Обложка Потерянный в бездне 3

Потерянный в бездне 3

Макс Нежин

0% прочитано
Стандартный
Макс Нежин

Потерянный в бездне 3

Глава 1

* * *

Толстые канаты подвесного моста протянутого между двумя скалами кажутся хрупкими… может быть дело в том, что внизу, под ногами – Кинйо? Делаю первый шаг – и мост начинает дрожать вместе со мной.

«Тебе нужно просто перестать бояться» – приказываю себе мысленно или… шёпотом – не разобрать.

Новый шаг.

Чёрный туман внизу вдруг оживает и тянет ко мне свои серые щупальца старясь слизнуть с моста и утащить в никуда. В вечное никуда.

Сколько таких шагов страха до противоположной скалы? Сто? Двести? Тысячу? Скорее последнее.

Этот бесконечный мост дрожащий над бездной не самое неприятное.

Фигура, тёмным контуром висящая впереди – вот что беспокоит меня сейчас больше. Я не могу пройти по мосту не миновав её. И вернуться я почему-то тоже не могу.

Оглядываюсь – там погоня? Кто гонится за мной? Вопрос кажется бессмысленным: я точно знаю – сзади опасность. Разве этого не достаточно?

Еще один шаг…

Фигура впереди начинает приближаться. Быстрее чем я ожидал. Быстрее чем ходят люди… даже если у них под ногами твёрдая земля, а не шаткий мост.

Почему-то первой я вижу отрезанную голову на поясе. Отрезанную голову Ун Джуса.

Ронгон?!

Это он ждёт меня здесь, на мосту?

Беспроигрышная вариант, не могу не признать – единственный путь для меня сейчас избежать встречи… избежать смерти… прыгнуть вниз. В неуютные холодные объятия Кинйо…

– Женя!

Ронгон исчезает, а вместе с ним и мост и… что самое прекрасное – бездна. А вместо них появляется лицо Риты. Совсем близко. И она, о чудо, будит меня.

Так вовремя.

– Спасибо, – говорю я и целую её.

– Это было ужасно? – спрашивает она.

– Обычный леденящий кров кошмар, – отмахиваюсь я. – Ты меня спасла. Через пару минут у меня отрубили бы голову и повесили бы на пояс.

– Ты видел того типа?

– Ронгона? Да.

– Надо было бежать, – улыбается.

– Ага. Не догадался, – сажусь на нашем уютном ложе из шкур, старых кафтанов и кожаных курток. Заяц – тот же самый? – спавший у меня в ногах улепётывает в свой загон.

Сегодня у нас последний день здесь. Последние приготовления, последние заседания штаба перед великим походом. Штаба состоящего из трех генералов – меня, Риты и чёрта.

Зайцы начинают испуганно разбегаться по пещере открывая нашим взорам Симпу. Неужели он спал сегодня среди ушастых?

– Эхо на месте? – интересуется он едва продрав глаза.

Засовываю руку под подушку. На месте.

– Кто-нибудь догадался зачем нам эта красота? – интересуется Рита трогая камень в мои руках.

– Надо просто найти алтарь на котором это написано, – выдаёт Симпа сладко зевая – я так и не понял, он реально спит или просто придуривается.

– Или задать вопрос Создателю, – улыбается Рита. Вот у кого хорошее настроение – так это у неё. А ведь мы пока даже не знаем – получится ли у неё выйти через мой портал. И что я буду делать если нет.

Чёрт несётся в центр пещеры – туда, откуда через отверстие в потолке на полу рисуется неровный круг света и начинает ровнять ладонями песок.

– Здесь мы будем записывать наш план, – сообщает он в ответ на наши вопросительные взгляды.

Писать на песке? Почему бы и нет. Бумаги-то у нас нет.

– А потом? – решает уточнить Рита.

– Потом всё сотрём и никто на всём свете не узнает его, – снисходительно поясняет чёрт и тут же пишет, пальцем, озвучивая вслух. – Пункт первый – ничего не забыть.

– Мы же не собираемся возвращаться, – поясняет он.

Да уж. Если такие пункты писать, то мы раньше следующего года в путь не соберёмся.

– Нужно разобраться со скилами своими. Класс поменять – если вдруг кто подумывает о таком.

И многозначительно смотрю на Риту – мне по прежнему не нравится её выбор.Чёрный колдун плюс вампир… да, мне по-прежнему не нравится её выбор.

– Ой, – ойкает она. – Я тогда сказала что взяла пятнадцатый, но на самом деле не взяла. Там чуть-чуть оставалось, а я устала.

Она вскакивает:

– Сейчас я парочку тлоков прихлопну и вернусь.

И не дожидаясь ответа карабкается по лестнице наверх.

Я тоже кое-что забыл во всей этой суете. Двадцатый уровень взял, а третий элитный навык, который мне честно полагается, забрать забыл.

– А мне нужно облик поменять, – заявляет почёсывая свой чёрный бок Симпа. – Для разнообразия.

Лезу в интерфейс – как раз пока Рита охотится, разберусь с элиткой.

Вот она.

Вернее – он.

«Призыв».

«Призыв проклятого бога Тиммата. Изгнанный в царство мёртвых он возвращается,вселяя ужас в каждого кто видит его. Время действия – бесконечно, но будьте осторожны – Тиммат теряет жизнь, истекая кровью убитых им жертв.

Ничего не понятно, но очень нравится слово «бесконечно». Вызванный демон который бесконечно долго будет сражаться на моей стороне? Это же отлично.

Самое время посмотреть на «проклятого бога Тиммата». Жму на иконку скила..

Ничего не происходит. Вообще ничего.

Только Симпа чешется как блошивый пёс сидя ко мне спиной.Потом он оборачивается и, видимо,увидев что-то позади меня издаёт вопль и бросается к лестнице. Мгновение и чёрт исчезает.

Оглядываюсь.

В тёмном углу пещеры, в самом дальнем, там куда не долетает свет проснувшегося солнца, что-то тёмное. Большое и тёмное.

Срываюсь с места и карабкаюсь по лестнице вслед за чёртом – хорошо что он вовремя разглядел опасность.

Чёрт бежит впереди, перепрыгивая через небольшие лужицы – ночью прошёл дождь – и оббегая лужицы покрупнее. Иногда он оглядывается и тут же начинает бежать еще быстрее.

Я стараюсь не отставать и не оглядываться – если уж эта неведомая тварь настигнет меня, то пусть убьёт со спины.

Впереди Рита – идёт медленно, стараясь на наступить в лужу.На спине шкуры тлоков – могла бы просто засунуть в инвентарь, но явно хочет похвалиться удачной охотой. И своим пятнадцатым уровнем.

Увидев нас, делает ужасное лицо и тоже начинает орать и убегать…

Так мы и бежим втроём от неведомой опасности перепрыгивая через лужи. Всё в целом нормально, странно лишь что как только я прибавляю ходу и почти догоняю Симпу он начинает орать громче и бежать быстрее. То же самое происходит и с Ритой, когда я пытаюсь нагнать её.

Потом она спотыкается о корягу и падает. Я тяну руку чтобы помочь, а в ответ вижу ужас в её глазах.

Присаживаюсь рядом и пытаюсь обнять и хотя бы немного успокоить – фиг с ней с тварью которая гонится за нами. Сейчас мне важнее хотя бы немного привести Риту в норму – она так напугана, что отталкивает мне и кричит еще громче.

Забыв о страхе встаю и начинаю оглядываться в поисках преследующей нас твари…

Никого нет.

Пустые болота вокруг.

Если и была опасность, то теперь нам уже ничего не угрожает. Может быть, эта мерзость утонула гоняясь за нами?

– Милая, – снова тяну Риту к себе. – Тебя никто не обидит.Поверь мне.

У неё срывается голос от крика и начинается истерика. И эти глаза наполненные ужасом…

– Нет, – плачет она, – пожалуйста не надо. Пощади меня!

Странное, конечно, поведение – первый раз в жизни вижу её такой напуганной… и ведь мы собрались в реальный мир, в котором опасности настоящие, а не рисованные. Как она там будет?

– Это игра, милая, – хочу я сказать, но не успеваю. Сильнейший удар по голове оглушает и включает ночь в моих глазах…

* * *

Придя в себя вижу сидящую неподалёку Риту.Риту на глазах которой еще и не высохли слёзы… и расхаживающего рядом Симпу.

Я лежу, лежу на спине и почему-то не слишком удобно. Пробую сесть, но ничего не выходит – мои руки и ноги будто привязаны к земле. Судя по ощущению на запястьях – это веревки.

– Развяжите меня, – говорю.

Симпа услышав мои слова отскакивает на шаг

– Сейчас босс придёт и он решит кто ты и что с тобой делать,уродина, –выдаёт он что-то совершенно несуразное.

– Босс? – удивляюсь я. – Какой босс? Чей босс?

До сих пор я думал что у чёрта всего один босс.

– Не твоё собачье дело, гнида, – грязно ругается он и плюёт в меня.

Гнида?! В списке ругательств чёрта много всего, но до сих пор в мой адрес он такого не позволял.

– Развяжи меня, упырь, – миролюбиво предлагаю я. Я не люблю ругаться, но если оставлять грубость чёрта безнаказанной – это плохо закончится. Он обнаглеет до крайности.

– И как только ты меня развяжешь, – заканчиваю свою мысль я. – Я тебя утоплю в болоте. Навсегда.

Нет, конечно, не навсегда. Ненадолго, в воспитательных целях.

Рита отползает подальше.

– Эта тварь еще и разговаривает, – она с ненавистью косится на меня.

Что происходит? Что, чёрт побери происходит! Это сон? Новый сон, который пришёл на смену предыдущему, с мостом над бездной и отрезанной головой Ун Джуса?

– Ага. И угрожает еще! – чёрт грозит кулаком… а потом снова плюёт, целясь мне в глаз.

Они смотрят на меня так будто… будто я враг. Я – враг?!

– Рита, – говорю я. – Что произошло? Я сплю?

– Он знает твоё имя! – голос чёрта звучит испуганно.

Она кивает и снова начинает молча плакать. И эти слёзы… огромные, они катятся по её щекам.

Неужели, я сошёл с ума? Неужели, сойти с ума это именно так – непонятно и страшно?

– Я Женька, – говорю я. – Ваш Женька. За что вы меня так?

* * *

– Это моя элитка, – объясняю я как только меня развязывают. – «Призыв». Призыв проклятого бога Тиммата.

– Жуть какая, – Симпа крестится. – Ты мерзкая рогатая костяная тварь, страшнее которой я еще не видел.

Только сейчас я обращаю внимание на свои руки. Они длиннее, а главное – из широких манжет перчаток высовываются кости покрытые свежей кровью.. ах да, я же «истекаю кровью убитых мной жертв».

– Я теперь спать не буду, – всхлипывает Рита. Я бы погладил её, но…

– Пойдём покажу, – Симпа хватает меня за руку и тащит к воде.

Наклоняюсь над зеркалом болота…

– А-а-а!

Я не хотел кричать, так получилось.

Оттуда на меня смотрит костлявое рогатое существо со светящимися глазницами. Дымящееся чёрным туманом и истекающее кровью. И с короткими резными косами, из загадочного синеватого металла, в руках.

– Стань нормальным, – тихо просит Рита.

Становлюсь.

– Зачем ты гнался за Симпой? – спрашивает Рита когда я усаживаюсь рядом и наконец-то обнимаю её.

– Я не за ним бежал, – объясняю. – А с ним. Он стал убегать из пещеры, я подумал что там какая-то мерзость пришла и побежал тоже.

– Да, – кивает чёрт. – Там и правда была мерзость. И эта мерзость – ты.

– Я тоже могу взять элитку, – неожиданно хвалится Рита.

– Нет! – Симпа вскакивает и отбегает подальше. – Если у смеси скаута и некроманта такая жуть получается, то у тебя…

– Всё не так страшно, – она улыбается.

Хорошо что успокоилась, очень хорошо. Я чувствую некоторые угрызения совести за то, что напугал её… пусть и нечаянно.

– Первая элитка – это лечение, – начинает рассказывать она. – «Лунное лечение» называется.

Ого. Это то, что нам очень пригодится.

– Вы можете восстановить свою здоровье, – читает Рита., – выпивая кровь ваших мертвых врагов.

– Фу, – говорит Симпа.

– Фу, – говорю я.

– Ну да, – соглашается она, – звучит не слишком приятно, но может и пригодится когда-нибудь.

– Главное нам с Джеком не стать твоими врагами, – задумчиво замечает чёрт.

– Ну нет, – она хватает его и прижимает к себе. – Никогда. Вы – враги?! Никогда!

– Давай вторую элитку, – прерываю я её приступ нежности. – У тебя же их две?

– «Порча», – читает Рита. – «Прокляните врага, имевшего роковую неосторожность взглянуть вам в глаза и станцуйте танец смерти на его могиле».

– Ты точно не хочешь поменять классы и стать кем-то более безобидным? – на всякий случай решаю я уточнить.

– И это у меня спрашивает тот, от кого мы полдня бегали по болотам? – подмигивает она.

* * *

Палатки из кожи, повозки с высокими бортами и много-много лошадей.

Это лагерь рядом с Шахтами.

Здесь нам нужно закупиться всем необходимым. А потом,если останутся деньги, купить что-нибудь полезное. Ценны здесь повыше чем в Чёрном Кресте, а выбор намного меньше, но увы… в Чёрный Крест после того, что мы там натворили путь заказан.

Торговец здесь всего один – универсал широкого профиля. Прежде чем подойти к нему собираем деньги в одну кучу – ко мне в карман. Сто десять золотых с мелочью. Не жирно, но должно хватить.

Сначала заглядываю в большой сундук с зельями. Набит он до самого верха бутылками самых разных цветов.

Вот красная жидкость похожая на разбавленную молоком кровь – это лечение. Обычное лечение. Проверенно – работает и там в Кинйо.

Таких надо набрать побольше, тем более что и цена на них, даже здесь, у этого хапуги в ярко-зелёном плаще, не слишком велика.

Вот только сколько их брать? Восемь штук на один золотой. На десять золотых взять? Или на двадцать? А, может, на все – дорога-то предстоит не то чтобы дальняя, а совершенно неопределённая. Дорога длинной в жизнь… впрочем, если так рассуждать то и миллиона бутылок не хватит – кто знает что там впереди.

Бутылки с голубым искрящимся серебром отваром – мана. С этим всё совсем сложно. Мана нужна Рите здесь в игре, а там?

Там не знаю.

Не проверял.

Может не надо?

Вдруг эта синенькая водица там не действует, а деньги потрачу на неё.

Чешу затылок – всё оказалось немного сложнее чем я думал.

Зелёные – зелёные это противоядия.

Опять же… будут они там действовать или нет – большой вопрос. Но на всякий случай несколько штук надо взять.

Смертельный укус змеи – это опасно вообще-то. Ну, а если окажется недействующим – просто выпьем. Вместо воды… если эта бурда, конечно, не слишком горькая.

Розовые, лазурные, рубиновые, фиолетовые, цвета морской волны и самой смелой радуги… я даже не знаю для чего они нужны все эти бесконечные зелья. С другой стороны – выживал же здесь без нихкак-то до сих пор – значит не особо-то и полезные все эти бульончики.

– На двадцать золотых, – касаюсь пальцем красных бутылок.

Барыга в зелёном плаще смотрит на меня уважительно.

Еще бы сто шестьдесят бутылок за раз покупать – и начинает, громко звеня стеклом выставлять целебные эликсиры на стол передо мной. Ну, а я их тут же засовываю себе под одобрительным взглядом Риты.

Потом покупаю шесть противоядий – дорогие они – на три золотых.

Шмотки мы решили не брать – одеты и так не плохо. Ну, то есть средненько, но не как бомжи. Да и в любом случае за те деньги, что у нас есть ничего хорошего не купишь. Тем более у этого типа, который, как минимум, удвоил цены Чёрного Креста.

Сколько у меня осталось?

Восемьдесят семь.

Хм… задачка – что можно взять полезного на эти деньги.

– Далеко идёте? – спрашивает торговец.

– Ага. В Кинйо, – киваю я разглядывая сундуки вокруг. Отвечаю и только потом спохватываюсь.

– Кинйо? – удивляется тип в зелёном плаще. – Это где такое?

– Точно не знаем, – по детски вру я. – Но говорят это очень далеко.

– Вам бы маунта, – с понимаем цокает языком торговец. – Пешком идти – никаких ног не хватит.

Это верно.

Неприятно, конечно, что он нас читает нищебродами, но приходится мириться с этим – те, у кого есть ездовые животные на них и катаются по лагерю.

– Восемьдесят монет, – хлопаю я по карману, который отзывается весёлым звоном. – Таких маунтов не бывает.

Чего уж притворятся – нищеброд, так нищеброд.

– Как не бывает, – удивляется торговец. – У меня есть. Сто монет он стоит… но вам за восемьдесят – отдам. Хорошим людям – отдам. Вы же хорошие?

– Конечно! – киваем мы втроём дружно.

– Мы очень хорошие, – решает усилить приятное впечатления от нас Рита. И улыбается широко, источая нектар очарования.

Прямо за спиной торговца огромный, с сильными ногами конь тяжеловес. Не красавец, но нам бы точно подошёл. Рыжеватый, с белой чёлкой. Как сказал бы Симпа – норм.

– По рукам? – торговец тянет мне свою широкую ладонь.

Что тут думать – на такие вкусные предложения только идиоты не соглашаются. Хлопаю по ладони и тут же в моём кармане пустеет – деньги переместились к торговцу.

– Ух ты моя кисюня. Иди же ко мне, детка. Я не обижу, – растекается в сладострастной улыбке Симпа, одним махом перепрыгивает через прилавок и хватает коня за узду.

– Эй, – хмурится тип в зелёном плаще, – а что ты делаешь? Куда ты Герцога тащишь?

– Куда, куда, – передразнивает его Симпа. – Домой. В его новый дом. И имя мы поменяем. Герцог – это пошло.

– Быстро отпусти, – тип кладёт руку на рукоять меча на своём поясе.

– Но послушайте, – вступаюсь за чёрта я. – Разве эта лошадь на наша? Мы же заплатили за неё?

– Эта, как вы позволили выразиться, лошадь – стоит триста золотых и то, только если я буду в хорошем настроении. Я не собираюсь её продавать. К тому же – это конь, а не лошадь – уже по имени можно было бы догадаться. Вот если бы её звали Герцогиня…

– Подождите…, – прерываю я его излияния. – А где наш конь?

– Ваш? – удивляется тип в зелёном плаще и начинает оглядываться. – А он был у вас?

– Да, – говорю, – еще минуту назад был – после того как мы заплатили последние наши восемьдесят золотых. Или вы просто украли наши деньги?

Лучше в глаза спросить. Сразу. Чтобы долго не мучиться пустыми разговорами вокруг да около.

– Ах вон оно что, – кивает головой торговец. Пару секунду крутит свои длинные усы и идёт куда-то за сундуки. Появляется очень скоро, волоча за собой убирающегося барана.

– Микки, – он пихает несчастное животное в нашу сторону. – Его зовут Микки. Грустно расставаться, но, надеюсь, вы сделаете его счастливым.

Все четверо смотрим друг на друга. Я на барана, Симпу и Риту, Рита на меня, на барана и чёрта, сам чёрт – на барана, на Риту и на меня… а баран на нас. Впрочем, смотрит он на нас недолго, отворачивается к типу к зелёном плаще и жалобно блеет.

– Это была честная сделка, – разводит руками тот.

Ну уж нет!

Хватаю барана и тащу его обратно за сундуки. Он упирается, пытается проткнуть мне бок своим кривым рогом и пускает слёзы. Фальшивые бараньи слёзы.

– Восемьдесят монет, – хлопаю по столу после того как пристраиваю барана и возвращаюсь. – Мы покупали ездовое животное.

– Он ездовое животное! – с обидой восклицает тип в зелёном плаще. – Показать?

– Я бы посмотрел, – говорит чёрт.

– Нет! – обрубаю я. – Просто верни нам наши деньги! Торговец косится на винтовку на моём плече, на чёрный магический костюмчик Ритыс вышитыми черепами на груди и неохотно лезет себе за пазуху.

Через секунду в моём кармане благодарно звенят вернувшиеся в отчий дом монетки.

– Пойдём, – отворачиваюсь я.

Надо валить, а то этот тип нам свою собаку как ездовое животное всучит.

– Зачем вообще скауту ездовое животное, – бурчит себе под нос торговец и мне приходится поставить на землю ногу которую я уже занёс чтобы шагнуть.

– Что ты сказал? Зачем скауту ездовое животе?

Кивает.

– Поясни, – требую я.

– У тебя чёрт есть, – он показывает на Симпу.

– Что?! – вскидывается тот. – Я – кобыла?! Я убью тебя, тварь! Прямо сейчас и убью! Раздавлю как клопа!

В последний момент я всё же успеваю его схватить…даже не знаю что произошло бы дальше окажись я чуть менее ловким. Наверное, лагерь у шахт остался бы без барыги.

Тип в зелёном плаще, впрочем, тоже не лыком шит – почти сразу дёргает за какой-то рычаг и стальная клетка висящая над его головой – так вот для чего она там висела – падает, пряча драгоценную жизнь торговца.

– Он не опасный, – Рита гладит злющего брызгающего слюной Симпу по голове, но от этого взъерошенные чёрные волосёнки чёрта начинают топорщиться еще отчаяннее.

Нам, конечно, стоит уйти по скорее, но слова этого типа, спрятавшегося в клетке, не дают мне покоя.

– Про скаута поясните, – прошу я.

Торговец отходит к задней стенке клетки, потом говорит:

– Купи ему облик подходящий и катайся вволю.

На Симпу страшно смотреть – кажется, у него даже слюна превратилась в смесь яда и пламени.

– Гонец из ада, например, – продолжает торговец. – Да и денег у тебя должно хватить.

Смотрю на Симпу, а он испепеляющим взглядом на меня. Этот короткий поединок заканчивается короткой моей фразой:

– Гонец из ада – посмотри сколько стоит.

Чёрт шипит как змея, которую хотят раздавить.

– Нет! – говорит он. – Ни за что!

– Ладно, – киваю я. – Идём.

И мы идём. Подальше от торговца, подальше от палаток и людей… главное, слишком далеко не отойти – скалы в этих местах кишат мертвяками.

– Смотри! – повторяю я когда остаёмся втроём.

– Босс, – Симпа начинает всхлипывать. – Только не это. Это предательство.

– Предательство это оставить нас без коня, – говорю. – Смотри сколько стоит!

Он затихает – явно копается в своём интерфейсе.

– Двести! – выдаёт через минуту.

– Не ври!

– Сто пятьдесят! – Не ври!

– Сто!

– Симпуля, – вступает Рита. – Врать некрасиво, милый.

– Семьдесят, – чёрт вздыхает так будто только, что похоронил всех своих и соседских родственников.

– Примерь! – приказываю.

Вздохи становятся еще драматичнее.

– Примерь! – показываю кулак. – Надеюсь, ты еще помнишь про взбучку, которую я тебе устроил на болотах не так давно!

– А что за взбучка? – в глазах у Риты появляется живой интерес.

Самое время рассказать как чёрт предлагал закопать её… ой, самое время.

– Кто былое помянет, тому глаз вон, – грозит мне кулаком Симпа, но на всякий случай отходит от Риты подальше.

– Что с ним? – спрашивает она.

– Всё, всё! Уже примеряю, – чёрт торопливо берёт инициативу на себя… и исчезает, а через мгновение появляется…

Появляется «Гонец из Ада». Не хватает громких фанфар и музыки из фильмов ужасов.

Вороной, стройный и одновременно очень сильный, со светящимися демоническим огнём копытами и хвостом играющий на ветру… он был бы красавцем, если бы не мёртвая голова его. Жуткий конский череп со светящимися глубоким пламенем глазницами.

– Исчадие ада, – говорит Рита пятясь.

– Неплохо, – говорю я… пятясь тоже.

И облизываюсь.

Такого маунта и за пять сотен золотых не купить, а скауту, оказывается, он положен бесплатно. Я, пожалуй, перестану жалеть о своём выборе класса.

Осталось только уговорить Симпу… усмирить скакуна… нет, лучше такое вслух не произносить.

– Ты великолепен, – Рита с опаской тянется к танцующему хвосту демонического создания.

– Правда? – голос Симпы истекающий из мертвой пасти мёртвой конской головы звучит… не слишком привычно. Скажем так.

– Загляни в колодец, – показываю на каменный круг в центре лагеря. Колодцы здесь, в игре, неглубокие и вполне тянут на зеркала… если не придираться.

Адский скакун громко цокая копытами о скалы грациозно скачет в сторону лагеря, исчезает там…

Возвращается не скоро. Красноватый пар из ноздрей пышет гуще, пустые глазницы сверкают ярче, а копыта звенят громче…

– Я прекрасен, – говорит жуткий адский скакун голосом Симпы. – Ужасен и прекрасен одновременно.

– Именно так, – не могу не согласиться я. – Так что… ты будешь нашим верным конём?

Он бьёт копытом, разбрызгивая вокруг брызги лавы и молчит.

– Ты будешь нашим верным конём? – повторяю я. Иногда, в случае очень сложных решений не грех и повторить.

– Иногда, – говорит адский скакун голосом Симпы.

– Иногда, – киваю я. – Только если мы очень сильно устанем. А кроме того – разве это не кайф когда Рита сидит на тебе сверху?

Рита тут же грозит мне кулаком.

Адский скакун подходит к ней и почти прижимаясь носом к её щеке интересуется:

– Ты будешь хотеть меня… когда прижмёшься своим лоном к моей спине?

– Я не могу сказать заранее, ты же понимаешь, – она зачем-то засовывает свой мизинец в пустую мёртвую ноздрю адского скакуна – наверное простое любопытство.

– Тогда прыгай на меня, – адский скакун норовисто поддаёт своим вороным задом.

Прыгай – легко сказать. Сначала нужно раздобыть все эти причиндалы которые обычно вешаются на кобылу.

– Тебе уздечка нужна, – говорю.

– Ну уж нет, – скакун выплёвывает в мою сторону сноп огня и встаёт на дыбы. – Мной нельзя управлять! Я сам буду везти вас куда надо.

Предложение выглядит необычно, но вполне разумно. К тому же в такой сложный момент дополнительно унижать нашего друга не хочется.

– Договорились, – говорю я.

– Договорились? – неожиданно встревает Рита. – Я не ковбой и не умею запрыгивать на коней.

Я, если честно, тоже. Но признаваться в таком… сложно. Я же не девчонка.

– Смотри, глупая.

Адский скакун сгибает свои ноги и грациозно опускается на землю перед ней.

* * *

Глава 2

* * *

В целом ситуация выглядит довольно оптимистично. Я заполучил «эхо», новые скилы, большую компанию – Рита ведь с нами – и даже собственное ездовое животное… причём ездовое животное весьма устрашающего вида. Уже заранее представляю благоговейный ужас на лицах в Ион-ши когда я появлюсь там.

Осталось проверить главное – сможет ли Рита войти в мой портал. И еще… это даже важнее чем сможет или нет – какой она станет после того, как выйдет из игры в реальный мир? В мой реальный мир. Такой же неподвижной как и у себя? Этого следует ожидать… этого следовало бы ожидать, если бы всё вокруг подчинялось понятным законам. Но оно не подчиняется. Это какой-то хаос придуманный сумасшедшим клоуном сбежавшим из сумасшедшего цирка.

И внешность – в игре у всех нас чужая внешность… не имеющая никакого отношения к нам реальным. Я вот брюнет, а здесь в игре… почти блондин. Да и худее намного. И Рита – так привык к ней… такой.

А она ведь другая. И дело не в том что глаза у неё окажутся не этого фантастического изумрудного цвета как здесь в игре. Она может быть худой как швабра страшилой. Или, наоборот, миленькой толстушкой… вот я только я не люблю толстушек. Даже миленьких. И никогда не полюблю.

Все эти мысли, не раз уже приходившие мне в голову до того, сейчас, когда мы направляемся к своей пещере, просто взрывают мозг и душу.

Я даже почти готов всё отменить… Нет, не всё. Только одно. Я готов оставить Риту здесь, хотя больше всего на свете хочу, чтобы она была рядом. Всегда рядом.

Да, расставаться с иллюзиями всегда тяжело.

– Женька…, – она останавливается, хватает меня за руку и хмурит лоб. – Ты какой-то озабоченный. Что-то случилось?

– Вдруг не получится.

– Что не получится? – заглядывает в глаза, и я снова дурею от изумрудов, заглядывающих мне в душу.

– Пройти... тебе пройти через портал. Тогда мне придётся идти одному.

– Вдвоём, – вставляет Симпа. Сейчас он просто наш Симпа важно топающий рядом, а на адский скакун.

– Да, – просто кивает она. – Я скорее всего не смогу через него пройти – это нелогично. Но надо попробовать.

– И еще…

Мне очень сильно хочется сказать ей о том, что боюсь увидеть её настоящей.

– Что еще?

Нет. Такое нельзя говорить.

– Я заглядывал к тебе в портал. Когда ты… спала… очень долго спала.

Озабоченное выражение на её лице развеивается. Касается моей щеки:

– Милый, это не самое страшное преступление на свете. Я готова тебя простить… сразу после следующего нашего секса.

– Может не будете при мне, – отворачивается в сторону чёрт так, будто мы прямо сейчас стали раздеваться.

Чёрт, какая же она классная… и как грустно будет прощаться с ней… с такой. И привыкать к другой.

– Там чернота, – не выдерживаю я.

– Где чернота? – на её лице снова появляется облачко.

– В портале. В твоём портале. Там не должно быть черноты.

Она грустнеет.

– Да. Наверное не должно. Но она есть.

– Ты её тоже видишь?

– Вижу. Только её и вижу. И ничего кроме. Весь мой мир чернота. Я уже привыкла. Я потому и не боюсь Кинйо – вряд ли она такая же страшная как то, что сейчас вокруг меня.

* * *

Солнце посылает последний на сегодня луч через дыру в стене и гаснет. В пещере сразу становится темно.

– Включай, – говорит Рита тихо.

Не то, чтобы мы ждали темноты, просто последние перед выходом хлопоты растянулись. Ну и разговор… обо всём.

Сжимаю камень в руках и тут же, разрывая темноту вспыхивает квадрат портала. В комнате в кои то веки темно – я не забыл прошлый раз выключить свет.

– У тебя тоже там чернота? – с надеждой откликается Рита.

– К счастью, нет. Но у меня хватает своих проблем… скоро увидишь, надеюсь.

Трогаю сидящего рядом чёрта. Тот подскакивает и ныряет в провал портала. Тактика уже отработанная нами много раз – он проверяет, включает свет в квартире и только потом туда вхожу я.

Линии точечных светильников вспыхивают с небольшой задержкой, рождая светящуюся дорожку на белоснежном потолке.

Рита подходит светящемуся прямоугольнику портала, почти прижимается к его мерцающей бледной дымкой поверхности носом, потом спрашивает:

– Всё так же.

Да. Та же незаправленная постель и те же немытые тарелки. И шторка рядом с унитазом, которую я опять забыл задёрнуть. Всё так же как тысячу лет назад когда она также смотрела через дыру портала на мой крохотный мир.

– Ну да. И так же как тогда – ты не сможешь через него пройти.

Я сумасшедший – если у неё не получилось прошлый раз, то почему выйдет сейчас? Только потому что мне очень сильно хочется этого?

– Смогу.

– Почему ты уверена?

Её голос и правда звучит так уверенно что… что это выглядит странным.

Нет отвечает.

– Рита! – Я прошлый раз могла зайти.

Её слова как удар огромной деревянной колотушкой по голове.

– Могла?!

– Да.

– Но…?

– Я испугалась.

Почему мне кажется, что она ничего не боится?

– Я испугалась сойти с ума, – продолжает она наконец повернувшись ко мне. – Потому что так не должно быть. Нельзя перейти из одной точки реального мира в другую через… игру.

– А сейчас… сейчас не боишься?

Вместо ответа болтает головой туда сюда. Прижимается ко мне:

– Боюсь остаться одной. Без тебя.

Я беру её руку в свою и прижимаю к зыбкой поверхности портала. Пальцы Риты вспыхнув на мгновение проходят через преграду.

– Видишь?! – улыбается она.

Радость внутри меня борется с приступом безумия.

– Так не бывает, – выдавливаю я из себя. Голос звучит хрипло.

– Если мы с тобой начнём думать о том что бывает, а что не бывает – то точно сойдём с ума.Нужно просто принимать. Я уверена – ответы впереди. И мы найдём их. Иначе зачем мне с тобой идти.

* * *

Она делает осторожный шаг и оказывает в комнате. В моей комнате. И в моём мире . Так непривычно.

– Внутри даже немного уютнее, чем…

Пытается меня утешить.

– Десять метров. Десять чёртовых квадратных метров, – не даю себя погладить я. – Кто придумывает такие квартиры!

Она не сводит взгляда от раскуроченного проёма двери.

А я с неё. Это кажется невозможным – но ничего не изменилось. Почти ничего. И даже цвет волос у неё такой же, как там в игре. Только блеска в зеленых глазах меньше.

– Не всегда было так, – оправдываюсь я.

Он еще не посмотрела на меня. Ни разу. Вот сейчас обернется и впервые увидит меня настоящего.

Другого.

Оборачивается. Смотрит долго, разглядывая с ног до головы, а пытаюсь заставить своё сердце не разорваться от страха. Страха, что не понравлюсь.

