем-либо, а с Селимом!

— Я не сомневаюсь в порядочности Селима,— в замешательстве ответил целитель.— Пусть идёт, если желает…

— И я тоже схожу,— заявил вдруг Лорен, пристально, с какой-то угрозой глядя на Селима.— Развеюсь.

От Акме не укрылось, как недовольно Селим закатил глаза.

— Тогда недолго,— заворчал Бейн.— Сейчас около восьми. Мы с господином Дальном ждём вас дома не позже одиннадцати.

Акме вспорхнула вверх по лестнице, чтобы нарядиться, а Герин Дальн и Бейнардий Фронкс ещё долго спорили о том, каким строгим опекуном был Целитель.

Менадская площадь находилась в центре Кибельмиды, и молодые люди добрались до неё за четверть часа. Все местные независимо от сословия обожали танцы в центре города.

Площадь была освещена яркими огнями и украшена лентами, от зданий весело отскакивала красивая быстрая музыка, а люди бурями аплодисментов и смеха встречали и провожали каждый танец.

— Странно, почему праздник не запретили…— ворчал Лорен, чтобы не слышал Селим.— О чём только думает градоначальник?..

Ярко улыбавшаяся и пританцовывавшая Акме беззаботно пожала плечами. Почём ей знать, о чём думает градоначальник? Она думала о веселье. Градоначальник, вероятно, тоже.

Сразу же Акме наткнулась на Левина, целителя, которому помогала в больнице и с которым отказалась идти на площадь этим вечером. На лице молодого мужчины отразилась буря эмоций при виде её: и радость, и недоумение. Ведь она отказала ему. Зато пришла с Селимом, этим жеманным франтом из Карнеоласа.

Акме вежливо поздоровалась и слегка покраснела. Ей было немного стыдно за своё враньё. Но недолго. Молодые люди сразу влились в ритм и закружились в вихре весёлого танца, держась за руки, улыбаясь и смеясь. Селим так кружил свою партнёршу, что вскоре у неё закружилась голова.

— Если вам угодно — приглашайте другую девушку! — весело воскликнула Акме, когда закончился первый танец.— Вы не обязаны танцевать со мной весь вечер.

— Я не устраиваю вас в качестве партнёра? — с какой-то холодностью поинтересовался Селим.

— Устраиваете! — брякнула Акме.

— Рад слышать. Я не могу от вас оторваться.

Он обхватил руками её талию и легко приподнял, как было принято в этом танце, но опустил куда медленнее, заворожённо глядя в её глаза и затаённо улыбаясь.

«Да как он смеет?» — вспыхнула девушка и, чтобы не терять ритма, плавно закружилась вокруг него. Его прикосновения становились смелее, объятия крепче, взгляд откровеннее. Быть может, в намерения его не входило оскорбить её, но она оскорбилась уже на втором танце.

— У меня закружилась голова,— заявила девушка, когда закончился третий, особенно подвижный танец.— Мне угодно посидеть.

Селим быстро нашёл свободную лавку и столик. Усадив Акме, засуетился вокруг неё, заказал ей всё, что она хотела, и уселся напротив. Лорен неподалёку беседовал со своим знакомым и посматривал на Акме.

— Вам нехорошо? — осведомился Селим, более не раздражая и не смущая её слишком вольными манерами.— Если вам угодно, я отведу вас домой.

— Чудесный вечер,— с нажимом ответила Акме.— Я отдышусь и вновь присоединюсь к танцующим. А вы не обращайте внимания на мою усталость, веселитесь.

Селим снова напустил на себя оскорблённый вид и проговорил низким голосом:

— И опять вы отсылаете меня. Я привёл вас сюда — и не отойду ни на шаг. Вы привлекаете внимание посторонних.

— Вам это не нравится? — с затаённой улыбкой спросила Акме, задумав слегка пофлиртовать и картинно подняв к нему свои умопомрачительные карие глаза.

— Нет. Но мне нравится, как вы флиртуете со мной.

Девушка не смутилась. Она засмеялась, сделала ещё несколько глотков холодной яблочной воды, со стуком поставила пиалу на стол, резко поднялась на ноги и, протянув руку мрачному Селиму, с лёгкой улыбкой произнесла:

— Пойдёмте. Но после не жалуйтесь на боль в ногах.

— Не в моём характере жаловаться! — ответил Селим, взял Акме за руку, и девушка повела его к танцующим, где тотчас влилась в ритм тарантеллы и закружилась со своим спутником в зажигательном веселье.

Танцующие то водили хороводы, то вновь разбивались на пары и кружились… кружились… кружились в вихре огней, потоке бесконечной музыки, грохоте смеха и радости. Музыка и сияющее лицо Селима уводили мысли Акме всё дальше от былых тревог. Был ли то медленный грустный танец, или подвижный и веселый, девушка перестала думать о том, что время шло, и дома её ждал дядя. Ей так нравилось здесь, в компании этого привлекательного карнеоласца.

Когда старые часы на площади пробили без четверти одиннадцать, Акме поискала глазами Лорена и удивилась: рядом с братом появилась девушка. Её густые пшеничного цвета волосы были убраны в простую прическу, украшенную красной лентой. На ней нарядное платье. Миловидное лицо горело не то гневом, не то обожанием. Она напирала на Лорена и что-то тихо и страстно говорила ему. Её брат же глядел на неё с ледяным презрением и посматривал по сторонам, вероятно, беспокоясь, что их разговор услышат.

Когда она повысила голос, люди, стоявшие неподалёку, начали оглядываться на эту пару. Через минуту тихой словесной перепалки девушка начала выкрикивать угрозы, часть из которых донеслась до Акме:

— …Я приду к твоему дяде и всё ему расскажу!.. Он выслушает меня, ему не нужен скандал!..

Лорен схватил её за локоть и, должно быть, сжал так, что та позеленела. Он тихо прорычал ей несколько слов, девица фыркнула, вырвала руку и скрылась в толпе.

Акме извинилась перед Селимом и направилась к брату.

— Лорен…— тихо позвала она.— Что хотела эта девушка?

— Ничего! — рявкнул он, развернулся и направился к шумной таверне с целой толпой развеселившихся подвыпивших мужчин.

Акме хотела направиться за ним, но её остановил Селим.

— Не ходите туда. Это место не для вас. Подождите здесь. Я схожу за ним.

— Благодарю вас! — выдохнула она.

Селим усадил её на лавку подальше от танцующих и отправился за Лореном.

Произошло что-то странное. Голову Акме обволокло густым холодным туманом. Он влился в уши её мерзким потоком ледяного дыма и наполнил слух зловещим многоголосым шёпотом.

«Не смыть тебе смерти с ладоней твоих, не стереть с души твоей чёрных злодеяний. Все убитые будут стражами твоими в царстве покойной вечности. И всё по капле существа своего отдашь им, мучителям твоим… Ни памяти о тебе не останется, ни тени…» — волнистых эхом отдалось в её голове.

Акме покачнулась, а когда услышала нарастающие вздохи ужаса, обернулась. Музыка затихла. Танцующие застыли, а после испуганно, один за другим, закричали и начали разбегаться в разные стороны, зовя стражу на помощь.

Девушка приподнялась, бестолково повторяя имя брата. Но ни Лорен, ни Селим ещё не вышли из таверны. Внутрь здания начали забегать перепуганные кричащие люди. Только Акме не могла стряхнуть с себя странное оцепенение, сковавшее ноги и руки, разум и волю. Она оставалась на месте.

