Потерянный примарх

Глава 1

Пространство и время слились в нечто непонятное и невообразимое, коверкая саму ткань реальности. Лучи цвета крови раздирали Галактику на части, отрезая системы и скопления друг от друга и обрекая их на длительную изоляцию. Кто-то не переживет этот день. Многие миры, возможно, погибнут. Такова цена победы в кошмарной войне, где на кону стоял сам факт выживания целых рас. Ему было предложено подобие выбора, но он его отверг. На войне есть только победители и проигравшие, и он не хотел, чтобы враг в последний момент смог обратить свое поражение в победу. Он отверг все слова, что говорил ему Катализатор. Кто сможет доказать, что его длинные и занудные речи были правдой? У него не было времени размышлять.

И не было никаких сомнений. Не после того, что он видел и что пережил. Не после тех жизней, что пришлось принести в жертву. Нет, он не колебался. И стрелял наверняка, пока взрыв не отбросил его в сторону, а огонь не поглотил его тело. Сожалел ли он о своей смерти? Не особо. Ему уже доводилось умирать, задыхаясь от нехватки кислорода и заживо сгорая в плотных слоях атмосферы. Можно было даже сказать, что Джону Шепарду было не привыкать. К этому все и шло, он всегда это знал, а потому его руки не дрожали, когда он спустил курок.

Секунды растянулись в часы, а его тело все парило, отброшенное взрывом. Словно наяву Шепард видел, как Жнецы валятся на землю или замирают в космосе, а их неисчислимые миньоны утрачивают те крохи жизни, что в них вдохнули гигантские роботы, и по всей Галактике люди и инопланетяне ликуют, одержав победу. Пусть ему пришлось принести в жертву гетов — такова жестокая цена, без которой было не обойтись. Ни одна война не обходится без потерь — эту простую истину знал каждый солдат, но сегодня именно ему пришлось принимать решение. Он его и принял.

Пространство сжалось вокруг него, не позволяя даже пошевелиться. Мир был полон красок, от которых хотелось зажмурить глаза и больше никогда их не открывать. Воздух скрежетал, как если бы кто-то рядом с ним скрипел зубами от бессильной злости. Вокруг все выло и грохотало, огонь чередовался с космическим холодом, но долгожданное забвение так и не приходило. Что-то обожгло руку, и Шепард неожиданно для себя открыл глаза. Чтобы обнаружить себя в металлической капсуле, что летела с огромной скоростью не пойми куда. Металл явственно нагревался, а в небольшом окошке играли языки пламени, и Джон понял, что он входит в атмосферу. При всем своем желании Шепард не мог вспомнить, как он оказался в спасательной капсуле, как и не мог вспомнить, когда это их стали делать такими тесными, да еще и одноместными. Стандартная спасательная капсула была рассчитана на шесть человек, а в этой он сам с трудом помещался. Непонятно было и то, как он вообще умудрился выжить в аду взрывающейся Цитадели. Сосредоточившись на своих последних воспоминаниях, Шепард вспомнил сильнейшую боль, которую испытывал до этого. Одному богу ведомо, сколько костей у него было сломано, раны кровоточили, он с трудом передвигался, не исключено было и внутреннее кровотечение. И сейчас ничего этого не было. Не было боли, что разрывала тело и от которой раскалывалась голова. Лишь жжение в левой руке, да и то уже сходило на нет.

Шепард мог даже утверждать, что чувствовал себя здоровым как никогда.

В капсуле становилось все жарче, и, напуганный перспективой зажариться заживо, Шепард принялся колотить по металлу настолько, насколько это позволяло тесное пространство. Неожиданно для самого Шепарда, даже накоротке удар вышел очень сильным, он буквально почувствовал его костями руки. Вот только толку от этого было ноль — кто бы не смастерил эту капсулу, он знал что делает. Все удары были тщетны, а когда Шепард понял, что таким образом лишь быстрее убьет самого себя — падение с гигантской высоты да еще и в разреженных слоях атмосферы не способствовало выживанию, — он прекратил всякие попытки. Оставалось уповать лишь на то, что неизвестный мастер хорошо знал свое дело, и Шепард не превратится в кашу, когда капсула во что-нибудь врежется. Ему оставалось только ждать.

Жители Дол-Тара, самого крупного города планеты Алессия, с удивлением наблюдали необычный феномен. Пылающий метеор прочертил в небе огненную полосу и, проигнорировав все средства космической обороны, с чудовищным грохотом врезался в каменные стены огромного города. Во многих зданиях выбило стекла, когда ударная волна пронеслась по улицам, а сами дома, у большинства которых вершины терялись в облаках, содрогнулись до самого основания, немало напугав жителей. Люди высыпались на улицы и стали медленно стягиваться к кратеру, что образовался на месте падения метеора. Расплавленный камень ручейками медленно стекал в яму, источая нестерпимый жар, который обжигал кожу и мешал нормально дышать. Раздавшийся в небе гул оповестил, что к месту события на глайдерах слетается городская стража, дабы как можно быстрее навести порядок. Из приземлившихся машин споро выпрыгнули люди в темно-синей броне и поспешили к кратеру.

В котором что-то происходило.

Свидетели произошедшего потом долго рассказывали, что среди марева они заметили движение, которые сперва приняли просто за мираж. Но вот среди дыма и испарений стал все четче проявляться силуэт, что упрямо карабкался наверх, выбираясь из огненной ловушки. Народ в страхе отшатнулся, кто-то принялся истово молиться, а стража замерла в растерянности, не зная что делать. А тем временем, под прикрытием звена гравициклов, на площадь опустилась колесница, украшенная эмблемой вставшего на дыбы коронованного льва — к месту событий, ко всеобщему удивлению, неожиданно пожаловал правитель Алессии, Верховный Король Хорстель.

Окруженный верной стражей, с головы до ног закованный в доспехи, Хорстель подошел к кратеру, вглядываясь в его глубины. Пронзительные зеленые глаза отмечали каждую деталь, в то время, как жители города разглядывали своего короля. Под воздействием жара, рыжеватые волосы мужчины казались огненными. Узкое лицо не выражало никаких эмоций, лишь рука сжималась на рукояти силового меча. Искусно сделанные доспехи защищали своего владельца от нестерпимого жара, а потому Хорстель не испытывал ни малейшего дискомфорта. Но в тот миг, когда цепкий взгляд заметил ползущую наверх фигуру, в лице короля что-то дрогнуло. Его глаза расширились при виде открывшегося зрелища. Из пылающего Ада наружу пробирался маленький ребенок!

Он упрямо лез наверх, словно не замечая чудовищной температуры, хотя был совершенно голым. Его маленькие ручки уверенно хватались за раскаленный камень, но ребенок при этом даже не морщился. Через короткий миг стражники, что окружали короля, также заметили необычного ребенка, и их лица вытянулись от изумления.

— Это невозможно, — прошептал один из них, и тут же в страхе зажал ладонью рот. Заговорить в присутствии короля без его высочайшего дозволения было непростительной ошибкой, которое, в лучшем случае, могло закончиться поркой кнутом.

Но Хорстелю в данный момент было не до своего стражника. Как завороженный он наблюдал, как ребенок наконец-то выбрался из ямы, и толпа, наблюдавшая за этим, исторгла крик, полный одновременно ужаса и восхищения. Перед королем замер мальчик, который смотрел на него без грамма стеснения или страха. В его глубоких синих глазах читалось лишь любопытство и интерес. Покрытый копотью и грязью, он уже сейчас казался опасней всех стражников, что привел с собой Хорстель. Король присел на одно колено, скинув с плеч золотистый плащ, прошитый адамантиевыми нитями, и укутал в него ребенка, после чего взял мальчика на руки и направился к колеснице. Потерявшие дар речи стражники словно очнулись ото сна и поспешили за своим повелителем, который разглядывал мальчика, как самую большую драгоценность в Галактике. Сам ребенок внимательно разглядывал Хорстеля отнюдь не детскими глазами, после чего ткнул пальчиком в нагрудник, и король неожиданно пошатнулся, словно от удара. С удивлением он понял, что Звездный Ребенок, как он успел его прозвать, обладает невероятной силой.

— И кто же ты такой? — непривычно тихо спросил Хорстель. Мальчик склонил голову набок, ничего не говоря, что было неудивительно. Он был еще очень мал, хотя, вопреки всему, уже мог ходить и был очень силен. Но когда Хорстель уже поднялся на борт колесницы, и та взмыла в воздух, возвращаясь во дворец, король неожиданно услышал лепет ребенка, в котором, тем не менее, уже сейчас слышались стальные нотки воина:

— Ме'я з'вут Д'он Шепа'д.

Через несколько дней по всей Алессии и вассальным мирам было объявлено, что боги даровали Верховному Королю Хорстелю наследника, которому дали имя Джон Шепард.

***

Хорстель, замерев на балконе, наблюдал за своим сыном, усиленно размахивающего мечом и гонявшего своих инструкторов по всей тренировочной площадке, хотя, по идее, все должно было быть с точностью наоборот. Шепард рос не по дням, а по часам, с чудовищной скоростью впитывая все знания и навыки, до которых только мог дотянуться и которые ему могли дать. Самые лучшие учителя, срочно нанятые и приглашенные во дворец, только разводили руками и, обгоняя друг друга, спешили к королю, чтобы доложить об успехах его сына.

Прошло всего четыре года с того знаменательно дня, когда Шепард беспардонно ворвался в жизнь Хорстеля, а он уже сейчас был крупнее любого подростка. Все его время занимали тренировки и занятия с учителями, свободное же время мальчик посвящал копанию в дворцовой библиотеке, откуда вытащить его можно было только за ухо, да и то Хорстель сомневался, что в дальнейшем такой способ поможет. Ведь очень быстро стало ясно, что уже в скором времени Шепард будет возвышаться над ними, как боевая башня. Врачи, которых призвал король, осмотрели наследника сверху донизу, исследовали его кровь, а также проводили бесчисленные анализы, в которых правитель Алессии мало что понимал. Их вердикт был однозначным — мальчика создали, и тот, кто это сделал, был либо безумцем, либо гением. Сами врачи заявили, что не смогли бы сделать такое при всем своем желании.

Было обнаружено огромное количество дополнительных органов, и каждый из них за что-нибудь да отвечал. Тот, кто создал этого ребенка, четко знал, что делает, но вот зачем такой ребенок вообще понадобился, врачи и ученые могли лишь гадать. Лишь один из них предположил, что кому-то очень понадобился идеальный воин и этот кто-то не постеснялся такого воина вырастить, пустив в ход совершенно незнакомые технологии. Внес свою лепту и епископ Дореан Блон, бывший воин-жрец из храма Божьих Мечей. Проведя длительную беседу с Шепардом, епископ покинул комнаты наследного принца в смятении, но, в тоже время, с неким воодушевлением.

— Что ты скажешь мне, Дореан? — спросил Хорстель, опустив официальное обращение. Блон некогда водил в бой войска Верховного Короля, когда в его владения вторглась орда орков, а потому он был одним из немногих, с кем Хорстель общался как с равным. Всем остальным о подобном оставалось только мечтать.

— Я никогда не видел ничего подобного, мой король, — выдохнул епископ. Его обритая налысо голова блестела от пота, а ладони-лопаты постоянно сжимали потертую рукоять молота, с которым Блон никогда не расставался и которым убил бессчетное число зеленокожих. — Передо мной стоит ребенок, а я вижу мужа, готового принять бой. Невероятная сила духа, власть в каждом слове. Поверь мне, король, когда придет время, твой сын будет повелевать людскими разумами с той же легкостью, с какой я управляюсь своим молотом. Он говорил, а я слушал, а потом поймал себя на мысли, что боюсь его прервать! Я, тот, кто не побоялся в одиночку выйти против орочьего босса, боюсь мальчика! Твоего сына!

— О чем вы с ним говорили?

— Обо всем. О долге правителя, о вере, о том, что нужно думать своей головой, а не слепо следовать за каждым, кто прикажет. Твой сын не любит политиков и не скрывает этого, хотя я не могу понять, откуда он набрался подобного рода неприязни. Он не религиозен и сказал мне открыто, что не будет поклоняться кому-либо лишь потому, что ему так велят. Не советую тебе, мой король, навязывать ему какую-либо веру. Она должна сама придти к нему, если, конечно, принц будет готов ее принять.

— Что Шепард думает о людях? — продолжал допытываться Хорстель. По какой-то странной причине даже он не мог звать своего сына первым именем. — Что говорит о народе, как о поданных?

— Он — щит, — просто сказал Блон. — Шепард будет защищать их от любой напасти, и, если надо, не побоится принести себя в жертву. Твой сын — воин, готовый сражаться и убивать. Он готов приносить жертвы ради победы, идти на уступки, когда надо, и стоять до последнего, если так будет нужно. Когда он говорил мне все это, я готов был схватить свой молот и идти крушить тех, на кого он укажет. Уже сейчас его личность давит всех вокруг. Думаю, ты и сам уже это заметил.

Хорстель молча кивнул. Разумеется, что он заметил. Только слепой бы не увидел, что дворцовая стража в присутствии наследника разве что не сияет от гордости и желания немедленно ринуться в бой. Слуги готовы были в лепешку расшибиться, стремясь выполнить любой его каприз, коих, следует признать, у Шепарда было немного. Могло показаться, будто он рос в спартанских условиях, а потому требовал от жизни совсем немного. Но где, где всего этого мог набраться маленький ребенок?!

— Ты посмотрел записи военных игр, которые я тебе прислал? — спросил Хорстель, и епископ кивнул. — Ну, и что скажешь?

— Я бы сказал, что передо мной опытный командир, который прошел не один десяток боев и четко знает, что нужно делать, — ответил Блон. — Ты заметил, как быстро Шепард узнает сильные и слабые стороны каждого из бойцов, что бьются на его стороне?

— Заметил, — согласился Хорстель. — Он четко знает, кого и куда послать, а кого следует попридержать до поры, чтобы в самый неожиданный момент бросить его в бой. Шепард точно знает куда и как нужно бить.

— И он не проигрывает, — подметил Блон. — Он всегда идет до конца. Я заметил, что твой сын не боится грубой силы. Если хитрость не помогает, а от тактики мало проку, молодой принц начинает идти напролом, попросту сметая всех, кто посмеет ему помешать. Быстрые, решительные атаки с малым количеством сил — это его конек. Он умен — это бесспорно. У него хорошо подвешен язык, и твой сын умеет пускать его в ход. Но если нужно, он наденет броню, возьмет меч и уничтожит всех, кто будет стоять на его пути.

— Солдаты таких любят, — проговорил Хорстель. — Сильных, решительных.

— Таких любят все, — кивнул епископ. — И солдаты, и простой народ. Как не поклоняться и восхищаться тем, кто может, сказав правильные слова, предотвратить войну, но которой и не боится? Шепард таков. Он не боится войны, но по возможности постарается ее избежать. Ну, а уж если слов не хватит…

— То горе его врагам, — закончил слова Блона король. — Что мне делать?

— Ты уже сделал все, от тебя зависящее, — заверил короля Дореан. — Объявил его своим наследником, дал все, что только можно дать. Поверь, этот мальчик умеет быть благодарным. Он приведет твое королевство к процветанию, в этом можешь не сомневаться, если только его не убьют твои враги. Но мне почему-то кажется, что таковыми они будут лишь до того момента, пока лично не встретятся с твоим сыном.

Хорстель вздрогнул, выныривая из воспоминаний. С того разговора минул уже год. Сейчас же тренировка Шепарда закончилась, и наблюдавшие за ней придворные зааплодировали, сыпля восхищенные комплименты мастерству наследника. Но Шепард их проигнорировал и глядел лишь на балкон, ожидая мнения своего отца. Хорстель улыбнулся и кивнул своему сыну, от чего тот сразу же просиял и отсалютовал королю мечом. За спиной Верховного Короля раздался говор — советники и министры ждали, когда их повелитель обратит свое внимание на государственные дела. Как и у Шепарда, у Хорстеля был очень плотный график.

***

Наставники позволили Шепарду сделать перерыв после тренировки и принять ванну, так как «наследник трона не должен вонять как потный грокс после валяния в луже, но благоухать, как и положено отпрыску великого Дома». Спорить на эту тему Шепард не стал, а потому сейчас он плюхнулся в наполненную ванну, которая пока еще его вмещала, но уже в скором времени ее придется заменить — Шепард продолжал расти ввысь и в плечах.

Сказать по правде, Шепард давно уже перестал понимать, что вообще происходит. Он не понимал, где и почему оказался. Этот мир отличался от всего, что он видел раньше, но с недавних пор одна мысль стала все чаще посещать его — а видел ли он хоть что-то до этого? Все чаще ему казалось, что вся его прошедшая жизнь не более чем очень долгий сон, ведь при всем своем желании он не смог найти ни единого упоминания об азари, кроганах или гетах. Не было ни одного намека на то, что когда-то Галактику терроризировали Жнецы. Не было каких-либо упоминаний о ретрансляторах или Цитадели. Словно и не существовало никогда Альянса Систем. Здесь же, помимо людей, Галактику бороздили надменные эльдары, отмороженные на всю голову орки и еще черт знает кто, но ни одной из этих рас Шепард не знал.

Сбивало с толку абсолютно все: технологии — от кораблей и средств связи до оружия и простейших вещей, — которые радикально отличались от тех, к которым Шепард привык; он впал в шок, когда узнал, что на дворе уже тридцатое тысячелетие; люди понятия не имели, где находится Земля, которую здесь все звали Террой; многие вообще считали колыбель Человечества мифом, сказкой для малышей. Перечислять можно было еще очень долго.

Сомнения стали вызывать у Шепарда и его воспоминания о прошлой жизни. Уж больно много несостыковок он теперь в ней находил. Он мог часами думать над тем, почему азари нравились всем расам без исключения, хотя походили они исключительно на людей? Что-то он не слышал ни об одном браке между людьми и, к примеру, кроганами. А ведь азари выглядят именно как люди, только с синей кожей и без волос. Или, к примеру, почему эту вдруг инопланетяне, чей путь развития был полностью отличен от людского, разделяют типичное человеческие ценности, навроде той же демократии? Откуда вдруг такая солидарность у расы, которая намного старше человечества? А турианец, который использует чисто человеческий жест «кавычки»?

Вопросов было полно, да ответов не было. С одной стороны, Шепард мог поклясться, что все произошедшее ему не приснилось — он действительно жил в двадцать втором веке, стал Спектром, сражался с гетами, Жнецами и еще черт знает с кем, погибал и воскресал, продолжал свою борьбу, пока его путь не закончился на взрывающейся Цитадели. С другой стороны, тогда почему он здесь, в тридцатом тысячелетии, бесконечно далеко от Земли, и не может найти ни одного намека на то, что все случившееся ему не приснилось? И почему он ребенок, пусть и очень-очень быстро взрослеющий?

Сколько бы Шепард не ломал себе голову, задаваясь этими вопросами, толку было ноль, а потому, чтобы не сойти с ума, он изнурял себя тренировками и занятиями, коих у него было полно. Верховный Король Хорстель решил, что его сыну, пусть и приемному, нужно дать все самое лучшее, а потому с Шепардом занимались только самые лучшие инструкторы и самые лучшие учителя, которые вбивали в голову своего ученика все, что нужно было знать наследнику немаленького королевства.

Как понял из этих уроков Шепард, помимо системы Алессия, где и находилось одноименная планета, в королевство входили еще девять крупных систем, одна из которых насчитывала аж четырнадцать планет. Каждая система управлялась своим так называемым Системным Королем, над которым, в свою очередь, находился Верховный Король, повелевающий всеми. Хорстель был семнадцатым монархом в династии Колпридов и одним из самых суровых в истории своего дома. Он правил железной рукой, нещадно подавляя любые попытки оспорить его власть, но, при всем при этом, народ любил своего короля — он не издавал сумасшедших законов, противоречащих логике, не ограничивал людей в их вероисповедании и не повышал без нужды налоги, да и тиранил в основном лишь своих вассалов. Таким образом, если обычный люд желал, чтобы Хорстель прожил как можно дольше, то Системные Короли желали ему самой скорейшей смерти и готовились к схватке за трон, ибо до недавнего времени наследника у Верховного Короля не было.

Как объяснили Шепарду, еще в молодости королю подсунули вино с ядом, которое якобы было создано в таинственной и ужасной Комморре, Темном Городе жестоких друкхари. Хорстель выжил лишь чудом, хотя абсолютно все были уверены в том, что он не выкарабкается. Король пролежал в чудовищной лихорадке, полной боли и кошмаров, почти три недели, и священники уже готовились его отпевать, когда монарх неожиданно пришел в себя. Яд так и не смог его убить, но, словно бы в отместку, лишил его возможности иметь детей. Король стал бесплодным, и даже самые лучшие врачи ничего не смогли с этим поделать, а потому неожиданное появление наследника стало для Системных Королей полным шоком. Сын Хорстеля был им нужен примерно также, как кость в горле.

Не было сомнений, что будут покушения, хотя до этого все короли присылали Хорстелю лишь свои поздравления, а один из них, король Волриус Бахра, что правил системой Сильдарил, прибыл лично с дарами для наследника. Шепард внимательно разглядывал тучного мужчину с добрыми глазами и потным лицом, чьи редкие светлые волосы торчали по обеим сторонам золотой короны, выполненной в виде трехглавого дракона, в глаза которого были инкрустированы бриллианты. Сразу после того, как Бахра покинул Алессию и вернулся в свои владения, Хорстель повелел, чтобы все его дары загрузили в челнок и послали в направлении местного светила. Верховный Король полагал, что за памятным покушением на его жизнь стоял именно Бахра. На вопрос сына, почему же отравитель все еще жив, Хорстель ответил:

— Потому что мои домыслы — это именно что домыслы. Я не знаю, кто отравил то злополучное вино. Я могу лишь предполагать, а судить человека лишь на основании подозрений и не имея четких доказательств будет лишь законченный самодур, которому не место на троне. Но могу сказать, что именно Бахра выиграет больше всех от моей смерти, ведь его бабка была сестрой моего прадеда. В случае моей смерти именно у Волриуса будет больше всего прав на трон. Ты заметил его корону?

— Да, — кивнул Шепард. — Очень искусная работа.

— Верно, — согласился Хорстель, — и очень дорогая. А еще она символизирует его претензии на трон, ведь все остальные Системные Короли носят диадемы. Бахра хочет стать Верховным Королем, а тут на его пути встаешь ты.

— Но ведь он уже старый, — заметил Шепард. — Даже если этот толстяк сядет на трон, разве он не умрет через пару лет?

— Тебе еще многое предстоит понять, — Хорстель потрепал сына по черным волосам, никак не отреагировав на «толстяка». — Бахра действительно уже очень стар, но многие люди готовы убить даже за один день власти, а ты говоришь о годах. К тому же, у Волриуса очень большая семья. У него аж шестнадцать детей, девять из которых мальчики, а потому, даже если он сам не займет трон, то сделает все, чтобы это сделал один из его сыновей, и не важно какой.

— А девочки? — спросил наследник. — Разве они не могут сесть на трон? Хотя бы через брак со мной?

— Да, могут, — согласился король. — Но для амбиций Бахры этого мало. Он хочет, чтобы Верховный Король носил его фамилию, а не Колпридов или кого-то другого. Будь очень осторожным с этим семейством, Шепард. Среди всех Системных Королей дом Бахра является наиболее опасным. Ими можно управлять лишь железной рукой.

— Я запомню, отец, — с недетской серьезностью кивнул Шепард. Он действительно запомнил. Всякий раз, когда представитель этой семьи оказывался в его поле зрения, а подобное случалось постоянно, наследник внимательно за ним наблюдал, отмечая манеру речи, позы и привычки. Анализировалось все — от манеры держаться в обществе до выбора одежды. В невероятно сложном разуме Шепарда все эти детали раскладывались по полочкам, чтобы в один прекрасный день быть использованными по назначению.

При этом Бахра явно не отвергал и идею с браком. Совсем недавно в королевский дворец прилетела младшая дочь Волриуса, нежная Маллис, которая своими манерами и изысканностью поразила столичный мир. Под каким предлогом она прилетела, Шепард не помнил, потому что благополучно пропустил его мимо ушей. Ее цель и без того была понятной — завладеть сердцем наследника Верховного Короля. Но уже очень быстро Шепард заметил хорошо скрытое беспокойство в глазах девушки, и было от чего. С каждым днем наследник Хорстеля становился все выше, умственно и физически развивался чуть ли не по часам, а вот вестись на чары юной красотки совершенно не спешил.

Сам Шепард смотрел на эту гадюку в красивой упаковке исключительно равнодушно, попутно отмечая необходимые детали. Как выяснилось, Маллис очень любила мелкие сувениры, выполненные в необычном стиле. Чаще всего она без раздумий брала их в руки еще до того, как их успевали проверять на наличие ловушек или яда, что очень нервировало начальника ее охраны. В своих мыслях Шепард был хладнокровен, а потому он уже продумал, как избавится от этой девицы, если возникнет такая нужда.

Выбравшись из ванны, в которой он пролежал непозволительно долго, Шепард оделся. Не имея тяги к вычурным одеждам, он облачился в просторные штаны, сшитые из темно-синего бархата с золотой отделкой, белую рубашку, и темно-синий пиджак, своим фасоном напоминавший тот, что когда-то висел в его каюте на второй «Нормандии». Сапогам он предпочел легкие сандалии, напоминавшие римские, которые Шепард видел на различных изображениях еще в той жизни. На плечи легла увесистая цепь из золотых блях, выполненных в виде львиных голов. Хоть Шепарду и не нравилось ее таскать, но тут уже настоял отец — дворцовая челядь должна видеть, что перед ней не отпрыск какого-то аристократа, а наследник Верховного Короля.

Осмотрев себя в зеркале, Шепард поспешил на занятия. Бывший Спектр не знал, по какой прихоти судьбы он оказался в данной ситуации, но отказываться от такого подарка тот, кто вырос в трущобах Земли, не собирался. В конце концов, дареному коню в зубы не смотрят, особенно тому, что носит на голове королевскую корону. Про себя Шепард решил, что возьмет все, что ему предложат, а там будет видно. В конце концов, ему было не впервой выпутываться из необычных ситуаций. Разберется и с этой.

Глава 2

— Вот они, сволочи, — прошипел капитан Йораст Грубер, убеленный сединами солдат с огромным боевым опытом. — Взгляните, мой принц.

Шепард, распластавшись на земле, взял в руки бинокль и посмотрел в указанном направлении. Просторный маскировочный плащ надежно укрывал его массивное тело от посторонних глаз, в результате чего обнаружить наследника можно было лишь в том случае, если на него наступить. Весь отряд, сопровождавший Шепарда, был экипирован точно так же и на данный момент занимал свои позиции, в ожидании дальнейших приказов.

— Ну что, видно? — поинтересовался Грубер.

— Отчетливо, — прошептал Шепард, разглядывая базу ксеносов.

Вести о лагере варанов пришли в столицу на четвертый день после двенадцатого дня рождения наследного принца. Рептилообразные твари, настоящего названия которых толком никто и не знал, решили окопаться на пустынной луне, которая вращалась на орбите газового гиганта. По сути, данная система не являлась частью Алессианского королевства, но Хорстелю данное соседство совершенно не понравилось, особенно в свете того, что Верховный Король как раз собрался расширить свои владения. А потому наследный принц Шепард был послан оценить противника, прикинуть риски и, в случае необходимости, разобраться с незваными гостями.