– Хм, – говорит она и смешно морщит носик. – Ты немного другой.

Кажется, я краснею. Краснею как чёртик.

– Увы, – лепечу. – Ну прости.

Вот же идиот – это всё на что тебя хватило? На «увы» и «ну прости»?!

Подходит и трогает мои волосы.

– Ты не блондин.

Я еще никогда так ужасно себя не чувствовал. Даже в Кинйо в первый раз был легче.

– Ну, прости, – повторяю я глупость.

– Да прощаю, – машет ладошкой она. – Но мне придётся сказать тебе правду.

– Говори, – мой голос предательски дрожит.

– Она будет неприятна. Готов?

Не в силах сказать хоть что-нибудь – киваю.

Она делает шаг и мы оказываемся совсем близко.

– Твои светлые волосы, волевое лицо, скулы супермена и широкие плечи там в игре…

– Говори, – выдавливаю я.

– Как же, блин, они меня бесили. Наконец-то ты нормальный!

Она прижимается ко мне всем телом.

– И тёплый.

– И настоящий.

– А ты…, – выдыхаю я в безмерном облегчении. – Ты красивая.

– Угу.

– И мне не верится.

– Во что?

– В тебя. В такую.

Она наклоняется к моему уху и шепчет:

– Ну, просто тебе повезло, парень.

И снова целует.

– Какие же вы противные, – рушит романтический момент Симпа. – Мы идём или вы сначала потрахаетесь?

Это наверное отвратительно, но после его слов мы оба, как по команде смотрим на широкую постель в одном шаге.

– Ты настоящий, – говорит Рита.

– И ты настоящая, – улыбаюсь я.

И у нас впервые в жизни может быть настоящий, не рисованный секс.

– Вы очумели?! – чёрт распихивает нас в стороны. – Не вздумайте при мне! И вообще – мы не для того, сюда вышли чтобы трахаться.

– Он прав, – Рита проглатывает слюну.

– Ну да, – соглашаюсь я.

Он и правда прав. В раскуроченной квартире, без двери, на глазах чёрта и на постели мёртвой жены…

Это больше чем безумие. Чуть больше.

Перешагиваю через дверь и подхожу к чернеющему проёму. Рита делает то же самое и оказывается за моей спиной.

– Мне всё же страшно. Совсем немного, но страшно, – она нащупывает мою ладонь и сжимает её.

– Вот вы трусы.

Симпа складывает пальцы в пистолеты, выпрыгивает в подъезд и тут же оттуда раздаётся его громкое «пиф-паф».

– Нет тут никого, – заглядывает он к нам и машет рукой. – Вперёд, на подвиги.

Почему-то на подвиги именно сейчас меня не слишком тянет. Риту, если судить по её испуганному лицу – тоже. В теории всё казалось гораздо более приятнее.

Чёрт снова исчезает в темноте подъезда, тут же слышится грохот и звуки похожие на те, которые получаются, когда кто-то катится по лестнице.

– Сука, темно, – доносится откуда-то снизу. – Хоть бы кто-нибудь лапочки вкрутил.

Упрёк, очевидно,в мою сторону… и он, неожиданно, бодрит меня.

– Идём, – тащу Риту за собой. – нас и правда ждут великие дела.

* * *

Все мертвы.

Все.

Дорожка из тел ведёт к ступеням башни на выходе из которой мы сейчас, окаменев, стоим.

И даже Санга – его исполосованное тело лежит совсем близко от наших ног.

– Женя…, – тихо-тихо говорит Рита. – Что здесь произошло?

– Он убил их. Убил их всех.

– Кто он? – она переводит на меня взгляд в котором ужас.

– Ронгон.

Почему-то я знаю это. Это больше, чем уверенность. Может быть, потому что эта кровавая тропа из тел ведёт в башню.

Опускаюсь на колени рядом с телом вождя… где же корона? Бессменная деревянная корона которая, казалось всегда была на его голове. Неужели Ронгон забрал как сувенир?

– Он был твоим другом? – спрашивает Рита.

– Он? – поднимаю голову. – Он хотел убить меня.

– Тогда мы не будем о нём жалеть?

– Будем. Потому что он, как и все эти люди, погибли из-за меня.

* * *

Вокруг царит ночь, и поэтому я надеялся просто незаметно спуститься по склону, обойдя деревню Чёрных Кузнецов. Но не тут-то было – Рита разглядев внизу что-то интересное, хватает меня и тащит к краю скалы нависающей над посёлком.

Укладываемся прямо на камень и тихонько высовываем головы.

Там, внизу, суета. Сначала я ничего не могу понять. Ровно до тех пор, пока из темноты не доносятся крики и плач.

Сегодня костров здесь много. Очень много. Даже не десяток. Всё свободное пространство между домами занято кострами. Каждый из них исполняет свою песню света, создавая бесчисленные кружева тени на мире вокруг.

Из темноты выволакивают странных существ. Двухголовых, покрытых белыми перьями…

– Зачем они так? Это же люди!

Это и правда люди. Те, кого я принял за странных зверей – стоящие на четвереньках полуголые люди, закованные в деревянные кандалы по парам, и с ног до головы разрисованные белой краской. Именно эти странные светлые мазки на их телах создают иллюзию крыльев.

Быстрыми ударами кнутов их заставляют прижаться к кострам и к друг другу и затравленно осматриваться, стараясь избегать режущих их спины кожаных лезвий.

Те, кто их вытащил на свет – не Ночные кузнецы. Те одеты по другому – в одеждах из тонкого меха расшитого металлическим нитями. Эти – тоже в мехах, но других. Тяжелых, до пят, с огромными цилиндрическим корзинами за спиной на широких ремнях. Корзины такие высокие, что кажется, будто там, внутри, в каждой, легко может поместиться еще по одному человеку.

Я знаю кто эти люди в меховых плащах до пят – удобных для привала везде, где тебя застала непогода или ночь.

Караванщики Идуму.

Видел таких в Ион-ши рядом с Джоссом. Точно таких – и даже корзины у них будто сделанные руками одного мастера. Я спросил Джосса и он рассказал, что это караванщики из клана Идуму. И об их странных караванах он тоже рассказал. Караванах из людей, которых они крадут или захватывают везде где-то только могут украсть или захватить. А еще Джосс сказал, что люди это очень ценный товар.Потому что если убить человека – принести в жертву над осколком луны – дар который подарит Кинйо будет сильнее. Здесь в это верят

Страшнее другое – я знаю, что делают караванщики Идуму у Чёрных Кузнецов.

– Нам нужно идти, – тяну Риту за собой.

Не хочу чтобы она видела то, что здесь совсем скоро произойдёт.

– Почему они бьют их? Почему они на коленях?– она сопротивляется. Неожиданно сильно сопротивляется.

– Нам нужно идти, – повторяю я.

Как её увезти сейчас за собой ничего не объясняя?

– Они убьют их сейчас. И я не хочу чтобы ты это видела.

Да, лучше так, чем обманывать выдумывая ложь.

Она вздрагивает, будто от удара.

– Убьют? За что?

Теперь я жалею о том, что после выхода из храма Змееголовых спрятал Симпу – боялся что он будет слишком сильно шуметь. Сейчас бы он пригодился. Отвлёк. Сказал бы какую-нибудь глупость и отвлёк.

– Пожалуйста, пойдём, – я продолжаю тянуть её за руку.

– За что их убьют, Джек?

Иногда она по-прежнему называет меня Джеком. И мне это нравится.Вот только сейчас я бы предпочёл, чтобы она просто молча ушла вместе со мной.

– Ни за что. Иногда убивают просто так.

Я чувствую дрожь в её пальцах и чувствую как она пытается справиться с ней.

– Хорошо. Тогда зачем их убьют?

Делает ударение на слове «зачем».

– Здесь правит Кинйо.

– Я знаю, – говорит тихо, но твёрдо.

– Она может убить, а может наградить.

Она молчит, приглашая продолжить.

– Там, – машу в сторону чёрного океана внизу под нами, – есть город. Город Падающих Лун. Сафрил.

– Ты рассказывал.

– Да. Но не всё. Эти луны – это не просто название. Пять лун висят над ним. И, говорят, эти луны роняют осколки.

– Ты рассказывал.

– Осколки жёлтого цвета позволяют осветить кусочек Киньо, а синего – превращаются в яркую нить которая вьётся через чёрный туман.

– Джек, ты рассказывал мне это!

Она теряет терпение, понимаю. Я и правда рассказывал ей это.

– Есть еще и чёрные осколки. И вот о них я тебе не говорил.

– Чёрные?

– Нужно просто сжать его в руке, зайти в Кинйо и раздавить…раздавать этот осколок. И тогда она наградит тебя.Даром.

– Каким? – Никто не знает кроме неё.

Взгляд у Риты становится… странным.

– Эти осколки… чёрные… они дорогие?

– Да. Очень. Мне даже трудно представить – ведь за обычный жёлтый осколок мне пришлось отдать… друга.

– Может ты дёшево ценишь дружбу?

Она отворачивается от меня. Вырывает свою руку из своей и возвращается на старое место – то самое, с которого мы наблюдали за лагерем.

Там тем временем начинается новый этап приготовлений. На свободное от костров и людей место начинают выносить здоровые, высотой в человеческий рост, конструкции похожие на… пауков. Железных пауков. Или скорпионов. Да, скорее на скорпионов. Они все похожи друг на друга – будто созданы по одним лекалам.

– Что это? – Рита кивает на них.

– Эта деревня, – продолжаю я так будто она не задала только что мне вопрос. – Это деревня Ночных Кузнецов.

– Ты не слышал меня, Джек?

– Ночными Кузнецами их называют не просто так. Всё дело в их даре. На ночных ритуалах они превращают мёртвое в живое.

– Мёртвое в живое?

Я вижу – она пытается понять, что значит эта фраза. Не поймёт. До тех пор, пока я не объясню. Я бы тоже не понял.

– Их дар превращать мёртвое в живое, – повторяю я. – Правда для этого им сначала нужно убить живое.

– Пожалуйста, не говори загадками.

Нет. Не говорю. Ей придётся привыкать – в этом мире всё странно.

Меня вдруг осеняет.

– Армия! – говорю я. – Они создают армию!

– Кто они?

– Ночные кузнецы. Эти пауки… железные скорпионы. Они оживят их сейчас. Прямо сейчас. И ты увидишь это, если сошла с ума и собираешься смотреть на такое.

– Я не понимаю, – она испуганно смотрит на меня.

– Что здесь непонятного!

Я срываюсь. Она совершенно не виновата в том, что сейчас там внизу произойдёт.

– Караванщики Идуму привели сюда рабов. А Ночные Кузнецы… они купили их! Как товар! И сейчас будут убивать. И мы не будем на это смотреть!

Я хватаю её за руку и тащу.

* * *

Глава 3

* * *

Ничего не выходит – на половине пути по склону крики становятся таким близкими, чтомы забиваемся под скалу и сидим. Просто сидим, как два загнанных в угол напуганных зверька. Хочется закрыть уши, чтобы не слышать эти разрывающих мозг криков.

Рита вдруг срывается с места и карабкается по склону. Нахожу её в кустах прильнувшейк просвету между ветками.

– Ты сошла с ума?! Зачем тебе это?! –Я должна быть сильной.

Она отворачивается.

Что угодно я ожидал услышать, но только не это. Пока пытаюсь хоть какие-то слова, она снова поворачивается ко мне:

– Да! Я должна быть сильной, а иначе зачем тебе я?!

Я смотрю как Мииру пробивает коротким ударом топора грудь одной из жертв, как ломает пальцами хрупкое горло – наверное из сострадания, чтобы сократить время мучений несчастного – и думаю о том, что не имел права тащить Риту сюда. Не имел права менять её, превращать в другого человека… а она, без сомнения, станет другой здесь.

Я смотрю на её очень правильный профиль, на её глаза – блестящие то ли от ужаса, то ли от слез… и молчу. Потому что так и не нашёл ни одного слова, которое пришлось бы сейчас к месту.

– Это страшно, но разве там дальше – не будет еще страшнее? – спрашивает она.

Бесконечный праздник крови, смерти и жестокости – мы смотрим его от начала до конца. И только когда колонна стальных пауков растворяется в темноте деревни, только когда костры почти гаснут, только когда Мииру ополаскивает багровые руки – я ухожу. Ухожу и забираю Риту с собой. Она не сопротивляется, уже не сопротивляется.

– Я почти пожалел, что ты рядом.

Мне не нужно было этого говорить. Но я сказал.

* * *

Два шага до тропы ныряющей в Кинйо. Чёрный туман трогает лицо Риты, будто лаская и тянется ко мне.

Прежде чем ступить на тропу она садится, садится прямо там, где мы стоим и касается травы рядом, приглашая.

– Разочаровала? – спрашивает она, наклонив голову и разглядывая меня через прядь волос закрывающую её глаза.

– Нет. Испугала. Раньше ты не казалась жестокой.

Кажется, это первый наш серьёзный разговор. Неприятный. Странно, что происходит он сейчас – сразу после того как мы вышли в реальность.

– Я не жестокая. Точно не жестокая. Мне даже виртуальных зайчат было жалко. Ты разве не помнишь, как я рыдала когда один из них…

– Помню, – прерываю.

Один из наших зайцев свалился в узкую расселину в скале рядом с пещерой и медленно захлебывался дождевой водой, скопившейся там. Там было слишком много смертельной для него дождевой воды.

– Я не знаю какая я, Джек.

– Я тоже.

Глупо придираться к ней.

– Нет. Ты не понял. Я и правда не знаю какая я.

Она срывает травинку с крохотным фиолетовым цветком и подносит его к своим глазам.

– Я вижу его первый раз. – говорит она.

Что здесь странного – я тоже увидел эти цветы впервые только, когда спустился сюда.

Она ломает тонкий стебель и разжимает пальцы. Мертвый цветок падает и исчезает среди густой травы.

– Я помню как выглядят цветы, но никогда не держала их в руках, – говорит она и мне становится не по себе.

– Так не бывает.

– Так не должно быть, – поправляет она меня, – но так есть. Я знаю что это цветок, но памяти о прикосновении к нему у меня нет. И так почти про всё остальное. Помнишь когда мы… хм, пили. Жёлтую лису – помнишь?

– Конечно.

Еще бы мне не помнить.

– Я знала что это отличное вино. И очень вкусное. Я откуда-то это знала, но так и не смогла вспомнить, когда пила его.

– Что произошло с тобой, Рита?

– Кажется, это была авария, – она смущенно улыбается, – я не помню. Так странно – я не помню. Или я упала. Я ведь могла откуда-нибудь упасть и сломаться, как думаешь?

Сверху, над нами, совсем близко раздаются голоса. Я хватаю Риту, чтобы утащить куда-нибудь, где нас не увидят те, кто спускается по склону, но не успеваю.

Первое что я вижу – высокие, выше головы корзины за спинами.

Караванщики Идуму! Они видят нас даже раньше чем мы их – потому что находятся выше на склоне.

– Эй, – кричит первый, одновременно коротким привычным движением срывая с пояса лассо.

Его «эй» без угрозы, спокойное. Он знает – мы никуда не денемся. Вряд ли можно сбежать от лассо караванщика Идуму.

– Не бойся, – шепчу я, на короткое мгновение сжимая её руку и тут же отпуская.

Поднимаю руку вверх – как приветствие.

Их четверо.

Всего четверо.

Трудно представить насколько ловки эти люди, если четверо могут управляться с целым караваном рабов. Обречённых на смерть рабов – ведь большая часть тех, кто покупает пленников – покупает их для жертвоприношений.

И трудно представить насколько они опасны.

Первый из идущих разглядывает меня. Разглядывает оценивающе.

– В лагерь? – спрашиваю я.

Рита пятится, почти прячась за мою спину. Правильно… лишь бы только не побежала. Тогда она всё испортит.

Нужно просто быть спокойным. Разве это сложно?

Какова вероятность, что именно одного из этих четырех я видел рядом с Джоссом? Рискнуть?

– Мой друг Джосс, мы идём к нему.

Они наконец равняются с нами. Равняются так и не бросив лассо. Это победа. Первая и очень маленькая, но всё же победа.

Фраза, которую я только что выдал – по сути бессмысленна. Но она сбивает программу охотника сидящую в головах этих людей.

– Я шанки.

Как же я вовремя об этом вспомнил. Да, я отдал Джоссу письма и отказался от роли посла, но не от членства в клане. Не умышленно, просто мы не говорили с вождём об этом.

– Шанки? – тот самый, первый, останавливается совсем близко и я чувствую запах жареного мяса со специями из его рта… и запах крови.А еще вижу грубый железный крючок торчащий из его щеки. Украшение?

Он вглядывается в меня, в мою одежду. Затем переводит взгляд на Риту.

Да, мы не похожи на шанки. Совсем не похожи.

– Идём вместе? –говорю торопливо.

Это должно успокоить их – если я вру, то в лагере это выяснится. И тогда… тогда они просто наденут на нас деревянные, багровые от крови, колодки которые сейчас тесной связкой висят на их плечах.

Хуже другое – алтарь. Тот самый пустой алтарь. Мы собирались проверить предположение Риты.

Он по пути в лагерь.Мы просто пройдём мимо?

Человек обменивается взглядами со стоящими рядом, затем кивает.

Он просто кивает – о, чудо.

Не набрасывает на меня лассо, не допрашивает, а просто кивает. Или они не такие страшные или всё дело в том, что нашли они нас рядом деревней Ночных Кузнецов – а сюда случайные люди не забредают. Или не хотят ссориться с шанки.

Стараясь скрыть радость делаю шаг в строну, пропуская людей с корзинами вперёд.

* * *

Вот.

То самое место. Этот изгиб тропы я запомню на всю жизнь. Где-то здесь, совсем близко, невидимый за туманом – алтарь. Тот самый. Который, если Рита окажется права, прямо сейчас может открыть один из секретов этого чёртова мира.

Не сбавляя шага, вглядываюсь в людей впереди. Если… если мы сейчас побежим…

Хватаю Риту за руку и останавливаюсь.

Она вопросительно смотрит на меня, но послушно замирает.

Если… если сейчас я совершу ошибку. Если они увидят, что мы собираемся бежать… я не хочу даже думать что будет потом. Может быть, нас спасёт Джосс. А может и нет – я слишком мало знаю о местных законах.

Делаю шаг в сторону.

Еще пару шагов и туман проглотит нас. Потом нужно будет бежать. Бежать и молиться, чтобы Кинйо не наказала нас раньше, чем найдём алтарь. И чтобы раньше, чем найдём алтарь не появились фантомы.

Дурацкие колебания…Сжимаю руку Риты сильнее и ныряю в чёрный туман. Он тут же, будто соскучившись, обнимает нас. Он не кажется страшным сейчас… и как раз это страшнее всего.

– Джех!

Это они. Они зовут меня с тропы. И скоро они всёпоймут… если конечно не решат что нас забрал фантом.

– Мне страшно, – шепчет Рита обхватывая себя руками за плечи и ёжась. – Здесь холодно.

Здесь совсем не холодно, это страх морозит её. Я ощущал то же самое, когда впервые зашёл в Кинйо.

Зажимаю её рот ладонью – караванщики обязаны иметь отличный слух.

– Джех!

Всё хорошо. Всё хорошо, Джех. Ты всё правильно сделал. Ты очень сильно боялся, но сделал всё правильно. Никто не сможет доказать, что ты сбежал. Я придумаю легенду. Потом. А сейчас нужно бежать к алтарю!

Тащу Риту за собой – по памяти, почти наугад. Если я ошибся – мы потеряемся в Кинйо. Может быть, навсегда – вряд ли она отпустит таких глупцов.

Рита падает, я помогаю ей подняться и мы снова бежим.Потом я останавливаюсь – дальше бежать смысла нет. Он где-то здесь – просто густой чёрный туман не позволяет разглядеть. Не выпуская руки Риты, делаю короткие круги. Каждый следующий чуть шире чем предыдущий. Если… если мы сейчас не найдём алтарь, то на тропу уже не вернуться – теперь все направления равны.

Вот он!

Как и тогда едва светится – или мне это тусклое свечение лишь кажется – пустой страницей. Слишком мало времени – бездна не даст нам здесь долго хозяйничать. Боясь потерять Риту,сжимаю пальцы сильнее и тащу к алтарю

Она вскрикивает от боли.

– Здесь. Он здесь – видишь?!

Скорее всего она ничего не видит – первый раз в этом чёртовом тумане я вообще ничего не мог разобрать.

Не выпускаю её руку из своей, другой выхватываю нож. Сначала просто провожу по гладкой глянцевой поверхности: если не останется даже царапины – значит, всё зря.

Остаётся. Глубокая. Неровная, глубокая – камень мягкий. Внутри всё наполняется надеждой и нетерпением.

Вывожу:

«Где ты?»

Рита смотрит на меня.

– Ты решил спросить это?

Да. Можно выдумывать миллион разных вопросов, но она права – это самый важный. Человек который знает каждый наш шаг и может управлять миром, расстилающимися перед нашими ногами – где он?

Туман вокруг будто густеет, превращаясь в чёрную вату. Рита жмётся ко мне… Не завидую я ей – помню каково это было, первый раз зайти в него. Она и так держалась молодцом, там в самом начале тропы.

Лишь бы не фантом!Вот, кто сейчас будет совсем не к месту, так это он. Где-то совсем близко – шорох.

Чёрный незнакомый зверёк выныривает из черноты и прыгает нам под ноги заставляя вздрогнуть.

– Смотри! – Рита дёргает меня за руку

Буквы!

Мои буквы – неровные царапины – тают. Просто тают. Так будто невидимая вода… или время стирают их.

– Их нет, – зачем-то говорю я, хотя Рита и без меня всё видит.

– Есть, – она протягивает руку и касается пустой поверхности.

Камень алтаря будто подёргивается дымкой. На поверхности страницы сначала будто играет тонкая тень – удивительная здесь, в мире который весь состоит из теней, затем проявляются буквы.

«Я над вашими головами. Я всегда над вашими головами – где бы вы не были»

Это страшно. Думаю это страшнее чем увидеть Бога.

Рита сжимает мою руку так, что я почти вскрикиваю от боли. Мы смотрим вверх, так будто сквозь черноту царящую там, можно хоть что-то разглядеть.

– Он ответил!

Радостный шёпот Риты будто заставляет тьму вокруг отступить.

– Бежим! – я тяну её за собой.

– Подожди! – выдёргивает свою руку из моей. – Вдруг можно еще! – Что можно еще? – не понимаю я.

– Вдруг можно задать еще вопрос! – она прикладывает ладонь к каменной странице и проводит ею так, будто надеется стереть надпись.

– Это не игра!

– Да ну. Я бы не была так уверена с учётом некоторых обстоятельств.

Это не игра. В игре не бывает настоящей боли. И смерти настоящей тоже.

Ничего не происходит на странице – тот же самый текст, только буквы стали чётче, глубже.

Зато вокруг происходит нечто странное – совсем близко, в десятке метров, не больше, вспыхивает огонь. Онвыглядит тусклым, с трудом пробиваясь через темноту тумана. Рядом с ним, мгновение позже еще один, такой же – бледный и дрожащий.

Тут же – третий, четвертый…

– Что это?! – Рита, забыв об алтаре, прижимается ко мне.

– Утреннее дерево. Жаго. Его огонь разгоняет тьму. Нас ищут, – я отступаю. Отступаю вместе с Ритой и что хуже всего, в противоположную сторону от тропы.

От спасительной тропы.

Вот же я наивный болеющий болезнью всех наивных – верю в то, что события будут развиваться так, как хочется. Я решил что караванщики не найдя нас, просто уйдут? Профессиональные охотники за людьми, которые, скорее всего, бояться Кинйо не больше чем пауков – уйдут? Позволят остаться свободными тем, кого есть повод выгодно продать?

– Молчи, – шепчу я, замирая и прижимая Риту к себе. – Даже если очень сильно захочется кричать – всё равно молчи.

Впервые в жизни я хочу, чтобы сейчас появились фантомы – вдруг караванщики окажутся более интересной добычей для них.

Сейчас бы вызвать Симпу, но первое что он сделает когда появится – что-нибудь скажет. Или того пуще – заорёт. С него станется. И те, кто нас ищут – сразу же найдут. Сейчас то, что у нас с Ритой нет в руках веток Жаго – скорее плюс.

Вспыхивает и четвертый огонь – совсем близко. Судя по их расположению охотники знают свою работу – идут небольшим полукольцом от тропы. Достаточно плотным, чтобы человек не мог пробраться через него незамеченным.

– Надо уходить, – тяну Риту за собой.

– Куда?! – спрашивает она и тут же вскрикивает, наступая на ветку которая взрывается пронзительным сухим хрустом.

Все четыре огонька тут же приходят в движение и начинают приближаться. Приближаются они так быстро, что я понимаю – времени для медленного ухода уже нет.

Бежим, не сводя взгляда с короткого островка земли под ногами который можно разглядеть в темноте. Рита падает, еще раз падает, молча – и это самое ценное, снова поднимается и снова бежит.

За спиной короткие выкрики – охотники перебрасываются между собой командами, смысл которых, похоже, известен лишь им. Я прибавляю хода – уверен, они могут бегать быстрее чем мы, а, значит, догонят, как только точно определят направление, в котором мы бежим.

Падаю и я. Неудачно – почти выкручивая ногу. Сижу несколько секунд, давач боли понизиться до терпимой и глядя в испуганные глаза Риты.

– Куда мы бежим? – шепчет она.

Вопрос без ответа. Поднимаюсь и снова тащу её за собой.Самое лучшее, что сейчас могло бы нам встретиться на пути – это какая-нибудь тропа прорезающая Кинйо. Куда бы она не вела, даже в ад.

Натыкаюсь на полуразрушенную стену – почти разбив об неё лоб, оббегаем её чтобы тут же упереться в еще одну такую же, только длинную, лентой гаснущей в тумане.

Нужно просто решить – бежать вдоль неё влево или вправо… В таких случаях я предпочитаю бросать монетку, но вряд ли сейчас это было бы разумной идеей.

Выбор делает Рита – волочёт меня вправо, волочёт, впрочем, совсем недолго – исчезает, коротко вскрикнув и выпустив мою руку из своей.То что она провалилась куда-то становится понятно уже через секунду… после того как и я начинаю падать вслед за ней.

* * *

– Дерево? – Рита трогает то, обо что я только что разбил себе бровь.

Вытираю липкую кровь с переносицы и осторожно касаюсь поверхности. Шершавая, жесткая, тонкие прожилки… может и правда дерево.

– Разве можно упасть под дерево? – интересуется она стуча костяшками пальцев. Слышится гулкий негромкий звук.

– Это больше похоже на корни, – догадываюсь. – Очень толстые корни. Мы в пещере под огромным деревом.

После того, как сам себе всё объясняю, уже без особого страха провожу ладонью по тому, что сам только что назвал корнями.

– Это не очень похоже на корни, – Рита прижимается к дереву щекой. Или ухом?

– Слушай, – предлагает она.

Я и так слушаю, только не дерево, а звуки которые доносятся сверху.

– Джех! Ты здесь Джех?

Голос звучит спокойно, почти миролюбиво, вот только от него мурашки стелются по коже.

Снимаю с плеча змеестрел и навожу ствол в сторону голоса.

– Ты обманул нас Джех.

Ну да.

Кажется, они потеряли меня – иначе бы молчали. Сейчас используют свой последний шанс. Или я отзовусь или испугаюсь окончательно и побегу. И они услышат меня.

Здесь внизу так темно, что всё что я вижу от Риты – это её глаза. Они блестят в темноте – неведомо откуда отражённым светом.

Прикладываю палец к своим губам – видит ли нет, неизвестно.

Кивает.

Значит видит.

– Я же запомнил тебя, Джех.

Я тебя тоже запомнил. И твой крюк в щеке. А теперь вали отсюда. Надеюсь, не встретимся никогда.

Шаги раздаются совсем близко – где-то почти над нашими головами и я чувствую как Рита сжимается в комок.

Слабый свет пробегает по нам, и я на короткий миг вижу вьющиеся вверх толстенные, не обхватить руками, связки корней.

Затем всё стихает, но мы всё равно еще долго сидим замерев – у охотников за людьми могут быть самые разные трюки, чтобы заполучить спрятавшуюся жертву.

– Они ушли? – едва слышно шепчет Рита.

Да.

Надеюсь, да. Но радости от этого совсем мало – сейчас мы потеряны в чёрном тумане.

– Это и правда корни, – говорю вместо ответа. – И они тянутся вверх. Интересно – куда? Что там наверху?

Если дерево – то оно должно быть огромным, а я так близко от горы не видел деревьев возвышающихся над Кинйо.

Пользуясь передышкой вызываю чёрта – сейчас он может очень пригодиться. Появляется он взъерошенный и злой – как будто только что с кем-то дрался. Испуганно шарит руками в темноте. Находит нас, вздрагивает, потом спрашивает:

– Это вы?

Никак не могу привыкнуть к тому, что чёрт здесь в темноте ничего не видит – то ли дело в игре, где опасность он замечал даже стоя к ней спиной.

– Да. Это мы, – успокаиваю я его.

Сейчас нужно молиться, чтобы не появились фантомы или чтобы Кинйо не захотела каким-нибудь другим образом потрепать наши нервы… или наши жизни.

– Тебе нужно выбраться из этой ямы и оглядеться, – даю указания и чёрт неохотно, не не споря, карабкается вверх по склону ямы.

Возвращается быстро и легко его – насколько можно судить в сумраке выглядит ошарашенным.

– Офигеть, – качает головой и чешет макушку.

– Что там? – встревоженно спрашивает Рита.

– Офигеть, – снова повторяет он, расчёсывая макушку еще яростнее.

– Мы ждём, – тактично напоминаю я.

– Как вы думаете – что это? – он хлопает ладонью по корням тянущимся вверх.

– Корни, – просто отвечаю я.

– И куда они ведут? – продолжает расспрашивать чёрт.

– Хм. Видимо, к дереву, – говорю я.

– А вот и нет.

Он замолкает и снова задумчиво чешет голову.

– И что же там? – Рита приподнимается пытаясь заглянуть в сумрак над нашими головами.

Картина между прочим там сюрреалистическая толстенные в два, три обхвата связки корней тают в тумане метрах в десяти над нами. Это выглядит так будто сильная вода вымыла почву под деревьями и теперь они просто висят на своих корнях.

Чёрт придвигается к нам поближе так, чтобы лучше было видно и рисует в воздухе круг.

– Вот что там, – говорит он.

Переглядываемся с Ритой – самое время сейчас сидеть в Кинйо ожидая в любую секунду появления фантомов и отгадывать ребусы чёрта.

– Каменный шар, – не дожидаясь расспросов поясняет Симпа. – Просто немыслимо огромный. Как дом. И он держится на этих корнях.

Если бы он сказал что там вверху на ветках сидят русалки и обсуждают московские пробки, я бы меньше удивился. И Рита тоже – судя по блеску её глаз.

– Как это?! – шепчет она и снова вытягивает шею, пытаясь разглядеть хоть что-то в тумане над нами.

– Как, как! Так! Сходите и посмотрите если не верите, – обижается чёрт.

И мы карабкаемся вверх, потому что по извечному правилу лучше один раз увидеть, чем сто раз послушать рассказ Симпы. А оказавшись наверху замираем с открытыми ртами – в мутной дымке тумана мало что можно разглядеть, но ито, что видно – рвёт все шаблоны и представления о мире.Огромный шар на пяти или шести изогнутых ногах корней, врастающих прямо в плоть его, ныряющих в камень и появляющихся вновь, оплетающих и разрывающих его тело…Тысячи тонн камня висящие прямо над нашими головами. Вы видим не всё, большая часть картины теряется в дымке, очерчиваясь лишь контурами, но и по контурам понятно – эта махина рукотворна. Не бывает в природе таких круглых камней, путь и изрезанных временем, дождями и ветрами.

– Красиво, – шепчет Рита задрав голову. Шёпот её будто долетает до камня над нашими головами и возвращается обратно тихим шелестом.

– Красиво, – соглашаюсь я.

– Я же говорил, – чёрт торжествующе пихает меня в бок. Судя по тому, как Рита вздрагивает – пихает он не только меня.

Теперь мне страшно было бы спускать вниз – связки корней хоть и толстые, кажутся слишком хрупкими для такого веса.

– Кто это построил?! – голос Риты звучит восхищённо. Я вздрагиваю – слово «построил» звучит все же слишком непривычно для каменных шаров висящих в воздухе на корнях.

– Это похоже на дом, – она тянет руку вверх будто желая прикоснуться к громаде над нами.

Симпа фыркает.

– Ага, – говорю я. – Круглый дом без дверей и без окон… да еще и утонувший в тумане.

Стрелу в ноге я замечаю только в тот момент, когда тело обжигает боль. Толкаю Риту, тут же падаю в траву сам и ползу в сторону. Пока просто в сторону – нужно избежать нового ранения. Рита пробует вскрикнуть, поэтому приходится закрыть ей рот рукой и тащить за собой, старясь не обращать внимания на одуряющую боль в колене.

До небольшого валуна мы успеваем доползти ровно тогда, когда на том месте, где мы только что стояли, вспыхивают четыре факела.Четыре огня сходятся в одну точку и тут же расходятся в стороны.

Слишком близко, сейчас они слишком близко. Надо было не разглядывать каменные шары, а бежать.

