Потолочные Скважины под Луной

Пролог

– Бред! – воскликнула Фрида и, с решительностью инквизитора нажав на кнопку пульта, оборвала страдания героев на экране, – ну что такое она говорит? Как знаки зодиака могут помешать их любви? Типичная мелодрама, – она возвела тёмно-карие глаза к потолку и всплеснула руками.

– Вообще-то Девы и Близнецы и правда редко уживаются. Они слишком разные, – возразила Трина. Она упрямо мотнула головой, отчего белые пряди её коротких волос рассыпались по лицу.

– Не начинай, – Фрида прошлась к окну и распахнула тёмные шторы, – а у тебя красивый вид на ночной город. Очень хорошо для начала новой жизни, – задумчиво произнесла она, машинально перебирая пальцами красивую серебряную серёжку.

Трина улыбнулась и поуютнее устроилась на диване, одергивая рукава пижамы. Свет уличных фонарей, бесцеремонно ворвавшийся в комнату, осветил квартиру – маленькую, безупречно аккуратную и пока еще совершенно немую. Здесь всё было на своих местах: кожаный диван, стеклянный столик, двери из темного дуба. Трине нравилось это жилье, но тишина, поселившаяся в новых обоях, порой становилась невыносимой. Именно поэтому Фрида – вероятно, единственный человек на Земле, способный разогнать этот застоявшийся воздух – была приглашена сюда на правах спасительницы.

– Эй! – Трина встрепенулась, отбрасывая пушистый плед, – ты снова сделала это!

– Что? – Фрида обернулась, плавным жестом приглаживая длинные черные волосы.

– Сменила тему. Мы говорили о знаках зодиака, – пояснила Трина, хотя прекрасно знала, что подруга уже всё поняла.

– Уф, ну да. Сдались тебе эти светила небесные, – она подошла к холодильнику и, по-хозяйски открыв его дверцу, принялась рассматривать содержимое.

– Сдались, – серьезно ответила Трина, впрочем, в следующую секунду уже не смогла сдержать улыбки, – ещё несколько тысячелетий назад люди верили в астрологию, она помогала им найти ответы на многие вопросы.

– Угу, – промычала Фрида, увлеченно уничтожая кусок сыра, – но мы живём в двадцать первом веке, – продолжила она через какое-то время, – это я управляю своей жизнью, а не какие-то далёкие планеты.

– Почему ты просто не можешь принять тот факт, что звёзды могут влиять на наше настроение и характер? – Трина поднялась с дивана и, подойдя к подруге, выхватила у нее из рук второй кусочек сыра.

– Верни! – возмутилась Фрида, наблюдая, как честно добытый трофей быстро отправился в рот. Трина состроила такую мину, будто была готова немедленно вернуть сыр, прямо на протянутую ладонь, и Фрида брезгливо махнула рукой, – ну ладно, ешь. Звёзды – там, на небесах, а я живу на Земле своей жизнью.

– Ты говоришь о поверхностной астрологии, как гороскопы по радио с утра, но если углубиться в натальные карты, то можно многое понять, – возразила девушка, сдувая белоснежную прядь с лица.

– Это всё одно и то же, – невозмутимо ответила Фрида, отрезая себе очередной кусок сыра. Но тот тут же оказался вне её власти, и та возмущенно замахала руками, – ну разве звёзды могут объяснить твоё поведение? Это всё потому что ты стрелец или ты просто совсем одичала тут?

– Не одно и то же, – продолжила Трина, игнорируя другую реплику подруги, – вообще-то натальные карты это как…

Неожиданный взрыв разнесся по комнате, заглушая слова девушки. Вслед за ним раздался протяжный скрежет и едва слышные ругательства. А чуткий нюх Трины немедленно уловил приглушенный запах дыма.

– Что это? – изумилась Фрида, быстро собирая длинные волосы в хвост и завязывая их резинкой. Девушка всегда так делала, когда начинала переживать.

– Тим, – злобно ответила Трина и быстро зашагала в коридор.

– Ворк? – улыбнулась Фрида, – кто это? – спросила она и поторопилась за подругой, ныряя в сапоги с забавными розовыми помпонами.

– Тимофей. Мой сумасшедший сосед, – усмехнулась Трина, взлетая по ступенькам на следующий этаж, – я живу тут всего месяц, а уже ненавижу его.

– Что, устраивает шумные вечеринки? – предположила Фрида, перескакивая через ступеньки, стараясь успеть за подругой.

– Если бы, – выдохнула девушка, – какой-то бывший ученый. Мы общались всего лишь дважды, но этого хватило, чтобы убедиться в том, что у него не все дома, – Трина удивленно обернулась, услышав смешок подруги, но тут же вспомнив её привычку смеяться над чем угодно, продолжила, – недавно он выкинул три баллона с надписью “огнеопасно”, а такие взрывы, как сейчас, разносятся по всему дому еженедельно!

– Ты что, стала типичной домохозяйкой из сериалов, которая следит за тем, кто как живёт? – улыбнулась Фрида, но тут же обогнав подругу, посерьезнела, – и что, никто из соседей больше не переживает?

– Дом новый и почти пустой, ещё мало кто заехал сюда, – ответила она, оказываясь около злосчастной двери, и громко постучала, – что у тебя там опять происходит? Я уже говорила тебе, что в следующий раз вызову полицию, – крикнула она и плечом оперлась о стену коридора.

– Так значит учёный, – задумчиво произнесла Фрида, непроизвольно касаясь пальцами сережки. Это был подарок от кого-то из детства, о котором Трина, как ни пыталась выведать, ничего не знала, – может он откроет что-то очень важное и станет знаменитым?

Вместо ответа раздался очередной взрыв, и с выбеленного потолка лестничной площадки посыпалась штукатурка. Фрида быстро накинула на голову капюшон кофты, прикрывая волосы руками:

– Ах ты…– возмущенно выдохнула она, – он заплатит мне за это. Знаешь, как трудно будет вымыть это из волос?

Самой Трине эта проблема казалась пустяком, но раз Фрида расстроилась – значит, стоило вмешаться. Громко постучав для формальности, она отошла на пару шагов и рванула вперед, готовясь протаранить препятствие плечом. В ту же секунду Фрида спокойно потянулась к замку и открыла засов. Трине пришлось резко затормозить, чтобы кубарем не укатиться вглубь чужого коридора.

Девушки решительно двинулись вперед, пробегая через длинный коридор, заставленный коробками, и оказались в большой полупустой комнате. Небольшой стол, заваленный разным хламом: термос с чаем, записные книжки, ручки, калькулятор – и две коробки рядом, служившие в этой странной квартире стульями, а в самом центре располагался массивный железный каркас в виде круглой рамы.

– О, я поняла! – радостно воскликнула Фрида, осматривая странное сооружение, – он делает портал, вон там, – она указала пальцем в самый центр каркаса, – должно появиться какое-нибудь разноцветное сияние.

– Эй! – крикнула Трина, заметив в груде коробок учёного, но её голос погряз в оглушительном гудении, доносившемся со всех сторон.

Высокий мужчина с растрепанными волосами, одетый в какую-то странную заляпанную одежду, не замечая гостей, дёрнул небольшой рычаг у самого основания железной рамы. Гул заметно усилился, и Трина, напряженно оглянувшись по сторонам, побежала к мужчине.

– Что ты тут делаешь? – завопил он, заметив Трину, и быстро-быстро замахал руками перед собой, – что вы тут делаете? – снова прокричал он, увидев и Фриду, с любопытством разглядывающую странное сооружение, – немедленно выйдите отсюда, иначе вы прервёте мой важный эксперимент! Я всю жизнь шел к этому!

– Какой к чёрту эксперимент? – спросила Трина, приближаясь к нему, – ты сейчас весь дом развалишь!

Но мужчина не ответил. Его глаза устремились куда-то наверх, губы задрожали, а руки сами собой поднялись к голове и вцепились в волосы.

– Получилось! – закричал он, выбираясь из груды коробок, – наконец-то! Три года работы. Только… – замер он на несколько секунд, – почему портал появился на потолке? Но это не важно! – тут же обрадовался он.

– Какой потолок? Какой портал? – непонимающе спросила Трина, наблюдая за действиями соседа. Мужчина быстро подскочил к ней и, обхватив руками за плечи, повернул.

Трина замерла. Её челюсть невольно расслабилась, а рот открылся – совсем как в детских мультфильмах. А виной всему четырёхцветная воронка, бесконечно закручивающаяся на потолке. Синие и фиолетовые всполохи то и дело прорезались красными зигзагами или перекрывались зелеными пятнами.

Увлечённая необычным зрелищем, девушка не сразу заметила, как короткие волосы начали бить по лицу от непонятно откуда появившегося ветра.

Тимофей радостно подпрыгнул, и резкий порыв ветра тут же потянул его к потолку – в самое сердце воронки. Повинуясь инстинктам, а не здравому рассудку, который предпочел бы оставить соседа со своими проблемами, Трина изловчилась и схватила его за ногу. Замедлить полёт Тима удалось, а девушка теперь стремительно поднималась к потолку вместе с ним.

Тут и Фрида не осталась в стороне: подалась вперед, почти в самый последний момент хватая подругу за одежду. Трина пыталась оттолкнуть девушку, чтобы не утягивать за собой, но очередной странный порыв ветра увлёк всех троих в неизведанное.

В тот момент, когда ноги оторвались от земли, восторг длился долю секунды – его сменил животный, ледяной ужас. Все трое чувствовали, как давление портала буквально выжимает воздух из груди, превращая крик в немой хрип. Это не было похоже на полет. Это было похоже на падение в бесконечную мясорубку, где пространство и время выворачивали все кости наизнанку.

Узкая тёмная улочка, мощёная камнями мостовая, освещенная лишь странной огромной луной и звёздами – первое, что увидели путешественники с Земли. Потом в нос ударил запах чего-то стухшего и забродившего, а слух различил многоголосый хохот.

Трина быстро поднялась на ноги, осматриваясь по сторонам, но, оперевшись рукой о кривую стену какого-то дома, согнулась пополам, и её вырвало прямо на булыжники. Ноги дрожали, а в голове пульсировала одна мысль: “Я больше не дома”. Она подняла взгляд на небо и замерла – луна была слишком большой, словно она собиралась упасть на город и раздавить его. В её свете не было тепла, только мертвенный блеск, от которого кожа казалась серой, как у покойника.

Наспех приведя мысли в порядок, девушка осмотрелась. В паре десятков шагов от их места приземления играла музыка и мелькали чьи-то силуэты. Фрида сидела на грязной земле, медленно моргая, а Тимофей уже вскочил на ноги и дико оглядывался по сторонам.

– Получилось! – в очередной раз прошептал он одними губами, доставая из кармана какой-то странный прибор, похожий на старинное радио.

Трина подала руку Фриде, та медленно поднялась и быстро поправила растрепанные чёрные волосы, удивленно глядя на подругу. Тимофей в это время шумно вышагивал по узкой улочке. Впрочем, отойти дальше, чем на пару шагов, он не решался и тут же возвращался обратно.

Фрида брезгливо поморщилась, оглядывая грязные стены домов и дорожку, отделанную большими булыжниками:

– Зачем тебе этот тяжёлый кейс? – обратилась она к Тимофею.

– Как это зачем?! Ты видела, какие здесь мощности? Он сделан из специального материала, который выдерживает подобное излучение. Но не волнуйся, он всего лишь не пропускает электромагнитные составляющие экто-материи, чтобы не вывести пульт из строя. Остальные же составляющие материи, что отвечают за перенос частиц, проходят через кейс и пульт тоже, – затараторил Тим, стуча пальцем по экранчику прибора.

Фрида в очередной раз поморщилась и отмахнулась, словно пыталась отогнать тяжелый смысл слов, произнесенных парнем. Влажный воздух этого странного места разорвал громкий вскрик.

Трина быстро развернулась к источнику шума – тому месту, откуда играла музыка и слышался смех, и увидела три темных силуэта, странно покачивающихся в ночном полумраке. Тим, услышав страшный звук, испуганно замер на месте, вжавшись в грязную стену.

– Ты грязный паршивец, – донесся до путешественников с Земли грубый мужской голос, странно растягивающий гласные. В полумраке ночи ярко блеснуло лезвие и послышался звук, похожий на вздох рвущейся ткани. Один из силуэтов тут же стал удивительно маленьким и тихим – упал на колени.

Сдавленный хрип, который издал упавший человек, был слишком... настоящим. Фрида вздрогнула и отшатнулась, не в силах оторвать глаз от жуткой сцены. Тим испуганно выдохнул и принялся беспрестанно стучать странным пультом-радио по каменной стене, что-то бормоча себе под нос. Лучше бы он вёл себя потише! Если убийца сейчас повернется к ним, их история закончится в этой грязной подворотне, и никто на Земле даже не узнает, куда они исчезли.

Впереди ещё несколько раз блеснуло лезвие, раздались сдавленные ругательства, и два силуэта удалились, оставив третьего беднягу валяться на грязной земле. Эта будничность, с которой они оставили неподвижную тень на камнях, пугала Трину больше, чем сам нож.

В это время раздался приглушенный звон – это от очередного удара разбилось стекло странного прибора Тимофея. Тут же по плечам пробежал резкий поток воздуха, поднимая волосы путешественников. Голова у них снова закружилась, а очертания странного города помутнели и потускнели.

Глава 1. Забыть вещь в гостях – значит, скоро снова там оказаться.

Причудливый портал, этот плод соседского безумия, изверг их обратно на Землю с бесцеремонностью мусорного бака. Девушек выплюнуло из искрящейся воронки прямо на холодный пол, в самую гущу хлама, который Тимофей копил годами.

Трина лежала неподвижно. Голова кружилась, а в сознании всё еще плыл едкий запах гнили. Перед глазами рассыпались разноцветные искры. Они были похожи на остаточный эффект от фейерверка – взрывающиеся и стремительно бледнеющие после того, как в воздухе вспыхнул огненный заряд, озарив небо яркими вспышками.

Может, у неё просто звёздочки перед глазами?..

Или ей это приснилось? Что это вообще было?

Она ощущала тупую боль в рёбрах, но принимала её с тем кротким оцепенением, с каким незадачливый дачник лежит на траве после падения с забора, не решаясь проверить, все ли кости целы. Ей грезилось, что всё это – лишь затянувшийся, дурно пахнущий сон, и если не двигаться, реальность в конце концов победит.

Однако реальность в лице Фриды не собиралась ждать.

Фрида, чья натура всегда отличалась завидной живучестью, пришла в себя гораздо быстрее. Именно её локоть, упиравшийся в рёбра подруги, был причиной физических страданий Трины. Пока Трина искала в потолке ответы на экзистенциальные вопросы, Фрида уже оценивала масштаб ущерба.

– Что интересного там увидела на потолке? Надо вставать, – поморщившись, Фрида вытянула шею и осмотрелась.

Тогда они заметили Тимофея. Пожалуй, из всех присутствующих в комнате, он это путешествие перенёс хуже всего. Сосед и раньше был не от мира сего, но сейчас вёл себя ещё страннее. Он находился подальше от девушек, будто бы во время перемещения его кто-то толкнул в бок, откидывая в сторону. А может, их всех должно было раскидать в разные концы комнаты, но Трина из последних сил цеплялась за свою подругу, побаиваясь, что Фриду случайно занесет в какое-нибудь другое измерение. Тимофей сидел на полу, и его взгляд был направлен куда-то сквозь стену. Его пальцы судорожно перебирали прибор, но в этом движении не было логики, только механический ритм. Он не издавал ни звука, но лицо его странно позеленело, а щёки надувались так, будто бы Тимофей усиленно сдерживал рвотный позыв.

– Может, ему тазик принести? – Фрида брезгливо поморщилась, наблюдая за тем, как парень борется с собственным организмом, а затем быстро поднялась на ноги и, перешагнув через Трину, оказалась у неё за спиной.

– В… всё нормально, – он резко открыл рот и жадно втянул в себя воздух, после чего снова задержал дыхание.

– Что это было? – утомленная долгим ожиданием, Трина встала на ноги и приблизилась к Тимофею, чтобы хорошенько его встряхнуть, – где мы были только что? Это какая-то шутка? Ты хоть понимаешь, что ты сделал? – её голос сорвался на шепот, который был страшнее крика. Она смотрела на Тимофея и видела в нем не ученого, а ребенка, который играет с заряженным пистолетом в толпе.

– Там человек… то, что мы увидели… человека зарезали…

– Да, спасибо, мы заметили. Так что это было? Ты какой-то фокусник или что? Это пранк? – Трина подняла голову и окинула комнату внимательным взглядом в поиске скрытых камер, – как вы вообще это провернули?

– Да не пранк это! – он крикнул это так резко, что девушка отшатнулась от него, побаиваясь, что, помимо звука, из его рта вылетит что-то ещё, – я…

Парень выпрямился, собираясь встать, но, пошатнувшись, замер на несколько секунд, словно его тело решало, можно ли уже подниматься, а затем снова рухнул на пол, сгибая ноги в коленях и укладывая на них свои дрожащие руки.

– Я же говорил, чтобы вы ушли, – медленно прошептал Тим, поднимая взгляд – напуганный, лихорадочный и озлобленный, как у животного, загнанного в ловушку. Смесь противоречивых эмоций в его лице озадачила Трину, но лишь на короткий миг.

– Ты совсем идиот? – не выдержав, девушка схватила его за отвороты одежды и притянула к себе, – ты своими экспериментами мог навредить другим жителям дома! И раз уж мне повезло проживать с тобой по соседству… я имею право знать, что тут происходит.

Его удивленные глаза сфокусировались на лице девушки. Спустя несколько секунд парень осторожно взял её за запястья и мягко оторвал руки от своей одежды.

– Где мы были? Мы во времени путешествовали? – небрежно спросила Фрида. Она сидела неподалеку, и свет, исходящий из коридора, падал на её лицо, придавая ей загадочное, золотистое сияние, которое резко выделялось на фоне полумрака, скользящего по комнате, – там, где мы были, всё такое… средневековое?

– Я физик, – глядя себе под ноги, произнес он тихо и надломленно, но с каждым словом, звук его голоса становился громче, – раньше я работал в компании, которая изучала теорию о множественности миров. Мы пытались применить её практическим образом, но потом наши исследования перестали получать финансирование, и весь наш штаб распустили, но я.. не оставлял идеи, что попасть в другой мир возможно, – парень задумчиво провёл пальцем по своему прибору, лежащему на полу.

– И у тебя получилось, – завороженно проговорила Трина, разглядывая прибор, а затем перевела взгляд на раму, которую выстроил Тимофей, полагая, что портал появится именно там… Девушка с трудом сдержала улыбку и вновь посмотрела на то место на потолке, из которого они вывалились обратно.

– Да! – воскликнул он и так резво подскочил на ноги, будто бы его захватила какая-то очередная безумная идея, – да… я создал, – кивнул Тимофей менее эмоционально и задумчиво осмотрелся вокруг, резко поменявшись в лице, будто кто-то нажал переключатель у него в голове, – но… я же… я не знаю, что это за мир. Вдруг там всех убивают на каждом шагу? Я не смогу изучить его, я не… это может быть опасно. Но как же… как же я могу оставить своё открытие…

Парень прервался на полуслове, издав странный, прерывистый горловой звук, будто от внезапного спазма. Трина, стоявшая ближе всех, испуганно отпрянула. Она была на грани того, чтобы взять телефон и позвонить в скорую. Этому парню срочно требовалась помощь врачей, он тут совсем уже из ума выжил, гоняясь за научными открытиями.

Тимофей, тем временем, напрочь забыл о присутствии девушек: он метался по комнате, что-то невнятно бормоча себе под нос и загибая пальцы на вытянутой перед собой руке.

– Нет, мои открытия придется уничтожить! Я разрушу! – воскликнул он, охваченный крайней степенью своего безумия. Его рука, сжатая в кулак, взметнулась вверх.