На опустевшую площадь вышло нечто. Огромное и черное, горбатое, передвигающееся на четырех когтистых лапах. Причём передние были длиннее задних. Он был похож на зверя,— на медведя, только изуродованного тьмой. Чудовище словно явилось из преисподней. Ярко-жёлтые глаза, разинутая пасть. Острые рога причудливой короной выстроились на черной макушке. Такая тварь уничтожит одним махом, вырвет внутренности одним рывком.

Монстр прыгнул к молодому музыканту, не успевшему скрыться в соседнем здании, ударил его огромной лапой, и мужчина рухнул на мостовую, больше не поднявшись, не успев даже вскрикнуть. Кровь растеклась по камню и обволокла его рубиновым морем.

Тварь догнала трёх убегающих девушек. В плечо одной из них вцепилась клыками, оттолкнула и прыгнула ко второй. Демон повалил её на дорогу и прокусил шею. Девичий визг захлебнулся и забурлил в кровавых потоках. Третью он просто сбил с ног.

Чёрной рекой разливалась лужа крови. Неведомый зверь разбросал четверых стражников с мечами и алебардами, торопившихся к нему из-за угла. Один из них успел садануть монстра по спине. Хлынула зеленовато-чёрная жидкость. Обернувшись к врагу, зверь зарычал и приготовился прыгнуть на него, как Акме выдохнула:

— Стой!

Монстр обернулся. Девушка слышала его низкое рокочущее дыхание. Из зловонной раны на камни текла его ядовитая кровь. Каждая капля издавала громкое шипение. Кислота…

Акме продолжало овладевать странное оцепенение, но не страх. Голову изнутри сжала неведомая сила, и всю её затрясло. Не от ужаса — от мощного напряжения. Кончики пальцев жгло, словно их подогревали на медленном огне. Жёлтые глаза впились в неё. Монстр медленно приближался, низко пригибаясь и подкрадываясь.

Но вдруг он не то зашипел, не то зарычал и сделал несколько шагов назад. Откуда-то появился Лорен, направивший на чудище руку, объятую странным белёсым огнём. Словно один вид этого всполоха жёг чудовище, и он не мог выносить его жара. Рядом с Лореном медленно шёл Селим, целившийся в зверя из большого арбалета.

— Акме, быстро в таверну! — чётко скомандовал Селим, из голоса его ушла вся былая сладость и лукавость. Холодная сталь, а не голос. Такой тон заставлял повиноваться беспрекословно.

Девушка, наконец, избавилась от оцепенения и широко распахнутыми глазами посмотрела на брата, не понимая, что происходит и что за огонь держит он в руках. Как только Акме шевельнулась, монстр зарычал и попытался обойти мужчин, но болт, выпущенный из арбалета, угодил ему прямо между глаз, и чудовище заревело. Из разных тёмных углов вышло несколько вооруженных мужчин, завернутых в чёрные одежды, и раненый замешкавшийся монстр принял все их точные и мощные удары.

Когда чудище затихло, жуткая вонь повисла над Менадской площадью.

— Надо убрать его отсюда,— сказал один незнакомцев.

Акме вспомнила Анара. Возможно, это были его сослуживцы. Или он находится среди них.

— Берите девушку и бегом отсюда! — приказал другой, в длинном плаще, обращаясь к Лорену и Селиму.

— Есть ещё? — осведомился атиец.

— Есть, но как близко они подобрались к Кибельмиде, не могу сказать.

Выразительные изумрудные глаза Селима мгновение оглядывали площадь, глянули на тяжело дышавшего Лорена и на застывшую Акме. Атиец взял девушку за руку, дёрнул оглушённого целителя за локоть и был таков.

Они шли молча. Селим не оборачивался ни к Акме, ни к Лорену, но и не отпускал руки девушки.

— Я должен вернуться,— вдруг заявил целитель, остановившись.

— Лорен, пожалуйста, пойдём домой,— Акме отчаянно трясло.

— Если кто-то из пострадавших остался жив, я смогу помочь.

Руки Лорена, которые ещё несколько минут держали странные всполохи белёсого света, слегка дрожали.

— Я отведу домой Акме,— кивнул Селим.— И вернусь на площадь.

Лорен ушёл. Девушка долго смотрела брату вслед, пока спутник не поторопил её.

— Если бы не я, ты бы не пошла на эту площадь…— напомнил Селим.

— Со мной всё хорошо,— выдохнула Акме.— Но те люди, похоже, погибли.

— Почему ты не убежала внутрь здания?

— Я не знаю. Как будто оглохла. Оцепенела и не могла двигаться.

— Он чуть тебя не убил.

Селим крепко держал её за руку, но уже не тащил прочь от шумных горожан. Вёл её за собой, и девушке вдруг подумалось, что ей не хочется расставаться с ним.

Когда они подошли к резиденции Бейнардия Фронкса, Акме остановилась у входа, обернулась к Селиму и спросила:

— Вы пойдете на площадь?

— Да, нужно забрать оттуда твоего брата.

— А вас кто проводит домой?

— Он,— Селим приподнял арбалет, показывая его девушке.

— Это ужасное происшествие,— прошептала Акме, дрожащими руками проводя по лицу.

— Хотелось бы мне знать, что это за тварь такая,— мрачно усмехнулся Селим.— Я приду завтра, Акме.— Хочу убедиться, что у тебя всё хорошо.

— Быть может, вам стоит переночевать в нашем доме? — сказала Акме и вдруг покраснела до корней волос.— Простите!.. Я не имела в виду ничего дурного! Я лишь беспокоюсь о вашей безопасности.

Селим тихо засмеялся, и смех его исцеляющим бальзамом пролился на её душу.

— Разумеется, не имела. Иди в дом, Акме. Мне надо вернуться на площадь.

Он слегка сжал её руку, ободряюще ей улыбнулся и ушёл. Акме юркнула в дом и осталась один на один со своим ужасом.

Кибельмида не спала этой ночью. Бейнардия Фронкса подняли с постели через пять минут после возвращения Акме. Прибыл посыльный из больницы.

— Где Лорен? — жёстко спросил целитель племянницу.

— Помогает на площади,— прошептала она, забившаяся в кресло у камина. Её продолжало отчаянно трясти.

Дядя уехал следом за посыльным.

А вернулись они под утро. Бейнардий Фронкс вошёл в дом и сразу налил себе крепкого вина. Плеснул и Лорену. Акме осторожно присела за стол между ними. На Лорене лица не было. Белёсый огонь исчез. Его руки стали такими же, как всегда. Только почему-то он нервно сжимал их и разжимал.

— Четверо погибли, трое тяжело ранены. Одна отделалась испугом,— констатировал дядя Бейн.— Я видел всякое. Но о таких тварях слышал только из легенд и старых сказок.

— Из сказок об Ирка̀лле,— глухим эхом отозвался Лорен.— Похожих тварей я видел на картинках в книге, когда матушка читала мне о Куна̀буле и Иркалле. С ними воевал царь древности. Атариатис Рианор.

— Значит, демоны возвращаются? — прошептала Акме.— Но Иркалла находится в другом конце Архея. В самой западной точке. А мы — почти в самой восточной. Зачем они пришли сюда?

— Вам надо уехать,— вдруг сказал Бейнардий Фронкс дрожащим голосом.— В Орн.

— Зачем? — хором спросили брат и сестра.