— Если я правильно понял, разговаривать с ними бесполезно? — тихо спросил Шепард, разглядывая центральное здание лагеря — сегментированную пирамиду, на макушке которой потрескивала энергией голубая сфера размером с две человеческие головы.

— Дохлый номер, — кивнул капитан. — Мы уже как-то имели с ними дело. Они вдруг высадились на одной из наших планет и поначалу довольно тихо себя вели. Первыми вступать в контакт они не стали, и тогда ваш прадед, король Гелебион, оправил группу послов.

— И?

— Всех сожрали, — ответил Грубер. — Этим тварям очень понравилось человеческое мясо, и они для себя решили, что нашли бесплатную кормушку. Пришлось хорошенько их проучить, чтобы они убрались восвояси. Теперь вот периодически лезут в наше пространство, каждый раз получая по зубам. Но что они забыли здесь?

Внимательно выслушав капитана, Шепард задумался. Соседство с людоедами точно не входило в планы Хорстеля по покорению данной системы, а значит ксеносов придется либо изгнать, либо попросту уничтожить. Осталось только выбрать, что будет наиболее предпочтительным. Судя по всему, попытка переговоров ничего не даст — вараны просто решат, что к ним пожаловал дармовой обед. Изгнание, по-видимому, тоже мало что даст — неоднократно получив по чешуйчатым физиономиям, ксеносы все равно приперлись в систему, граничащую с пространством людей.

— Что-нибудь еще о них известно? — поинтересовался Шепард.

— Конечно, — кивнул Грубер. — Разведка докладывает, что эти твари воюют со всеми подряд, даже на эльдар, которые в лесах живут, периодически нападают. Разве что только орков не трогают.

— С чего бы это? — удивился принц.

— Невкусные, — просто ответил капитан. — Правда, зеленокожим плевать на вкусовые пристрастия варанов, они бьют их просто так, веселья ради.

В этот момент Шепард увидел большую группу взрослых и детей, закованных в ошейники, а с ними отряд конвоиров, которые периодически лупили пленных хлыстами. Вараны полностью оправдывали свое прозвище — высокие ящеры имели вытянутые морды, крепкие когти на трехпалых лапах и длинные хвосты, на которые были нанизаны кольца с острыми шипами. Их броня представляла собой странную смесь органики и металла или чего-то очень похожего. В самом центре нагрудника виднелся синий округлый кристалл и еще один такой же красовался на шлемах у тех, на ком он был надет.

— Так, пока все хорошо, — пробормотал Грубер. — Псайкера вроде не видать.

— У них есть псайкеры?! — приглушенно воскликнул Шепард.

— К сожалению, есть, — мрачно признался капитан. Понять тревогу наследного принца было не сложно. — Более того, они не стесняются их использовать.

Очень быстро Шепард усвоил, какую опасность для окружающих представляют псайкеры — люди, наделенные связью с варпом и способные искажать реальность вокруг себя. Каждый из них был бомбой с часовым механизмом, и можно было только гадать, когда эта бомба взорвется и чем это обернется для окружающих. Шепарда учили, что такие люди являлись чем-то навроде маяка и одновременно дверьми для непонятных сущностей, что обитали в варпе. Кто-то назвал их демонами, кто-то — просто монстрами, но суть от этого не менялась — это были смертельно опасные твари, чрезвычайно охочие до крови и человеческих душ. Всякий раз, когда такой монстр прорывался в реальность, дело заканчивалось большой кровью.

В королевствах существовал закон, согласно которому каждого новорожденного ребенка долго и тщательно проверяли священники из храма Просвещенных, и в случае, если у младенца обнаруживалась связь с варпом, воины-жрецы из храма Божьих Мечей забирали его с собой, дабы умертвить в безопасной обстановке. То был суровый и безжалостный закон, но цена его неисполнения была слишком высока. Согласно приказу Александра I Грозного, основателя династии Колпридов, псайкерам не было места в Алессианском королевстве. Исключением являлись только астропаты, да и к тем относились с великой осторожностью — а ну как твари варпа смогут его почуять и через него или нее прорваться в реальность? Но в данном случае приходилось идти на риск, ведь других способов быстро передавать послания в другие системы у людей попросту не было.

— Так ведь это не люди, — неожиданно выдохнул Грубер, вернув Шепарда к реальности. — Это эльдары, черт бы их побрал!

Вновь прилипнув к биноклю, Шепард как следует разглядел пленных, мысленно соглашаясь с капитаном. Те, кого он сперва принял за представителей человечества, были слишком стройны и высоки для людей, а при более внимательном осмотре принц заметил раскосые глаза и заостренные уши.

— Похоже, это не просто база, — предположил Шепард, — а перевалочный лагерь. Через него проходят захваченные во время набега пленники.

— Скорее уж, главные блюда на стол их вождей, — скривив рожу, заметил Грубер. — Видите детей? Для варанов это самый сладкий и желанный деликатес, за которым они полезут даже в пасть демонам.

— Замечен корабль варанов, — неожиданно ожил вокс-передатчик. — Он вошел в систему и направляется к луне. Ожидаемое время прибытия — два часа. Ждем приказов.

— Перехватить и уничтожить, — велел Шепард, которого от отвращения к ксеносам уже начинало трясти. Даже безжалостные эксперименты «Цербера», коих он насмотрелся с лихвой, не вызывали у него такой ненависти, хотя там тоже было на что посмотреть. Но сейчас он имел дело не с людьми, обезумевшими от жажды власти, а с вполне разумной расой, чьи действия были продиктованы желудком. И данный факт, к удивлению Шепарда, выводил его из себя еще больше.

— Приказ понял, приступаем к выполнению.

Передатчик вновь замолчал, а принц вновь обратил свое внимание на вражеский лагерь. Терпеть подобную мерзость рядом со своими будущими владениями он не собирался, а потому варанов следовало уничтожить. Быстро, жестко и максимально наглядно. Чтобы когда их сородичи вновь прилетели на этот спутник, их ждало крайне эффектное зрелище.

— Отряд Сигма, за вами север, — приказал Шепард, — ни одна тварь не должна пройти мимо вас.

— Принято, — последовал незамедлительный ответ.

— Отряд Браво, вы прикрываете нас с юга, — продолжил Шепард. — Когда мы двинемся в атаку, прижмите ксеносов к земле, чтобы они голову поднять не посмели. И сбейте эту чертову сферу с пирамиды, мне она не нравится.

— Будет сделано.

— Отряд Альфа, мы с вами зайдем в лагерь с двух сторон. Взрывайте постройки, сожгите все, что можно сжечь, пленных не брать. Капитан Грубер, берите на себя половину группы и выдвигайтесь к западной части лагеря. Я зайду с востока.

— А что делать с эльдарами? — спросил Йораст.

— Если не будут лезть под руку — не трогать, — приказал Шепард. — В отличие от ящериц, нам не нужен конфликт с их более развитыми сородичами. Все, выдвигайтесь и ждите моего приказа.

Ползти пришлось мучительно долго, но так как они хотели застигнуть варанов врасплох, то приходилось делать все медленно и осторожно. Спешка могла предупредить ксеносов о надвигающейся угрозе, а Шепард вовсе не собирался давать им хоть малейший шанс на спасение.

— Снайперская группа, какая обстановка в лагере? — затребовал он информацию, фут за футом преодолевая нужное расстояние.

— Пленных согнали к пирамиде со сферой, нервничают, — последовал доклад. — Осмелюсь предположить, что это не просто центральное здание, а площадка для телепортации. Очевидно, вараны хотят с помощью него переправить эльдаров на свой корабль.

— Перебьются, — прошипел Шепард, продолжая двигаться.

— Отряд Сигма на позициях, ждем приказа.

— Отряд Браво на позициях, готовы открыть огонь.

— Отряд Альфа-два на позиции, к штурму готовы.

Оглядев своих бойцов, Шепард убедился, что они готовы к бою, и уже было хотел отдать приказ атаковать, когда в эфире раздался крик снайпера:

— Псайкер! Внимание всем, в лагере псайкер!

Чертыхнувшись, Шепард от досады сжал кулаки. Присутствие псайкера резко изменило расклад сил, и теперь штурм лагеря грозил перерасти в бессмысленную мясорубку с предсказуемым финалом. Надежда была только на то, что псайкер был слабым и толком ничего собой не представлял, ведь в противном случае вся атака обречена на провал — проклятый варан просто положит все три отряда, а его сородичи устроят себе пирушку.

— Мой принц, — раздался голос Грубера, — рекомендую отступить и разнести этот проклятый лагерь с орбиты. Шепард готов был согласится со своим капитаном — данный план был наиболее верным и безопасным, но он хотел не просто уничтожить ксеносов. Он хотел преподать им такой урок, какой они бы еще не скоро смогли забыть.

— Снайперская группа? — позвал он.

— На связи, Ваше Высочество.

— Вы сможете убить псайкера?

В эфире повисло молчание, после чего последовал очень осторожный ответ:

— Только если нам очень повезет, мой принц. Если эта тварь почует, что мы взяли ее на прицел… Черт его знает, что он сделает. Вот если бы удалось его отвлечь, тогда есть шанс.

— Отряд Браво, — новый план начал выстраиваться в голове Шепарда, — у вас есть с собой лазпушки?

— Так точно, мой принц, — ответил лейтенант Торч, командир отряда стрелков. — Но я не думаю, что они помогут. Псайкер сразу почует направленную на него опасность.

— Если только его не отвлечь, — заметил Шепард, повторяя мысль снайперов. — Значит так, лейтенант, когда я скажу, вы снесете сферу на пирамиде. Если это действительно устройство для телепортации, то последует сильный взрыв, который сможет отвлечь или даже дезориентировать псайкера на достаточный срок, чтобы наши снайперы смогли его прибить.

— У нас будет всего несколько секунд для захвата и поражения цели, мой принц. Мы не можем дать гарантии, что у нас получится.

— Сделайте так, чтобы получилось, — отрезал принц. — В противном случае никто из нас не покинет этой луны. Все, готовьтесь и ждите приказа.

Вновь мучительно медленно потянулись минуты, прежде чем тишину в эфире нарушил голос Торча:

— Стрелки на позициях, ждем команды.

Бросив короткий взгляд на солдат, укрытых плащами, Шепард мысленно кивнул самому себе и отдал приказ:

— Огонь!

Два красных росчерка прочертили небо и ударили по сфере, и в тот же миг яркая вспышка озарила лагерь, а еще через миг раздался чудовищной силы вопль, который буквально вгрызался в сознание и затуманивал зрение. Лишь усилием воли Шепард не позволил себе зажмурить глаза и сжать руками голову, а уже через миг крик прекратился и в ту же секунду боль исчезла.

— Есть попадание! — проорал в эфир снайпер. — Начинайте штурм как можно быстрее! Мы не знаем, жива эта тварь или нет! Мы его не видим!

— Отряд Альфа, начать атаку! — проорал Шепард, вскочив с колен и скидывая маскировочный плащ. Выхватив меч и лазпистолет, он устремился к лагерю. — Отряды Браво и Сигма прикрывают нас огнем!

Ворвавшись во вражеский лагерь, Шепард развалил первого же варана ударом меча, а другому прострелил голову. За спиной ему вторили крики его солдат, а с запада раздался грохот взрывов и пальба. Над головой сверкали лазерные лучи, отрывая конечности и прожигая тела тех, кто пытался организовать сопротивление, а меткий снайперский огонь периодически выбивал кого-нибудь из рядов ксеносов, добавляя неразберихи.

Рослый варан, размахивая изогнутым мечом, побежал на Шепарда, угрожающе шипя и обнажив в оскале треугольные зубы. Его украшенный шипами хвост попытался было выбить мужчине глаз, но в итоге сам был отрублен одним мощным ударом, от которого ксенос взвыл. Два выстрела в грудь оставили в его теле рваные раны, прошедшие насквозь, и варан свалился на землю, захлебываясь зеленоватой кровью. Перешагнув через него, Шепард продолжил идти к центру лагеря, убивая всех, кто только встречался ему на пути. И впервые за долгое время он вновь почувствовал себя самим собой.

Пальцы с удовольствием сжимали длинную рукоять силового меча, лезвие которого проходило сквозь броню варанов с удивительной легкостью. Поворот, удар, и очередной ксенос валится наземь, пытаясь удержать вываливающиеся кишки. Шаг в сторону, левая рука вскинута, и после меткого выстрела мозги следующего варана разлетаются по округе. Шепард наслаждался боем, упиваясь каждым мгновением. Для этого он был рожден, для этого его тренировали что в той жизни, что в этой. Каждый выстрел, каждый взмах меча, каждый крик боли и гнева — все сливалось в симфонию войны, с которой Шепард давно уже сроднился. Холодная ярость щекотала разум, до предела обостряя восприятие и словно замедляя противника. Ксенос только поднял свою причудливую винтовку, а Шепард уже был за его спиной, одним взмахом меча снеся уродливую голову, на которой виднелись маленькие рожки.

Казалось, он был повсюду. Двигаясь с запредельной скоростью, он несся через вражеский лагерь подобно урагану, оставляя за спиной просеку из разрубленных и расстрелянных тел, где не было выживших. Центральное здание появилось неожиданно, словно выскочило из-под земли. А может дело было в том, что взрыв уничтожил большую ее часть, из-за чего она стала менее заметной. Ее стены оплавились, то здесь, то там можно было увидеть искореженные куски незнакомого металла, что вонзились в землю и соседние постройки, словно шрапнель. От сферы и вовсе не осталось и следа, и лишь наэлектризованный воздух говорил о том, что когда-то она здесь была. А еще здесь был псайкер.

Снайперы сработали четко, поразив ксеноса в грудь, не рискнув стрелять в голову — шансы промахнуться в этом случае возрастали в разы. Зеленоватая кровь сочилась из ран, и все свои могучие силы ксенос использовал для того, чтобы просто не подохнуть. Он был упрям и из последних сил хватался за жизнь, не желая умирать. Его полный ненависти взгляд обратился на Шепарда, а из пасти раздалось шипение — ксенос пытался что-то сказать. Возможно, что он проклинал своих убийц, что так грубо оборвали его путь. Его когтистая рука вскинулась в направлении принца, но меткий выстрел оторвал ксеносу кисть, от чего тот зашипел еще сильнее.

Ждать, пока варан вновь соберется с силами, Шепард не стал и, подойдя к псайкеру, вонзил меч туда, где по идее должно было находится сердце. После чего извлек меч и одним быстрым движением снес тому голову с плеч. И только сейчас он обнаружил, что на него смотрят несколько десятков внимательных глаз. Эльдары разглядывали огромного воина, который возвышался даже над самым высоким из них, и не знали, что от него ожидать. Отпустит ли он их? Или же у них просто сменился хозяин, который все равно угонит их в рабство?

Вспышка высоко в небе заставила всех поднять головы, а затем пришел доклад:

— Вражеский корабль уничтожен. Но возникла проблемка....

— Что еще за проблема? — спросил Шепард.

— В систему вошли корабли эльдар. Они летят сюда.

***

Алатира Дей’шаль с трудом сдерживала свой гнев, внешне ничем не проявляя, что она практически поддалась губительным эмоциям. Подобные страсти были слишком опасны, а потому запрещены среди ее народа, и если сейчас окружающие ее солдаты обнаружат, что Видящая с трудом себя контролирует, то это будет несмываемый позор. Но как же трудно было сдержаться, стоило ей вспомнить разоренные поселения и изувеченные тела погибших экзодитов. Во имя Азуриана, ламаш-ка утратили всякий страх и обнаглели настолько, что посмели напасть на мир, который находился под защитой Иш-Талиг!

Сообщение о нападении пришло слишком поздно, и когда корабли эльдар наконец-то прибыли, то обнаружили лишь разоренный мир, истерзанный войной и задыхающийся от пожарищ. Девственные леса горели, а земля сотрясалась от еле сдерживаемого гнева Мирового Духа, и единственной преградой на пути его ярости были лишь миропевцы, которые своими песнями не позволяли ему принять Аспект Дракона — самой разрушительной и опасной его ипостаси. Когда воины Иш-Талиг высадились на планету, им поведали страшные вести — огромный флот ламаш-ка напал на экзодитов посреди ночи, сжигая и убивая всех, кто только попался им на глаза. Когда же бомбардировка прекратилась, на планету высадился десант.

Проклятые твари начали охоту на выживших, устраивали облавы, уделяя особое внимание детям — главному сокровищу как экзодитов, так и обитателей искусственных миров. Их выискивали, ловили, некоторых сразу же съели, что приводило Мирового Духа, да и не только его одного, в еще большую ярость. Алатира призвала всю свою выдержку и вспоминала некогда усвоенные уроки, чтобы усмирить поднимающийся в её душе гнев, стоило ей вспомнить следы кровавых пиршеств. Часть кораблей эльдар осталась на орбите девственного мира с целью оказать помощь экзодитам, а вот остальные устремились в погоню за флотом ламаш-ка. В ходе преследования кораблям пришлось разделиться, и в итоге в систему, что граничила с пространством мон-кей, вошли четыре корабля, экипаж которых был преисполнен желанием отплатить проклятым ламаш-ка за все.

— Видящая, мы обнаружили корабль мон-кей, — доложил рулевой. — Он стоит на орбите того спутника, который вы указали.

— Что мон-кей вообще здесь делают? — удивилась Дей’шаль. — Быть может, трижды проклятые Пожиратели детей продают им пленных?

Видящая на короткий миг обдумала это предположение, но быстро его отвергла. Люди, что жили в этой части Великого Колеса, не имели привычки конфликтовать с ее народом, зато очень часто били ламаш-ка, особенно когда те имели наглость вторгаться в их пространство. И пусть Алатира относилась к мон-кей со свойственным ее народу презрением, Видящая не могла отрицать, что в данном вопросе она была с ними полностью солидарна— ничего, кроме уничтожения, Пожиратели не заслуживали.

— Корабль людей начал движение, — доложил оператор, — он медленно отходит. Признаков того, что он готовится открыть огонь, нет.

— Обнаружены обломки корабля ламаш-ка, — последовал взволнованный доклад с другого конца мостика. — Признаков выживших нет. Наши датчики фиксируют наземные цели на поверхности спутника.

— Подготовьте группу для спуска на планету, — приказала Алатира, — я спущусь вместе с ними. Капитан Тиалон, выпустите звено истребителей для прикрытия. С кораблем людей в бой не вступать, если только они сами не вынудят вас или если я не отдам приказ.

— Как пожелаете, Видящая.

В окружении стражей и двух отрядов банши, Алатира телепортировалась прямо в центр лагеря ламаш-ка, с ходу отмечая разрушения и стойкий запах крови. Повсюду лежали расстрелянные и изрубленные тела Пожирателей, головы многих из них были отрублены и теперь красовались на многочисленных пиках, среди которых сновали солдаты мон-кей. При виде этого зрелища Алатира испытала совсем уже ничем неприкрытое удовольствие. Но еще больше ее порадовали выжившие экзодиты, с которых люди снимали ошейники и раздавали пайки. Судя по тому, с какой скоростью бывшие пленники уплетали людскую пищу, их практически морили голодом.

При виде пожаловавших гостей, люди прекратили свое занятие, а обедавшие экзодиты вскочили, и в их сознании Алатира ощутила радость, но, по какой-то причине, ее дикие сородичи не поспешили к ним навстречу, да и солдаты мон-кей смотрели не на нее саму, а куда-то ей за спину. Обернувшись, Видящая увидела человека огромного роста, который возвышался над любым из представителей ее народа, что для мон-кей было совершенно не характерно. Нет, в Галактике хватало рас, которые не уступали эльдарам в росте, а некоторые и вовсе их превосходили, можно было вспомнить хотя бы тех же орков, но еще никогда Алатира не встречала настолько высокого человека. Он был выше самого высокого из эльдар по меньшей мере наголову, а своей шириной плеч мог поспорить даже с самыми крупными орками, но даже не это поразило Видящую. Поразило ее другое — человек был спокоен. Его разум не был взбудоражен сражением, в котором, без сомнений, он принимал участие. Не взволновало его и прибытие новых лиц, вооруженных до зубов и вряд ли питавших к его народу теплые чувства. Нет, человек не был равнодушен или хладнокровен, он не проявлял выдержку или умение держать лицо — он был просто спокоен. Его разум напоминал ровную гладь воды, под темной поверхностью которой скрывалось незримое существо. Его нельзя было разглядеть, но можно было почувствовать, ощутить его огромную силу, которая приводила в трепет даже много чего повидавшую Видящую.

— Приветствую, — произнес гигант, а Дей’шаль порадовалась, что ей, в кои-то веки, пригодились знания языка людей. Раньше она искренне не понимала, зачем ее наставники обучили ее этому грубому и примитивному языку. Тем временем, человек продолжил:

— Мы тут вас немного опередили, но не думаю, что вы сильно из-за этого разозлитесь. Если только у вас самих не было желания поубивать этих мерзких тварей.

— Почему вы вмешались, человек? — спросила Алатира, стараясь держаться уверенно, ведь стоило этому мон-кей заговорить, как она вновь ощутила себя маленькой девочкой рядом с умудренными долгими веками провидцами. И это сравнение ей совершенно не понравилось.

— Потому что никто не заслуживает той участи, на которую эти твари обрекают своих пленников, — ответил гигант, — будь то человек или эльдар. И я в особенности не переношу выродков, которые убивают детей — таких уродов я уничтожаю сразу. Но позвольте представиться — меня зовут Джон Шепард, я сын короля Хорстеля, из рода Колпридов, и наследный принц Алессианского королевства. А с кем я имею удовольствие говорить?

Человек не шутил и не издевался. Он действительно получал удовольствие от этого разговора, а в его глубоких синих глазах играло ничем неприкрытое любопытство. Этот странный мон-кей вел себя так, будто до этого каждый день вел переговоры с другими расами и ничего необычного в этом не видел, словно для него это было повседневным занятием.

+О чем говорит этот мон-кей?+

Мысленно раздавшийся вопрос вызвал у Алатиру легкую улыбку. Сопровождавшие ее воины не знали языка людей, а потому слова гиганта были для них бессмысленной тарабарщиной, в которой они ничего не понимали. Зато, как и она, они чувствовали внутреннюю силу этого человека, а так же тот факт, что спасенные экзодиты по прежнему позволяют людям ходить рядом с ними и все еще едят их пищу. И что-то подсказывало Видящей, что причиной столь спокойного поведения был именно незнакомец. Решив не тратить время впустую, Алатира мысленно ответила:

+Он приветствует нас и извиняется, что поубивал всех ламаш-ка до нашего прибытия, и спрашивает мое имя.+

+Какой странный мон-кей…+

Алатира вынуждена была согласиться. Человек был действительно странным, и если любого другого она бы просто проигнорировала, то в данный момент Видящая почему-то ощутила потребность ответить:

— Меня зовут Алатира Дей’шаль, — ответила она, — я Видящая с мира Иш-Талиг. Мы прибыли сюда, чтобы освободить этих несчастных, — тонкая рука указала на экзодитов. — Мы благодарим вас за вашу помощь.

— Был рад помочь, леди Алатира, — кивнул Шепард. — Как я уже сказал, мы бы все равно не смогли пройти мимо.

— А ты всегда готов всех спасать, человек? — с усмешкой поинтересовалась Дей’шаль. — Даже тех, кто не имеет к твоему народу никакого отношения?

— Я не имею привычки убивать без нужды, — спокойно ответил Шепард, — и уже тем более, не разобравшись в ситуации. На мой взгляд, ценна любая жизнь. Ну, почти любая, — секунду подумав, добавил человек. — Орки не в счет.

— И ты готов помогать даже эльдарам? — спросила Алатира, мысленно переводя слова человека своим бойцам.

— А почему нет? — в свою очередь поинтересовался Шепард. — Или, по вашей логике, я должен был пройти мимо и оставить этих несчастных на съедение этим тварям?

— Подавляющая часть людей так бы и поступила, — жестко ответила Видящая, не став уточнять, что она сама точно также прошла бы мимо бед жалких мон-кей.

— Но я не отношусь к этому большинству, — уверенно ответил Шепард. — И я считаю, что в реалиях сурового космоса лучше держаться друг за друга, чем закрывать глаза на беды остальных и в итоге самому подохнуть в одиночестве. В мире, где никому нет дела до проблем окружающих, долго не протянешь.

От этих слов Алатира крепко сжала древко своего копья, а за спиной послышалась полная удивления мыслеречь воинов. Каким-то совершенно непостижимым образом слова этого мон… Нет, не мон-кей. Человека. И слова этого человека проникали в сознание эльдар, оставляя в них неизгладимый след, который еще не скоро сотрется из их памяти.

+Это очень странный мон-кей,+ мысленно прошептала баньши, и можно было ощутить ее собственное изумление, когда она сняла шлем. Следом за ней ее действие повторили и остальные бойцы, позволив людям как следует их разглядеть. Чуть помедлив, Алатира также сняла свой рогатый шлем, явив миру длинные светлые волосы и слегка раскосые по меркам людей зеленые глаза.

— Мои спутники удивлены твоими словами, Джон Шепард, — призналась Видящая. — Не каждый день можно услышать подобные слова от представителя расы, которая предпочитает ломать все, что не понимает, и пытаться проглотить кусок, который не способна даже пропихнуть себе в глотку.

— К сожалению, такое не редкость. Всегда найдутся идиоты, которые ради жажды власти, или же просто из жадности, портят жизнь окружающим или просто суют свой нос в те области, в которых ничего не смыслят и вряд ли когда-нибудь поймут. Но далеко не все люди такие. Среди нас хватает тех, у кого есть голова на плечах, и кто способен осознавать последствия необдуманных действий.

И вновь Шепард ее удивил. Он не стал отрицать недостатки человечества и признавал, сколь губительными они могут быть для остальных. Но при этом он был уверен, что среди его народа были и достойные люди, и, к невероятному удивлению Алатиры, ей действительно хотелось поверить чужаку. Ей действительно хотелось наконец-то встретить тех, с кем можно было, плечом к плечу, пережить трудности и невзгоды, вместо того, чтобы бороться с ними в полном одиночестве.

— Хорошие слова, Джон Шепард, — ответила Видящая. — Но соответствуют ли они действительности?

— Залетайте к нам в гости и сами убедитесь, — с улыбкой предложил Шепард. — Мы будем рады вас принять.

— Я над этим подумаю, — ответила Дей’шаль, и неожиданно поняла, что не солгала. Она действительно собиралась обдумать предложение человека.

— Будем с нетерпением ждать.

Позже, находясь на борту корабля, что вез экзодитов домой, Алатира Дей’шаль в деталях вспоминала весь свой разговор с Шепардом и пришла к выводу — этот странный человек обладал невероятным даром убеждения, а его мысли были способны проникнуть даже в столь защищенный разум, коим обладали эльдары. Иначе как объяснить тот факт, что Алатира собиралась обратиться к Совету Провидцев с предложением направить послов в Алессианское королевство?

***

— Никак не могу понять, почему эльдары вас не тронули? — в очередной раз удивился Хорстель, изучив доклад сына. — Они могли напасть на вас просто потому, что вы люди, и плевать бы они хотели, что вы спасли их соплеменников.