– Ты мог бы прославиться, – подала голос Фрида. Она улыбалась, но, приглядевшись, Трина заметила, как её подруга слишком сильно, до белых костяшек, сжимает цепочку на шее, – если об изобретении узнают… это произведет настоящий фурор по всему миру. Это принесет тебе славу и успех. Я думаю, что стоит исследовать этот мир. Это интересно.

– Я бы хотел исследовать другие миры. Никто не делал этого, но… Что будет, если эти люди выйдут в наш мир? А если они заметили нас? А если…

– Фрида, – сухим голосом позвала Трина. Внутри у неё шевельнулось недоброе предчувствие, – что-то случилось?

Девушка и правда выглядела странно, минуту назад она улыбалась и шутила про ученых, но сейчас нежные черты лица её будто поплыли: стали напуганными и смазанными. В ее зрачках уже плескались слезы, которые она изо всех сил старалась не выпускать. Она нервно покачивалась на носочках, а рука застыла, сжимая мочку уха.

– Её нет, Трина, – едва слышно проговорила она, и этот звук был похож на шелест сухой травы, – я потеряла серёжку.

– Что? – удивилась подруга, не сразу поняв, о чем идет речь. В голове всё ещё крутились порталы, физика и безумный сосед, и бытовая деталь никак не хотела укладываться в общую картину катастрофы.

– Моя серёжка, – ещё тише пробормотала Фрида, – её нет.

– Тут столько коробок, она могла просто соскользнуть, когда мы падали. Тим! Тут можно включить нормальный свет? Где именно ты стояла? Ну же, Фрида, вспоминай! – начала тараторить Трина, внимательным взглядом сканируя комнату. Она уже опустилась на корточки и шарила руками по пыльному полу.

Фрида едва заметно скривилась от неестественной громкости голоса подруги, но все же коротко кивнула. Она не бросилась помогать. Она застыла, уставившись в пол на носки своих ботинок: она уже знала ответ. Грязная мостовая того мира забрала у неё то, что было ей дороже всего.

Трина почти ползала по полу, разгребая руками липкую пыль и коробки от пиццы, что-то бормоча себе под нос.

– Сейчас, сейчас, она просто куда-то закатилась. Она блестящая, мы ее сразу заметим.

Но Фрида не шевелилась. Она стояла посреди комнаты, беззвучно кусая покрасневшие губы, и эта её неподвижность наконец заставила Трину остановиться. Она медленно подняла голову и взглянула на подругу. Её лицо в полумраке грязной лаборатории Тима выглядело чужеродной полумаской. В носу всё еще свербил едкий, кислый запах гнили из той подворотни. И в этот момент картинка в её голове вспыхнула с пугающей четкостью: вот они падают на мокрые камни, вот голова Фриды резко дергается от удара об стену, и в холодном свете чужой луны что-то крошечное, серебряное, описывает дугу и бесшумно исчезает в черной щели между булыжниками.

– Её здесь нет, – проговорила Трина, и от этих слов ей будто перестало хватать воздуха, – мы ищем не в том мире.

Фрида лишь коротко шмыгнула носом, ничего не отвечая. Она едва заметно пошатнулась, пиная носком своих розовых ботинок коробку, и отвернулась от ребят, украдкой вытирая прокатившуюся слезу.

– Тим, – позвала она, – ты сможешь запустить портал ещё раз?

– Да! – с готовностью отозвался парень, будто этого и ждал, – нужно только увеличить частоту на резонаторе для ускорения частиц экто-материи. Только не подходи сразу, возможны сильные всплески гармоник, необходимо дождаться стабилизации добротности.

– Ты не пойдешь туда, – Трина перехватила руку подруги, заставляя ту замереть, – Фрида, очнись! Это просто вещь. Золото, камни... я куплю тебе точно такие же, клянусь! Но мы не шагнем в эту дыру на потолке из-за сережки. Там убивают людей! Настоящих людей, не из кино!

Трина ожидала чего угодно: крика, слез, споров – Фрида всегда отличалась эмоциональностью. Но девушка только молча повернула голову и уставилась взглядом пустых темных глаз на подругу.

– Ты не поняла, – голос Фриды был пугающе спокойным, – если я её не верну, я забуду, кто я такая.

– Что за бред? – воскликнула Трина, совершенно позабыв о том, насколько важен был этот “бред” для ее подруги, – это украшение.

– Это единственное, что у меня осталось от него, – Фрида едва заметно коснулась мочки уха, – если я её потеряю, Трина, то всё, что было со мной “до”, окончательно превратится в сон. Я не могу остаться здесь, зная, что часть моей жизни гниет в чужой грязи.

Трина громко сглотнула, в очередной раз не решаясь спросить, от кого ей достался столь ценный подарок.

– Я пойду, – повторила Фрида, мягко высвобождая свою руку.

– И ты сможешь изучить этот мир, – всплеснул руками Тим, роясь в коробках, – ну, то есть, посмотри по сторонам внимательнее, пока будешь искать серёжку. Возможно, твои воспоминания лягут в основу нового открытия! – парень повертел в руках прибор, с помощью которого он отправил их домой в прошлый раз.

– Я пойду с тобой, – твердо проговорила Трина, снова приблизившись к подруге и крепко сжав её ладонь.

– Мда.. Нынешняя разработка требует большого количества доработок и поправок, – бормотал Тимофей, выуживая из коробки отвертку, – придется поменять элементную базу, и выиграть размерами и высокой надежностью. Ну ничего, за час управлюсь. А ты… эээ… вы пока соберитесь. Подумайте, что вам нужно взять. Еду, спички, что там еще берут с собой в … э-э-э…

– Непонятно куда, – подсказала ему Трина, вглядываясь в лицо Фриды, – мы подумаем.

– Хорошо! Отлично! – затараторил он так быстро, что Трине начало казаться, что перед ней бегает несколько Тимофеев, – я всё подготовлю, я снова включу портал и… и ещё, я подумаю, как можно уменьшить прибор для возвращения домой, чтобы вы не таскали с собой эту бандуру. Идите! Собирайтесь!

Трина попятилась к выходу, не сводя глаз с соседа. Ей казалось, что если она отвернется, этот взбалмошный человек просто затолкнет их в портал силой, лишь бы кто-то занялся исследованиями его открытия.

***

Решение вернуться “туда” – в сырость, гнилостный запах и холодный блеск стали – казалось твёрдым ровно до того момента, пока за ними не закрылась дверь квартиры Тима. В тишине собственного дома, среди привычных вещей и запаха ванили, всё произошедшее начало казаться безумием.

Трина замерла перед открытым рюкзаком. Она смотрела в тёмную глубину пустого пространства, и ей казалось, что это не сумка, а пасть, готовая поглотить ее и утащить от привычной жизни. Впрочем, Трина не любила сидеть на месте, но мысль о пути в никуда…

– Что у тебя там? Клад ищешь или просто медитируешь? – на плечо легла рука подруги, и Трина вздрогнула от неожиданности.

После возвращения в квартиру Фрида будто снова ожила.

– Ничего, – девушка тряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, – просто… Фрида, я думаю о том, что это может быть опасно. Это не поход в горы. Мы можем там застрять. В совершенно чужом мире. Мы не знаем, как работает эта штука. Он только создал этот портал, вдруг там что-то сломается… или он что-нибудь напутает там с прибором. Ты видела его глаза? Он ненормальный!

– Всё будет нормально, – Фрида вздернула бровь. Она ободряюще похлопала подругу по плечу, а затем вернулась к сборам.

– Только не смей убегать от меня, – предупредила Трина, наставив на неё указательный палец, – мы не знаем, что нас там поджидает.

Фрида на секунду замерла, укладывая в сумку какую-то кофту, но тут же обернулась:

– Убегать не буду, могу просто спрятаться где-нибудь. Догонялки – это весело, а прятки ещё лучше, – увидев, как лицо Трины окаменело от неуместной шутки, Фрида торопливо добавила, – я шучу, расслабься.

Девушка покачала головой и ещё раз залезла в свой рюкзак рукой, бегло перебирая всё содержимое. На ощупь вещи казались какими-то фальшивыми, игрушечными. Запасные носки, зарядка для телефона (зачем она там?)... Ей казалось, что она пытается собрать аптечку для лечения планеты от землетрясения с помощью пластыря. Она понятия не имела, что именно им может пригодиться в другом мире, поэтому приходилось действовать практически наугад.

Но была одна вещь, которую Трина без раздумий собиралась положить в свой рюкзак. Гигиеническая помада. Девушка наклонилась и подобрала её с журнального столика.

– А я всё гадала, когда ты вспомнишь про неё. Удивлена, что не пришлось напоминать, – с легкой усмешкой на губах прокомментировала Фрида, держа в руках игральные карты.

– А это тебе зачем? – Трина осмотрела колоду в её руках и, забросив помаду в карман, схватила лямку рюкзака, приподнимая его над диваном, – будешь метать их против каких-нибудь головорезов с ножом?

Фрида закинула карты в свой рюкзак и, взяв его за ручку, направилась к выходу.

– Мне это пригодится, – безапелляционно заявила подруга, останавливаясь в проходе, – давай, шевелись, копуша.

Тимофей услышал шум закрывающейся двери и тут же появился перед ними. На щеке у него тянула полоса копоти, а в растрепанных волосах застрял маленький лист бумаги, наспех вырванный из тетради. Он широко улыбнулся им и с загадочным видом достал из-за спины предмет:

– Это прибор, с помощью которого вы сможете вернуться.

– Колокольчик? Серьёзно? – хмыкнула Трина.

– А что? – обиделся Тимофей, хмурясь и оценивающе поглядывая на свое изобретение – красивый, серебряный колокольчик с выпуклым изображением трёх роз, которые окаймляли два ровных ряда завитков, похожих на знак бесконечности, – мне достались кое-какие вещи от бабушки, среди них был этот колокольчик, и я решил, что он подойдёт. Зато удобно, с собой носить не тяжело, – его щеки зарумянились и он замотал головой, – он поможет вам вернуться домой. Нужно поднять его вверх и потрясти три раза. Только не потеряйте, иначе не сможете вернуться.

Не успели девушки ответить ему, как парень уже всучил Фриде колокольчик в руки, а затем бросился вглубь своей квартиры, на ходу подзывая их:

– За мной! Я включу портал!

– Я же говорю, что он какой-то ненормальный, – понизив тон, обратилась Трина к подруге, а затем они всё же последовали вперёд за своим проводником в другой мир. Девушка поглядывала на колокольчик в руках Фриды, а в голове у неё беспрестанно крутилась мысль, что это не самый надежный вариант. Вот будет смешно, если они, оказавшись в другом мире, потрясут им в воздухе, когда захотят вернуться домой, раздастся приятная мелодия над ухом, но… ничего не произойдёт.

Трина отогнала от себя навязчивые мысли, когда они вошли в просторную комнату-лабораторию Тимофея. Хозяин квартиры стоял возле железной рамы, где, по логике всех фэнтези фильмов, должен был появиться портал. Взгляд ученого был обращен к потолку. Когда девушки появились на пороге, парень чуть повернул к ним голову, а на губах его расползлась улыбка:

– Вы готовы? – он дернул рычаг у основания рамы, а сам покрепче ухватился за твердую перекладину. Пол под ногами задрожал, и Трина почувствовала вибрации, отдающиеся в ступни. На потолке вспыхнул портал, переливающийся яркими цветами и искрящийся зигзагами, – удачи! Э-э-э… колокольчик покрепче держите!

В тот момент, когда ноги Трины оторвались от земли, девушка ощутила смесь детского восторга, волнения и трепета. Она взяла подругу за руку, когда их стремительно потянуло к воронке навстречу миру, полному тайн. Они добровольно отдавали себя в руки неизвестности.

Глава 2. Правила игры. (Часть 1)

Серьга нашлась почти сразу. Она валялась в глубокой щели между щербатыми булыжниками, прямо там, где Фрида упала в прошлый визит. Маленькое серебряное украшение весело поблескивало в свете дневного солнца, будто извиняясь за свое исчезновение. Лишь только пальцы девушки сомкнулись на прохладном металле, в тишине переулка раздался облегченный вздох. Она цепко ухватила украшение и принялась старательно обтирать его о розовую кофточку.

На этом история могла бы закончиться. Мой читатель сейчас, вероятно, закрыл бы эту книжицу, чтобы вернуться к делам насущным и необременительным. Счастливый финал – вещь существенная, но, увы, совершенно неправдоподобная. Лишь только перо творца было занесено над бумагой, чтобы поставить точку, рука дрогнула и сделала помарку, которая в то же мгновение обернулась хвостиком запятой.

– Видишь, Трина, все очень даже хорошо. Ночью всё всегда кажется опаснее, – Фрида ловко закрепила серьгу на ухе и радостно закрутилась на месте. Теплый ветерок всколыхнул её черные волосы, – ты накрутила себя из-за того бедолаги, но посмотри вокруг, все хорошо. Там смеются люди и играет музыка. Мы уже здесь, зачем нам возвращаться в пыльную квартиру Тимофея?

– На что ты намекаешь? – напряженно сощурилась Трина.

– Ну Три-и-иночка, – взмолилась Фрида, – давай пройдемся. Посмотрим, что тут есть, нам хватит нескольких часов.

– Мы пришли за сережкой, – попробовала остановить подругу Трина.

– Ну и что, мы уже сто лет никуда вместе не выбирались. Судьба дала нам такой шанс! А вдруг там какой-то праздник с подарками?

– Ладно, – сдалась подруга, – пойдем посмотрим, что там происходит.

– Ну и что нам делать? – спросила Фрида, когда они дошли до места, откуда слышалась музыка, – что обычно делают самые крутые герои в фильмах?

– Не знаю, – протянула Трина, разглядывая широкую площадь, на которой, по-видимому, была ярмарка. Кругом суетились люди: какая-то старушка в темном потертом плаще топталась между рядами с травами и овощами, маленький мальчик с запачканным лицом тихо крался около палатки, но широкая женщина в цветастом костюме поймала его за руку и вытащила из больших карманов парнишки три апельсина, возвращая их обратно на прилавок.

– Только сегодня! Выступление Великого Дидини! – прозвучал резкий голос со стороны широкой улочки. Невысокий парень с растрепанными кучерявыми волосами и пронзительно спокойным взглядом суетился вокруг деревянной тележки. Странноватый, но симпатичный…

Внезапно с другого конца улочки послышались свист и громкие крики – это бежали трое крупных мужчин в черной форме с золотым символом короны и двух мечей. А вот эти уже были гораздо красивее.

– По приказу императора Максимиллиана… – крики мужчин прервали другие звуки: громкая ругань, шум толпы и звонкий хлопок – это Великий Дидини схватил какой-то шар со своей тележки и кинул его под ноги мужчинам. Тот покрутился на земле и выдал обильную порцию густого дыма, скрывая фокусника от глаз толпы. Когда через несколько секунд улица освободилась от дыма, Великого Дидини и его волшебной тележки уже не было видно.

– Я хочу пить, – жалостно протянула Фрида, делая вид, что не заметила недавнего происшествия, – нам нужны деньги.

– Да, – согласилась Трина, – местная валюта нам бы не помешала.

– Как думаешь, как она выглядит? – спросила Фрида, проводя пальцем по пыльной стене и с любопытством рассматривая его, – может быть, с лицом короля или с каким-то важным местом?

– Туда! – она проигнорировала предположения подруги и указала в самое сердце площади, на небольшое сооружение, около которого толпились люди.

– Что там? У нас же нет денег, а там, – она кивнула в сторону площади, – только и делают, что тратят их.

– Или выигрывают, – улыбнулась Трина и быстро зашагала вперед.

Ловко лавируя между людьми, они пробрались к центру площади и начали внимательно разглядывать окружающих. Пёстрая толпа кишела и гудела изнутри, как пчелиный рой. Небольшое деревянное сооружение, похожее на сцену или эшафот (странная мысль, но в тот момент именно такое сравнение пришло в голову Фриды), окружили посетители ярмарки, а наверху находилось несколько мужчин, зазывающих толпу.

– Ну что, кто из вас желает сыграть в Астроцель? – крикнул высокий и широкий парень в длинных сапогах из черной кожи, за его спиной болтался длинный меч, – что? Нет желающих? Боитесь, что не побьете рекорд нашего чемпиона? А я напоминаю, что в случае победы вы получаете десять золотых астратов, – громко продолжил он.

При этих словах парень с длинными темными волосами улыбнулся, поглаживая щетину, и прошёлся вдоль ряда небольших черно-белых кругов, похожих на те, которые используют для игры в дартс.

– Наверное, это и есть тот чемпион, – шепнула Трина, наклонившись к уху подруги, и, поднимая руку, громко выкрикнула, – я хочу!

Зазывала улыбнулся и свесился со сцены, хватая девушку за поднятую кисть и одним рывком поднимая её наверх:

– А вот и первый участник!

Трине всучили охапку небольших дротиков, поставили около белой линии, выведенной на деревянном полу, и снова подняли её руку, позволяя шумной толпе насладиться новой жертвой всеобщего внимания.

Фрида быстро пробралась через толпу и, обойдя сцену, ловко взобралась наверх, неприметно усевшись на край деревянной платформы и свесив ноги в море бурлящего сборища людей. Отсюда было гораздо удобнее наблюдать за подругой.

А в это время самое необычное соревнование для путешественницы с Земли началось. Фрида внимательно следила за действиями Трины. Поначалу она пыталась мысленно считать очки этого местного чемпиона и подруги, но девушка никогда не была сильна в правилах спортивных игр, да и подсчет цифр сильно утомлял, так что Фрида быстро перевела взгляд на остальных людей, стоящих на сцене и громко поддерживающих своего фаворита.

Самый высокий и крупный из них, тот, что зазывал новых участников, был одет в свободную одежду, края которой неопрятными лоскутами свисали вниз. Его светлые волосы были туго завязаны сзади какой-то синей тряпкой, а бледно-карие глаза пристально уставились на мишени.

Вдруг его руки взметнулись наверх, в воздухе напряженно сжимаясь в кулаки. Другие «скоморохи», разгуливающие по деревянной платформе, тоже напряженно впились взглядом в сердце соревнования – это последний дротик Трины достиг своей цели.

Толпа тут же ликующе закричала, кто-то громко зааплодировал, а зазывала встревоженно оглянулся на чемпиона.

– Итак, у нас есть победитель, – громко выкрикнул высокий парень, поднимая руки наверх, жестом приглашая толпу к всеобщему ликованию, – в вашем присутствии, зодиаки города Офиус, я вручаю награду победительнице! – он ловко подскочил к Трине, всовывая ей в руки мешочек, в котором что-то позвякивало.

Девушка артистично поклонилась, приняв награду и несколько раз помахав радующимся людям, пошла к кривым ступенькам, ведущим обратно на мощеную площадь. Фрида тем временем ловко подскочила к проигравшему чемпиону, быстро пожимая его руку и порывисто обнимая, после чего подбежала к зазывале и проделала то же самое с его оторопевшей высоченной фигурой. А затем, схватив светловолосую подругу за руку, поспешно устремилась вниз со сцены под громкие крики взволнованной толпы.

– Ты видела? – спросила Трина подругу, когда они шагали по очередному неприметному переулку в поисках магазина. Девушки выбрали одну из самых немноголюдных улиц, чтобы то и дело не сталкиваться со странными людьми в грязных заплесневелых от вечной влаги одеждах.

– Да, – ответила Фрида, рассматривая небольшую золотую монетку на ладони. Аккуратно выгравированная звёздочка ярко поблескивала на каком-то особенно оранжевом солнце, – я была в тебе абсолютно уверена, хотя совсем ничего не поняла. Как ты вообще догадалась, куда кидать? – она резко подняла глаза от монетки и указала пальцем куда-то вперед, – смотри, какая-то лавка. Наверняка там можно найти воду.

– Хорошая идея, – задумчиво ответила Трина, видимо, мысленно пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить подруге правила игры, – пойдем?