— В горах Орна легко спрятаться. Там они до вас не доберутся.

— Не за нами же они идут! — непонимающе сказала Акме, но дядя не ответил.

— Быстро спать! — целитель выглядел так, будто сдерживал истерику из последних сил.— Я иду в больницу, Лорен отсыпается. Вы с Акме сидите тут.

— Я иду с тобой, дядя,— возразил племянник.

— Я иду с вами,— возразила племянница.

Бейнардий Фронкс вдруг крепким кулаком шарахнул по столу так, что оба подпрыгнули.

— Я сказал: спать! — процедил целитель так, что брат с сестрой нервно сглотнули.— Пока меня нет, вы собираете вещи. И завтра утром отбываете в Нодрим.

— Я никуда не поеду! — запротестовал Лорен.— Объясни: что происходит?

— Ты же понимаешь, что слухи, которые ходят о тебе по Кибельмиде,— это не просто досужие сплетни,— приглушенно возмутился дядя.— Думаешь, я не заметил, что твои подопечные поправляются быстрее всех остальных? Ты талантлив, Лорен. Этого не отнять. Я безмерно счастлив, что оставлю своё дело достойнейшему из целителей. Я видел твой свет. Своими глазами. Но беда в том, что его видели не только мы с Акме. Его увидели и посторонние. В Кибельмиде тебе скоро не станет жизни, Лорен. Поэтому тебе нужно уехать. И Акме поедет с тобой. Вместе с вами я направлю письмо для своего знакомого. Он подыщет вам место в нодримской больнице в Броке. Жить будете в поместье вашего покойного отца. А теперь — спать. Мне тоже нужно всё обдумать перед вашим отъездом.

Акме долго не могла заснуть, ворочалась в постели, глядя в стену. Затем поднялась и постучалась к брату. Лорен открыл дверь, и у девушки зашлось болью сердце — он был мрачен и мертвенно бледен. Молодой целитель молча впустил сестру в комнату, прикрыл дверь и устало опустился на стул, указав ей на кресло.

— Давно у тебя этот свет? — прошептала она, боясь сказать что-то лишнее и спугнуть его.

— Не очень…— уклончиво ответил брат, тяжело потирая ладонью лоб.— Появился впервые полгода назад, когда один из моих больных начал умирать. Я прикоснулся к его лицу, и ему стало легче. Парень быстро пошел на поправку.

— Значит, слухи о твоем даре — не беспочвенны…— прошептала Акме, затаив дыхание.— Ты не просто целитель!

— Меня могут обвинить в шарлатанстве,— сказал Лорен, и его огромные глаза нервно сияли.— Меня лишат Лицензии.

— Покажи свой свет.

— Сейчас он не придёт. Я измотан. У раненой девушки яд разъедал плечо, но, кажется, мне удалось остановить его распространение. Просто так. Своим светом. Она ничего не увидела, была без сознания. Завтра я должен проведать её.

— Но это же чудо, Лорен,— прошептала Акме, без улыбки глядя на него.— Ты лечишь одним прикосновением руки.

— Да, как шарлатан на рынке,— фыркнул тот.— Наложением рук.

— Нет, ты совсем не шарлатан. Ты — целитель. По образованию и призванию!

— В Эрсавии не любят колдовство,— сказал Лорен.

— Кто сказал, что это колдовство?

— А тогда что же это?

— Я не знаю. Но ты не наводишь порчу. Ты исцеляешь. Ты станешь знаменит, как только о тебе узнают!

— Не такой ценой я хотел славы…

Акме подумала, затем решила задать ещё один вопрос:

— Кто была та девушка на площади? Которая устроила тебе скандал.

— Илана. Я имел неосторожность однажды… приударить за ней.

— Что в твоём понимании означает «приударить»? — прошептала Акме, чувствуя беду.

Лорен пронзил её ледяным и красноречивым взглядом своих черных глаз. Многозначительно приподнял брови.

— Она дочь одного не очень успешного торговца. Я познакомился с ней полгода назад. Спас от лихорадки. После выздоровления она пришла ко мне. Начала каждый вечер караулить меня у больницы. Илана казалась мне довольно забавной и симпатичной. А однажды во время прогулки мы немного… выпили вина в таверне. Я проводил её до крыльца дома. Но через несколько минут почему-то оказался на складе, где её отец хранил товар. Она была очень настойчива, а я выпил слишком много, чтобы уйти сразу.

— Ты соблазнил её,— спокойно сказала Акме.

— Я соблазнил?! — Лорен устало фыркнул.— Илана зверем набросилась на меня!

— О Небо! — охнула девушка.— Теперь она носит твоего ребёнка!

— Нет, конечно. На следующее утро я заставил её выпить кое-какой травяной настой, чтобы она не понесла от меня.

— Так чего же она тогда хочет?

— Чтобы я женился на ней. Утверждает, что я её опозорил. Иначе она всё расскажет дяде. Если и дядя откажется принимать меры, она пойдет к главе города. Ничего себе опозорил, — Лорен зло усмехнулся. — Она уже не была девственницей.

Акме встала с кресла, прошлась по комнате, прерывисто вздохнула и осведомилась:

— Она точно не носит твоего ребёнка?

— Нет, не носит,— уверенно ответил Лорен.— Она уже пыталась обмануть меня, но я вынудил её отправиться на осмотр в больницу. Ничего нет.

— Что ты за человек?..— Акме смерила брата осуждающим взглядом.— Развлекся с девушкой, потом замёл следы. Заставил её выпить настой, отправил на осмотр к целителю… Почему твоя голова отказалась работать в тот самый момент, когда ты притащился на склад её отца?!

— Потому что я был пьян! — вздохнул Лорен.— А она разделась слишком быстро!

— Избавь меня от подробностей,— с отвращением процедила Акме.

— Да, я мерзавец, но если бы она не привела меня туда и не разделась, я бы и не подумал заходить так далеко! Порой мне кажется, что она сделала это нарочно, чтобы шантажировать меня, выбить деньги или замужество.

— Или она слишком сильно в тебя влюбилась,— вздохнула Акме.— Ох, Лорен!.. Я всегда знала, что ты глупеешь, когда дело касается привлекательных женщин, но и подумать не могла, что дело обстоит так плохо… Мне жаль девушку, но я не хочу, чтобы ты женился вот так... из-за шантажа, без любви. Она не может ничего доказать.

— Нас неоднократно видели вместе.

— Нас с Селимом тоже, но это ничего не значит. Ты поступил подло и безусловно ранишь эту девушку, пока будешь от неё отказываться, но не позволяй ей разрушить не только твою карьеру, но и твою жизнь. Ты действительно мерзавец, но случившееся и ей не делает чести. О чём она думала?… Но если она не носит ребёнка, мы можем уехать со спокойной совестью. И никто тебя ни в чём не обвинит: ни в шарлатанстве, ни в насилии.

— Не понимаю, почему ты должна отправиться вместе со мной,— вздохнул Лорен.— Не хотел бы тебя брать.

— Я могу встать на сторону Иланы…— ввернула Акме.

— Встанешь на её сторону — я тебя выпорю,— заявил Лорен.— Я имею на это право как старший брат.

— Поднимешь руку, я расскажу про твою с Иланой жаркую ночь дяде Бейну,— вкрадчиво ответила Акме.— Ты обесчестил девушку, заставил её выпить какой-то отравы, чтобы она не понесла, а сам поплёлся на Менадскую площадь, чтобы шпионить за мной и Селимом.