— Очевидно, конкретно этим эльдарам знакомо чувство благодарности, — пожал плечами Шепард. — К тому же, их Видящей, Алатире, определенно понравилось наше послание варанам. Кстати, сами эльдары называют их ламаш-ка или Пожиратели детей.

— Вот же мерзкие твари, — кулаки Верховного Короля сжались. — Ты уверен, что они больше не вернутся?

— Уверен, — усмехнулся Шепард. — Раньше наши войска их просто били, и этим все ограничивалось. Теперь же мы показали им, на что способны на самом деле, и они теперь знают, что даже их псайкеры им не помогут.

Мужчина усмехнулся, вспоминая инсталляцию, которую они оставили на том спутнике, и за процессом создания которой эльдары наблюдали до самого своего отбытия. Пики, увенчанные головами варанов, были расставлены таким образом, чтобы получилось довольно короткое, но очень оскорбительное для ящеров слово. Людям его подсказали эльдары, которым задумка Шепарда пришлась по душе. В центре этого художества, на самом видном месте, был распят убитый псайкер, которому предварительно отрубили хвост — если верить Алатире, то было наивысшим унижением для ламаш-ка. К ногам псайкера были свалены обезглавленные тела варанов, которым также отрубили хвосты и бросили в огонь.

И пусть подобная жестокость никогда не была свойственна Шепарду, в этот раз он был уверен в необходимости данных действий. То была суровая необходимость, продиктованная желанием преподать варанам наглядный урок, чтобы они раз и навсегда зареклись лезть в пространство людей, раз уж по хорошему они все равно не понимают.

— Хорошая работа, сын, — похвалил его Хорстель. — Надеюсь, твои действия будут достаточно эффективны.

— Я тоже, — кивнул Шепард. На какой-то миг повисла тишина, в течении которой Шепард пялился в окно, а Хорстель изучал доклад капитана Грубера о действиях его сына, о том, как он вел переговоры с эльдарами, в которых Верховного Короля заинтересовал один момент.

— Грубер сообщает, что ты пригласил ксеносов в гости? Это так.

— Да, так и есть.

— Но зачем? — продолжал задавать вопросы Хорстель.

— А почему нет? — ответил Шепард. — На мой взгляд, уже давно пора наладить с ними контакты.

На какое-то время повисла тишина, которую никто не хотел нарушать. Первым не выдержал король:

— От Бахры пришло сообщение, — как бы между прочим произнес Хорстель, краем глаза следя за реакцией сына, и та не заставила себя долго ждать: Шепард напрягся, а губы выпрямились в жесткую линию. — Он уже в открытую предлагает заключить брак между тобой и Маллис. Говорит, что данный союз будет выгодным для всего королевства, а его дочь за эти годы действительно привязалась к тебе.

— Бахра может сколько угодно вешать нам лапшу на уши, — жестко произнес Шепард, — но от этого мало что изменится. Этому браку не бывать.

— Он сочтет твой отказ оскорблением, — Хорстель встал из-за стола и подошел к сыну. — Ты уверен, что готов идти до конца?

— Да, — кивнул Джон, — с Волриусом давно уже пора разобраться, как и со всей его семейкой. Он не успокоится, пока не добудет корону, если не для себя, то хотя бы для своих детей. Или же пока не сдохнет. Лично я выбираю второе. Но, если честно, я удивлен, что он вышел с предложением о браке так рано. Я полагал, что доведет число попыток меня убрать хотя бы до десяти, а Бахра остановился на восьми.

— Он торопит события, — задумчиво произнес король, — значит, его поджимает время. Бахра понимает, что его жизненный путь на исходе, а значит надо ускориться. Скорее всего, он уже на грани. Твой отказ заключить брак окончательно выведет его из себя, а значит бунт неизбежен.

— На что я и рассчитываю, — кивнул Шепард. — Доказать его причастность к покушениям на наши жизни мы не сможем, но восстание… У нас будут развязаны руки, и мы сможем сделать с домом Бахра все, что захотим.

— Если тебя поддержат остальные Системные Короли, — заметил Хорстель. — Что ты будешь делать, если они выступят на стороне Волриуса, а мы останемся в меньшинстве?

— Да, согласен — это самая опасная часть нашего плана, — признал Джон. — Нам нужен козырь. Некий аргумент, против которого Системные Короли ничего не смогут сделать. В идеале, нам нужны новые союзники, сильные и могущественные.

— Ты ведь об эльдарах говоришь? — уточнил Хорстель. — Ты по-этому их пригласил?

— В том числе.

— Чтобы они выступили на нашей стороне одних слов будет мало. Если они вообще примут твое предложение посетить нас.

— Не обязательно, чтобы они открыто присоединились к нам, — возразил Шепард. — Достаточно будет и того, что они вообще вступят с нами в диалог. И я полагаю, что эльдары все же примут мое приглашение.

— Ты так в себе уверен? — удивился король.

— Я уверен в Алатире, — ответил Джон. — Я видел любопытство в ее глазах, хоть она и пыталась его скрыть. Ее действительно заинтриговало мое предложение, и я полагаю, что она не сможет устоять. Если же я ошибся, то нам придется изыскать другой способ убедить Системных Королей выступить на нашей стороне.

— Надеюсь, что так, — произнес Хорстель, — но если ты ошибся, то вся ответственность за дальнейшие события ляжет на тебя. Ты сильно рискуешь, сын мой, и подобный риск — дело опасное. Сегодня удача на твоей стороне, а завтра она повернулась к тебе задницей.

— Я знаю, отец, — заверил короля Шепард, — и я готов нести ответственность в случае неудачи. Но другого варианта я на данный момент не вижу — или мы быстро разберемся с Бахрой, или он будет праздновать победу, а наши тела бросит на корм воронам.

Вошедший советник Иммон, один из самых преданных соратников Хорстеля, прервал разговор отца и сына, протянув королю запечатанный ДНК-замком свиток. Прижав палец к игле считывающего устройства, Хорстель дождался когда система опознает его и позволит прочитать содержимое донесения. Внимательно прочитав текст, король ощутил охватившее его чувство удивления и восхищения — его сын в очередной раз доказал, что от него можно ожидать чего угодно.

— Что там? — спросил Шепард.

— Это донесения из нашего форпоста, размещенного на Аннубиасе. Они сообщают о кораблях эльдар, что просят пропустить их к Алессии. Причина их прибытия — приглашение наследного принца Джона Шепарда.

Хорстель опустил свиток и посмотрел на своего сына снизу вверх. Джон сложил руки на груди и с легкой ухмылкой смотрел на отца, который устало потер переносицу. Тишина продлилась недолго, так как Иммон не выдержал и спросил:

— Выше Высочество, позвольте поинтересоваться? — дождавшись дозволения, советник задал вопрос, ответ на который очень интересовал и самого короля: — В Галактике есть хоть кто-то, кого бы вы не смогли заболтать?

Шепард искренне улыбнулся такой фамильярности, но все же ответил:

— Давайте же вместе это выясним.

Глава 3

Задрав голову к небу, Шепард наблюдал, как к дворцу неспешно слетаются челноки, покинувшие уютные ангары своих кораблей, сейчас замерших на высокой орбите. Меры безопасности в столице уже в третий раз за последние годы были беспрецедентными, ведь на Алессию слетелись Системные Короли. Откликнувшись на зов Шепарда, они прибыли решать государственные дела.

В первый раз, они собрались на похороны Хорстеля Колприда — Верховный Король покинул этот бренный мир спустя два года после того, как эльдары впервые посетили Алессию с визитом, своим появлением повергнув Системных Королей в настоящий шок. Еще большим удивлением для них стала новость о том, что эта встреча стала возможна лишь благодаря действиям наследного принца Шепарда, чему они никак не обрадовались — возможный союз правящей семьи с эльдарами стал для них крайне неприятным сюрпризом. А спустя всего лишь год после уже четвертого визита ксеносов аэроколесница Верховного Короля взорвалась, стоило только Хорстелю в нее сесть. Все то, что осталось от отца, Шепард собрал в небольшую урну и, в ходе траурной церемонии, поместил в семейном склепе Колпридов.

На протяжении всей церемонии короли нервно поглядывали на эльдар, которые прибыли почтить память Хорстеля и оказать поддержку его сыну, если таковая вообще была ему нужна. Джон Шепард, чей рост достиг уже трех метров, стоял с каменным лицом, и лишь самый внимательный человек мог увидеть скорбь в его глазах. Лишенный родителей в той жизни, он лишился отца и в этой. И принцу было хорошо известно, с кого он спросит за эту смерть.

Вторым поводом собраться для Системных Королей стала коронация самого Шепарда, которая прошла спустя ровно полгода после смерти Хорстеля, когда закончилось положенное время траура. Столица была богато украшена к торжеству, стражники стояли на каждом углу дворца и его окрестностей, следя абсолютно за всем, что происходило. Небо потемнело от кораблей и челноков, среди которых особенно выделялись те, что было созданы отнюдь не человеческими руками. И вновь подле теперь уже Верховного Короля Шепарда были эльдары, среди которых в очередной раз присутствовала Алатира Дей’шаль, по случаю торжества на время расставшаяся со своими доспехами, теперь она была облачена в нечто более соответствующее ситуации. Злые языки даже начали шептать, что у молодого короля роман с Видящей, и что уже очень скоро на алессианский трон сядет длинноухая ведьма, как ее называли за спиной. При этом находясь, желательно, на другой планете, а в идеале и вовсе в соседней системе. И пусть это были не более чем сплетни, а то и вовсе глупая шутка, выдуманная не пойми кем, только слепой мог не заметить две вещи: во-первых, Шепард и Алатира действительно проводили много времени вместе, хотя каким-либо романом там и не пахло — то была очень странная и необычная, но весьма крепкая дружба между человеком и эльдаром; во-вторых, стоило данной шутке прозвучать в присутствии Бахры, и король системы Сильдарил моментально выходил из себя, начинал брызгать слюной и призывать на голову Шепарда все известные ему проклятья.

И вот теперь Шепард призвал королей в третий раз, объяснив свой поступок тем, что причиной тому стал очень важный вопрос, решить который они могут лишь сообща, и от исхода которого зависит дальнейшая судьба всего королевства. Обескураженные словами Шепарда, Системные Короли слетались в столицу. Стоя на балконе, молодой король внимательно следил за челноками, украшенными символами власти и личными гербами гостей.

— Ты намерен начать войну, Джон Шепард, — произнесла Алатира, наблюдая за человеком. — А ведь когда-то ты сказал мне, что не любишь убивать без нужды.

— И я не отказываюсь от своих слов, — ответил король, — но избавиться от Бахры я просто обязан. Он пытался убить меня, он убил моего отца, и пусть у меня нет доказательств, я знаю, что это его вина. Его запах, его слова, его действия — буквально все говорит мне о том, что за убийством отца стоит Волриус. Теперь же я заставлю его действовать открыто и тем самым развяжу себе руки. Данный план мы придумали вместе с отцом, но именно мне придется довести его до конца, а благодаря нашей находке я лишь ускорю события.

— Ты готов пожертвовать жизнями своего народа ради своих амбиций, — сказала Видящая. — Не этого я от тебя ожидала.

— Умрут лишь те, кто поддержит Бахру, — парировал Шепард. — Как только дело дойдет до открытого противостояния, Волриус неожиданно обнаружит, что от него и его семьи отвернулись все, и он остался в полном одиночестве. Именно тогда я заберу его жизнь, и совесть меня мучить не будет. Дом Бахра относится именно к той категории людей, которые ради жажды власти готовы уничтожить мир, только чтобы хотя бы на миг почувствовать себя правителем Вселенной. Такие люди опасны и их нужно уничтожать, пока они не уничтожили всех.

— Не соверши ошибку, Шепард, — сказал Алатира. — Вполне может быть, что ты просто путаешь государственную необходимость с банальной жаждой мести.

— Разве ты не можешь заглянуть в мой разум и самой определить, чего я на самом деле хочу? — улыбнулся король.

— Твой разум и раньше представлял собой холодный, темный океан, в толще которого сложно было что-либо разглядеть, — парировала Дей’шаль. — Сейчас же… Я не знаю ни одного Видящего, способного проникнуть в твои мысли и увидеть, о чем ты думаешь. И я даже не могу сказать, врожденный ли это дар или его в тебя заложили намеренно.

Услышав это откровение, Шепард задумался. Спустя все эти годы тайна его происхождения так и осталась покрыта мраком. Он до сих пор не знал, что послужило причиной его появления в этом мире, как и не был уверен в том, существовал ли тот мир. Он никому не рассказывал о той своей жизни, ведь с каждым днем Шепард все больше терял уверенность в том, что она вообще была.

— Я действительно хочу отомстить, Алатира, — сказал Джон после недолгого молчания. — Но какой прок от мести, если она не даст ничего полезного? Подобный подход слишком глуп и примитивен. Нет, я отомщу и одновременно уберу с доски опасную личность, чьи непомерные амбиции грозят погрузить наш хрупкий мир в хаос. Я не могу допустить, чтобы своими действиями Бахра разрушил королевство, а именно этим все и закончится — Системные Короли никогда не признают его власть, несмотря на все заявления Волриуса о его правах на трон. Раньше я действительно опасался, что они могут присоединиться к нему, но теперь я знаю, что это не так. Несмотря на то, что Системные Короли годами мечтали свергнуть моего отца и занять его место на троне, они никогда бы не склонились перед Бахрой. Перед кем угодно, но только не перед ним. Значит, если Волриус каким-то образом достигнет своей цели, начнется братоубийственная война, в огне которой погибнет королевство, а люди окажутся беззащитными перед орками, варанами и черт знает кем еще. Итогом станет полный крах нашего мира. Я не могу этого допустить.

И вновь, как и несколько лет назад, Алатира ощутила отклик на слова Шепарда. Ее, Видящую Эльдар, не должны были волновать проблемы мон-кей, но по какой-то невероятной причине ее волновали проблемы Шепарда. Слова этого человека оказывали поистине невероятный эффект даже на такой сильный разум, коим она обладала. И Дей’шаль неожиданно поняла, что Системные Короли не посмеют выступить против Шепарда не потому, что терпеть не могут Волриуса Бахру, а потому что не осмелятся разочаровать Джона. Не осмелятся пойти наперекор тем словам, что он уже вложил в их разум во время своей речи на коронации, полностью подчинив этих могущественных людей своей воле.

Кем же он был на самом деле? Чей изощренный разум породил его и для какой цели? Что будет, если однажды Джон узнает правду о своем происхождении, чего так и не смог добиться Совет Провидцев полным составом? Несмотря на все их коллективные усилия, Шепард по прежнему оставался загадкой, которая одновременно пугала и в то же время завораживала всех, кто его окружал, и не важно, был ли то человек или эльдар. Аура его власти росла с каждым новым днем, и все чаще Алатира замечала, что у обычных людей в его присутствии начинали подгибаться колени. Она сказала «обычные люди»? Все правильно, ведь сам Джон обычным человеком точно не являлся, скорее напоминая полубога из самых древних сказаний. Так стоит ли удивляться тому, что в Алессианском королевстве можно было периодически услышать разговоры о божественном происхождении молодого короля?

— Тебе решать, каким путем пойдет твое королевство, — ответила Алатира, — но смотри, как бы во время выбора пути ты не привел его во мрак, которого так страшишься.

***

Волриус Бахра разглядывал город, что раскинулся под его ногами, испытывая одновременно досаду и злость. Досаду, потому что этот город, как и все королевство, до сих пор не склонились перед тем, кто был, в отличии от этих выскочек Колпридов, воистину достоин трона. Злость, потому что виновник данной несправедливости раз за разом избегал расставленных ловушек и наперекор всему выживал там, где любой другой уже давно бы погиб. Как Шепард учуял, что в его любимом напитке, который он упрямо называл скотчем, присутствует одна ма-аленькая капля одного особого масла, от которого внутренности принца должны были превратиться в расплавленное желе? А каким образом он заметил наемника, которого с огромным трудом удалось провести в покои Шепарда, при этом снабдив его самой лучшей маскировочной экипировкой, которую только удалось достать? И особенно Бахру выводил из себя тот случай, когда к принцу запустили, скажем так, «особую» наложницу, которую король Сильдорила купил не абы где, а у Темных Эльдар за непомерную плату. Длинноухие твари даже смеялись над Бахрой, мол, «неужели ты настолько невезучий, что уже в третий раз обращаешься к нам за помощью?» И все без толку: отравленный напиток Джон залил в глотку тому, кто его доставил; вместо Шепарда в покои ворвались его солдаты, без лишних вопросов расстрелявшие наемника, который терпеливо ждал свою цель, спрятавшись аж на потолке и укрывшись маскировочным плащом; а вот что случилось с наложницей, Бахра и вовсе так и не смог выяснить — превращенная гомункулом в живую бомбу, она вошла во дворец и попросту исчезла, как если бы ее никогда и не было.

— Отец, зачем этот самозванец созвал нас?

Волриус оторвался от созерцания видов города и посмотрел на Круша, своего старшего сына. Будучи на двадцать четыре года моложе Волриуса, чей возраст приближался уже к двумстам годам, тот был полной противоположностью своего тучного и лысеющего отца. Тощий, нескладный, Круш заплетал свои седые волосы в длинную косу, но под всем этим нелепым видом скрывался хитрый и безжалостный ум, который, к глубокому сожалению Волриуса, остальные его сыновья так и не унаследовали. Да и дочери, признаться, были сплошным разочарованием, за исключением, само собой, его любимицы Маллис, хотя и та периодически умудрялась расстроить отца. В частности, ей так и не удалось заманить в свои сети Шепарда, хотя до этого дня Волриус был уверен, что перед его дочерью не устоит ни один мужчина, если, конечно, он себя таковым считает. Но, видимо, самозванцу на роду написано не попасться ни в одну из ловушек, расставленных для него кем-то из Бахра, даже такой соблазнительной.

— Не знаю, — пробурчал Волриус, принимая протянутый ему бокал вина. — С недавних пор узнать хоть что-то о том, что происходит во дворце, стало очень сложно. Я бы даже сказал, практически невозможно.

— Почему? — спросил Гарран, одновременно гордость и ужасное разочарование Волриуса. Его то ли четвертый, то ли пятый сын, он уже и сам точно не помнил, был ослепительным красавцем, с великолепной фигурой и красивым, правильным лицом, в которого были влюблены все девушки Сильдорила, а потому его постель никогда не была пустой. А еще Гарран, увы, был бесконечно тупым и не видящим ничего дальше своего носа. Его не интересовало ничего, кроме охоты, драк и пьянок, и было чудом, что при таком скудоумии он вообще был до сих пор жив. Гарран отказывался понимать, что в борьбе за трон нет места доблести и отваге, а в ход идут хитрость, коварство и обман. И пусть он был бы идеальной марионеткой на троне, Волриус скорее удавил бы его своими руками, чем допустил подобное. Главной же бедой Бахры было то, что такими же непроходимыми ослами были и остальные его отпрыски, за исключением, опять же, Круша и Маллис. Старший брат хотел было уже ответить Гаррану в своей обычной язвительной манере, но его опередили.

— Да потому что, дорогой братец, за последние годы мы потеряли почти всех шпионов в столице, — красавица Маллис проверяла свою и без того идеальную внешность, ведь до посадки оставалось всего ничего. — Часть из них сгноили в трудовых лагерях на Эйсузе, но вот большая их часть попросту исчезла, и мы даже концов их не нашли.

— Не трать так много слов на объяснения, сестра, — усмехнулся Круш. — Наш тугодум все равно вряд ли хоть что-то понял.

— Не смей так говорить! — вскинулся Гарран, разъярившись, словно бешеный бык. — Я все понял!

— Да? И что же ты понял, брат?

— Мы потеряли шпионов, и нам нужны новые!

— Я же сказал, не трать впустую слов, — Круш посмотрел на Маллис и вновь обратился к брату. — Дело не в том, что мы потеряли шпионов, а в том, как именно мы их потеряли. Их не просто раскрыли и схватили. Они исчезли, растворились, будто их не было. Мы даже не знаем, живы они или нет. Может они уже работают на наших врагов, кто знает?

— Ты сам-то не многовато слов потратил на нашего домашнего орка? — ехидно поинтересовалась Маллис, поправляя микроскопический изъян в своем макияже.

— Действительно, кому я все это говорю? — согласился Круш. — Ах да, идиоту, который домашнего грокса от дикого отличить не в состоянии!

— Откуда я мог знать, что он был дикий?! — начал оправдываться Гарран. — Откуда?! А то, что он бежал на тебя с явным намерением затоптать, тебе ни о чем не сказало?!

— Но ведь я же его победил!

— Да, ты его убил, — признал Круш, — в подобных вещах ты действительно хорош. Но вот во всем остальном, братец, ты непроходимо туп!

— Довольно, дети мои, — наконец-то вмешался Волриус. — Ваши склоки глупы и бессмысленны. Пока вы здесь собачитесь, наш враг с каждым днем все сильнее укрепляет свои позиции. Еще немного, и скинуть его будет попросту невозможно. Поймите уже наконец! Мое время подходит к концу, а ваша грызня ничуть не приближает миг нашей славной победы!

Круш и Гарран понурили головы, и если второй действительно чувствовал себя виноватым, то первый знал, что если он хотя бы не изобразит раскаяние, то будет только хуже. Глядя на этот спектакль, Волриус довольно улыбнулся — из его сына выйдет достойный король. Ах, если бы еще он был помоложе, то ему и вовсе цены бы не было! Но увы, процесс свержения Колпридов затянулся на непозволительно долгий срок, и за это время Круш Бахра сам успел состариться, а его собственные дети столь изощренного ума пока еще не продемонстрировали, если они вообще им обладали хоть в какой-нибудь степени.

Примерно догадываясь, о чем думает отец, Маллис Бахра кипела изнутри. Мысль о том, что на трон может усесться этот скелет в дорогих одеяниях, выводила ее из себя. Все остальные члены этой большой семьи не вызывали у нее ничего, кроме презрения. Тупые, ограниченные, живущие в собственном мирке — они даже не пытались достичь большего, довольствуясь лишь тем, что дал им отец. Исключениями были лишь Круш и сама Маллис, но делиться властью с этим стариком она не желала. Какой прок сажать на трон того, кто сам загнется через десяток лет, и кто тогда займет его место? Его дети-бездари, которые сами интеллектом не далеко ушли от того же Гаррана? Вот уж нет, не для того Маллис с самого раннего детства поднималась по семейной лестнице, чтоб отдать все идиотам, самый младший из которых старше ее аж на шестьдесят лет! И никто из них, даже Круш, не видел или же отказывался признавать, что действия отца, направленные на величие семьи, на самом деле тянут ее на дно!

Сегодня ее последний шанс. Шанс вырваться из тесных рядов ее семейки, в которой слишком много народу. Шанс обрести власть, встав по правую, ну или хотя бы по левую, руку человека, который затмевал всех, кого Маллис когда-либо видела. Сегодня она предложит Джону Шепарду всю себя в обмен на то, чего она действительно заслуживает. Обратной дороги нет — она уже сдала Верховному Королю почти всех шпионов отца, из тех, о которых знала, а также успела его предупредить о двух готовящихся покушениях. Разве тем самым она не доказала ему свою верность? Пора получить заслуженную награду.

Разглядывая членов своей семьи, Маллис еле заметно улыбнулась. Никто из них, как бы они не старались, не мог сравниться с Верховным Королем в его величии и славе, и она не допустит, чтобы ее жалкие и глупые родственники заняли его место. Место, подле которого должна стоять она. И если для этого ее родичи должны умереть… Ну что же, да будет так.

***

Шепард собрал королей в огромном зале, в центре которого стоял длинный массивный стол, сделанный из дорогих пород дерева. К столу были придвинуты стулья из того же материала с великолепной обивкой, на спинке которых мастера выгравировали названия систем, тем самым обозначив королям их места. Сами Системные Короли неспешно входили в зал, разглядывая его убранство и флаги, что висели на стенах. То были их собственные гербы, каждый из которых висел таким образом, чтобы оказаться за спиной своего Дома. Герб Колпридов — вставший на дыбы коронованный лев — висел за спинкой огромного стула, стоявшего во главе стола.

Решив, что остальные короли могут и подождать, Волриус Бахра вошел в зал последним и не спеша направился к своему месту, со злостью отметив, что он будет сидеть четвертым от короля по левую его руку. Тучный король увидел в этом жесте намеренное оскорбление, ведь истинное место Дома Бахра во главе всего королевства. Записав данное унижение в длинный перечень обид, что нанесли ему Колприды, Волриус с поистине королевским безразличием прошел к своему месту и уселся на стул, на поверку оказавшийся довольно жестким. Привыкший к более мягкой и широкой мебели, Бахра вновь почувствовал укол злости, но довольно быстро понял, что все стулья были такими, в том числе и то, которое должен был занять сам Верховный Король. Самого Шепарда на данный момент в зале не было, и Волриус принялся разглядывать собравшихся королей и их свиту.

Первым по правую руку от Шепарда сидел Марселиус Клойд, король системы Оллранд, в которой находилась одна из двух верфей, на которых строили челноки и корабли всех размеров и классов для нужд всего королевства. С его стапелей сходили как военные суда, так и огромные транспортники, перевозившие людей, оборудование и прочие грузы во все системы. Вторая верфь находилась во владениях самого Бахры. Как и сам Шепард, Марселиус был молод и лишь недавно сел на трон своего отца, но уже сейчас этот щенок, каким он казался Волриусу, демонстрировал поистине волчью хватку, что стало довольно неприятной неожиданностью для всех, кто планировал воспользоваться неопытностью Марселиуса. Беспокоил правителя Сильдорила и тот факт, что почивший Тобиас Клойд, отец молодого короля, уж больно неожиданно и своевременно покинул этот бренный мир, аккурат перед смертью Хорстеля. И надо сказать, что Тобиас не испытывал к Шепарду ничего, кроме ненависти, а вот его наследник подобных чувств явно не разделял — уж больно довольным он выглядел в данный миг.

Первым по левую руку расположился Алашер Стрейхолд, владыка системы Мистар, где расположились аж две планеты с самыми богатыми залежами ресурсов во всем королевстве, что обеспечило невероятное богатство рода. Стрейхолды заключили множество торговых соглашений, благодаря которым поток денег в их казну никогда не иссекал. Некогда Бахра планировал заключить союз с Стрейхолдами и вместе с ними свергнуть Колпридов, а уж потом решить, что делать делать со своими временными союзниками. В последствии от этой идеи, благодаря информации, добытой агентами Круша, пришлось отказаться, таким образом Бахра просто получили бы нового опасного соперника в борьбе за трон. Сейчас же это и вовсе было невозможно — вновь "молодая" кровь на троне, и вновь смена власти произошла слишком быстро для того, чтобы можно было что-то предпринять, разве что на этот раз обошлось без лишних смертей в самой семье. Алашер нисколько не скрывал, что своего папашу он сверг сам, хоть и убивать его не стал, просто сослав отца в одну из дальних резиденций, что принадлежали его семье.

Внимательно оглядев остальных королей, Волриус ощутил нарастающее беспокойство — добрая половина присутствующих здесь королей принадлежала к "молодой" крови. Более того, Бахра был уверен, что они так или иначе все являются сторонниками Шепарда, а значит потенциальными врагами самого Бахры. Беспокоил Волриуса и другой факт — каким-то непостижимым образом данный момент прошел мимо его внимания, и вместо того, чтобы взять этот процесс под свой контроль, Бахра почему-то его проигнорировал.