– Я постою тут, – Фрида слегка наклонила голову набок, – там наверняка будет ужасно пахнуть. Ты… – она замолчала, жалобно смотря на подругу, – сможешь сходить сама?

– Хорошо, – быстро согласилась Трина, забирая у подруги монетку и скрываясь за деревянной рассохшейся дверью.

Фрида брезгливо осмотрела пыльные стены, заплеванную дорожку и ржавый колокольчик, висящий над дверью, и, медленно вздохнув, всё же оперлась спиной о грязную поверхность. Девушка принялась рассматривать здания – покосившиеся домики с разнообразными крышами – у того сооружения, в котором находился магазинчик была круглая кровля из какого-то материала, похожего на черепицу, а домик напротив был похож на каменную прямоугольную коробку. Затем взгляд её темно-карих глаз упал обратно на землю, и на фоне ярко-оранжевого солнца девушка различила три рослые фигуры. В самой высокой из них она разглядела зазывалу с площади. Он шёл размашистыми редкими шагами, слегка покачиваясь и плечом обтирая грязную стену. Перед ним спокойными, но не менее широкими шагами брёл другой парень, по длинным развевающимся волосам Фрида узнала в нём бывшего чемпиона. Позади всех лениво тащился низкорослый паренек в широком балахоне и с тяжёлым мешком за спиной.

Он-то и показал на Фриду, резким движением руки устремив свой короткий толстый палец в её сторону. Трое парней ускорили шаг, и это действие крайне обеспокоило её. Девушка потянулась, чтобы открыть створку и быстро проскользнуть в лавку, но вовремя передумала, в три быстрых шага отдаляясь от двери. Это помогло, и парни с площади быстро миновали магазин, не обращая на дверь никакого внимания.

– Ты! – через сжатые зубы прошипел бывший чемпион, почти вплотную подходя к Фриде перебирая в руке короткий клинок, лезвие которого поблескивало ещё ярче, чем совсем недавно сияла монетка на ладони девушки, – где твоя подружка?

– Что, понравилась тебе? – улыбнулась Фрида, стараясь не показывать своего волнения, и, слегка прищурившись, смело посмотрела в тёмные глаза парня. В них тут же блеснули опасные искорки, а клинок, описав быструю дугу в воздухе, с неприятным звуком воткнулся в каменную стену, отрезав кончики черных волос Фриды, – эй! Ты вообще в курсе как трудно добиться несекущихся кончиков?

– Молчать, – прошелестел он, не обращая внимания на её слова, – это наше место, если тебе нужны деньги, вали к попрошайкам, а наши золотые оставь в покое, – парень медленно вытащил клинок, быстро очищая его лезвие от пыли, – как твоя подружка обыграла меня?

– Вот это новости, – послышался голос Трины откуда-то сбоку. Бывший чемпион тут же оглянулся, отступая от Фриды, – слишком расстроился из-за своего проигрыша и не можешь смириться?

– А вот и ты, – хищно улыбнулся тот, но от Фриды не отвернулся, – рассказывай свою схему, и, так и быть, мы оставим вас в живых.

– Схему? – спросила Трина, но на её лице не промелькнуло ни тени сомнения, она лишь крепче сжала бутылку со странной прозрачной пробкой.

– Ты не могла меня обыграть, – невозмутимо ответил парень, но его рука сильнее сжала рукоять кинжала.

– Ах, не могла? – девушка мотнула головой, сдувая короткую прядь с лица, – что ж, матч-реванш, прямо сейчас. Идёт?

Они пробирались через очередную многолюдную площадь, поверженный чемпион ни на секунду не отходил от Фриды, плотно сжимая её плечо. Её лицо несколько раз обдало горячим противным дыханием, что-то тяжёлое отдавило ей ногу, а высокий мужчина, отчаянно куда-то спешивший, вырвал у неё несколько клоков волос, зацепившись липким краем плаща. Сумасшедшие парни с площади хотели было отобрать сумки девушек, так что Фрида уже мысленно попрощалась со своими картами, новым блокнотом в пушистой обложке и другими вещами, прихваченными с Земли, но Трина резко рубанула рукой по наглой ладони низкорослого парня, и нападавшие решили оставить сумки в покое.

Их привели в широкий двухэтажный деревянный дом с четырёхскатной крышей и кривыми плотно зашторенными окнами. Около почти неприметной двери стояли двое мужчин с тёмными платками на шее, закрывающими лицо и длинными мечами, торчащими за спиной.

На первом этаже было жарко и шумно, за огромным столом сидели люди в разноцветных одеждах. Здесь были и старушки в тёмных плащах, и дамы в пышных платьях с разнообразными украшениями, и мужчины с неухоженными усами. Кто-то спал в стороне, уронив голову на стол.

Девушек проводили в дальний угол, огороженный небольшой перегородкой. Там, на поцарапанной стене, висела мишень для игры в дартс (ну или Астроцель, кому как). Освободившись из цепких рук, Фрида заняла место за небольшим столиком на кривых ножках и принялась копаться в сумке. Решила достать карты. Девушка любила раскладывать пасьянс в свободные минуты. Обычные картонки с четырьмя мастями иногда занимали сильнее, чем интересный фильм, помогали отвлечься от странных мыслей и привести их в порядок.

Первым выпал король червей. Семёрка крести. Десятка…

– Что это ты делаешь? – раздался звучный голос зазывалы с площади, и соседний стул с громким скрипом отодвинулся в сторону, а парень, приглушенно шурша одеждой, плюхнулся вниз, – что за странные свитки?

– Это карты, – бросила Фрида. Десятка пик.

– Карты чего? – удивился парень, – это какой-то город? Тогда где границы?

– Игральные карты, – медленно выдохнула Фрида и снова склонилась к столу, но вдруг посмотрела на парня, чьи бледно-карие глаза изумленно уставились на неё, – а, у вас, похоже, нет таких, – пробормотала она.

– Что?

– Карты – это такие мм… карточки, – начала Фрида, замечая, как ещё один местный подошёл ближе, заинтересованно слушая, – есть четыре масти…

Девушка с увлечением начала рассказывать правила игры, наблюдая за тем, как всё больше людей подсаживается за стол, с любопытством рассматривая изображения с четырьмя мастями.

В широкой, но заваленной косыми лавками, столами и мусором комнате было шумно. Падали столовые приборы, кто-то шаркал ногами, мужчина в дальнем углу раскатисто похрапывал, а старушка в цветастом платке звучно сморкалась.

– Как тебе это удается? Ты жульничаешь? — яростно прошипел её противник по имени Юстиниан, не сводя напряженного взгляда с Трины. Они стояли у самой чистой стены, увешенной одинаковыми черно-белыми мишенями для игры в Астроцель.

Очередной дротик, пущенный рукой Трины, со свистом распорол воздух и вонзился в миллиметре от центральной точки. На Земле это место называли коротким и точным словом “булл”. Один раз Трина, захлестнутая азартом, не выдержала – воскликнула на эмоциях протяжное "Бу-у-лл", а её оппонент отскочил от неё так, будто она произнесла смертельное заклинание или прокляла его род до седьмого колена.

Трина не знала, что в этом месте слова обладали весом, а незнакомые выражения весили на тысячу тонн больше. Но, наблюдая за тем, как Юстиниан морщится и бледнеет, пытаясь обыграть соперницу, она все же решила отказаться от победного танца – времена тут стояли затхлые, и грань между удачливым игроком и ведьмой, достойной хорошего костра, была слишком зыбкой.

Авторское перо, замершее над этим нелепым столкновением культур, могло бы добавить, что страх местного жителя был вполне обоснован. Для него Трина была не просто метким стрелком. Она была существом, владеющим чуждым наречием, которое, как был искренне убежден Юстиниан, заставляло неодушевленные предметы подчиняться её воле.

Сама Трина ещё не знала, в какой причудливый капкан угодила. Ей было невдомек, что в этом чужом мире почти каждый зодиак с пеленок имел дар подчинять себе одну из четырех стихий. Имей она это знание, её удивлению не было бы предела: как могут люди, способные вскипятить чайник взглядом или призвать порыв ветра, с таким первобытным ужасом сторониться ведьм?

Трина вовремя спохватилась, подавив в себе желание исполнить нехитрые па, которыми отмечала успехи на Земле. Она лишь сухо кивнула, стараясь придать лицу выражение постной добродетели, в то время как внутри неё всё еще ликовал маленький, дерзкий чемпион из двадцать первого века.

– Я просто в тир люблю играть, – она лишь сухо кивнула, – годы тренировок.

– Во что? – раздраженно буркнул Юстиниан, свободной рукой утирая пот, стекавший по вискам тонкой струйкой.

Его лоб прорезали глубокие морщины, а ноздри на могучем носу широко раздувались, будто ему не хватало воздуха. Чего он так нервничает, неужели она так сильно задела хрупкое мужское эго?

– Неважно, – отмахнулась Трина, прислонившись плечом к стене.

Ей становилось скучно. Не то чтобы она не старалась, когда в её руках оказывался дротик. Разумеется, нет. Всё равно приходилось сосредоточиться, успокоить сердцебиение, задержать дыхание и прицелиться. Но Юстиниан превращал простейший бросок в целое священнодействие. Он замирал так надолго, будто они играли в гольф, где расстояние до лунки составляло не менее трёхсот метров, а траектория полёта мяча требовала учёта кривизны земли и настроения богов ветра.

– Интересное у тебя имя, Юстиниан. Королевское. Нет-нет, императорское…

– Помолчи, а! – он нервно дёрнул плечом, не глядя на неё, будто бы отмахнулся от назойливого комара.

Юстиниан замер, вложив в этот бросок всю свою «императорскую» стать, и наконец выпустил дротик.

Но судьба – или, возможно, настроение богов ветра – сыграли с ним злую шутку. Удача не просто отвернулась; она сделала это с особым цинизмом. Остриё не только не попало в центр… по правде говоря, оно вообще никуда не попало. Дротик коснулся мишени на одну долю секунды, словно в нерешительности задержался в воздухе на этот бесконечно долгий для чемпиона момент, и с сухим, неприятным стуком упал на пол. Снаряд покатился по кривым доскам, отсчитывая секунды позорного молчания.

Продолжение Второй главы уже в печи! Скоро будет) :) А пока что, если мир Офиуса вам не чужд, добавляйте книгу в библиотеку и пишите свои комментарии!

Глава 2. Правила игры. ( Часть 2)

Юстиниан стоял неподвижно, всё ещё протянув руку вслед улетевшему дротику, и в этом застывшем жесте было больше трагедии, чем во всех византийских хрониках вместе взятых.

В помещении было шумно: голоса – высокие и низкие, глухие и звонкие, переплетаясь между собой, создавали невыносимую какофонию, из которой невозможно было вычленить отдельное слово или уловить суть разговора. Но тут прогремел удар – кто-то с размаху опустил кулак на стол. За этим последовало глухое позвякивание пустого стакана, а уже через секунду звонкий тенор, пробиваясь через гущу разных голосов, расхлябанно потребовал:

– Кэс, повтори мне стакан!

– А домой тебе не пора, пьянчуга? – ответило ему не менее зычный сопрано.

Это добавило комичности ситуации. Трина проглотила улыбку и, прокашлявшись, пробормотала:

– Я могла бы сказать, что это ветер, но… – она развела руками и демонстративно посмотрела по сторонам.

На лицо Юстиниана упала тень. Он не двигался, втянув голову в плечи, а девушка считала секунды до взрыва. Однако внимание автора, привлечённое другим всплеском азарта, уже ускользало в противоположный угол таверны, где вокруг стола сгрудилась толпа побольше.

– Так значит, дама бьёт вот этого мужика с усами? – с сомнением переспросил зазывала.

– Да, Капса́н, – улыбнулась Фрида, невозмутимо поправляя колоду, – эта карта называется валет.

Она виртуозно тасовала картонки, чем заслужила еще больше мужского внимания.

– Но почему один мужик сильнее дамы, а другой слабее? – спросил невысокий парень.

Он представился Валькирья́ном, но Фрида уже мысленно окрестила его Ва́лей. Валя сидел, закинув ноги на стол и закрыв лицо платком, делая вид, что абсолютно не заинтересован происходящим, хотя из-под края ткани то и дело поблёскивал любопытный глаз.

За то время, пока девушка терпеливо разъясняла иерархию карточного двора, вокруг неё собралось не менее десятка парней – как выяснилось, из той же компании. Всех увлекла новая забава, и теперь желающих перекинуться в карты было так много, что одной колоды не хватало.

Правда, само название игры – “Дурак” – никому не пришлось по вкусу. В мире, где каждое слово могло стать поводом для дуэли, оно прозвучало как скрытый вызов. А когда местные обыватели осознали горькую истину: проигравший официально объявляется этим самым дураком, – атмосфера за столом мгновенно сгустилась. Теперь победа в этой карточной забаве стала для них делом жизни и смерти, вопросом чести, который стоил дороже, чем пригоршня золотых монет.

Пока Фрида невольно закладывала основы новой азартной религии, Трина продолжала наслаждаться своим триумфом, который, впрочем, с каждой секундой становился всё более опасным. В углу, где замер Юстиниан, воздух, казалось, начал густеть и вибрировать, как перед грозой.

– Отойдем в сторонку? – его голос звучал тихо и спокойно, а каждое слово он проговаривал чётко, почти по слогам.

– Не-е-е, давай доиграем. Мне тут ещё очков двадцать пять не хватает до победы.

– Отойдём, – тоном, не терпящим возражений, отчеканил он и двинулся к ней. Схватив Трину за запястье, он поволок её в сторону, за перегородку, – подышим воздухом.

– Отпусти меня, пока я тебе коленную чашечку не выбила, – рявкнула Трина ему в спину и, не дожидаясь, когда её слова подействуют, со всей силы пнула его по колену. Юстиниан выдохнул от боли и ослабил хватку; нога его чуть подогнулась, будто бы парень не заметил под собой маленькую ступеньку, – верзила хренов, могу ещё челюсть свернуть, кстати, а потом…

Он отпустил её руку. Они замерли всего в паре шагов от столика, который к этому моменту превратился в филиал Лас-Вегаса. Трина бросила быстрый, цепкий взгляд на подругу. Весь матч-реванш она то и дело оглядывалась, проверяя, не пора ли вмешаться. На Земле оставить Фриду одну в компании незнакомцев было сомнительной затеей, а здесь – и подавно. Местная публика выглядела так, будто доброе утро для них начиналось с грабежа каравана. Но Фрида сидела в окружении этих небритых громил абсолютно спокойная и даже довольная. Она мастерски дирижировала их азартом и, кажется, наслаждалась процессом.

Однако сейчас несколько пар глаз уставились на них в недоумении. За столом, где только что гремели споры о силе валетов, воцарилось тяжёлое молчание.

– Всё в порядке? – спросила Фрида, изящно приподняв бровь. В руках она держала веер из карт.

– Всё прекрасно, – процедил Юстиниан.На лбу у него сейчас большими яркими буквами было написано “Взрывоопасно”, – просто хочу поговорить с ней наедине на улице.

– А если он её зарежет там? – Фрида тут же доверительно склонилась к светловолосому парню с повязкой на голове.

– Не в его стиле, – покачал головой её новый друг. Ему быстро наскучило наблюдать за разборками Юстиниана и Трины: он снова уткнулся в карты, внимательно рассматривая их и аккуратно перебирая массивными пальцами. Другой новоиспечённый товарищ Фриды сидел рядом с ней и поглядывал на них, чуть прищурив глаза, но слабое освещение подрагивающей свечи не позволяло разглядеть лёгкую улыбку на его губах.

Фрида кивнула так, будто бы лично поручилась за её жизнь. Трина раздражённо выдохнула и, отводя глаза от подруги, последовала за Юстинианом.

– Эй! Сейчас моя очередь! – послышалось над ухом Фриды, – я жду дольше всех, отвали!

Тяжёлая рука бесцеремонно ухватила стул и в одно мгновение перевернула его вверх ножками, скидывая Валю на пол. На освободившееся место, которое под ним казалось кукольной табуреткой, уселся настоящий великан:

– Хочу карты, – пробасил он, глядя на Фриду так, словно она была хранительницей величайшей тайны мироздания.

Сражаясь за место за маленьким столом, толкаясь локтями и скидывая проигравших со стульев, они просили играть снова и снова. И Фриде это нравилось. На Земле мало кто хотел играть с девушкой больше трёх партий – никто не любил проигрывать раз за разом, признавая своё поражение, а здесь она нашла себе преданных соперников.

Пока Фрида упивалась своим маленьким карточным королевством, Юстиниан тащил Трину в сторону двери.

– Остановимся здесь, – решила она наконец, выходя за перегородку и оказываясь в просторном помещении среди посетителей. Отсюда ей было хорошо видно подругу и её карточных товарищей, – я не оставлю её там наедине с твоими дружками. Ты что, хочешь мне какие-то секретики рассказать?

– Можно и так сказать, – он повернулся к ней, пробуравил тяжёлым взглядом и обречённо вздохнул, однако с места больше не сдвинулся.

– Ну, ты не кричи, и всё будет нормально.

– Никто не следил за нашей игрой, – обронил парень, будто щипцом вырывая бессвязную мысль из головы и вытаскивая наружу.

– И чего? Ты расстроился, что зрителей нет? Слушай, если тебе не хватает внимания, можем дождаться, когда они там наиграются вдоволь, и тогда продолжим…

– Я бы точно тебя зарезал, – прикрыв глаза, раздраженно пробормотал Юстиниан, словно про себя, – ты не понимаешь! – он резко открыл глаза, переходя на яростный шёпот, и наклонился ближе к Трине, – ты... ты сбиваешь меня. Сбиваешь мой дух. Ты как сор в глазу, как назойливый шум в пустом храме! Я не могу нащупать опору, когда ты стоишь рядом и мелешь языком...

Трина скрестила руки на груди, приготовившись слушать его.

– Никто за нами не следил. Никто не знает, что я…

– Снова проиграл, да? – подсказала Трина, ухмыляясь.

– Да, – выплюнул парень и нервно провел пальцами по щетине на лице, – да! И они не должны знать. Если они узнают… мне конец. В нашем кругу падение лица – это смерть. Мы зарабатываем этим, – он прервался, когда мимо проходил какой-то паренёк, тоже из компании картёжников. Юстиниан проводил его взглядом, дождавшись, когда они снова останутся наедине, а затем продолжил уже тише, – если выяснится, что какая-то глупая девчонка снова переиграла меня в Астроцель…

– Чего ты хочешь-то? – Трина устала слушать этот жалобный монолог.

– Предлагаю объявить всем, что я победил.

– Господи, ну какой идиотизм, “Астроцель – всё для меня!” Да ладно, серьёзно, что ли, – Трина не выдержала, её голос сорвался на звонкий, издевательский тон, от которого в углу ошарашенно вскинулся спящий старик. Испугавшись, он поднял голову и посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать источник громкого звука, но в итоге сдался и вновь уронил лицо на стол.

Она хотела сказать что-то ещё. Точно хотела. Но забыла, когда почувствовала, как её горло обдало холодом острого лезвия. Юстиниан, заведя руку за спину, ловко вывернул её вперёд и подставил смертоносное оружие к шее Трины. Она не успела ничего сделать, только подметила, как быстро он действовал. Невероятно быстро…

– Я тебе горло перережу прямо здесь, а твоей подружке скажу, что ты слишком много трепалась, – его лицо оказалось в сантиметре от носа Трины. Девушка задержала дыхание, ощущая, как брызги слюны из его рта оказываются на ее щеках, – и как ты меня назвала? Сама ты “Господи”!

Трина судорожно выдохнула, вытягивая шею. Сталь кусала кожу, и каждое её движение отзывалось острой угрозой. Вокруг продолжалась обычная жизнь: звенела посуда, кто-то грубо хохотал, фермер нудно жаловался на засуху... Но для Трины время превратилось в густой кисель. Она отчётливо слышала, как за дальним столом Фрида со смехом объявляет Капсана дураком.