— Это не отрава, а вполне безопасная настойка. В будущем она не повлияет на её здоровье. А Селим явно не тот, кем себя выдаёт. Ты видела, как умело он стреляет из арбалета?

— Быть может, он любит охоту.

— Любой охотник упадёт в обморок, когда увидит такое чудище на своём пути. Селим даже глазом не моргнул. Не закричал, не охнул. Просто отнял у кого-то арбалет и вместе со мной пошел за тобой.

— Может, не успел испугаться,— Акме пожала плечами, вспомнив эти невероятные зелёные глаза. Ей захотелось снова их увидеть. И поблагодарить Селима. Хотя бы поцелуем в щёку.

— Он вернулся на площадь и помогал раненым, разбирался с погибшими. Он даже ни разу не поморщился, когда видел эти ужасные раны и истерзанные тела. Интересно мне знать, где он получил такую подготовку?..

Акме было странно слышать о Селиме, этом привлекательном франте, такие вещи.

— Он очень странный тип,— подытожил Лорен.— Акме, моё сердце разорвётся, если ты окажешься в такой же ситуации, как Илана… или даже хуже…

— Я не окажусь в такой же ситуации,— ответила девушка.— Я не караулю мужчин по вечерам,— здесь ей пришлось немного покривить душой.— И уж точно не затягиваю их на всякие склады и не снимаю перед ними одежду. Я ценю свою честь. И хочу достойно прожить свою жизнь. И достойно выйти замуж, если придется.

— Хотя бы кем-то из нас дядя может гордиться,— сокрушённо проговорил Лорен.

— Прекрати говорить ерунду и ложись спать,— фыркнула его сестра.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Глава 5. Герцог Атийский

На следующее утро Акме чувствовала себя гораздо лучше. Вместе с братом они всё же увязались за дядей и отправились в больницу. Бейнардий Фронкс разбранил их и выгнал. Но ушли они только после того, как Лорен обошёл всех своих больных и вчерашних раненых.

Кибельмиде требовалась защита, и улочки городка тщательно патрулировались вооруженной до зубов стражей. Горожане старались не высовываться из домов без надобности.

— Из столицы едет подмога,— сказал Лорен сестре по дороге домой.— Быть может, пронесёт, и монстры больше не прорвутся в город?

Акме крутила головой в надежде увидеть Селима. Ей хотелось поговорить с ним, обсудить произошедшее. Его воинственный мужественный образ никак не выходил из головы. Он бы смог вывести Анара на чистую воду, дал бы ему бой и не позволил шутить с ней. Высокая фигура, устрашающий арбалет в руках. Кто из молодых людей, пришедших недавно в дом Бейнардия Фронкса на ужин и пытавшихся ухаживать за ней, смог бы сделать так же?.. Кто вышел к ней на площадь из надежного укрытия из той сотни мужчин, которые веселились на танцах? Четверо вооружённых стражников, брат и Селим. А она даже не поблагодарила его за помощь. После того как Селим проводил её до дома, он вернулся к Лорену и помогал восстанавливать порядок.

Вернувшись домой, Акме обнаружила на столе в гостиной букет длинных кроваво-красных роз, столь красивых и величественных, что даже Лорен опешил.

— Дорогой букет,— прокомментировал он.— Ну что ты стоишь? — с усмешкой воскликнул Лорен.— От радости? Полагаю, Селим решил не отступаться от тебя.

— Кто их принес, тетушка Дорин? — дрожащим голосом спросила она.

— Посыльный, деточка,— последовал ответ.— Сказал, от некого молодого господина.

В цветах оказалась маленькая записка на белой бумаге, а на ней аккуратным изящным почерком было написано: «Акме».

— Я был прав,— пробормотал Лорен, заглянув сестре через плечо.— После вчерашнего происшествия я поменял о нём мнение. Пусть он строит из себя самовлюблённого баловня, но он не трус.

Не слыша брата, Акме развернула записку и молча прочитала. Вот что она гласила:

«Сударыня, не существует слов, достойных описать моё восхищение Вашей красотой. Защищать Вас от такого лютого зверя было делом чести. Уповаю на то, что Вам удалось отдохнуть и избавиться от тревог после столь беспокойного вечера. Вынужден сообщить, что должен покинуть Кибельмиду и Вас, прекрасная Акме, незамедлительно. В Карнеоласе меня ждут дела, которые я не имею права откладывать. Едва ли в ближайшее время я вернусь в южные земли. Умоляю о снисхождении. Ваше общество и Вашу доброту я буду вспоминать лишь с нежностью и искреннейшей признательностью.

Осмелюсь надеяться, что розы, столь любимые вами, смягчат поспешность моего отъезда.

Селим».

Дочитав высокопарную записку до конца, Акме заторможенно опустилась в кресло у камина, затем молча передала послание брату. Новость не вызвала ни слёз, ни стенаний, лишь недоумение.

Лорен быстро пробежал записку глазами, возвёл глаза к потолку и воскликнул:

— Вот это идиот!

«Да нет,— с досадой подумала Акме.— Идиотка тут только я».

— Ему даже не хватило смелости объясниться с тобой лично!

— Селиму это не было нужно,— тихо ответила Акме, захотелось уйти в свою комнату и накрыться одеялом с головой.

— Но это странно! — фыркнул Лорен.— Он увивался за тобой, защищал тебя на площади, а теперь даже не приехал, чтобы лично переговорить. Постой, ты что, расстроилась?..

Акме подняла брови, вздохнула и молча поднялась в свою комнату. Там она несколько раз перечитала записку. «Капризен, обидчив, самоуверен, взбалмошен,— решила девушка, испытывая отрезвляющее раздражение.— Он лопотал, что моё общество важно для него…Что ж, так будет даже лучше».

И, смяв записку, холодно швырнула её через комнату. Настроение было окончательно испорчено. Обида терзала ещё несколько часов. Она не спустилась к обеду и отказалась от ужина, встревожив дядю.

Тоненький шепотливый стук о стекло заставил её прислушаться. Будто что-то маленькое и лёгкое билось в окно в коридоре. Кто-то кидал камушки. Девушка встала с постели, вышла из комнаты и, подойдя к окну в конце коридора, открыла его. Внизу стояла знакомая фигура, закутанная во всё чёрное.

— Добрый вечер, сударыня Акме! — тихо поздоровался Анар и низко поклонился, в голосе его слышалась улыбка.

— Что вы здесь делаете? — выдохнула она шёпотом.— Дядя или брат могут услышать вас.

— Я пришёл за своей перчаткой,— довольно отозвался тот.

— Да чего вы мелочны,— усмехнулась девушка.— Не приходите сюда более.

— Эта перчатка мне памятна.

— У вас есть вторая.

— Я могу подняться к вам в комнату.

— Сомневаюсь…

Анар фыркнул и решительно направился к задней двери дома.

— Нет, стойте! — торопливо воскликнула девушка.— Если я отдам вам перчатку, вы уйдёте и более не потревожите меня?

— Я буду приходить столько, сколько мне будет угодно,— последовал ответ.

— Не терплю грубиянов!

— Я — исключение, сударыня. Вам нравится моё общество. А мне нравится ваше общество. Так зачем мучить друг друга?

— Чего вы хотите от меня? — вздохнула Акме, краснея.

— Спустись. Прошу вас.