Рита бьётся в моих руках, пытаясь освободиться, пытаясь что-то сказать…

Дотягиваюсь, до своего колена, закусываю губы, до боли, до слёз и дёргаю за древко. Мозг взрывается миллионом рвущих его иглы, а свет, итак бледный, в глазах на мгновение гаснет.

Слишком близко, без шансов.

– Бежим! – вскакиваю, выдергиваю Риту на себя и тащу в туман. Наугад.

* * *

Глава 4

* * *

Мы бежим долго. Мне кажется — бесконечно долго. Пути обратно уже не найти – даже если бы мы потратили на его поиски всю оставшуюся жизнь. Падаем без сил возле какой-то скалы, утонувшей в тумане, прижимаемся к прохладному сырому камню спинами и просто дышим, пытаясь восстановить дыхание.

– Почему ты не прикончил их? – первым делом интересуется Симпа. Вот кому бег дался без труда – как в игре, так и здесь чёрт совсем не устаёт.

Зря он задал этот вопрос. Не вовремя.

– Почему ты не прикончил их? – это Рита возвращает вопрос чёрту.

– Я не могу без приказа, – разводит руками он. – У меня есть господин, хозяин и босс. Великий и сверкающий. Без его приказа – ни-ни.

Теперь Рита поворачивается в мою сторону. Ничего не говорит, но вопрос явно нарисован на её лице.

– Они живые, – говорю я. – я не могу убивать всех подряд. Они не тараканы. И не мухи. И не нарисованные в игре.

– Они могли убить нас, – говорит она.

– Нет, – мотаю головой. – это вряд ли. Пленники нужным им живыми. Нас убили бы потом – те кому они нас продали бы. Они не убийцы.

– Я бы поспорила, – Рита фыркает.

Нащупываю винтовку и сумку – к счастью, они на месте. Между прочим, сумку мне стоит беречь как зеницу ока – именно там я сейчас храню «эхо». Надежнее было бы засунуть его в невидимый для всех инвентарь, но доставать оттуда что-нибудь довольно хлопотно, а главное – странно для окружающих. Вещь, которая просто появляется в руках – вызывает удивление и нездоровый интерес к нам. «Эхо» должно быть близко – я собрался расспрашивать о нём каждого, кто встретится на нашем пути – пока это единственный способ узнать, для чего предназначен камень. Вдруг понимаю – мы сотворили глупость. Вопрос, который мы задали через алтарь… он должен был быть другим. Нам надо было спросить – что с делать с этим странным камнем.

И кстати…

– У кого-нибудь есть идеи где находится Создатель? – спрашиваю, а сам достаю из инвентаря бутылку с красноватой жидкостью, отвинчиваю пробку и начинаю вдавливать в себя глоток за глотком, одновременно наблюдая за раной на ноге. Если всё пойдёт хорошо, то прямо сейчас она должна начать затягиваться.

Это и происходит – кровь медленно текущая по брюкам подсыхает, а синюшная кожа вместе с вывороченным наружу мясом, начинает выкручиваться обратно, стараясь исчезнуть бесследно.

– Почему ты именно сейчас спросил об этом? – интересуется чёрт.

Вспоминаю о том, что забыл рассказать Симпе о вопросе, который мы с Ритой написали на алтаре и об ответе на него.

– Пока тебя не было мы написали ему письмо. И он ответил что где-то над нами.

– Я над вашими головами. Я всегда над вашими головами – где бы вы не были, – цитирует Рита по памяти.

Ух ты. Она тоже это запомнила до буквы.

Симпа тут же задирает голову и таращится в туман над нами. Он таращится, а мы не не мешаем ему это делать.

– Мне как-то не по себе, – наконец выдаёт он. – Не люблю когда подсматривают.

– А мне наоборот, – не соглашается Рита. – Он как будто всё время рядом. И оберегает.

– И много он нас сберёг? – вытряхиваю на траву последние капли эликсира, а пустую бутылку засовываю обратно в инвентарь – может, пригодится.

– Мы живы – это уже о чём-то говорит, – продолжает спорить она, забыв о шёпоте и осторожности.

Вместо ответа прикладываю к её губам палец – рано расслабляться, вряд ли те, кто за нами охотятся, так легко сдадутся.

Где-то совсем близко раздаётся треск и мы тут же каменеем. Выждав немного, встаю и выглядываю за край скалы возле которой сидим… и только тут замечаю кое-что. Кое-что от чего у меня начинают шевелиться волоски на коже.

Возвращаюсь и снова сажусь на траву, но на этот раз уже не прижимаюсь спиной к скале.

– Что с тобой? – интересуется чёрт, озабоченно поглядывая на меня. – У тебя что-то с лицом.

– Я бы на твоём месте пересел, – говорю Рите. – Или хотя бы не прислонялся спиной к скале.

– Почему?

– Потому что это не скала.

– А что это? – он оглядывается и начинает стучать по серой поверхности.

– Это мертвец.

Никакой реакции.

– Если это шутка, то я не поняла её, – теперь она стучит по поверхности костяшками пальцев, а потом прижимается к ней щекой и будто прислушивается.

– Помнишь я тебе рассказывал про огромных великанов, которые бродят здесь?

– Ага. А еще ты рассказывал о том, что в их головах живут люди. Признаюсь я тебе не поверила. Это не сильно тебя обижает?

– Нет, – качаю головой. – Тем более, что сейчас ты как раз сидишь, прижавшись к мёртвой пятке такого великана.

Вот теперь она кричит и мне приходится прижимать её к себе и затыкать рот. А когда отпускаю, она отскакивает подальше и только оттуда начинает разглядывать пятиметровую, не меньше, ступню, лежащую на траве.

– Бедняжка, – наконец говорит Рита. – Он потерял свою ножку.

– Нет. Не потерял. Я думаю – он здесь весь.

Она снова кричит и мне снова нужно ловить её и снова прижимать к себе. Это нормально. Было бы странно, если бы она не испугалась.

* * *

Я угадал. Огромный, совершенно целый скелет, обтянутый сухой, будто дублёной кожей, сохранился так, будто упал здесь несколько дней назад. Мы идём вдоль него в сторону головы, перебираясь через согнутые в неловком положении огромные руки и заглядывая в дыры на теле, проделанные неведомыми животными.

Череп, не такой как человеческий, более округлый и одновременно приплюснутый, диаметром метров шесть на меньше, лежит на левой щеке, на треть зарывшись в мягкую почву и высокую траву. Глазницы, когда перебираемся через морщинистую земляного цвета шею, встречают нас чернотой.

Запрыгиваю на край той, что ниже, и осторожно заглядываю внутрь черепа. Черно и тихо.

– Я не полезу туда, – сразу предупреждает Рита.

– Я тоже, – отзывается Симпа и засовывает голову в огромную, покрытую лоскутами сухой как старая бумага кожи, ноздрю.

– Эй, – кричит он и пустой череп отвечает ему гулким коротким эхом.

– Почему он умер? – Рита садится на траве.

– Он не умер, – поясняю я. – Он еще когда ходил, уже был мёртв. Это же Озо. Живой мертвец.

– А что с ним тогда? – она хмурит лоб пытаясь сообразить. – Неужели спит?

Говорит и привстав отодвигает чуть дальше.

Из удивительного: побег от караванщиков Идуму, потом диковинная находка – каменный шар, сейчас – огромный Нибо… всё это совершенно отвлекло от страха встретиться с фантомом.

Сейчас бы веточку «утреннего дерева» – посветить внутри черепа. Просто так, наобум, прыгать в темноту, я не готов. Ну, хотя бы потому что там могут быть змеи.

– Спит – это вряд ли. Но если он уже был мёртв, то как умереть второй раз, – говорю присаживаясь на толстенный край глазницы и пробуя всмотреться в, манящую и пугающую одновременно, пустоту черепа.

Я бы мог сейчас рассказать им про Наито и его синее сердце… но это долго и к тому же неизвестно правдиво ли это всё по отношению к Нибо. Может у них как-то по другому всё устроено.

– Костёр, – говорю я. – Нам нужно развести костёр. Самый обычный.

Да. Ну пусть нет у нас осколков лун или утреннего дерева, но уж самый простой костёр мы можем зажечь. Он не убережёт от фантомов и не разгонит туман, но света-то он должен дать хотя бы чуть-чуть.

Тем более, что в сумке есть немного мяса, которое я не забыл прихватить из холодильника перед выходом. Самое время поджарить его. Можно сколько угодно думать о фантомах, которые могут появиться, но если всё равно не знаешь в какую сторону теперь идти, то, может быть, стоит ненадолго забыть о страхах, отдохнуть и перекусить?

Симпа тут же исчезает в вате тумана, а Рита оставшись внизу одна зябко жмётся и придвигается ближе к Нибо… вернее – ко мне. Протягиваю ей руку, но она мотает головой и отворачивается.

– Нет. Я же сказала – я не полезу туда. Сидеть в голове мертвяка – что может быть ужаснее.

Я бы рассказал ей что, например, фантомы гораздо ужаснее любого мертвяка безобидно лежащего на земле, но не буду.

– Там не безопасно, – всё же говорю я. – Фантомы. Помнишь я рассказывал о них?

Кивает и подбирается еще ближе.

– Какие они? – спрашивает она косясь на туман заглядывающий ей в глаза.

– Кто они?

– Фантомы.

Задумываюсь.

– Разные. Один был похож на тебя…. А потом…потом он чуть не разорвал меня.

Не выдержав, протягивает мне руку и я помогаю ей забраться. Усаживаю рядом и обнимаю. Хорошо… если конечно это слово подходит для привала на трупе огромного великана посреди бездны.

– Их называют Нибо, – говорю я. – Их ловят живыми, убивают, а потом превращают в рабов. Мне не нравится этот мир.

Где-то неподалёку раздаётся громкий хруст, затем звуки похожие на звуки падения, затем быстрый топот… а потом появляется Симпа с тремя ветками в руках.

– Жопа как страшно, – говорит он оглядываясь. – Начнём с этого. Потом еще принесу.

* * *

Нырять в темноту ой как не хочется, но я пересиливаюсь себя и соскальзываю вниз, в глубину черепа. Бьюсь локтем, головой и тем самым коленом, которое еще совсем недавно было пробитым стрелой. Оно отзывается глухой болью – что странно.

Достаю спички – их я, как и мясо не забыл захватить с собой, а перед этим – не забыл заказать с доставкой на дом. И я помню лицо курьера – ведь спички в мире, где ничего не нужно поджигать. давно уже сувенир. Сувенир так сувенир – путь думает про меня, что хочет.

Спички совсем старинные, я такие видел только в книжках – тонкие и хрупкие. Я пытаюсь зажечь их на ощупь, а потому ломаю несколько штук прежде, чем вспыхивает крохотное пламя. Костёр я решил разводить прямо рядом с глазницей – почему бы и нет.

Неприятное открытие – разводить огонь очень сложно. Я привык к тому, что в игре достаточно поднести спичку к сложенным веткам и они сразу вспыхивают, а здесь… здесь тоненькая палочка сгорает раньше чем я прицеливаюсь и уж точно раньше чем дерево успевает нагреться. С десятой, наверное, попытки я приспосабливаюсь. Самая тонкая из веток наконец занимается хрупким неуверенным огнём и я тут же начинаю умасливать его сухой травой, которую нахожу на ощупь рядом с собой.

Раньше чем пламя разгорается, рядом спрыгивает Рита. Спрыгивает и восхищённо причмокивая, любуется огнём. Потом тянет руки к нему:

– Настоящий костёр гораздо красивее.

Похоже и она впервые в жизни видит такое. Да уж, дети каменных джунглей.

– А я? – в проёме глазницы появляется голова Симпы. – Я сторожить буду?

– Да, – мы отвечаем и киваем с Ритой одновременно.

– Ну, уж нет, – чёрт переваливается и скатывается к нам… почти влетая в костёр. – Это дискриминация.

– Но нас же должен кто-то охранять, – справедливо напоминает ему Рита.

– Да. Но у вас для этого балбес и птички.

Балбес? Птички? Я не сразу понимаю о чём он, а потом вспоминаю о своей «элитке». Верно. Мой верный огромный Уту. Он же Владыка. Он же Костяной властелин… или как там его… События вертятся вокруг нас так быстро, что я просто не успеваю соображать.

Прежде. чем успеваю его скастовать темнота вокруг наполняется истеричными криками то ли радостных, то ли возмущенных птиц – Рита выпустила свою стаю. Кажется еще минута и мы все и навсегда оглохнем, но птицы повинуясь известной только им инструкции дружно вылетают через глазницу Нибо и начинают взрывать воплями мир уже там.

Владыка – вот я лопух – появляется прямо на костре, почти убив драгоценное пламя, но тут же отступает в сторону и с видом тихони садится рядом.

Ну вот – теперь я чувствую себя гораздо более защищённым. Рискну даже предположить, что фантом сто раз подумает прежде, чем решится заглянуть к нам на огонёк.

Пламя неожиданно вспыхивает, поедая всё новые и новые ветки. Вспыхивает так резко, что Рита вскрикивает…. и только мгновением позже я понимаю, глядя на ужас который исказил её лицо, что дело совсем-совсем не в ярком пламени.

Оборачиваюсь.

За моей спиной, в глубине черепа, куда и устремлён испуганный взгляд Риты, как зловещие фонари, в отблесках нашего костра светятся отрезанные головы, нанизанные на резные копья. А еще чуть дальше, на границе темноты, потухший очаг и молчаливо сидящие вокруг него люди, будто уставшие путники добравшиеся до долгожданного привала.

Путники без голов.

* * *

– Они уже мёртвые, – прижимаю дрожащую Риту к себе. – Мёртвые и поэтому совсем не опасные.

Это я так пытаюсь её успокоить, сам между тем размышляя о том, что в этом мире граница между мёртвыми и живыми очень и очень неясная.

– Я за ветками, – Симпа пятится к выходу.

– Кто их убил? – шепчет Рита.

– Мститель, – говорю я первое, что приходит в голову. – Залез сюда и убил. Пока она готовили себе ужин.

От ужина который эти типы готовили, уже давно ничего не осталось. Как и от тел – они почти полностью обглоданы кем-то местным и очень диким.

– За что они им отомстил?

Он испуганна, поэтому верит мне сразу и на слово. Без доказательств.

– Они обидели его бабушку. Не захотели перевести через дорогу.

Он прижимается ко мне еще сильнее и тихо-тихо шепчет:

– Мне здесь не нравится.

Это да. У нас с ней одинаковые эмоции от этого мира… вот только выбор по-прежнему невелик. Или сидеть в нарисованном или блуждать здесь. Здесь хотя бы есть шанс, найти кое-какие ответы на вопросы.

Самое плохое что сейчас может произойти – это если она захочет вернуться. И дело даже не в том, что я не знаю пути назад. Не в том. Всё печальнее – я не готов идти дальше без неё.

– Здесь нормально, – пробу. приободрить её, а заодно и себя, я. – Быстро привыкаешь.

Поднимает на меня глаза:

– И поэтому ты однажды отсюда сбежал?

Эту карту бить мне нечем, поэтому выпускаю Риту из рук и иду телам.

Это калими. Я никогда не видел их вблизи, но это точно калими. Надрезы под глазами – Мииру мне сказал о них. Калими полностью, через всю щёку – почти до губы, разрезают нижнее веко. Мииру сказал – сначала калими делали так перед первым боем в своём жизни, как бы плача кровавыми слезами о противнике, которого готовились убить… а потом это стало знаком клана.

Осторожно касаюсь линии надреза – головы будто отсечены с одного удара. Тот, кто это сотворил или очень силён, или очень ловок. Ну или, и то и другое.

Интересно – как и когда он это сделал? Неужели тогда, когда эта махина, в голове которой мы сейчас находимся, еще ходила по Кинйо?! Как он мог забраться сюда? А главное – как он мог убить бессмертных?

– Тук-тук, – в проеме глазницы появляется морда чёрта. – Вы еще живы?

Прежде чем забраться внутрь, он высыпает ветки и только потом запрыгивает.

Высыпает добычу на костёр, отпрыгивает в сторону, как только пламя вспыхивает с новой силой и выдаёт:

– Знаете что… если увидите Создателя… если увидите его без меня, то передайте – фигню он создал. Жуткую, сука, фигню.

Мы не на тропическом острове посреди солнечного океана, поэтому стоит поторопиться. Вытаскиваю мясо и сую его одним куском прямо в самый жар. Что за ветки таскает Симпа я не знаю, но горят они исправно, огонь дают, что надо и даже на душе становится чуть легче. Жаль только огонь этот совершенно бессилен против Кинйо – туман почти не отступает, лишь на короткие мгновения разрывается языками пламени.

Рита принюхивается ловя ароматы, потом интересуется:

– Куда мы пойдём когда выберемся отсюда?

– Сафрил. Больше некуда. На алтаре было написано «далеш».Клан далеш – там.

– Ты вроде, говорил, что они объявили нам войну.

«Нам» в устах Риты звучит забавно.

– Они объявили войну шанки.

– А разве ты не шанки?

Удивляюсь её памяти. Я уже забыл о том, что рассказывал ей об этом, а она помнит всё до подробностей.

Считать ли себя шанки – я не знаю. Формально не отказался, но…

– Ты не можешь их бросить в трудную минуту, – она будто читает мои мысли.

– Почему ты решила что им трудно?

– Большой город напал на крохотный лагерь – разве это не так?

Вспоминаю Ион-ши раскинувшийся на берегу Куада… не такой уж он и маленький.

– Разве нам нужны дополнительные сложности? Мы просто доберемся до Сафрила и…

Я замолкаю.

– И что? Что мы там будем делать? – не отстаёт Рита.

– Найдём далеш, – не слишком уверенно отвечаю я.

– А потом?

– Покажем им "эхо".

Рита крутит пальцем возле своего виска.

– Идейка так себе. Во первых – если этот клан такой воинственный, как ты рассказываешь, то нас могут прикончить сразу. Тем более ты запятнался связью с их врагами.

Ага, «запятнался» подходящее слово. Смешно.

– А во вторых – как-только ты покажешь им наше «эхо», тебя опять же прикончат, а «эхо» отберут. Они даже не будут знать, зачем нужен этот камень, но всё равно отберут. На всякий случай. Тем более он красивый.

Где-то совсем близко, снаружи слышатся быстрые шаги. Это может быть зверь, а может… Смотрю на Симпу – тот отрицательно крутит головой. Тогда поворачиваюсь к Уту сидящему рядом:

– Иди посмотри – всё ли там спокойно.

Владыка кивает, встаёт, подходит к глазнице, высовывает голову наружу и всматривается. Вот когда он так стоит – мне становится спокойнее. Большой надёжный страж. А главное, в отличие от чёрта – без страха и упрёка. Никаких тебе сомнений и причитаний.

Поскрипывая своими огромными костями, Уту наклоняется вперёд и вываливается наружу. Слышится звук падения и стук костей.

Симпа тут же подхватывается, выглядывает наружу, затем машет нам рукой:

– Цел. Он почти такой же крепкий как и я.

– Но мы же должны что-то делать, – возвращаюсь я к неоконченному разговору.

– Должны, – Рита грустнеет.

– Можем поймать кого-нибудь из клана далеш, показывать ему «эхо» и пытать. Вдруг скажет что-то полезное, – пытаюсь шутить я.

– Я буду пытать, – Симпа тянет руку верх. – Я давно хотел попробовать кого-нибудь попытать.

Снаружи доносится звук тяжёлого удара и я, подобравшись к выходу, осторожно выглядываю.

Никого! И Владыки нет.

– Уту! – зову я.

В ответ – тишина.

– Его убили? – интересуется чёрт.

– Уту! – повторяю я свой зов. Крикнуть бы погромче, но кричать в Кинйо – это значит зазывать неприятности.

Шаги.

Вот он – я выдыхаю. Он, оказывается, решил прогуляться.

– Просто стой здесь, – показываю на траву внизу, а сам возвращаюсь к костру.

Есть еще кое-что, что не даёт мне покоя.

Наито.

Я «похоронил» его, но ведь это неправильно.

Он может быть еще жив.

И может ждать.

Странно, что такие мысли лезут в голову, когда сидишь в неизвестной точке посреди бесконечного чёрного океана…сейчас впору думать о своём спасении.

– Ты соскучился, Уту? – Рита сидящая напротив меня вдруг начинает улыбаться. Оглядываюсь.

Владыка, вместо того, чтобы охранять нас, лезет внутрь.

Спрыгнув, он садится рядом со мной и наклонив голову смотрит в глаза Риты. Та удивлена – это заметно, но не отводит взгляда.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – интересуется она.

– Он хочет извинится за то, что оставил нас без охраны, – строго говорю я.

То, что Владыка самовольничает – мне совсем не нравится, да. То же самое вечно делает и Симпа, но… но это же Симпа. Ему можно.

Уту протягивает свою огромную руку и касается костяными пальцами щеки Риты.

– Пойдём, – его голос звучит странно. Очень странно.

– Пойдём? – удивляется она. – Куда?

– А с кем вы вообще разговариваете? – Симпа оглядывается и мне становится не по себе. Симпа не видит Владыку сидящего прямо перед его носом?! Только в одном… только в одном случае это возможно.

Прыгаю через костёр, пытаясь оттолкнуть Риту, вывести её из под удара.

Не успеваю.

Огромный меч Уту со свистом рисует дугу и отсекает ей кисть. Второй удар отбрасывает меня в сторону разрубив стальной наплечник и только поэтому оставив в живых.

Он хватает Риту за горло, легко поднимает над землей и почти прижимает её лицо к своему. Зачем-то долго – целое мгновение – вглядывается в её глаза, а затем, будто узнав, не разжимая пальцев тащит её к выходу.

Вцепляюсь в руку, которая тисками держит горло Риты – нужно как-то остановить его, не дать утащить её в туман.

Она уже не дышит – слишком сильная хватка, лишь пытается разжать костяные пальцы. И смотрит на меня. Висну всем телом в надежде остановить или хотя бы замедлить костяную «машину смерти». Напрасно – Уту вздёрнув рукой отбрасывает меня в сторону…

Прихожу в себя в тот момент, когда тело Риты исчезает в проёме.

Рядом сидит растерянный, испуганный чёрт. Симпа не помощник – он фантома не видит. Даже если фантом принял облик Уту.

– Фантом! Это фантом! – трясу ошарашенного чёрта и бросаюсь к выходу. Огромный скелет волокущий по земле Риту, больше похожую сейчас на поломанную куклу, почти тает в тумане забирая надежду.

– Останови его! – кричу Симпе. Он разводит руками – нельзя воевать с тем, кого не видишь и не чувствуешь.

Нельзя. Знаю.

Просто не хочется верить в то, что случится совсем скоро.

Спрыгиваю и бегу вслед тающему силуэту… догнать я его успею, а вот остановить… Как только могу дотянуться – падаю и хватаю за ногу пытаясь удержать… хотя бы удержать на месте. Он снова отбрасывает меня и снова тает в тумане Впереди, совсем близко – что-то огромное и чёрное. Оно будто лежит на земле и ждёт. Ждёт фантома.

Вскакиваю на ноги и бегу…

Это огромное и чёрное впереди – пропасть. Пропасть притаившаяся в бездне. Уту дотаскивает тело Риты до края скалы и впервые разжимает пальцы на её горле. Он не смотрит на меня – не я ему нужен.

Переворачивает Риту на спину так, что голова её свешивается над пустотой, затем склоняется над ней. Склоняется совсем низко… и в этот момент я вижу в облике Уту другой – настоящий облик фантома. Чёрную вытянутую голову, паучьи руки. Он касается её губ своими… следующее движение его я не вижу, угадываю. Прыгаю прежде, чем он успевает сбросить неподвижное тело в пустоту.

* * *

Глава 5

* * *

Он срывается вниз, а я тащу Риту за собой. Жива или нет – сейчас нет времени выяснять, сейчас я могу попытаться её спасти. Фантом вернётся – какой бы глубины не была там пропасть, уверен, она ему не страшна.

Шелест травы сзади заставляет обернуться…

Он бросается на меня раньше чем я успеваю отпрянуть. Отшвыривает в сторону и тут же быстрой тенью прыгает вслед. Тело его – наполовину паучье, наполовину человеческое нависает надо мной, будто раскладываясь, расползаясь. Наклоняется надо мной, всматриваясь так же как совсем недавно всматривался в Риту…

И вдруг замирает.

Тело его будто каменеет, покрываясь чёрными гранями, которые, впрочем, тут же светлеют. Так и не став камнем, он окрашивается голубой дымкой, отблеском тумана и светом, светом которому здесь, посреди бездны, не откуда взяться.

Еще мгновение и я понимаю – фантом превратился в лёд. Тёмный, глубокий и безопасный.

Бегу к Рите.

Жива. Смотрит на меня… чёрт, она просто смотрит на меня и это лучшее, что могло произойти на свете за всю мою жизнь.

– Ты жива, – говорю я очевидное.

– Спасибо. Это хорошая новость, – улыбается она.

Тут же появляется Симпа и лезет к ней обниматься.

– Стой, – я оттягиваю его в сторону. – Ей больно.

И показываю на отрубленное запястье.

Не представляю какие адские мучения она сейчас должна испытывать…вот только почему-то на её лице даже намёка на них нет. И улыбка на её лице – откуда. Я бы с отрубленной рукой выл как самый обиженный демон из ада. Или даже громче. Громче и страшнее.

– Мне не больно, – она тихонько качает головой не поднимая её с травы.

– А рука?! Поднимает культю, долго смотрит на неё, хмурится и пожимает плечами.

Лицо становится испуганным.

– Я не знаю почему мне не больно!

– Тихо-тихо, – прижимаю её к себе. – Это болевой шок. Говорят он выглядит именно так.

Кровь. Она слишком быстро теряет её.

Оборачиваюсь к Симпе:

– Тебе нужно вернуться и принести…

– Вот, – он подсовывает мне под нос отрубленную кисть Риты.

Сюрреализм.

Сейчас самое страшное.

– Ты будешь меня любить без неё? – тихонько интересуется Рита, кивая на свою изуродованную руку.

– Буду. Но сначала я попробую её тебе вернуть.

Снова смотрю на её умиротворённое лицо – даже не верится. Болевой шок всё же должен выглядеть как-то по иному.

С содроганием укладываю кисть так, чтобы она как можно плотнее прилегала к культе и лезу за бутылкой с лекарством.

– Пей, – подсовываю её Рите и та послушно, как маленький ребенок, начинает булькать.

Достаю вторую бутылку – делаю пару глотков, а остальное лью на место, где рука должна срастись. В игре так не работает, там рану не поливают ни чем, но мы ведь не в игре.

Поможет – отлично, не поможет – просто одну бутылку потрачу зря.

– Как там? – интересуется Рита и косит глаза на свою руку.

– Ты торопишься. Думаю, нужно подождать пару минут.

– Пару минут? – у неё такое лицо будто я сказал «пару часов».

– Да. Две или три минуты. А пока подумай о чём-нибудь приятном.

– Женя…

Она очень редко называет меня вот так.

Не спрашиваю, жду продолжения.

– Ты можешь сделать для меня кое-что? Кое-что очень важное.

Продолжаю ждать, несмотря на то, что начало меня немного пугает. Говорит она серьёзно и вообще – выглядит серьёзной.

– Давай мы вернёмся обратно.

– Куда обратно? – опешиваю я.

– Ну… туда откуда пришли.

– В игру?!

Она колеблется, но потом всё же кивает.

Тянусь к ней – бедняжка, как я и предполагал – испугалась. Она очень сильно испугалась.

– Ты привыкнешь, милая. Здесь только сначала очень страшно.

Хмурится:

– Нет, ты не понял. Мы вернёмся, ты поменяешь свой класс, а потом мы опять придём сюда.

– Класс? Я поменяю свой класс?!

Чего, чего а такого я не ожидал услышать.

– Да, – кивает. – Возьми любой другой, только не… некроманта.

– Но почему?!

– Он мне не нравится.

– Но почему?!

– Прости что напоминаю об этом, но… твой слуга… Уту… Владыка… он только что чуть не сбросил меня в пропасть. Он, мне кажется, не слишком слушается тебя.Но это не страшно.Ты поменяешь свой класс и… этот костяной тип никогда уже не сбросит меня в пропасть. И руку не отрубит. И голову не отрежет… от скуки или чтобы тебе насолить. Ладно? Ты же сделаешь это для меня. Я ведь не слишком многого прошу?

Ах вот оно что!

Переглядываемся с Симпой.

– Детка, – осторожно начинает тот. – Всё немного сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Вы меня пугаете, – она переводит взгляд с меня на чёрта и обратно. – Я обидела его?

– Нет. Совсем нет. Уверен, Балбес очень хорошо к тебе относится. Но дело в том…

– В чём? – Дело в том… что это был не Балбес.

– Не Балбес?!

Глаза у Риты становятся большими.

– Да, – вступаю в беседу я. – Думаю, наш Балбес, он же Костяной Владыка и он же Великий Уту лежит мертвый неподалёку от мертвого великана. Это был фантом. Просто фантом. Я же предупреждал: если мы будем шуметь – он может появиться. И возвращаться нам не нужно. И класс менять мне – то же. А еще…

Я поднимаю её сросшуюся руку.

– А еще – ты почти здорова.

Я конечно соврал.Следы от ранения – вернее ампутации – еще хорошо заметны. Это же Чудо Чудесное – в реальном мире можно опустошить виртуальную колбу с нарисованным лекарством и выздороветь… так не бывает. А если бывает – то у этого есть объяснение. И возможно – разгадать эту загадку легче чем кажется.

– Но…, – Рита недоверчиво оглядывается, – если это был фантом, то куда он делся?

И тут я вспоминаю. Вспоминаю о том, о чём забыл когда бросился спасать Риту.

О фантоме. О фантоме превратившемся в лёд.

– Он замерз, – я показываю на ледяную глыбу неподалёку. – Не знаю как так вышло и что я сделал – но он замерз. За мгновение до того, как прикончил меня.

– Ой, – говорит Рита. – Свет.

И показывает пальцем на яркую, очень яркую, жёлтую искру тлеющую в траве.

* * *

Достаю из травы «эхо» и оставляю его на раскрытой ладони так, чтобы каждому было видно искрится внутри золотистая жидкость.

– Ты мог его потерять, – спокойно говорит Рита.

– Я и потерял его… и это спасло меня… нас. Он выпал из сумки. Из самого тёмного и дальнего угла сумки в тот момент, когда эта тварь отбросила меня.

Смотреть на эту удивительную штуку играющую светом на моей ладони – можно бесконечно.

– Он светится и это…

– И это и есть, то самое загадочное свойство «эха», которое и делает его таким… важным, – заканчиваю я за Риту. – Он освещает Кинйо.

– И убивает фантомов?

– Да. Даже лучше – точно так же как лунный камень – превращает их в лёд.

– Он растает? – Рита касается тёмного хрусталя в который превратился фантом.

– Нет.

– Ты уверен?

– Да. Теперь мы богаты.

– Богаты? – Удивляется Рита.

– Богаты?! – еще больше удивляется Симпа, потом подпрыгивает стараясь заглянуть в глаза замерзшему чудищу.

Вместо ответа вытаскиваю нож и бью. Бью, целясь в горло.

Ледяная статуя отвечает звоном и осколками разлетающимися в стороны.

– Собирай, – командую я Симпе.

Тот, не задавая вопросов, бросается на землю выуживая кристаллы из травы.

Снова бью и новый фонтан сверкающих осколков рассыпается вокруг.

– Это красиво, – говорит Рита.

– Говорят, лёд Кинйо стоит просто бешеных денег, – укладываю сумку на траве так чтобы в неё можно было набить побольше. К сожалению сумка у нас пока всего одна, а значит…

– Мы всё не унесём, – Симпа хлопает себя по бокам угадывая мою мысль.

– Да. Это обидно, – соглашаюсь я.

Я на самом деле не сильно огорчаюсь – всё и так складывается невероятно. Мы убежали от караванщиков, избежали смерти от фантома и, самое важное, разгадали секрет «эха»… пусть и нечаянно. А лёд Кинйо – это бонус. Супер бонус.

– Я бы вернулся, – деловито предлагает Симпа. – Купил бы побольше сумок и вернулся.

Отличная идея… правда для начала нам стоило придумать как можно найти это место после того, как мы уйдём отсюда. Здесь в вязком, чёрном тумане, где даже неба нет, ориентиры очень трудно найти. Если ты видишь на пару шагов вперёд – памяти просто не за что зацепиться.

– Мне не верится, – говорю я. – У нас есть свой вечный лунный осколок и – мы можем не бояться Кинйо. И фантомов.

Трясу перед своим носом «эхом», радостно разглядывая как внутри взрываются крохотные светящиеся пузырьки.

– Да. Если ты его не потеряешь, – ворчит Симпа, забирает у меня из рук нож и начинает колоть им статую, бережно подбирая каждый осколок.

Где-то прямо над нашими головами вдруг раздаётся хлопанье крыльев и полянку освещенную «эхом» опускается птица. Огромная птица – гораздо больше моего роста. А крылья… крыльями можно укрыться от дождя в шторм.

– Птица, – говорит Симпа и показывает на неё.

Белоснежные перья на её теле разбавляются диковинными рисунками чёрных.

Не обращая внимания на Риту и чёрта, она делает несколько шагов в мою сторону, затем останавливается и начинает вертеть головой, разглядывая меня то одним глазом, то другим.

– Это фантом, – не вовремя спрашивает Рита и я вздрогнув отступаю. Птица так красива, что я просто напросто забыл о том, что она может быть ненастоящей.