Почему всем было плевать, что в метре от них чья-то жизнь висит на волоске? Возможно, кровавая расправа здесь была такой же обыденностью, как пролитый эль, а может, Юстиниан владел своим ремеслом слишком искусно.

Трина аккуратно опустила глаза и заметила, что его рука согнута в локте, а значительная часть клинка скрыта рукавом мешковатой одежды. Он намеренно выставил руку таким образом, чтобы привлекать меньше внимания.

– То, чем мы занимаемся, – это наш хлеб, ясно? – продолжал шептать парень ей в лицо.

Находясь так близко к бандиту, Трина видела маленький, едва заметный шрам на его лбу - это наблюдение поразило её, сделало Юстиниана в её глазах уязвимым. Значит ли это, что кто-то когда-то пытался раскроить ему череп, но рука дрогнула, и сталь лишь слегка лизнула кожу?

Глаза Юстиниана налились кровью, а широкие темные брови почти сходились на переносице, вдоль которой проходила глубокая складка.

– Мы обманываем людей во время игры в Астроцель, зарабатываем хорошие деньги. И мои люди не должны знать об этом… недоразумении, – произнося последнее слово, Юстиниан сильнее надавил на горло, и Трина ощутила, как резкая боль обжигает кожу.

– Убери это… с моей... шеи, – с трудом выдавила Трина, задыхаясь и думая лишь о том, что одно лишнее движение – и она навсегда потеряет возможность говорить.

Юстиниан искривил губы, но клинок всё-таки убрал. Кашель – громкий, натужный и неистовый – вырвался из её горла, как газировка, брызнувшая из бутылки, которую хорошо встряхнули. Трина медленно ощупала шею пальцами, подняла их на свет и обнаружила кровь. Он сделал искусный, филигранный надрез – такой, чтобы напугать её, но не убить.

Юстиниан услужливо постучал её по спине и произнёс с наигранным сочувствием в голосе:

– Ну-ну, не болей. Ну так что? За твоё молчание могу предложить вам с подругой пожить здесь.

В ушах у Трины до сих пор всё гудело, стучало и булькало.

– Пожить?.. – тупо переспросила девушка, встряхивая головой. Нужно было успокоиться, но громкий стук собственного сердца заглушал голос собеседника.

– Да, мы выделим вам комнаты. Я угадал, что вам негде жить, верно?

– И питаться нам тоже нечем. Ну так, к слову, – раздражённо добавила Трина.

– Ну нет… С этим сами разбирайтесь, – отрезал Юстиниан, очищая клинок от небольшого количества крови. Он откуда-то достал грязную тряпку, перепачканную багровыми пятнами, и бережно провёл тканью по сверкающему лезвию. Блик света, упавший на клинок, приветливо мигнул Трине, а в следующую секунду в его отражении девушка увидела лицо Юстиниана. Однако оно было изменившимся – его щетина и волосы выглядели ухоженными и чистыми. В стали лезвия Юстиниан не был похож на Тарзана в трёхдневном запое. Парень повернул клинок в другую сторону, и его изображение исчезло. Трина моргнула несколько раз и вновь посмотрела на Юстиниана.

– Чего ты так смотришь? Нет, я сказал. Никакой еды.

Трина молчала, прожигая его взглядом. Она была слишком зла, чтобы соглашаться так просто. Девушка вновь скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что будет стоять на своём. Но и парень был непоколебим – глаза сощурил, губы поджал. Так они и стояли минуту в немом противостоянии, пока...

– Еда, и я согласна на ничью. Говорить, что ты выиграл будет неправдоподобно.

– Неправдо-что? Ладно! – поднял руки Юстиниан, раздраженно выдохнул через рот, и несколько прядей его волос, свисавших на хмурое лицо, забавно приподнялись в воздухе и тут же вернулись назад, – и можете рассчитывать на еду.

Трина ухмыльнулась, кивая. Дважды победительница.

– Но учти, если кому-то проговоришься об этом, я сделаю больно не тебе, а ей, – задумчиво произнёс Юстиниан и небрежно указал пальцем себе за спину. Трина перевела взгляд на Фриду: подруга в это время достала карту из своей колоды и с видом победителя бросила на стол.

Трина отвернулась и часто заморгала, попыталась не показывать эмоций. Этот гад попал точно в цель. Лучше бы в Астроцель так попадал. Нельзя было допустить, чтобы он окончательно убедился в своём предположении.

– Делай что хочешь. Думаешь, что можешь манипулировать этим? Да мне плевать.

– Что делать? Мани-что? – Юстиниан аж подался вперёд, подставляя ухо.

– Да катись ты… забей, короче, – махнула рукой Трина и двинулась вперёд, рукой отталкивая Юстиниана в сторону. Ей хотелось толкнуть его посильнее, чтобы он лицом проехался по полу, но силы покинули её.

Хотелось уткнуться носом в подушку и уснуть. А может, они тут не на подушках спят, а на кирпичах? Кто знает. И всё-таки её волновал ещё один вопрос, о котором она, вероятно, могла пожалеть:

– Не легче просто убить меня? – девушка чуть повернула голову к своему противнику.

– Это было бы прекрасно, – ответил Юстиниан, чуть замедляя шаг, – но я не убийца. Я могу отнять жизнь… и делаю это, когда мне нужно. Но ты – не крайняя необходимость. Ты просто не стоишь того, чтобы пачкать об тебя руки и тратить время на очистку клинка.

Для Трины в этом признании крылось унижение похлеще удара: для Юстиниана она была даже не опасным врагом, а досадным насекомым, которое слишком хлопотно раздавить. Он бросил быстрый взгляд в сторону стола, где Фрида продолжала своё карточное шествие.

– Более того, – продолжал он, и в его шепоте прорезалась горькая усмешка, – Капсан с Валей, гляди, уже хвосты распустили перед твоей подругой. Если тебя найдут дохлой, мои парни не дураки – сразу смекнут, чьё это дело. А мне лишний треп в кругу ни к чему…

– Не стою того, чтобы пачкать об меня руки, – повторила Трина с натянутой улыбкой, – что ж, очень мило. Спасибо за ответ!

– Рот откроешь про Астроцель – пеняй на себя, – напомнил он и снова шагнул вперед.

Она вновь оказалась за перегородкой. Фрида и товарищи Юстиниана до сих пор играли в карты и не сразу заметили их появление. Их компания значительно поредела, остались лишь самые преданные фанаты, и оттого, как ни странно, голоса за столом стали звучать громче и развязнее. Трина насчитала около семи человек.

– Вы уже всё? – бодро спросила подруга, поднимая голову и потягиваясь, когда Трина встала рядом, закрывая свет от свечи. Тень накрыла Фриду. Остальные неохотно оторвались от игры и теперь нетерпеливо переводили взгляды с неё на Трину и обратно.

Трина кивнула. Юстиниан молча прошёл вперёд, встал перед столом и, сложив руки за спиной, беспристрастно объявил:

– У нас ничья, игра окончена. Раз уж разошлись миром, я решил... в знак уважения к этой… как там тебя? – он небрежно кивнул в сторону Трины, даже не глядя ей в лицо.

Трина промолчала, хотя внутри всё кипело. Ей хотелось не просто смолчать, а показать ему самый грязный жест из тех, что знали на Земле, но этот дикарь вряд ли бы понял его значение – разве что принял бы за какое-то глупое заклинание.

– В общем, девка держалась крепко, – Юстиниан сплюнул на пол и поправил пояс, – пускай поживут у нас пока. Комнаты пустые найдутся, крыша над головой есть. Жрать будут то же, что и мы. Вопросы есть?

– Пойдёт, – одобрил тот светловолосый в повязке, складывая руки за головой, – нам еще многому нужно научиться в этих… картах, – парень кивнул Фриде, а та отвесила ему шутливый поклон.

Они поднимались на второй этаж, где располагались выделенные для них комнаты. Под ногами противно скрипели старые, ветхие ступени. Трине не хотелось разговаривать, а Фрида, напротив, оживленно рассказывала подробности их игры.

– А Валя этот странный, – Фрида провела пальцем по деревянной стене, и старая выцветшая краска посыпалась под ее нажатием. Девушка ойкнула и отдернула руку, – он… делает вид, что ему неинтересно, но…

– А вот и наши комнаты, – оборвала её Трина, когда они оказались наверху – перед коридором с длинным рядом дверей. Трине не любила перебивать подругу, зная, как ту это задевает, но сейчас её уши просто отказывались воспринимать чужую болтовню, – твоя – слева, моя – справа. Они, как я поняла… на разных концах коридора.

– Всё нормально? – растерянно спросила Фрида, стоя напротив и переминаясь с ноги на ногу. В полумраке её лицо казалось бледным и тревожным.

– Да, – вздохнула Трина, проклиная себя, – всё хорошо. Держи ключ, – она протянула ей ключик, на котором был выгравирован номер комнаты, – я потом, может, зайду к тебе, чтобы проверить всё ли в порядке.

– Ладно, – протянула подруга, нахмурившись. Не поверила. Она чуть помолчала, изучая её лицо, после чего спросила, – о чем вы говорили с Юстинианом?

Трина невольно отметила, как легко Фрида выговорила непривычное имя. Она всегда была такой: стоило кому-то представиться, и это слово намертво впечатывалось в её память, даже если оно звучало как набор случайных звуков.

Трина вздохнула. Провела пальцем по виску, машинально потерла кожу:

– Да так, пытался мне правила Астроцели объяснить, придурок. Кому он ещё объясняет? Да так агрессивно начал… я ему говорю, давай выйдем, чтобы не мешать любителям карт. Азарт его захватил, что поделаешь.

Фрида недоверчиво улыбнулась, снова смерила её взглядом, в котором легко читалось: “не верю”, но всё же кивнула и сказала:

– Ладно, спокойной ночи тогда?

– Переспим эту ночь, а завтра – всё. Домой.

– Куда это – домой? – Фрида удивленно приподняла бровь, – Трина, ты только посмотри: ты нашла нам бесплатный отель, олл инклюзив, только бассейна не хватает. Крыша есть, еда есть, компания – вон какая колоритная. Куда мы теперь пойдём? Давай осмотрим этот мир как следует

Трина посмотрела на осыпающуюся со стен краску, на колышущееся пламя единственной свечи и закрыла глаза:

– Утром обсудим. Всё утром.

Фрида недовольно вздохнула и медленно шагнула в сторону своей комнаты. Подруга, образ которой растворялся в темноте коридора, слабо помахала ей:

– Если вдруг твоя комната окажется лучше моей, мы поменяемся!

Трина осталась на месте, дождавшись тихого скрипа двери и щелчка замка. Её комната точно не понравилась бы Фриде. Это место стыдно было сравнивать даже с собачьей конурой в заброшенном приюте. Не комната, а какое-то недоразумение из прелой соломы и сквозняков.

От автора: Ну что, Трина выбила комнатку и паёк, но Юстиниан затаил обиду. Как думаете, этот "Тарзан в запое" реально посмеет тронуть Фриду, если Трина проболтается? Пишите в комментариях, мне безумно важно ваше мнение!

Глава 3. Сорочье гнездо.

Громкие, надрывные крики какой-то женщины, у которой ночью увели повозку вытянули Фриду из сна. Девушка села на кровати, щурясь от яркого света, и осмотрела комнату, ставшую ей приютом в новом мире.

Жесткая постель, безжалостно царапавшая ноги любому, кто смел на нее забираться, звонко скрипнула, когда девушка проворно поднялась. Она прислушалась к неумолкаемым крикам торговки на улице, что-то рассказывающей об урожае и новых зверях. С нижнего этажа донёсся раскатистый мужской хохот и дребезжащий звон разбитой тарелки.

Фрида распахнула окно и выглянула наружу, в небольшой дворик, принадлежавший банде Юстиниана. Там, в еще вчера запримеченной куче хлама, что-то весело поблескивало.

Девушка вернулась к кровати, поспешно одернула одеяло, желая скрыть отсутствие уюта в комнате, и принялась рыться в рюкзаке. Она извлекла из него аккуратное темно-синее платье. Кто-нибудь наверняка осудил бы её за отсутствие практичности. Трина бы точно прочитала лекцию о мерах безопасности и длинном подоле, но зачем тогда жить, если нельзя позволить себе быть красивой?

К удивлению, платье в рюкзаке почти не помялось; стоило лишь слегка встряхнуть его – и оно приняло свой первозданный вид. Даже изящные вещи могут быть практичными, главное – уметь выбирать.

Девушка торопливо скинула футболку и нырнула в нежные объятия шёлка. Она встала перед медным тазом и, глядя в мутное желтоватое отражение, попыталась застегнуть молнию на спине.

В это время в комнату постучались:

– Фрида, ты спишь? – раздался грубоватый голос Капсана, – мы снова забыли как называется самая сильная карта.

Девушка довольно улыбнулась – помощь пришла откуда не ждали.

– Заходи, – ответила она, пытаясь дотянуться до спины.

Дверь жалобно скрипнула, и на пороге выросла массивная фигура. Капсан, казалось, занимал собой всё пространство этой конуры; от него пахло утренней свежестью, конюшней и солью. Он замер, не решаясь переступить порог, и его широкие ладони, привыкшие к тяжести меча и уздечки, неловко застыли в воздухе.

Для человека, привыкшего к грубому льну и вареной коже, это платье выглядело чем-то упавшим с неба. Оно не блестело, оно словно поглощало свет этой жалкой комнаты. Капсан даже моргнул, будто опасаясь, что Фрида сейчас растает, как предрассветный туман.

– Туз, Капсан. Самая сильная карта называется Туз, – Фрида полуобернулась к нему, не выпуская из рук края ткани на лопатках, – помоги-ка мне. Застегни, а то я сейчас сама в узел завяжусь.

Парень сглотнул, ступая к Фриде плавными шагами, словно боялся, что его ноги проломят прогнившие доски. Его огромные пальцы, покрытые мозолями и старыми шрамами, казались непростительно грубыми рядом с нежной тканью.

– Это диковина, – прошептал он, – словно змеиная чешуя.

– Тяни вверх, только медленно, – подсказала Фрида, поглядывая на его сосредоточенное лицо через плечо.

Светлые пряди, выбившиеся из-под тряпки, служившей Капсану модным аксессуаром, колыхнулись от напряженного выдоха. Парень прикусил язык, облизывая верхнюю губу. Девушка едва не прыснула, наблюдая, с какой ответственностью Капсан взялся за дело. Понятно, почему Юстиниан так ценит своих людей.

Капсан сопел, всматриваясь в ткань. Молния поддалась с тихим, едва слышным “ж-ж-жик”, закрывая прореху на спине. Когда дело было сделано, он быстро отступил на шаг, словно прикосновение к этому синему чуду могло его обжечь.

– Ну вот, – Фрида расправила плечи, чувствуя, как шелк приятно холодит кожу, – теперь я готова.

– Туз... – повторил Капсан, пробуя слово на вкус, – понял. Туз. Ребята там внизу спорят, Валька говорит, что главная – Дама, потому что она на тебя похожа. Но я-то чуял, что есть кто-то посильнее.

Фрида улыбнулась. Валька. Как быстро прижилось это имя, брошенное ею вчера почти случайно. Ещё там, на Земле, когда к кому-то прилипала придуманная ею кличка, девушка чувствовала странный, почти детский трепет. Ей казалось, что, давая новое имя, она прикасалась к тайному механизму его судьбы, переставляла шестерёнку в часах мироздания. Здесь, среди грубых стен, это чувство только обострилось. Если она может переименовать здесь кого угодно: даже огромного, пропахшего сталью и потом воина, значит, этот мир не такой уж непобедимый.

Парень снова взглянул на неё, и в его глазах промелькнуло что-то странное – не просто восхищение, а какое-то детское удивление перед миром, в котором существуют такие цвета и такие ткани.

– Красиво, – просто сказал он, кивнув на платье, – только в таком не спрячешься. Синий – он ведь как небо. Видать издалека.

– Спасибо, – улыбнулась Фрида, оправляя подол платья, – а что это за куча? – спросила она, указывая в сторону окна.

Капсан даже не глянул туда, только улыбнулся:

– А, это “долг Юстиниана”, – рассмеялся он, – мы так это зовём. С тех пор как наша банда здесь поселилась, всё битое и ломаное туда летит. Юстиниан говорит, пускай лежит, металл цену имеет. Всё обещает разобрать эту кучу, да времени нет.

Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вечная тоска по порядку, которого в этом доме давно не бывало.

– Мы туда не лазим. Там крысы жирные, как коты, и гвозди ржавые, если зацепишь, рука через три дня посинеет. Хлам это. Мёртвое железо.

– Идём, – немного помолчав, позвал он, – там завтрак ждет. Юстиниан сказал, что вас кормить надо.

– Да-да, – задумчиво бросила Фрида, – ты иди, а я сейчас.

Капсан пожал плечами, еще раз бросил взгляд на синее платье и ушел.

Девушка вынула из рюкзака расческу. Зубья с тихим треском впились в спутанные волосы; Фрида поморщилась, но не замедлила движений, выдирая узлы. Она то и дело бросала быстрые взгляды в желтоватое отражение таза, только успевая пригладить выбившиеся пряди.

Наконец она коротким движением отбросила расческу. Та глухо стукнулась о жесткий матрас. В последний раз глянув на себя в помутневшее отражение и договорившись сама с собой, что “сойдет и так”, она вынырнула из комнаты.

Девушка поспешно спустилась по скрипучим ступенькам и, не обращая внимания на буйные споры картежников, выбежала на улицу. Громко щебетали птицы, не пугаясь надрывных криков беспокойной торговки, скрипели несмазанные колеса телег, и пахло дымом – где-то топили печь.

Фрида скользнула вдоль сырой стены здания, которое банда Юстиниана с какой-то разбойничьей нежностью звала Подпольем, и оказалась перед завалом, который так интересовал её. Девушка старалась шагать аккуратно, но ржавые гвозди то и дело попадались под ноги, желая наказать за торопливость.

Моему читателю наверняка интересна причина этой спешки. Истина же была проста и нелепа: Фрида никогда не могла совладать с собственным любопытством. Это было её проклятием – неодолимая тяга заглянуть в закрытую дверь или поднять камень, под которым никто не просил ничего искать. А упрямая Трина могла в любой момент схватить её за руку и утащить обратно на Землю, так что все загадки этого мира так и остались бы неразгаданными.

Фрида затаила дыхание. Упрямый лоскут темно-синей ткани всё же зацепился за ржавую железку. Девушка остановилась и принялась аккуратно, миллиметр за миллиметром высвобождать подол платья. Наконец, переступив гнилой остов телеги, она оказалась по ту сторону “долга Юстиниана”.

Здесь, на задворках, куда вот уже долгое время никто не решался заглянуть, царила тишина, прерываемая только сухим треском кузнечиков, прячущихся в кустах. Прямо перед ней косой стелился покосившийся забор, чьи подгнившие доски едва держались, а между ними…

Фрида подняла голову и позабыла о ржавых гвоздях, о Трине и о своём шикарном платье.

Там, где поломанные доски сформировали защищенную от ветра рогатину, покоилось старое гнездо. Оно переливалось в лучах утреннего солнца, будто вместе с ветками и травой в него были вплетены серебряные нити. Казалось, что оно было соткано из мельчайших осколков радуги. Гнездо пульсировало синим, зеленым, серебряным, отбрасывая яркие лучи, будто внутри него пряталось маленькое ручное солнце.

Фрида шагнула к нему, не в силах отвести взгляда. Здесь, на гнилом заборе, посреди бандитского логова, ютился шедевр, который стоил дороже всех сокровищ. Девушка забралась на поломанную балку и подтянулась наверх, чтобы заглянуть в гнездо. Это не было просто жилищем птицы – перед ней открылась настоящая, сокровенная кладовая крохотного воришки. Здесь было всё, что могло заворожить глаз, жадный до блеска: потемневшие от времени серебряные кольца, тонкий женский браслет, россыпь мелких монет. Но рядом с истинными драгоценностями соседствовал самый бесхитростный мусор, который в глазах пернатого обитателя имел не меньшую цену. Кусочек полированного обсидиана, острое стёклышко, ставшее изумрудом под прямым лучом солнца, и даже латунная пряжка от конской сбруи.