Акме скрыла улыбку, вздохнула и кивнула. Не заплетая чёрные, как смоль, волны волос, в светлом платье, она раздобыла ключ от задней двери и осторожно выскользнула на улицу.

Анар со сложенными на груди руками был похож на изваяние. На призрак, сокрытый во тьме ночи.

— Вы были вчера на площади? — спросила Акме.

— Был. И всё видел.

— Погибли люди.

— Градоначальник был предупреждён об опасности и нами, и вашим дядей, но он всё равно не отменил танцев. Пусть живет теперь со своей тупостью. В столицу Эрсавии доложено обо всём. Градоначальника вскоре снимут с поста.

— Почему эти монстры пришли в Кибельмиду? — спросила Акме.

— Я думаю, они заинтересовались фокусами твоего брата,— небрежно бросил Анар хрипло.— Ничего подобного я ещё не видел.

Сердце Акме затрепетало от ужаса.

— Что я должна сделать, чтобы ты никому ничего не рассказывал про моего брата и про его свет? — ледяным тоном спросила Акме.

Анар усмехнулся и хрипло выдал:

— Так вот, где твое слабое место, красавица! Твой брат! Кто бы мог подумать?..

— Что тебе нужно в обмен на молчание?

— Ты сразу стала сговорчивой. С Селимом бы была другой.

— Ты называешь себя моим хранителем, сам же не шелохнулся, пока тот монстр появился на площади.

— Я находился далеко. А Селим — ближе,— парировал тот, но примирительным тоном.— Теперь этот болван уехал, и я смогу уберечь тебя от любой беды.

— Ага, конечно! — презрительно отозвалась Акме.— Ты горазд лишь навещать меня по вечерам, во тьме ночи. Как вор!

— И тебе это нравится,— ввернул Анар.— Ты выходишь ко мне по любому зову, говоришь со мной, сидишь со мной рядом и совсем меня не боишься.

Анар неожиданно взмахнул рукой, и на голову и плечи Акме, словно сон, опустился молочно-белый шелковый палантин. Завидев, как на светý переливаются расшитые золотом края, девушка пришла в восторг. Анар склонился к ней и тихо объяснил:

— Я не знаю никакую другую девушку, которой так хорошо бы шёл белый и золотой.

Акме медленно сняла с себя палантин, протянула ему и тихо произнесла:

— Я не могу это принять.

— Ибо он от меня? — понимающе ухмыльнулся Анар, сложив руки на груди.— Иной причины нет. Я вижу, что тебе понравилось.

Анар откровенно смеялся над девушкой, непомерно ее зля.

— Извольте более меня не тревожить! — холодно выпалила она, развернулась, оставив палантин на лавке у колодца, и зашагала к дому.

Анар в два шага догнал ее, схватил за руку, властно процедив:

— Я не окончил разговора, Акме Рин.

— А ну пусти! — тихо воскликнула она, пытаясь вырваться.— Слишком вольно ведешь себя с членом семьи эрсавийского дворянина!

— Значит, ты выбираешь Селима?

— А что если и так? — фыркнула Акме.

Анар, не отпуская её, к ней приближая тьму своего капюшона, которая казалась ей всепоглощающей гибельной дырой, тихо парировал:

— Что скажешь теперь?

Он протянул руку, и чёрная материя спала с его лица, но черты его оставались под защитой тьмы. Он не колебался и поцеловал её.

Мягкие губы его нежно оживили сердце, медленные осторожные прикосновения затруднили дыхание, вкус поцелуя вскружил голову. Анар сильными руками обвил её талию и прижал к себе. Но, очнувшись, он мягко отстранился и насмешливо выдохнул:

— Какая податливая. Просто прелесть!

Сердце девушки сжалось. Она наотмашь ударила наглеца по лицу. Голова Анара откинулась, капюшон слетел, но ярость так ослепила Акме, что она даже не обернулась, чтобы попытаться получше его разглядеть.

И вдруг в стороне послышался шум. Оглушительно затрещали деревья, будто на Кибельмиду набросилась буря. Заверещала листва крон, после всё стихло. Свет в окне тускло осветил статный силуэт. Мужчина убирал в ножны меч, лезвие которого ярко вспыхнуло и тотчас же потухло.

— Опять начинается! — тихо воскликнул Анар неожиданно строго. Его голос изменился: из шепотливого, сладкого и елейного он стал ледяным и крепким, словно сталь. Очень знакомым.— Уходите! Вам здесь нечего делать.

Затем унесся туда, откуда до них доносился зловещий шум. Акме, потрясенная, готовая разрыдаться, осознавала, что в Кибельмиду снова пришли демоны. И она очень надеялась, что Анар успел скрыться.

По каменистым улицам вдруг застучали копыта, неотвратимо приближаясь. Акме, едва отдавая отчёт в своих действиях, вбежала в дом и застала брата дремлющим в гостиной в кресле у камина. Дядя пил воду в кухне.

На лице Акме отражался такой испуг, смятение, обескураженность и тревога, что, очнувшись от дрёмы, Лорен воскликнул:

— Что с тобой?

— Сюда кто-то едет…— выдохнула она.

На кухне дядя разбил чашку и вошёл в гостиную прислушиваясь. На лице застыла горестная маска. Вскоре цокот копыт и шум гравия у дома стали оглушительными, и Акме почудилось, что она слышит шаги новой жизни, вгрызающейся в спокойный сон её бытия.

— Кто в такой час?..— удивился Лорен, не двигаясь с места. Тревога охватила и его.

В дверь постучали так настойчиво, что все трое вздрогнули, но не двинулись с места. Каждый наполнился тревогой до краёв.

— Сядьте,— непривычно резко бросил племянникам Бейн и направился к двери.

— Бейнардий Фронкс,— послышалось у входа холодное уверенное утверждение.— Прошу прощения за вторжение в столь поздний час.

— Входите,— Акме услышала тень обречённости и отчаяния в ледяном тоне дяди; дозволение войти он произнёс крайне негостеприимно — вымучил его сквозь зубы, явно желая послать пришельца ко всем чертям.

В тёмную гостиную вошли четверо мужчин — словно тени, закутанные во всё чёрное. Девушка в испуге схватилась за руку брата. Напряжение сделало его чуткие тёплые пальцы твёрже стали. Хозяин дома не поприветствовал незваных гостей, молча указал незнакомцам на стулья вокруг стола, и они столь же беззвучно расселись.

Целитель не был удивлен или испуган. Его лицо выражало негодование, он ждал, когда объяснения оправдают этот неожиданный визит. В самой глубине его агатовых глаз полыхала тщательно замаскированная тревога.

Через несколько минут совершенного молчания двое из гостей сняли капюшоны, показывая свои лица. Один остался сидеть, второй поднялся и внимательно посмотрел на Лорена и Акме.

— Ваша Светлость!..— потрясённо воскликнул Лорен, непонимающе глядя на высокого мужчину с длинными тёмными волосами, схваченными в тугой хвост, с глубокой сеткой морщин на худом холодном лице и яркими изумрудными глазами, заледенелыми серьёзностью и непреклонностью.— Вы — герцог Атийский!

— Выслушай герцога, Бейн,— ответил рыжебородый друг дяди, Герин Дальн,— дядя Селима, кивнув на герцога Атийского, внезапно появившегося в их доме в столь поздний час.

Напрашивался вопрос, полный недоумения и недоверия: «Что второй человек великого государства Карнеолас делает в этой глуши, к тому же в столь поздний час, да и в доме эрсавийского барона?».