— Круш? — тихо позвал Волриус. — Как это понимать?

— Я приложу все усилия, чтобы узнать, — старший сын ни о чем не спрашивал, он и так все понял сам. — Могу обещать тебе, отец, что кто-то поплатится за это головой.

— Уж будь любезен, — прошипел король, после чего огляделся о сторонам. — А где Маллис?

— Не знаю, — признался Круш. — Она ушла, сказав, что займется делами. Мол, для блага нашего Дома.

— Хорошо, если так. В последнее время толку от нее все меньше и меньше. Возможно, я ее переоценил.

Услышав эти слова, Круш довольно оскалился. Уже длительное время он с тревогой наблюдал, как эта мелкая выскочка пробирается вверх, подвинув в сторону всех их многочисленных родичей и даже его собственных детей. Обойти последних было довольно просто, их не интересовало ничего, кроме роскошных приемов и бесконечных гулянок. За короткий срок Маллис добилась расположения отца и стала одной из самых главных кандидаток на его место, хоть первое место и занимал сам Круш. Но всему приходит конец, и неудачи Маллис привели к тому, что она, очевидно, наконец-то выпала из фавора, что не могло не радовать самого Круша — эта змея в красивой обертке была слишком амбициозна, чтобы просто так стоять в стороне, когда власть проплывает мимо ее рук. По хорошему, от Маллис давно следовало бы избавиться, пока она не нанесла удар первой.

Тем временем, беспокойство Волриуса, которое ему все сложнее было скрывать, только нарастало. В самых важных для всего королевства системах произошла смена правителей, и Бахра ощутил как никогда ясно, что нити власти ускользают из его рук. Исходя из того, что он сейчас наблюдал, даже если ему каким-либо чудом удастся сесть на трон Верховного Короля, далеко не факт, что остальные Системные Короли признают его своим законным владыкой. Вот сидит Хермеус Трог, король Летоса, системы, которая обеспечивала королевство самыми лучшими пилотами, и без них всякая навигация была бы невозможна, торговля бы остановилась, и за ними неизбежно последовала бы гибель всего Алессианского королевства. Оно бы попросту развалилось, и остальные системы стали бы уязвимы для внешних врагов. Трог сидел рядом с Алашером, и их игра в гляделки порядком действовала Бахре на нервы. Эти двое явно уже о чем-то сговорились, и нужно было как можно быстрее выяснить, что за всем этим стоит. Напротив Хермеуса восседал Сантаил Веллер, правитель Деманша, что являлся краеугольным камнем всей обороны королевства от внешних угроз. Именно в этой системе расположились оружейные заводы и фабрики, что обеспечивали королевскую армию всем необходимым снаряжением и бронетехникой.

Торм Астрериус и Гарлен Шойс сидели в самом конце стола, словно два надсмотрщика, и следили за остальными. Оба короля возглавили свои системы задолго до появления Шепарда на политическом небосклоне, но Бахра не сомневался, что два старых друга уже принадлежат Верховному Королю с потрохами. Ничуть не обеспокоенные своим местом за столом, они лучились довольством и явно наслаждались жизнью. Оставалось еще двое — Крис Варрив и Сигизмунд Колль, и пусть назвать их сторонниками Шепарда было нельзя, Волриус был уверен, что их время подходит к концу. Джон Шепард оказался очень крупным и прожорливым хищником, а значит в один прекрасный день он сожрет и их. Если только его не опередить.

Двери неожиданно распахнулись, и в зал вошел Джон Шепард, окруженный свитой и преданной стражей. Облаченный в темно-красный костюм с золотой отделкой, он подошел к своему стулу, но садиться сразу не стал, вместо этого опершись широкими ладонями о поверхность стола. Два стражника, облаченные в броню и вооруженные силовыми мечами и лазпистолетами, замерли по боками от него, едва доставая макушками до локтя молодого правителя.

— Друзья, — начал Шепард, оглядев королей. Огромного роста, он возвышался даже над самыми высокими людьми в зале, и даже Гарран Бахра почувствовал себя неуютно в тени гиганта. — Спасибо, что вы откликнулись на мой зов, и потому я рад всех вас здесь видеть. Но я не хочу тратить ваше драгоценное время, а потому давайте сразу же перейдем к делу.

Усевшись на немалых размеров стул, Шепард что-то нажал, и над столом повисла голограмма, изображавшая Алессианское королевство. Девять систем, отмеченных гербами Домов, сосредоточились вокруг десятой системы, помеченной королевской короной. Еще одна система, одиннадцатая, была подкрашена в королевские цвета как знак того, что Колприды претендуют на власть над ней.

— Как вы сами прекрасно знаете, — начал Джон, — долгое время все главные решения принимались Верховным Королем единолично, при этом мнение остальных королей совершенно не учитывалось, что периодически приводило к печальным последствиям. История не раз нам демонстрировала, что решения, принятые всего одним человеком без согласования с другими, не всегда могут оказаться верными. Это глупо. Помимо того, вот уже долгое время в Алессианском королевстве нет единого свода законов, которые бы определяли основные положения власти и законности тех или иных деяний. Как результат, подчас ситуация доходит до абсурда. К примеру, в системе Мистар, — Шепард глянул на Стрейхолда, — разрешено распитие спиртных напитков в общественных местах. Но, уже в системе Килджер, — теперь Шепард указал на короля Варрива, — за тот же самый поступок человек будет арестован сроком на две стандартные недели и приговорен к крупному штрафу. И это лишь самый мелкий и незначительный пример.

Короли переглянулись, быстро осознав, к чему клонит Шепард — он предлагал им создать единый свод законов, который избавит граждан королевства от противоречий в правилах, что частенько возникали при посещениях других систем. Сами короли, ограниченные единым законом, будут лишены возможности править своими системами так, как им самим вздумается, но люди наконец-то ощутят стабильность и четкость в данном вопросе. Шепарда мало волновали свободы королей и куда больше волновало положение людей, которых он поклялся защищать, и даже Круш Бахра был вынужден признать, что в чем-то молодой король был прав. Ведь если вторые окончательно взбунтуются, от первых мало что останется.

— Я предлагаю создать новый орган власти, высший из всех возможных, — Шепард оглядел смотревших на него людей. — Совет Королей. В его рамках мы сможем рассматривать и утверждать законы, учитывая мнения и интересы всех присутствующих. Мы превратим Алессианское королевство в единую силу, где никто больше не будет закрывать глаза на беды и проблемы остальных. Мы сможем выступать против наших врагов, внешних и внутренних, единым фронтом, плечом к плечу.

Короли начали кивать головами в такт словам Шепарда, а Волриус Бахра ощутил, как редкие волосы на его голове встают дыбом. Ради идей молодого выскочки эти бестолочи готовы были расстаться с той свободой, что у них еще была! Как они не понимали, что, подписавшись на эту авантюру, навечно окажутся у Шепарда в кулаке?! Скованные единым законом, они будут выполнять лишь то, что им велят, ведь альтернативой станет бунт и измена, за которые Верховный Король раздавит их одного за другим! И даже Круш, вроде бы не дурак, согласно кивал словам Шепарда, явно не понимая, чем это грозит всей его семье!

— Я предлагаю прямо сейчас решить, устраивает ли вас мое предложение, после чего мы с вами перейдем к другому, не менее важному, вопросу.

— Я согласен, — первым взял слово Стрейхолд. — Глядя на нашу раздробленность, которую мы веками не могли преодолеть, я могу лишь радоваться и удивляться тому факту, что наше королевство до сих пор не развалилось под ударами извне. Лишь объединившись, мы сможем стать сильнее и двинуться дальше.

— Поддерживаю, — встал Веллер. — Система Деманш чаще всех принимает на себя удар вражеских сил, но мы практически не получаем помощь от других королей. Лишь войска Колпридов всегда приходят к нам на помощь, в то время как остальные бездействуют, а то и вовсе пытаются нажиться на наших бедах. Пора положить этому конец. Если мое согласие позволит нам создать единую армию и флот, то так тому и быть.

— Если я правильно понял, — взял слово Варрив, — во всем пространстве королевства будут действовать единые законы, которым будут подчиняться абсолютно все — от обычных людей до королей. Правильно?

— Все верно, — кивнул Шепард. Сухопарый мужчина, разменявший уже восьмой десяток, прищурил глаза, а Волриус напрягся. Судя по всему, уже сегодня Шепард получит нового союзника.

— А что насчет экономики? — спросил правитель Шам-Даля. — Что насчет распределения средств для развития тех или иных отраслей?

— В том числе для принятия подобных решений я и предлагаю создать Совет Королей, — пояснил Шепард Варриву. — Мы будем совместно решать все вопросы, которые будут возникать, и принимать наиболее выгодные и целесообразные решения. Мне известно, что на одной из ваших планет началась продолжительная засуха, что уже погубила значительную часть урожая, и в итоге над населением трех планет нависла угроза голода. Здесь, вместе с вами, мы выберем наиболее подходящее решение для оказания помощи, ведь наша экономика будет едина.

— То есть, вы будете решать проблемы одних за счет других? — терпению Волриуса пришел конец.

— Вас что-то не устраивает, король Бахра? — поинтересовался Шепард.

— Да, не устраивает, — с раздражением произнес Волриус. — Почему я должен отдавать свои деньги и ресурсы тем, кто не в состоянии сам позаботиться о себе? Почему я должен делиться богатством своей семьи, заработанное тяжким трудом?

— Это каким же? — ехидно поинтересовался Клойд. — Путем грабежа соседних систем?

— Закрой свой рот, мальчишка! — прошипел Бахра, и Марселиус моментально вскинулся. — Я стал королем задолго до того, как твой папаша покинул мошонку твоего деда! И не тебе судить, откуда взялось мое богатство!

— Вы не хотите помочь остальным? — Шепард вскинул ладонь, успокаивая Клойда. — А что будет, если завтра жители системы Деманш не захотят вас защищать, решив, что проще открыть оркам коридор в ваши владения, чем гробить свои жизни в бессмысленной мясорубке? Ведь именно подданные короля Веллера стоят между вами и остальным космосом. Об этом вы не думали?

После секундной паузу, Волриус ответил, осознав, что чуть было не угодил в расставленную ловушку:

— Я готов помочь королю Веллеру и его людям и я благодарен им за их тяжкий труд, — ответил король. — Если будет нужно, я сегодня же заключу новый договор о поставках необходимых людям Деманша ресурсов. Но я не понимаю, почему я должен помогать тем, от кого нет никакой пользы?

— Потому что вы привыкли видеть картину лишь с одной стороны, — ответил Шепард. — Системные Короли слишком привыкли жить лишь для себя, словно бы забыв о том, что они здесь отнюдь не одни, но это не так. Поодиночке мы уязвимы, в то время как вместе мы — сила, и если сегодня мы с вами придем к решению, данную часть нашей истории мы отбросим в сторону и забудем как кошмарный сон. Мы вместе шагнем в новую эпоху процветания, а все наши старые распри останутся в прошлом, оставшись лишь на страницах книг.

Поняв, что его попросту загнали в угол, Волриус замолчал, дав слово остальным. Один за другим Системные Короли высказывали свое мнение, уточняли некоторые интересующие их вопросы, слово переходило от одного к другому, а затем возвращалось обратно. Спустя несколько часов было принято решение о создании Совета Королей, высшего органа власти, которому теперь предстояло решать все ключевые вопросы в королевстве, начиная с законодательства и заканчивая социальными реформами и программами.

— Ну что же, друзья, — выдохнул Шепард, — я искренне рад, что вы приняли мое предложение. Сегодняшний день войдет в историю, как день, когда мы наконец-то по-настоящему стали едины! — Раздались аплодисменты, которым даже Волриус вяло вторил. — А раз с данным вопросом мы закончили, перейдем ко второму.

Джон вновь на что-то нажал, и проекция над столом изменилась. Теперь она полностью демонстрировала систему, в которой Шепард впервые столкнулся с эльдарами:

— Это система Диамед, которую мой отец решил присоединить к королевству незадолго до своей смерти. Разумеется, мы начали с разведки планет на предмет опасных форм жизни, неизвестных вирусов и бактерий, ну и, само собой, на наличие полезных ископаемых. Также была проведена разведка пространства между планетами на наличие вражеских спутников, каких-либо посторонних объектов, а также астероидов, из которых можно извлечь хоть какую-то пользу. И кое-что мы действительно нашли.

Изображение системы сконцентрировалось на поясе астероидов, раскинувшееся между орбитами двух планет, что расположились дальше всех от местной звезды. Сперва могло показаться, что там нет ничего, кроме гигантских булыжников, что медленно вращались в пустоте. Первым искомое увидел Клойд. От удивления он вскрикнул и даже вскочил со стула, вглядываясь в изображение, и лишь затем остальные увидели то, что так поразило Марселиуса — искореженный корабль, скорее напоминавший нагромождение камней и металла. Было не сложно понять, что это такое — космический скиталец. Гость из глубин холодной пустоты, ожидать от которого можно было все, что угодно. В королевских архивах все еще хранились истории о том, как один такой скиталец стал предвестником орочьего вторжения, отбить которое удалось лишь ценой ужасных потерь и невиданных разрушений. Корабль был огромен, но понять, изначально ли он обладал данными размерами или же приобрел их в ходе длительного пребывания в варпе, сейчас сказать было невозможно. Многие надстройки были разрушены или же оказались искорежены до такого состояния, что нельзя было даже понять, чьими руками была построена эта громадина.

— Как давно он там находится? — спросил Трог.

— Точно неизвестно, — ответил Шепард, — но, судя по повреждениям корпуса, нанесенных астероидами, уже очень давно.

— Разведку уже провели? — поинтересовался Стрейхолд.

— Да, — подтвердил Джон, — и она продолжается до сих пор. Мы обнаружили, что скиталец состоит из, по меньшей мере, четырех кораблей разных рас, и лишь один из них создан людьми. И вот именно там была обнаружена очень ценная находка.

— Что за находка?

— Чертежи, — коротко ответил Шепард, и короли уставились на него так, будто он вдруг объявил о своем божественном происхождении. — Если быть более точным, это чертежи боевого корабля, судя по всему, крейсера. Они в идеальном состоянии, и прямо сейчас наши инженеры корпят над ними, и у них уже есть что сказать. Судя по всему, после небольшой модернизации наших верфей, мы сможем начать строительство данных кораблей для флота, что позволит нам укрепить нашу оборону.

— Король Трог, в вашей системе расположена лучшая Академия пилотов, — задумчиво сказал Шойс. — Как думаете, вы сможете подготовить персонал для управления крейсером?

— Для наших инструкторов нет ничего невозможного, — заверил всех присутствующих Хермеус, — но нам нужны все возможные данные, по которым можно будет составить программу подготовки и обучения, ведь сперва инструкторам нужно будет самим разобраться с новым материалом.

— Как только появится такая возможность, мы их вам предоставим, — заверил его Шепард.

— Для подобного строительства понадобится огромное количество ресурсов, — продолжал рассуждать Шойс.

— Можете не сомневаться, мы предоставим их вам в достаточном количестве, — объявил Стрейхолд.

Волриус смотрел на этот спектакль с плохо скрываемой злостью. Не было сомнений, что Шепард уже довел всю необходимую информацию до верных ему людей, а сейчас они просто ломают комедию для остальных. Судя по лицам, оставшиеся не у дел короли тоже прекрасно это понимали, но почему-то бездействовали. Их как-то сумели подкупить? Предстояло много чего узнать. Не сомневался Бахра и в том, что строительство новых кораблей будет поручено Клойду, ведь не зря он сидит по правую руку Шепарда. Сам же Бахра не получит ничего, ведь Шепард не собирался отдавать в руки своего главного врага столь сильный козырь, каковым являлся новый тип кораблей. Нет, он еще не выжил из ума, как бы того не хотелось Волриусу.

А еще король Бахра понял главное — если в самое ближайшее время он не найдет способ избавиться от Верховного Короля, то его семья утратит последний шанс захватить власть. Системные Короли начали сплачивать ряды вокруг Шепарда, и именно он был центром всего. Тем стержнем, что скреплял их. Не будет его — не будет и единства, и тогда Дом Бахра сможет подняться над остальными.

***

Совет Королей закончил свою самую первую, но очень важную встречу, и Шепард вернулся в свои покои, где его уже ждали. Маллис Бахра, полулежавшая на софе, делала маленькие глотки из бокала, и лишь лукаво улыбнулась, когда Джон вошел в покои.

— Он ведь в ярости? — спросила она. — Мой драгоценный папочка.

— О да, — кивнул Шепард. — Волриус сразу же понял, что от этой находки ничего не получит. Я уверен, что как только он вернется домой, то объявит открытое восстание. Ты хорошо послужила мне, Маллис.

— Я рада угодить вам, мой Король, — Маллис встала, одним движением скинув с себя дорогое платье.

— Ты уверенна, что выдержишь меня? — усмехнулся Джон. — Я ведь, скажем так, буду покрупнее всех, кого ты знала.

— Я выдержу все, — заверила его Маллис, ее дыхание стало сбивчивым, зрачки глаз расширились. — И пусть слухи обо мне несколько преувеличены, можете ни о чем не беспокоиться.

Одной рукой оторвав девушку от пола и прижав ее к своей груди, Шепард направился к кровати. Перед тем, как бросить ее на простыни, он спросил:

— Та наложница, о которой ты меня предупредила, где она сейчас?

— Там, где вы и приказали, — Маллис обвила руками шею короля. — Ждет своего часа во дворце моего отца.

— Чудно.

В тот день никто не посмел беспокоить Верховного Короля, запершегося в своих покоях, а в это время слуги короля Волриуса сбились с ног, пытаясь найти его дочь Маллис. Само собой, никому их них и в голову не могло прийти мысли искать ее в шепардовых покоях.

Глава 4

Система Сильдарил.

Бомбардировка Эйбенерде длилась уже второй час, сравнивая с землей все, что могло представлять угрозу Королевскому Флоту и наземным войскам, что в этот самый час готовились к высадке на планету. Звенья бомбардировщиков под прикрытием истребителей ныряли в атмосферу планеты, превращая защитные рубежи в руины. Уже совсем скоро первые десантные транспортники устремятся к поверхности планеты, дабы ознаменовать начало наземного этапа операции. Два дня назад преданные Шепарду войска захватили верфи Ссуза, а еще за день до этого к ногам Верховного Короля пала Меския — агромир, что снабжал провизией оплот Бахры. Теперь пришел черед и Эйбенерде, столицы системы. То был крепкий орешек, чрезвычайно укрепленный мир, подготовленная оборона которого ясно говорила о том, что мятежный род готовился к этому дню на протяжении многих лет.

К удивлению Шепарда, Волриус взбунтовался отнюдь не сразу, а лишь спустя почти восемь лет после памятного собрания. Терпения ему было не занимать, но даже оно было не бесконечным, и последние капли упали в чашу, после чего все недовольство и ненависть Волриуса излились ужасным потоком. Возможно, Системного Короля вывел из себя крейсер «Нормандия», что наконец-то сошел со стапелей верфи Шиффер в системе Оллранд. Здоровенная махина длиной в пять километров обладала целой кучей проблем, главной из которых была нехватка обученного персонала, и целым ворохом «детских болезней», на устранение которых требовалось огромное количество времени. Собственно, большая их часть еще не была устранена, и не было сомнений в том, что количество новых неполадок будет только расти. Тем не менее, сам факт наличия этого бронированного монстра, ощетинившегося орудиями, в руках Верховного Короля уже являлся весомым козырем в руках последнего.

А может Бахру взбесил тот факт, что Шепард имел наглость пережить целый ряд покушений, ясно говоривших о том, что в семье самого Волриуса определенно завелся предатель, ведь каким бы чутьем не обладал Верховный Король, даже он не смог бы избежать некоторых из смертельных ловушек. Нет, его явно предупредили, ведь уж больно демонстративно Шепард проходил мимо всех расставленных капканов, намеренно подчеркивая, что они ему совершенно нипочем. А так же то, что власть он ни за что не отдаст. Возможно, одно наложилось на другое, и терпению Волриуса Бахры наконец-то пришел конец. Из-за покдосившегося здоровья, он уж был не способен самостоятельно ходить и оказался прикован к кровати, Волриус, уже не скрывая своих намерений, поднял бунт, предварительно натравив на Шепарда убийцу, о наличии которого не знала даже Маллис, — псайкера. Тщательно укрываемый в недрах Винтеррейка, родового замка дома Бахра, проклятый мутант кровавым вихрем пронесся по улицам Дол-Тара, равно сея вокруг себя смерть и разрушения, в то время как воздух вслед за ним уверенно пропитывался отвратительным и тлетворным зловонием варпа. Он шел вперед, искаженный, словно уродливая кукла, с дерганными движениями, будто кто-то невидимый дергал его за ниточки. Творимые им бесчинства невозможно было описать, не испытывая при этом рвотных позывов, и на миг могло даже показаться, что никто не сможет остановить это чудовище, некогда бывшее человеком.

Но чего Волриус никак не ожидал, так это вмешательства эльдар. Каким бы сильным не считал себя мутант, какими бы возможностями он не располагал и какие бы надежды не возлагал на него Бахра, но выступившему против него колдуну эльдар он был не ровня. Псайкер-ксенос, который бесконечно долго шел по Пути Воина, обученный смертельному искусству рукопашного боя и посвященный в секретные практики своей древней расы, — он был одним из самых грозных и смертельно опасных воинов своего мира. Что мог противопоставить ему, ветерану тысяч битв, жалкий червь, который годами жил в страхе перед разоблачением и которого никто ничему не учил? Ровным счетом ничего.

Их схватка длилась жалкие мгновения, итогом которых стали лишь капли крови, которые колдун презрительно стряхнул с лезвия своего меча. Он окинул взглядом заваленные трупами улицу и удалился, не сказав ни слова. Шепард так и не смог узнать, согласился ли колдун добровольно помочь людям или же его уговорила Алатира. Как бы там ни было, в тот же день он объявил Бахру предателем и бросил против него свои войска, стоявшие наготове и лишь ожидавшие соответствующего приказа.

— Есть новости о Маллис? — спросил Шепард, наблюдая за бомбардировкой с мостика своего нового флагмана. «Нормандии» еще не довелось принимать участия в битвах, но продемонстрировать новый корабль своим вассалам Шепард был просто обязан.

— Пока что нет, Ваше Величество, наши агенты молчат, — доложил советник Иммон. Некогда дававший советы Хорстелю Колприду, теперь он помогал мудрым словом его сыну.

— Как только появятся вести — доложите, — приказал Шепард, после чего обратился к капитану «Нормандии». — Адмирал Соллус, как думаете, не пора ли нашей красавице показать, на что она способна?

Адмирал Натаниэль Соллус, убеленный сединами ветеран, лишь оскалился, из-за чего его иссеченное шрамами лицо стало выглядеть совсем уж страшным. В молодости не раз ходивший на абордаж, неоднократно сражавшийся с орками и варанами, этот старый вояка имел самый большой опыт космических сражений во всем королевстве.

— Мы уже давно готовы, Ваше Величество! — гаркнул адмирал. — Давно пора всем показать, да и нам самим хочется посмотреть, на что способна эта малышка! — тот факт, что "малышка" была длинной в пять километров, ничуть его не смущал.

— Тогда действуйте, — велел Шепард и указал на сектор, где готовилась высадка наземных сил, — в качестве цели предлагаю уничтожить лазерные батареи на данном участке.

— Как прикажете!

«Нормандия» начала маневр, и ближайшие к ней корабли, самый большой из которых был вдвое ее меньше, стали споро убираться с пути крейсера, позволив космическому левиафану беспрепятственно встать на нужную для атаки орбиту. Глядя на этот неспешный, завораживающий танец, Шепард глубоко вздохнул. Ему ужасно не хватало маневренности и быстроты той «Нормандии», но он не мог отрицать того, что эта грозная неспешность, с которой крейсер наводился на цель, чем-то цепляла и приковывала его внимание.

— Как думаете, адмирал, проблем не будет? — спросил Шепард, пока канониры наводили прицел монструозных орудий, расположившихся на брюхе корабля.

— Вот сейчас и узнаем, Ваше Величество, — ответил Соллус и рявкнул по воксу. — Открыть огонь!

Потоки энергии устремились к поверхности планеты, стирая в пыль военный объект, явно не рассчитанный на подобное обращение. Лазерные батареи, что мешали высадке десанта на данном участке, в мгновение ока превратились в груды искореженного и оплавленного металла, а от их обслуги не осталось даже пепла. Энергетические излучатели, расположенные на днище корабля, повторили залп, разрывая пространство и выжигая землю, оставив после себя лишь дымящиеся кратеры, в которых не было выживших. Остальные орудия замолкли, их расчеты пребывали в шоке от той мощи, которую обрушил на них всего один корабль.

— Один из излучателей барахлит, Ваше Величество, — досадливо поморщился Соллус, изучая показания приборов, — выстрел был хорошо если в треть от предполагаемой мощности. Да, эту красавицу нам еще долго придется доводить до ума.

— Тем не менее, мы достигли результата, — довольно заметил Шепард. — Батареи уничтожены, а значит, что мы можем начинать высадку десанта для создания плацдарма. Прикажите готовить десантные транспортники, пора покончить с этим конфликтом раз и навсегда.

— Будет сделано!

Адмирал принялся отдавать приказы своим подчиненным, в то время как Шепард вновь повернулся к окну, разглядывая зависшую перед ним планету.

— Ну вот и все, Волриус, — прошептал Джон. — Твое время пришло.

Он был спокоен, полностью уверенный в своих силах. И лишь судьба Маллис немного его беспокоила. Его верная соратница все еще находилась на осажденной планете, а вестей от агентов, посланных за ней, все еще не было. Смерть Маллис не нужна была Шепарду. По крайней мере пока. Дальше все будет зависеть исключительно от нее самой.

***

Круш Бахра вошел в свои покои и рухнул на кровать, в надежде хоть немного отдохнуть. Уже совсем скоро он вновь понадобится в штабе, а сейчас ему удалось выкроить несколько минут драгоценного отдыха и он собирался использовать их полностью. Им предстоит тяжелый и, по большей части, безнадежный бой — старший сын Системного Короля не был дураком и иллюзиями, в отличии от остальных своих родичей, не страдал. Он четко понимал всю безнадежность их ситуации, ведь Шепард привел против них всех. Даже тех, с кем Бахра вроде бы договорились о союзе против Верховного Короля, пригнали свои корабли, что сейчас обстреливали планету. Каждый хотел попировать за чужой счет и лишний продемонстрировать свою верность Шепарду, власть которого теперь была прочнее самой крепкой стали.

— Решил отдохнуть, братец? — Круш подскочил словно ужаленный, обнаружив в своих покоях Маллис. — Понимаю, война так утомительна.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Круш схватился за рукоять лазпистолета. — Как ты сюда попала?

— Смеешься? — женщина, облаченная в темно-красное платье, вскинула брови. — Весь этот замок пронизывают секретные ходы, связывая между собой наши покои, залы и даже секретные комнаты.

— И ты сумела в них разобраться? — поразился Бахра, мысленно решив убить сестру здесь и сейчас. Если ей хватило ума разобраться в хитросплетениях секретных коридоров, в которых даже он подчас с трудом ориентировался, то значит Маллис еще опасней, чем он думал.