– Как красиво, – восхищенно прошептала Фрида, потянувшись к браслету, который так и манил её.

– Не стоит, – за спиной раздался сухой, спокойный голос.

Девушка отпрянула от гнезда и завалилась в сторону. Нога тут же соскользнула с поломанной доски, и Фрида, испуганно взмахнув руками, полетела спиной в “долг” – в это ржавое металлическое море, которое грезило разорвать ее синий шёлк и кожу.

Она уже зажмурилась, ожидая удара, но вместо холодного железа почувствовала сухие тёплые руки. Они ловко и уверенно перехватили её поперек талии, удерживая в сантиметрах от острых обломков, точно она была не взрослой девушкой, а охапкой невесомой соломы.

Фрида открыла глаза. Над ней возвышался Юстиниан. Солнце за его спиной превращало его фигуру в тёмный силуэт, но она видела, как в его глазах пляшут золотистые искры.

– Это гнездо сороки-камнереза, – произнес он, не спеша ставить ее на землю, – птицы эти жадные, Фрида. Своё добро они никому не прощают.

Он наконец опустил её на землю, но его ладонь, сухая и горячая, оставалась на ее талии, будто боялась отпустить.

– Если хоть монету оттуда утянешь, они тебя из-под земли достанут. Соберутся в чёрную тучу и станут за тобой ходить. Они ведь камнерезы. Клювы у них любой камень пробьют, не то что человечью кость. Собьют тебя с ног всей стаей и станут живьём кромсать, пока не найдут, что ты у них сперла, – он убрал руки и кивнул в сторону Подполья, – опасно тут гулять, не стоит.

– Что, боишься, что украдут? – отпустила привычную ей шутку Фрида, испуганно косясь на манящее гнездо.

– Ты что, ведьма? – нахмурился Юстиниан, – ведь это правда. Мы ведь не единственная банда в Скрепе, вот они…

– Где-где? – переспросила Фрида, мысленно вспоминая, не слышала ли она что-нибудь о загадочной Скрепе вчера.

– Слушай, откуда вы вообще взялись, а? Про город ничего не знаете, про природу, – он кивнул на гнездо, – ещё меньше. Вы не из столицы?

– Можно и так сказать, – нахмурилась Фрида.

– Скрепой называется наш Жилой кусок. Их в городе всего два: этот и Низина…

– Низина – потому что снизу, а скрепа что-то скрепляет? – тут же предположила Фрида.

– Насчет Скрепы ты угадала, – Юстиниан вздохнул, стараясь не обращать внимания на привычку девушки перебивать, – а вот Низина, наоборот, находится на горе, – он повернулся и указал пальцем вперед, – видишь?

Фрида посмотрела. Там вдалеке возвышалась темно-серая гора, от которой тонкими грязными струйками в воздух расползался дым.

– Странные у вас тут названия. Значит, мы живем в Скрепе. А дальше что? – девушка снова опустила взгляд и принялась осматривать уже привычный глазу вид.

– Мы не единственная банда в Скрепе, – напомнил Юстиниан, кажется, его желание быть путеводителем по городу становилось всё меньше, – поэтому другие постоянно крутятся рядом с Подпольем, пытаясь выведать информацию или похитить кого-нибудь из наших.

Обломки “долга” торчали во все стороны, а за ними, темным подгнившим пятном таращилось Подполье. Внезапно, какой-то цветастый силуэт привлек внимание Фриды. Она пригляделась.

Недалеко от Подполья разгуливал причудливый старичок, облаченный в ярко-зеленый жакет с какими-то разноцветными пятнами. Это были первые яркие краски, которые Фрида успела разглядеть в этом мире.

– Эй! – Юстиниан помахал рукой перед ее лицом, – ты меня вообще слушаешь?

– Да-да, мы живем в Скрепе с другими бандитами и все хотят знать секретики друг друга, – повторила Фрида, выбираясь из кучи обломков, – я тебя поняла. Спасибо за экскурсию!

Она ловко выпрыгнула из кучи ржавого металлолома и приблизилась на несколько шагов, стараясь рассмотреть старикашку.

Зеленая ткань жакета была расписана разноцветными нитками, которые плавно переливались из одного цвета в другой, будто создавая на одежде живые картинки.

– Это что… гладь в раскол или вышивка в прикреп? – завороженно прошептала она.

Внезапно уже знакомые сухие руки схватили ее за локоть:

– Ты что, не поняла? Это опасно, – послышалось сзади.

– Как этого безобидного человека можно бояться? – Фрида лишь дернула рукой, высвобождая ее и сделала три решительных шага вперед.

– Здравствуйте, – задорно прощебетала она, – какой у Вас прелестный наряд, а какая вышивка, просто великолепно.

Старичок обернулся удивительно плавно для своего почтенного возраста. Его лицо, всё испещренное мелкими морщинками, напоминало печёное яблоко, но глаза лучились живым, почти детским любопытством.

– О-хо-хо, милое дитя! – проскрипел он, и этот звук был похож на шелест сухой листвы, – Вы первая, кто за последние три луны заметил не мой горб, а мои нити!

Он расправил плечи, и вышивка на его груди заиграла всеми цветами радуги. Все полотно было отделано круглыми эмблемами (Фрида успела насчитать больше семи), внутри которых были изображены разные символы. Девушке больше всего понравилась самая верхняя – та, где были вышиты ветви с пышными розовыми цветами.

С этого расстояния Фрида явственно видела: это была не просто гладь – мастер, создавший это чудо, использовал тончайший шелк, разделяя нить на едва уловимые волокна.

– Нравится? У меня есть огромный гобелен, вышитый точно такими же нитями. Если Вы никуда не спешите, мы могли бы прогуляться, – старичок бегло осмотрел ее наряд, – синий шелк, – он неопределенно пожевал губу, – не здешняя работа, определенно не здешняя. Значит Вы не местная?

– Фрида, – расцветая в радостной улыбке, представилась она.

– Очень приятно, Фрида, – потирая белый ус, проговорил он, – меня зовут Патрон, – старичок галантно предложил ей свой локоть, и Фрида бережно уцепилась за него, – пойдемте, дитя, я покажу Вам место с лучшим лунным шотом в столице.

Девушка кивнула, и они размеренным шагом двинулись вперед. Шумные торговцы расступались перед ними, а скрипучие телеги замедляли свой ход, пропуская путников.

Фрида обернулась, но Юстиниана нигде не было видно, только темное подгнившее пятно Подполья таращилось вслед.

Она подставила свое лицо лучам яркого теплого солнца и снова улыбнулась.

Юстиниан стоял за углом Подполья, вжавшись спиной в сырые доски. Он видел всё: и сияющий зеленый жакет, и то, как Фрида, расцветшая от глупого восторга, ухватилась за локоть этого странного типа.

– Ты что, совсем идиот? Что значит – она ушла куда-то?!

Юстиниан уже сидел за столом внутри Подполья. На его неподвижном лице, лишенном эмоций, двигались только глаза, обращенные к Трине, которая то и дело металась из угла в угол первого этажа, бурно размахивая руками.

– То и значит, – пробурчал Юстиниан, – с ней был кто-то. Я не мог рисковать, у нас сложное положение.

– Куда и с кем она ушла? – уже в который раз спросила Трина, подлетая к парню и хватая его за грудки выцветшей одежды.

– С каким-то павлином в зеленой куртке, – Юстиниан перехватил ее руку и отстранил от себя, брезгливо поморщившись, словно убирал с одежды раздавленного жучка.

– Я тебе горло перережу, если с ней что-нибудь случится, ясно тебе?

Трине всё-таки удалось привлечь его внимание. Юстиниан резко вскинул голову и прожёг её острым взглядом тёмных глаз.

– Да какое мне дело до твоей подружки, если на кону стоит безопасность моей банды? – процедил он, не меняя выражения лица. Лишь его взгляд заискрился гневным блеском.

– Если от тебя никакого толку, то хотя бы напряги свой тупой мозг и вспомни, в какую сторону они пошли, – бросила девушка в ответ.

– Я стоял за углом и не видел, – спокойно произнес Юстиниан. Лицо его оставалось безразличным и бескомпромиссным.

– Идиот, – выплюнула Трина, продолжая отмерять шагами пространство тёмного помещения.

– Полегче с выражениями, – тихо, но четко сказал парень, выгибая левую бровь.

Трина проигнорировала его реплику и лишь отмахнулась. К горлу подкатила тошнота от нахлынувшей паники, а глаза заслезились от бессилия. Она старалась держать себя в руках, но перед глазами то и дело появлялись жуткие сюжеты того, что могло произойти с Фридой в городе, полном опасностей, рядом с незнакомым мужчиной, который может причинить ей вред. Нельзя было думать о плохом, Трина запрещала себе прогнозировать ужасные исходы, но… если с Фридой произойдет что-нибудь непоправимое, Трина никогда не сможет себе простить этого. А если потеряет её, то не сможет жить – ни в этом, ни в другом мире.

– Собери чёртов поисковой отряд из своих ребят, которые хорошо ориентируются в городе, – сказала девушка дрожащим голосом, останавливаясь перед ним, – ты что, не понимаешь, что она…

– Это исключено, – перебил её Юстиниан, его голос звучал сухо, как горящее дерево в огне камина.

Он на секунду прищурился, пробуя незнакомое слово на вкус:

– Чёртов? Это что за ругательство такое? У вас в столице так называют трусов или покойников?

Что-то щелкнуло, будто нажали выключатель в её голове – свет погас, рассудок помутился, и нечто невидимое толкнуло Трину в спину. Смесь страха, отчаяния и гнева вырвалась наружу. Девушка подалась вперёд и снова схватила Юстиниана за отвороты рубашки. Наверное, этот самый чужеродный местному слуху черт подтолкнул ее на этот шаг. Вторая рука взметнулась в воздухе для удара. Ещё секунда – и лезвие его ножа вновь оказалось у её горла, как тогда – в первый день их знакомства.

– Ловко, – тихо отметила Трина.

Она не расслабила руку, сжимающую ткань его одежды, и не разжала кулак, висящий в воздухе, но в голову пришла мысль, что ему действительно плевать на Фриду. Банда важнее. Не было никакого волшебного альтруизма. Только холодный расчет.

Внезапно распахнулась входная дверь, в темное, холодное помещение хлынул тёплый дневной свет, увлекая за собой гул оживленной улицы, а на пороге стояла фигура, словно вырезанная на белом картоне. Фрида.

Девушка перестала чувствовать холодное лезвие у своего горла. Юстиниан среагировал быстрее, чем Трина. Она же в неверии смотрела на подругу, удивленно застывшую на пороге. наконец, придя в себя, Трина резко разжала пальцы. Юстиниан тут же отступил, опуская оружие. Он с глухим стуком оперся локтями о дубовый стол. Посуда на нем жалобно звякнула, но парень даже не поморщился. Избавившись от тяжелой ноши, Трина и впрямь ощутила легкость. Будто упала с плеч громоздкая плита, которая неумолимо тянула ее вниз. Но дело было не в Юстиниане.

– Проблема решена, – бросил Юстиниан, поправляя рубашку и отходя в сторону.

– Что у вас тут происходит? – насмешливо протянула подруга, проходя вперёд и лёгким движением руки закрывая дверь.

Трину затопило таким облегчением, что она готова была разрыдаться, несмотря на присутствие заносчивого Юстиниана, которого она хотела убить несколько мгновений ранее. Даже это желание улетучилось.

Подруга, тем временем, закружилась по комнате, словно бабочка, порхающая перед носом в теплый летний день. В этом пропахшем плесенью и железом помещении её движения казались нереальными.

– На самом деле этот город не так ужасен! Это просто мы живем в каких-то трущобах, – она брезгливо сморщила нос, – тут есть красивые улочки и вообще…

Трина шагнула вперёд – резким, рваным движением. Тот же самый невидимый черт, что мгновение назад толкал её в спину, желая чужой крови, теперь сменил гнев на милость. Она обняла Фриду как можно крепче, желая окончательно убедиться в том, что она рядом – живая и осязаемая.

– Ты меня задушишь, – выдавила Фрида, слегка отстраняясь и с недоумением посматривая на Трину, – вы что, с ума посходили, пока меня не было?

Трина наконец отстранилась, чувствуя, как черт внутри неё затихает, сворачиваясь клубком где-то в глубине груди.

– Ну, ты держи её на привязи, а то она точно какая-то ненормальная, – хмыкнул Юстиниан, бережно убирая свое лезвие в ножны, – устроила тут панику на пустом месте.

– Да заткнись ты, – бросила Трина, чуть отходя в сторону от Фриды и пристально рассматривая её так, будто боялась, что та снова исчезнет куда-нибудь, – где ты была?

На лице Фриды расползлась довольная улыбка. Она разжала руку, в которой что-то таинственно сверкнуло, и маленький серебряный ключик с мелодичным звоном ударился о неструганые доски стола.

– Что это? – нахмурился Юстиниан. Он подошел ближе, опасные искорки в его глазах сменились недоверием.

– Да так… – Фрида поправила выбившуюся прядь, наслаждаясь произведенным эффектом, – я случайно выяснила, что у ваших коллег, про которых ты мне сегодня рассказывал, послезавтра важное мероприятие. На посту останется какой-то новенький у которого ума меньше, чем зубов. А этот ключ – от чёрного входа, – как бы невзначай произнесла Фрида с лёгкой улыбкой на губах, будто рассказывала о том, как провела утро. Впрочем, так оно и было…

– Что? – охрипшим голосом переспросил Юстиниан. Прокашлявшись, он повторил свой вопрос, продолжая смотреть на Фриду именно так, как это делала Трина несколько минут назад, когда та только появилась на пороге.

– У тебя со слухом проблемы? – спокойно произнесла Фрида, занявшись прической и совершенно потеряв интерес к Юстиниану, – это ваш шанс, что непонятного?

– Как ты вообще… – начала Трина, переводя взгляд с ключа на совершенно спокойную подругу.

– Всего лишь пара часов правильных слов в правильные уши, – Фрида наконец оставила волосы в покое и посмотрела прямо на Юстиниана. Она медленно обвела большим пальцем свою нижнюю губу, будто стирая чужое, и загадочно прищурилась, – горький привкус у этой вашей Скрепы.

Она снова посмотрела на серебро, блестевшее на столе, и её улыбка стала почти хищной. Наверное, точно так же вели себя сороки-камнерезы, когда находили очередную блестяшку.

– Мужчины в этом городе так изголодались по красоте, что готовы отдать за призрак поцелуя самое дорогое. Считай это моим вкладом в ваше дело. Но помни, Юстиниан: теперь у тебя долг. Уже второй.

Глава 4. Это Офиус, детка.

Они вновь разошлись по комнатам, но невидимый черт внутри Трины не желал засыпать – он требовал ответов, ковыряя когтями изнутри. Сорвавшись с кровати, девушка вышла из комнаты и в одну секунду преодолела длинный темный коридор.

– О, привет, – Фрида почти сразу распахнула перед ней дверь, стоило Трине несколько раз ударить костяшками по деревянной поверхности, – что-то случилось?

– Ты же понимаешь, что в этом мире свои законы и правила. Мы понятия не имеем, какие тут люди и на что они способны. Это не прогулка по столичному парку, Фрида, – без прелюдий и пустой болтовни, начала Трина, проходя в комнату к подруге.

Пахло тут приятно – чем-то сладким, шоколадным.

– Ого, – только и сказала Фрида, закрывая дверь.

– Что? – резко обернулась Трина, уставившись на девушку.

– Не знаю, ты странная. Завалилась ко мне в комнату с какими-то нравоучениями, – подруга мягко улыбнулась, в её глазах плясали насмешливые огоньки. Лучи солнца из окна напротив падали на ее лицо, обрамленное волнистыми прядями, а кожа отливала мягким бронзовым светом. Её глаза переливались, меняя цвет с зелёного на карий и обратно, – ну, еще что-то хочешь сказать? Кстати, я узнала, что мы как раз в столице, так что твои слова про прогулку – только наполовину правда.

Трина моргнула, сбитая с толку этой новостью. Гнев на секунду споткнулся о её безмятежность.

– Хочу. Давай не будем ходить поодиночке, ладно? Я правда сегодня испугалась. И уж точно не стоит разгуливать по этому странному миру с незнакомыми мужчинами. И целоваться с ними тоже. И вообще, мы еще не решили, насколько останемся здесь, может быть, нам нужно собра…

– Всё-всё, хватит. Уже душно стало от тебя, хотя окно открыто, – девушка демонстративно помахала рукой возле лица и, надув щеки, шумно выдохнула, – я поняла тебя. Но не будь такой предвзятой. Я увидела сегодня больше, чем ты. Всё не так плохо. И у меня кружится голова от восторга, когда я представляю все эти красивые пышные платья, грандиозные балы, звон бокалов и нескончаемые танцы.

– То, что ты перечислила, больше похоже на “Галантный век”, – хмуро парировала Трина, скрестив руки на груди, – а здесь… судя по всему, позднее Средневековье. И поверь мне, вместо платьев, бокалов и колонн ты увидишь только сплошную антисанитарию и тиф. О, кстати, – хлопнула себя по лбу Трина, будто вспомнила о чем-то, – очень высокая вероятность не добраться до красивого бального зала, преступность тут просто ого-го, за углом где-нибудь зарежут, и моргнуть не успеешь. А если посчитают неугодной, то просто запрут где-нибудь в темнице и запытают до смерти. Хотя, может быть, тебе просто отрубят голову или сожгут на костре. Только фокусы им никакие не показывай, ладно? Кстати, ты знала, что во время инквизиции охотились еще и на красивых девушек, считая их ведьмами?

– Ты дурочка, – медленно произнесла Фрида, качая головой, – попросила же тебя не душнить, а ты опять со своей историей тут… больше не будем с тобой говорить про это, а то тебя не заткнуть потом.

Девушка сделала несколько шагов к ней навстречу. Трина думала, что по получит сейчас по голове, но Фрида только толкнула её в плечо, отодвигая в сторону, а сама легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку:

– Ладно-ладно, поняла тебя насчет твоих веков… – приглушенно промычала через подушку Фрида, – только перестань. Голова от твоих лекций заболела. И вообще, вряд ли местные болячки называются так же, как на Земле. И века тут, наверняка, не Средние, а какие-нибудь... Тяжелые.

Девушка так плотно вжалась лицом в наперник, что Трина едва смогла разобрать невнятное ворчание. Она только подавила вздох. Воспитательная беседа по основам безопасности в Средневековье провалилась с треском – аудитория уснула (или сделала вид). Значит, нужно менять тактику. Значит, нужно действовать по-другому.

– Может, от средневекового шоппинга твоей голове станет легче? – мягко спросила Трина, делая несколько шагов вперед и останавливаясь возле кровати. В этом положении её щёку приятно согревало тепло солнца, лучи которого пробивались в комнату через открытое окно.

– А? Ты серьёзно? – Фрида мгновенно вскинула голову.

Ее волосы слегка растрепались, и несколько темных прядей спадали на лицо, почти полностью закрывая глаза. Девушка тут же нетерпеливо качнула головой, отбрасывая их в сторону, а когда пара локонов упрямо повисла на носу, принялась смешно сдувать их.

– Ну да, прогуляемся завтра с утра по магазинам, покажешь мне красивые улицы, которые увидела.

Закончив с волосами, Фрида резко села в кровати.

– Договорились. Так бы сразу и сказала, как только пришла ко мне.

– Да, в следующий раз с этого и начну, – важно кивнула Трина, – чтобы сразу тебя задобрить перед важными разговорами.