— Чему обязаны столь неожиданной честью, Ваша Светлость? — спросил Лорен, взяв себя в руки и с почтением поклонившись. Спохватившись и следуя примеру брата, Акме сделала реверанс.

Герцог Аберфойл Алистер Праций без улыбки кивнул.

— Целитель, полагаю, не ошибусь, если предположу, что они до сих пор не знают правду? — холодно осведомился Аберфойл Алистер.

— А что я должен был сказать им? — сварливо и горестно отозвался тот.— Правда уязвила бы их. Я был уверен, что всё обойдётся, и за ними никто не придёт.

— Дядя?..— поинтересовался Лорен.

Акме затаила дыхание. Она не понимала, что происходит, волнение сдавливало нутро тисками.

— Что ж, тогда расскажу я,— сказал Аберфойл Алистер.

— Дорин! — раздражённо позвал Бейн, и женщина появилась в гостиной, сделав реверанс таинственным гостям.— Пусть Эрипа угостит ужином наших гостей…

— Благодарю, целитель, это лишнее,— резко отозвался герцог.— Я не отниму много времени.

— Не откажусь от хорошего вина,— заметил Герин Дальн; его ярко-рыжие волосы переливались жёлтым золотом от отблесков огня в камине.

«Я, черт возьми, тоже»,— подумала Акме, испуганно оглядываясь по сторонам.

Глава 6. Рианоры и тень прошлого

— Уверен, вы знакомы с историей Архея и Элассара, низложения царя Атариатиса Рианора,— холодно проговорил герцог, обращаясь к племянникам целителя. Акме и Лорен утвердительно кивнули. — Во времена Атариатиса Рианора полагали, что жизнь создана его далеким предком, Шамашем, названным людьми Богом Солнца. И братом его Нергалом. Божеством земли, подземного мира и тьмы. Однако, вполне вероятно, все эти названные божества — просто люди, проживавшие в эпоху Элассара. Видные политические деятели, воеводы или цари, не более. Шамаш скорее был простым смертным — выдающимся, незаурядным, что побудило людей пойти за ним много веков назад.

На Западе была иная жизнь. Там, в землях Кунабулы, жил жестокий правитель, названный людьми Богом зла, ибо он явил миру тварей без чести, совести, каких-либо остатков морали и понимания человеческих ценностей. Брат Шамаша. Нергал. Он был человеком, обладавшим определёнными способностями, которые помогли ему поработить людей, живших на землях Кунабулы. Люди под влиянием этого правителя лишились человеческого разума и облика. В источниках говорится, что Нергал и Шамаш долгие столетия противостояли друг другу. Триста лет назад войска Кунабулы пошли разрушительной войной на восточные земли. Тогда Карнеоласом правил молодой царь Атариатис Рианор.

Тьма разливалась всё дальше на восток, пока Атариатис Рианор со своей тридцатитысячной армией не выступил против армии демонов в несколько сотен тысяч. Источники передают, что кунабульцы прогнулись под невиданной силой солдат и страшной магией Атариатиса Рианора, которая влекла их и убивала. Атариатис сокрушил армию Кунабулы и заставил её замолчать. Получил имена «Солнцеликий», «Великий» и множество других ласкающих слух прозвищ.

Но с тех пор Атариатис повредился в уме и стал невероятно жесток. Приговаривал к казни за любую провинность и мучил свою царицу. Его Сила, магия, сыграла с ним злую шутку, и он обезумел. Его соратник Раней Вальдеборг, прошедший с царём все битвы, собственноручно заколол своего господина, обвинив в убийстве его же жену, царицу Лѝгию, и начал охоту на его скрывшуюся семью. Через десять лет преследование прекратилось, Раней объявил их погибшими. Хотя не нашел даже следов сбежавшей царской семьи.

«Ничего нового,— хмуро подумала Акме.— По истории у нас с братом всегда были высшие баллы!».

— И вот спустя триста лет после гибели Атариатиса Рианора разведчики докладывают, что в Кунабуле вновь появилась жизнь. Появилась и возрождается в невероятных количествах и с невероятной скоростью.

— Снова война? — побледнев, прошептал Лорен.

— Война. Возможно, куда более разрушительная, чем предыдущая.

— Не томите, герцог,— зло фыркнул Бейн Фронкс, заламывая руки и кидаясь из угла в угол зловещей гостиной, будто загнанный в ловушку зверь.— Теперь скажите им, зачем вы здесь на самом деле.

Аберфойл Алистер подождал, пока Дорин поставит две бутылки отменного вина, тарелку с фруктами, а после того, как она удалилась, тихо продолжил:

— Лигия была не просто царицей Карнеоласа, но и дочерью правителей Атии. Её дети были легитимными наследниками двух царств. За их головы была назначена высокая награда. Три века её саму и её детей считали погибшими. Но они прожили довольно долгую жизнь и обзавелись детьми, а те — своими.

— Это лишь легенда,— возразил Лорен.

— Лигия с детьми укрылась в одном из поселений на побережье моря неподалёку от Илама — в какой-нибудь рыбацкой деревеньке. Они сменили имя. Потомки царя расселялись по всему Востоку.

— Теперь объясните им, герцог, какое им дело до Рианоров и Карнеоласа,— озлобленно, с ненавистью потребовал Бейн.

Акме всё ещё будто в тумане наблюдала за происходящим. Ей хотелось выбежать из дома от нарастающего напряжения.

— О грядущей войне я узнал от государя Трена Вальдеборга двадцать три года назад,— продолжал незваный гость.— В тот день состоялась свадьба эрсавийского барона, ювелира, и дочери сильванского целителя: Иллеана Рина и Равены Фронкс.

— Что это значит?..— выдохнул Лорен, медленно поднимаясь и зло хмурясь.— Что за шутки?

— Иллеан Рин, ваш отец,— потомок Атариатиса Рианора,— герцог выдержал паузу, готовый ответить на вопросы племянников целителя, но все трое молчали. Бейн — мрачно, Лорен и Акме — недоуменно.

— Да нет, конечно, наш отец был ювелиром, весьма состоятельным, не более того; а мы — семья целителей,— упрямо повторил изумленный Лорен, убеждая в этом скорее себя, чем герцога.— Ни о каком родстве с Шамашем и Рианорами не может быть и речи!.. Вы ошиблись. И магических сил у нас не водится…

— Да неужели?..— перебил Герин Дальн.— А чем это ты отпугивал демона на площади? Поганой метлой, что ли?

Акме огрела мужчину лютым взглядом, Лорен опустил глаза, сжав челюсти.

— Если вы поедете со мной в Карнеолас и предстанете перед Его Величеством государем, возможно, он сможет вас переубедить,— вкрадчиво заявил Аберфойл Алистер.— Сила Шамаша может бросить достойный вызов Силе Кунабулы.

Лорен побледнел, а дрожащий голос Акме сорвался в возмущенное восклицание:

— Мы что же, должны будем где-то за кого-то воевать?! Но мы же не единственные потомки Атариатиса Рианора в Архее!

— На всех, у кого в жилах течет хоть немного рианорской Силы, началась охота. Некоторые из демонов уже достигли восточных земель. Вы ездили в Нодрим на похороны родственницы. А кто убил её? Дикий зверь? А другая его родственница из Сильвана?..

— Я не верю, что это слуги Кунабулы убили их! — выдохнула Акме не слишком уверенно.