– Её интересует камешек в твоих руках, – негромко говорит Симпа и на всякий случай прячется за ледяной статуей.

Она и правда смотрит только на него, лишь из редка бросая на меня быстрый взгляд.

Она не выглядит угрожающей и потому сбивает с толку. Будь её облик страшнее – стоило бы бежать… хватать Риту и бежать… куда-нибудь.

Кто-то невидимый в моём черепе беззвучно напоминает о том, что я совершенно безоружен. Винтовка осталась рядом с костром, а нож… нож в руках в чёрта.

– А вдруг она умеет разговаривать? – Рита которая до этого сидела на траве и рассматривала свою заживающую руку, начинает тихонько отползать в сторону, стараясь не шуметь.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я у птицы. Не то чтобы я поверил в идею Риты, просто не можем же мы вот так стоять с этой птичкой друг напротив друга бесконечно.

Она перестаёт разглядывать «эхо» и переключает своё внимания на меня. Кажется, её удивляет мой голос.

– Будет забавно если она сейчас ответит что-нибудь, – хихикает Рита. – Что-нибудь вроде – подайте несчастной страннице. Или – покормите, люди добрые, скиталась месяц в тумане, оголодала.

При слова «покормите» вспоминаю о мясе, которое осталось в костре… и, конечно, уже успело превратиться в угольки.

Птица делает еще один шаг и теперь между мной и ней пару метров.

– А что если её можно приручить? – снова делится идеями Рита. – Это было бы мило. Свой самолётик. Мы бы не бродили в этом дурацком тумане, а летали бы над ним.

Рита вдруг подскакивает:

– А что если она потерялась и теперь ищет друзей?! Мы ведь могли бы стать её друзьями! Настоящими!

И она идёт к птице, вытягивая руку вперёд, будто собираясь насыпать той в клюв немного корма.

– Ты красивая, – водит пальцами перед глазами птицы и та, как загипнотизированная, следит за ними.

– Видишь какая она умная. Умный самолётик.

Хорошо что Рита выжила. Очень хорошо. При мысли об этом у меня поднимается настроение.

– Будь пожалуйста осторожнее, – на всякий случай предупреждаю я. – Вдруг она не такая добрая, как кажется на первый взгляд.

Ровно через мгновение будто подтверждая мои слова птица бьёт клювом Риту в лицо.

Та падает и замирает.

Еще один шаг и еще одно короткое движение птичьей головы и вот у неё уже в клюве… «эхо».

Моё «эхо».

Третье мгновение и сильные ноги подбрасывают пернатую тварь в воздух… Она ныряет в туман и почти исчезает в нём, забирая с собой не только «эхо», но и свет. Всё происходит так быстро и неожиданно, что я просто застываю пытаясь осознать произошедшее.

Найти «Эхо», разгадать его загадку и… потерять.

Я даже забываю о Рите, вернее, вспоминаю только тогда, когда где-то совсем близко хладнокровный голос Симпы приказывает:

– Спаси её.

А потом добавляет:

– Не так просто, детка. Не так просто. Мы с тобой еще не закончили нашу беседу.

* * *

– Она была красивой, – Рита присаживается перед мертвой птицей и тихонько, будто боясь разбудить, касается её крыла.

– Красота убивает, – чёрт быстрым движением моего ножа отрубает птичью голову и крутит ей у нас перед носами. – Чтобы вы делали без меня.

Он задушил её.

Задушил своими невидимыми объятиями.

И вернул «эхо».

А Рита… Рита отделалась большой багровой ссадиной на щеке… на которую я даже не стал тратить бутылку с лекарством. Пусть ходит так – будет знать, как заигрывать с опасным зверьём.

– Вы же не будете её есть? – спрашивает она, наклоняясь ниже и разглядывая, как из отрубленной шеи на траву сочится кровь.

– Будем, – жестоко выношу приговор птице я. – Если она окажется съедобной.

Еще одна удача – еда. Да, пришлось немного понервничать, и Рита некоторое время будет не такая красивая как обычно.

Какое сегодня число? Надо было взять с собой календарик и помечать удачные дни. Такие как сегодня – вряд ли они будут частыми.

То, что у нас теперь есть свет отгоняющий Кинйо – это просто немыслимо прекрасно. И это в тысячу раз лучше всех на свете «одноразовых» осколков лун.

А еще – это удобно. Вот как сейчас.

– Оставайтесь здесь, – командую я. – Собирайте лёд, разводите костёр, ощипывайте утку и начинайте жарить

– А ты?! – на лице Риты испуг. А еще она трогает свою ссадину на щеке – наверное, намекает что мне стоит израсходовать драгоценную бутылку.

– Винтовка.

Перспектива нырять безоружным в Кинйо неприятна, но это ведь недалеко. Совсем недалеко. Можно было бы сходить втроём, но потом мы могли бы не найти дорогу обратно – и к добытой птице и к замороженному фантому. А так – я буду возвращаться на свет.

Нахожу поблизости палку покрупнее – оружие так себе, до первого удара, но хотя бы змею отпугнёт если придётся.

– Давай я с тобой, – Рита умоляюще смотрит на меня.

Задумываюсь. Ненадолго.

– Нет. Птица большая. И костёр. Я справлюсь.

Я и правда справлюсь… если мне никто не встретится на пути страшнее змеи.

Пару раз стучу палкой по земле проверяя её прочность, бросаю взгляд – надеюсь не последний – на друзей и ныряю в сумрак.

* * *

От мяса в костре, как я и предполагал, остались лишь шипящие ароматные угли. Это огорчило бы меня гораздо сильнее, не разжившись мы новой добычей. О том, что нахальная птица может оказаться несъедобной – думать я пока не готов.

Винтовка на месте.

Вешаю её на плечо и бросаю последний взгляд на тонущую в сумраке пещеру-череп. Глаза на отрезанных головах сверлят отражённым от костра светом, а обезглавленные тела с укором намекают похоронить. Нет. Хоронить я никого не собираюсь.. так же как и не собираюсь никогда сюда возвращаться.

Прежде чем выбраться наружу, обыскиваю карманы длинных халатов-плащей калими.Ничего ценного кроме… их самих.

Все гениальные мысли просты и восхищают именно своей простотой. Отложив винтовку в сторону и справившись с приступом тошноты начинаю раздевать мертвецов. Занятие душераздирающее, но и приз хорош – четыре длинных плаща, каждый из которых, я уверен, можно превратить во вместительный мешок. Мешок для наших богатств. Нельзя быть расточительным и разбрасываться сокровищами. Когда еще встретится новый фантом? Может, и никогда – мне не хотелось бы остаток жизни жалеть о том, что я разбрасывал по бездне брильянты.

Со спинами у калими что-то не то – я обнаруживаю это как только переворачиваю первого же на живот. Сотни тонких ремней переплетены на спине через множество надрезов на коже. Они как будто крепят сюда что-то… или просто этим типам нравится себя мучить.

Плащи раскладываю на земле и начинаю сворачивать, стараясь не разглядывать лежащие рядом тела и не думать о том, что мародёрничаю.

Пока занимаюсь этим важным делом, в голову приходит новая идеальная мысль… и Симпе она точно не понравится.

* * *

Глава 6

* * *

– Мы сможем забрать всё, – бросаю на землю перед чёртом плащи.

Нет, не всё – фантом слишком большой и для того, чтобы унести с собой весь лёд потребовалось бы десяток таких плащей, но чего не скажешь ради красного словца.

Симпа, радостно взвыв, бросается к трофеям, но тут же останавливается.

– Мы не унесём, – сокрушенно качает он головой.

– Нет, не унесём, – соглашаюсь я. – Но зато увезем.

– Не понимаю, – он хмурится, чувствуя подвох.

А вот Рита не хмурится и, кажется, судя по её враз просветлевшему лицу, всё поняла.

– Ты хороший, – говорит она чёрту и тянется к его голове. Гладить.

– Что вообще происходит?! – он отпихивает её руку и подбоченивается.

– Ты не не любишь нищебродов, – напоминаю я ему.

– И?

– Мы не можем бросить эти сокровища здесь.

– Мы даже не знаем, сколько это стоит, – Симпа скептически пинает ледяную статую ногой.

Он еще не догадался, но близок к озарению.

– Это много стоит. Очень много, – уверяю его я.

Это правда должно стоить очень много. А вот насколько много – это мы узнаем, когда окажемся в Сафриле. Или в лагере Ион-ши – если решим сначала вернуться туда.

– У меня минимальные потребности, – Симпа делает шаг назад и выпускает плащ, который он держал из рук. – Зачем мне все эти сокровища. И вообще… любые деньги – это тлен, пыль и дурость. Я пас.

Он бросает мой нож на траву, отряхивает руки и отступает.

Ясно. Он всё понял.

– Зато у меня и Риты есть потребности.

Я, конечно, могу ему приказать, но добровольность всегда лучше насилия.

– Перебьётесь.

Он сплёвывает в сторону статуи и делает еще шаг назад. Будет забавно если он сейчас убежит в туман.

– Это почётно, – говорит Рита.

– Быть вашей кобылой – почётно?! – сплёвывает еще громче и еще дальше. – Ищите дураков в дураком месте.

Вид у него такой, что я начинаю сомневаться в том, что мы совсем скоро будем кататься верхом.

– Мы поскачем в Сафрил и станем богатеями. Купим себе роскошный дом, наймём слуг…, – на ходу фантазирует Рита, ища слабое место в психике чёрта.

– Скачите. Без меня. Я тут пока поживу.

И он садится на траву, показывая всем своим видом, что шансов у нас нет.

– Я могу заставить тебя, – напоминаю я.

– Это как же? – Симпа презрительно фыркает. – Будешь громко топать ногами и кричать?

– Ты обязан подчиняться мне, забыл?

Чувствовать своё бессилие не слишком приятно для самомнения.

– Подчиняться? Эти правила были в силе там, в игре. Здесь всё по другому. Здесь я равен тебе. И это как минимум – потому что умственные твои способности явно проигрывают моим, – он выдергивает травинку и демонстративно кидает её в мою сторону. Травинка, конечно, не опасна и даже не долетает, но жест, по сути, означает бунт.

– Ты совершаешь ошибку, – смотрю на Риту – было бы неплохо если бы она срочно что-нибудь придумала.

Но она молчит и лишь задумчиво крутит своим локоном.

– Ты смешон. Ты ничего не можешь мне сделать.

– Я могу убить тебя.

Чёрт садится на траву, обхватывает свой живот и начинает кататься по земле громко смеясь Громко и демонстративно – всех фантомов в округе соберёт.

– Ты никогда не убьёшь меня. Никогда, – заявляет он, вдоволь насмеявшись. – Потому что именно я вытаскиваю тебя их всяких передряг в которые ты, по причине своей тупости, постоянно попадаешь.

Неприятно, но очень похоже на правду.

– Избей его, – неожиданно советует Рита. – Покажи свою истинную звериную сущность.

Чёрт снова падает на спину и снова начинает кататься, громко хохоча.

– Ты классная, – говорит он, когда устаёт смеяться. – И очень остроумно шутишь… впрочем он вряд ли понимает твой прекрасный тонкий юмор.

И он бросает на меня уничижительный взгляд.

Да. Это реальный бунт. Отвратительно наглый, а главное – совсем не вовремя. Нам бы сейчас набить мешки сокровищами и скакать в сторону цивилизации, а вместо этого…

– Подойди ближе, – приказываю я.

– Зачем? – лицо у чёрта становится слегка настороженным.

– Я тебя изобью.

Снова минутка смеха и радости.

Я не мешаю – пусть повеселится. Ему еще скакать.

– А если я попрошу тебя, – всё же берёт на себя инициативу Рита.

– Да, – неожиданно соглашается Симпа.

– Да?! – удивляется Рита.

Неужели этот ларчик так легко открывался.

– Да. Конечно, – чёрт кивает и сглатывает слюну. – Секс. Сразу после секса между нами, я поскачу куда угодно. Даже на край света… если вы будете идиотами и решите искать этот дурацкий край.

И он снова сглатывает слюну, жадно оглядывая Риту с головы до ног.

Рита молчит задумавшись и мне становится очень-очень не по себе.

– Ты красавец, – наконец молвит она, заставляя моё сердце сжаться еще сильнее, – но…

И мы с чёртом затаив дыхание ждём, что последует за этим «но».

– Но у меня есть мужчина которого люблю.

– Этот что ли? – Симпа пренебрежительно тычет в меня пальцем.

Рита кивает.

– Ты выбираешь не тех, – чёрт вздыхает.

– Знаю, – Рита вздыхает еще громче чем он. – Обычная история. Поскакали?

Можно препираться еще долго, а у нас птица жарится и лёд не весь расколот, поэтому демонстративно отворачиваюсь и шагаю к костру. Там всё пышет ароматами… правда ароматами непривычными. На курицу по запаху точно не похоже, а больше ничего из птицы я не пробовал.

Сначала обсыпаю куски углями, потом спохватываюсь и найдя прожаренный бок, отрезаю и пробую. Если несъедобна – зачем возиться.

Съедобна.

Да еще как съедобна. Нежный вкус с кислинкой… похоже на что-то…. Может на курицу с лимоном? Ел ли я такую или мне это лишь воображение рисует?

– Эй, – оборачиваюсь я к Симпе. – я могу тебя успокоить, брат. Даже у меня не было с ней секса.

Рита вздрагивает и... краснеет. Даже странно.

– Как это не было, – теряется чёрт. – Зачем врать-то.

– Он врёт, – кивает Рита. – Это был виртуальный секс. Просто игра, а по настоящему… нет. Не было.

И мы с Ритой начинаем смотреть друг на друга.

– Мне не нравятся ваши взгляды. – он качает головой, затем вздыхает, подходит ко мне, отбирает нож и идёт к ледяной статуе.

Подходит и бьёт с такой яростью, что нож жалобно взвизгивает, а статуя начинает качаться.

– Так что мы решили? – решаюсь уточнить я.

Симпа не отвечая, бьёт раз за разом, разбрызгивая вокруг град осколков.

– Так что мы решили?

Снова молчание и лишь искры осколков.

То, что он решил разрушить статую полностью – хороший признак, но…

– Мы забираем всё, – прерывает ход моих мыслей Симпа. – И скачем… но…

Теперь мы с Ритой ждём что последует за этим загадочным «но».

– Я не соглашусь, – на всякий случай напоминает Рита. – Ни на что. Даже на петтинг.

– В Сафриле вы купите мне…

Даже птицы стихли в ожидании.

– Вы купите мне…, – повторяет Симпа зажмуриваясь.

– Ты не мог бы поскорее? – тороплю его я.

– Вы купите мне женщину. Красивую.

Неожиданно.

Снова переглядываемся с Ритой.

– Если там будут такие, – она делает ударение на слове «такие», – женщины, то мы купим тебе её. Обещаю.

– В крайнем случае, мы можем найти тебе кобылу, – рискованно шучу я и тут же получаю в ответ взгляд-молнию.

– Мы обязательно купим там кобылу, – вдруг неожиданно соглашается Симпа. – Потому что на своём горбу я вас катаю первый и последний раз в жизни.

* * *

И мы скачем.

Скачем как кошмар бездны, распугивая спящих птиц и зазевавшееся зверьё. Скачем перелетая через кусты, обломки стен, провалы в земле и огромных неведомых зверей. Некоторые из них пытаются за нами гнаться, но отстают, некоторые кидаются или плюются чем-то вязким, со свистом пролетающим мимо.

Пару раз встречаются большие груды наваленных друг на друга тел и Симпа каждый раз шарахается от них, почти роняя нас с Ритой на землю.

Потом вылетаем в развалины странного города в котором дома нависают на улицы, а деревья растут прямо из стен и долго плутаем по мёртвым переулкам в поисках выхода.

На тропу выскакиваем неожиданно и почти слепнем от неяркого света нити вьющейся вдоль протоптанной тысячами ног ленты. Тут же спешиваемся и начинаем оглядываться, пытаясь хоть как-то понять где оказались и, это самое важное – в какую из двух сторону теперь двигаться.

– Тсс, – Рита прикладывает палец к своим губам.

Топот? Это похоже на шаги лошадей по тропе. Неторопливые, тяжелые. Ждём когда неведомые путники появятся в поле зрения, далеко не сразу сообразив, что топот удаляется. И тогда запрыгиваем на Симпу и скачем вслед.

Нагоняем почти сразу. Огромная тяжелая повозка домиком и пара крупных грязных лошадей запряжённых в неё. На сиденье, которое приютилось почти на самом коньке «домика» человек в длинных кожаных, грубо сшитых одеждах и с поводьями в руках. Увидев нас, он прибавляет ходу, подстегивая измученных животных.

Соревноваться в скорости с нами он не может, поэтому сдаётся, как только мы оказываемся рядом.

Сдаётся, впрочем, ровно на мгновение, пока не видит Симпу. Конь с мёртвой головой, полыхающими пустыми глазницами и выбивающими искры копытами приводит его в ужас. Удары плетью следуют один за другим, и лошади, почти обрывая постромки,переходят на рысь, заставляя деревянные колёса греметь по накатанной до твёрдости камня тропе.

– Он меня боится. – с удовлетворением сообщает нам Симпа. Подозреваю, что теперь нам будет легче уговаривать его поиграть в коня.

– Тебе нравится быть ужасным? – громко интересуется Рита – она сидит за моей спиной и поэтому ей приходится кричать, чтобы «конь» расслышал.

– Неожиданно – да, – кивает своей жуткой головой Симпа и тормозит. Тормозит, потому что лошади, окончательно выбившись из сил, останавливаются, напрочь отказываясь сделать хотя бы один шаг. Не помогают ни яростные удары плетьми, ни крик.

– Эй, – я машу рукой, как только мы снова равняемся с человеком в длинных одеждах. – Мы не причиним зла.

Утверждение сомнительное, когда смотришь на ужасное существо, на спине которого мы сидим, а человек на повозке, не просто смотрит, а глаза отвести от него не может.

– Кро. Я Кро.

Слова вырываются сами. Глупо изображать из себя местного, если ты на него совсем не похож.

– Кро?!

Человек перестаёт стегать лошадей и те замирают, переставая уворачиваться от ударов.

– Сафрил. Нам нужен Сафрил.

Он, не в силах спрятать страх, разглядывает меня, затем Риту, затем снова переводит взгляд на адского скакуна под нами.

– Мы заблудились. Просто подскажи нам дорогу.

Он тяжело поворачивается и машет рукой назад, туда откуда едет:

– Там. До первой развилки. Там развалины. Из них две дороги. Правая – к мосту.

– Этот мост ведёт к Сафрилу? – на всякий случай уточняю я.

Кивает.

Ну вот. Всё не так уж и плохо.

– Это далеко? Мост далеко?

Не отвечает. Только мотает головой не сводя взгляда с Симпы.

Благодарю и прощаюсь – хватит с него потрясений.

* * *

Широкий – две встречных повозки легко разъедутся – мост тает в дымке тумана. По нему, как и везде по тропам, тянется голубая сверкающая нить, но здесь она тускла и невзрачна. Может быть, дело в чёрной пропасти раскинувшейся внизу.

Мост не пустой – в обе стороны тянутся два узких ручейка из людей и повозок. Столько народу как здесь, я не видел нигде. Даже шумный и населённый Ион-ши с десятками домиков-палаток и водопадом кажется тихим местечком.Перед мостом ярко освещенная площадь уставленная рядами столов и сундуков. Сундуки распахнуты, а столы полны всякой всячиной.

Рынок. Шумный, бурлящий гомоном, похожий на огромное бесформенное существо, разлёгшееся в круге света отвоёванном у Кинйо.

По границе площади, тая в дымке, виднеются дома. Наполовину дома, наполовину землянки – часто нельзя даже понять, где заканчивается дерево, и начинается скала.

Тесно. Здесь почти тесно.

Этот тот самый мост на который напали далеш? Если это так, то почему ничего не напоминает о кровавой резне, о которой говорили в Ион-ши? Далеш не тронули мирных жителей убивая лишь шанки?

Мы появляемся и вокруг будто разливает волна. Волна трепета.

Все эти люди, уже привыкшие, кажется ко всему, косятся на нас, расступаются, некоторые, самые смелые, тянут руки чтобы прикоснуться к лоснящемуся крупу нашего скакуна и тут же отдёргивают в страхе.

– Весело тут, – Рита жмётся ко мне и вертит головой из стороны в сторону. Симпа молчит – адский скакун не должен разговаривать, это испортило бы всю эффектность его появления здесь.

То, что мы видим здесь, полностью рушит все планы. Ожидали увидеть лишь мост, а вместо этого нашли целый городок. С рынком.

– Было бы неплохо обменять нашу добычу на что-нибудь более компактное, – я хлопаю по мешкам висящим на спине лошади впереди меня и лёд внутри них радостно отзывается хрустальным звоном.

Рита не отвечает – она похожа на туристку первый раз оказавшуюся в незнакомом месте… и… её шея, я начинаю бояться как бы она её не свернула.

Из разношёрстной толпы заполонившей рынок, выбираю горбуна на самом краю. На земле перед ним небольшой раскрытый сундук заваленный одеждой. Но не она привлекла моё внимание, а… башмаки.Деревянные, с кожаными ремешками. Почему-то именно из-за этих странных башмаков горбун вдруг вызвал моё доверие. Было что-то сказочное в них. А может всё дело в том, что он оказался единственным перед кем не толпились покупатели.

Спрыгиваю на землю и не оглядываясь, в надежде что Симпа додумается последовать за мной, иду к горбуну. Он видит меня, видит издалека, с беспокойством оглядывается, будто ища помощи, но потом смиряется, вжимает голову в плечи и ждёт.

– Удачной торговли, – как можно более приветливо приветствую я его и только тогда оглядываюсь. Да, жуткий скакун не потерялся, не отстал. А вместе с ним и Рита.

Горбун едва заметно кивает в ответ, неподвижный в настороженном ожидании.

Надо как-то завести разговор, но здесь, в шумной толпе, это кажется не слишком удобным. С лёгкой тоской вспоминаю Ион-ши, там с любым торговцем можно было поболтать не привлекая ничьего внимания. А здесь… здесь уже с десяток глаз следит за мной, видимо, гадая кто я, зачем пришёл сюда и что собираюсь делать с горбуном.

Лезу в карман за ледяным осколком – припас заранее, чтобы не привлекать внимания к пухлым мешкам на спине скакуна.

– Здесь кто-нибудь покупает такое?

Он вздрагивает, переводит взгляд на меня, а затем… на мешки.

– Там тоже лёд? – очень хриплый голос – как скрип старой-старой двери.

Как он мог догадаться?

– Кро? Чёрт. То есть, я решил не скрываться, но и когда про тебя всё видят и знают издалека – не слишком приятно.

Он пихает под бок стоящего рядом человека в серой сшитой из клочков кожи одежде и показав на свой сундук, хватает меня и тащит в сторону. Тащит прытко, с ловкостью никак не подходящей его возрасту.

Оглядываюсь – Симпа вместе с Ритой не отстают.

Останавливаемся под невысоким раскидистым деревом, плотно застрявшим между двумя домами-землянками и будто сросшимся с ними.

– Покажи, – снова скрипит горбун и протягивает мне раскрытую сморщенную ладонь.

Кладу на неё ледяной осколок… надеюсь не убежит с ним. Нет, совсем не жалко, просто было бы забавно если это произошло.

Он достаёт из карман кусок грязной, будто засаленной тряпки и связку длинных спичек. Чиркает, тряпка вспыхивает. Горбун ловко перехватывает её и подносит осколок прямо к пламени. В первое мгновение я пугаюсь – ведь огонь и лёд несовместимы… в обычной жизни. Но не здесь.

Разглядывает пламя пляшущее внутри льда, затем удовлетворённо кивает, подходит к нашему удалому скакуну и хлопает по мешку.

– Здесь только Баркай может столько купить, – скрипит он и показывает куда-то… куда то в туман.

Переглядываюсь с Ритой – слышит ли она?

Мотает головой, показывая что против. Боится, понимаю.

Спрашиваю:

– Кто такой Баркай?

Если уже нырять в неизведанное , то нужно хотя бы немного прояснить его.

Рита вдруг наклоняется и шепчет показывая в сторону:

– Смотри! Там.

Алтарь!

Почти перед самым мостом.

Не совсем такой как те, которые встречались до сих пор – немного ниже, камень темнее, а вверху, там где должна быть страница с текстом – странные канавки. Да, он не слишком то похож, но разве кто-то обещал, что все алтари будут близнецами? Вполне возможно там новая загадка… и выражена она не буквами, а как-то иначе.

– Не ходи с ним, – продолжает шептать Рита. – Он выглядит опасным.

Опасным?

В этом мире всё выглядит опасным.

– Нас просто убьют.

Она осторожна, это хорошая новость. Вот только мне совсем не хочется таскать с собой эти увесистые звенящие мешки. Да и Симпа – пока он в обличье коня – плохой защитник. Чем быстрее освободим его от ноши, тем лучше.

– Кто такой Баркай? – повторяю я вопрос, так и не дождавшись ответа.

Вместо ответа горбун делает шаг и… исчезает в тумане.

Переглядываемся с Ритой.

– Я бы не ходил, – говорит скакун.

Послушай, что скажет Симпа и сделай наоборот.

Делаю… шаг в туман. Темнота сгущается ненадолго и тут же рассеивается. Впереди – пещера. Открытая пещера – просто глубокая ниша в скале. Возле стены – дрожащее пламя костра и человек сидящий рядом с ним лицом к нам.

Этот человек – калими. Разрезанные до рта щеки – вряд ли кто-то стал бы творить с собой такое, если он не калими.

Четверо, выступив из тумана, перегораживают нам с горбуном путь, но тут же отступают, узнав горбуна.

Они тоже калими… разве такое возможно? Наито говорит – калими враги всем, кто обитает в Кинйо. И они там – наверху. Там где есть солнце и звёзды. А еще… они охотятся на Кро.

Оглядываюсь – внутренний, гораздо более осторожный, «я» советует бежать. Это будет выглядеть не слишком красиво, но зато может сохранить жизнь. И мне и Рите.

Горбун, быстро перебирая короткими ножками, семенит к человеку возле костра,прижимается к его уху и шепчет показывая на меня.

– Просто запрыгни на меня. Мы ускачем раньше чем они вздрогнут.

Это Симпа. Едва слышно.

Человек сидящий возле костра, достаёт из сумки на своём поясе что-то и кладёт в ладонь горбуну. Деньги? Награда? Награда за меня?

Я упускаю момент, когда горбун растворяется в тумане.

– Мало кому удаётся выжить после встречи с фантомом. А уж убить его, – Баркай встаёт и… исчезает. Присмотревшись обнаруживаю на стене за его спиной узкий тёмный проём.

Это приглашение?

Четверо встретивших нас, стоят неподалёку. Они держат нас вфокусе, но никаких действий не предпринимают.

Похоже, это всё же приглашение.

Делаю несколько шагов в сторону костра, ожидая окрика. И он звучит.

– Один! Девчонка пусть подождёт!

Оглядываюсь. Рита кивает, стараясь приободрить. Уже не отговаривает – поздно.

Обхожу костёр и шагаю в темноту. Она длится недолго, сменяясь ярким светом.

Здесь нет костра – хозяин жилища не пожалел лунных осколков.

Богато.

Сундуки, толстые шкафы и искусно вышитые полотна – что-то среднее между коврами и картинами – на стенах. И оружие – здесь очень много оружия. Луки, арбалеты, огнестрельное – очень необычное, с подводными трубками и витыми механическими рычажками.

Всю середину пещеры занимает стол. Он каменный, широкий, забитый до отказа кувшинами и тарелками. Здесь пировали, пировали совсем недавно.

– Садись, – Баркай показывает на один из стульев.

Он не выглядит опасным. Совсем не выглядит.

– Ты калими? – прежде чем последовать приглашению, уточняю я.

– Удивится этому может только тот, кто не был здесь ни разу, – он тянет к себе кувшин, два глиняных бокала, вытряхивает на пол их и наполняет. Один ставит передо мной.

Пить из чужого стакана – я брезглив. Пить неизвестно что – я не настолько смел. Беру бокал и делаю глоток – ради правил гостеприимства придётся наступить на горло своим привычкам.

Вино… это могло бы быть вином если бы не было таким горьким. Кто-то просыпал в кувшин перец?

Он смотрит на слезы на моём лице и удовлетворённо кивает:

– Ты точно здесь первый раз.

– Горбун сказал – ты покупаешь лёд?

Он, конечно, хотел бы получить пояснения – кто, откуда, зачем, но вместо того, чтобы расспрашивать – кивает.

– Да. Но смотря, что ты хочешь получить взамен.

И он вопросительно смотрит на меня.

Вопрос ставит меня в тупик – почему-то я ожидал, что всё будет проще – он назовёт цену, я немного поторгуюсь для приличия…

– А что у тебя есть?

Разводит руками показывая на шкафы и сундуки:

– Почти всё. А если чего-то и не найду – привезу. Я единственный здесь, для кого нет закрытых дверей во всей Оккаре. И нет границ.

– И калими? Они тоже принимают тебя? Разве ты не предал их, оказавшись здесь?

Он удивляется. Удивляется так сильно, что мне становится неудобно.

– Ты Кро? – спрашивает прямо, глядя глаза в глаза.

Киваю. Я уже решил, я не буду прятаться – слишком смешные игры.

Он долго вглядывается в меня.

– А девчонка? Она тоже Кро?

По крови пробегает легкий ветерок – не думал О Рите. О том, что она Кро.

– Да.

– А эта тварь? Эта мёртвая тварь, на которой ты приехал – ты продашь её мне?

Продать Симпу? Ни за что! – Нет. Но я продам лёд. Много льда. Если у тебя есть чем заплатить за него.

Кивает. Хорошо что он не пытается уговаривать.

– Ими? Нур?

Слова совершенно незнакомые.

– Как ты собираешься выжить здесь если ничего не знаешь? – похоже, он всё прочитал на моём лице.

– Я много знаю уже. Но не всё.

Встаёт подходит к одному из шкафов, достаёт оттуда небольшие кожаные мешочки и бросает их на стол.Затем садится. Развязывает первый и кладёт так, чтобы я мог видеть то, что там внутри. А внутри – золотистый песок.

Но не золотой.

То, что я вижу – мне знакомо. Перетёртые в пыль жёлтые лунные осколки – камни которые изгоняют Кинйо.

– Жёлтые осколки – Ими. И порошок из них – тоже Ими.

Тянется к следующему мешочку, перевязанному зеленым шнуром. Развязывает и его. Внутри голубой порошок.

И этот мне знаком – перетёртые в пыль синие камни. Те, из которых через бездну тянут светящиеся нити.

– Это Нур. Он дорогой. Гораздо дороже чем Ими.

И это я знаю. Просто названий не знал, всего-то.

– А сами осколки, не порошок – у тебя есть?

Кивает.

Пока для меня по-прежнему непонятно зачем превращать в порошок осколки, но спросить не решаюсь.

– Говорят, есть гораздо более дорогие камни.

Самое сложно для меня сейчас – это понять сколько стоит моё нечаянное богатство и на что его лучше поменять.

Баркай, ничего не говоря, встаёт, завязывает мешочки и несёт их к шкафу. Возвращается и кладёт передо мной три камня.

Белоснежный, как молочный хрусталь, чёрный и красный – глубокий, будто налитый кровью.

– Тин, – тычет пальцем в чёрный.

Я вдруг вспоминаю слова Наито. Еще тогда, когда он был человеком. И был жив. Еще тогда, когда на Кинйо я смотрел с вершины горы.

«Осколки Лун. Жёлтые. Они самые дешевые. И синие. Чёрные – никто не продаст. Белые… белые почти никто не видел. Красные – никто никогда не видел.»

Красные никто нигде не видел? И вот я вижу – он лежит передо мной, мерцая отражённым светом.

– Расскажи мне о них, – прошу.

Может ли он обмануть меня? Может ли заманить сюда, забрать лёд и… убить? Может ли быть, что этот неспешный доброжелательный разговор лишь ритуал перед тем, как оставить меня ни с чем?

– Ты слышал о дарах Кинйо?

– Да.

Касается чёрного осколка:

– Это Тин. Возьми такой, зайди в Кинйо и раздави его.

– И что будет дальше?

Пожимает плечами:

– Ты получишь дар.

– Какой?

– Никто не знает. Никто кроме Кинйо.

– А как узнаю я?

Он улыбается. Не очень хорошо улыбается.

– Может быть, ты узнаешь об этом сразу. Ты видел уродцев? Шими.

– Да.

– А может быть твой дар останется для тебя загадкой надолго. Нельзя знать заранее.

– А у тебя есть дар?

– Нет.

Он отвечает не сразу.

– Почему?

– Я ведь не задаю тебе вопросов, Кро.

– Но если дар… если не заметен сразу. Как понять в чём он?

– Думать. Искать новое в себе. Самый ценный дар не тот, который видит каждый. К тому же…

Он замолкает, будто решая стоит продолжать дальше или ограничиться этим.

– Что «к тому же»?

– К тому же, говорят, что дара всегда два. И второй – это плата за первый. У Луны всегда есть и вторая сторона… тёмная. Её разглядеть сложнее всего.

Значит, дары Кинйо не так уж и прекрасны, если за них нужно платить такую цену.

– А другие, – я показываю. – Другие осколки – что дают они?

– Сум, – Баркая касается белого камня. – Это просьба. Просьба к Кинйо.

– Просьба?! Она выполнит просьбу? Любую?!