— Не во всем, — тем временем призналась та. — Я даже предположить не могла, что вы прячете здесь псайкера. Чем вы думали, брат, когда укрывали это чудовище в нашем доме? Вы же поставили нас всех под угрозу!

— В борьбе за власть подчас приходится использовать самые радикальные методы, — парировал Круш и, усмехнувшись, добавил: — Неужели у тебя не хватает мозгов для осознания столь простой истины?

— Более чем хватает, дорогой братец, — ответила Маллис. — А еще у меня хватает ума, чтобы понять, что некоторые средства слишком опасны даже для тех, кто их использует. Поэтому я предпочитаю другие пути.

Из-за спины Маллис выскользнуло несколько фигур в легкой броне, одна из которых бесшумно метнулась к опешившему таким поворотом событий Крушу. В отчаянной попытке спастись он попытался закричать и выхватить пистолет, но бритвенно-острый нож впился в его горло, подавляя крик в зародыше, а крепкие пальцы стиснули руки мужчины, не дав им даже шевельнуться. Кровь алым потоком хлынула из смертельной раны, из распахнутого рта вырвался лишь еле слышимый хрип.

— Прощай, братец, — услышал Круш перед тем, мир навсегда для него померк. — Я слишком долго терпела твое пренебрежительное ко мне отношение.

Глядя, как вместе с кровью тело старшего брата покидает и жизнь, Маллис довольно улыбнулась, сверкнув белоснежными зубками. Круш уже слишком долго действовал ей на нервы, каждый раз в разговорах подчеркивая то, что когда он возглавит род, беззаботные дни для Маллис навсегда канут в Лету. В связи с этим, его смерть стала для нее настоящим подарком, за который она не знала кого благодарить — то ли Шепарда, даровавшего ей свободу действий, то ли богов, в которых, как и большинство алессианцев, ничуть не верила. Наверное, хвалить за этот дар стоило все-таки Шепарда, так как он лично пообещал ей жизнь Круша, и Маллис была бесконечно этому рада. Жаль, конечно, что не она сама вонзила нож в горло этого ничтожества, но в данном вопросе Верховный Король был прав — Маллис не являлась воином, и малейшая ошибка могла стоить ей жизни. Достаточно будет и того, что она смогла провести убийц в стены дворца.

— Она готова? — спросила Маллис. Вместо слов агенты Шепарда вывели из сокрытого до поры прохода рыжеволосую девушку, чья голова безвольно моталась из стороны в сторону. Ее кожа имела нездоровый лиловый оттенок, и это было не удивительно — сия особа уже давно должна была быть мертва, а потому смертельный токсин, что хранился в ее теле, давно рвался наружу. Агентам и Маллис нужно было действовать быстро, иначе вместо намеченной цели смерть могла придти к ним самим.

— Вам нужно будет переодеться, — тихо произнес один из бойцов, указывая на платье Маллис. — Нам придется уходить в спешке, а в таком виде вы далеко не уйдете.

— И что мне надеть? — недоуменно нахмурилась женщина.

— Вот это, — один из бойцов снял со спины наплечный рюкзак и протянул его Маллис. — Советую переодеться прямо сейчас, потом времени уже не будет. Мы не будем вам мешать, но поспешите.

Матерясь сквозь зубы, Маллис подхватила рюкзак и, покачивая бедрами, удалилась за резную ширму, провожаемая горящими взглядами солдат. Какова бы ни была цель их пребывания во дворце Бахры, они не могли отказаться себе в удовольствии следить за силуэтом женщины, не подозревая, что подобного отношения Маллис никогда им не простит. Когда придет время, она поговорит с Верховным Королем о недопустимом поведении его людей. Если он ничего не предпримет, то она сама найдет способ поквитаться с этими плебеями!

Через несколько минут Маллис была облачена в черный обтягивающий костюм, поверх которого она натянула легкую броню, защищающую грудь, руки и ноги. Признаться честно, в этом костюме Маллис впервые в жизни ощутила себя неуютно, но не потому, что он был неудобным, а потому что она вдруг почувствовала себя совершенно голой посреди толпы. Костюм подчеркивал каждый изгиб ее тела, особенно выделяя грудь и бедра. При виде этого зрелища некоторые бойцы, и без того вряд ли знающие о приличиях, вообще начали глотать слюну, даже не пытаясь отвести похотливых глаз.

Глядя на все это, Маллис неожиданно поняла, что костюм был пошит специально для нее, и она даже не сомневалась в том, кто принял это решение. Юмор Верховного Короля проявлялся подчас очень необычно, вот только сейчас смысла его шутки Маллис не понимала от слова совсем. И не удивительно, ведь ей было совершенно невдомек, что в один прекрасный день Шепард неожиданно для себя увидел в ней свою подругу и соратницу, плечом к плечу с которой он прошел немало битв. Проще говоря, единственное, что отличало Маллис Бахру от Миранды Лоусон, был только цвет ее волос — дочь Волриуса была блондинкой.

— Мы отстаем от графика, — придя в себя, напомнил командир группы. — Нам нужно ускориться.

— Следуйте за мной, — велела Маллис и направилась к дверям. В коридорах было пусто, и лишь редкие слуги иногда мелькали в поле зрения. Практически вся дворцовая стража сейчас готовилась к обороне, охраняя стратегически важные объекты, к одному из которых они сейчас и направлялись.

— Вы уверены, что мы сможем провести ее внутрь? — спросил командир, кивнув в сторону девушки, которую под руки волокли двое солдат. — Не проще было бы просто подорвать там всех?

— Эта тварь должна была убить Верховного Короля, — парировала Маллис. — Джон Шепард просто возвращает долг. Сперва мы хотели отправить ее к моему отцу, но сейчас это уже бессмысленно. Ему и так осталось недолго.

— Хорошо, — ответил командир, хотя про себя все же отдавал предпочтение старой доброй взрывчатке.

— Нам сюда, — Маллис свернула в глухой коридор и зашла в неприметную комнату, в которой, после некоторых манипуляций, открыла секретный проход.

Подобно теням проскользнув внутрь, отряд двинулся по тесному коридору, освещенному лишь их наплечными фонариками. Тащить в таких условиях их невольницу стало труднее, к тому же та начала странно подергиваться, а из приоткрытого рта потекла вязкая, мерзко пахнущая слюна.

— Нужно торопиться, — обеспокоенно заметил один из солдат. — Если эта тварь здесь сдохнет, то мы все здесь же и поляжем.

Маллис судорожно кивнула, в полной мере понимая, что их ждет, если они не успеют к сроку. Время жизни этой живой бомбы уже давно подошло к концу, и сейчас она могла в любой момент обратится в облако ядовитого газа, от которого не было противоядия. А уж стоило представить, что еще напичкали в свою жертву Темные Эльдары, как Маллис и вовсе становилось дурно.

— Долго еще? — раздался вопрос, полный беспокойства, и его причина была вполне понятна. Кожа невольницы вздувалась, как если бы что-то пыталось сквозь нее прорваться. Маллис понятия не имела, что эльдары с ней сделали, но от их извращенной фантазии ей хотелось блевать.

— Мы на месте, — облегченно выдохнула Бахра, когда увидела отметку на стене, обозначающую их конечную цель. — Как только я скажу, выталкивайте ее отсюда, после чего мы очень быстро побежим. Промедлим хоть на секунду, и мы покойники.

Солдаты подтолкнули невольницу, и в тот же миг Маллис нажала хитроумно спрятанную кнопку, открывающую дверь в святая святых дворца — генеральный военный штаб, откуда координировалась вся оборона планеты. Наполненный высшими офицерами бахравской армии, он был мозговым центром обороны всей системы, и именно он являлся целью Маллис. Невольница, превращенная в живую бомбу, разве что не вкатилась в зал, получив выстрел в спину из лазпистолета, который сыграл роль детонатора. Издав пронзительный стон, несчастная взорвалась изнутри, забрызгав опешивших офицеров сверхтоксичной кровью и исторгнув из себя густое сизое облако, в котором что-то шевелилось.

Маллис успела разглядеть, как первые жертвы токсина выблевывали собственные легкие и внутренности, а к ним уже устремились длинные твари, напоминавшие сегментированных червей-переростков с ужасными клювами-пастями, полных зазубренными зубами. Каким-то неведомым образом они поместились в теле худосочной девушки, но сейчас эти мерзкие твари наконец-то вырвались на свободу и теперь занимались тем, для чего и были предназначены — убивали и пожирали всех, кто только попадался им на пути. Видя, что ядовитое облако движется в их сторону, Бахра поспешно закрыла дверь и повернулась к солдатам. В их глазах она увидела шок и изумление вперемешку с отвращением.

— Вот так моя семья хотела избавится от Верховного Короля. Теперь понимаете, почему он не захотел просто их взорвать?

— Понимаем, — глухо ответил командир, — а теперь уходим. Нам уже давно следовало бы убраться с этой планеты.

Обратный путь был проделан в тишине. После увиденного не было ни малейшего желания говорить. Отряд почти выбрался из дворца, когда земля содрогнулась от небывалого по силе удара, и даже щиты дворца не смогли полностью его погасить.

— Что это было? — спросила Маллис, когда убедилась, что земля больше не пляшет у нее под ногами.

— Если я все правильно понимаю, Его Величество Джон Шепард только что решил испытать свой новый флагман в действии, — последовал ответ.

***

Флот разворачивался, меняя маршрут. С «Буцефала» пришел приказ о смене курса, и вот чудовищных размеров армада направилась к новой цели, которую столь неожиданно обнаружил Император.

Великий Крестовый поход медленно, но неотвратимо приближался к границам Алессианского королевства.

Глава 5

На то, чтобы достичь пункта назначения, Имперскому Флоту потребовались годы пути, в ходе которых пришлось проложить путь сквозь орды ксеносов, наставить на праведный путь заблудших и силой вразумить непокорных. Позади остались: сражения с орками, эльдарами и прочими ксеносами; относительные спокойные дни мирных переговоров с Конфедерацией Независимых Систем, в ходе которых пришлось лишь один раз прибегнуть к силе оружия, чтобы охладить горячие головы; больше года ушло на бои с безумным тираном, возомнившим себя божеством, под гнетом которого стонали десятки миров, населенных людьми.

Все осталось позади. Имперский Флот наконец-то вышел из варпа на самом рубеже границ огромного королевства, где, как полагал Император, правил один из Его сыновей.

Все участники экспедиции замерли в ожидании великой встречи, мигу, которому было суждено войти в историю, как одному из самых счастливых дней в истории молодого Империума. Толпы летописцев — поэты, документалисты и фотографы — готовились запечатлеть столь важный момент в веках таким образом, чтобы даже спустя тысячелетия граждане Империума могли прочувствовать всю торжественность и эпохальность встречи, сколь важной, столь и радостной для всех присутствующих. Всем тем, кто обитал на борту огромных кораблей, бороздящих варп, казалось, что даже среди прославленных Астартес царит некое возбуждение, хотя Космодесантники вели себя как обычно, почти что не демонстрируя на публике своих настоящих эмоций. Разве что Космические Волки, своими повадками скорее напоминающие варваров из древних легенд, чем благородных воинов, расхаживали повсюду, горланя веселые песни о собственных подвигах. Дикие и необузданные на поле боя, за его пределами сыновья Фенриса любили плотно поесть и выпить, насмехаясь над собственными собратьями из других Легионов.

— Ну чего ты хмуришься, будто тебе на голову грокс насрал? — Харальд Безумец, рыжеволосый Волк, донимал Михала Эко, Космодесантника из Второго Легиона. Фенрисийцу было глубоко наплевать, что Михал, будучи сержантом, был старше его по званию, он и с собственными командирами общался так, будто это они были его подчиненными, а не наоборот. Сержант Космических Волков, в группе которого Харальд и прибыл на флагман Императора, возлюбленного всеми, стоял чуть поодаль, наблюдая за своим людьми.

— Отвали, — буркнул Эко, испытывая жгучее желание двинуть Волку в зубы. Как и его братья по Легиону, он никогда не питал любви к детям примарха Расса. Ему не нравились ни их методы ведения войны, ни последствия, которые они после себя оставляли. Более того, до того момента, как на Фенрисе был обнаружен их примарх, Космические Волки так разбушевались, что их Восьмую Великую роту пришлось приводить в чувство массовыми расстрелами, чтобы те хоть немного пришли в себя и научились различать, где чужие, а где свои. И пусть Леман Расс приструнил свой Легион, первое впечатление было испорчено, а потому весь Второй Легион был только рад распространяющимся по флоту слухам, что совсем скоро Космические Волки отправятся в свой собственный поход.

— Никогда я не понимал ваших хмурых рож, — не отставал Харальд, намеренно игнорируя злой взгляд. — Вы скоро воссоединитесь со своим примархом, а ведете себя так, будто вам пробку в зад вставили!

Михал знал, что даже фенрисийский мед не способен по-настоящему опьянить Космодесантника, но у него сложилось стойкое ощущение, что в этот раз Волк напился дальше некуда. В противном случае сложно было понять, чем он думал, когда произнес столь опрометчивые слова, но уже через миг двое Астартес в темно-красной силовой броне двинулись на Харальда с явным намерением проучить его как следует.

— О, драка! — воскликнул Безумец, донельзя довольный происходящим. Немногие смертные слуги, ставшие очевидцами, с неверием и даже ужасом глядели на рослых воинов, готовых вцепиться друг другу в глотки. — Давно уже следовало проверить вас на прочность, неженки! Если еще и ваш прим…

Договорить Волк не успел, ведь невероятной силы удар сбил его с ног, а затем на его спину опустился тяжелый керамитовый сапог. Эко, взмахом руки остановивший своих братьев, молча смотрел на Космического Волка, разительно отличающегося от Харальда. Черноволосый, с бионикой вместо правого глаза, иссеченный шрамами и покрытый ожогами, Эгиль Железношкур, сержант из Четвертой Великой роты, возвышался над поверженным Безумцем, оскалив длинные волчьи клыки.

— Я приношу извинения за своего подчиненного, — прохрипел Эгиль, проталкивая слова сквозь обожженное горло, после чего убрал ногу. — Поднимите этого недоумка.

Два его брата двинулись было к Харальду, но тот немедленно вскочил, хватаясь за меч, с его губ сорвалось бешеное рычание, но оно смолкло, парализованное открывшемся ему зрелищем. За спиной Железношкура появились две огромные фигуры, возвышающиеся даже над Космодесантниками, и при их виде люди опускались на колени, не в силах смотреть на пришедших к месту ссоры примархов. Даже Астартес расступились и опустили взгляд, не смея бороться против той волны силы и могущества, что в один миг затопила помещение.

— Подойди, — обнажив клыки, властно повелел Расс, не спуская своих хищных глаз с Безумца. Хорус Луперкаль молча взирал на происходящее. Не в силах перечить, Харальд подошел к примарху, чувствуя себя маленьким щенком, что посмел вызвать гнев вожака стаи. — Посмотри на меня.

Харальд поднял взор, и в тот же миг могучий удар обрушился на его челюсть, подбросив Космодесантника в воздух, словно пушинку. Раздался громкий хруст ломаемых костей, за ним последовал грохот упавшего тела. Потерявший сознание Безумец рухнул на пол со сломанной челюстью, в то время как Расс оглядел притихших Волков, с которыми Харальд пил до того, как прицепился к Михалу.

— Я смотрю, мои слова — ветер для вас? — примарх медленно подошел к своим сынам, пригвоздив их взглядом к полу. — В столь важный момент, когда мы все, включая самого Императора, готовимся к встрече, вы решили затеять ссору со своими собратьями. Как это понимать?!

— Простите нас, господин, — ответил молодой Космодесантник, осознавший, чем для них может закончится необдуманная выходка Безумца.

— Не у того прощения просишь, — прорычал Расс. — Вы позволили этому бешеному псу оскорбить ваших собратьев и чуть было не позволили ему оскорбить их примарха. Моего брата!

— Никто не ожидал такой глупости даже от Харальда, господин, — Эгиль попытался защитить своих воинов от гнева примарха. — Даже для него это верх безрассудства.

— Оно будет для него последним, — пообещал Леман Расс.

— Молитесь, чтобы об этом инциденте не узнал Император, — наконец-то произнес Хорус, и от его слов Космическим Волкам стало еще хуже. — Что же касается этого глупца… — Луперкаль глянул на бесчувственное тело. — С таким отношением долго он не проживет.

— Унесите его, — велел Расс, указав на Харальда, — а вы, идиоты, немедленно извинитесь перед своими собратьями и молитесь о том, чтобы они забыли о произошедшем!

Примархи удалились, а оставшиеся Волки посмотрели на Космодесантиков из Второго Легиона. Те лишь молча развернулись и направились к выходу, не собираясь ничего слушать. Прощать подобное оскорбление у них желания не было.

— Как думаешь, каким он будет? — спросил Расс, шагая по коридору.

— Ну, если посмотреть на его Легион, — задумался Хорус, — то нам следует ждать человека, которому присущи быстрые атаки малыми силами. Ребята из Второго очень хороши в подобных вопросах, хоть и уступают моему Легиону. Быстрый, мощный удар ограниченным контингентом — это их конек. Вне боя они довольно сдержаны и спокойны, ты и сам видел, они до последнего не хотели лезть в драку с этим болваном.

При упоминании дерзкого Космодесантника Расс недовольно поморщился: хоть он приструнил вольницу в Легионе, но до сих пор находились личности, которым все указы были не писаны, при этом примарх четко осознавал, что в некоторой степени это и его вина, пусть и косвенная. Космические Волки были созданы на основе его геносемени, а значит каждый воин Шестнадцатого Легиона нес в себе частичку именно его бунтарского духа.

— Кстати, надо бы узнать, удалось ли моим парням помириться с Десантниками из Второго, — задумчиво произнес Леман, потирая подбородок.

— Неплохо бы, — согласился Луперкаль, после чего повернулся к Йактону Крузу, капитану своей Третьей роты, — не сочти за труд, узнай, как у них все прошло.

— Да, господин, — Лунный Волк ударил кулаком в грудь, строго следуя всем ритуалам, и удалился.

— А это точно Второй? — неожиданно спросил Расс. — Откуда нам знать, кто именно нас там ждет?

— Отец считает, что это именно Второй, — пожал плечами Хорус. — А там видно будет, ошибся он или нет.

Гигантских размеров флот неспешно продвигался вперед, стараясь продемонстрировать мирные намерения своей миссии, ведь ауспексы кораблей давно обнаружили многочисленных наблюдателей, которые не спешили открыто заявить о своем присутствии. Подобная осторожность в равной мере забавляла и вызывала негласное одобрение, ведь Галактика отнюдь не была мирной, но также и огорчала летописцев — для них то был торжественный момент воссоединения разрозненных осколков Человечества, в то время как местные не спешили к ним навстречу с распростертыми объятиями.

Но вот к ним навстречу устремилась эскадра кораблей, при виде которой адмиралы и военачальники Империума несколько опешили, ведь в ее составе обнаружились несколько крейсеров класса «Лунный», которых здесь никак не должно было быть. При виде собственных кораблей, которые были поставлены в строй Имперского Флота относительно недавно, имперцы на какой-то миг даже растерялись.

— Может, это кто-то из Вольных Торговцев? — раздалось чье-то предположение.

— Откуда им здесь взяться? — следовал встречный вопрос. — Их сюда никто не посылал.

Как бы там ни было, эскадра уверенно шла навстречу Имперскому Флоту, с явным намерением встать у них на пути и ни в коем случаем не пропускать их дальше. Подобный жест мало походил на дружелюбный, но, с другой стороны, местных тоже можно было понять: мало ли кого занесло в их края и с какими намерениями? И вот в этом случае решительные действия данного осколка Человечества перед лицом превосходящих сил вызывали у имперцев всецелое уважение и одобрение храбрости экипажей.

— Они не робкого десятка, — уважительно произнес Хорус. — Не боятся.

— Меня беспокоит наличие в их флоте наших крейсеров, — через вокс-передатчик произнес Кельбор-Хал, генерал-фабрикатор Марса. Будучи магосом Культа Механикум, он, как и все его соратники, давно избавился от большей части ненужной, по его мнению, плоти, а потому куда больше походил на машину, чем на человека. — Нужно больше информации.

— Мы все узнаем в самом скором времени, — ответил Император, ступив на капитанский мостик. Присутствующие склонились в глубоком поклоне, даже примархи преклонили колено перед своим Отцом, окруженным кустодианцами. Повелитель Человечества спокойно взирал на приближающиеся корабли, ничуть не обеспокоенный происходящим. — Вам уже удалось связаться с ними?

— Нет, мой повелитель, — последовал незамедлительный ответ. — Мы перебираем все частоты, но пока что они молчат.

— Очевидно, пытаются понять, кто мы такие и чего стоит от нас ждать, — предположил Расс.

— Но ведь мы… — договорить адмиралу никто не дал, ведь в этот момент ожил вокс-передатчик.

— Есть ответ!

— Включите видео-связь, — приказал Император, встав на платформу.

Пикт-камеры ожили, готовясь транслировать изображение, ярко вспыхнул монитор, и оттуда на имперцев уставился высокий, уже немолодой мужчина в военной форме. Высокопоставленный офицер, он с удивлением смотрел на незваных гостей, а уж когда его взгляд окончательно зафиксировался на Императоре, то он и вовсе спал с лица. В его глазах читалось неверие, невозможность принять тот факт, что все происходит наяву, а не во сне. Наблюдавшие за ним имперцы лишь хмыкнули — подобное зрелище они видели уже неоднократно.

— Я — Найджел Лоринг, — взяв себя в руки, наконец-то произнес офицер, — адмирал Королевского Флота Его Величества Джона Шепарда из Дома Колпридов. Назовите свои имена и цель своего визита.

— Хорошо держится, — тихо произнес Хорус.

— Джон Шепард, — Леман Расс словно бы пробовал имя на вкус. — Вот как зовут нашего брата.

— Я Император Человечества, — произнес правитель Империума, и от силы его голоса адмирал побледнел еще сильнее. — Я и мои люди прибыли сюда с Терры, дабы объединить Человечество под единым стягом. Также я прибыл сюда в поисках своего давно пропавшего сына, того, кого вы, адмирал, зовете Джоном Шепардом. Мне и моим сыновьям хотелось бы встретиться с ним как можно быстрее.

— Я не знаю, кто вы и правду ли говорите, — от этих слов многие опешили, — но не в моем праве решать подобные вопросы. Я пошлю сообщение в столицу, а до тех пор вам надлежит прекратить движение и ждать дальнейших указаний.

По мостику пронесся возмущенный гомон, слова адмирала многим показались слишком дерзкими, и уже даже последовали предложения наказать наглеца, но все замолкли, стоило Императору вскинуть руку, призывая всех к молчанию. Лоринг терпеливо ждал ответа на свои требования, и было заметно, как сильно он нервничает. Имперский Флот многократно превосходил его эскадру, и в случае вооруженного столкновения у местных не было ни единого шанса. И все же, несмотря на явно проигрышную позицию, адмирал собирался до конца исполнить свой долг, и подобная решимость пришлась Хорусу по душе. Столь смелые и решительные офицеры были нужны Империуму.

— Ну что же, мы будем ждать, — легкая улыбка скользнула по губам Императора, но только Лоринг с облегчением выдохнул, последовало окончание, — но недолго. Держать гостей на пороге — верх неуважения.

— Я немедленно отправлю сообщение, — глаза адмирала потемнели, словно бы легкая угроза лишь разъярила его, а вовсе не напугала. — «Воздаятель», конец связи.

Монитор погас, трансляция закончилась, но присутствующие на мостике молчали, ожидая слова Императора и Его сыновей. Те же, в свою очередь, обдумывали увиденное, первым же высказался Хорус:

— Наш брат хорошо их вымуштровал. Даже видя, сколь мы сильны, этот адмирал продолжает стоять на своем. Я вижу в его словах и поступках решительность и преданность.

— Наглости ему тоже не занимать, — парировал Расс, и нестройный гул голосов был ему поддержкой. — Если, конечно, это и вовсе не глупость.

— Дурак не стал бы адмиралом, — возразил брату Луперкаль, — и уж тем более нужно быть еще большим глупцом, чтобы ставить некомпетентного человека на столь важный пост. Я не склонен считать, что наш брат выжил из ума.

— Я, конечно, не берусь ничего утверждать… — с усмешкой произнес Расс.

— Мы подождем, — прервал своего диковатого сына Император. — Мне любопытно посмотреть, что будет дальше и, что немало важно, я хочу узнать, каких высот добился мой сын, став королем. Мы подождем.

— Сколько? — поинтересовался Хорус.

— Столько, сколько потребуется, — веско произнес Повелитель Человечества, тем самым прекратив все дальнейшие споры.

Ждать пришлось недолго. Всего через несколько часов адмирал Лоринг вновь вышел на связь с сообщением:

— Мы получили ответ из столицы. Людям с Терры разрешено прибыть на коронный мир Алессию для встречи с Верховным Королем Шепардом. Следуйте за нами.

— Как скажете, — легкая улыбка тронула губы Императора. Все, включая самого Лоринга, прекрасно понимали, что в случае чего небольшой флот ни на миг не сможет задержать продвижение имперцев. Силы были слишком неравны.

Имперский Флот тронулся с места, и уже довольно скоро, по космическим меркам, разумеется, они оказались в столичной системе, после чего взяли курс на коронный мир. Вокруг синей сферы, изрезанной массивами гигантских городов, кружило бесчисленное количество кораблей всех размеров и классов, правда, самыми крупными из них все равно оставались крейсеры класса «Лунный». Но уже на подлете к планете имперцев ждал очень неприятный сюрприз.

— Мой Повелитель, мы фиксируем наличие кораблей Эльдар на орбите планеты!

***

«Боевые Ястребы» один за другим заходили на посадку по указанным координатам, выпуская из своих недр рослых, закованных в сталь и керамит воинов, выстраивающихся в боевые построения. Каждый Космодесантник занимал свое положение в ряду, после чего превращался в неподвижную статую, прижимавшую болтер к груди. Над их стройными рядами развевались знамена, прославляющие подвиги Легионов и сам Империум Человечества. Работники космодрома с изумлением взирали на гигантских воинов, каждый из которых превышал их ростом, на бесчисленные когорты, что замерли в ожидании своих повелителей. Но вот на посадку зашел последний челнок, окрашенный в золотистый цвет и украшенный изображением Императорской Аквилы. Опустилась рампа, и на поверхность планеты, в окружении кустодианцев и самых прославленных капитанов Легионов, ступили Император и примархи.

Пока огромная процессия проходила через весь комплекс зданий, прилепленных к космодрому, местный персонал в изумлении смотрел на них, не в силах вымолвить ни слова, столь поразительным было зрелище. Вид огромной фигуры Императора, облаченного в самые искусные доспехи, какие только могли создать человеческие руки, окутанный светом, — он навсегда впечатался в сознание людей, и во всей Галактике не осталось ничего, что смогло бы в будущем затмить этот миг. Имперский эскорт вышел на огромный проспект, спешно очищенный от транспорта, но до предела забитый горожанами, вышедшими поглазеть на необычных гостей.

Далеко впереди виднелась громада Королевского Дворца.