– О нет, говоришь так, будто бы этот разговор про безопасность – не разовая акция, – сморщилась Фрида, свешивая ноги с кровати и слегка болтая ими в воздухе, – в следующий раз выгоню тебя из комнаты.

– Тогда я через окно залезу. Э-э-э… попытаюсь, по крайней мере.

– Хочешь, чтобы я тебя и через окно выгнала? – бровь подруги взметнулась вверх, – ты уверена, что хочешь испытать это на себе? Выходи через дверь и не жалуйся.

– Ладно-ладно, – рассмеялась Трина, поднимая руки и принимая свое поражение. Всё-таки в загадочном мире, полном опасностей, ей еще были нужны целые конечности.

– О! Кстати, забыла тебе рассказать, – вновь оживилась Фрида, резко поднимаясь на ноги и приближаясь к Трине, – я случайно услышала из разговора Вали и Капсана, что Юстиниан решил всё-таки воспользоваться ключом и напасть на ту банду послезавтра, – понизив тон, заговорщически проговорила подруга, – мы точно такое не можем пропустить. Как ты смотришь на то, чтобы проследить за ними и посмотреть на настоящие разборки?

– Нет.

– Что? – опешила девушка, – ты точно правильно меня услышала? Я предлагаю тебе…

– Фрида, нет! – перебила Трина, – ты что, совсем с ума сошла? Юстиниан так часто держит свое лезвие в руках, наверное, и в зубах этим же острием ковыряется. А теперь представь, какая кровавая жесть будет между двумя бандами. Это опасно и…

– Ну ладно-ладно, ты снова начинаешь душнить. Я поняла тебя… очень жаль, что ты так категорична, – Фрида повернулась к ней спиной, подошла к окну, задумчиво провела пальцем по деревянной створке, собирая пыль.

Она выдержала небольшую паузу и, не глядя на подругу, произнесла:

– Просто сегодня я там была и видела какую-то странную каменную плиту. На ней были изображены какие-то непонятные иероглифы… или символы, не знаю… Похоже, археологов тут ещё не завелось.

Фрида едва пожала плечами и с громким звуком захлопнула окно:

– Ну, нет так нет, пускай лежит в грязи.

Трина долго молчала, отчаянно пытаясь унять внутренний трепет. На одной чаше весов застыла их безопасность, на другой – одержимость историей. Но, по правде говоря, в этом взвешивании не было смысла… она и так знала ответ. А Фрида, как всегда, попала точно в цель.

– Ну мы можем взять с собой колокольчик, – задумчиво пробормотала Трина.

– Это еще зачем?

– Ну если станет слишком опасно, мы тут же позвоним и вернемся на Землю, – объяснила она свой план.

Фрида только недоверчиво фыркнула.

– Ладно, мы пойдём к пли… – Трина прикусила язык, – пойдем посмотреть на эти банды.

– Я опять победила! – вскричала Фрида, с размаху бросая последнюю карту на стол.

Трина вздрогнула от неожиданности. Они уже не были в тишине комнаты; Фрида сидела внизу, в окружении парней, для которых карты давно стали чем-то большим, чем просто игра. Трина располоижилась на покосившейся табуретке. Капсан хмуро изучал пустую столешницу, а Валя только хитро следил глазами.

– Я больше не буду, – Трина бросила на стол огромный веер из карт, – зачем играть, если я с самого начала знаю, что ты победишь?

Фрида лишь хищно сверкнула зрачками, толкая разбросанные карты в её сторону:

– Ты проиграла, ты и тасуешь.

Трина коротко вздохнула и принялась собирать карты по столу, пытаясь сформировать из них ровную стопку. Картонки не слушались и отпрыгивали одна от другой, норовя упасть на пол.

– Ребят, – как бы между делом начала она, раздавая карты для следующей игры, – а что, есть у вас тут в городе что посмотреть?

– Издеваешься?! – Валя тут же смял карты в кулаке, явно задетый за живое, – Офиус – столица мира! Всё, что за его стенами – так, мусор, не сравнится со Столицей.

– Кстати об этом, – хитро улыбнулся Капсан, – вы так и не сказали, откуда вы.

– Да мы так, – бросила Трина, желая скорее замять разговор. Она наконец закончила раздавать и вытянула козырь на середину стола, – мы не из этой страны, – неопределенно кивнула она, – Туз пик.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в углу скребется крыса. Валькирьян замер, его глаза расширились, став круглыми и пустыми от изумления.

– Что?! – выдохнул он, словно Трина только что призналась в убийстве императора.

– В мире всего одна страна… – завороженно следя взглядом за руками девушки, рассуждал он, – вы что… из тех самых дикарей за горизонтом? – грубые пальцы Капсана сжали край стола, раскачивая его и опрокидывая чашу. Красное вино растеклось по столу. Вторая рука парня непроизвольно потянулась туда, где покоился его кривой кинжал.

– Да мы просто родились там, – встряла Фрида, заметив, как побледнела ее подруга, – ну, знаете, раньше многие были повернуты на чистом воздухе, отсутствии правил. А сейчас мы тут, но очень сложно сразу разобраться что к чему.

Капсан настороженно осмотрел Фриду, будто видел ее впервые, но руку от клинка не убрал. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержавшись на глазах, которые в тусклом свете подвала казались особенно чужими.

– Там нет ничего, кроме песка, костей и безумия, – хрипло произнес он, и в его голосе явственно слышался суеверный страх, – старики болтали, что за горизонтом живут те, кто разучился говорить на нашем языке и ест сырое мясо прямо с костей.

– Ну, как видишь, мясо мы предпочитаем прожаренное, да и словарный запас у нас побогаче, чем у ваших крыс, – Фрида нагло улыбнулась. Она протянула руку и накрыла ладонь Капсана, лежащую на столе, заставляя его отвлечься от кинжала, – мы – дети тех, кто совершил ошибку, уйдя из Столицы. А теперь мы вернулись домой.

– Да, – сухо кивнул Валькирьян, – вернулись. Но не болтайте каждому встречному об этом, а не то вашими головами украсят въезд в Скрепу. Под какими, говоришь, знаками вы родились? – спросил он, странно постукивая пальцами по столу.

– Что? – изумилась Фрида.

– Я – Стрелец, – сообразив, ответила Трина, – а она – Рак.

Капсан медленно убрал ладонь из-под руки Фриды, но кинжал так и остался обнаженным наполовину. Он смотрел на девушек с новой, пугающей смесью осторожности и любопытства.

– И как я раньше не понял, что ты своя? – будто бы для себя пробормотал он, – Раки должны держаться вместе. Ходят слухи, что клуб заговорщиков, который разогнали на днях, состоял из огненных. Именно поэтому в нашей банде почти нет огненных. Кроме Джо. Не доверяю я им, – последние слова Капсан шептал девушке в самое ухо, косо поглядывая на Трину.

– Теперь понятно, почему ты так лихо швыряешь карты, – немного помолчав, продолжил он, – говорят, дикари якшаются с духами. Но запомните: Юстиниан не любит сюрпризов. Если он поймет, что вы подставили банду…

– Мы всё поняли, – перебила его Трина, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику.

– Туз пик, – повторил Капсан, возвращаясь к картам. Кинжал теперь лежал на столе подле него, холодным блеском предупреждая о том, что любая следующая ошибка может стать последней.

– Ну так что, станешь моим проводником в этот мир? – как ни в чем не бывало спросила Фрида, жалобно смотря на парня, – ну пожа-а-алуйста, – взмолилась она, выкладывая перед ним три карты: шестерки буби, крести и черви.

– Так нечестно! – Капсан едва не подпрыгнул на стуле, – мне нечем крыть! Ладно, – наконец согласился он, забирая карты в свой веер, – спрашивай, что тебе интересно.

– Расскажи мне про город, – тут же спросила Фрида, поглаживая ладонь Капсана, – как он устроен?

Валькирьян, поняв, что буря миновала и резать никого прямо сейчас не будут, расслабленно откинулся на спинку стула. Он по-хозяйски закинул ноги на стол и принялся мерно покачиваться.

– Как устроен? – протянул Капсан, снова разглядывая карты и выкладывая перед Триной девятку черви, – Офиус это город колец. Представь себе мишень, куколка. И мы с вами — на самом её краю, в грязи.

Он макнул палец в пролитое вино и нарисовал на столе жирную точку.

– В самом центре стоит Замок Змееносца. Личное гнездо Императора. Вокруг него – Правительственный анклав, Первое Кольцо. Там живут Архонты. Если увидишь кого-то оттуда, падай ниц и не смей дышать – их жизни стоят дороже, чем всё наше Подполье.

Палец Капсана очертил второе кольцо.

– Дальше Второе Кольцо – Окуляры. А за ними, в третьем кольце, живут Дольные. Там всё в дыму и копоти, потому что там стоят все заводы Столицы.

Капсан на секунду замер, глядя на свои мозолистые ладони, испачканные в вине.

– Я сам там спину гнул, пока к Юстиниану не прибился. Пахал на литейном заводе. Адское место: жара такая, что зубы крошатся, а мастера бьют по рукам за каждую лишнюю секунду отдыха.

– Литейный завод... – Трина жадно ловила каждое слово, – значит, за ним есть место и для образования?

– Да, Четвертое Кольцо, – Капсан махнул рукой, обводя еще один круг, – Кольцо Мастеров. Там живут те, у кого в голове больше мозгов: опытные ремесленники, инженеры и всякие книжные черви из университетов. Там чище, и магистраль шумит круглые сутки.

– Магистраль? – переспросила Фрида, не переставая поглаживать его ладонь.

– Главная жила города. Быстрый способ добраться до любого кольца. Но идет она не везде. Магистраль тянется сюда, к нам, в Скрепу, потому что здесь – единственное озеро во всем Офиусе. А вот на другом конце города есть второй жилой кусок – Низина. Несмотря на название, это самая высокая часть Столицы, но там нет ни озера, ни Магистрали. Глухое место, хоть и верхушка.

Валя, качаясь на стуле, лениво вставил:

– А дальше Скрепы – только мусор, гниль и Некрополь. А ещё там живет Орда, там сваливают отходы и хоронят тех, кому не повезло. Но вы наверняка видели всё это, когда заезжали в Столицу.

Капсан снова посмотрел на Фриду, и в его глазах блеснула странная смесь гордости за свой город и ненависти к его устройству.

– Каждое Кольцо знает свое место. И не дай бог вам перепутать, на какой стороне магистрали вы находитесь.

– А мы в каком Кольце? – спросила Трина.

Валькирьян громко хлопнул рукой по столу и заржал во весь голос:

– Ну и скажешь! Скрепа – это не Кольцо. Так, жилой кусок на отшибе. Чтобы жить в Кольце, нужно кем-то быть для системы.

– И куда же нам сходить, чтобы найти каких-нибудь лавок? – задумчиво протянула Фрида.

– Если вам нужны шмотки и побрякушки, идите до магистрали у озера и отправляйтесь в Кольцо Мастеров и Университетов, – Капсан усмехнулся, глядя на мечтательное лицо Фриды, – там лавок столько, что и за неделю не обойдешь.

Фрида считает, что она снова победила, но Трина права – в Офиусе любая следующая ошибка может стать последней. Пока Трина послушно тасует колоду, у тебя есть время занять правильную сторону у этого стола.

Забери книгу в библиотеку, чтобы козыри всегда были на руках.Подкинь автору лайк – здесь это ценится повыше, чем хорошее прожаренное мясо.И оставляй свои теории в комментариях: как думаешь, что за плиту нашла Фрида и зачем Юстиниану на самом деле нужен ключ?Помни: в этом городе выживают только те, кто держится вместе.

Глава 5. Сквозь зубы Скрепы или Шелк, Сталь и немного Сока.

Когда Трина открыла глаза, столица мира еще спала. Если, конечно, можно назвать сном ту душную тишину, в которую погружалась Скрепа перед рассветом.

Она встала со скрипучей кровати, и каждый сустав отозвался протяжным стоном. В комнате было так душно, а воздух Скрепы казался настолько тяжёлым и будто пропитанным маслом, что внутри стало нечем дышать. Терпя холод, Трина всё же подбежала к окну и силой толкнула рассохшиеся створки.

Ледяной струей он тут же ворвался в комнату и укусил её за босы ноги. Она зябко поёжилась, мечтая о горячей ванне или хотя бы тёплой комнате, но всё-таки с удовольствием сделала глубокий вдох, а затем принялась искать в рюкзаке одежду.

Трина наконец нащупала на дне темную кофту и серые штаны. Одежда казалась влажной после осевшего за ночь конденсата.

Девушка села на скрипучую жесткую кровать и принялась одеваться. Она не стала зажигать лампу – света от нее было не больше, чем от огромной луны, закрывавшей почти все небо.

Странный был этот мир: одна столица, одна страна, одна луна, которая всегда была такой огромной, будто была готова свалиться с неба и прижать всех неугодных.

Трина пригладила волосы пальцами, собирая их в тугой, практичный узел на затылке. Ей было всё равно, выбиваются ли из него пряди или насколько серым кажется её лицо в предутренних сумерках. Она засунула ноги в ботинки, проверяя, крепко ли сидит подошва.

Девушка бросила короткий взгляд на неудобную смятую постель и вышла. Она спустилась по лестнице, придерживаясь за липкие перила. Внизу, в главной комнате, Валькирьян уже возился у очага, раздувая угли.

– Далеко собралась? – бросил он, не поднимая взгляда.

– Мне нужна работа, – неопределенно бросила она, не желая останавливаться перед ним.

– И что, ты знаешь, куда идти? – насмешливо спросил Валькирьян.

Этот вопрос заставил Трину замереть на месте, оставив руку на дверном полотне. Липком и прогнившем.

– Нет, – тихо призналась она.

– Могла бы просто спросить, – Валькирьян поднялся на ноги и насмешливо покачал головой, – а сейчас шлялась бы по пустым улицам из-за своей гордости, – он обтер испачканные сажей ладони о штаны и подошел к девушке, – слушай внимательно! Иди к озеру. Там, у Магистрали, есть станция “Три потока”. С утра там всегда не хватает рабочих на сортировку мусора, который вымывает из фильтров. Работа грязная, вонять будешь как канава, но платят сразу после смены. Скажешь, что ты от Юстиниана. Тебе дадут лопату и меньше будут бить по рукам.

Трина немного подумала, а затем спросила:

– А если я хочу... чего-то посложнее? Я умею считать, знаю чертежи.

Валькирьян коротко и зло рассмеялся, обнажив неровные зубы:

– Чертежи? Посмотри на себя. Для Офиуса ты – кусок мяса. Твои мозги здесь никому не интересны, пока ты не доказала, что твои руки могут держать лом. Если хочешь денег – иди к фильтрам.

– Спасибо, Валькирьян, – бросила Трина, – кстати, – неопределенно начала она, – а у тебя какой знак?

– Я-то? – усмехнулся парень, – я – Близнецы. Воздух я, – Валькирьян едва коснулся рукоятки меча, и волосы Трины колыхнул легкий сквознячок.

– А-а, ну понятно, – кивнула она, толкая подгнившую дверь.

На улице начинало светать, но этот свет был медно-желтым. Словно Столица медленно приходила в сознание после долгой болезни. Солнце еще не показалось над горизонтом, но кривые крыши темных домов уже подсвечивались его неестественно желтыми лучами. Утро в Скрепе ощущалось как похмелье.

Трина вышла из узкой извилистой улочки, на которой ютилось Подполье, и шагнула на мостовую пошире. Ботинок тут же угодил в склизкий желтоватый налет на булыжнике. Город громко выдохнул черными струйками дыма – люди растапливали печи остатками мусора и дешевым торфом, наполняя Скрепу запахом горелой шерсти и мокрого дерева.

Озеро сверкало в лучах грязно-желтого света, бросая блики Трине на лицо. Спокойная водная гладь будто затянулась какой-то грязной пленкой. Весь берег порос колючей травой. Мусора тут не было – видимо жители Скрепы всё растащили по домам, топить печи.

По ту сторону от озера стояла темная фигура насосной станции. От нее разносился грохот и странное бульканье, отчего гладкое полотно воды постоянно комкалось короткими волнами. Девушка быстро обошла озеро по извилистым тропинкам, пытаясь разглядеть станцию сквозь волокна желтоватого тумана.

Двухэтажное кривое здание было сложено из мусора. Дверью служила небольшая металлическая пластина, сорванная с какой-нибудь крыши. Посмотрев на станцию вблизи, можно было понять, что первый этаж здания построили давно, а после, по мере необходимости, работники натаскивали всякий мусор и достраивали второй. Здание дышало и пыхтело, заставляя воду дрожать, а воздух – становиться мутнее.

Трина смело шагнула внутрь. Там пахло маслом, железом и тиной. Она нашла какого-то мужчину, который стоял на подгнивших подмостках и громко выкрикивал указания. Его голос перекрывал весь рабочий шум насосной станции и звучал так отрывисто и нервно, будто его обладатель разучился говорить иначе.

– РАБОТА НУЖНА? – ревел он, даже не пытаясь понизить голос. Его связки, натренированные десятилетиями перекрикивать лязг поршней, выдавали децибелы, от которых у Трины заложило уши. Он коротко лающе рассмеялся, – ЗДЕСЬ ПАХАТЬ НАДО.

Он обтер грязные руки о чумазый фартук и начал рыться в карманах.

– ЧТО? – снова вскрикнул он, когда Трина выразила свою готовность работать. Наконец он выудил что-то из кармана и показал ей, – ЗА СМЕНУ ПОЛУЧИШЬ ШЕСТЬ ТАКИХ, – на его грязной ладони лежала монетка. Она не поблескивала – настолько была измазана в грязи, но мужчина ревностно отдернул руку и с любовью поцеловал металл.

– НУ ЧТО, ШЕСТЕРЕНКА? – снова прогрохотал он, – БЕРЕШЬСЯ ЗА РАБОТУ? СТАВЛЮ ТРИ СЕРЕБРЯНЫХ, ЧТО ТЫ СБЕЖИШЬ ОТСЮДА, СВЕРКАЯ ЮБКАМИ.

Трина хотела было возразить, что она и юбки-то не носит, и работы не боится, но тут ее локоть сжала холодная забинтованная рука.

– Не спорь с Дольными, – едва слышно прошипел голос, – если не хочешь, чтобы он утопил тебя в этом иле.

Девушка оглянулась, но позади нее уже никого не было, только скрипели насосы.

Трина протянула руку к тяжёлой лопате у фильтров, и в этот момент мир для неё сузился до ритмичного грохота железа.

Когда она снова посмотрела на свои руки, они были чужими. Кожа под ногтями почернела от мазута и озерного ила, а ладони горели так, будто она держала в них раскаленные угли. Время между этими двумя взглядами провалилось в серую яму изнурительного труда, оставив после себя лишь ноющую боль в плечах и шесть тяжелых монет, которые надсмотрщик Дольный небрежно швырнул на стол.

День уже перевалил за полдень. Офиус из сонного зверя превратился в ревущую машину. Трина вышла на свет, щурясь от непривычно яркого солнца, и почувствовала, что теперь она пахнет так же, как и все в этом районе: гарью и мокрой псиной.

Девушка отмывала непроглядный слой пыли и ила с кожи, когда в ванную – если, конечно, комнату с огромными тазами с водой можно так назвать – постучались.

– Эй, Трина, ну сколько можно собираться, мы же договаривались выйти с утра? – нетерпеливый стук прервал голос Фриды, которая проснулась всего час назад, но уже успела собраться, – копуша! – бросила она, в последний раз пнув дверь носком ботинка.

– Сейчас-сейчас, – прокричала Трина, – уже выхожу!

Услышав очередное обещание подруги, означающее, что она освободится примерно через три вечности, Фрида вернулась в свою комнату и подошла к окну.

Проклятое гнездо сороки-камнереза так и манило ее. Ей казалось настоящим святотатством, что этот аккуратный ажурный браслет брошен гнить под проливными дождями в лапах какой-то дикой птицы.