Если меня и можно по настоящему удивить, то вот сейчас у этого калими вышло.

– Может, выполнит, а может и нет. Некоторых она после этого убивает – наказывает за наглость.

– А красный… красный осколок – расскажи о нём.

– Зачем тебе это, Кро? – губы Баркая трогает ироничная улыбка. – У тебя ведь всё равно никогда не будет его.

– Скажи.

– Приказ. Ты можешь приказать Кинйо. И она исполнит. Любое твоё желание… если она в силах будет его исполнить.

Будто холодным ветром пробивает пещеру насквозь и одежду на нас.

Я бы, пожалуй, нашёл, что приказать бездне.

– Ты видел мешки? Мои мешки. Они набиты льдом. Что ты мне дашь за него?

Он протягивает руку, берёт чёрный камень и кладёт передо мной.

– Один?!

Гора льда и эта крохотная чёрная горошина никак не могут быть равны.

– Да.

– А эти, – я показываю на белый и красный камни.

Лицо Баркая трогает улыбка.

– За Сум любой здесь в Оккаре убьёт тебя и всех кто, тебе дорог. Любой. Даже ребёнок – если он сможет держать в руке нож. А Илла…

Он поднимает красный камень и подносит его к своим глазам будто измеряя глубину.

– Однажды, – голос Баркая звучит мягко и поэтому впервые разрезанные щёки кажутся не такими отталкивающими. – Один человек нашёл другого человека. На одной из троп. Тот, другой был мёртв. Обыскать мёртвого – святое дело, ни один бог не осудит за такое.

Баркай переводит взгляд на меня:

– Он обыскал бедолагу и нашёл точно такой же, как слеза разбавленная кровью,камень. Знал ли он что это Илла? Думаю, да. Он забрал его и убежал. Убежал на край Оккары. Или на край света – что почти одно и тоже. Он бежал день за днём и ночь за ночью, плутая по тропам и ночуя в незнакомых деревнях. Шесть деревень прошёл он, прежде чем нашёл укромное место.

Он замолкает играя камнем на ладони.

– Заброшенный, неведомый никому, дом. Вот где он нашёл своё убежище. И смерть. Да… и смерть он нашёл там тоже, потому что нельзя забрать Илла и остаться в живых.

Те, кто шли за ним – они прошли теми же самыми запутанными тропами. Они не могли рисковать и потому убивали всех, кто встречался им на пути.

Он качает головой:

– Эти деревни… там были дети.

– Ты не боишься? – облизываю враз пересохшие губы.

Баркая кладёт камень прямо передо мной.

– Этого камня? Боюсь. Тем более, что он у меня не один.Но еще больше должен бояться тот, кто захочет забрать их у меня.

* * *

Глава 7

* * *

Выныриваю из пещеры к костру и там меня встречают обеспокоенное лицо Риты… и напряженная морда адского скакуна. Пять минут назад я появился, молча забрал мешки со льдом и исчез. Теперь они ждут объяснений.

– Вот, – показываю чёрный осколок, старясь не уронить его .– Он теперь наш.

– Наш? – морда скакуна становится хмурой. – Что это и где наши мешки с богатствами?

– Это Тин, – я прячу осколок в сумку и запрыгиваю на спину скакуну. Надо выбраться на площадь перед мостом – сейчас, когда на меня глазеют эти четверо калими, а сумку прожигает Тин – я начинаю беспокоиться. Баркай мог как дать, так и отобрать.

Рынок встречает нас шумом и я впервые замечаю – Кинйо гасит звуки. Как стена.

– Ты расскажешь нам, что произошло? – вступает в игру Рита. – Мы, как бы, беспокоимся. Неужели, ты просто подарил этому типу с порезанными глазами все наши сокровища?

Ну вот.

Думал, что только Симпа на меня набросится.

Показываю скакуну на самый тихий угол на площади – там можно объясниться.

– Эта штука – она очень крута, – начинаю, как только оказываемся на месте.

– Какая штука? – с кислой мордой интересуется скакун.

– Осколок. Чёрный.Я только, что его показывал.

– Горошинка? – Рита хмурится. Хмурится, тоже спрыгивает со скакуна и становится напротив меня, уперев руки в бока.

– Это не горошинка. Это осколок луны. И стоит он бешеных денег.

Говорю шёпотом и сразу же оглядываюсь – лишь бы никто не услышал.

– Тебя точно надули, – скакун подходит ближе, потому что какой-то тип уже удивлённо таращится на адского скакуна который разговаривает.

– Без истерик, – пробую успокоить их я. – Меня никто не надувал. И не сдувал.

– Ты уверен? – спрашивает Рита и мне становится как-то неуютно. Баркай видел, что я новичок здесь – что мешало ему подсунуть мне стеклянную безделушку вместо осколка? Когда я узнаю о том, что это обман? Что буду делать потом? Приду к нему разбираться? Их там пятеро. Пятеро бессмертных… И то, что я видел мёртвых калими никак не помогает мне – тот, кто их прикончил – забыл оставить инструкцию в которой расписано, как их убивать.

– Я могу доказать!

– Докажи! – Рита еще сильнее засовывает свои руки в свои же бока. Такой грозной я её еще ни разу не видел. Ну еще бы – я, возможно, только что потерял целое состояние.

– Помнишь про дары?

– Ну, – она не собирается сменять гнев на милость.

– Этот камень как раз и даёт такой дар! Пойдём в туман и я тебе покажу!

Она размышляет. Долго размышляет. Затем качает головой:

– Плохая идея.

– Почему?

– Потому. Потому что после этого мы точно потеряем все наши богатства.

– Но зато у меня будет дар!

Фыркает Рита, фыркает адский скакун.

– Ты пойми, – Рита касается моей руки. – Мы не против даров, да, адский конь?

Адской конь кивает.

– Но нам нужны деньги. Без денег здесь не прожить. И у нас были деньги… пока ты их не…

– Просрал, – заканчивает конь.

И тут я понимаю, что окончательно теряю терпение. Отворачиваюсь от них и иду. Иду к торговым рядам. Выбираю торговца повнушительнее – лицо потолще, одежды побогаче – подхожу, достаю осколок и сую ему под нос.

Тот испуганно отшатывается и выдаёт всего одно – «Тин».

Вот теперь можно торжествующе обернуться к этим недоверчивым типам плетущимся позади:

– Ну?! Что я вам говорил?!

* * *

Прежде, чем отправиться к алтарю – а я, конечно, не забыл про него – закупаемся едой. Два десятка общипанных и хорошо прокопченных птиц прячутся в нашу новую просторную сумку, которая уютно устраивается на спине адского скакуна. Кроме того покупаем и две огромные кожаные бутыли с чистой водой – жажда всегда страшнее голода. И Рита и чёрт успокоились после того, как я предъявил им свою сумку набитую льдом. Эту часть наших «сокровищ» я сохранил, предложив для обмена Баркаю только то, что находилось в мешках сшитых из одеяния мертвых калими.

Пока всё отлично – мы возле моста, где-то совсем недалеко Сафрил, со мной Рита. Мы живы. У нас есть деньги и даже… и даже чёрный осколок. О нём я думаю каждую секунду с того мгновения, как эта крохотная сверкающая чёрным зеркалом горошина оказалась в моих руках.

Дар.

До сих пор это было лишь короткое слово для меня. Оно почти не обладало смыслом. Я видел Ночных Кузнецов или калими я знал – у них есть дар. Всё.

Ко мне это никак не относилось.

Раньше.

Но не сейчас.

– Подожди нас здесь, – показываю Симпе на камень под нашими ногами. – Мы к алтарю и обратно.

Таскать адского скакуна за собой – это собирать тонны внимания к своей персоне. Пока мне это мешает.

Он кивает и, цокая копытами, отходит ближе к туману.

Хватаю Риту за руку – тут легко потеряться – и тащу среди торговых рядов в ту сторону, где мы видели алтарь. Полезная надпись на алтаре была бы прекрасным завершением удачного дня. Вишенкой на торте.

– Смотри! – Рита вдруг дёргает меня останавливаясь.

Не понимая ничего смотрю на неё.

– На небо смотри!

Ух ты! Прежде, чем попасть сюда, мы долго поднимались по тропе в гору. В Гору – это значит – где-то совсем близко над нами верхняя граница Кинйо. А значит – небо. Настоящее небо. Оно пока не видно, но вот…

– Ты видишь её? – почти дрожа спрашивает Рита.

– Да.

Луна. Она, размытым бледным пятном, пробивается через туман над нашей головой. Размытая и блеклая. Но всё равно прекрасная.

Здесь в Кинйо можно жить. Если привыкаешь. Вот только очень сильно скучаешь без солнца. И луны. Иэта тоска начинается уже через несколько часов после того, как спускаешься сюда.

Прижимаю Риту к себе и шепчу:

– Всё будет хорошо. Этот чёртов туман обязательно развеется.

Она отстраняется и заглядывает в глаза:

– Раньше чем мы умрём?

Киваю:

– Намного раньше.

И тяну за собой к алтарю…

* * *

Возле него происходит нечто непонятное. Человек в длинных чёрных одеждах и с длинными волосами, в которые заплетено бесконечное число косточек, подозрительно напоминающих костяшки человеческих пальцев… так вот, этот человек протирает «наш» алтарь куском багровой ткани.

Протирает и бросив на нас косой взгляд исчезает в соседнем доме-землянке с крохотным, больше похожим на бойницу, окошком.

– Ты видел? – шепчет Рита. – Они ухаживают за ним.

Да. Это странно, согласен.

Прикасаюсь к тёмному камню. Похож и не похож. Основание алтаря здесь круглое, а в тех которые встречались до сих пор – квадратные. И эти странные желобки вместо букв на поверхности…

– Ничего не написано, – в голосе Риты разочарование.

– Ты же умная, – я провожу пальцами по желобку. – Ты догадалась про вопрос, который можно задать. Вот и сейчас – просто выдай гениальную идею.

Она кивает и начинает сосредоточенно осматривать алтарь снизу доверху. Народ, стоящий неподалёку, косится на нас так, будто мы делаем что-то неправильное.

– Может, эти желобки показывают направление? – предлагает Рита. Она не забыла даже понюхать камень – настоящий сыщик.

– Направление?

– Ну да. Куда нам идти. Видишь – они похожи на стрелку.

Это правда – два желобка тянущиеся по камню лежат не параллельно друг другу и немного напоминают наконечник стрелы.

Смотрю в ту сторону, куда показывает эта «стрела». Через мост, через пропасть под ним…

Похоже на правду… вот только непонятно зачем ставить алтарь с таким указанием если мы и без него знаем что далеш в Сафриле. И уже держим туда свой путь.

– Может быть, здесь тоже можно задать вопрос? – осторожно предлагаю я.

Рита на секунду задумывает, затем кивает:

– Логично. Если ничего не написано, то можно попробовать написать. А канавки… не обращай на них внимания.

Говорит она серьёзно сейчас или нет – выяснять мне не хочется. Проще проверить эту теорию чем обсуждать. Вытаскиваю нож…

– Что будем спрашивать? – интересуюсь прежде чем приступить.

Главное, не обращать внимания на людей вокруг, которые, после того как я достал нож, слегка взбудоражились.

– Спроси что нам делать, когда найдём далеш, – советует Рита.

Идея хорошая. Вот только как её коротко сформулировать – писать поэмы ножом на камне удовольствие сомнительное.

– Ну, пиши же, – она незаметно подталкивает меня.

Как назло короткой фразы в голову не лезет.

«Зачем нам далеш?» – вот так я спрошу.

Приноравливаюсь и начинаю выцарапывать букву «З»… камень на редкость твёрдый. И к тому же хрупкий – крошится, но не царапается. Долго же придётся мучится.

– Что ты делаешь?!

Голос над ухом заставляет вздрогнуть.

Тот самый тип. С заплетёнными в волосах человеческими пальцами.

– Это для нас очень важно, – встаёт на мою зазиту Рита. И почти прикрывает меня грудью.

– Это для всех важно, – соглашается тип.

Для всех?! О чём он говорит?

– Мы не первые? – спрашиваю я.

Был ли ли здесь Ун Джус до того, как Ронгон прикончил его или здесь отметились и другие Кро?

– Далеко не первые, – качает головой тип. – Тысячи прошли через мой алтарь.

Меня будто окатываю ледяным душем. Тысячи?! Всё моё ощущение собственной эксклюзивности разбивается на миллион осколков. Да эта страна просто наводнены Кро! – И они тоже задавали вопросы?! Он немного удивляется. Совсем немого. Но потом, подумав, качает головой:

– Нет. Они уже знали ответы, потому и пришли сюда.

Знали ответы? Ни чёрта не понятно!

– Мы не знаем ответов, – признаюсь я.

– Тогда вам рано сюда, – строго говорит тип с костяшками пальцев в косичках.

Он что – указывать нам будет? Смотрю на Риту. Вид у неё слегка растерянный.

– Ты же не собираешься мешать нам? – я начинаю злиться.

– Нет – нет, – кажется он слегка пугается моего грозного тона. – Я здесь чтобы помогать.

– Вот и помогай.

Звучит конечно грубовато, но слово не воробей – его не поймаешь. Вырвалось.

Тип некоторое время раздумывает, затем интересуется:

– А заплатить у вас есть чем?

Вот это номер. Не зря у него такое лицо ушлое. Этот парень, похоже, зарабатывает деньги на всех Кро, которые оказываются в этих местах. Вот проныра! – Это твой алтарь? – на всякий случай уточню я.

Кивает. Уверенно кивает. Вроде не врёт.

Лезу в карман и достаю самый крохотный из осколков – несколько штук я приготовил на всякий случай. Достаю и кладу на алтарь. Тип смотрит недоверчиво сначала на него, затем на меня, потом торопливо хватает осколок и прячет его в карман своей тёмных одежд.

Кажется я заплатил ему в несколько раз больше, чем он ожидал. Ладно, попробую пережить. Мельче валюты у меня всё равно не было.

Тип исчезает в доме, но почти сразу появляется держа в руках нож с тонким… очень тонким лезвием. Ах вот оно что – этот камень можно царапать только его ножом? Любопытно, но непонятно.

Еще у него в руках небольшая деревянная коробочка покрытая красной краской. А она то зачем? Чернила?

Рита пихает меня в бок – кажется одна и та же мысль пришла нам в голове одновременно. Вот же мы идиоты, мучились, царапали камень, когда можно было просто написать.

Теперь мне понятно возмущение этого типа, когда он увидел как я ковыряюсь ножом в алтаре.

Кладёт нож и коробочку и снова растворяется в доме. Возвращается с небольшим томиком в тканевом переплёте.

Надеюсь это не азбука и он не собирается учить нас писать.

– Кладите, – тип показывает на на канавки.

Смотрю на него, затем на Риту, затем снова на него.

– Что класть? –спрашиваю.

– Руки. Свои руки.

Он хватает меня за правую руку и укладывает её прямо в канавку. Затем то же самое проделывает и с Ритой.

Если он хотел нас удивить – это получилось.

– Что ты собираешься делать? – интересуюсь. Приготовления его выглядят… почти опасно.

Вокруг нас, тем временем, собирается кучка зевак. Одеты они разношёрстно – некоторые богато, а некоторые будто только что выбрались из сточной канавы. Они показывают на меня, на Риту и что-то обсуждают. Что именно разобрать я не могу – всё сливается в единый гул.

Рита почему-то вызывает у всех этих люден особое внимание. Некоторые причмокивают и качают головами.

– Что я собираюсь делать? – переспрашивает тип. Он уже тянется к красной коробочке, но рука так и не дотянувшись замирает в воздухе.

– Да. Зачем все эти приготовления?

Рита выглядит слегка испуганной и я её понимаю.

– Мы просто хотели задать вопрос, – показываю я на алтарь.

На лице у типа появляется разочарованное выражение.

– Разве вы не хотели стать мужем и женой?

Мне показалось или я подпрыгиваю от удивления. А Рита… Рита сначала растерянно смотрит на меня, а затем начинает смеяться.

Чёрт.

Это брачный алтарь?

И тут мы такие… с ножом… нацарапать что-нибудь.

– Простите. – я убираю руку из канавки. – Мы ошиблись. Бывает.

Тип вздыхает, бурчит себе под нос что-то явно неприятное в наш адрес, затем лезет в свои одежды. Достаёт мой осколок и кладёт на алтарь.

Тяну руку за осколком…

– А, может, давай?! – Глаза у Рита горят таким огнём, что никакого «эхо расколотой слезы» не нужно.

– Что давай? – не понимаю я.

Она молчит и просто смотрит на меня, испепеляя взглядом.

– Что – давай? – повторяю я.

– Ты глупый? – обижается она.

– Да.

Зачем спорить с очевидным.

Она хватает меня за руку и тащит в сторону. Подальше от прислушивающейся к каждому нашему слову толпы.

– Ты знаешь, что нас ждёт?! – спрашивает, когда отходим от суеты.

Глаза у неё горят всё так же. – Нет, – качаю головой… и тут до меня доходит.

– Ты про…?

– Да! – она прижимается ко мне, – Ты представь как будет здорово. Муж и жена.

– Свадебный тур по Кинйо? – шучу я, пытаясь выиграть немого времени, чтобы осознать.

– Да! – её глаза начинают излучать столько света, что, кажется, туман вокруг обиженно отступает.

Это какое-то безумие. Свадьба в аду и та была бы менее неестественной.

– Ты сошла с ума?

Она снова обижается. Но не надолго:

– Ты пойми, в этом кошмаре нас будет что-то связывать. Это как нить между нами – она будет держать нас.

Слишком неожиданно.

Если и существовал на свете вопрос, о котором я никогда не думал – это он.

– И Симпа не будет ко мне приставать, – добавляет Рита.

О да, это серьёзный довод. Почти убедила.

– Пойдём, – она хватает меня за руку и тащит. – Если хочешь – считай это игрой.

* * *

Тип с костяшками человеческих пальцев в волосах долго укладывает наши руки в каменные желобки, затем прикладывает к своим губам книгу и начинает что-то очень быстро говорить. Что именно – не разобрать. Длится это, впрочем, недолго. Отложив книгу, он хватает нож и уверенно проводит им по моей руке. Прежде, чем я успеваю вскрикнуть, брызгает кровь и начинает стекать… в желобок под ней.

Тип смотрит на меня укоризненно – видимо, мой вопль не соответствовал поведению мужчины. Я не спорю… но если бы он хотя бы предупредил.

– Это больно, – шепчу Рите.

– Ради счастья быть твоей женой – я потерплю. Не волнуйся, – одаривает она меня ослепительной улыбкой и на всякий случай закусывает губы.

Тип режет и её руку и вот уже кровь… её кровь и моя собираются вместе, перемешиваясь в одно целое.

– Красиво! – шепчет Рита.

– Только больно, – морщусь я.

– Мне нет, – качает головой она. – Мне всё нравится.

Смотрю на её лицо – шутит? Это не может быть не больно. Длинный глубокий надрез…

– Тебе правда не больно?

Вместо ответа, мотает головой не сводя глаз с типа, который в этот момент начинает взбалтывать нашу общую кровь ножом. Взбалтывает, а затем начинает рисовать остриём кровавые узоры на наших запястьях.

Больше всего я сейчас боюсь, что после того типу надоест размалёвывать наши руки и он снова примется их кромсать.

Нет. Откладывает нож, вытирает руки о свой балахон – как удачно, что он тёмный и следы крови на нём просто теряются – открывает книгу и начинает читать. Читает быстро и понять – это молитвы или пожелания долгой и счастливой жизни – не получается.

Кошусь на Риту. Вот кому хорошо – так это ей.

– Нравится выходить замуж? – шепчу.

– Ага. За тебя.

Тип заканчивает читать и тянется к коробочке. Той самой коробочке, деревянной, багровой… подозреваю, что этот цвет её как-то связан с кровью, которая тут в изобилии проливается.

Все эти разрезания… это всё очень по язычески. Я бы немного изменил ритуал. Убрал бы из него нож.

В коробочках два небольших кольца. Не стальных, деревянных. И тоже багрового цвета. Как человек, который один раз уже был женат, первым делом думаю про размер – как мог этот тип на глаз его определить? Или у него все кольца одинаковые?

Кровь, между тем, течь из наших рук не прекращает, заполнив канавки до самых краёв и грозя выплеснуться на землю… это и происходит, как только тип погружает оба кольца в неё.

Да. Это точно варварский ритуал. Кстати, а поцелуй будет? Смотрю на губы Риты –я еще не касался их здесь, в реале.

– У меня мурашки по коже, – быстро шепчет она.

У меня тоже. И подташнивает – слишком много крови. Моей.

Тип – как его должность или профессия здесь называется я не знаю, поэтому мысленно называю его просто «тип». Или «тип с костяшками человеческих пальцев в волосах», И кстати – откуда эти костяшки? Не собирается ли он отрубить себе пару наших… на память.

Скорее бы всё это уже закончилось.

Устав топить кольца в нашей кровь, тип извлекает их и надевает одно Рите.

Та светится так, что, кажется, сейчас вся Кинйо сдастся и рассосётся. Навсегда.

– Великовато, – говорю я.

Кольцо и правда размеров на пять больше, чем требуется для хрупких пальцев Риты.

Тип укоризненно смотрит на меня, качает головой и натягивает второе кольцо… мне на палец. Заходит оно с трудом, но заходит же!

Я хотя бы свою не потеряю, а вот Рита…

Чёрт.

Что происходит?

Материал из которого сделано кольцо и который я принял за дерево вдруг как будто мягчеет. Давление на мой палец ослабевает, а у Риты… у Риты кольцо наоборот будто сжимается.

– Оно живое! – столько восторга на лице Риты я еще никогда не видел. Даже тогда, когда она взяла пятнадцатый уровень.

Если это и дерево, то оно и правда похоже на живое – не просто обхватывает палец, а будто проникает под кожу. Ощущения… ощущения не самые приятные.

– Что с ним? – я показываю типу на кольцо.

Он смотрит на меня, затем на Риту потом, кажется, понимает главное – мы не местные. И потому поясняет:

– Слышать. Вы всегда будете слышать другу друга. Даже если между вами Кинйо.

– Слышать?! – Рита прикладывает кольцо к своему уху.

– Нет, – качает головой тип и вдруг улыбается. – Так.

И показывает на свою грудь. Слева.

* * *

Глава 8

* * *

Симпа на месте. Отлично. И мешки с едой и водой на спине – тоже. Я почему-то в последний момент испугался, что их могут утащить.

– Что это? – показываю на багровую лужу под его копытами.

– Меня хотели украсть.

– Украсть?!

Чёрт, когда я оставлял Симпу одного, стоило подумать о такой возможности. Одинокий прекрасный адский скакун – гордость для любого.

– Ты убежал? Вырвался?! – обеспокоенно интересуется Рита.

– Вот еще. Я убил его. Просто убил.

– Как?! – опешиваю я.

– Как-как… Так! Затоптал. Вот этими копытами, – Симпа задирает ногу.

– Ты же шутишь? Скажи, что ты шутишь, пожалуйста.

– Ага. Шучу. А лужа крови в которой ты стоишь – это кетчуп. Я заказал его с курьером. Пятилитровую канистру.

– Но тело? – оглядываюсь. – Где тело?

Может всё-таки шутит.

– Его выбросили. Вот те парни, – адский скакун машет мордой в сторону двух типов в очень грязных одеждах. – Они следят здесь за этим.

– Выбросили?! Скакун прижимает морду прямо к моему уху:

– Это не точно, босс. Подозреваю, что они его переработают. На колбасу. Или пироги. У них хитрые лица, посмотри.

Надо убираться отсюда. У парня которого он убил, могут быть друзья. Или родня которая захочет отомстить.

– А нельзя было как-то по другому?! – не выдерживаю я.

– Как?! Ну как, босс?У меня только копыта – я просто ударил его.

Оглядываюсь. Пока мы торговали, играли свадьбы, очередь стала такой длинной, что занимать её нужно уже задолго до моста.

– Муж, – шепчет Рита. – Давай заночуем здесь.

Мне не нравятся её глаза. В них – похоть. Прекрасная такая похоть… просто сейчас не время для похоти – кругом столько людей.

– Спать будем прямо здесь? – киваю себе под ноги. – На глазах у всех?

– Мы можем арендовать домик. У нас же еще остался лёд. Много льда. А домик нам нужен маленький. На двоих.

– На троих, – вставляет адский скакун.

– Ты постоишь в стойле, – качает головой Рита.

– Угу. И меня опять кто-нибудь захочет украсть и снова придётся убивать. Я ненавижу кровь. И смерть. Я миротворец.

В том, что говорит Рита, есть доля разумного – мы не роботы и не можем идти без отдыха. Несколько часов сна пришлись бы очень кстати. Интересно – как быстро продвигается очередь? Если медленно… если совсем медленно, можно было занять её и вздремнуть. Пару часов.

– Прикольно, – вдруг говорит Рита. – Штучка как у тебя была. Помнишь?

Смотрю в ту сторону куда она показывает…

«Призрак»!

Мой «призрак».

Моя прекрасная винтовка, за которую я отдал целое состояние, а потом…. Потом потерял. Вернее – отдал просто так. Разве это не потеря.

– Стойте здесь.

Бегу вслед человеку на плече которого она висит. Догнав хватаю за рукав. Оборачивается.

Тот же самый.

Смотрит на меня вопросительно, потом узнаёт – я вижу это по его глазам.

– Отдай, – говорю я.

На лице его появляется испуганное выражение, а рука тянется к поясу – вернее, к большому тяжелому, больше похожему на обрез ружья, пистолету.

Нет, отбирать я не собираюсь – всё было честно. Тогда – всё было честно.

– Продай, – поправляюсь я.

Вряд ли он продаст. И дело даже не в том, что «призрак» прекрасен. Бесконечные заряды – одно это свойства превращает его в бесценного спутника в Кинйо.

– Просто назови цену!

Он молчит. Молчит долго и я начинаю терять остатки надежды.

– Ими, – наконец произносит он.

Ими? Кажется так называется жёлтый осколок луны.

– Пять ими, – он растопыривает пальцы на руке.

Пять?!

Лихорадочно оцениваю остаток своих богатств.

– У меня нет ими! Но есть лёд.

Лезу в карман и достаю горсть. Остальное в сумке на поясе, но заранее показывать ему чем обладаю, я не собираюсь.

Его глаза вспыхивают.

– Да, – кивает он и стягивает «призрака» с плеча.

– Да, – повторяет он, отдаёт его мне одной рукой, а второй – опустошает мою ладонь.

* * *

Риты нет.

То есть её нигде нет.

И адского скакуна тоже.

На всякий случай смотрю в сторону моста – неужели ускакали? Без очереди? Это было бы забавно.

Оглядываюсь…

Еще раз оглядываюсь и снова не нахожу их.

Это не смешно.

Рядом стоит какой-то очень полный мужик и разглядывает змеестрел на моём плече.

– Конь, – спрашиваю я. – Мой конь – где он?

Могли ли их украсть обоих сразу?

– Красивое, – толстяк показывает на змеестрел.

У него доброе лицо… еще бы и на вопросы отвечал.

– Что с моим конём? Не видел его? – делаю вторую попытку. Я не навязчив – просто видел этого толстяка на том же самом месте, перед тем как побежал за «призраком».

– Продай, – подмигивает толстяк.

Очень смешно.

– Не могу, – развожу руками. Мне бы Риту искать, а я тут обсуждаю невозможные сделки.

– Почему? – удивляется он и лезет на пояс, за пузатым мешком. Развязывает его и показывает. Внутри – много жёлтых осколков и много синих.

Богатый тип.

– Чем стреляет? – решает уточнить толстяк, явно удовлетворённый впечатлением которое произвёл на меня его кошелёк.

– Змеями.

Снова оглядываюсь – должно же быть хоть какое-то объяснение их пропаже!

– Змеями?! – толстяк восхищённо цокает языком я тянет свою пухлую руку к винтовке.

– Иногда эти змеи кусают того, кто стреляют из неё.

Пухлая рука останавливается на половине пути, а потом прячется за спину.

– Опасно, – качает головой толстяк.

– Ну, а то, – соглашаюсь я.

Вот и Рита.

Выглядывает из-за двери многоэтажного дома. Многоэтажного – это значит два этажа, выше здесь нет. И даже больше – этот дом единственный здесь такой… высокий.

Увидев меня, радостно машет рукой.

– Это отель, – сообщает, как только оказываюсь рядом.

Отель? Оглядываю наполовину вросшее в землю строение, втиснутое между десятком деревьев и сросшееся с ними так, будто выросло вместе с ними.

– Ты уверена?

– Конечно. Я сняла номер. Только не забудь заплатить за него.

Номер? Чувствую себя туристом в очень экзотической стране.

Она пихает небольшую, но тяжелую дверь на широких петлях и та со скрипом распахивается. Внутри, почти под землей, плохой освещенный зал с несколькими грубыми деревянными столами, стульями, дымом и ароматом алкоголя. Ну и людьми.

На нас никто не обращает внимания… кроме бородача за широким прилавком уставленным кувшинами.

– Это тот самый добрый человек, который поможет нам с первой брачной ночью, – шепчет Рита, искря глазами.

– Поможет с первой брачной ночью?! – Он предоставит нам комнату, милый. Всего лишь.

Она пихает меня в бок, намекая приблизиться к бородачу и пообщаться.

По пути в кармане на ощупь выбираю самый крохотный осколок – хватит сорить деньгами. Добравшись до прилавка, киваю вместо приветствия и выкладываю под нос бородача. Тот, не меняя выражения лица, забирает его и звеня ключами на поясе, ведёт нас к лестнице на второй этаж. Возле крайней двери в узком коридоре останавливается, находит на ключнице нужный ключ, отпирает, распахивает и что-то невнятно промычав исчезает.

– Ну посмотри же, как мило!

Это Рита. Она не могла видеть эту комнату… сейчас в её настроении всё мило. Даже если бы нас в хлев поселили.

Заглядываю внутрь.

Тяжелая кровать и очень-очень грубо сделанный шкаф.

Всё.

А еще – здесь темнота. Ничего кроме крохотной масляной лампы в углу. Не удивительно – никто не будет тратить осколок на крохотную комнату под крышей.

– И правда мило, – соглашаюсь. Я не вру – ожидал больше грязи.

– И окно – у нас есть окно! – она подбегает к крохотной застеклённой дыре в стене и выглядывает через неё на площадь внизу.

– А чёрт где? – запоздало интересуюсь я.

– Его отвели в уютное надежное место к другим лошадкам и обещали покормить.

Покормить? Симпу? Вряд ли у них это выйдет.

– Нас тоже обещали покормить, – Рита плюхается на кровать. – Перекусим и нырнём в брачную ночь.

Еще раз оглядываюсь – «нырять в брачную ночь» в крохотной, не слишком чистой комнатёнке, с гулом просачивающимся через тонкий пол, на кровати, где можно лежать только прижавшись друг к другу… да, это именно то, что мне нравится.

Романтика.

– Мне кажется или ты не слишком рад. У тебя кислое лицо, – беспокоится Рита.

– Тебе кажется, – успокаиваю я её.

В любом случае это лучше чем спать где-нибудь в тумане. Здесь хотя бы нет диких зверей, которые захотят нам поужинать.

* * *

Ужин оказывается разумно обильным. Немного мяса, какая-то неведома крупа со вкусом орехов и кувшин с вином. Вино горчит, но сейчас мне всё равно – слишком устал. К тому же на столе стоит огромная бутыль с вкуснейшей – я попробовал – водой.

«Нырять в брачную ночь» нам приходится стоя – кровать скрипит так, что при каждом нашем движении гул внизу стихает. Впрочем удовольствие от этого не уменьшается… скорее наоборот. Закончив с брачной ночью, ныряем под тяжелое одеяло и… отключаемся.

* * *

Просыпаюсь неожиданно.Просыпаюсь со странным ощущением, будто в комнате есть кто-то кроме нас. Ощущение, конечно, обманчивое – ведь я сам изнутри запирал дверь. Сквозь сумрак я вижу танец теней на стенах, но этот танец рисуют ветки деревьев снаружи, покачивающиеся под порывами ветра.

Рядом мирно посапывает Рита…

Всё спокойно. Так бывает – можно быть как чёртик уставшим и при этом вдруг без причины продрать глаза и разглядывать тени на потолке.

Всё происходит раньше, чем я опускаю веки. Боль обжигает грудь. Сразу за первым ударом следует второй, затем вскрик Риты, затем хрип. Хрип, короткая суета где-то близко.

Потом всё стихает, и я остаюсь с ножом в груди.

Уже через мгновение кто-то невидимый будто тянет за резную рукоять ножа и тот медленно нехотя покидает моё тело.

– Вот же тварюга.

Это голос Симпы.

– Что лежишь! Лечись!

Это тоже он.

Прежде чем потерять сознание, снова торопливо лезу в инвентарь, вытаскиваю чёрную в темноте бутылку с лечением и начинаю пить. Пить так жадно, будто месяц бродил по пустыне без единого глотка.

Боль проходит почти сразу, но грудь я трогать не решаюсь – слишком много крови. Её уже столько, что, кажется я плаваю, а не лежу на постели.

Рита соскальзывает с кровати и забивается в угол – я вижу её через сумрак, сжавшуюся в комок, испуганную.

А еще вижу неподвижное тело на полу.

– Кто он?

– Посмотри.

Сползаю на пол и добравшись до тела переворачиваю его на спину.

Бородач. Тот самый. Снизу.

– Хозяин?!

– Зачем?! – Рита.