Огромная магистраль, удерживаемая над землей гигантскими колоннами, пересекала весь город и вела прямиком ко дворцу. Вдоль всего пути к небу вздымались огромные статуи воинов, которые, как решили имперцы, увековечивали память правителей королевства и их самых прославленных героев, обретших бессмертие в памяти людей. Сама магистраль казалась беззащитной перед нападением любого агрессора, но внимательные глаза примархов замечали встроенные в окружающие их здания турели и артиллерийские установки, а в бетонном покрытии можно было заметить участки, которые по первому сигналу рассекли бы магистраль на части, превращая ее в пересеченный коридор смерти, сунуться в который рискнул бы только форменный самоубийца. Кто бы не был проектировщиком этой части города, он не был идиотом и уделял безопасности столько же внимания, сколько и внешнему убранству.

— А здесь красиво, варп меня раздери, — отметил Расс, разглядывая барельефы на зданиях, огромные статуи и, само собой, горожан: чистые лица, не отмеченные упадком или, того хуже, мутациями; добротная, качественная одежда из дорогих тканей, в которой отсутствовал элемент варварской роскоши, несколько присущей самим имперцам; глаза светились умом, лица казались одухотворенными.

— Да, красиво, — согласился Хорус, ощутив легкий укол зависти. Если Расс начал свой путь на Фенрисе, планете смерти, а сам Луперкаль провел первые годы жизни в мире, где всем заправляли преступные кланы, то их брат правил целым королевством, развитым и просвещенным.

— Так, а вот это мне уже не нравится! — прорычал Расс, вперив свой взгляд в комплекс статуй, сжавших магистраль с обеих сторон.

— Я вижу, — ответил Луперкаль, в то время как Император молчал.

Процессия остановилась, пока Повелитель Человечества и Его сыновья смотрели на статуи людей и эльдар, стоявших бок о бок к плечу, сжимая в руках оружие. Имперцы могли предположить, что перед ними изображалась некая битва, в которой люди и ксеносы сражались вместе против некой угрозы, но куда больше их беспокоил сам факт этого союза и нескрываемого влияния чужаков на данный осколок Человечества и, возможно, на самого примарха. Еще сильнее они насторожились, когда увидели две огромные статуи, замершие по разные стороны проспекта.

Одна из них изображала огромного, широкоплечего воина с короткими волосами и мужественным лицом, отмеченного печатью ответственности и властности. Каменный великан, сжимающий в руке длинный меч, взирал на них свысока, и могло показаться, что он может ожить в любой момент. С другой же стороны замерла высокая стройная женщина с длинными волосами, собранными в высокий хвост, в руках она сжимала длинное копье, украшенное чужими символами. Весь ее облик дышал чужеродностью, одежды резко отличались от того, к чему привыкли имперцы, и не было никаких сомнений, что это была Видящая Эльдар, столкновения с которыми, как правило, не сулили людям добра.

— Он якшается с этими тварями! — громко прорычал Расс, не скрывая своего гнева. — Он точно безумец!

— Не спеши с выводами, — постарался успокоить брата Хорус, но с куда большем беспокойством он следил за Отцом. Император молчал, никак не комментируя увиденное, и по Его непроницаемому лицу сложно было понять, чего следует ждать. — Кто знает, может это был вынужденный союз? Против орков, к примеру, или еще против какой-нибудь мерзости? А статуи — это просто дань уважения.

Он проговаривал эти слова, но понимал, что лжет самому себе. Корабли расы Эльдар по прежнему пребывали на орбите планеты, словно так все и должно быть, и данный факт не мог не беспокоить примарха. Хорус опасался, что его брат попал под влияние ксеносов, а потому встреча могла произойти вовсе не в том ключе, на который все надеялись, и с совершенно немыслимым результатом, если они не найдут общего языка.

Император, так ничего и не сказав, двинулся вперед, и огромная процессия направилась следом, сопровождаемая пристальными взглядами горожан. Они были повсюду: наблюдали из окон зданий; собирались на широких балконах, некоторые из которых были размером с посадочную платформу; глазели на гостей сверху, паря на грави-скифах и летающих мотоциклах.

— Здесь наблюдаются развитые гравитационные технологии, — отметил Кельбор-Хал, и в его механическом голосе примархи отметили нотки вожделения и даже возбуждения, если, конечно, магос еще был способен его испытывать. — Я предполагаю возможное наличие СШК.

— Теперь понятно, почему генерал-шестеренка так возбудился, — временно погасив злость, хмыкнул Расс, вызывая ответную усмешку Луперкаля.

Магоса можно было понять, ведь СШК или системы Стандартных Шаблонных Конструкций были созданы во времена расцвета Тёмной Эры Технологий, когда, как считается, Человечество колонизировало множество миров. Некоторые колонии процветали, другие постигла неудача, третьи не смогли добиться большего, нежели существования на грани вымирания. Однако технологический уровень всех древних колоний был неизменно высоким, благодаря огромной информационной базе данных, которую они привозили с собой с Терры. Считалось, что СШК содержит в себе всю сумму человеческих знаний в области технических достижений и материальных наук, а потому заветной мечтой адептов Механикум, поклоняющихся Богу-Машине, было найти полностью неповрежденный СШК, и ради достижения своей цели они были готовы на все.

Процессия продвигалась вперед, над стройными рядами Космодесанта парили сервочерепа, из вокс-передатчиков которых разносились гимны Империума, призванные вселять восторг в сердца обывателей и население тех планет, которым лишь предстояло присоединиться к молодому государству людей. Но в этот раз имперцы столкнулись с неожиданной реакцией — местное население смотрело на парящие в небе черепа с отвращением, словно сам их вид оскорблял чувства людей. Раздались первые недовольные возгласы, требующие убрать эту мерзость с улиц города. А еще через пару мгновений стало заметно, как люди смотрят на процессию техножрецов — неверие перерастало в изумление и даже в шок, словно они отказывались верить своим глазам. Несложно было заметить следы аугментации среди местных, но, очевидно, вид служителей Бога-Машины показался им чем-то совсем уж чрезмерным.

— Откуда такая неприязнь? — вслух спросил Луперкаль.

— И что с ними будет, когда они увидят сервиторов? — поддержал брата Леман.

Наконец-то их путь окончился у врат дворца, сквозь которые мог спокойно пройти Титан класса «Полководец», огромный дворцовый комплекс возвышался над имперцами, самые высокие из его шпилей терялись где-то в вышине. Высокие стены были украшены огромными полотнами барельефов, изображающие великие деяния Колпридов, и среди них почти незаметные были орудийные установки и бесчисленные турели, призванные охранять, по сути своей, огромных размеров крепость, способную выдержать практически любой штурм. Даже Хорус всерьез задумался, насколько тяжело пришлось бы его Космодесантникам, если погнать их на эти стены. Да, их обороняли простые люди, но построенный комплекс был столь совершенен, что даже самым лучшим воинам Человечества пришлось бы здесь несладко.

Дворец являл собой зримое воплощение могущества короля и нес в себе двойное предназначение: прославлять его в веках и предупреждать врагов о силе, с которой им придется столкнуться в случае войны. Многие бы поняли намек и отступили. Многие, но не орки, ведь один из барельефов был как раз посвящен сражениям с ордой зеленокожих ксеносов.

У распахнутых ворот процессию уже ждали.

В окружении рослых, обритых наголо воинов, сжимающих в руках тяжелые двуручные молоты и закованных в доспехи, похожих на силовые доспехи Астартес, стоял худой старик, опирающийся на длинный посох, навершье которого было выполнено в виде самой планеты, на которой они и находились. Его длинные седые волосы спадали на плечи и были обхвачены на лбу золотым обручем. С худого лица, иссеченного морщинами, на имперцев смотрели темные, почти что черные глаза. Длинное одеяние из темно-синей ткани доходило до земли, а единственным украшением старика являлся наплечник в виде золотой львиной головы.

— Приветствую вас в Дол-Тара, столице Алессии и всего Королевства, — не смотря на почтенный возраст, голос мужчины был глубокий и сильный. — Я Иммон, лорд-регент и советник Верховного Короля Джона Шепарда.

Советник говорил уверенно, пусть и с явным изумлением в голосе, но все же спокойно взирая на братьев-примархов, и стало ясно, что вид рослых воинов он воспринимает вполне естественно. Но вот вид Императора потряс его до глубины души. Глаза Иммона расширились от изумления, в какой-то момент он не выдержал и преклонил перед ним колени, не в силах выдержать ауру власти и величия, что исходила от Императора. Примеру советника последовали сопровождающие его воины, а следом за ними — все присутствующие.

— Встань, — велел Император, мягко улыбнувшись, — и проводи меня к сыну.

Иммон дернулся всем телом, но все же поднялся и направился внутрь дворца, имперцы двинулись следом. Одни за другим перед ними распахивались огромные двери, каждая из которых могла стать серьезным препятствием в случае битвы, и вдоль всего пути следования стояли все те же закованные в силовые доспехи воины с молотами, мечами и щитами. Каждый раз, когда Император проходил мимо очередной пары стражей, они преклоняли колено, а их примеру следовали бесчисленные придворные и слуги, которые боялись даже дышать в присутствии Повелителя Человечества. Немногочисленные летописцы и фотографы, чье присутствие одобрил сам Император, с великим интересом отмечали все происходящее, испытывая небывалый восторг и душевный подъем.

— Кто эти воины? — спросил Повелитель Человечества, указывая на эскорт советника.

— Это — Грозорожденные, господин, — ответил Иммон несколько охрипшим голосом. — Лейб-гвардия Верховного Короля. Некогда они были воинами-монахами ордена Божьих Мечей, но после сражения на Силане, где грозы не прекращаются ни на миг и где они бились плечом к плечу с Верховным Королем, был издан указ об их новом статусе.

— Они хорошо себя показали? — спросил Хорус.

— Великолепно! — с гордостью ответил советник. — Пока Джон Шепард, наш король, бился один на один с орочьим Варбоссом, они стояли стеной, не позволяя другим оркам напасть на короля. Грозорожденные покрыли себя великой славой и заслужили свое новое имя в тот день! Каждый мальчишка на всем пространстве Королевства мечтает попасть в их ряды!

— Недурно! — воскликнул Расс, но не успел он закончить свою мысль, как перед ними распахнулись последние двери, и процессия оказалась в огромном, богато украшенном зале, со стен которого свисали темно-красные знамена со вставшим на дыбы коронованным львом. Тронный зал, а это мог быть только он, оказался полон народу, среди которых было довольно легко определить людей из самой высшей знати, но все же они стояли не у самого подножия трона, как следовало бы ожидать, а среди основной массы, как бы подчеркивая этим тот факт, что для Верховного Короля важны все, а не только отдельные личности.

На другом конце зала возвышался трон, но он, как ни странно, не был величественным или богато украшенным, как того требовало окружение или же его значимость. Напротив, это было скорее жесткое, пусть и широкое кресло с высокой спинкой и подлокотниками, и на деле оно являло собой напоминание, что место короля — это великая ответственность, а не способ потешить собственное эго. Разумеется, на троне вполне мог оказаться человек с самыми низменными качествами, которому нет никакого дела до окружающих его людей и до собственных поданных, которого волнуют лишь его сиюминутные желания, а не благо всего государства, но не в этот раз.

На троне сидел высокий мужчина, ростом равный Хорусу и столь же широкий в плечах, глядя на него сразу же становилось ясно, что скульптор, установивший его статую по дороге к дворцу, ничуть не слукавил, ничего не преумножил и не убавил. Глубокие синие глаза внимательно взирали на пришедших, оценивали и взвешивали увиденное. Черные волосы были коротко острижены, небольшая щетина покрывала нижнюю часть лица, широкие ладони без каких-либо украшений покоились на больших подлокотниках. Он был облачен в военный мундир из темно-красной ткани, на его плечах покоилась цепь, собранная из золотых бляшек в виде львиных голов. Советник Иммон гордо поднял голову и, опираясь на посох, прошагал к самому подножью трона, тем самым подчеркивая собственный статус, и замер в глубоком поклоне. Дождавшись разрешения, он выпрямился и произнес:

— Верховный Король, позволь представить тебе того, кто называет себя Императором! — громко объявил старик, вызвав ропот среди знати. Хорус же отметил, что здесь, в тронном зале, аура Повелителя Человечества словно бы утратила некую толику своей силы, как если бы примарх, сидевший на троне, гасил ее одним своим присутствием.

А еще несложно было заметить, что подле трона стояла уже знакомая им женщина из расы Эльдар, пусть и без копья, в облачении, не очень похожем на боевое. Будь ксенос человеческой женщиной, Луперкаль бы предположил, что она надела вечернее платье для выхода в свет. Она чувствовала себя здесь вполне уверенно и естественно, отчего становилось ясно, что эльдарская ведьма присутствует во дворце на регулярной основе. Можно было также заметить и других ксеносов среди присутствующих, с уверенным спокойствием взирающих на имперцев.

— Приветствую тебя, сын мой, — радушно произнес Император. — Я рад наконец-то встретиться с тобой, ибо очень долго тебя искал.

Шепард встал со своего трона и подошел к Императору. После чего произнес:

— Ты называешь себя моим отцом, но я тебя не знаю. Мой отец мертв, похоронен среди своих славных предков.

Его голос завораживал, заставлял вслушиваться в нотки, в каждое сказанное слово. Хорус и Леман переглянулись, одновременно заметив эти детали.

— Я рад, что ты обрел семью в этом мире, — тем временем отвечал Повелитель Человечества. — Твои братья были лишены такой возможности, и на их долю выпало множество испытаний, прежде чем я с ними встретился. Позволь же тебе их представить: Хорус Луперкаль, — Император указал на своего возлюбленного сына, — и Леман Расс, — король Фенриса в усмешке оскалил клыки.

— Встретил? — переспросил Шепард, разглядывая неожиданных братьев. — Их тоже пришлось искать?

— Так вышло, что вы были потеряны, — пояснил Император. — Варп-шторм немыслимой силы разбросал вас по всей Галактике, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти сперва Хоруса, затем Лемана и наконец тебя. И понадобится еще много сил и терпения, чтобы найти остальных.

— Остальных?

— Вас было двадцать, — последовал ответ, и зал вновь загудел. — Двадцать примархов, моих сыновей. Рожденных, чтобы сражаться и править! Мы проделали огромный путь от самой Терры, — Император обращался уже не только к своему сыну, но ко всем присутствующим, — дабы объединить разрозненные осколки Человечества под единым стягом. Долгая Ночь закончилась, и нам всем надлежит вновь стать единым народом, чтобы вместе выступить против опасностей, что сулит нам Галактика.

Народ внимал речам Императора, их глаза разгорались все ярче и ярче, но нет-нет, а каждый из них бросал взор на Шепарда, словно бы ждал его одобрения или же возражений. Сам примарх переглянулся с Видящей, которая пока что не спешила влезать в разговор, прекрасно видя взгляды имперцев, направленные на нее, полные враждебной настороженности.

— А если люди не захотят присоединяться к тебе? — наконец-то спросил Шепард. — Что тогда?

— Такое иногда все же случается, — ответил Император. — И именно для этого мне и нужны вы, сын мой. Именно вам надлежит привести заблудшие души в лоно Империума, в том числе и силой, если потребуется. Упорствующие всегда найдутся: кто-то просто слеп и не видит, чем закончится его путь; кто-то попал под влияние чуждых рас, для которых люди — это лишь игрушки в череде жестоких игр. Наш долг открыть им глаза, просветить их, показать ошибочность того пути, что они избрали.

— А если ошибаешься ты? — спросил примарх, усаживаясь обратно на трон. — Что делать, если просвещать на самом деле нужно вас?

Вопрос вызвал возмущение и ропот в рядах имперцев, Космодесантники покрепче сжали болтеры, и лишь воля примархов и Императора удерживала их на месте. Сам Повелитель Человечества лишь улыбнулся:

— Кто-нибудь из моих спутников мог бы решить, что эти слова нашептала тебе Видящая, что стоит подле тебя, Шепард, — эльдарка лишь склонила голову набок, терпеливо ожидая продолжения, — но я вижу, что это твои слова, сын мой. Ты говоришь так, как подобает настоящему правителю, обремененному властью и ответственностью перед теми, кого поклялся защищать. Позволь же мне ответить на твой вопрос. Некогда, тысячи лет назад, Человечество устремилось к далеким звездам, разбредаясь по всей Галактике и основывая новые колонии. Кто-то из них поддерживал контакт друг с другом, кто-то предпочел идти своим путем, без оглядки на остальных. Прошло время, и влекомые собственными интересами, они принялись воевать друг с другом, проливать кровь собственного народа, а когда начались восстания Железных Людей, и следом за этим пришла Долгая Ночь, они оказались отрезаны друг от друга, не имея возможности, а подчас и желания помогать окружающим. И к чему все это привело? К немыслимым жертвам, к чудовищным потерям, от которых мы до сих толком не можем оправиться. Упадок, повальная деградация, безумие и варварство — вот та цена, которую пришлось заплатить Человечеству за свои ошибки. Повторение недопустимо. Наше процветание возможно лишь при условии централизованной вертикали власти, под единым стягом и с единым взглядом в будущее.

Шепард внимательно слушал, и никто не мог сказать, что за мысли наполняли его голову. Но вот эльдарка и советник Иммон подошли к нему и принялись что-то нашептывать с обеих сторон, и это зрелище категорически не понравилось имперцам. Вид ксеноса, имевшей наглость что-то высказывать примарху, приводила их в бешенство, и у некоторых Космодесантников из груди вырвался рык ярости, который не остался неуслышанным.

— Ваша свита не умеет держать себя в руках? — спросил Шепард, нахмурив брови.

— Им несколько сложно видеть эльдарку подле тебя, сын мой, — Император окинул взором своих воинов, и те притихли, словно свора побитых собак.

— Почему же мой вид так их раздражает? — наконец-то подала голос Видящая. — Вот уже два десятка лет мой народ является другом и союзником Верховного Короля, мы плечом к плечу сражались против орочьей орды, угрожавшей как моему миру, так и всему королевству. Мы здесь желанные гости.

— Потому что слишком часто мы видели последствия действий тебе подобных, — не выдержал Хорус, взбешенный тоном эльдарки. — Мы видели миры, население которых натерпелось от вас всяческих бедствий. Немыслимые разрушения, истребленное население целых городов, похищения и невероятная жестокость. Нам известны истории, как вы охотились на людей, будто на животных, забавлялись с ними, будто они игрушки. Так что да, мы не рады тебя видеть.

— Каждый из миров моего народа следует своему пути, и у меня нет возможности отвечать за их поступки, примарх Хорус, — ответила Видящая. — Я ведь правильно назвала твое имя? Я не знаю, чем они руководствовались, принимая решения. Помимо того, описанные тобой зверства более присущи отколовшимся от нас безумцам, друкхари, коих мы презираем. Это жестокие, кровожадные твари, которым не важно, над кем издеваться. С равным удовольствием они замучили бы до смерти любого из присутствующих в этом зале, включая меня. Мы имели сомнительное удовольствие с ними сражаться. Причем совсем недавно.

— Три года назад друкхари готовились устроить рейд на одну из наших планет, — пояснил Шепард. — Благодаря своевременному предупреждению Алатиры Дей’шаль, — примарх указал на Видящую, — нам удалось достойно их встретить. Корабли эльдар передавали нам точное местоположение друкхари, хотя те очень старались запутать нас и у них это почти получилось. Тем не менее, мы разбили их наголову и заставили убраться в ту нору, из которой они выбрались.

— Я так погляжу, ты вообще хорошо воюешь, братишка, — усмехнулся Расс. — Орки, длинноухие! Кого еще прибил?

Шепард, вскинув брови, посмотрел на диковатого брата, и в его глазах что-то мелькнуло, что-то, весьма похожее на узнавание. Впервые за все это время он улыбнулся, откинулся на спинку трона и ответил:

— Пожирателей детей. На редкость паскудные твари, не заслуживающие ничего, кроме презрения. Я как-то устроил им показательную расправу, после которой они больше к нам не суются.

— Предлагаю за это выпить, — воскликнул примарх Космических Волков, — как раз расскажешь, как ты это сделал!

— Алкоголь на меня не действует, — заметил Шепард.

— Поверь, это ни разу не помеха! — данная реплика вызвала усмешки со стороны имперцев, что не укрылось от Шепарда. Он нахмурился и с куда большим интересом посмотрел на Расса.

— Мы отвлеклись, — произнес Император, и всеобщее внимание вновь сосредоточилось на нем. — Ты мой сын, Шепард, и пусть ты рос не подле меня, твое место рядом со мной, рядом с твоими братьями. Я вижу, что ты создал великое королевство, и под твоим правлением оно может стать сияющим бриллиантом, равный которому не найти. И тем ценнее вы являетесь для Империума, для всего Человечества. Вместе, как отец и сын, мы можем принести порядок в Галактику, сплотить ее вокруг нас. Я вижу в тебе огромный потенциал, ты и сам еще не до конца понимаешь, на что способен и какие свершения тебя ждут.

— Чего ты хочешь? — спросил Шепард, но было ясно, что он знает ответ.

— Признай меня, как своего Отца и Императора, и стань частью силы, которой являешься по праву рождения. Встань рядом со мной и братьями, помоги мне спасти Человечество от самого себя, от его слабостей и невежества, которым они так и норовят укрыться. Ты нужен мне, Империуму и Человечеству.

Шепард молчал, обдумывая слова Императора.

— Пока ты размышляешь, позволь показать тебе тех, кто будет верен тебе до самой смерти и даже дальше, — взмах руки, и рослые воины в темно-красной броне ступили вперед, замерев напротив трона. — Эти Космодесантники — твои дети. Каждый из них несет в себе частицу тебя самого, как если бы ты был их отцом. Это Второй Легион, «Вестники Рока», и с данной минуты они переходят в твое распоряжение.

Вновь встав с трона, примарх подошел к Космодесантникам, каждый из который был облачен в тяжелые доспехи, их лица были закрыты глухими шлемами. Но вот, словно заслышав приказ, они открыли свои лица и устремили свои взгляды, полные обожания и терпеливого ожидания, на Шепарда. Показалось Хорусу или его брат действительно вздрогнул, будто бы увидел нечто совершенно неожиданное?

— Сто двадцать тысяч Космодесантников, — продолжал Император. — Ты получишь технологию создания новых, и я уже вижу тех, кто вступит в ряды твоего Легиона. Если ты хочешь, то можешь дать им новое имя. Покажи им, как предпочитаешь сражаться, хотя мне кажется, что в этом нет надобности. Они — твое отражение. Лишь скажи мне, Шепард, ты готов стать частью Империума и присоединиться ко мне?

***

К коронному миру массово слетались корабли со всего Королевства, знать спешила в столицу, желая опередить друг друга. Системные Короли, собрав свои огромные семьи и всех домочадцев, призвали вассалов и устремились на зов Шепарда, призвавшего их Дол-Тара. Клойды и Бахра, Стрейхолды и Троги, Веллеры и Астрериусы, Шойсы и Варривы, а также Колли, пребывавшие на Алессии уже больше недели — все они знали, что им предстоит сделать, а так же то, что их мир меняется навсегда, окончательно и бесповоротно.

— Мама, мы скоро прилетим? — постоянно спрашивал Витор, не в силах усидеть на месте, десятилетний мальчик носился по огромной каюте, размахивая короткой саблей, подаренной на день рождения дядей Марселием. Маллис лишь вздохнула, даже не пытаясь успокоить сына: знала, что это все равно напрасная трата сил и времени.

— Скоро прилетим, дорогой, потерпи, — ответила Бахра, глядя на себя в зеркало, пока толпы служанок суетились вокруг нее. Часть из них стояла полукругом, удерживая в руках бархатные подушки, на которых покоились ювелирные украшения. Еще две стояли наготове перед манекенами, обряженными в дорогие платья и ждали указаний. По первому слову Маллис они должны были снять нужное одеяние и поднести его своей госпоже, если та сочтет его подходящим для предстоящих событий.

Бахра не собиралась удариться в грязь лицом, прибыв на встречу с правителем Империума и его сыновьями.

— Я хочу сейчас! — капризничал мальчик, ударом бритвенно-острого клинка разрубив портьеру, прикрывающую вход. — Я хочу увидеть флот, о котором все говорят! Я хочу увидеть Императора! А еще короля Шепарда и его братьев!

— Увидишь, — пообещала ему мать. — Как и все мы.

Мыслями Маллис отправилась в прошлое, в те времена, когда она, при поддержке Шепарда, утвердилась на троне своего отца и присягнула на верность Верховному Королю, став полноправным членом Совета. Понадобилось время, чтобы доказать всем придворным, что она истинная Бахра, сильная и могущественная, а не жалкая марионетка, усаженная на трон Шепардом. Были недовольные, некогда кормившиеся от стола ее отца, и которые не желали терять свои привилегии. Маллис пришлось показательно расправиться с теми, кто выступал против нее и союза с Верховным Королем. Их было много, тех, кто целился ножами в ее спину и готовился нанести удар в тот момент, когда ее внимание ослабнет хотя бы на миг.

Их крики долго оглашали своды пыточных подвалов, когда дворцовая служба безопасности раскрыла заговор против королевы и захватила всех к нему причастных. Среди них были в том числе и несколько Бахра.

Шли годы, и уже никто, включая многочисленную родню, не пытался посягнуть на жизнь Маллис, даже после того, как стало известно о ее беременности. Имя отца ребенка хранилось в строжайшей тайне, хотя слухи множились и очень скоро покинули пределы дворца, а уже в скором времени достигли соседних систем. Кто-то утверждал, что любовником королевы Маллис был ее преданный телохранитель, что как тень следовал за своей госпожой и убивал каждого, кто осмеливался поднять на нее руку, пусть даже и мысленно. Некоторые были уверены в том, что отцом ребенка является кто-то из многочисленных родственников Маллис, и по этой причине все держится в строжайшей тайне, мол, королева не желает распространятся о кровосмесительных связях. Были и другие, самые невероятные и даже безумные предположения, из числа которых особо выделялась версия того, что Бахра зачала ребенка не от кого-то там, а от самого Верховного Короля, хотя доказательств тому не было от слова совсем.

Как бы там ни было, сама Маллис лишь загадочно улыбалась, и лишь самые докучливые вопрошатели неожиданно исчезали при самых таинственных обстоятельствах.

Все эти годы, пока Бахра утверждала свое положение, вынашивала и растила Витора, который с четырех лет принялся постигать сложную науку правления, владения Шепарда расширялись. Верховный Король, при полной поддержке Совета, скрепленного единым законом и экономическим пространством, занялся прямой аннексией соседних систем, а Алессианское Королевство, некогда состоящее из десяти систем, теперь состояло почти что из сотни доменов, разделенных между всеми Системными Королями. На первых этапах наибольшее внимание уделялось мирам, богатых ценными ископаемыми, ведь для создания новых кораблей, право на строительство которых получили и Бахра, требовалось очень много ресурсов. И лишь потом, когда на заводы хлынул поток столь важного сырья, Шепард издал указ о начале колонизации миров «земного» типа.

Именно тогда и произошло крупное столкновение с орками, которое чуть было не поставило крест на всех планах Шепарда и Совета. Бои были на редкость ожесточенными, зеленокожие мало того, что не собирались никуда уходить, но были исполнены рвения пройтись маршем по мирам людей. Потребовалось приложить немало усилий, задействовать все доступные технологии, чтобы смять орков, а потом и вовсе разбить их вдребезги, после чего ценой огромных потерь очистить от них те системы, что были предназначены для колонизации. В тех боях очень кстати пришлась помощь Эльдар, крайне заинтересованных в том, чтобы очистить данный участок Галактики от зеленокожих. Люди и ксеносы сражались плечом к плечу, проявляя чудеса героизма и взаимопомощи, и ценой их совместных усилий стала окончательная победа на Силане.