Фрида накинула поверх своей одежды черный плащ. Накануне Капсан вручил его ей почти грубо, обдав запахом табака и соли. Он занес его, когда Фрида уже ложилась спать, задержавшись в дверях лишь настолько, чтобы объяснить: в её наряде через Скрепу не пройти, а на базаре нужно быть либо хищником, либо невидимкой.

Черная ткань поглотила сияние её наряда, и Фрида, в последний раз поправив волосы, выглянула в коридор.

В то же время дверь ванной со скрипом поддалась, и на пороге появилась Трина с мокрыми, ужасно растрепанными прядями. Казалось, ее белоснежные волосы потемнели на полтора тона, а лицо выглядело серым, будто покрылось слоем пыли.

– Ты что, спала в куче г… – резкое слово, так подходившее к облику подруги, застряло на губах, не выдержав внутренней цензуры.

– Да, – просто кивнула Трина и вытянула вперед ладонь, – зато смотри, что у нас есть, – на ладони поблескивали шесть отмытых монет, – и еще те, что мы выиграли у Юстиниана.

– Ого, – выдохнула Фрида, – не знаю, какой здесь курс, но наверняка это целое состояние! – она подбежала к подруге и тут же обняла ее, сжимая уставшие плечи. Затем, чуть помедлив, поднялась на носочки и наградила её быстрым поцелуем в серую щеку, – а я всегда говорила, что ты круче любых рыцарей.

Трина замерла. От Фриды пахло шоколадом и чем-то легким, совершенно неуместным в этом коридоре.

– Плащ не испачкай, – пробормотала Трина, в её голосе впервые за день проскользнула слабая тень улыбки, – рыцари не всегда благоухают розами.

– Я заметила, – рассмеялась Фрида, шутливо морща нос, – пойдем скорее. Не терпится увидеть озеро, и магистраль, и базар и…

Начала перечислять Фрида, но Трина уже не слушала. В памяти снова всплыла желтая муть озера Скрепы.

Озеро, казалось, ждало именно Фриду: за несколько часов оно странно преобразилось. Желтые лучи яркого солнца подсвечивали воду, а та раскидывала свет по каменистому берегу. Вязкий утренний медный туман пропал, раскрывая перед девушками петляющие тропинки и свежую траву, а кривая насосная станция скрылась в тени деревьев, так что отсюда выглядела как неопределенное пятнышко, которое, впрочем, не сильно портило общую картину.

Они подошли к широкой лестнице, высеченной из единого желтоватого камня. Она вела к станции Магистрали – длинным извилистым рельсам, гудящим на высоте третьего этажа.

Поднимаясь по ступеням, девушки не знали, что эта Магистраль есть символ Змееносца – объединителя четырех стихий. Пути Магистрали удерживаются земными опорами, которые были выращены прямо из земли искусными техниками. Чтобы рельсы не нагревались и не плавились, по ним все время бегут потоки воды, управляемые этими странными людьми, которые додумались покорить себе стихии. Именно воздух приводит вагоны в движение, создавая тот самый гул, который мешает Скрепе спать по ночам. А огонь – это ускорители Магистрали, его вспышки помогают составам преодолевать крутые подъемы и плавно входить в резкие повороты.

– Валя говорил про какой-то жетон, – неопределенно бросила Фрида, рассматривая небольшую площадку, возвышающуюся над озером. На ней не было ничего, кроме каменной скамьи и уходящих в туман рельсов, по которым беспрерывно бежала вода.

Трина знала этот тон. Он означал: “иди и разберись, что нужно сделать, а я пока побуду леди”.

– Ты смотри! Вода обхватила рельсы и держит их как перчатка, – Фрида подошла к краю платформы, завороженно глядя, как плотный поток облизывает сталь, не проливая ни капли на камни.

– Фрида, отойди сейчас же! – Трина тут же выросла рядом с подругой и за локоть оттащила ее к скамейке, – вот, посиди тут, а я сейчас найду нам жетон.

Девушка плюхнулась на прохладный камень и принялась разглядывать город, который кривыми улочками растекся внизу. Далеко впереди, на другом конце города виднелась высокая гора, облепленная маленькими домиками. Небо вокруг неё было полосатым – во все стороны растекались тонкие струйки черного дыма. Это была Низина.

Фрида повернулась, закинув ноги на скамейку. С другой стороны возвышался он – Замок Великого Змееносца. Отсюда, с высоты птичьего полёта Фрида впервые увидела его. В желтом свете полуденного солнца его мощные стены из светлого камня сияли, словно выточенные из цельного куска благородной кости. Бастионы и грозные башни, устремленные в небо, весело отражали лучи, подмигивая Фриде.

Она неохотно отвела взгляд от сияющих шпилей замка, и перед ней, словно гигантская каменная роза, развернулась остальная панорама Офиуса, разделенная на четкие ярусы-кольца. Сразу за крепостным рвом начинался Правительственный анклав, о котором говорил Капсан, – Первое Кольцо, застроенное строгими белокаменными колоннадами правительственных зданий, где в тишине закрытых садов принимались решения, меняющие судьбы мира. Ниже по склону его сменял строгий геометрический ритм Второго кольца, обители Окуляров, чьи высокие узкие архивы и обсерватории из темного мрамора казались нагромождением гигантских и слишком правильных костей. Совсем иначе выглядел пояс Третьего кольца: окутанный вечным маревом дыма и пара, он лязгал металлом заводов. И лишь на стыке с жилыми кварталами этот грохот смягчался не очень богатым, но всё же изяществом Кольца Мастеров и Университетов, где над ажурными крышами мастерских возвышались купола аудиторий.

Всё это представилось Фриде так четко и ярко, что она будто поняла саму суть Офиуса, приблизилась к нему и получила на хранение самые тайные секреты. Она замерла, боясь шелохнуться, – так остро и отчетливо она ощутила себя частью этого огромного живого механизма, а механизм был теперь частью её жизни.

Именно такую явственную картину Колец города Офиус наблюдала Фрида, когда Трина, добывшая жетон Магистрали, коснулась ее плеча.

– Всё нормально? – глухо спросила она.

Фрида посмотрела на руку подруги. Черная грязь под ногтями еще не вымылась до конца и ютилась там маленькими комочками.

– Как красиво, – ответила Фрида, и в этом простом ответе содержалось всё то осознание могущества города, которое только было или могло быть в нем.

Трина протянула подруге жетон. Круглый металлический диск поблескивал в ее ладони, будто пытался что-то сказать. На нем была изображена упитанная змея, кусающая свой хвост.

Они опустили жетон в небольшую прорезь прямо в каменной колонне, и Магистраль загудела сильнее. Этот гул доносился от рельсов и от земли одновременно пока перед ними не выплыл небольшой светлый вагончик.

Вагон вздрогнул и мягко оттолкнулся от платформы.

Фрида прильнула к мутному стеклу, не в силах оторваться от открывшейся панорамы. С каждой секундой они поднимались всё выше, и Скрепа с её желтым озером превращалась в едва различимое пятно на окраине, затянутое серой дымкой.

Через семь минут вагон плавно затормозил, и двери с шипением разошлись, впуская внутрь безумную смесь запахов: жареного мяса, табака и терпких специй. Они прибыли в Четвертое Кольцо.

Девушки быстро спустились с широкой лестницы и оказались вовлечены в самое яркое мероприятие Кольца Мастеров и Университетов – ярмарку. Она встретила их упорядоченным, деловым шумом и высокими сводами каменных галерей, окружавших мощеную площадь.

Толпа здесь выглядела опрятнее, чем на базаре в Скрепе: студенты в тяжелых мантиях, перепачканных мелом, лавировали между степенными мастерами в кожаных фартуках, у которых на поясах позвякивали странные измерительные приборы.

Вдруг прямо над головами девушек пролетело письмо. Оно летело по ветру, уверенно скользило, окутанное едва заметным маревом, напоминавшим прозрачную перчатку, сотканную из самого воздуха. Фрида испуганно отпрянула, едва не задев лоток с хрупкими стеклянными ретортами, но, заметив, что прохожие даже не оборачиваются на этот летучий конверт, поспешно выпрямилась и небрежно поправила подол своего плаща.

– Туда! – воскликнула Фрида и бросилась вглубь толпы, утаскивая подругу за руку.

Фрида расталкивала ни в чем не повинных людей, летя на крыльях своего любопытства. Сзади тащилась Трина, которая поспешно извинялась перед всеми, кого задевала, толкала или топтала подруга.

Причиной этого безумного забега стал пятачок свободного пространства впереди, вокруг которого собралась плотная толпа. Оттуда доносилась ритмичная, звенящая музыка и восторженные возгласы. С трудом протиснувшись между спинами двух высоких студентов, Фрида наконец замерла, не в силах оторвать взгляд от происходящего в центре круга.

Там, на небольшом возвышении стоял человек. Его костюм был сшит из лоскутков яркой переливающейся на солнце ткани. Лицо человека закрывала маска, расписанная различными золотыми узорами. Но не костюм и не маска завораживали зрителя, а то, что происходило в воздухе.

Мужчина ловко подхватил с земли меч из какого-то полупрозрачного материала. В лучах солнца лезвие казалось хрустальным. Он виртуозно подбросил оружие в воздух, тут же подбирая с земли второй, точно такой же, и отправляя вслед за первым. В этот момент в его ладонях вспыхнул настоящий живой огонь. Он скрутился в смиренную сферу и взмыл над толпой. Жонглер уверенно поймал первый меч, снова отправляя сталь в полёт, и в его ладонях вспыхнула вторая сфера, которая моментально устремилась следом.

Толпа вокруг затаила дыхание. Ритм движений жонглера был завораживающим: хрустальные мечи с тихим свистом рассекали воздух, а огненные сферы, вопреки всем законам физики, не гасли и не обжигали его рук.

Трина завороженно наблюдала, как сферы выписывают в воздухе восьмерки, ожидая финала, но Фрида вдруг резко замерла. Её ноздри трепетали.

– Фрид, ты чего? – шепнула Трина, не оборачиваясь, – смотри, он сейчас третий меч поднимет…

– Плевать, Трина! Смотри туда! – Фрида указала на небольшой павильон, притаившийся между лавкой книжника и мастерской часовщика.

Там не было дыма или огня. Зато там был свет. Десятки тонких цепочек, подвешенных к потолку лавки, раскачивались от сквозняка, создавая безумную игру бликов на каменных стенах галереи.

– Но он же сейчас... – Трина обернулась, пытаясь разглядеть концовку выступления через плечи людей.

– Ой, да ладно тебе, – отмахнулась Фрида, проталкиваясь мимо прилавка с пахучими сырами.

– Боже мой... – выдохнула Фрида, лавируя между полками, – Трина, посмотри на тот браслет.

Она указывала на широкую серебряную пластину, обвитую тонкой, как паутинка, золотой проволокой. В центре браслета парил – именно парил, не касаясь металла – идеально круглый опал. Камень медленно вращался вокруг своей оси.

– А на этот?! – Фрида тут же подскочила к другой витрине, – погляди, как он сверкает.

– Красиво, – признала Трина, невольно проверяя, на месте ли их кошелёк, – а как тебе этот? – спросила она, желая разделить восторг подруги.

Фрида проскользила к украшению, на которое указывала Трина, и недовольно поджала губы:

– Но это ведь золото. И даже не белое.

– Точно, – вспомнила Трина и покачала головой, – как я могла забыть.

Через пять минут они вышли из магазинчика с новым колечком, которое весело поблескивало на пальце Фриды. Девушка радостно оглядывала его, подставляя руку ярким лучам солнца: внутри прозрачного камня билась крошечная золотистая искра, послушно замирая, стоило Фриде затаить дыхание.

– Пить хочется, – констатировала Трина, оглядываясь по сторонам.

– Там на углу есть палатка с соками, – тут же вспомнила Фрида, – пойдём, я помню, где.

Она снова схватила подругу за руку и потащила за собой, лавируя между прохожими с ловкостью, которой позавидовал бы недавний жонглер. Палатка с соками ютилась в прохладной тени. На столике были расставлены разнообразные колбы и бочонки с жидкостями.

– Я буду вон то, – Фрида ткнула пальцем в сосуд с розоватым нектаром, – а ты?

– Хм, – Трина задумчиво обошла все варианты дважды, – как думаешь, что тут больше всего похоже на наши напитки?

– Зачем? – удивилась Фрида, – это ведь шанс попробовать что-то совсем новое! Она будет вон то… ээ, голубое.

Торговец, скучающий парень в полосатом жилете, поставил под краник два деревянных кубка.

– С охлаждением или обычный? – спросил он, приподняв бровь.

– С охлаждением, – не задумываясь, выпалила Фрида.

Парень достал из кармана небольшой кинжал и ударил им по основанию кубка. Послышался легкий треск, стенки моментально покрылись инеем, а сок внутри подернулся тонкой ледяной крошкой. Фрида сделала глоток и едва не зажмурилась от удовольствия: напиток был ледяным, терпким и пах чем-то средним между земляникой и хвоей.

Через два часа они снова шагали по узкой извилистой улочке Скрепы, нагруженные пакетами, свертками и коробками. Они потратили только семь золотых Астратов, но купили просто уйму всего стоящего.

В одном из пакетов шуршало новое платье Фриды из редкого шелка котосовы – ткань была такой легкой, что казалась невесомой, и переливалась пепельно-розовым цветом в свете редких фонарей. К нему прилагалась аккуратная шляпка с вуалеткой. Обновками Трины стали удобные кожаные ботинки на толстой подошве, способные выдержать любые лужи Офиуса, и крепкий холщовый рюкзак с множеством потайных карманов.

Помимо одежды, в коробке, которую Фрида несла с особым трепетом, покоилась древняя ваза – тяжелая, из матового изумрудного стекла с выгравированными на ней символами ушедшей эпохи. В другом свертке лежали два поясных кошелька: один, расшитый жемчугом, – для Фриды, и второй – прочный, темно-красный, с толстым поясом, который невозможно было разрезать или порвать, – для Трины.

А в самом конце, когда они уже уходили с рынка, Трина проявила настоящую хватку: она сторговала у старьевщика старинную медную грелку с ручной гравировкой всего за два серебряных астрата.

Добравшись до Подполья, уставшие исследователи рынка разошлись по своим комнатам отдыхать. Фрида поспешила в ванную, желая смыть с себя городскую пыль и поскорее примерить новое платье.

В дверь Фриды постучали, когда она вытирала мокрые волосы раздобытым на ярмарке пушистым полотенцем. Девушка медленно подошла и лениво толкнула дверь вперед. На пороге стоял Юстиниан.

– Привет, – сухо поздоровался он и, не дожидаясь разрешения, прошел вглубь комнаты.

– Что, пришёл вернуть долг? – рассмеялась Фрида, выжимая влажную прядку волос.

– Наоборот, – улыбнулся тот, усаживаясь на стул. Кажется, сегодня главарь банды был в хорошем настроении, – научи меня играть в карты.

– Что? – удивилась Фрида, – серьёзно? Сейчас? – она мотнула головой так, что капли с волос долетели до Юстиниана, – попроси Капсана, у него хорошо получается.

– Не могу, – ответил он, – у нас так не принято.

– Не принято что? – не поняла Фрида, – помощи просить?

– Не принято учиться у своих подручных, – пояснил Юстиниан.

– Тогда останешься неотесанным грубияном, без доступа в наш элитный клуб картежников, – прыснула Фрида, бросая промокшее насквозь полотенце на колени Юстиниана, – ну и влажность у вас тут…

Парень ленивым жестом скинул мокрую ткань на кровать и медленно поднялся. Теперь он смотрел на Фриду сверху вниз, его брови нахмурились, а рука потянулась назад – туда, где болтался его меч. Едва его пальцы коснулись резной рукояти, девушка почувствовала, как воздух в комнате изменился. По коже головы разлилось странное, щекочущее тепло.

Она тут же подбежала к медному тазу, служившему ей зеркалом, и удивленно уставилась в свое помутневшее отражение.

– Как ты это сделал?! – воскликнула она, накручивая совершенно сухой пушистый локон на палец. От недавней сырости не осталось и следа.

– Вытянул воду с волос, – с безразличием бросил парень, снова опускаясь на стул. Тот лишь жалобно скрипнул.

– Научи меня! – взмолилась девушка, не в силах оторваться от своего отражения.

– Сначала ты должна кое-чему научить меня, – напомнил Юстиниан, в упор глядя на нее.

– Ну уж нет! – фыркнула Фрида, – когда все учились, ты сидел с недовольной миной.

Юстиниан раздражённо возвёл глаза к потолку и, чуть помедлив, извлек из кармана что-то ослепительно сверкающее. Фрида сразу узнала этот блеск.

– Отдай! – она метнулась к нему, но тот зажал украшение в кулаке. Блеск тут же погас.

– Карты.

– Ладно-ладно! Я научу! – согласилась она, забирая ажурный браслет, – что такое блеф, ты уже знаешь, – Фрида с удовольствием рассматривала серебряные переплетения, которые так манили ее все это время, – как ты достал его? А где стая опасных птиц-убийц?

Юстиниан лишь коротко и самодовольно ухмыльнулся:

– Главное, что браслет теперь на месте.

Глава 6. Чем пахнет кровь? (1 часть)

Город утопал в плотной завесе тумана, людские фигуры, словно сотканные из самой тьмы, разрезали непроглядное серое полотно: как привидения они то появлялись, то исчезали во мгле, мелькая перед глазами нескончаемой однообразной чередой. Очертания деревьев, повозок и деревянных ларьков с разными яствами приобретали странные зловещие формы, а над головой то и дело раздавались крики воронов.

Да, это точно были вороны.

Трина много читала про этих удивительных, умных птиц, и отчего-то приятно было слышать их звонкий зов, находясь в этом незнакомом мире.

– Ну нет! – воскликнула Фрида слишком громко, так что спешащий прохожий в причудливой шляпе испуганно обернулся, – это твоя идея была тащить колокольчик с собой. Ты и неси его. Если потеряешь ты, а не я, мне хотя бы не так обидно будет, – со смешком объяснила она, переводя взгляд со спешащей толпы на подругу.

– Мы его не потеряем, – заверила Трина, оглядываясь вокруг, – ну и фильм ужасов прям, – прокомментировала она, опираясь рукой на кирпичную кладку маленького домика, возле которого они остановились, – сама погода подсказывает: убирайтесь отсюда!

– Ещё чего, – фыркнула Фрида, выглядывая из-за угла и слегка прищуривая глаза. Она пыталась что-то разглядеть в этом непроглядном мареве, – ты что, больше не хочешь увидеть свою муть историческую?

– Какая ещё муть… – начала было возмущаться Трина, резко выпрямляясь, но тут же осеклась, – так где она? Или ты меня обманула, чтобы затащить на первый ряд шоу средневековой бойни?

Фрида снисходительно повернулась к подруге и осмотрела её таким жалобным взглядом, будто рассматривала мокрого бездомного пса. Трина тут же замолчала, не стоило её злить, если хотелось увидеть эту плиту. Кончики пальцев на руках девушки вибрировали от нетерпения. На Земле она часто предавалась глупым фантазиям об открытии, которое она могла бы сделать. Ей хотелось стать первой, кто притронется к истине, скрытой под толщей загадок и тайн. Мечталось прикоснуться к древности, смахнуть с нее пыль, накопившуюся за долгие века.

Ещё в юности когда Трина узнала про ученого, расшифровавшего письменность древних майя, её захватила мечта, казавшаяся несбыточной. В груди становилось тесно от мыслей о возможности сделать что-то подобное. Пусть и в другом мире, пусть о ней никто не узнает. Важен сам процесс… прикосновение к наследию предков, пусть и чужих.

– Тебе что, нехорошо? – Фрида смерила её насмешливым взглядом. Очевидно, подруга понимала, в чем дело, ведь хорошо знала, как Трина реагирует на древние памятники.

– Так ты покажешь мне?

– Хм, ну, пойдём… – протянула Фрида так, будто бы только сейчас приняла решение показать ей плиту.