– Эй – не плакать, – Симпа материализуется из воздуха, меняя облик и превращаясь в обычного Симпу.

Прижимается к ней, обнимает и лезет вытирать её слёзы… которых я не вижу, но которые точно есть – я услышал это по её голосу.

– Зачем он это сделал?! – снова повторяет она.

– Легкая добыча, – я смотрю на выпученные глаза бородача. – Мы были лёгкой и богатой добычей. Никто бы не узнал. Подозреваю – у него есть крохотная дверца с обратной стороны дома ведущая в туман. Кинйо проглотила бы нас без следа. Думаю, мы не первые и не последние кто отправился бы туда через эту дверцу.

Поворачиваюсь к Симпе:

– Ты задушил его?

– Да.

– Что ты делал в комнате?

– Охранял, босс. Твою драгоценную жизнь. И жизнь моей прекрасной госпожи.

Рита обнимает его. Трогательно, да.

– Ты должен был быть в другом месте. И в другом облике.

Мне надо об этом сказать. Я чертовски рад что он ночевал у нас, но мне надо ему об этом сказать.

– Моё место не в хлеву, с вонючими кобылами, – Симпа морщится.

– Ты всё видел?

– Как вы трахались? Нет. Я отворачивался. Честно, босс. Но всё слышал – тут я врать не буду. И как моя госпожа стонала – тоже слышал. И страдал.

– Мы теперь муж и жена, Симпа, – говорит Рита и тут же комнату разрывает протяжный вой. Симпа страдает, да.

– Ты предала меня.

– Да. Прости если сможешь.

– Ты обещала! Обещала быть верной. – Не помню, но на всякий случай – прости.

Она притягивает его к себе и чмокает в щёку.

Я рад, что она быстро отошла от страха… вот только нужно срочно решать, что делать дальше. И что делать с трупом.

– Нет, – Симпа отпихивает её. – Только не френдзона. Только не это. Давай лучше станем врагами.

– Врагами?! – удивляется Рита.

– Да.

– Но зачем?! – Потому что от ненависти до любви один шаг.

Встаю, подхожу к окну и выглядываю. Там, внизу ничего не изменилось. Мы только что убили человека, а жизнь внизу даже не заметила этого.

– Нам нужно уходить. Сейчас. Незаметно.

– Уходить? – Рита растерянно смотрит на меня, затем кивает на тело. – А он? Что будет с ним?

Если мы сейчас просто соберём вещи, не привлекая внимания спустимся по лестнице и растворимся на рынке – как быстро нас начнут искать? Как быстро найдут? И очередь на мосту… она такая длинная. И медленная.

– Нам придётся избавиться от тела, – оглядываю комнату так, будто здесь куча потайных мест.

– Избавиться? – чёрт моргает своими чёрными ресницами. – Что ты вкладываешь в эти слова, босс?

– Спрятать. Уничтожить. Что угодно, лишь бы его как можно дольше не хватились. Несколько часов – нам нужно несколько часов.

– Я слышал. что довольно удобно растворять трупы в кислоте. Укладываешь в ванну, заливаешь этой гадость и ждёшь,

– Я тоже о таком слышал, – соглашаюсь я. – Вот только у нас нет ни ванны, не кислоты, ни времени ждать. Поэтому прячем.

– Прячем? Куда? – Рита начинает оглядываться.

– Под кровать. Там его не скоро додумаются искать.

На лице Симпы появляется хитрое выражение:

– Я могу разорвать его на куски. Сложим в мешок, вынесем… а потом сбросим с моста.

Пробую представить эту картину…, потом качаю головой:

– Нет. Заманчиво, но нет. Под кровать! Кровать оказывается низкой – тело не влезает – и жутко тяжелой. Промучившись примерно бесконечность, мы всё же засовываем бородача в место его предпоследнего упокоения и первый раз облегчённо выдыхаем.

Короткие сборы и вот мы уже перед мостом, с опаской поглядывая на двери того самого дома, в котором так неудачно началосьнаше свадебное путешествие и в любую секунду ожидая, что они распахнутся и вывалится толпа разъярённых преследователей.

Потихоньку светлеет – там, над нашими головами, начинается утро. Здесь так высоко что, кажется, можно дотянуться руками до границы, где заканчивается Кинйо и начинается небо. Обычное небо. И даже просыпающееся солнце дотягивается до нас, окрашивая унылый тусклый туман розовыми красками.

– Как тебе наша первая брачная? – шепотом интересуюсь у Риты.

Та лишь морщится и зевает.

– Скромничает, – это невидимый Симпа где-то над ухом. – Ей всё понравилось. Особенно стоя. Она так стонала, так стонала.

Впереди, прямо перед нами, повозка до верха наполненная аккуратно спиленными стволами деревьев. Огромная – восемь потных лошадей с трудом перекатывают её, как только сонная ленивая очередь сдвигается. Брёвна зачем-то укутаны мешковиной – от дождя? Вряд ли она спасает от дождя. Груда брёвен, восемь лошадей и десяток, наверное, людей, бегающих вокруг повозки – их суета тревожит утреннее спокойствие мира.

– Почему он не рвётся? – спрашивает Рита, кивая вперёд на бесконечную, теряющуюся в тумане очередь.

– Мост?

Кивает.

Я не архитектор. Я не знаю, как можно из сотен толстенных канатов сделать висящую над пропастью переправу, которая бы выдержала вес толпы людей, лошадей и нагруженных до верха повозок.Но тот, кто делал этот мост – точно был архитектором… даже если и никогда не слышал этого слова.

– Мне страшно на него заходить, – Рита жмётся ко мне. –Он качается!

Страшно, да. Сейчас мы стоим на краю скалы, еще даже не ступив на первый доски моста и уже пропасть раскинувшаяся внизу щекочет нервы.

– Всё будет хорошо, – я пробую заглянуть вниз, там где, будто в ожидании, затаилась Кинйо. – Он же давно здесь висит. Почему он должен порваться именно сейчас?

– Потому, – Рита показывает взглядом на повозку перед нами.

Еще раз зрительно оцениваю толщину канатов моста свитых в причудливую паутину.

– Вы трусы, – шепчет незримый Симпа. – Этот мост выдерживал и не такое.

Знакомое лицо.

Один из людей суетящихся вокруг повозки в простой одежде торговца или странника – мне явно знаком. Откуда – пока не вспоминается. Я мог бы посчитать, что ошибся, но и он иногда бросает на меня настороженные взгляды.

Вглядываюсь. Обычное лицо. Совсем обычное, но я его точно где-то видел. Нет, не разговаривал, просто видел…

Джосс! У него в доме. Человек, который пропускал меня к нему – это определённо он. Ну или его брат близнец. Тот же подозрительный взгляд – я благодаря ему и запомнил этого человека. Его разжаловали? Он провинился и Джосс прогнал его? И теперь он обычный погонщик?

– А почему так медленно? – тихонько интересуется Рита.

– Война. На той стороне далеш. Те самые далеш. На этой – шанки.

Я пытаюсь вспомнить, рассказывал ли я Рите о происшествии, которое недавно случилось здесь.

– Далеш вырезали всех шанки здесь. Несколько недель назад.

– Всех? – Рита оглядывается.

– Видимо торговцев не трогали.

Если честно я не знаю, как определить где шанки, а где не шанки. Никаких особых примет у них нет. Вот калими – да. Тех ни с кем не спутаешь.

– Перемирие? – спрашивает Рита,

– Да… наверное. Торговля – она не должна останавливаться.

– А далеш – какие они? – продолжает расспрашивать Рита.

– Не видел. Я их не видел.

А увидеть очень сильно хочется. Сейчас именно далеш – главная наша цель и главная загадка.

На той стороне пропасти, там где мост тонет в тумане, слабые отсветы огней. Костры? Далеш жгут костры? Почему они пропускают так медленно? Досматривают? Мысленно пробегаюсь взглядом по себе и Рите – нет ли у чего-нибудь такого, что может не понравится охране на той стороне. Вроде бы ничего… ничего кроме чёрта. Но он сейчас невидим, а, значит, с этой стороны неприятностей можно не ждать.

– Тебе нужно будет помалкивать, – приказываю я. Рита сначала косится на меня испуганно, затем соображает что эти мои слова адресованы чёрту и тут же кивает, поддерживая.

– Даже если очень сильно будет хотеться что-нибудь сказать, – уточняет она.

– За собой лучше следите, молодожёны,– огрызается Симпа. – Сами болтуны.

Молодожёны – звучит забавно и заставляет нас с Ритой переглянуться. Если бы не происшествие в «отеле», всё выглядело бы вполне приятно. Даже несмотря на Кинйо,затаившуюся совсем близко.

И всё-таки… этот тип. Он по-прежнему кажется мне знакомым.

– Послушай, – Рита прижимается к моему уху губами. Ты, кажется, говорил что ты… как-бы шанки. Это не повод для тех… на той стороне… убить нас?

Отличный вопрос.

По странному стечению обстоятельств именно на отличные вопросы у меня нет ответов. Кто знает что я шанки?

Никто. Никто кроме меня, Риты, чёрта… вот того типа… если это не его брат близнец.

Дождавшись момента, когда тот ненадолго остаётся один, подхожу и интересуюсь:

– Джосс… как там вождь?

Вопрос так себе, иногда вместо того, чтобы усложнять нужно просто спросить.

Если это не он…. Если это не он, то сейчас всё выяснится. Я же имею право обознаться.

Вместо ответа, он сжимается и оглядывается так, будто ищет куда можно спрятаться. Почти сразу приходит мысль, что его страх можно объяснить проще – перед патрулём далеш свою связь с вождём шанки лучше не афишировать.

Что он знает обо мне? Очень мало. Я человек с которым пару раз общался Джосс. Всё. Я могу быть кем угодно.

– Обознался, – поднимаю руку как бы извиняясь.

Он сразу успокаивается, старается отойти подальше и вообще – выпасть из поля моего зрения.

Нужно признать – контакты с людьми это не мой конёк… кажется это называется интроверт.

* * *

Глава 9

* * *

Мы потихоньку двигаемся, а сизый утренний туман так же потихоньку отступает, раскрывая перед нами мир по ту сторону пропасти.

Сначала тусклые огоньки, едва пробивающиеся через мглу, превращаются в висящие прямо в воздухе костры. Затем – по мере нашего приближения к ним – в тяжёлые бронзовые чаши, наполненные пылающими углями, висящие на толстых ветвях гигантскихдеревьев – вот же что мы приняли за милых светлячков, пробивающихся через сумрак Кинйо.

Чаши не висят в одиночестве – рядом с каждой,на широких плетёных площадках –люди. Одни сидят совсем близко от огня, перемешивая угли, другие – карабкаются по верёвочным лестницам, доставляя к чашам новые порции углей в закопченных железных кувшинах.

Это огонь… он выглядит странно. На нём не готовят пищу. И света эти угли дают совсем немного.

– Это далеш? – шепчет Рита, показывая на людей ползающих по веткам над нами.

– Наверно. Не знаю, – я задираю голову, чтобы рассмотреть получше. Сейчас мы уже стоим как раз под огненными чашами и мысль о том, что цепи на которых они висят, не так уж прочны, а ветви не так уж толсты, заставляет меня немного беспокоиться. Радует только то, что мост позади, и большая часть очереди – там же.

Откуда-то с верхних, невидимых за листвой веток раздаётся треск и почти сразу вскрик. Человеческоетело пролетает мимо нас и исчезает в сумраке внизу. Мы с Ритой вздрагиваем… но только мы. Все остальные ведут себя так, будто ничего не произошло. Осторожно наклоняюсь над верёвочными ограждениями моста и вглядываюсь. Вглядываюсь так, словно надеюсь найти в бездне следы упавшего.

– Ужас, – Рита прижимается ко мне.

– Я могу слетать,посмотреть куда он упал, – шепчет Симпа.

Я не зря вглядывался в темноту под нами – в пустом дремлющем тумане появляется тёмное пятно. Оно становит больше и больше пока не превращается в…

– Не нужно никуда смотреть, – изо всех сил стараясь говорить спокойно произношу я. – Он жив.

И показываю на человека медленно поднимающегося из тумана внизу.

– Как?! – широко открыв глаза Рита смотрит на меня.

– Крылья, – говорю я. – За его спиной крылья. И это есть далеш.

* * *

Едва заметные, без единого пера, будто сотканные из тени – крылья. У каждого из далеш. И у тех, кто стоит внизу, держа в руках ружья и проверяя каждого, кто выходит с моста, и у тех, кто ползает над нашими головами по веткам с горящими углями в железных кувшинах. И у стражей висящих в воздухе неподалёку.

Потому никого здесь и не удивило то падение.

Никого кроме нас.

– Крылья это их дар, – я вспоминаю рассказ Джосса о том, что далеш правят в Сафриле. Неудивительно – слишком большое преимущество. Трудно выиграть бой, если твой противник умеет летать.

– Я хочу дар, – вдруг говорит Рита.

Я не могу её осуждать – потому что думаю сейчас о том же самом. Если есть хотя бы небольшой шанс, что бездна одарит тебя чем-то вроде таких же крыльев – я хочу попытать удачу.

Рита сжимает мои пальцы в своих и заглядывает в глаза:

– Ты подаришь мне?

Я знаю о чём она.

О крохотном чёрном осколке в самом дальнем уголке моей сумки

Я могу сказать «нет».

Она не обидится … наверное. Ведь этот камень стоит очень дорого, а нам могут потребоваться деньги. Большие деньги – ведь никто не знает, что нас ждёт впереди.

Я могу рассказать ей о шими – уродцах, которых Кинйо наказала за жажду обладать даром. А еще могу рассказать о словах Баркая.

Как он сказал?

«К тому же говорят что дара всегда два. И второй – это плата за первый. У Луны всегда есть и вторая сторона… тёмная. Ей разглядеть сложнее всего»

Я могу сказать ей «нет».

Но говорю «да».

* * *

Она оборачивается, протягивая мне ладонь на которой лежит осколок.

– Мне просто раздавить его?

Вспоминаю всё что знаю об этом… Если не ошибаюсь там всего два условия. Осколок и Кинйо вокруг.

Осколок в руке Риты, а Кинйо… Кинйо наблюдает за ним сейчас.

– Да. Просто раздави его.

– И не нужно ничего загадывать?

– Нет. Говорят, дар окажется более сильным и более удачным, если принести жертву над ним.

– Любую?

Она подносит ладонь с осколком к своим глазам, будто пытаясь понять его, перед тем как уничтожить.

– Да.

– И тебя?

Вздрагиваю.

Знаю, шутка, но всё равно вздрагиваю.

– И меня.

– Не бойся, – она ведёт плечом. – Я не настолько помешана на всём этом, чтобы пойти на такое.

Её лицо трогает улыбка.

– А желание… если загадать его? Если загадать свой дар?!

– Нет. Это невозможно. Просто раздави его.

– Я всё же попробую.

– Ты знаешь, какой дар хочешь?

Задумывается.

– Да.

– Скажешь мне?

Качает головой.

– Почему?

Хмурится.

– Ты разочаруешься во мне.

– Это невозможно.

– Возможно, – смеётся она. – Это легче, чем ты думаешь.

– Скажи.

Он смешно, по детски чешет обратной стороной ладони нос.

– Хочу дар, который позволит мне править миром.

– Миром?

– Да.

– Всем миром?! – изумляюсь я.

– Ну, или кусочком мира, – она смущается. – Но лучше – всем. Так интереснее.

– Но зачем?! Мой вопрос удивляет её.

– Не знаю, – пожимает плечами. – Мне просто так хочется. Уходи.

– Уйти?

– Да. Думаю, я должна остаться одна.

Наверное, она права.

– Я буду рядом.

– Да, спасибо, – она как будто забыла обо мне сейчас – не сводит взгляда с осколка.

Отворачиваюсь и иду, обернувшись лишь раз, чтобы взглянуть на хрупкий силуэт в чёрном тумане.

Возвращается она нескоро.

– Всё?

– Да.

– Ты долго. Я волновался.

– Я думала.

– Думала?

– Да, – поправляет волосы на лбу. – И почти передумала.

– Но всё-таки не передумала.

Кивает.

Потом спрашивает:

– Скажи… если я стану другой – ты будешь меня любить?

– Если ты станешь шими?

– Да.

– Я думал об этом.

– И что надумал? – её глаза вспыхивают.

– Да. Я буду любить тебя любой.

– Даже если я превращусь в глупую злую зверюшку с огромными зубами и длинными ушами?

Задумываюсь, представляя… киваю.

– Точно? Ты уверен?

– Да.

– А когда мы узнаем? Сколько ждать?

Пожимаю плечами:

– Не знаю. Только Кинйо знает. Вроде бы несколько дней нужно ждать.

Прижимается, обжигая телом и губами.

– Вот будет весело, если всё так и будет, – шепчет. – Я стану твоей шими.

– Да. Это точно будет весело, – соглашаюсь я, почти теряя сознание от запаха её кожи.

* * *

Огромная повозка катящаяся впереди, наконец тяжело переваливается с шатких досок моста на твёрдую землю и замирает.

Её и сопровождающих людей, сразу же обступают далеш. Мой знакомый – или не знакомый, я так и не узнал ответ на этот вопрос – кажется, старший среди тех, кто ведёт повозку. Он первый вступает в беседу с далеш и начинает сбивчиво, торопливо, объяснять что-то «крылатым».

Я вдруг вспоминаю как зовут этого человека.

Гило.

Вспоминаю, как Джосс при мне отдавал ему какие-то указания. Отдавал негромко – я, сидящий рядом с вождём, не смог разобрать ни одного слова.

Такое резкое падение – вчера ты получал приказы от вождя, а сегодня обычный караванщик? Бывает ли такое? У меня где-то под ложечкой начинает неприятно посасывать.

– Мы следующие, – шепчет Рита.

Да. Мы еще стоим на мосту, придерживаясь за канаты-перила, но как только повозка сдвинется хотя бы на пару метров сможем… наконец-то сможем перебраться на скалистую тропу впереди. И выдохнуть. После пары часов болтанки на качающемся мосту над провалом меня немного подташнивает.

Сейчас меня немного беспокоят эти далеш впереди.

Они задают вопросы. И если они задают вопросы людям везущим лес, то нам с Ритой вряд ли удастся проскочить мимо их внимания.

Идея на каждом углу и по любому поводу рассказывать всем о том, что я, мы, Кро уже не кажется мне умной. Не правильнее ли снова прикинутся охотником за шими? Это не сложно, но не аукнется ли нам потом эта смена масок.

– К нам идут! – Рита сжимает мой локоть.

Да, один из далеш, здоровяк, с огромным арбалетом на плече, перебросившись с товарищами парой слов, уверенно направляется в нашу сторону. Подойдя, почему-то долго рассматривает Риту, затем интересуется:

– Кто? Откуда? Куда?

Три вопроса, каждый из которых способен ввести меня в ступор. И ни на один из них я не могу ответить честно.

– Мы Кро, – почти радостно выдаёт Рита.

Зря… Зря я ей рассказал про Кро. Вернее про то, что и она – Кро.

Здоровяк перекладывает арбалет на другое плечо и наконец переводит взгляд и на меня:

– Кро?

На самом деле одежда, которая на нас – явно не местная, скорее диковинная, и поэтому изображать мы можем только загадочных личностей. Например, странников из далёкого города Харида, города мёртвых.

Ну, или Кро.

– Да, – подтверждаю я, не забыв бросить на свою спутницу укоризненный взгляд.

Здоровяк выглядит удивлённым. Очень удивлённым. Полагаю, другие Кро которые появлялись в этих местах, не афишировали себя так как я. Вернее – как Рита.

Вообще мы, конечно, идиоты – за то время пока стояли в очереди, можно было бы придумать хорошую легенду. Оправдание лишь одно – мы не знали, что здесь будут допрашивать.

Здоровяк отходит, не забыв показать жестом, чтобы мы не трогались с места, а у меня появляется секунда на то,чтобы сказать пару слов Рите.

– Болтать про Кро – плохая идея, – говорю я.

– А были лучше? –парирует она.

– Вы могли бы прикинуться немыми, – советует невидимый Симпа.

И то верно. Даже такая идея лучше, чем писать на своём лбу «Я – Кро»

Здоровяк возвращается. Возвращается с седым, но совсем не старым и очень крепким человеком.

– Говорят – Кро, – показывает на нас.

Теперь они разглядывают нас вдвоём.

– Нечасто встретишь, Кро, – наконец говорит седой.

– Я первый раз, – отзывается здоровяк.

На лице седого написано что и он первый раз видит таких, как мы.

– В Сафрил? – спрашивает седой.

Мы с Ритой киваем так дружно, что это точно выглядит правдоподобно.

– А откуда?

Седой любопытен. Слишком любопытен.

– Башня, – машу рукой себе за спину.

Если они знают кто такие Кро, то и о башнях, из которых появляются Кро, тоже должны знать.

– На горе Киру? – уточняет седой.

Ну вот – знает. Очень хорошо. Теперь бы просто пропустил нас. И даже доброго пути желать не обязательно.

Я немного успокаиваюсь. Они не схватились за оружие, а мирно беседуют с нами, значит, прямо сейчас никаких неприятностей нам не грозит.

– Мы можем идти? – осторожно спрашиваю я.

Седой задумывается. Я вижу его странный взгляд – он будто удивляется моему вопросу.Удивляется ровно одно мгновение, а потом начинает оседать.

На светлой накидке на его груди быстро, будто торопясь, расползается багровое пятно и мы втроём, я, Рита и здоровяк, как в очень сильно замедленном кино, наблюдаем за тем, как это пятно расползается.

Затем вскрик, еще один, близкий свист, похожий на пролёт над самой землей быстрой птицы, и сразу за ним голова здоровяка будто отламывается и скатывается по плечу на землю.

Тело же опадает медленно, будто растерявшись, открывая нашим глазам стоящего за его спиной Гило с окровавленным мечом в руках.

Потом начинает суета.

И кровь.

Крики и кровь.

Далеш убивают раньше, чем они успевают взлететь.Убивают невесть откуда появившиеся шанки… и только секундой позже я понимаю, откуда взялась эта крохотная армия заливающая сейчас скалу кровью. Рассыпанные брёвна, пустая повозка – это была имитация, троянский конь.

Выстрелы, стоны, свист стрел и пуль, и кровавый туман на короткое время закрывший мир.

Очередь за нашими спинами вздрагивает, изумлённо ропщет, а затем подаётся назад, к другому, спасительному берегу. Толпа торговцев, бродяг, странников и авантюристов всех мастей растянувшаяся по мосту устремляется обратно. Устремляется с такой скоростью, будто знает что-то неведомое нам с Ритой.

Я хватаю её и тащу за собой, вслед за бегущими впереди людьми, уворачиваясь от брошенных испуганных лошадей и повозок, стараясь на споткнуться над оставленными на досках мешками и сумками.

Стрелой или пулей – нет времени рассмотреть – обжигает плечо, затем падает Рита, я подхватываю её, даже не разрешая себе заметить рану на её груди и волоку за собой. Мы закрываем собой людей бегущих впереди, закрываем своими спинами от выстрелов. И отстаём…

Потом нас догоняет гул.

Странный гул, похожий на рёв пламени в печи после того, как широко открывают заслонку. А еще похожий на плач горящего леса.

Оглядываюсь. Оглядываюсь, чтобы увидеть, как один за другим переворачиваются и падают чаши с углями. Падают на мост превращая его в гигантский гудящий факел…

А потом всё обрывается. Обгоревшие канаты моста и душа. Одновременно.

И мы падаем.

В бездну. Терпеливо ожидающую свою добычу бездну.

* * *

– Или вы будете держаться сами или полетите вниз, – знакомый голос пробивается ко мне через темноту царящую в моём мозгу.

Я помню, как держал Риту, прижимая к себе и держась за канаты моста. Помню, как мы падали так, будто катались на огромных качелях, в которые превратился оборвавшийся мост. Потом помню удар о скалу…

– Я не шучу! Голос Симпы звучит зло.

Очень больно. Огонь – он везде. Дым и огонь. Огонь сжигает тело, а дым убивает лёгкие. Совсем близко пылающие доски моста, радостно и равнодушно потрескивающие и разбрасывающие искры канаты. И обугленная каменная стена, к которой с Ритой прижимает невидимая сила.

– Отпускай, – хриплю я.

Лучше сдохнуть, разбившись о камни там, внизу, чем медленно сгореть здесь, прижатыми заботливым Симпой к скале.

– Если я отпущу – мы умрём, босс.

Я хочу ему сказать, что он болван и что мне всё равно. И что я готов умереть тысячу раз, лишь бы только закончилась эта боль.

Я хочу сказать это, но не успеваю – сила которая меня держала исчезает. Последнее, что я испытываю прежде, чем умереть – это облегчение. Облегчение от того, что в моей жизни больше никогда не будет огня.

* * *

– Бо-о-осс? – Чёрная физиономия нависает надо мной. – Ты жив, бо-осс?

– Рита, – выдавливаю я. – Где она?! Что с ней?

– Ты жив, бо-о-осс? – занудно тянет Симпа, не переставая закрывать от меня весь мир.

– Что с Ритой?

– Она вроде бы мертва. Но это не точно, босс. Я старался спасти вас обоих.

Пробую перевернуться на бок со спины на которой лежу… но ничего не выходит. В глазах снова всё плывёт, а потом начинается кашель. Кашель, который выворачивает все мои внутренности наружу.

– Я не люблю когда при мне блюют, – говорит Симпа и отодвигается подальше.

– Рита! – Думай о себе, босс. Ей уже не помочь. Ты жив, а значит и я – это уже очень много, поверь.

– Рита, – я всё переворачиваюсь и ползу туда, где через вату сумрака виднеется неподвижное тело.

– Я старался босс, – доносится вслед. – Но… но я не всесильный.

* * *

Она жива. Дышит, хоть и неровно. Сердце то бьётся, то затихает. Почти ломая пальцы, разжимаю ей рот и поворачиваю на бок. Затем лезу за лекарством. Самое трудно сейчас – напоить и не убить.

Большая часть животворящего эликсира проливается мимо и с этим ничего не поделать. Это неважно. Совсем не важно – я готов потратить всё что есть, лишь бы хотя бы часть попала ей внутрь.

Синие губы начинают розоветь, а сердце под моей рукой биться чуть увереннее.

– Жива? – чёрт беззвучно появляется рядом. Прикладывает ухо к её груди, затем кивает:

– Жива.

Теперь можно перевернуть её на спину и вливать по каплям – так будет правильнее. Гораздо правильнее чем удобрять траву.

– Нам нельзя отходить от скалы, – говорю. – Нужно найти место, где мы сможемвыбраться из провала.

– Из пропасти, босс, – поправляет Симпа. – Ты хотел сказать – из пропасти.

Если мы найдём, как забраться наверх, то вернёмся на тропу, а по ней… по ней в лагерь. В Ион-ши. Потому что дороги в Сафрил уже нет… если конечно не идти через пропасть.

– Может лучше пойдём вперёд? Раз уж мы здесь, внизу.

– Нет.

Это не трусость. Мы просто не знаем пути. Будем блуждать здесь внизу, каждую секунду рискуя. Это глупо.

– Мы вернёмся в Ион-ши и узнаем о других тропах ведущих в Сафрил. Нам не нужны приключения, нам нужно просто попасть в Сафрил. Самой безопасной дорогой, – твёрдо говорю я.

Рита открывает глаза.

– Мы внизу? Мы упали?

Она спрашивает и пробует сесть. Останавливаю её – не нужно, чтобы она увидела себя сейчас, своё обгоревшее тело.

– Я разведаю, – Симпа подскакивает и замирает, вопросительно глядя на меня – ожидая разрешения.

– Только не потеряйся.

Предупреждение так себе – если с чёртом что-то случится, я просто вызову его снова.

Растворяется в тумане, оставляя за собой только шорохи.

– Я почти умерла?

– Нет. Всё хорошо.

Не зачем думать о смерти, когда смерть так близко.

– Я могу умереть?

– Да. И это будет очень плохо. Для всех. Не только для тебя.

Она поворачивает голову и смотрит мне в глаза:

– Если ты не успеешь спасти меня до последнего удара сердца – я умру?

Ответить не успеваю.

Тени. Совсем близко.

– Тсс, – я закрываю ей рот.

Шаги.

И это не шаги Симпы – у того они почти беззвучные, невесомые. А эти тяжелые, и не одной пары ног.

– Удачный день, – голос звучит хрипло. – Там этих тварей много попадало.

– Живые есть? – второй голос явно моложе. Подросток? Женщина?

– Нет. Зачем нам живые? У нас есть Торни.

– Нет! Не надо! Это другой голос и звучит он по другому.Испуганно.

– Тварей стало слишком много. Они везде. Они скоро захватят всю Оккару, – хриплый голос звучит зло. – Ион-ши – просто кишит тварями. И Сафрил.

Нужно отползти. Хватаю Риту, откидываюсь на спину и пробую ползти.

Они появляются прямо перед нами, сначала как чёрные тени в тумане, затем превратившись в людей.

Пятеро. Длинные до земли плащи, оружие в опущенных руках.И ползущий на коленях человек.

– Огонь. Разожги огонь.

Десять шагов.

Между нами и ими всего десять шагов. Если бы не сумрак – они увидели бы нас разу. Спасибо, Кинйо!

– Здесь? Или пройдём до ложбины?

– Здесь? Я устала нести.

Женщина. Это женщина. Не подросток. Сбрасывает с плеча вязанку коротких поленьев. Вспыхивает что-то похожее на огромную спичку, освещая сумрак.

Нужно отползать,куда-нибудь, хотя бы на десяток шагов в сторону… и нельзя даже пошевелиться. Слишком близко – они слишком близко. Даже дотянуться до винтовки висящей на спине невозможно – их пятеро и они убьют нас раньше, чем я успею прицелиться.

Костёр занимается почти сразу и сухое дерево начинает расстреливать тишину вокруг короткими очередями.

Человек стоящий на коленях повинуясь жесту ложится на землю. Ложится на живот, пряча лицо в траве.

– Там под мостом много барахла, – я не вижу, кто говорит, я смотрю в испуганные глаза Риты.

– Много очень полезного барахла, – поправляет другой. – И нам стоит его перетаскать в пещеру.

Они совсем близко.

– Да. Твари устроили нам большой подарок – там много всего интересного под мостом.

– Там есть и дети, – женский голос.

– Дети тварей? Зачем тебе мёртвые дети тварей?

– Некоторые из них еще дышали, – она спорит. Спорит не слишком уверенно.

– Ты видела? Или просто придумываешь?

– Видела, – теперь женский голос звучит хрипло. – Они дышали.

– Тогда закончим с Торни и поищем живых.

Человек лежащий на земле начинает тихо плакать.

Кто-то из пятерых снимает со своей спины стальную закопченную чашу и ставит на огонь. Пылающее дерево недовольно отзывается, рассыпаясь искрами.

Лежащего на земле подтаскивают к костру, отрезают голову и оставляют лежать так, чтобы кровь сливалась в чашу.

– Моста теперь не будет? – снова женский голос.

Никто не отвечает.

Женщина встаёт, подхватывает мёртвое тело за ноги и приподнимает так, чтобы кровь вытекала быстрее.

– Я боюсь тварей, – говорит она. – Я их очень сильно боюсь. Даже мёртвых.

– Даже Торни? – человек сказавший это, смеётся.

Она замирает не выпуская тело из рук и разглядывая голову на траве:

– Нет. Торни не боюсь. Он маленький и слабый.

* * *

Глава 10

* * *

Они долго варят кровь. А потом еще дольше её пьют, громко причмокивая и отплёвываясь. А мы лежим совсем рядом, боясь пошевелиться.

Потом они уходят, оставив нам мертвое тело и запах дымящейся крови.

– Твари? – шепчет Рита вжимаясь в меня. – Твари в Ион-ши и Сафриле?! О ком они говорили?

– О нас. О тебе. Обо мне. О людях.

Присаживаюсь, прислушиваясь и пытаясь за треском углей расслышать удаляющиеся шаги.

– О людях? Но…

– Разве они сами не люди? – заканчиваю я вопрос за неё. – Не знаю. По крайней мере они не считают себя людьми.

Где-то совсем близко вдруг трещит ветка и мы почти умираем от страха.

– Что это за упыри?

Симпа!

Я успел забыть о нём.

– Ты где был?

– Там, – он показывает на куст наполовину утонувший в тумане.

– Прятался?

– Нет. Мастурбировал. Дурацкий вопрос.

Он плюхается на траву рядом.

– Нашёл что-нибудь интересное?

– Нет, – мотает головой. – И не искал. Не успел. Наткнулся на упырей.

Он вдруг вскакивает, подбегает к костру и заглядывает в котёл.

– Что здесь было? – интересуется.

– Кровь, – слишком спокойно отвечает Рита. – Обычная человеческая кровь. Ты не знал?

Я чувствую, как её трясёт.

– Они выпили его кровь? – он пихает ногой тело. – Реально упыри. Хорошо, что я только слушал, а не смотрел.

Он поднимает голову за волосы и долго молча вглядывается в лицо. Потом отпускает и говорит:

– Я всё же пойду, разведаю.

И снова исчезает.

Он исчезает, и мы остаёмся вдвоём, глядя на игры затухающего костра.

Рита поднимает лицо вверх.

– Мы были близко к небу, – задумчиво говорит она. – Там на мосту. Казалось – протяни руку и дотронешься. А еще казалось…

– А еще казалось, что впереди, совсем близко, что-то хорошее, – заканчиваю я.