Двери в королевские покои распахнулись, и внутрь вошел Сэмюэль Глокта, капитан «Вознесенного». Маллис знала, что Черчь, оставаясь в тени, внимательно осмотрел пришлого, оценивая его как угрозу, а до этого капитана проверили стоявшие у дверей стражники в силовых доспехах, производство которых было возобновлено в самом начале войны с орками. На протяжении веков считалось, что технология их создания утеряна, пока совершенно случайно группа каких-то археологов, занимающихся исследованием древней и заброшенной резиденции давно вымершего и забытого рода в системе Мистар, не наткнулась на чертежи. Часть древних документов пришла в негодность и потому часть знаний оказалась утрачена, но даже имеющихся данных хватило для создания первого опытного образца. Поделка была сырой, с кучей проблем и неисправностей, многие решения конструкции требовали пересмотра в виду абсолютной непригодности для употребления.

Потребовалось два года, чтобы довести доспехи до ума, но когда, по приказу Шепарда, воины-монахи Божьих Мечей получили первую рабочую партию, облачились в доспехи и вышли на бой против орков, стало ясно, что потраченные усилия и ресурсы не пропали даром. Эффект был ошеломляющим, воины-монахи производили в рядах зеленокожих настоящее опустошение, и именно тогда начало зарождаться то, что впоследствии назвали Грозорожденными.

— Ваше Величество, мы вошли в систему Алессии, — доложил капитан, отдав честь. — Через несколько часов мы подойдем к столице.

— А корабли уже видно? — немедленно спросил Витор.

— Да, Ваше Высочество, — ответил Глокта. — Должен признать, зрелище незабываемое.

Не спрашивая разрешения матери, Витор умчался на капитанский мостик, следом за ним, выйдя из тени, двинулся Черчь. Этому невысокому мужчине с суровым лицом и безжалостными глазами не хотелось оставлять королеву одну, но приказ Маллис был однозначным: на всем протяжении встречи хранить Витора как зеницу ока и в случае опасности спасти его любой ценой.

— Ну что же, давайте на них глянем, — произнесла Бахра, убедившись, что в ее облике нет изъянов. — Капитан, проводите меня.

Вести о прибытии Имперского Флота, чьи чудовищные размеры поражали воображение, быстро разнеслись по Королевству, но уже следом за ним мчались новые вести. В столицу прибыли воины, ведомые человеком, называющим себя Императором и истинным отцом короля Шепарда. С ним вместе прибыли два гиганта, оказавшиеся братьями монарха. Цель их прибытия была проста — присоединить Алессианское Королевство к гигантскому Империуму Человечества, чьи Легионы шествовали по Галактике.

И начались переговоры, которым предстояло решить судьбы всего Королевства, для чего Шепард и созвал Совет. Но еще до того, как Системные Короли прибыли в столицу, до их слуха дошли первые вопросы предстоящих переговоров. И первые проблемы.

Первым же камнем преткновения стали технологии и производства, включая верфи, которыми располагали Системные Короли. Непонятного вида существа, лишь отдаленно похожие на людей и называющие себя служителями Омниссии, потребовали, чтобы все производства Королевства перешли под их абсолютный контроль, что вызвало законное недоумение Шепарда. Для начала он потребовал объяснить, кем собственно являются столь странные существа. Ответ ему категорически не понравился.

— Я правильно понимаю, что вы поклоняетесь машинам? — нахмурившись, спрашивал король.

— Мы поклоняемся Омниссии, Богу-Машине, чья частица есть в каждом устройстве, — торжественно пояснил ему магос Кельбор-Хал. — Мы возносим хвалу Духу Машины, как физическому воплощению Омниссии. Именно Бог-Машина создал все технологии и через своих избранных передал их человечеству, без него мы бы никогда не вознеслись к звездам и были бы обречены влачить жалкое существование в грязи.

— И я должен отдать все наши заводы, фабрики и верфи каким-то фанатикам, молящимся на шестеренки и поршни? — поинтересовался Шепард, глядя на Императора и примархов. — А больше ты, хаск недоделанный, ничего не хочешь?

От таких слов опешили все, и если бы у Кельбор-Хала еще сохранилась такая возможность, он бы изменился в лице. Тем временем Шепард продолжил:

— Люди, что жили здесь задолго до меня и, к слову, до вашего прихода, потом и кровью создавали все те производства, благодаря которым Королевство все еще существует. Мои вассалы, отвечающие за работу заводов, верфей, перерабатывающих комплексов и многого другого, проливали свою кровь, защищая результаты трудов их предков от орд зеленокожих и прочих тварей, что пожелали их захватить. Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я должен все это передать безумцам, поклоняющимся машинам и утратившим человеческий облик?

— Лишь мы осознаем всю суть механизмов, таинство процессов их работы, — Кельбор-Хал явно был недоволен решением Шепарда, но пока что старался решить все мирным путем. Присутствие Императора и примархов удерживало его от необдуманных действий. — Без нас Человечество утратит всякое понимание этих материй, низведет священные механизмы до жалкого примитивного состояния, что является недопустимым в глазах Омниссии.

— Человечество создавало механизмы задолго до того, как вы создали свою секту, — ответил Шепард. — Мы прошли длинный путь от создания колеса до первого полета в космос, и что-то никому из инженеров и техников не приходило в голову поклоняться двигателю внутреннего сгорания или электрочайнику для того, чтобы понимать, как тот работает. Так что вы несете какой-то вздор, слушать который мне не очень хочется. Я вынесу данный вопрос на решение Совета, но уже сейчас могу уверенно сказать, что никто не согласится на ваши требования.

— Это недопустимо! — взъярился магос, оптические линзы, заменяющие ему глаза, сверкнули, механодедриты угрожающе зашевелились, но в тот же миг произошло непредвиденное: Вестники Рока направили на него свои болтеры, хотя Шепард никаких приказов им еще не отдавал, решив отложить на потом вопрос о том, что ему делать с Легионом. Грозорожденные также вскинули свои мечи и секиры. Обстановка немедленно накалилась.

— Мне все равно, нравится вам это или нет, — жестко ответил король, взмахом руки успокаивая своих гвардейцев. Следом за ними опустили болтеры и Космодесантники. — Я свое слово сказал, остальное решит Совет.

— Вы не можете этого допустить! — Кельбор-Хал обратился к Императору. — У нас соглашение!

Повелитель Человечества посмотрел на своего сына, и увидел на его лице невероятную упертость, и стало ясно, что по данному вопросу он будет отстаивать свою позицию насмерть. Улыбка скользнула по губам сверхчеловека, и он наконец-то произнес:

— Не произойдет ничего страшного, если славные подданные моего сына останутся во главе местного производства. Они справлялись со своей работой до нашего прибытия, справятся и сейчас. Мы еще обсудим данный вопрос, и вполне возможно, что Шепард, после более плотного общения с Культом Механикум, сменит свое решение, сейчас же пусть все остается как есть.

— Но…

— Этот вопрос больше не обсуждается.

Очевидцы рассказывали, что техножрец был в ярости, но перечить Императору не решился, а уж когда Шепард запретил ему или последователям Культа читать какие-либо проповеди и насаждать свои воззрения среди граждан Королевства, Кельбор-Хал удалился из дворца и отбыл на свой корабль. Братья-примархи проводили его насмешливыми усмешками, но в спор не вмешивались, ведь предстояло решить еще много других вопросов.

Все это Маллис узнала, пока «Вознесенный», в окружении кораблей эскорта, нес ее к столице. Их путь пролегал на удалении от Имперского Флота, но даже отсюда его размеры производили устрашающее впечатление. Особенно поражали воображение своими габаритами несколько кораблей, на фоне которых даже другие корабли имперцев казались коротышками. Огромные, массивные, их длина превышала два десятка километров, высотой, как предположил Глокта, они были не меньше десяти километров. При виде чудовищных исполинов Витор прильнул к окну, раскрыв рот от изумления. Вид имперской армады произвел на мальчика неизгладимое впечатление.

— Ваш челнок готов, Ваше Величество, — сообщил Глокта, когда «Вознесенный» достиг орбиты планеты.

— Хорошо, — кивнула Маллис, — я отправляюсь немедленно. Витор, ты идешь?

— Конечно! — воскликнул мальчик, после чего бегом кинулся к посадочной палубе. Юному Бахре не терпелось как можно быстрее оказаться на поверхности Алессии.

Некоторое время спустя

Маллис шла по просторным коридорам Королевского Дворца Колпридов, отмечая возросшее количество людей. Постоянно на ее пути встречались люди в необычных нарядах, мало похожих на те, в чем предпочитала ходить знать Королевства. Высокие парики, напудренные лица, бесчисленные украшения, ленты и прочие аксессуары, на которые Бахра и ее свита смотрели с недоумением. Имперцы напоминали им разодетых шутов, которые иногда веселили знать во время торжественных приемов, хотя в последние годы мало кто из Системных Королей приглашал их для развлечения гостей.

Само собой, только слепой мог не заметить во дворце рослых воинов в силовой броне, явно более высокого качества и развития, чем местные аналоги. Кто-то из них просто бродил по дворцу, осматривая его убранство, кто-то разговаривал с местными. Но более всех выделялись воины в темно-красной броне, что теперь несли службу наравне с Грозорожденными. Многочисленные дети, что обитали во дворце, бегали вокруг них, стараясь привлечь внимание, и некоторые из воинов даже отвечали им, что-то рассказывая и поясняя. Лица мальчиков сияли от восторга, они тыкали пальцами в толстую броню и слезно просили воинов дать им подержать тяжелые болтеры, о которых Маллис лишь доводилось слышать. То было редкое и крайне мощное оружие, а потому его наличие среди имперцев в столь больших количествах не могло не привлечь внимания.

— Те самые Космодесантники, о которых все говорят, — тихо произнес Черчь. Бахра лишь кивнула.

С каким интересом свита Маллис смотрела на имперцев, с таким же интересом сами имперцы смотрели на королеву и ее эскорт. Они разглядывали как саму женщину и ее сына, так и воинов в силовой броне, которые несмотря на габариты, уступали в росте Космодесанту. Тем не менее, было ясно, что столь могучая стража не станет охранять кого попало, а значит перед ними были высокородная особа с очень высоким статусом в местном обществе.

— Интересно, кто это? — спросил один из фотографов, быстро делая снимки.

— Скорее всего, кто-то из Совета, о котором все говорят, — последовал ответ от стоявшего рядом летописца. — Если все так, то эта женщина — одна из десяти самых могущественных людей во всем Королевстве.

— Если честно, я не так себе все представлял, — признался фотограф. — Все как-то… не так.

— Ты тоже заметил? Да, есть такое чувство, что нам здесь не особо рады.

— Может, это все из-за длинноухих? — фотограф указал на эльдара, к которому подошла Маллис. О чем-то переговорив, они вместе направились к залу Совета.

— Да кто же его знает?

Народу во дворце становилось все больше, Системные Короли прибывали в столицу, и немедленно направлялись на встречу с Шепардом, чтобы заранее прояснить некоторые вопросы до начала заседания. Короли хотели знать, чего им следует ожидать от Империума. Что будет, если они откажутся присоединяться? Какой вид будет иметь система налогообложения и как она изменит быт всего Королевства? Сохранятся ли их привилегии или же придется с ними попрощаться? Вопросов было много, а вот с ответами пока что были проблемы.

Шепард собрал королей в Зале Совета, куда прибыли и имперцы. Первыми в зал вошли примархи, при виде которых у присутствующих вырвался вздох изумления. Их властная аура давила всех вокруг, призывала к почтению и подчинению, вид вызывал восхищение и подспудный страх того, что братья Шепарда могут стать их врагами. Но все это просто померкло, когда в помещение вошел сам Император. Его сияющая аура не просто давила, она подчиняла всех вокруг одним лишь фактом своего присутствия, то было ничем не прикрытое величие, по сравнению с которым сами Системные Короли смотрелись глупыми детьми, решившими поиграть во власть. Сейчас же перед ними предстал человек, которые видел их самые потаенные мысли, словно те всегда были на виду. Их сложные интриги и многоходовые козни являлись не более чем возней в песочнице.

Они хотели подчиниться Ему, и лишь остатки собственного самоуважения требовали от них выторговать хоть что-то для себя, прежде чем склониться пред Императором в приступе раболепия.

Многие вопросы были заданы, самым главным из которых было сохранение контроля над всеми аспектами производства, что имелись в Королевстве. Системные Короли не горели желанием отдавать результаты трудов сотен поколений каким-то странным культистам. Не для того целые поколения правителей грызлись друг с другом, подкупом или силой оружия вырывая для себя самые лакомые куски, чтобы сейчас все потерять. На требование Культа Механикум Совет ответил единодушным отказом.

— Что вообще это за вздор?! — возмущался Сантаил Веллер. — Бог-Машина?! Омниссия?! Я не собираюсь отдавать наши фабрики по производству оружия каким-то идиотам, что молятся на лампочку! — его слова были поддержаны одобрительным гулом.

Император лишь кивнул, принимая решение Совета. Никто не знал, что он думает по этому поводу, но все вздохнули с облегчением, когда возражений с Его стороны не последовало.

Предстояло решить вопрос с десятиной, в том числе в виде живой силы. Имперской Армии требовались бойцы, флоту — пилоты, а также нужны были псайкеры. Часть из них должна была стать астропатами, и с их помощью Империум смог бы передавать указы и распоряжения, сообщать важные новости, да и вообще координировать огромные массы людей в разрастающемся государстве. Тех же, кто не поддается никакому обучению, надлежало уничтожить, дабы они не представляли угрозу для окружающих. По последнему пункту возражений не было уже ни у кого, включая самого Шепарда.

— Нам всем известно, сколь высокую угрозу для окружающих представляют псайкеры, — произнес примарх. — История не раз преподала нам урок того, какова цена за пренебрежение столь важным вопросом. Многие из присутствующих хорошо помнят ту бойню, которую устроил на улицах Дол-Тара незарегистрированный псайкер, как и то, что лишь благодаря помощи от наших друзей-эльдар удалось устранить угрозу.

Таким образом, данный вопрос был решен довольно быстро. Солдаты Королевства, как и все офицеры, от низших до генералов, станут частью Имперской Армии и перейдут под непосредственное командование самого Шепарда, что вполне устраивало как самого короля, так и Императора. Теперь многим из них предстояло отправиться в дальний поход, за пределы известных им систем, с целью помочь Императору расширить свои владения и сплотить вокруг него все Человечество. Остальные же останутся дома, защищать родные миры от внешней угрозы.

Переговоры были долгими и заняли не один день, торг шел по каждому вопросу, и если где-то Шепарду и Совету приходилось уступать, то иной раз он решительно выступал против требований имперцев и не собирался идти на попятную. При этом надо было отметить, что имперцы пришли вовсе не с пустыми руками.

Первым указом Император передал в распоряжение Шепарда огромный, чудовищных размеров корабль, гигантский линкор, на фоне которого «Нормандия», флагман короля, смотрелся довольно жалко. Стальной монстр, ощетинившийся орудиями и украшенный носовой фигурой в виде огромной львиной головы, был длиной в двадцать два километра и обладал невероятной толстой броней. Шепард, узрев на носу корабля элемент собственного герба, сильно удивился, но от вопросов воздержался. К линкору класса «Глориана», как называли его имперцы, шли комплектом огромное количество кораблей сопровождения разных классов, от фрегатов до линкоров, которые все же уступали в размерах новому флагману. Само собой, к ним прилагались несчетное количество всяческой техники, как воздушной, так и наземной, часть из которой была предназначена для Космодесанта. Все это изобилие обслуживало огромное количество народа, которые отныне стали частью Двадцать второй Экспедиционной флотилии, которую Шепарду и предстояло возглавить.

Были и многие другие щедрые дары, как личного характера, так и для всего королевства. В ответ пришлось объяснять, откуда вообще в Королевстве появился крейсер, стоявший на вооружении Империума. Пришлось также передать в распоряжение Культа Механикум копии технологий по созданию лэндеров и грави-скифов, и данный шаг несколько сгладил конфликт между техножрецами и Королевством. Скрепя шестеренками и стальными суставами, магос Кельбор-Хал заявил, что Культ Механикум окажет всестороннюю поддержку Двадцать второй экспедиции в ее трудах. Правда, генерал-фабрикатор тут же уточнил, что представлять интересы Культа будет другой, не менее уважаемый магос. Нетрудно было понять, сам оскорбленный техножрец не желал лишний раз иметь хоть какие-то дела с Шепардом.

И вот момент настал. Совет проголосовал за присоединение Алессианского Королевства к Империуму Человечества.

***

— Ты в сомнении, — произнесла Маллис, положив руку на широкую ладонь Шепарда.

— И на то есть причины, — ответил Джон.

— Тебе не нравится то, что происходит, — Бахра не спрашивала. — Но почему?

— Потому что мне не нравятся методы, которые он выбрал, — не нужно было быть провидцем, чтобы понять, о ком говорит Шепард. — Его идеи, причины, которые побудили его к действию мне понятны, я их одобряю. Но методы… Нет, их я не приму никогда.

— Тогда почему ты согласился? — спросила Маллис.

— Потому что я вижу шанс многое поправить, — последовал ответ. — Сгладить углы, минимизировать потери. Нет нужды каждый раз устраивать бойню при встрече с несогласными, а таковые будут. С нами разговаривали вежливо исключительно из-за меня, в этом нет сомнений. Не будь меня, Император бы с порога спросил, с ним вы или нет. Как ты понимаешь, отрицательный ответ бы его не устроил, и вся эта армада, что сейчас висит у нас над головой, обрушилась бы подобно молоту на все планеты, пока вы не запросили бы мира. То же самое ждет всех остальных, кто откажется присягнуть ему.

— И что ты будешь делать? Обходить тех, кто не захочет вступить в Империум? Вряд ли он будет тобой доволен.

— Да, я знаю, — Шепард глубоко вздохнул, его синие глаза потемнели. — Я могу лишь надеяться, что у меня все получится. Ведь даже представить страшно, что будет в случае неудачи.

Глава 6

Казабон, капитан Первой Великой роты Вестников Рока, шедший во главе делегации высшего командного состава Двадцать второй Имперской Экспедиционной флотилии, широкими шагами следовал за разве что не бегущим перед ними слугой, его путь пролегал по коридорам королевского дворца, жизнь в котором не замирала ни на секунду. Повсюду сновали как местные, так и имперцы, которым быстро нашли, чем заниматься во владениях примарха. Отныне им предстояло стать частью государственного аппарата, созданного Шепардом, и большей части которого удалось избежать глобальных изменений — Алессианское Королевство, обозначенное на обновленных картах, как Субсектор Алессия, вошло в состав Империума фактически на правах анклава, тем самым сохранив за собой подавляющую часть привилегий и возможностей для дальнейшего развития. Космодесантник знал об этом потому что не обсуждал данный факт только ленивый, дворец буквально гудел от того, какими щедротами Император одарил своего найденного сына. Остальным мирам, что были присоединены к пространству Империума до этого, о таком оставалось только мечтать.

С момента подписания договора между Советом Королей, возглавляемого Шепардом, и Императором прошло немало дней, в течении которых примарху было совершенно не до Легиона, слишком много важных административных, экономических и правовых вопросов свалилось на него разом и их требовалось срочно решить, и глядя на этот кипучий процесс, всем сразу же стало кристально ясно, что правитель Алессии не тронется с места до тех пор, пока все не будет улажено так, как он посчитает нужным. Никто не знал, как к данному решению отнесся Император, но по слухам Леман Расс, узнав об этом, якобы высказал несколько не самых ласковых слов в адрес брата. Что думал по этому поводу Хорус Луперкаль, так и осталось не известным, но примарх Лунных Волков никак не демонстрировал свое недовольство, если таковое у него было. Но вот, наконец-то, примарх Шепард, решив немного отдохнуть от административных дел, выкроил толику своего драгоценного времени и обратил-таки внимание на те огромные военные силы, что приказом Императора Человечества, возлюбленного всеми, перешли в его подчинение.

Казабон несколько замедлил шаг, обратив внимание на своих спутников. Первыми после него шли Баудолинно Де Вир и Мариус Эльге, капитаны Второй и Третьей Великих рот.

Баудолинно Де Вир был настоящим экспертом по части диверсий и саботажа, его воины, полностью переняв тактику своего командира, как никто другой могли посеять панику и смятение в рядах противника задолго до подхода основных сил, после чего их можно было брать голыми руками. Взлом систем, уничтожение важных объектов инфраструктуры, дезинформация, ликвидация важных целей с помощью снайперов: Космодесантники из Второй Великой роты были большими мастерами в подобных вопросах. Их пускали в дело в тех случаях, когда оборона противника была слишком хорошо организована, и любой вид наступления, начиная с лобовой атаки и заканчивая хитроумными маневрами, неизбежно закончилось бы колоссальными потерями. В подобных ситуациях Вторая рота уничтожала вражеских офицеров, перерезая коммуникации и при этом запуская такой чудовищный маховик слухов, домыслов и откровенной лжи, что солдаты противника зачастую полностью утрачивали суть происходящего. Космодесантники Де Вира таким образом "размягчали" вражескую оборону, практически уничтожая ее еще до прихода основных сил Второго Легиона. Сам вид капитана Де Вира говорил за себя ярче любых слов: хищное лицо, иссеченное шрамами; цепкий взгляд темно-синих глаз, словно бы выискивающий любой признак угрозы; два болт-пистолета, покоящихся на бедрах командира Штурмовых отрядов — все указывало на настоящего охотника, хищника, который мог нанести удар в самый неожиданный момент, когда этого меньше всего ожидали. Чаще всего, после действий Де Вира, Космодесантникам из Второго Легиона только и оставалось, что принять капитуляцию противника, и те соглашались на любые условия, только бы головорезы Второй роты наконец-то оставили их в покое. При этом, Казабон честно признавал очевидное, во время переговоров Баудолинно удивительным образом преображался из диверсанта в дипломата и начинал с такой скоростью молоть языком, что его собеседник сам не понимал, в какой момент дал согласие абсолютно на все, что было ему предложено.

Рядом с Де Виром шел Мариус Эльге, капитан Третьей Великой роты, на его счету были сотни и сотни успешно спланированных и проведенных операций, начиная с применения бесхитростных лобовых ударов и заканчивая телепортацией отделений Космодесанта в самое сердце вражеского сопротивления, и все это он проделывал, задействовав ровно тот контингент сил, которого требовала та или иная ситуация. Мариус мог в случае необходимости без каких-либо колебаний использовать бронетехнику и авиацию, не оставляя противникам ни единого шанса, и в то же время, обнаружив, что много сил не требуется, послать всего несколько отделений Космодесантников в нужное место в нужно время, единственным ударом поставив население целой планеты на колени перед Императором. Точность и сила удара Третьей Великой роты всегда была четко отмерена, но в любом случае итог был один — всякое вражеское сопротивление быстро подавлялось. Сам Эльге был широкоплечим мужчиной с открытым лицом и спокойным взглядом, в его глубоких синих глазах редко можно было увидеть гнев или недовольство. Поставленные перед ним и его ротой задачи всегда выполнялись с высоким профессионализмом и самоконтролем.

Таковы были лучшие сыны Второго Легиона, и Казабон с уверенностью мог сказать каждому, что таковым является каждый Вестник Рока, в какой бы роте тот ни находился. Он гордился тем, что является частью этого братства, и именно на него была возложена обязанность вести братьев в бой и решать все внутренние вопросы до той поры, пока Легион не обретет своего примарха. И, к невероятной радости не только Вестников Рока, но и всего Империума, этот миг наконец-то свершился.

Следом за Космодесантниками шли те, кто стал частью Двадцать второй Имперской экспедиции и полностью переходил под командование Легиона. Здесь присутствовал Вольфган Сорам, убеленный сединами лорд-командир Имперской Армии, в чьих руках были сосредоточены огромные людские силы, численность полков Имперской Армии была колоссальной, и только с их помощью можно было поставить на колени великое множество миров. Рядом с ним, выступая как представитель Культа Механикум, шел принцепс Николаус Алье из Легио Фламмей, девизом которых было: «Наш гнев — Пламя!». Его титан класса «Император» сокрушил великое множество стен, оглашая ревом сирен поля сражений и тем самым возвещая об очередной победе. На смуглом, вытянутом лице Алье ярко сверкал бионический глаз, как память о некой дуэли с принцепсом из Легио Мортис, деталей которой Казабон не знал. В данный момент капитан заботило лишь одно: в отсутствии архимагоса Культа Механикум, которому еще только предстояло прибыть на Алессию по приказу фабрикатора-генерала Марса, именно Алье должен был разрешить ряд вопросов, которые уже назрели и требовали скорейшего разбирательства.

Также рядом с ними шествовал флаг-капитан Джейсон Моррдис, под командованием которого находился «Покоритель», линкор класса «Глориана», отныне ставший ядром Двадцать второй Экспедиции и флагманом самого примарха. Рыжебородый капитан, довольно веселый в жизни и максимально суровый и собранный во время сражений, при ходьбе опирался на трость и при этому умудрялся не отставать от своих куда более резвых спутников. Он даже успевал отпускать реплики и замечания в адрес Лунных Волков, которые рассредоточились по территории королевского дворца и начисто игнорировали всякие попытки с ними заговорить:

— Не знаю кому возносить хвалу за то, что мне придется работать не с ними, — произнес Моррдис, кивнув в сторону очередного Космодесантника из Шестнадцатого Легиона, окруженного детьми, и которых тот нарочито демонстративно игнорировал. Те же, огорчившись, ушли с поникшими головами, но они тут же и думать забыли о Волке, стоило только в поле их зрения появиться сержанту из Второго Легиона, судя по отличительным знакам, из состава Шестой роты капитана Эразма. В отличие от Лунного Волка, сержант остановился и позволил детям окружить себя со всех сторон, после чего и вовсе опустился перед ними на одно колено, чтобы удобней было разговаривать. Глядя на это, Моррдис продолжил. — Меня всегда удивляло ваше отношение, капитан Казабон, к тем, кто не является Космодесантником. Такое впечатление, что вы не делаете между ними разницы.

— А она разве есть? — поинтересовался капитан Первой роты, замедлив шаг. — Все мы — вы, я или лорд-командир — все мы люди, какие бы отличия нас не разделяли. Все мы исполняем свой долг перед Императором и Человечеством, пусть и по-разному, но цель у нас все равно одна. Учитывая же ее сложность и масштаб, я могу с уверенностью сказать, что если мы начнем отделять себя от обычных граждан Империума, то ровным счетом ничего не добьемся.

— Хорошо сказано, — вмешался в разговор Юлий Сорк Кардай, старший представитель Навис Нобилите в составе Экспедиции. Именно ему предстояло указывать путь "Покорителю" и всему флоту через варп. — Вы сами-то в это верите?

— Если бы не верил, меня бы тут не было, — спокойно ответил Казабон, на этом разговор закончился. Капитан ждал, скажет ли что-нибудь Матиас Линг, но астропат не стал вмешиваться в разговор.