— Можно не верить,— спокойно заметил рыжеволосый здоровяк Герин Дальн, вдруг перестав паясничать.— А кто навестил тебя в дядином саду пару ночей назад? Медведь? Быть может, волк-переросток? Кто рвал людей на Менадской площади?

Акме нервно сглотнула, голова закружилась от ужаса.

— Теперь они нашли вас,— продолжил рыжеволосый.— Но нам пока удаётся их отбивать. А вот окружающие вас люди — ваш дядя, жители Кибельмиды — могут попасть в беду, пока вы будете ни во что не верить и мотать головой. Некоторые из них уже стали жертвами.

— И давно вы следите за нами? — спокойно спросил Лорен.

— С вашего рождения,— просто ответил герцог.

— Именно люди герцога вытащили вас из горящего дома несколько лет назад, а герцог сам привёз вас сюда,— тихо обронил Бейн Фронкс, глядя на пляшущее пламя в камине невидящим взглядом.— Привезя вас той страшной ночью, он рассказал мне обо всём и, по его приказу я сохранил вашу тайну. Я никогда по-настоящему не верил, что за вами придут.

— Оставим это,— заявил герцог.— Завтра утром мы с Лореном и Акме отправимся в Карнеолас. В самом центре столицы Кеос они будут представлены государю и останутся при дворе, пока не решатся все вопросы. У нас мало времени. Скоро они пойдут на нас войной. Армии Архейских государств готовятся подняться.

— Это значит, что остановлены они могут быть Силой, которая есть у нас? — с недоверием уточнила Акме.

— В том, что вы — потомки Атариатиса Рианора, сомнений нет. Но унаследовали ли вы его мощь и способности — это нам предстоит узнать. В Карнеоласе на вас кое-кто посмотрит. Если подтвердится тот факт, что вы бессильны в этой войне, и Сила Шамаша в вас не пробудилась, мы сразу же вернем вас в Кибельмиду. И обо всём забудем. Если вы всё же будете нам полезны, домой вы вернетесь после войны.

Бейнардий громко рассмеялся. Смех его был безудержен и неистов, а глаза испуганно сверкали.

— После войны? — истерично воскликнул он.— Что останется от них после войны, Аберфойл?! Иркалла проглотит их заживо!

— Они не пойдут одни, Бейнардий,— холодно заметил герцог.— Их сохранность до конца пути важнее всего на свете, ибо от них зависит, жить ли нам или умереть.

— Если мы отправимся в Кунабулу, то можем погибнуть,— сказал Лорен, пытаясь разложить страшную правду по полочкам и принять её.— А если мы не пойдём в Кунабулу, вы утверждаете, что погибнет весь Архей…

— Я бы поставил на паренька,— грубовато заметил Герин Дальн.— Но сестрица твоя едва ли нам там поможет.

— Если едет брат — еду и я,— отрезала Акме.

— Ишь ощетинилась! — невесело воскликнул господин Дальн.— Красуня, ты когда-нибудь была на Кунабульской пустоши? У подножия гор Эрешкигаль? Близ Иркаллы или Коцита? Болота, скалы, голый камень. Не только хищные твари прогнивших лесов, но ещё и кунабульцы будут идти за вами по пятам, и с каждым днём всё больше.

— Они едут вдвоем,— отчеканил герцог Атии.

— У вас нет права забирать их! — прорычал Бейнардий Фронкс.— Они — подданные Эрсавии!

— Это приказ карнеоласского короля,— спокойно отозвался герцог.— Официальное разрешение от государя Эрсавии на участие ваших племянников в подготовке к обороне получено. И на участие в войне — тоже.

Целитель не то позеленел, то не покраснел.

— Бейнардий,— тихо ответил герцог.— Они просто поедут в Кеос и предстанут перед королем. Если они не могут нам помочь, мы вернем их в Кибельмиду. Другие потомки Рианора слишком стары, немощны, бесполезны. Или убиты…

— …должно быть, именно той тварью, которая сейчас валяется перед вашим домом,— раздался ясный голос позади.

Акме вздрогнула, услышав до боли знакомый голос. Она медленно обернулась и застыла, почувствовав, сколь неистово забилось её сердце. На пороге гостиной стоял высокий мужчина, весь закутанный в чёрное и с низко опущенным на лицо капюшоном. В руке он держал знакомый меч с длинным узким клинком, покрытый слизью болотного цвета, которая капала на деревянный пол и оставляла на тёмные пятна на поверхности. Анар.

Она бы везде узнала этот тёмный силуэт, эту осанку, гордый разворот плеч.

— В чём дело, Га̀ральд? — произнёс Аберфойл холодно и даже грубовато.

Анар, названный Гаральдом, снял с головы капюшон.

Душа девушки сжалась внутри и с оттяжкой заныла. Кровь отхлынула от лица, ей стало трудно дышать. Эти ярко-зелёные глаза засверкали, на пару мгновений впились в Акме, всепоглощающе полыхнули и вновь обратились к герцогу. На верхней губе его виднелась ссадина. От её пощёчины.

— Селим! — тихо воскликнул Лорен со злобой.

«Я не понимаю! — в панике кричала она мысленно.— Где Анар? Почему у Селима его меч, саван, его манера держаться? Стало быть, они с ним друзья, союзники? Они оба обманывали, смеялись надо мной?».

Акме заметила кусочек белого палантина, выглядывавшего из кармана Селима, и, почувствовав слабость, спиной прислонилась к камину, не в силах принять очевидного: Селим и Анар оказались одним-единственным человеком, имя которому было Гаральд.

— Ваша Светлость, нужно спешить,— спокойно отозвался молодой человек, которого ещё совсем недавно звали Селим, после Анар, а теперь Гаральд.— Перед домом барона Бейнардия Фронкса лежит только что убитая мной тварь Кунабулы.

— В саду, говоришь? — воскликнул один из спутников герцога, вылетая из дома.

Лорен, бледный и хмурый, взял сестру за руку и помог ей добраться до крыльца.

Акме чувствовала, что земля уходит из-под ног. «Он играл со мной,— гремело в её голове; Карнеолас и Кунабула, в которых она ещё не успела и даже не трудилась верить, вовсе стали тенью.— Они оба играли со мной. Более того, ни Анара, ни Селима никогда не существовало. Всё это — иллюзия, созданная этим Гаральдом. Он просто выставил меня полной дурой!».

Но то, что она увидела после, отвлекло её от гнева и объяло ужасом.

На садовой дорожке прямо перед входом в дом лежало существо размером с добротный валун. Размером оно было с крупного медведя, с голой чешуйчатой кожей, гребнем во всю длину позвоночника, огромными когтями на массивных лапах и длинными клыками, с которых капала ядовитая слюна. Из-под полуоткрытых век виднелись навсегда остановившиеся янтарные глаза. Этот зверь был очень похож на монстра с площади, но в то же время отличался от него.

— Уродец! — гаркнул Герин, пнув чудище ногой и внимательно его осмотрев.— Ему к чертям надо отрубить голову. И сжечь, чтобы даже праха не осталось!

— Других не было? — осведомился герцог, в голосе которого блекло сверкнула тревога.

— Я не видел,— последовал ответ.— Но этого заметил ещё вчера.

— Убери это! — повелел Гаральду Аберфойл Алистер.— Рианорам стоит начать сборы. Уезжаем на рассвете.

У Акме спёрло дыхание. Она прижалась к Лорену, борясь с головокружением.