Она кивает.

– Впереди и правда хорошее, – я встаю. – Нам просто нужно выбраться из этой дыры.

Надо взять себя в руки.

– Ты слишком громко говоришь, – она хватает меня. – Этот туман… он не любит когда говорят громко…

Вдруг замирает глядя куда-то выше моей головы.

– Здесь, внизу, в пропасти, так необычно всё, – неожиданно меняя интонацию, произносит она.

Успокаивается – отлично.

А еще… лекарство которым я её напоил – действует. И даже сгоревшая кожа почти восстановилась.

– Неужели тебе начинает нравится тут? – удивляюсь я.

Она очень сильная. После того, что только что произошло на наших глазах, так быстро взять себя в руки… Мне стоит поучиться у неё.

– И тебе понравится…если ты обернёшься и посмотришь вверх, – она поднимает руку показывая.

Оглядываюсь…

Прямо над нашими головами, как потерянная луна висит огромный каменный шар.

* * *

– Эта штука такая же, как ту которую мы видели, – Рита отходит на несколько шагов назад, чтобы не сломать свою шею, задирая голову.

– Только в сто раз больше, – соглашаюсь.

– А что если это Луна? – она спотыкается и садится на землю не сводя глаз с каменного шара.

– Настоящая луна всё же побольше будет.

– А корни? Ты же помнишь? Там у той штуковины были корни, – Рита даже не пробует встать – так и остаётся сидеть на траве.

– Вон они, – я показываю на чёрные тени в тумане. Десятки очень толстых, толстых и даже тонких теней тянутся вверх. Добравшись до каменной махины они цепляются за неё, обвивают и тонут в растрескавшемся камне.

Эти шары…. Они очень странные. Очень. Я бы сказал – невозможные.

Поднимаю с земли обломок камня и размахнувшись бросаю его вверх.Ударяется, заставив отозваться каменную громаду гулким стуком и возвращается обратно.

– Они как будто пустые.

– Я же говорю – это дома, – она вскакивает и бежит в сумрак. А я за ней, на ходу вытаскивая «эхо» из сумки. Туман, будто завидев осколок в моей руке – отступает. Отступает, открывая картину от которой кружится голова. Не десятки, а сотни корней тянутся вверх тёмные жилами и исчезают в глубоких трещинах, которыми изрезан шар.

Рита здесь.

Торопливо оглядывается, затем выбирает один из корней, цепляется за него и начинает карабкаться вверх. Карабкается, сползает, снова карабкается…

– Зачем? – интересуюсь.

– Я хочу посмотреть!

И снова карабкается. И снова сползает. Затем выдыхается, усаживается на один из корней, который по странному недоразумению не тянется вверх, а просто лежит на земле и трёт ушибленный локоть.

– Интересно… если эти корни однажды умрут и высохнут – шары грохнутся? –я усаживаюсь рядом и кладу «эхо» между нами. И только сейчас замечаю – свет осколка не отбрасывает теней. Вообще.

Рита молча показывает мне содранный локоть, дует на него, ойкает и снова бросается на приступ.

Появляется Симпа. Странный.

Испуганный?

Видит Риту ползающую по корням и без сил опускается на землю.

– Чёрт, – говорит он. – И тут то же самое.

– Что – «то же самое»?

– Луны. Упавшие луны.

Рита перестаёт карабкаться, скатывается вниз…

– Ты видел такую же? – спрашивает оказавшись на земле.

– Я видел такие же, – исправляет чёрт и машет рукой в сторону, откуда вернулся. – Они там, как грибы. Я сначала считал, потом сбился.

Я чувствую, как по коже пробегает холодок.

– И они все… такие огромные? – спрашиваю.

– Неа. Разные. Есть маленькие. А есть, – чёрт задирает голову и разглядывает шар над нами. – А есть и побольше этого.

– Это целый город! – Рита снова начинает карабкаться. Кажется, слова чёрта еще больше раззадорили её любопытство.

– Даже если ты и права – это мёртвый город, – говорю я, а затем оборачиваюсь к Симпе. – Ты нашёл то, что искал?

Он грустнеет, садится на корень рядом со мной и начинает ковыряться своим длинным ногтем в своём носу.

– Ты нашёл то, что искал? – на всякий случай повторяю – вдруг оглох.

– Нет, – он мотает головой. – Слетал в обе стороны. Везде отвесная скала.

Услышав такое Рита забывает про любопытство, возвращается к нам и усаживается рядом. Молчание наступает не слишком весёлое. Такое бывает когда выход, на который ты рассчитывал – накрывается медным тазом.

Пробую справиться с потоком нерадостных мыслей в голове. Этот разлом в бездне – как далеко он раскинулся? И как глубоко? Кто здесь обитает, кроме странных людей считающих других людей … нелюдями?

И эти шары – они кажутся безобидными… но когда смотришь на них, в голове только одна мысль: отойди подальше, а еще лучше – беги.

– Мы же не можем остаться здесь? – с беспокойством в голосе интересуется Рита. Похоже, от её любопытства уже ничего не осталось. Это и правильно – на первом месте у любого живого создания мысль о выживании.

– Почему бы и нет, – пробую шутить я. – Помнишь ты мечтала о своём доме. Этот шар – ты же говоришь – это дом…

Она делает такое лицо, что дальше шутить мне уже не хочется.

– Я могу тебя подсадить, – показываю на толстенный корень, по которому она карабкалась.

Её лицо светлеет. Секунду думает, затем кивает.

Все же в ней живет исследователь… даже больший исследователь чем во мне. Для девушки – это редкость.

Дойти до корня мы не успеваем – позади раздаётся крик.

Страшный крик.

Оглянувшись обнаруживаем окаменевшего чёрта. Он уже не сидит, а стоит. Взгляд его нацелен куда-то себе под ноги… а на лице нарисован ужас.

– Змея? – догадываюсь я.

Не произнеся ни звука, качает головой.

– Вспомнил что-то важное? – это уже Рита пробует угадать.

Снова мотает головой.

– У нас украли «эхо»?! – догадываюсь я и каменею так же, как чёрт. Корень на котором мы сидели – пуст, и взгляд Симпы направлен именно на него.

Сердце у меня чуть не останавливается… хорошо что вовремя вспоминаю о том, что прежде чем подсаживать Риту, спрятал осколок в карман.

Чёрт снова не отвечает. Вместо этого поднимает руку и показывает на корень. На тот самый, на котором мы сидели.

Рита оказывается с ним рядом первая. Наклоняется приглядываясь, затем складывает руки на груди:

– Статуя! Как мило!

– Это не статуя, – наконец, дрожащим голосом произносит Симпа.

Присаживаюсь рядом с корнем на котором мы сидели…

Правильное, чуть длинноватое лицо, прямой нос, закрытые веками глаза, мускулы с прожилками… как живые. Только не живые. Из дерева.То на чём мы сидели, совсем не корень… Поза немного странная – напоминает упавшего человека

– Почему ты решил что это не стату…, – начинаю я и замолкаю. Замолкаю потому что через густую траву прикрывающую деревянный лоб, вижу человеческие волосы. Человеческие волосы дрожащие на ветру.

* * *

Рита присаживается, тихонько касается деревянных губ, затем поднимает голову и вопросительно смотрит на нас:

– Он… он превратился в дерево?

– Этот мир реален. Здесь ничто ни во что не может превратиться, – я, преодолев брезгливость, касаюсь тёмных сухих волос. – Это же не сказка.

Рита касается закрытых век и замирает так, будто ожидая, что они распахнутся и статуя оживёт.

– Сейчас мне уже кажется, что реальный мир намного, намного страшнее сказки, – тихо говорит она.

– Он упал, – вдруг говорит Симпа и тычет пальцем вверх.

Дыра.

Очень похожая на огромную зияющую трещину. На первый взгляд она кажется бесформенной, но только на первый. Когда-то это было круглое и явно рукотворное отверстие.

– Он выпал из шара?! – Рита приподнимается на цыпочках – так будто это позволит заглянуть в дыру.

Размер отверстия вполне себе подходит для того, чтобы эта штука – я не могу назвать её телом – выпала оттуда. И если она выпала, то значит и залезть через эту дыру внутрь тоже возможно. Вот только что там нас может ждать.

– Нам бы крылья, как у далеш, – говорит Рита и расставляет руки в стороны. – Мы могли бы взлететь и заглянуть туда.

– Если бы у нас были крылья, как у далеш – мы бы взлетели над пропастью и вернулись в Ион-ши, – говорю я, а сам оцениваю расстояние до дыры. Сумрак Кинйо – вещь обманчивая и любые дистанции нагло перевирает, но если не придираться… метров пять. Пять или шесть.

– Сразу говорю, – подстраховывает чёрт. – Я внутрь ни ногой. Я и так вечно суюсь первым во всякие передряги.

– Всегда, но не сейчас? – смотрю на него с удивлением. – Почему?

– Сердце, -он хлопает себя по груди. – Оно у меня не железное.

В очередной раз вступать в бесполезные спор о сердце, которого нет, я не хочу поэтому просто начинаю оглядываться в поисках чего-то, что может заменить лестницу.

– Я придумал, – вдруг заявляет Симпа. – Я придумал, как выбраться из этой дыры.

– Ты хочешь сказать – как забраться в эту дыру, – поправляю его я, показывая на отверстие в шаре висящем над нами.

Он хмурится:

– Нет. Я сказал то, что сказал. Пропасть. Мы можем из неё выбраться. Но это будет долго. И немного опасно… немного смертельно опасно.

Смотрит на нас с Ритой, затем хмурится еще сильнее:

– Никаких расспросов. Начну объяснять – испугаетесь. Испугаетесь и останетесь в этой заднице навсегда. Просто доверьтесь мне. В худшем случае – умрём все. Всего лишь. В этом вывихнутом мире мы давно уже должны умереть. Чуть раньше, чуть позже – давайте относиться к смерти спокойнее.

И мы доверяемся.

Он ведет нас к скале. К той самой с которой мы свалились. Той самой на которой до сих, чёрными прядями висят обугленные, не сгоревшие до конца канаты моста. Той самой, у подножия которой лежат тела. Тела других, чья участь оказалось не такой удачной, как наша. И я увидев эти тела, прижимаю упирающегося чёрта к груди и благодарю. Благодарю за жизнь уже, наверное, в десятый раз подаренную мне.

В ответ получаю шипение, взгляд в котором ненависть и объяснение что ему нравятся только женщины, а прикосновение мужиков – отвратительны.

А потом, немного успокоившись, он начинает свой аттракцион.

* * *

Карабкаться вверх по отвесной стене – страшно. Еще страшнее, когда ты не можешь карабкаться, когда ты просто живая кукла в руках невидимой силы. Кукла которую поднимают в воздух, а потом засовывают в очередную расселину скалы, где ты должен ждать, когда у этой невидимой силы восстановится энергия. Эта невидимая сила – Симпа в облике… да-да, в облике «невидимой смерти».

Он хватает нас по очереди, тащит до очередной расщелины или уступа, оставляет там, дрожащих от высоты, а сам отдыхает. Отдыхает, беззаботно болтая – видимо для того, чтобы снизить уровень нашего душевного трепета.

Пока земля внизу еще видна – сердце то бьётся учащённо, то замирает. Потом, когда под нами остаётся лишь чёрный туман, всё меняется. Это уже не страх, это что-то другое. Наверное, тоже самое испытывал бы человек, если бы его поставили на тонкий канат над пропастью…. это просто ожидание смерти.

Каждый раз, на каждой такой «точке пути», прижимаюсь к прохладной скале и смотрю вверх – стена кажется бесконечной, а всё что происходит – сном.

А потом кошмар заканчивается – Кинйо будто отпрыгивает, а Симпа опускает меня на крохотный освещенный клочок скалы над пропастью. Клочок на котором уже сидит шальная от радости Рита. Тишина которая окружала нас, вдруг исчезает, сменяясь оглушающим гулом.

Лагерь возле моста – сейчас он шумит как растревоженное осиное гнездо.

Лагерь возле моста… моста которого уже нет.

Мы появляемся неожиданно и почти незаметно – из тумана и поэтому нас никто не замечает. Случайные взгляды, лёгкое удивление – это всё, чего мы удостаиваемся. И это хорошо – меньше всего нам нужно сейчас чьё либо внимание.

Привычка видеть во всё плохом и хорошее, подсказывает мне, что кара за убийство «бородача» нам теперь точно уже не грозит – после сотен тел навсегда потерянных на дне пропасти поиском виновных в смерти одного человека никто не будет заниматься.

По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь.

Первым делом идём к тому самому месту, где еще недавно был мост и огромная очередь на нём. Здесь больше всего шума и самое большое скопление людей. Кто-то кричит, кто-то плачет, кто-то ругается, остальные заглядывают вниз, будто надеясь разглядеть тела погибших через толстый пирог чёрного тумана.

На нас обратили бы гораздо больше внимания, если бы знали о том, что мы только что оттуда. Но они не знают и это хорошо. Зачем мы пришли сюда? Наверное, чтобы окончательно убедиться – дороги на Сафрил больше нет.

– Что теперь? – интересуется Рита.

Выражение лица у неё кислое. Как и у меня, подозреваю. Еще час назад у нас была цель и ясная дорога к этой цели, а сейчас…

– Я бы вернулся в Ион-ши, – не слишком уверенно предлагаю я.

Идея спорная – расспросить о другой дороге в Сафрил вполне можно и здесь.

– Искать твоего друга? – оживляется она.

Наито? Да, наверное, он и есть та самая причина, до конца неосознанная, по которой я предложил то, что предложил. Я не верю в то, что Наито жив, но в то, что он мёртв – тоже поверить не готов.

А еще – Джосс.

Он мог бы дать совет. Хороший совет. А насм сейчас очень нужны хорошие советы.

Взгляд отлавливает в толпе человека рядом со странной, похожей на закруглённый домик повозкой. Эта повозка, если не придираться, вполне могла бы сойти за карету. Если не придираться и не обращать внимания на то, запряжены в неё совсем не лошади, а пара странных существ, больше похожих на мутировавших после ядерной войны буйволов

Кто это человек – я не знаю, но он определённо должен быть рад тому, что не попал на мост и остался жив.

Сжимаю руку Риты в своей и начинаю протискиваться через толпу к нему.

* * *

Смотрит настороженно – слишком необычно мы одеты.

Поднимаю руку приветствуя.

– Нам надо в Сафрил. Мы заплатим. Хорошо заплатим.

Почему-то волшебная фраза «мы хорошо заплатим» не оказывает на него совершенно никакого воздействия. И даже тени интереса на круглом лице на пробегает.

– Слепой? Нет моста – не видишь? – он машет рукой себе за спину, туда, где на краю пропасти толпится народ.

Грубо. Это прозвучало грубо.

– Другая дорога. Ты же знаешь другую дорогу в Сафрил, правда? – не отступаю я. Человек с таким круглым лицом и хитрыми глазами обязательно должен знать пяток запасных дорог в Сафрил.

– Ион-ши, – говорит он, лезет в карман, достаёт что-то похожее на орех, засовывает себе за щёку и начинает смачно хрустеть.

– Нам нужен Сафрил, – повторяю я.

Ион-ши – это крайний случай.

– Ты точно глухой, – он качает головой. – Есть одна дорога которую я знаю – это дорога в Ион-ши.

И он отворачивается.

Можно, конечно, поискать кого-нибудь еще, а можно попробовать зайти с другой стороны и исправить беседу.

– Послушай, – трогаю его за плечо. – Скажи – сколько тебе нужно заплатить, чтобы ты вспомнил и другие дороги. Например… в Сафрил.

Последняя попытка. Не выйдет – будем искать других.

Оборачивается, хмуро разглядывает моё лицо, затем вытягивает перед моим носом свой толстый указательный палец.

Это что-то то означает. Понять бы что именно. Цена?

– Один? Один Ими?

Это дорого, очень дорого, но решаемо. Сейчас у нас задача попасть в Сафрил. Почти любой ценой.

– Одна дорога, – повторяет он, объясняя свой жест.

– Помоги им, Носко. Это же, Кро, разве не видишь.

Голос раздаётся будто прямо из воздуха. Голос тонкий, почти детский. Затем в «карете» отодвигается в сторону шторка цвета крови и появляется голова. Очень маленькая голова. Даже не голова ребёнка, меньше.

– Кро? – хозяин «кареты» бросает на нас уже новый взгляд – любопытный и подозрительный одновременно. – Разве от Кро не нужно держаться подальше, Дракон?

Тот, кого он назвал драконом отодвигает шторку сильнее и сильнее же высовывает голову из окна «кареты»:

– С Кро нужно дружить, Носко. Они скоро будут вершить судьбы мира.

Шторка отодвигается еще дальше и из-за неё высовывается еще одна голова. Копия первой. Близнецы? Там внутри два маленьких близнеца?!

Шторка откидывается полностью и появляется третья голова. Идеальная копия первой и второй.

Тройняшки?! Тройняшки лилипуты?! Каждая из голов немногим больше моего кулака.

Носко чешет голову, затем задёргивает шторку обратно, да так что близняшки-лилипуты снова скрываются за ней и говорит:

– Я не хочу дружить с Кро. Слишком много неприятностей. Вокруг и без них слишком много неприятностей.

И снова отворачивается от меня.

Переглядываемся с Ритой. В её глазах читаю то же самое, что у себя в голове – пора уходить.

Возле «отеля» в котором мы так неудачно переночевали я видел лошадей. И повозки. Нужно поговорить там.

Мы успеваем сделать пару шагов…

– Эй, Кро, – голос звучит звонко.

Оборачиваемся. Крохотная голова снова торчит из-за шторки.

– Ты знаешь, что единственная дорога кроме этой которая ведёт в Сафрил – начинается в Ион-ши?

Так. Это уже интересно. Кто-то мне уже говорил об этом… ах да, тот тип, что убил Тоо, забрал Наито и чуть не прикончил меня.

Я думал он врал… Неужели нет?

– Мне всё равно где начинает дорога, – говорю. – Лишь бы она привела нас в Сафрил.

Появляется вторая голова, переглядывается с первой и говорит:

– Мой Носко слишком труслив, чтобы везти вас в Сафрил – вы потратите остаток жизни уговаривая его.

Носко хмурится, но не спорит. Или считает сказанное правдой или просто ленится возражать.

– Но вот в Ион-ши – он может вас отвезти. А уже там вы будете искать смельчаков, готовых спуститься в Чёрную Реку.

– Чёрную Реку? Спуститься? Про какую реку ты говоришь?

– Вот она, – рядом со второй головой появляется крохотная ручка и показывает в сторону сожженного моста. – Мост через которую сегодня сожгли эти болваны далеш.

Чёрная река – это пропасть? Но она же совсем не река!

– Это хорошая идея, – говорит Рита. – Просто доставьте нас в Ион-ши.

Первым же делом оказавшись в лагере, встречусь с Джоссом. Подозреваю, что он захочет мне помочь – если я соглашусь выполнить его поручения в Сафриле. И если, конечно, он уже не нашёл для них кого-то другого. В Чёрной Реке мы уже были. Там жутковато… но не смертельно. Нам просто нужен проводник, который будет знать дорогу.И который не обдерёт нас как липку.

– Нет, – качает головой круглолицый Носко и зевает.

– Как это – нет? – удивляется Рита.

– Так, – Носко лезет пальцем в рот, выковыривает там что-то и снова зевает. – Я же сказал – связываться с Кро не хочу. Калими. Если нам встретятся калими, они убьют не только вас. А у меня жена, дети. Двое.

Лицо Носко слегка добреет. Он любит свою семью – это заметно.

– Я отвезу их, Носко. Просто договорись о цене, а остальное я сделаю сам. Заодно заберу товар.

Это говорит первая голова.

– Да, он отвезёт нас, – вставляет Рита.

Честно говоря, я не очень представляю, как этот коротышка может нас везти на такой огромной повозке. А еще – не представляю, куда он денет своих братьев близнецов. Возьмёт с собой? Мы поедем все вместе?

Носко колеблется – это прямо написано на его лице. Чтобы помочь ему лезу в карман и по обычаю выбрав самый крохотный осколок льда, достаю его и показываю. Если вдруг этого окажется мало – добавлю, но лучше не торопиться.

Глаза круглолицего вспыхивают.

Я уже не первый раз вижу такую реакцию на лёд… и уже не первый раз мне в голову приходит мысль поохотится на фантомов. Один мёртвый фантом – и полные сумки денег. Нужно просто не умереть.

– Вино. Ты можешь выпить хорошего вина, Носко. И узнать все последние слухи – нам же с тобой надо знать, что шанки будут делать с мостом.

Это снова первая голова.

Носко кивает. Видно, что ему не слишком нравится эта идея, но кивает – и это единственное что для нас сейчас важно.

– Прошлый раз ты потерял целый рулон тканей, Дракон.

Упрёк звучит не зло, скорее для приличия.

– Это твоя Наи плохо посчитала, – возражает голова. Вторая.

Разговор начинает снова принимать неправильное направление, поэтому протягиваю осколок круглолицему.

Тот, подумав ровно секунду, забирает его и мы с Ритой одновременно выдыхаем – сделка заключена.

Тут же распахивается дверь «кареты» и из неё вылезает и начинает карабкаться на крышу… маленький трёхголовый человек.

Рита вскрикивает и я чувствую, как её ногти вонзаются мне в кожу ладони.

Шими?! Маленький трехголовый уродец? Дракон? Его называют драконом из-за…

Шими между тем забирается на крышу, устраивается на козлах поудобнее, хватает вожжи и поворачивает к нам все свои три головы:

– Ну вы едете или я зря старался?

* * *

Глава 11

* * *

Как только шум рынка стихает, по крыше над нашими головами раздаётся нетерпеливый стук:

– Лезьте ко мне – здесь интереснее.

Рита с испугом смотрит на меня – к шими она пока не привыкла. Я, впрочем, тоже. Один Симпа отнесся к нашему новому знакомому позитивно. Сначала он минут пять невидимо хихикал, а потом выдал – «он прикольный».

Если отбросить удивление – этот маленький шими и правда прикольный. Маленькое, но быстрое тело, три шеи, три головы с длинными, давно не стриженными светлыми волосами. И ловкие крохотные руки, которые двигаются так быстро, что временами, кажется, исчезают.

– Вас приглашают, – шепчет Симпа.

Ревут недовольные буйволы-мутанты и «карета» останавливается.

– Давайте быстрее! – торопит нас шими. И снова стучит кулаками по потолку.

Я бы остался здесь, внутри – за окном всё равно ничего кроме узкого коридора света посреди Кинйо не будет. Путешествие по тропам – это почти так же, как экскурсия по собственной квартире.

– Выходим? – тихонько спрашивает Рита.

Выглядеть человеком, который ломается, а уж тем более боится, мне не хочется, поэтому киваю и толкаю дверцу. Та, скрипнув, распахивается.Выпрыгиваю на тропу и протягиваю руку Рите, помогая выбраться.

Три пары глаз на крыше с любопытством разглядывают нас.

– Я первый раз вижу Кро, – говорит шими.

Оглядываю «карету» – какие-то очевидных ступеней или подножек созданных для того, чтобы забираться на крышу не видно. А значит – я в затруднении. А значит – можно и поговорить оттягивая время.

– Как ты узнал нас тогда?

– Кинйо, – шими отпускает поводья и разводит в стороны свои короткие ручки. – Она сделала меня таким великим.

– Великим? – невежливо изумляется Рита – она как раз выбралась из кареты и пробует отряхнуться.

– Да. Она дала мне это, – шими стучит сначала по первой своей голове, затем по второй, и напоследок – по третьей. – Я в три раза умнее любого. Три головы в – три раза, ну, вы поняли. Лезьте.

И он тянет свою ручку вниз, предлагая ухватиться за неё.

Приглашение рискованное, поэтому просто хватаюсь за деревянную окантовку крыши и подтянувшись закидываю ноги, а потом и себя остального наверх. Стоило бы сначала подсадить Риту, но мысли о вежливости не всегда приходят своевременно.

Убедившись в том, что обратно скатиться не получится, оглядываюсь. Здесь уютно – вся крыша покрыта слоем белоснежных – удивительно белоснежных шкур. Мягко. И просторно – не меньше двуспальной кровати.

Слегка освоившись, помогаю залезть Рите. Та, увидев шкуры, охает и с явным удовольствием на лице опускается на них.

– Привет, – говорит она.

– Что такое привет? – интересуется одна из голов.

– Она желает тебе здоровья, – перевожу я. Рита могла бы и догадаться, что последнее что знают в этом мире – слово «привет».

– Рита, – она тянет ему ладонь.

Тот косится на протянутую руку с недоверием, но потом осторожно касается её.

– Дракон, – тычет пальцем в себя.

– А имя?

– Это и есть имя… это лучше, чем имя, – шими гордо выпячивает грудь.

– А это Джех, – она показывает на меня.

Вот и познакомились. Как мило.

Дракон хватает вожжи и тянет их, заставляя буйволов тронуться с места.

– Вы же не шутите? – заглядывает на нас через плечо. – Вы правда Кро?

Странный тип. То сказал, что узнал нас сразу, то сомневается.

Он привязывает вожжи к своей ноге и переворачивается так, чтобы сидеть к нам лицом. Кажется, буйволам всё равно – они как брели молча, сонно, так и бредут, не общая на окружающий мир никакого внимания.

– Рассказывайте, – Дракон складывает руки на груди. На меня сейчас смотрят четыре глаза, а на Риту – два.

– Что рассказывать? – уточняю.

– Всё. Вы же Кро. Вы же не просто так сюда пришли. И если хотите, чтобы я вам помог —рассказывайте всё.

«Помог»?

А я то думал, мы наняли его только для того, чтобы добраться до лагеря.

Неудобный момент. Ничего рассказывать мы, конечно, не будем, но и прямо отказать как-то некрасиво.

– Нам нужно в Сафрил, – раскрываю я великую тайну.

– Это я уже понял, – лица шими становятся серьёзными. – А зачем?

Было бы очень кстати, если бы вот прямо сейчас что-нибудь случилось. Что-нибудь неопасное. Просто отвлечь этого настырного трёхголового типа.

Как назло никто не встречает нас впереди на тропе, и никто не догоняет сзади.

– Мы хотим раскрыть самую большую тайну на свете, – совершенно неожиданно выдаёт Рита, а я…. я просто сижу и смотрю на неё.

– А что! – она замечает мой взгляд. – Он и правда может помочь. Мы же не знаем, что дальше делать. А он… милый.

– Что такое милый? – интересуется Дракон. Похоже и слово «милый» в этих суровых местах неизвестно.

– Это значит – ты ей нравишься. – бурчу я. Болтунья!

На шести щеках появляется багровый румянец.

– Если бы ты умел хранить тайны, – говорю я.

– Я умею хранить тайны! – он, забыв о вожжах, привязанных к ноге, вскакивает. Буйволы-мутанты, неправильно истолковав ситуацию, останавливаются. А вместе с ними замирает и наша диковинная карета.

Он не взрослый. Возраст не определить, но не взрослый. Точно. И дело даже не в тонком высоком голосе.

Поведение.

У него поведение подростка.

Невероятное создание. Высота от подошвы грубых ботинок до светлых прядей на лбу – локоть. Мой локоть. Полметра? Это даже не карлик.

– Ты всегда был таким? – спрашиваю.

– Нет. Я же сказал – дар. Это дар Кинйо.

– Рост. Я спрашиваю про рост.

Он мрачнеет. Некоторое время сидит насупившись, затем мотает головой:

– Нет. Был как все. Как ты. – Кивает на Риту. – Как она.

– Кинйо сделала тебя таким?

Он дергает вожжи и буйволы трогаются.

– Кинйо сделала тебя таким? – повторяю я.

– Да. Она дала мне три головы, но сделала слабым. Совсем слабым.

Он бросает косой взгляд на Риту и я вдруг понимаю – она ему нравится. И он стесняется своей внешности сейчас.

– Ты можешь купить чёрный осколок…, – я стараюсь вспомнить, как он называется.

– Тин? – он выуживает из под шкур плётку с короткой резной рукоятью и ловко огревает буйволов. Те, оживившись, прибавляют ходу.

– Да.

– А ты знаешь, сколько он стоит? – он смотрит на меня с таким видом, будто я предложил купить ему остров.

– Но один же ты…?

– Я не покупал.

Он вдруг начинает смеяться. Забывает про плётку и про вожжи – просто сидит и смеётся.

– Это была веселая история? – спрашивает Рита

– Да. Очень веселая, – кивает. – Я украл Тин у своего хозяина.Просто так украл – мне было лет пять, не больше. Случайно нашёл осколок у него в шкатулке. Чёрный, сверкающий… мне понравился. Ну, и утащил к себе… под подушку. Я даже не знал, для чего он нужен. Думал просто камень. Играл с ним по ночам.

– А потом?

– Потом он нашёл у меня его.

– Под подушкой?

– Да. Он везде искал… и под подушкой тоже.

– Он подарил тебе его? – на лице Риты появляется трогательное выражение.

Карета неожиданно накатывается на камень и мы все подпрыгиваем.

– Подарил?! – удивляется Дракон.

– Ну да.

Он сидит молча, будто осмысливая, а затем отворачивает рукав шёлковой рубашки и показывает глубокие рубцы:

– Нет. Он бил меня. Несколько часов. Бил пока не умер. Он умер, а Тин достался мне.

* * *

Я накаркал, когда минутой ранее пожелал, чтобы что-нибудь случилось. Не успели мы проехать и пару изгибов тропы, как впереди «нарисовались» неподвижные фигуры.

Трое.

Что могут делать трое вооружённых людей на скучной безлюдной тропе?

– Не бойтесь, – прерывает молчание наш маленький шими. – Я их знаю. Они вас не тронут.

Почему-то от этих успокаивающих слов мне становится не слишком спокойно на душе.

– Дракон?… Это ты, Дракон?

Спрашивает один из троих. Тот, что посередине. В его руках такой большой и тяжелый арбалет, что его владельцу пришлось воткнуть в землю деревянную ногу-опору. Напоминает пулемёт. Арбалет-пулемёт – такие вообще бывают?

Наш шими тянет вожжи и буйволы замирают.

– Я, Окума.

– А Носко… Носко с тобой?

– Я вместо него сегодня, Окума.

Мне кажется или шими напряжён?

– А кто с тобой, Дракон?

Шими бросает на нас короткий взгляд:

– Это свои, Окума. Хорошие люди.

– Я заберу их с собой, Дракон.

Фраза звучит как удар кулаком по голове.

Шими отпускает вожжи и спрыгивает на тропу. Проходит вперёд несколько шагов и останавливается где-то посередине между повозкой и теми тремя.

– Так нельзя, Окума.Я должен привезти их в Ион-ши. Потом… потом когда мы с ними простимся, ты можешь делать, что хочешь. Потом. Но не сейчас. Это закон.

«Закон»? «Можешь делать с ним что захочешь»?!

Под ложечкой неприятно ноет. Неужели, я опять доверился не тому, как тогда… тогда, когда потерял Наито.

Этот трёхголовый шими не вызывал подозрений… неужели я настолько доверчив.

Рита молча сжимает мою руку.

– Мне нужен лёд, Дракон.

Я вдруг вижу как дрожит шими.

– Кинйо совсем близко, – его крохотная ручка показывает на наползающий на тропу туман. – Просто зайди в него и подожди когда придёт фантом. А потом убей его.

Человек с арбалетом переглядывается с товарищами затем снова поворачивается к шими:

– Я знаю идею получше, Дракон.

– Получше?

– Да, Дракон. Эти двое с тобой – у них есть лёд.

Чувствую, как сумка со льдом начинает жечь мне бок.

– Лёд? – почти искренне удивляется шими. – Крохотный осколок, который они должны мне отдать, как только прибудем в лагерь… нет, Окума, у них нет льда. Ты же не отберёшь у них то, что полагается мне? К тому же, это было бы против закона.

Окума вытягивает руку и показывает на меня:

– Сумка. Пусть он покажет мне сумку.

Значит… значит, слова про лёд – не случайность. Значит… Их предупредили?

Как?

Память тут же услужливо подсовывает подростка обогнавшего нас совсем недавно. Это произошло как раз тогда, когда мы все молчали. Молчали после рассказа Дракона о том, как он достал Тин.

Где этот подросток мог увидеть мою сумку?

– Закон, – снова напоминает шими. – Тебя могут наказать, Окума.

Самое ужасное – совсем скоро мы останемся без льда. И без нашего драгоценного Тин, который лежит там же, в сумке. Эти трое не могут забрать лёд и оставить нам Тин.

Остальные двое снимают с поясов карабины. Тяжелые вычурные карабины с очень толстыми стволами.

Я вдруг замечаю и четвертую фигуру… она ведет себя странно – жмётся к скале, наполовину утонувшей в тумане.

Это он. Тот самый подросток обогнавший нас. Думаю, просто шлялся по рынку, выглядывая добычу – таких как мы, кто собирался в Сафрил, но вынужден был вернуться в Ион-ши.

– Это Кро, Окума. Зачем вам ссориться с Кро?

Кажется, шими достал из своего крохотного кармана последний козырь.

– Кро?

На лице Окумы удивление.

Неужели, козырь сработал?

– Как думаешь, Дракон, – если я принесу Баркаю головы эти Кро – он хорошо заплатит?

Нет. Слишком мелкий козырь.

Шими оборачивается к нам и пожимает плечами как бы говоря – вы видели, я сделал всё, что мог.