Она мертвой хваткой вцепилась в запястье Трины и потянула её через мостовую, забитую людьми и громоздкими телегами. Они ловко лавировали в потоке, пока не свернули на соседнюю, ещё более людную улочку. В какой-то момент Трина едва не влетела в выскочившую из тумана лошадь – в ушах оглушительно звякнула упряжь, а в нос ударил запах пота и старой кожи. Но Фрида, казалось, обладала вторым зрением: она огибала любые преграды, не сбавляя шага. Трине почудилось, что это не подруга тащит её сквозь толчею, а сами люди расступаются перед Фридой, как перед Королевой, гордо вышагивающей по красной дорожке.

И восхищенные вздохи раздаются над высокими потолками, и благоговейные взгляды устремляются в спину....

– Ну, всё, – раздалось перед ней.

Трина моргнула несколько раз, выскакивая из чудных фантазий.

Они стояли перед темной металлической калиткой, преграждавшей путь в старый парк. Когда-то ажурный и изящный забор превратился в колючую ловушку: хищные вьюны с длинными шипами оплели прутья так густо, что металл едва проглядывал сквозь бурую зелень. За оградой всё безнадёжно заросло. Могучие ветви старых деревьев низко склонялись над невидимыми тропинками, сплетаясь в непроницаемые своды, из-за чего сад казался темным тоннелем.

– Смотри, какие красивые, – взгляд Трины зацепился за странные, идеально ровные зеленые шары, густо усыпавшие кроны.

Но Трина не знала, что это была омела белая – коварный паразит, который издалека выглядел как изысканное природное украшение. Эти сочные травянистые сферы смотрелись почти сказочно, будто кто-то украсил новогоднюю елку, но за внешней красотой скрывался тихий убийца, медленно высасывающий жизнь из деревьев, на которых рос.

Фрида лишь мельком мазнула взглядом по изумрудным наростам. Она знала об омеле всё: когда-то отец, знавший каждый кустик и каждую травинку в лесу так глубоко, словно сам был рожден из древесной коры, часами рассказывал ей о природе. Но сейчас наставления отца казались чем-то бесконечно далеким. Всё внимание Фриды было поглощено домом через дорогу: она азартно разглядывала темные стены, пытаясь угадать, что происходит за плотно зашторенными окнами второго этажа.

А там, по другую сторону узкой улочки, прямо напротив этого одичавшего сада, возвышался двухэтажный дом из темного, почти черного кирпича. Его узкие окна походили на прищуренные глаза, наблюдающие за каждым, кто осмелится подойти к колючей границе старого сквера.

Рядом мелькнула тень высунувшейся из окна головы, а затем оглушительно хлопнули деревянные створки. Через несколько напряженных секунд оттуда послышалась приглушенная, сочная брань.

– Плита находится в парке, – бросила Фрида. Согнув руку в локте, она лениво рассматривала свои ногти.

– Нет, ты со мной пойдёшь, – отрезала Трина, с силой утягивая её за собой под звук недовольного восклицания.

– Ну зачем? Я её уже видела. Одного раза было достаточно. И мне надо следить за тем домом, чтобы ничего не пропустить. Юстиниан скоро должен прийти…

– Ты не будешь стоять там одна, – перебила Трина, настороженно озираясь по сторонам, – слишком опасно. Отсюда ты тоже можешь наблюдать тот дом. И кстати, где… О…

Она увидела её. И все заготовленные нотации о ненадлежащем отношении к памятникам материальной культуры застряли у неё в горле.

Фрида в этот момент рассеянно мурлыкала под нос – четыре коротких ноты, снова и снова. Та-та-та-там. Та-та-та-там.

Трина медленно наклонилась, а затем и вовсе опустилась на одно колено. Не то чтобы её исторический фанатизм переходил все границы приличия – просто так было сподручнее изучать объект. А посмотреть здесь явно было на что.

– Что ты напеваешь? – рассеянно бросила она, не отрывая взгляда от камня.

– Пятую симфонию Бетховена, – беспечно отозвалась Фрида, – судьба стучится в дверь. Подходит, нет?

Трина ничего не ответила. Она смотрела на плиту и думала, что подходит. Пугающе подходит.

Девушка замерла, боясь даже глазами сделать слишком резкое движение, словно взгляд мог спугнуть ускользающие черты древности. Руки она и вовсе держала на весу, подальше от камня, чтобы в неудержимом порыве не прикоснуться к шершавой поверхности и случайно не повредить хрупкий слой истории, переживший века в этом забытом богом месте.

Перед ней лежала не просто глыба. Сквозь наслоения вековой грязи и цепкие побеги сорняков проступал глубокий рельеф.

На первый взгляд – кусок камня с рваными краями, словно кто-то выдернул его с прежнего места, навсегда оставив там зияющую, тоскливую дыру. Плита была сделана из известняка, поверхность которого по краям украшали два щита. По своей треугольной форме они напоминали типичные английские щиты тринадцатого века. Только вот Трине не удавалось разглядеть изображение на них. К тому же девушка видела только часть левого щита, другая же сторона была утеряна. Правый, полностью сохранившийся щит, точно содержал изображение некого герба. Неопознанное существо чем-то напоминало то ли двуглавого орла, то ли двуглавую змею с раскрытой пастью.

– Трина, – услышала она голос Фриды.

– Подожди, пожалуйста, – отмахнулась Трина, находясь в крайне возбужденном состоянии. К сожалению, увлекшись плитой, девушка совсем не услышала испуганных ноток в голосе подруги. И, конечно, не обратила внимания на странную тишину, опустившуюся на парк.

Между двух щитов располагался текст, состоявший из странных выпуклых иероглифов, которые кто-то старательно вырезал на известняке. Однако Трина не могла сопоставить увиденное с каким-либо современным языком. Лишь отдаленно он напоминал египетское иероглифическое письмо из-за изображений животных, частей тела, оружия, предметов быта. Но в отличие от древнеегипетской письменности, в которой преобладало рисуночное письмо, этот текст содержал в себе элементы, похожие на восточно-азиатскую письменность.

– Фрида, у тебя глаз алмаз, – хрипло вымолвила Трина, медленно поднимаясь с колен, – мне нужно записать всё это… я думаю, что стоит попробовать это расшифровать, но…

Следующее слово застряло в горле. Холодок пробежал по спине. Парк был пуст: Фрида снова куда-то исчезла. С большим ужасом Трина осознала, что, помимо исчезновения подруги, улочка за оградой парка погрузилась в тишину. Никаких лошадей, повозок, торопливых прохожих.

– Фрида! – крикнула Трина, и собственный голос показался ей чужим.

Тревожно скрипнула калитка, и этот противный звук эхом разлетелся по парку: Трина выбежала на улочку.

А затем… всего через секунду мертвенно тихая улица взорвалась таким грохотом, что у Трины заложило уши.

Рывком, с пугающей силой распахнулась дверь дома из темного кирпича, будто изнутри ударил мощный поток воздуха. Дверная ручка со стуком врезалась в стену, выбивая крошку известняка. В следующую секунду из темного проема выскочили знакомые фигуры – Капсан и Валькирьян.

Не успело стекло коснуться мостовой, как вслед за ним из дома вылетело нечто еще более пугающее – ревущий огненный снаряд размером с баскетбольный мяч, точь-в-точь как те опасные сферы, что запускал жонглер на ярмарке вперемешку с кинжалами. В одно мгновебние снаряд врезался в какую-то бутылку. Раздался оглушительный хлопок: стекло разлетелось на тысячи сверкающих осколков, а содержимое вспыхнуло яростным, пылающим огнем, опалив затылки Капсана и Валькирьяна.

Ослепленная ярким светом, Трина больше не следила за парнями. Ей нужно было найти Фриду.

– Фрида! – крикнула Трина еще раз и внимательно огляделась по сторонам, но ответа не получила, а может, просто не услышала, оглушенная странным взрывом.

Новой ударной волной выбило стёкла на втором этаже – осколки посыпались вниз и громко зазвенели по мостовой. Трина машинально отскочила в сторону, наблюдая, как языки пламени неспешно облизывали деревянную оконную раму.

– Фрида! – долетел до ушей Фриды истошный крик подруги. Затем послышался взрыв и звон стекла, и девушка ощутила нарастающее тепло.

Она сидела на корточках за какой-то корягой, брошенной около двухэтажного дома, втянув голову в плечи. Каждый раз, когда над головой пролетал очередной огненный всполох, она инстинктивно пригибалась еще ниже, чертыхаясь про себя. Её пугал не столько сам огонь, сколько хаос, который он за собой влек.

“Дура, какая же ты дура, Трина”, – злилась она, слыша, как подруга мечется по открытой улице, подставляясь под удар.

Вокруг происходил какой-то кошмар. Кричали люди, грохотали взрывы, трещал огонь.

– Разрази вас молнией, что, у нас водные что ли закончились!? – послышалось через разбитое окно.

– Так сам потуши, тупица! Поглоти огонь! – вторил ему такой же нервный крик.

Фрида рассматривала горящее здание из темного кирпича и рассеянно, будто во сне наблюдала за тем, как мимо пробегают Валя и Капсан. Следом за ними промчались еще несколько человек из банды, а через пару секунд через окно с громкими криками выпрыгнул Джо. Но ее взгляд продолжал лихорадочно сканировать проем двери, из которого валил густой черный дым. Не хватало кого-то очень важного.

Юстиниан вылетел из здания так, словно его вытолкнули тени. Он скользил в опасной близости от языков пламени, его темные глаза сливались с сажей на лице. Он резко затормозил, озираясь, и его взгляд мгновенно наткнулся на съежившуюся за корягой фигуру.

– Ты?! – выдохнул он, и в этом коротком слове смешались ярость и чистое, неразбавленное изумление. Он подлетел к ней в два прыжка, буквально выдергивая Фриду из её убежища за шиворот, – где вторая?!

Фрида не успела ответить. В окне второго этажа мелькнула чья-то мрачная улыбка, и послышался издевательский смех. Воздух стал горячим и тяжелым, словно был готов закипеть.

Юстиниан среагировал мгновенно. Он рванул Фриду на себя, намертво прижимая её к своей груди. Девушка почувствовала, как за грязной плотной одеждой перекатываются мышцы. В следующую секунду небо над ними расколола яркая вспышка, и Фрида рефлекторно зажмурилась, утыкаясь лицом в его плечо.

Раздался глухой гул, исходивший из-под самой земли. Сухие руки Юстиниана обхватили девушку, и Фрида ощутила странную легкость.

Когда она наконец рискнула открыть глаза, крик застрял у неё в горле. Фрида увидела, что они возвышаются над улицей, балансируя на вершине переливающейся, бурлящей волны. Юстиниан мгновенно оценил обстановку и, едва дернув рукой, заставил волну опустить их на крышу противоположного здания.

Парень твердо встал на ноги, не выпуская Фриду из рук. Внизу, под ними, началась настоящая бойня: взрывались снаряды, летали куски земли, а своевольные, как казалось Фриде, потоки воздуха сбивали людей с ног.

Но, кажется, банда Юстиниана выигрывала не только количеством, но и скоростью. Фрида видела, как ловко Капсан парировал удар темного меча и, в одно мгновение оказавшись за спиной противника, оглушил его тяжелым ударом по голове.

– Трина! – испуганно выкрикнула Фрида, заметив подругу. Та стояла прямо посреди улицы, медленно отступая назад. К ней, словно хищник, подбиралась невысокая фигура, облаченная в грязные лохмотья, которые скрывали всё, кроме лихорадочно блестящих глаз, – помоги ей, скорее! – взмолилась девушка, сжимая руку Юстиниана, – ну же!

Юстиниан проследил за ее взглядом, и его лицо на мгновение окаменело.

– Сиди здесь, – рявкнул он Фриде.

Он не стал искать спуск – падение с такой высоты его не пугало, поэтому парень просто шагнул с края крыши. Фрида ахнула, бросившись к парапету, и увидела, как он, окутанный тем самым странным маревом воды, тяжело приземлился на мостовую прямо между Триной и человеком в лохмотьях.

Вторая часть главы совсем скоро! А пока что поддержите автора в коментариях.

Глава 6. Чем пахнет кровь? (2 часть)

Юстиниан рывком вытянул лезвие на свет и вовремя отбил яростный удар противника. В этот момент к ним подбирались еще трое. Длинные полы их плащей змеились по пыльной мощеной мостовой, а глаза хищно блестели. Юстиниан резким движением откинул человека в лохмотьях в колючие кусты парка и проворно нырнул под лезвие второго противника. Снова послышался лязг металла.

Трина, которая первые секунды после появления Юстиниана завороженно наблюдала за настоящим сражением, наконец очнулась. Пригибая голову от свистящих огненных снарядов, она приблизилась к Юстиниану.

– Отойди, – прошипел он, стиснув зубы. Пока Юстиниан отвлекался на неё, темный человек воспользовался моментом и полоснул его по боку. На грязные камни мостовой тяжело капнула кровь.

Трина проворно извернулась и вытянула из-за спины Юстиниана второй меч. С громким криком она бросилась наперерез третьему противнику. Гулким эхом отдался в ладони тяжелый удар вражеского клинка по её лезвию, но Трина, вцепившись в рукоять обеими руками, не отступила ни на шаг.

Фрида, до боли вцепившаяся в кирпичную кладку дымохода на крыше, изумленно наблюдала за этой сценой. Она никогда не видела свою подругу такой яростной, безумной и пугающе решительной. Но тут цепкий взгляд Фриды заметил то, чего не замечали увлеченные схваткой герои.

Нападающие тёмные люди заполонили собой мостовую, двигаясь с пугающей слаженностью, словно единый многоголовый организм. Перевес в силе мгновенно качнулся в противоположную сторону.

Фрида видела, как один из нападавших коротким, профессиональным ударом выбил меч из рук Капсана – клинок с жалобным звоном отлетел в сторону, затерявшись в дыму. Справа ситуация была еще хуже: плотное кольцо черных фигур, точно капкан, обхватило Валю. Он отбивался, но нападавших было слишком много – они просто задавили его массой, лишая возможности даже замахнуться.

Девушка лихорадочно заметалась по крыше, ища хоть какой-то способ помочь. В отчаянии она побежала на противоположный конец крыши и глянула вниз.

Там, внизу, на соседней улице, жизнь продолжала бежать своим чередом, спотыкаясь о детский хохот и скрип колес. Наверное, в этом городе никого не удивляли ни взрывы, ни лязг мечей, доносящиеся из соседнего переулка. Прямо под крышей вальяжно расхаживал невысокий парень с пышными кучерявыми волосами, а рядом стояла нагруженная чем-то скрипучая телега.

– Вы ничего не смыслите в искусстве! – вопил его грубоватый, насмешливый тембр, обращенный к невидимому собеседнику.

– Дидини! – радостно крикнула Фрида, узнав хозяина телеги, – это же Вы! Неуловимый фокусник с площади.

– Ну хоть кто-то узнал меня, – хохотнул Дидини, – здравствуй, странная девчонка на крыше. Показать тебе фокус?

– Я обязательно приду к Вам на представление, – заверила Фрида, чувствуя, как от очередного взрыва содрогается здание, – но сейчас мне очень нужна Ваша помощь.

В голове у Фриды крутились шестеренки – собирался план спасения:

– Не могли бы Вы продать мне парочку сфер, с помощью которых Вы так шедеврально скрываетесь от преследователей?

– Ах, – зарделся парень, – ну что Вы, простой фокус.

Тем не менее он быстро вытащил из телеги четыре белые сферы и показал ей.

Фрида запустила руку в ажурный поясной кошелек и пальцами ухватила одну золотую монету, та весело сверкнула в лучах солнца.

– Я буду кидать по одной, – крикнул Дидини, ничуть не смущаясь такой странной торговли, – но ты лови! От резкого удара они сработают раньше, чем нужно.

Фрида кивнула и встала на самый край крыши.

Дидини ловко изогнулся и в небольшом прыжке, который обычно выполняют артисты балета, подбросил первую сферу высоко вверх.

– Спасибо! – крикнула Фрида, когда последняя сфера оказалась у нее в руках. Девушка бросила золотую монетку. Она мягко приземлилась прямо в ладонь великого фокусника.

– Буду рад встрече, девочка с крыши, – весело помахал он ей на прощание.

Фрида присела в мимолетно шутливом реверансе и, прижимая сферы к груди, побежала обратно – к противоположному краю крыши, откуда открывался вид на сражение.

К этому времени остатки сил и храбрости соратников Юстиниана, казалось, окончательно покинули поле боя. Плотное кольцо нападавших сжималось, оттесняя израненного Юстиниана и отчаянно защищающуюся Трину к стене горящего дома. Неподалеку от них Фрида заметила Капсана и Валькирьяна: парни стояли спина к спине, отражая тяжелые удары противников. Вокруг них закручивался яростный ураган, а тех, кто пытался подойти ближе, то и дело сносили невесть откуда берущиеся потоки воды. Но даже эта стихийная мощь не могла сдержать напор – врагов было слишком много. Лязг становился всё тише, подавляемый тяжелым топотом множества ног и торжествующим рычанием преследователей.

Фрида схватила первую сферу и, прицелившись, швырнула ее в самую темную гущу из рук, ног и лезвий. Но она промахнулась. Еще на уроках физры в скучной Земной школе она никогда не любила игры на меткость. Белая сфера угодила в стену дома, взорвавшись густым дымом прямо в воздухе.

В этот момент несколько десятков пар глаз устремились на крышу, туда, где стояла Фрида. Секундная тишина звучала громче взрыва. Девушка не стала медлить и бросила новую сферу – та угодила в самый центр улочки.

Юстиниан среагировал мгновенно. Почувствовав вкус призрачного шанса на спасение, он на лету перехватил Трину за плечо, останавливая её очередной замах, и с силой потянул за угол дома. Фрида, не теряя ни мгновения, швырнула третью сферу, и та наконец угодила в цель – прямо под ноги нападавшим.

Люди в темных плащах зашлись в кашле и попятились. В густом, вязком дыму, который разъедал глаза и забивал легкие, невозможно было различить даже собственные руки, не то что ускользающую добычу.

Девушка кинула последнюю сферу, и из нее тут же выпрыгнула стена белого пушистого дыма, отрезая нападавших от Валькирьяна и Капсана. Парни коротко глянули на Фриду и тоже скрылись за углом.

Она поспешно пригнулась, прячась за высокой каменной трубой. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, его стук слышен даже сквозь грохот пожара. Всё закончилось так же быстро, как и началось: внизу слышались лишь растерянные выкрики врагов, блуждающих в дымовой завесе, и треск пожираемого огнем дерева.

Теперь перед Фридой встала новая, куда более приземленная проблема: нужно было как-то спуститься.

В это время девушка спиной ощутила уже привычное изменение воздуха. Краем глаза она заметила темно-синее марево, а после почувствовала сухое прикосновение к плечу.

– Пойдем скорее, – раздалось над самым ухом. Фрида обернулась и увидела Юстиниана.

Пахло железом, солью и порохом. Девушка шагнула к парню и прижалась к его мокрой, пропитанной кровью и потом рубашке.

– Давай, лифт, вези меня вниз, – засмеялась она.

– Как ты меня назвала? – хрипло переспросил он, и в его голосе смешались усталость и искреннее замешательство.

Фрида мысленно закатила глаза от уже привычной в их диалоге реплики. Нужно было срочно пополнять словарный запас Юстиниана.

Он чуть отстранил её, чтобы заглянуть в глаза. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас был дезориентирован.

– Ты... – он запнулся, подбирая слова, пока за их спинами догорало здание, – твои сферы. Если бы не они, нас бы уже по кускам собирали. Но больше никогда не смей лезть под удар. Поняла, “лифт”?

Он не стал дожидаться ответа. Собственническим жестом перехватив её за талию, Юстиниан коротко выдохнул, и уже знакомая волна снова подхватила их, мягко увлекая вниз, в спасительную тень переулка.