— Но герцог, если Селим… господин Гаральд смог убить его своим мечом, то остальных тоже можно…— в панике воскликнул Бейн.

— Можно,— прервал его Аберфойл, подходя к целителю.— Но их много больше, чем нас. Быть может, им нет конца. С вашего позволения, мне нужно вернуться в гостиницу, а Его Милости Лорену и сударыне Акме следует начать собираться. Мы вернёмся на рассвете.

— Нет! — вопль целителя вспорол неестественную звенящую тишь ночи.— Аберфойл, дай им хотя бы месяц! Пусть здесь, в Кибельмиде, они дождутся окончательного решения карнеоласского государя!

— Они вернутся, если не смогут помочь нам в войне.

Бейн Фронкс молча ушёл в дом.

Акме внимательно осматривала зверя из другого мира, медленно прохаживаясь вокруг него и холодея от ужаса при мысли, что подобных ему так много, что они могут уничтожить весь Архей.

Она протянула руку, чтобы коснуться его.

— Не трогайте! — резко воскликнул Гаральд.— Их кровь ядовита!

Девушка внимательно поглядела на мрачного Гаральда, обманувшего её дважды, но и дважды спасшего её, и молча вошла в дом следом за дядей, позабыв о приличиях и не пожелав никому из присутствующих спокойной ночи.

Она нашла Бейна Фронкса в библиотеке. Он сидел за столом, запустив длинные пальцы в седоватые волосы. Девушка медленно подошла к нему и положила ладонь на голову. Дядя поднял к ней бледное, залитое слезами лицо и прижал к себе. Потрясённая этим мученическим горестным взором, Акме затряслась и зажмурилась. В кабинет вошёл Лорен.

— Никуда не отпущу! — воскликнул он срывающимся голосом.— Ближе вас у меня никого нет. Я одинок без вас. Более всего на свете я боялся этого дня. Не верил, что герцог вернется. Я не поверил ни единому его слову, которыми он потрясал меня в ту ночь, когда вас привезли. Как же вы теперь?.. Поеду с вами!..— он вскочил со стула, а взгляд его затуманился.

— Нет! — хором в испуге воскликнули брат и сестра, усадив его на место.

— На кого ты оставишь свою больницу? — пробормотал Лорен.— Мы вернёмся и продолжим наше с тобой дело, дядя.

— Хотя бы до Кеоса,— отсутствующе пробормотал Бейн.

— Нет,— возразила Акме.— Путь долог. Мы будем писать тебе.

В глазах Бейнардия Фронкса не было ничего, кроме горя и ужаса.

— Вы — целители. Вы спасёте всех, ибо таково ваше предназначение, которое я по своей ошибке повесил на вас, отправив в Орн учиться столь неблагодарному ремеслу. Но никто не потрудится спасти ваши жизни.

— Дядя,— прошептала Акме, улыбаясь сквозь слёзы, алмазной змейкой заструившиеся по её лицу.— Я доведу Лорена до конца, он станет героем, как наш великий предок, и слава его загремит в веках.

— Лорен, ты хотел стать целителем. Моя больница — твоя больница. Акме, будь целителем, я не стану мешать тебе. Герои смертны! Помимо глухой и ржавой славы их останки осыпаются песком в их могилах и усыпальницах,— мрачно пробормотал Бейн.— Атариатис Рианор тоже был героем. Но что с ним стало?! Не такой судьбы я хотел для вас…

Бейн Фронкс обнял обоих своих племянников и тихо всхлипнул. Почему-то он не сомневался, что королю Карнеоласа всё-таки понадобятся их услуги.

На сон не осталось ни времени, ни желания. Бейнардий Фронкс наставлял племянников, давал им те или иные полезные снадобья.

Солнце ещё пряталось за цепями нескончаемых гор, но уже касалось воздуха, окутанного промозглым туманом, бледным золотом своих разлапистых лучей. Труп демона убрали, а потом сожгли, а ядовитую чёрную кровь впитала земля, слегка почерневшая от боли.

— Акме,— Лорен поймал сестру за руку и отвёл в кухню, чтобы их разговор не услышали на улице.— Пока не поздно, откажись! Из Кунабулы ещё никто не выбирался живым. Герин Дальн… Вернее, Хельс говорил, что ты не обязана ехать.

Акме состроила нежную улыбку и прошептала:

— Чёрт бы тебя побрал. Разумеется, я поеду! Кунабула, демоны, Рианор — всё это вздор. Мы с тобой оба знаем, что король Трен ошибается на наш счёт. Мы приедем в Кеос, он поглядит на нас и отошлёт прочь. Не отправит он нас в Кунабулу, мы просто неспособны противостоять ей. Мы не Рианоры, братец. А если и Рианоры, у нас нет никакой рианорской Силы. Но если мы пойдём в Кунабулу, я буду идти, даже если сил у меня не останется. И не говори мне, что сможешь без меня.

— Акме, нет… послушай!..

— Хватит! — сквозь стиснутые зубы отчеканила Акме, оттолкнув его.— Мне будет лучше и спокойнее с тобой рядом даже на смертном одре. А теперь пойдём. Нас заждались.

Лорен заглянул ей в глаза и подозрительно прищурился:

— Не за Селимом ли ты идёшь?..

Глаза Акме вспыхнули гневом, лицо побледнело, она стиснула зубы.

— Я всего лишь хотел проверить!..— поспешно воскликнул Лорен.

Акме Рин сидела на вороном жеребце Карне, который нетерпеливо мотал головой и бил копытами о заледенелую землю. У девушки было тяжело на сердце, слёзы щекотали горло, но ей понадобилось немного усилий, чтобы сдержать их. Густые волосы девушки завязаны в высокий хвост на затылке, она была одета в чёрную кожаную куртку, чёрные штаны и высокие сапоги для верховой езды. Под кожаным ремнём она спрятала парные кинжалы матери, а в сапоге охотничий нож.

Лорен был спокоен и мрачен. Несомненно, он радовался, что ему представилась возможность сбежать от того позора, которым грозила ему обманутая Илана. Но на его лице читалось и что-то другое. Тревога тонула в заинтересованности и ребяческом любопытстве, ибо молодая кровь его кипела, чувствуя приближение чего-то опасного, необычного и захватывающего…

Когда всё было упаковано, и небольшой отряд был готов уехать, Акме и Лорен расцеловали разрыдавшуюся Дорин и подошли к дяде Бейну.

— Даже если вы не сможете более видеть выхода, не сдавайтесь,— сдерживая голос и не сводя глаз с племянников, тихо произнёс целитель.— Страх и отчаяние — это лишь пыль, игра вашего воображения. Не теряйте себя. Всегда держитесь вместе! Смотри за Акме, Лорен,— Бейн поцеловал его щёки и обнял.— И ты, Акме, будь мужественной ради брата.— Он взял её лицо в свои ладони, вгляделся в чёрные глаза, пальцами стёр с лица дорожки внезапных слёз, поцеловал, на мгновение сжал в объятиях и отступил на шаг.

— Помолись за нас,— ответила девушка и вместе с братом направилась к коню.

— На твоего короля и на тебя оставляю их, герцог! — грозно, с нажимом воскликнул Бейн Фронкс.— С тебя и с твоего короля спрашивать буду.

— Сделаю всё, что будет в моих силах,— безразлично ответил герцог.

Путники резким окриком пустили лошадей галопом, и все они исчезли за поворотом, растворились во всепоглощающей серебряной дымке печального тумана.