– Ты пожалеешь, Окума. Как только я окажусь в лагере – я пойду к Джоссу. Пойду к Джоссу и скажу – Окума нарушил закон.

Молодец. Я тронут – малый бьётся за наши жизни, как за свою.

Глаза типа с арбалетом вспыхивают. Вспыхивают недобро. Зря шими сказал это. Зря.

Спрыгиваю на тропу. Оглядываюсь, чтобы встретиться взглядом с Ритой.

– Мы не тронем вас. Если вы сейчас отойдёте в сторону и пропустите нас.

Это говорю я.

Иногда во мне оживает кто-то другой… и лезет в самое пекло.

Лезу в карман и достаю осколок льда. Самый большой,который я нашёл на ощупь.

– Вот, – поднимаю руку. – Он ваш. Если мы просто разойдёмся с миром.

Рита – я вижу страх в её глазах. И сейчас этот страх не перед этими тремя, а за меня. Но вопреки страху она спрыгивает и замирает рядом.

Нет, я не верю, что этих моих слов будет достаточно. И что эти трое за отпустят нас. Не верю. Но я должен это сказать, чтобы потом не мучиться от угрызений совести.

– Ну, видишь, Дракон, – улыбается Окума, – я же говорил – у них есть лёд.

Дракон бросает на меня укоризненный взгляд.

Кастую «стража». Поскольку каст основных скилов у меня назначен на едва заметные прикосновения пальцев друг к другу, этот жест не замечает никто.

Искрящийся шар появляется над моим правым плечом и замирает там. Эти трое не знают, что это такое. Им и не нужно знать – я же не хочу их пугать. Я просто собираюсь защищаться.

Еще одно прикосновение – и я слышу глухое лязганье металла и костей. Это большой и верный Уту вырос за моей спиной.

Трое перед нами пятятся.

Рита, коротко оглянувшись и заметив Владыку, всё понимает. Взмахивает рукой и из неё тут же вырывается стая птиц. Стая очень злых птиц, который ждут лишь приказа, чтобы набросится на жертву.

Последний штрих – Симпа. Мутная тень вырастает на тропе перед нами, быстро превращаясь в огромного лича.

Теперь пятится и шими. Пятится, впрочем, недолго – быстро берёт себя в руки и кивает на нас.

– Я предупреждал, Окума – не нужно ссориться с Кро. Освободи тропу и они оставят тебя в живых.

Я вижу сомнения на лицах этих троих. И уже не вижу четвёртую тень – она растворилась в тумане.

Нужно не дать им выстрелить, потому что тогда начнётся бой. И они умрут. А я не хочу никого убивать… если этого можно избежать.

Запоздало вспоминаю про «эхо». Камень лежит в сумке вместе со всеми остальными «богатствами». И его бы забрали тоже. Так что варианта отступать просто нет.

Снимаю с плеча змеестрел – если они не отступят, мне всё же придётся сделать выстрел.

Показываю пальцем на тропу перед теми тремя и Уту послушно шагает туда. Останавливается и вытаскивает из ножен за спиной свой меч. Меч высотой в человеческий рост.

– Не нужно ссориться, Окума. – голос шими звучит миролюбиво. – Мы ведь друзья. Были друзьями и останемся. Забредай на огонёк – я угощу тебя.

Понимают ли они, что бой не просто неравный – у них даже шанса нет.

Рита рисует в воздухе пальцем небольшой круг и стая с громкими криками начинает кружиться над головами Окумы и его друзей.

Это намек. Совсем толстый намёк.

– Это злые птицы, – говорю я. – Очень злые. И голодные.

Про «голодные» это, понятное дело, ложь, но хорошая ложь. Оказаться растерзанным стаей голодных и злых птиц всё же страшнее, чем просто злых.

– Вкусное вино, – говорит шими. – Я недавно купил вкусное вино. Заходи.

Окума кивает.

Кивает и делает шаг с тропы. Точно такой же шаг делают и те двое рядом с ним.

Засовываю ледяной осколок в карман – он останется у меня. Эти типы упустили свой шанс.

Еще один шаг и эти трое исчезают в сумраке так же как и появились.

* * *

Дракон неожиданно хмуро смотрит на нас, проходит мимо, взбирается на козлы и только потом говорит:

– Я зря старался.

– Зря?

– Да! Я зря старался вас спасать!

– Почему? – интересуется Рита прежде чем начать карабкаться вслед за ним.

– Потому, – огрызается шими. – вы думаете Окума это шутник? Скучающий шутник? Эта тропа залита кровью тех, за кем он пришёл.

– Но в чём мы виноваты? – удивляется она. – Мы прогнали его.

– Сразу… вы не могли сделать этого сразу?! Я думал вам нужна помощь… я старался…

Он со злостью хлещет плёткой буйволов и те трогаются. Они трогаются, а нам с Ритой приходится догонять и запрыгивать на ходу.

– Вы и правда Кро, – говорит Дракон, когда устаёт обижаться. – Я раньше только слышал о таких.

– Что слышал, расскажи, – спрашивает Рита. Кажется, она обрадовалась тому, что он перестаёт дуться.

– Говорят, Кро выходят из башен. Эти башни называют башнями Веры.

– Да, – кивает Рита. – Это так. А еще?

– А еще – очень сильны. Намного сильнее каждого в Оккаре.

Здесь мы с Ритой пожимаем плечами – как измерить свою силу.

– Ну Нибо точно сильнее Кро, – улыбаюсь я.

– Нибо – мертвецы. Просто мертвецы. Любой может управлять ими! И я могу…Нужно просто узнать секрет калими! – Дракон пренебрежительно машет рукой.

– Расскажи еще, – требует Рита. – Про Кро.

Довольно странная просьба… если вспомнить, что мы и есть эти самые загадочные Кро. Но шими, похоже, совсем не обращает внимания на эту просьбу. Он рад рассказать, всё то знает.

– Говорят, они были первыми. Самыми первыми.

– Первыми?

– Да. В Оккаре. Они жили здесь, еще когда всё было по другому.Когда не было Кинйо.

Он ёжится и добавляет:

– Даже не могу представить как так – не было Кинйо. Это что – и троп не было? И всё видно было? И можно было просто гулять, не страшась фантомов? Чудеса.

Сам рассказал, сам удивился.

Но вообще-то, что он сейчас говорит это очень важно. Совсем непонятно, но очень важно, я чувствую это.

– Вы же очень старые, да? – он заглядывает нам в глаза.

– Старые?! – удивляюсь я.

– Ну да. Если вы здесь жили раньше всех. Вам тысячу лет?

Переглядываемся с Ритой. Чудеса, конечно возможны, я мог потерять память и вообще – с ней у меня явно что-то не так, но представить будто где-то позади в моей жизни было тысячу лет… нет, я не могу.

– Мы такие старые, что даже не помним сколько нам лет, – пробую выкрутиться я.

– А этот, – шими тычет пальцем в бредущего позади повозки Уту. – Он меня не убьёт?

– Нет. Обещаю.

Дракон в видимым облегчением выдыхает.

– А этот… жуткий, – он показывает на парящего над нами молчаливого лича. – Тоже не убьёт?

Лишь бы Симпа сейчас не высказался. Лишь бы удержался. А лучше… лучше их спрятать. Ия прячу их.

– О, исчезли, – удивляется шими. – Это ты приказал?

Киваю.

Смотрит на меня с уважением.

– Жаль, я не Кро, – вздыхает.

– Ты Дракон, – говорит Рита. – Это тоже очень круто.

– А что такое круто?

Она задумывается.

Помогать не буду – пусть сама следит за своим языком и не употребляет необычных для местных слов. Я уже привык себя контролировать.

– Круто это… это когда кто-то очень страшный и очень сильный.

– Я страшный и сильный? Да ладно!

Ему приятно.

Ему приятно, а я отведя на мгновение в сторону взгляд, вижу алтарь.

Наш алтарь! Самый настоящий. Светлый камень и раскрытая страница. Он, правда, расколот надвое, но это не должно помешать прочитать то, что там написано! – Стой, – я выхватываю у шими вожжи и тяну на себя. Спрыгиваю, как только повозка останавливается и бегу к алтарю.

Будто удар огромного молота расколол плиту на двое. Одна половина по-прежнему стоит, возвышаясь над высокой травой, а вторая – вторая лежит рядом, почти незаметная.

– Пусто.

Это Рита – я и не заметил, как она последовала за мной, а теперь стоит рядом, разглядывая безупречно ровную поверхность страницы. Ровную и пустую Ни одной буквы, ни одного знака.

– Может быть, там, – она показывает на вторую половину алтаря лежащую рядом.

Нет. Там не может быть. Страница расколота надвое, как и сам алтарь, но если пуста эта половина, то и вторая окажется такой же. Почему-то я в этом уверен.

Уверен – не уверен, но присаживаюсь на колени и раздвигаю траву.

Как и ожидал – ничего.

– Еще один вопрос? – Рита смотрит на меня. – Мы можем задать еще один вопрос?

– У тебя есть чернила?

Вопрос обращаю к шими. Тот хмурит лоб, затем спрыгивает, залезает в «карету», пропадает там ненадолго, затем появляется с небольшой остроносой бутылкой.

Можно как обычно царапать камень ножом, а можно воспользоваться той идеей, на которую меня навёл тип сделавший нас с Ритой мужем и женой… чёрт, я и забыл уже об этом.

Смотрю на Риту – а она помнит?

Дракон откручивает пробку и выуживает из бутылки перо. Отряхивает его от чернил и протягивает мне. А свои чёрные пальцы вытирает о траву.

– Что вы будете делать? – спрашивает тут же.

– Писать.

– Что писать?

Кстати, да. Надо решить что писать. Помнится, у меня были идеи… вот только столько всего произошло за эти часы, что они напрочь выветрились из моей головы.

Вытираю перо о траву и, макнув в бутылку, вопросительно смотрю на Риту.

– Имя. Спроси его имя, – говорит она.

– Имя Создателя?! Зачем оно нам?

– Имя человека из клана далеш, который нам нужен.

Имя? Я почему-то никогда не думал о том, что мы ищем конкретного человека. Имя, рост, вес, внешность… до этой секунды всё это казалось мне неважным.

– Попробуй, – Рита видит моё замешательство.

Я бы, конечно подумал над вопросом, поискать получше… вот только, как обычно в голову ничего не лезет. По хорошему бы ничего не писать сейчас. Уйти, а когда появятся идея – вернуться.

Вот только наша жизнь здесь так устроена, что можно и не вернуться.

Никогда.

Шими сверкает своим шестью глазами то в мою сторону, то в сторону Риты. Ему явно очень интересно, но пока сдерживается.

– Мы сегодня видели далеш. Стояли от них на расстоянии вытянутой руки… и что толку? Нам нужно имя, Джех.

Она впервые называет меня Джех. Всё правильно. Здесь, если кто-то есть рядом, я – Джех.

Непривычно.

– Если вы мне всё расскажете – я дам хороший совет, – наконец, теряет терпение Дракон. – три моих головы к вашим услугам.

Ну да. Трудно представить, сколько бы мне ему пришлось рассказать, чтобы он хотя бы примерно вошёл в курс дела. С самого начала. С того дня, когда мой мир ещё не рухнул.

Отдаю Рите бутылку с чернилами – она придумала, настаивает – вот пусть и пишет.

Кивает. Её лицо стразу же становится сосредоточенным и очень похожим на лицо школьницы, которой нужно дать правильный ответ. Присаживается рядом с алтарём и начинает старательно выводить буквы.

У неё красивый почерк.

Очень красивый. Каллиграфический. И даже лучше.

Она не мудрствует – через несколько секунд на половинке страницы появляется лаконичное:

«Имя далеш»

Замираем…

– Мы ждём кого-то? – интересуется Дракон после минуты молчания.

– Да, мы ждём того, кто не придёт, – я встаю.

– Может, ножом? – Рита выглядит расстроенной. – Как прошлый раз.

Нет. Нож тут не при чём. Как и чернила.

Но я всё же достаю – не хочу потом упрекать себя в том, что не проверил. И начинаю обводить остриём, буквы которые написала Рита.

Снова ждём. И снова ничего.

– Вы все камни, которые вам встречаются разрисовываете и царапаете? – интересуется Дракон. Он уже успел усесться рядом и заскучать.

– Кро все такие странные? – не дождавшись ответа интересуется дальше.

– Нет, только мы.

Встаю.

На самом деле сдаваться рано – этот разломанный алтарь не просто так. Он встретился нам на пути не просто так.

Разломанный?

Еще раз смотрю на вторую половину его утонувшую в траве.

– Кажется, я знаю как нам получить ответ на свой вопрос, – говорю.

Пробую поднять упавшую половину… тяжелая.

– Помогайте.

Зачем я так сказал – не знаю. Дракон тоже бросается, по дороге падает запутавшись в траве, которая выше него ростом. Всё же добирается до алтаря и самоотверженно бросается на него, вцепляясь своими маленьким ручка.

Приходится немного попотеть и вот – половина к половине. Алтарь кажется целым… если не придерживать его.

– Пиши, – командую я Рите. Теперь на целом всё должно сработать – я верю

– Не нужно ничего писать, – странным голосом говорит она. – Смотри.

На каменной странице, целой, разделённой лишь трещиной, появляются буквы. Одна за другой.

И это не ответ на наш вопрос.

Или ответ?

«Царица далеш откроет ворота – если посмотрит в глаза смерти»

У Риты на лице радость, у Дракона – восторг.

– Круто! – он хлопает в ладоши. – Мне говорили, что Кро волшебники, но я не верил. Теперь верю.

А вот у меня на лице, уверен, ни радости, ни восторга. Потому что опять ничего непонятно.

Из-за поворота тропы появляется повозка. Худая лошадь, бедно одетый человек. При виде нас, тусующихся на обочине тропы, он сначала пугается. Затем, разглядев Дракона, успокаивается. Проезжает мимо разглядывая Риту.

– Ты поняла? – спрашиваю, когда повозка исчезает.

– Да, – она радостно кивает.

– Ну тогда просто объясни и мне, недогадливому.

– Это же легко, Джех. Нам нужно с тобой найти царицу далеш. Это сначала, а потом… пригрозить ей. Чтобы она испугалась. Пообещать, что убьём её. Но мы не убьём, конечно. Просто испугаем.

Что-то в этом плане меня смущает. И я почти знаю что.

– У далеш нет царицы, – опережает меня шими. – Нет, никогда не было и не будет.

* * *

Глава 12

* * *

Впереди Ион-ши. И стражники. Кажется, те самые, которые встретили нас с Наито, когда мы оказались в Ион-ши первый раз.

– Отпусти его, – стражники показывают на Дракона, как только мы подъезжаем ближе. – Он наш. Живёт здесь.

Я сначала впадаю в ступор, но потом вспоминаю о том, что для них я охотник за шими. И они решили, что Дракон моя новая добыча.

Тот, впрочем, тоже озадачен.

– Ладно, – киваю я. – Отпущу.

Лучше уж так ответить, чем объяснять.

– Кого отпустишь? – одна из голов шими наклоняется к моему уху.

– Птичку, – отмахиваюсь я.

В лагере очень людно и очень шумно. Вести о сожжённом мосте, очевидно, уже опередили нас.

– Спасибо, – прежде чем спрыгнуть, тяну руку Дракону. А он смотрит на неё и качает головой.

Что не так?

– Мне нужно заплатить тебе? – спрашиваю.

Да, Носко уже получил оплату, но местные обычаи… я пока не знаю их.

Лезу в карман…

– Нет, – Дракон мотает всеми своими тремя головами. – лучше…

Он замолкает.

– Что – лучше?

– Возьмите меня с собой!

Лучше бы он просто взорвал у наших ног гранату – эффект был бы меньшим.

– С собой? – растерявшись переспрашиваю я.

– Да!

– Куда?

– Куда вы – туда и я. В Сафрил. А потом дальше. И тогда вам не придётся идти пешком, – он стучит ладонью по крыше «кареты».

– Она твоя?! – удивляюсь я. – Эта повозка твоя?! – Нет. Носко! – он машет рукой. – Купит другую. Нам она нужнее.

«Нам»? Он уже говорит «нам»?

– Нет, – качаю головой.

– А почему – нет? – интересуется Рита.

И правда – почему «нет»?

– Я дорогу знаю. В Сафрил, – пытается добить мои сомнения Дракон.

– Нет, – я снова качаю головой.

Одного я уже взял с собой. Наито. Взял и потерял. Хватит.

Осматриваюсь, пытаясь понять откуда такой шум.

На обычно свободной поляне между лагерем и водопадом – толпа.

– Пойдём посмотрим, – тяну Риту за собой. Сейчас нам лучше держать ушки на макушке и ловить любую информацию, которая поможет нам добраться до Сафрила.

Спрыгнув на землю, оглядываюсь, чтобы увидеть тоску в глазах Дракона.

* * *

Люди стоят кругом, плотным кругом. И весь шум, идёт из центра этого круга.Не выпуская руки Риты из своей, протискиваюсь внутрь. В центре еще одна толпа. Только уже меньше. На вытоптанной земле низкий каменный алтарь. Круглый – совсем не такой как «наши».

Алтарь весь залитый свежей кровью.

И тела рядом. Человеческие тела. Трое.

Склонившись над алтарём, человек с каплеобразным щитом на спинепытается нащупать что-то в луже крови. Находит и торжествующе поднимает вверх.

Толпа вокруг отвечает ему криками одобрения.

Встряхивает рукой и я вижу что там.

Тин.

Крупный. Очень крупный.

Человек вытирает его о кожу своей куртки, и прячет в карман.

Новая волна криков похожих на поздравления.

Рита видит тела и отступает. Затем поднимает на меня взгляд:

– Это… это то о чём ты говорил?

Молча киваю.

– Пойдём, – пробую увести её но ничего не выходит – толпа через которую мы с таким трудом только что протиснулись становится слишком плотной. И крики. Новые крики.

Оглядываюсь.

Человек со щитом на спине запрыгивает на алтарь и поднимает руку. В ней снова осколок. Уже другой, вытянутый, острый. И тоже чёрный.

Рёв вокруг.

Кольцо людей на противоположной от нас стороне размыкается. Размыкается пропуская внутрь… человека с огромной корзиной на спине. И крюком в щеке!

Караванщик Идуму! Тот самый!

Он толкает к алтарю старика которого тащил за собой, за волосы, и снова исчезает в толпе.

Тот, другой, со щитом на спине, смахивает с алтаря кровь ладонью, кладёт в центр круга чёрный осколок и укладывает на него жертву. Та не сопротивляется, не делает попыток бежать и даже не кричит.

Укладывает лицом вниз, грудью, ровно на то место, где положил свой Тин.

Нож поднимается несколько раз – я не считаю. Поднимается и опускается с равнодушием механической гильотины.

Кровь, новая, свежая, еще живая, заливает алтарь, землю вокруг и ноги того, кто поднимает и опускает нож.

Все стихают, созерцая агонию, и только когда она заканчивается, когда тело старика затихает, мир вокруг, оглушая, взрывается криками.

– Нам надо уходить, – забывшись, сжимаю руку Рита так, что она вскрикивает. Я не слышу её вскрика за воем толпы, лишь вижу искажённое болью лицо.

– Прости. Нам надо уходить, – повторяю, изо всех сил вдавливая своё тело в щель между людьми. Нас пропускают, неохотно, но пропускают. Выбравшись из толпы Рита пытается сесть на землю и я не сразу понимаю – это ноги, они не держат её. Веду куда-то в сторону, подальше от радостной толпы. Веду туда, где шум водопада отгораживает нас от остального лагеря.

Там отпускаю её и она тут же оседает, давясь рыданиями.

– Почему здесь все убивают другу друг друга, Джек? – её трясёт как от озноба. – Почему они так любят кровь?

Прижимаю к себе – ей не нужны сейчас ответы.

Где-то совсем близко слышен треск разламывающегося камня и нас тут же обдаёт фонтаном брызг.

– Тебе не нужно было идти со мной, – шепчу, прижимаясь губами к её волосам.

– Джех?! В знакомом голосе удивление.

Джосс!

– Ты жив, Джех?!

Вопрос звучит так что впору обидеться. Кажется, он уже успел похоронить меня.

– А это кто? – он наклоняется и смотрит в заплаканные глаза Риты.

– Это…, – я теряюсь. – Жена.

Так непривычно произносить это слово по отношению к Рите.

Она вытирает слезу со щеки и смотрит на меня. Как бы спрашивает взглядом – жена?

– Жена?! – вождь качает головой, удивляясь, затем протягивает руку и касается волос Риты. – Красивая. Я не видел красивее, чем она.

Укол. Укол в сердце. Джосс… он большой. И сильный.

Ненавижу ревность.

– Давай я куплю её у тебя, Джех, – он переводит свои чёрный, как смоль, взгляд на меня.

Рита… она смотрит на него… ему в глаза…. заставляя землю уплывать из под моих ног.

– Тебе понравится, – это он говорит ей. – Я буду любить тебя, как никого не любил. Я буду беречь тебя.

Я готов убить его… впервые в жизни я готов убить кого-то просто за взгляд.

За взгляд Риты. Моей Риты.

Выдавливаю:

– Она моя жена, Джосс.

– Я слышал это, Джех, – он не сводит с неё восхищённого взгляда. – Я не забираю просто так. Я готов купить. Назови цену. Просто назови цену.

Рита наконец, спустя бесконечность, отрывает от него взгляд и переводит на меня:

– Назови цену, Джех. Я хочу её услышать.

Она не улыбается… и даже тени улыбки на её лице нет… но, она же не может говорить это серьёзно?! Даже несмотря на то, что он большой. И сильный. Гораздо больше и сильнее меня.

– Илла, – говорю я.

– Илла? – он хмурится.

А еще сильнее хмурится Рита.

– Да. Дай мне ровно тысячу красных осколков и она станет твоей.

– Даже один Илла не имеет цены, – пожимает плечами Джосс.

– Я знаю. Я просто назвал цену.

– Никто не сможет купить у тебя её! – Никто? – делано удивляюсь я, чувствуя, как радостно бьётся сердце в груди.

– Никто. Я знал одного человека у которого было два Илла. Два – не тысяча. Он был старшим у сцайхи. Клана сцайхи, Это было еще до того, как в Сафриле взошла звезда далеш и они стали сильнее других.

– И сильнее шанки?

– Нет. Нет никого сильнее нас в Оккаре. Мы охраняем западный путь к Сафрилу. Если бы не мы – от города не осталось бы камня на камне.

– Охраняете? От кого?

Если я не ошибаюсь к западу от лагеря – Ночные Кузнецы. Раньше были и киру, но теперь они мертвы. Или там за горами есть еще что-то?

– Радоматы, – Джосс поднимает голову и смотрит на запад. Он произносит это слово так, что у меня пробегает мороз по кожи.

Вспоминаю длинную вереницу закрывающих горизонт гор.Я увидел их когда первый раз вышел из башни. Эти горы и огромную луну.

Радоматы? Я спрошу его о них. Но не сейчас.

– Назови другую цену, – Джосс распрямляется и сейчас, с травы на которой сидим мы с Ритой, кажется просто великаном.

– Нет другой цены. И не будет.

Пауза. Он раздумывает. Он раздумывает, а я начинаю беспокоиться. Местные обычаи – они такие странные. Вдруг он захочет взять Риту силой. Тогда… тогда мне придётся убить его.

Или умереть.

Вождь вдруг неожиданно улыбается.

– Тогда идём ко мне в дом, – он протягивает руку помогая встать. – Ты ведь не просто так здесь?

* * *

Здесь всё так же, как и в прошлый раз. И такой же близкий, как живой, водопад.

Только сейчас здесь пусто. Никого кроме нас троих. Джосс пододвигает стул Рите и садится напротив.

– Как твоё имя?

– Марго, – отвечаю за неё я.

Он косится на меня. Недовольно косится.

– Ты тоже Кро?

– Да, – снова отвечаю за неё я.

Я просто хочу чтобы он помнил – они не вдвоём.

– Подарок, – я хочу подарить ей подарок. Можно? – он переводит взгляд на меня.

Не дожидаясь ответа встаёт и направляется в соседнюю комнату. Пропадает ненадолго, а появляется уже с тонким искрящимся ожерельем в руках.

Рита вопросительно смотрит на меня.

Пожимаю плечами – пусть решает сама.

– Спасибо, – она забирает ожерелье и надевает себе на шею.

Спрашивает у меня:

– Красиво?

– Да. Очень, – Нет смысла притворяться. Драгоценные камни в тончайших оправах из голубого металла сверкают так, что не смотреть куда-то кроме них – просто невозможно.

Из лунной пыли – эти камни точно сделаны из лунной пыли. И сверкают намного ярче любого брильянта.

– Мост, – говорю чтобы поскорее закрыть тему подарков и ухаживаний. – Далеш сожгли мост.

– Тебе я тоже хочу сделать подарок, – Джосс бросает последний взгляд на Риту и встаёт.

Подарок? Мне?

У него получается удивлять.

Тонкая чёрная с очень необычной вязью цепь. Не пустая. На ней что-то похожее на крохотный флакон с искристой светло-зелёной жидкостью.

Он снимает её со своей шеи и протягивает мне.

– Что это?

– Это яд.

– Яд? Зачем мне он?

– Ты сможешь убить себя.

Отличный подарок.

– Я не хочу убивать себя. Мне нравится жизнь.

На его лице улыбка… ему вообще идёт улыбка.

– Верю. Но иногда выбор стоит не между жизнью и смертью, а между страшной смертью и прекрасной. В этом флаконе – прекрасная смерть. Ты умрёшь с улыбкой на лице.

Забираю подарок и собираюсь спрятать в сумке, но Джосс останавливает меня:

– Нет. Он должен быть рядом.

– Рядом?! Куда уж ближе сумка – она всегда со мной.

– На шее, – он касается ямочки на своей груди. – И это двойной подарок, Джех. В нём не только смерть, но и жизнь.

– Жизнь?!

– Да. Ты ведь можешь отравить не только себя. Иногда это нужно, чтобы сохранить свою жизнь.

– Ты недогадлив, Джеф, – добавляет он.

Ну да, с этим не поспоришь – я не специалист по смерти.

Он снова уходит. Когда возвращается, кладёт на стол передо мной два конверта.

Те самые. Те, которые он уже однажды давал мне. Я даже помню царапину на печати – я сделал её, когда первый раз неуклюже прятал их в сумку.

– Ты же за ними? Наш договор снова вступает в силу?

– Нет.

Идти в Сафрил послом шанки – это как идти по краю пропасти с завязанными глазами. Я просто хотел попросить Джосса о помощи. Сейчас мост уничтожен. Когда появится новый – думаю, не знает никто. Даже Джосс. Но если есть дороги… другие дороги в Сафрил, вождь должен знать об их существовании.

– Нет?! – на лице Джосса большое удивление. – Разве тебе не нужно в Сафрил?

– Нужно. Ты слышал что-нибудь о троянском коне?

– Нет.

Он и правда не слышал. Ладно. Расскажу.

– Однажды один клан захотел захватить город другого клана. Он бы легко сделал это… если бы не стены. Это были очень высокие стены. И тогда тот, первый клан сказал что сдаётся. Сказал что уходит. Он построил огромного деревянного коня и оставил его в подарок.

Джосс наклоняет голову, внимательно вслушиваясь в каждое моё слово.

– Жители города приняли этот подарок, – продолжаю я.

– Это были глупые жители, – вставляет он.

– Да. Именно так. Потому что ночью из этого коня выбрались воины. Они перебили стражу, открыли ворота и захватили город.

В его взгляде мелькает что-то.

– Отличная идея, – он встаёт и начинает ходить по комнате размышляя.

– Стой! Ты же не хочешь…

– Но это и правда отличная идея, – он останавливается и с уважением смотрит на меня. – Сафрил… нет более высоких стен чем там – потому что горы его стены.

– Ты только что сделал это, там на мосту.

– Но это был не конь, – улыбается. – Всего лишь повозка с лесом.

– Далеш не простят. И первый кому они перережут горло – будет посол шанки. То есть я.

– Есть закон, Джех. И они не могут нарушить закон. Мы можем вести с ними тысячу войн сразу – но послы неприкосновенны. Ты будешь неприкосновенен.

– А она? – показываю на Риту.

Джосс снова садится. Задумывается.

– Она твоя жена. И она не шанки. Почему они должны её убивать? Соглашайся – мне сейчас как никогда нужна твоя помощь. К тому же, я дам тебе денег.

– У меня есть деньги, – открываю сумку и показываю ему.

Джосс единственный в этом мире из чужих, кому я могу вот так показать наши богатства. Я доверяю ему. Не знаю почему. Может быть, дело в том, что и он, кажется, всегда откровенен со мной.

– Ты богат, – качает головой. – И я рад за тебя, но…

Он пододвигает письмо ко мне.

– Они будут охранять тебя. Поверь. Сегодня твоя жизнь здесь не стоит ничего. Твоя сумка, то что лежит в ней – вот самая большая цена за неё. И неважно набита ли она льдом или пуста – тебя убьют просто чтобы заглянуть в неё. И её убьют.

Кивает на Риту.

– И совсем другое дело, если ты посол шанки. Никто не тронет тебя. Никто. Потому что даже прикоснуться к тебе – это стать нашим врагом.

– Нет.

Звучит сладко, вот только, боюсь, всё не так прекрасно будет, если я приму предложение. Жизнь у меня по-прежнему одна и экспериментировать с ней совсем не хочется.

Мне нужна помощь Джосса, но не такой ценой. Лучше уж Дракон. Дракон – намного спокойнее вариант. И повозка – у него есть повозка.

За дверью шаги и почти сразу громкий стук.

Распахивается. На пороге… караванщик. Снова он! Он преследует меня?!

При виде меня в его глазах вспыхивает огонь… но ровно на миг... И уже через миг он отворачивается к двери. Отворачивается, чтобы затащить двоих пленников. Затаскивает он их за верёвки на их шеях… как собак.Выталкивает в середину комнаты и протягивает руку.

– Двое. Как ты просил.

Эта вытянутая рука похожа на ожидание рукопожатия, но вместо него Джосс снимает с пояса небольшой кожаный мешочек и кладёт на ладонь караванщика.

Тот подбрасывает мешочек в воздух, невысоко, только для того, чтобы оценить вес и уходит.

Просто уходит! Ая уже успел испугаться.

Значит, всё нормально, и я зря волнуюсь. То, что он узнал меня – это факт. Слишком красноречивый взгляд. С другой стороны — в чём моя вина? Убежал? Сказал что иду в лагерь и что знаю Джосса и убежал. Я даже не соврал ему.

Если и затаил обиду, то трогать того, кто накоротке с вождём шанки, он не решится.

Джосс подхватывает с пола верёвки, оттаскивает пленников в угол и там привязывает. Достаёт нож.

– Ты же не убьёшь их?

Спрашивает Рита, но то же самое через мгновение спросил бы и я.

Джосс смотрит на неё с удивлением:

– Тебе не нравится смерть?

– Да.

– Даже чужая? – на его губах усмешка.

– Ты же не убьёшь их? – повторяет она.

Он подтягивается и достаёт откуда сверху, с бревна над своей головой чёрный осколок. Кладёт на стол перед Ритой.

– Дар. Мне нужен новый дар. Впереди война – я должен быть сильным. Сильнее чем сейчас.

– Новый? Зачем тебе новый? Разве тот что есть — плох?

Это уже я спрашиваю.

Шанки – это клан без единого дара. Они не родственники, а значит не получили дар по наследству. Джосс когда мне рассказывал об этом, добавил – «это наша слабость, но и наша сила».

Какой дар у Джосса я не знаю. Не спросил, когда мы виделись в прошлый раз. Спрошу сейчас.

Когда задаю этот вопрос, он хмурится. Затем тянется к кувшину, наклоняет его и проливает.

Багровая жидкость, очень похожая на кровь растекается по столу. Опускаю ладонь на пролитое вино и оно тут же взрывается паром.

– Я могу вскипятить воду в реке… если очень постараюсь. Вот только… Вот только это не то, что нужно моему народу. Я ищу дар, который будет достоин меня.

Ищет ценой десятков, а может и сотен убитых над лунными осколками в надежде получить особенный дар?!

– Давай мы у тебя купим их? – неожиданно говорит Рита.

– Купите? – Джосс удивлённо поднимает брови. – Зачем они вам? Скажите караванщикам Идуму и они вам пригонят столько сколько нужно.

– Нет. Эти. Нам нужны эти.

Она хочет спасти их. Просто отпустить. Я смотрю в глаза этих голых людей, разукрашенных белой краской – как и все пленники Идуму. В них, в глазах, надежда. Потому что свою участь здесь они уже предвидят. Что сделаем с ними мы – нет.

И это шанс. Шанс на жизнь.

Джосс хлопает себя кулаком по обнажённой груди и рельефные мускулы отзываются волной:

– Я подарю их вам. Хотите?

Переглядываемся – неожиданно.

Показывает на стол:

– Письма. Вы берёте их, я отдаю вам этих.

Он кивает на пленников.

Рита с мольбой смотрит на меня.

Нет. Так нельзя. Неужели она не понимает – этот обмен. Если я соглашусь – мы выменяем свои жизни на жизни этих незнакомых нам людей. И мало того, что это опасно для нас, это еще и бессмысленно – что произойдёт после того как мы отпустим их? Не окажутся ли они сразу же снова пленниками?

У тех же караванщиков.

Выбор непростой, но…

– Нет, – я встаю из-за стола. – И спасибо за подарки, Джосс.

* * *

Спасибо за чтение

Вернуться к книге