Наконец-то слуга привел их в огромное помещение, и в первый миг Казабону и его спутникам показалось, что они оказались глубоко под водой, и лишь осмотревшись они поняли, что находятся под сводами гигантского аквариума. За толстыми стеклами, окружавшими их со всех сторон, в толще воды плавали рыбы и морские гады всех размеров видов, большую часть которых имперцы впервые видели. На тот момент они еще не знали, что в столице Шепарда находился самый большой океанариум, куда свозили морских обитателей со всех планет Королевства, таким образом любой желающий за вполне сносную цену мог насладиться поразительным видом, который в другой ситуации был бы ему недоступен. Во дворце же королевские инженеры, по приказу своего правителя, оборудовали еще один аквариум, в зале под которым примарх проводил встречи или же просто приходил сюда поразмышлять в одиночестве над той или иной государственной проблемой, которые периодически вставали перед ним в полный рост.

Здесь уже был установлен широкий стол и расставлены стулья для советников и гостей, часть из которых в данный момент занимали чиновники и военное командование Королевства, включая также четырех Системных Королей. Их сразу же можно было опознать по регалиям и властной ауре, которая никуда не исчезла даже в присутствии Космодесанта. Эти люди так давно привыкли править и приказывать, что лишь примархи и сам Император могли сбить с их лиц эти спесивые маски. Казабон пригляделся к ним, судя по разговорам, что гуляли по дворцу, именно во владениях этих королей находились основные военные производства, а значит на совете будут решаться вопросы именно военного характера. Судя по воодушевленному лицу Алье, принцепс также это понял, он наверняка уже предвкушал, когда разговор коснется технологий, к которым примарх Шепард отказался подпускать техножрецов.

Женщина в темно-синем платье до пола, сидевшая слева от кресла, которое могло принадлежать лишь примарху, подняла взгляд на прибывших, но ничего не сказала, лишь лениво наматывала на палец локон своих длинных светлых волос. Она внимательно оглядела всех пришедших, после чего откинулась на спинку кресла и принялась терпеливо ждать. Сидевший рядом с ней мужчина в черном мундире также ничего не сказал, вместо этого пригубил высокий бокал с пенящимся янтарным напитком, что стоял перед ним. Двое оставшихся Системных Королей негромко что-то обсуждали, но замолчали в тот же миг, когда в зал неожиданно вошли Грозорожденные, и лишь тогда Системные короли, а следом и все остальные встали, приветствуя Шепарда.

Примарх вошел стремительным шагом, всем своим видом давая понять, что дел у него по горло, и он вовсе не намерен тратить время попусту, в особенности на нелепые формальности, одной из которых стали преклонившие колени имперцы. Аура сверхчеловека давила их, в особенности Космодесантников, которые в присутствии своего отца ощущали ни с чем не сравнимый трепет. Казабон слегка покосился на капитанов, с удивлением заметив небывалый восторг на обычно жестоком лице Де Вира, и даже маска спокойствия Эльге неожиданно дала трещину, глаза капитана Третьей роты разве что не сверкали подобно сапфирам.

— Оставьте эти глупости и встаньте, — приказал Шепард, и его глубокий голос проник в уши воинов, добрался до их душ и остался там навсегда. После того, как имперцы встали, он указал им на их места. — Давайте поскорее начнем, не будем тратить время попусту.

***

Совет длился бесконечно долго, но Маллис Бахра не позволяла себе расслабиться на протяжении всего прошедшего времени. Лишь иногда она мысленно обращалась к сыну, беспокоясь о нем, но, с другой стороны, рядом с Витором всегда был Черчь, да и в самом дворце, особенно сейчас, только законченный дурак мог бы решиться на такую глупость, как покушение. Были установлены такие меры безопасности, что потенциального преступника схватили бы еще до того, как он успел бы просто подумать о чем-то неправомерном. Итог для него был бы крайне неутешительным.

— …Таким образом, в каждом из Королевств будет возведена крепость для Легиона, с целью обеспечения безопасности от потенциального вторжения, а также для создания и обучения новых рекрутов, — подытожил Шепард. — Помимо того, основная база Легиона разместится непосредственно в моем личном домене для наиболее плодотворного сотрудничества с Генштабом. Легион не должен действовать сам по себе, я хочу, чтобы он действовал в постоянной связке с Имперской Армией, а для этого нужны постоянные совместные тренировки и материалы для изучения.

— Численность гарнизонов? — спросил Космодесантник, в самом начале разговора представившийся как капитан Казабон.

— А какова структура Легиона? — в свою очередь спросил Шепард.

— Легион разделен на десять Великих рот, те, в свою очередь, разделены на десять Малых, господин, — пустился в пояснения капитан. — В каждой Малой роте по десять взводов, далее идут отделения, численность которых, в зависимости от специализации, варьируется от шести до двадцати Космодесантников.

— Ну что же, — Шепард произвел в голове быстрый подсчет, — каждая из Великих рот, со Второй по Десятую, получит базу в одном из Королевств, Первая же рота будет базироваться здесь, в столичной системе. Гарнизон каждой крепости, за исключением центральной, будет насчитывать по пятьсот Космодесантников, Первая рота предоставит тысячу человек. Служба в гарнизонах не будет постоянной, замена будет происходить, для начала, каждые десять лет, дальше посмотрим согласно обстановке. Как я говорил ранее, в обязанности гарнизонных войск будет входить обеспечение безопасности всего Королевства, как от внешней, так и от внутренней угрозы.

— Прошу простить за вмешательство, господин, — лорд-командир Сорам дождался кивка и спросил, — но неужели вы ожидаете внутренних проблем в ваших же владениях? — очевидно, мысль о том, что во владениях примарха могут начаться какие-то разногласия, отказывалась укладываться в голове имперца.

— Вы не представляете, каких усилий мне стоило объединить Системных Королей в то, что вы можете наблюдать, — ответил примарх. — Сейчас они едины, но я не могу быть уверен в том, что они не начнут снова грызться между собой или строить мне козни сразу после того, как я покину Алессию. В связи с этим я вынужден учитывать все возможные варианты развития событий, включая самые негативные. Хотелось бы верить, что до этого не дойдет, но я предпочитаю быть реалистом, чем наивным мечтателем.

Сорам лишь кивнул в ответ, признавая правоту примарха, тот же вновь повернулся к Казабону:

— Мне нужны материалы всех проводимых вами операций, от самых незначительных до ключевых. Мне нужно знать, на что вы способны, я хочу видеть, что представляет собой боевой опыт Легиона, в том числе опыт совместных операций с другими Легионами и Имперской Армией. С последними вам теперь предстоит работать наиболее часто. Вопросы?

— Лишь один, господин, — позволил себе произнести Казабон. — Правильно ли я понимаю, что нам предстоит проработать новые тактики ведения боевых действий?

— Именно так, — кивнул Шепард. — А что, ожидаются проблемы?

— Не все будут с этим согласны, — впервые за все время подал голос капитан Эльге. — Многие Космодесантники из числа Вестников Рока предпочитают действовать по ситуации, не придерживаясь каких-то определенных линий тактики, они больше любят импровизировать с довольно неожиданными результатами.

— Я не против инициативы, как таковой, — ответил примарх, — если только она не несет вреда окружающим. Инициатива должна быть разумной.

— И все же я уверен, что протесты будут, — сказал Казабон. Капитан Первой роты, судя по тому, что видела Маллис, уже сейчас мог назвать тех, кто даже в его собственной роте могут доставить проблем в будущем, как только узнают о нововведениях. — Вплоть до открытого неповиновения, такое уже случалось.

— Поясни, — потребовал Шепард.

— Были случаи, когда кто-то из Легиона отказывался выполнять тот или иной приказ, — признался Казабон, — мотивируя свое решение глупостью или недальновидностью приказа. Против них применялись дисциплинарные меры, но подобные случаи продолжают повторяться, подчас они исходят даже от проверенных воинов, в надежности которых до того момента не было никаких сомнений. Апотекарии Легиона пытались выявить причину подобного поведения, но установить ее так и не смогли.

Примарх задумался, его брови сошлись на переносице, но не от гнева, как могло показаться, а от глубоких раздумий, ведь Шепард чувствовал всем нутром, что данная странность в поведении Космодесантников берет начало от него самого. Он тоже не любил подчиняться идиотским приказам, особенно от тех, кто ничего не смыслил в войне. Бывали случаи, когда Шепард откровенно посылал очередного "гения" куда подальше, не обращая никого внимания на последствия, что неизбежно ждали его в будущем. Возможно, причиной тому послужило не самое легкое детство в трущобах родной Земли, кто знает.

Собственно, он до сих пор не мог толком ответить самому себе, была ли она, та жизнь.

— Ладно, будем решать данные вопросы по мере их возникновения, — наконец-то решил примарх, хотя чувствовал, что так просто ему от данной проблемы не отделаться. — Есть что-то еще, о чем я должен знать?

— Вроде нет, — ответил капитан.

— Хорошо, тогда через неделю мы проведем военные игры, в ходе которых вам предстоит показать все, на что вы способны, — постановил примарх, — после чего мы детально разберем все ваши действия и сделаем необходимые выводы.

— Будет исполнено, господин. — Хорошо, теперь что касается вопросов снабжения…

Совет продолжался до самой глубокой ночи, не прерываясь даже на обед и ужин, но все равно часть вопросов требовала дальнейшего обсуждения, так как довольно быстро стало ясно, что для их решения требовалось присутствие архимагоса, прибытие которого ожидалось со дня на день. Николаус Алье лишь развел руками на вопрос, кого именно следует ждать:

— Не могу знать, господин, я никогда не имел удовольствия общаться с Бальтазаром Винатри, но я слышал, — тут принцепс несколько понизил голос, — будто он тот еще вольнодумец и уже несколько раз имел конфликты с фабрикатором-генералом Кельбор-Халом.

Значительно позже, когда совет было решено продолжить после прибытия архимагоса Винатри, Маллис Бахра задала сильно волнующий ее вопрос:

— Что насчет эльдар?

Шепард помедлил, прежде чем ответить:

— Император согласился на неприкосновенность их мира-корабля Иш-Талиг и находящегося под их защитой мира экзодитов, но лишь при условии, что те никогда не будут вмешиваться в дела Империума. Но я не могу сказать, что Хорус и Расс были особо довольны этим решением.

— Как тебе вообще удалось его убедить?

— Честно? Понятия не имею.

Глава 7

Ковчег Культа Механикум неспешно подошел к планете и встал на высокую орбиту, до отказа забитую кораблями всех типов и размеров, а между ними и поверхностью Алессии безостановочно сновали челноки. Отдельно в стороне, словно независимые наблюдатели, повисли в пустоте громады линкоров «Глориана», чудовищных космических левиафанов, больше которых во всем Имперском Флоте был только флагман самого Императора. Возле планеты так же зависла боевая баржа Легионес Астартес, и прямо сейчас вокруг ее огромного корпуса целым роем крутились сервиторы, предназначенные для работы в вакууме, и рабочие в скафандрах, казавшиеся сущими муравьями. Увеличение изображения с камер показало, что рабочие вышли в открытый космос не просто так — под их руководством и строгим надзором сервиторы наносили на корпус баржи изображение вставшего на дыбы коронованного льва. Не было сомнений, что этот смертельно опасный корабль, гордо несущий на своем борту название «Громовержец», стал частью флота сына Императора. Примерно тоже самое происходило и с другими кораблями, которым предстояло стать частью Двадцать второй экспедиции и самого Легиона.

Архимагос Винатри, по распоряжению Кельбор-Хала прибыв в Субсектор Алессия с мира-кузни Мираж-7, вдумчивым взглядом осматривал новый мир Империума, полный тайн и загадок, к которым техножрецов отказались подпускать. Среди духовенства Культа тут же поползли разговоры о том, что местный осколок человечества скрывает лично для себя важные тайны, возможно даже неповрежденный СШК, ведь в мирах примарха были обнаружены развитые гравитехнологии, силовые доспехи и многие другие машины, требующие самого пристального внимания Культа. Кто-то даже предположил дерзкую мысль о том, что примарх скрывает от техножрецов наличие мерзкого ИИ, а потому нужно силой заставить его признаться в этом и призвать к ответу, опираясь на Олимпийское соглашение, заключенное с Омниссией на священном Марсе. К счастью, требующих подобного решения среди духовенства Механикум было меньшинство, и даже сам генерал-фабрикатор Кельбор-Хал посчитал данное предположение откровенно бредовым.

— Волей Бога-Машины, мы успешно встали на орбиту, — доложил Марк Тиций, капитан «Кузнеца Истины» и верный слуга Культа на протяжении многих десятилетий. Большая часть его тела была заменена на киберимпланты, над его спиной парили два сервочерепа, которые удерживались толстыми кабелями, тянущимися к спине капитана, и заменяющие ему глаза. Лица, в человеческом понимании, у Тиция не было уже очень давно.

— Восславим же Омниссию, — ответил Винатри, прикоснувшись к шестеренке, висящей у него на груди. — Мой челнок готов?

— Он ожидает вас на летной палубе, — доложил Тиций, — все положенные церемонии проведены, Духам Машин не терпится отправится в полет.

— Хорошо, — кивнул архимагос, — сообщите пилотам, что я направляюсь к ним.

В окружении свиты из более низкого духовенства, Винатри ступил на платформу, которая понесла его в недра корабля, пока путь техножреца не закончился на палубе, где стройными рядами стояла техника, окрашенная в красный цвет и несущая на своем борту символы Механикум. Отдельно от них расположился прогревающий двигатели челнок с опущенной аппарелью, подле которой замерли скитарии из личной стражи самого архимагоса. Не произнеся ни слова, Винатри поднялся на борт и занял свое место в сложно сконструированном кресле, представляющем собой настоящий гений инженерной мысли. Точно такое же кресло стояло на командной палубе «Кузнеца», откуда архимагос мог наблюдать за всем, что происходило вокруг ковчега. Вот и сейчас, дождавшись, когда челнок покинул недра корабля и взял курс к поверхности планеты, из-под красных рукавов техножреца выскользнул щупы и присоединились к многочисленным разъемам, дав ему ему в том числе доступ к камерам наружного наблюдения.

В этот миг Бальтазар Винатри стал видеть мир иначе, как если бы его глаза вдруг перенеслись наружу, на поверхность обшивки. На какой-то миг обзор исчез за пеленой огня, окутавшей корпус челнока, когда тот вошел в атмосферу, но вот пламя опало, открывая взору архимагоса новый мир. Через несколько щупов в мозг Винатри хлынули потоки данных о планете, о составе ее атмосферы, силе тяжести и о уровне радиации. Он видел снующие в небе туда-сюда транспорты, часть которых направлялась к зависшим в пустоте кораблям, а остальные разлетались по всей Алессии. Под челноком, сбавляющим скорость и высоту, проносились улицы городов, заполненные людьми и местной техникой. Последнее привлекло наибольшее внимание техножреца.

Ему хотелось прямо сейчас прикоснуться к ним, познать их суть, постичь их душу. Винатри не терпелось узнать, почтил ли Бог-Машина их своим благословением или же проклял за бездушие? Надлежало узнать, что стоит за столь масштабным развитием данного осколка Человечества. Им каким-то образом удалось сохранить технологии аж со времен Долгой Ночи? Или они у кого-то их отобрали? Или же, робкая надежда поселилась в груди архимагоса, здесь действительно есть СШК? Слишком много вопросов и, увы, пока что ни одного ответа.

Пилоты не спешили сажать транспорт, хоть впереди и показалась громада дворца, что заставило Винатри подключиться к средствам связи:

— …Повторяю, — послышался голос командира челнока, — на борту присутствует архимагос Бальтазар Винатри из Культа Механикум, цель прибытия: встреча с примархом Шепардом.

— Мы вас слышим, GH-17-А, — раздался ответ с земли, — воздушный коридор занят, ждите очереди.

— Как долго? — раздраженно спросил пилот.

— Столько, сколько потребуется, — последовал жесткий ответ, — вы здесь не одни.

Через некоторое время диспетчер снова вышел на связь:

— GH-17-А, нам велено вам сообщить, что Верховный Король Джон Шепард покинул Алессию почти неделю назад и вместе со Вторым Легионом отправился на одну из окраинных систем.

— Зачем? — вклинился в переговоры техножрец. Его голос, искаженный модулятором, мало походил на живой, но оператор на той стороне отреагировал довольно спокойно и кратко ответил: — Военные игры.

Последовала пауза, прежде чем Винатри задал очередной вопрос:

— Вы можете передать нам координаты местонахождения примарха?

Теперь уже надолго замолчал оператор, очевидно запрашивая разрешения у вышестоящих офицеров. Архимагос терпеливо ждал, а пилоты молчали, не смея ему мешать. Наконец-то, ему ответили:

— Высылаем координаты, — по одному из мониторов, прикрепленных к креслу, побежали цифры, указующие на место нынешнего пребывания примарха Второго Легиона.

— Командир, посадку отменяем, возвращаемся на «Кузнец Истины», — приказал Винатри по внутренней связи. Он бы с удовольствием воспользовался возможностью прикоснуться к местным технологиям, но идти на конфликт с примархом не желал. По крайней мере, сейчас.

Через несколько часов, покинув орбиту Алессии, «Кузнец Истины» устремился к точке перехода, намереваясь покинуть столичную систему. Прошло еще немало времени, прежде чем ковчег совершил переход в варп, но довольно скоро, по космическим меркам, разумеется, он вывалился в реальное пространство, и экипаж вздохнул с облегчением. Каждый переход через Имматериум проходил словно бы в первый раз, подавляющая часть людей даже спустя годы не могла привыкнуть к тем отвратительным ощущениям, что вызывал у них варп.

Не успел корабль даже двинуться с места, как взвыли сирены, а древние когитаторы заморгали предупреждающими сигналами — экипаж обнаружил, что ковчег взял на прицел добрый десяток кораблей разных классов.

— Выключить двигатели, лечь в дрейф, — внезапно ожил вокс-передатчик, и жесткий голос разнесся по мостику. — В противном случае мы откроем по вам огонь!

Дабы избежать ненужных жертв, Тиций вынужден был подчиниться, после чего взглянул на мониторы, и на миг капитану даже показалось, что его искусственное сердце пропустило удар. «Кузнец Истины» находился под прицелом огромного линкора класса «Глориана», эскортом которому служили несколько крейсеров и фрегатов, а на орбите одной из планет довольно небольшой системы авгуры ковчега обнаружили еще несколько имперских кораблей, включая одну боевую баржу.

— Данная система временно закрыта для посторонних, — продолжал голос. — Немедленно назовите себя и цель визита!

— На связи капитан Марк Тиций, ковчег Культа Механикум «Кузнец Истины», приказом фабрикатора-генерала Марса приписанный к Двадцать второй Имперской Экспедиционной флотилии, — ответил капитан, не спуская глаз с линкора, чья носовая фигура была выполнена в виде львиной головы. Не было сомнений в том, что разговаривал с ними именно капитан «Глорианы». — На борту присутствует архимагос Бальтазар Винатри из Культа Механикум, он прибыл для встречи с примархом Шепардом.

В эфире повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием статических помех, экипаж на мостике замер в ожидании, в то время как сам Винатри, сидевший в своем кресле, пропускал через свой мозг нескончаемый поток данных. Он «видел» окружившие ковчег истребители Астартес и Имперской Армии, работавших в единой связке, что вызвало у него некоторое удивление. Насколько архимагосу было известно, остальные Легионы Космодесанта обращали мало внимания на полки обычных смертных, отводя им роль отрядов зачистки, что добивали уцелевших противников после основного удара, а также роль оккупационных сил после захвата очередной планеты, и лишь в очень редких случаях они работали вместе. Тем временем, ауспексы линкора как следует исследовали «Кузнеца Истины», после чего с ними вновь вышли на связь:

— На связи капитан Джейсон Моррдис, линкор «Покоритель», Двадцать вторая экспедиция, — уже куда более спокойным голосом ответили им. Загорелись мониторы, и на одном из них появилось лицо собеседника, мужчины с короткой бородой и офицерскими регалиями на мундире. — Приветствуем вас и приносим извинения за излишне горячий прием, мы просто не ждали гостей.

— Мы все понимаем, капитан, — подключился к разговору сам Винатри, переключая изображение на себя.

— Архимагос, — приветственно кивнул Моррдис.

— Я прибыл для встречи с примархом Шепардом, — решив не тратить время попусту, Бальтазар перешел к сути дела.

— Понимаю, но прямо сейчас примарх находится на поверхности планеты, наблюдает за военными играми своего Легиона, — ответил капитан, — так сказать, проверяет их в деле. Вам придется либо ждать до самого окончания игр, а они грозят затянуться, Легион ведет действия практически по всей планете, либо отправиться туда, но я не могу дать гарантий, что примарх Шепард согласится сейчас с вами встретиться.

— На все воля Омниссии, и все же я предпочту попытать удачу сейчас, — ответил архимагос. — Было бы отлично, если вы уведомите примарха о моем прибытии.

— Дело ваше, — пожал плечами Моррдис, — но вам придется подождать. Когда придет ответ, я вам сообщу.

Ждать пришлось довольно долго, но вот с «Покорителя» неожиданно пришел ответ, и с удивлением в голосе Моррдис сообщил:

— Архимагос Винатри, примарх ждет вас.

***

Шепард, в окружении офицеров Имперской Армии и внутренних войск Королевства, вглядывался в бесчисленные мониторы, транслировавших изображения с самых дальних уголков планеты. На них было видно, как подразделения Вестников Рока выполняли поставленные перед ними различные задачи, находясь при этом в самых разных условиях. Кто-то сражался среди острых скал, под их ногами разверзлись пасти бездн, падение в которые сулили им только смерть. Кто-то принимал бой посреди пустыни, отрабатывая тактику обороны, прекрасно зная, что в данную секунду за ними наблюдает сам примарх. Некоторые из Космодесантников неспешно крались среди зарослей смертельно опасных джунглей, в то время как им противостояли их же братья, играющие роль врага. Странно было видеть, как Астартес сражается против своих же братьев, это даже могло показаться безумием, но Шепарда подобные мелочи особо не волновали. Всегда существовал шанс, что Легион столкнется с подобным самому себе врагом, а значит воины должны быть готовы ко всему.

По огромной равнине мчались бронетанковые соединения, нанося удары по указанным разведчиками координатам. Смертельный для всего живого залп перепахал землю, уничтожая объекты, что были построены инженерами Шепарда и теперь изображали вражеские позиции и бункеры, доты и дзоты. Сам примарх следил за всем происходящим, слушая комментарии своих офицеров, и мысленно делая пометки по интересующим его моментам. Вот три штурмовых отделения обрушились на плавучую баржу с целью ее быстрого захвата и последующего уничтожения. Враг ответил им яростным огнем, прорваться сквозь который было довольно проблематично даже для Астартес. Казалось бы, ситуация зашла в тупик, когда сержант штурмового отделения неожиданно метнулся вперед, а его движения стали настолько быстрыми, что очертания размылись, пикт-камера, закрепленная на парящем над баржей сервочерепе, попросту не успевала фиксировать движения Космодесантника. Прорвавшись на новые позиции, сержант немедленно вступил в рукопашный бой, подарив своим подчиненным драгоценные секунды затишья, которыми те не замедлили воспользоваться. И нечто подобное повторялось неоднократно на всех участках военных действий.

— Что это? — спросил примарх, повернувшись к Казабону и Симонини, Старшему Апотекарию Легиона. Капитану Первой роты было приказано остаться при Шепарде, отвечая на все вопросы, которые могут возникнуть, хотя он сам предпочел бы находиться среди своих воинов, вести братьев за собой, но в данный момент его желания никого не волновали.

— Побочный эффект создания Космодесантника, господин, — ответил Симонини, облаченный в белую броню. — При вживлении в организм кандидата Оолитовой Почки происходит необъяснимое изменение работы его надпочечников. По желанию Космодесантника, те производят невероятно мощный всплеск адреналина, при котором скорость воина многократно возрастает. Мне самому довелось испытать на себе подобные всплески, создается ощущение, что мир замирает, работа же всего организма ускоряется, мозгу нужны лишь доли секунды на принятие решения, а организму на его исполнение. Хочу добавить, что я настоятельно не рекомендую Космодесантникам злоупотреблять данной аномалией.

— По какой причине? — спросил Шепард, сложив руки на груди. Все то, что поведал ему сейчас Симонини, очень напоминало ему тот навык, что появился у него после того, как над ним поколдовал «Цербер». Лишь Призраку было ведомо, что в него тогда понасовали, но один из имплантов явно отвечал за всплеск адреналина в крови. В памяти также всплыл его первый бой с Пожирателями детей, в ходе которого ему казалось, будто враги просто стоят на месте. Тогда Шепард не придал этому особого значения, как и битве против орочьего Варбосса на Силане, где враг в какой-то момент стал напоминать сонную муху. Как теперь выяснилось, он совершенно напрасно не придал этому значения, ведь по всему выходит, что у Легиона, со слов Императора созданного на основе его, Шепарда, геноматериала, есть те же способности, что и у их примарха. То была очередная загадка в копилку ей подобных, и которую Шепард никак не мог разгадать.

— Из-за крайне сильного износа организма, господин, — ответил апотекарий, с тревогой косясь на посторонних. Ему определенно не хотелось, чтобы о подобных вещах узнал кто-то за пределами Легиона. — Он ведет к преждевременной усталости, а также вызывает многочисленные повреждения мышц и костей Космодесантника, не помогают даже все остальные имплантаты. Не смотря на все наши усилия, выявить причину данной аномалии так и не удалось.

— Хм, в остальных Легионах подобная аномалия имеется? — спросил примарх.

— Насколько нам известно — нет, но они могут это скрывать, — ответил Симонини.

Шепард кивнул и вернулся к наблюдению за Вестниками Рока. Казабон же, уверенный в готовности Легиона к любым испытаниям, обратил свое внимание на Грозорожденных, которые неотступно следовали за примархом везде, куда бы он не направился. Было непонятно, от кого они собирались защищать своего короля, да и других Космодесантников несколько задевало их постоянное присутствие, словно они сами не служили щитом и мечом своего господина. Но Казабон воспринимал алессианцев иначе, у него не было никаких сомнений в том, что уже довольно скоро примарх прикажет провести часть из них через ритуал становления Космодесантником, а потому капитан скорее воспринимал Грозорожденных как будущих братьев.

В этот момент усиленный слух Космодесантника уловил звук, который могли издавать только подбитые металлом сапоги, и выглянул наружу. В укрепленное здание, временно служившее примарху штабом, входили отряды скитариев, в окружении которых шествовал техножрец со своей свитой. В этот же миг ожил вокс-передатчик в ухе:

— Капитан, прибыла делегация Механикум, — Казабон повернулся к примарху, не сомневаясь в том, что тот уже в курсе. Как и ожидалось, Шепард кивнул, и капитан приказал:

— Пропустите их.

Тяжелые бронированные створки распахнулись, пропуская гостей внутрь, где, как знал Казабон, их уже встречали Терминаторы из Первой роты. Техножрецу понадобилось несколько минут, чтобы пройти по всем лестницам и коридорам, но вот двери в командный центр раскрылись, и делегация вошла внутрь. Шепард незамедлительно обернулся.

Во главе процессии шла высокая фигура техножреца, облаченная в красную робу, покрытую сложными узорами электросхем, судя по всему, восхваляющих Бога-Машину. Архимагос шагал несколько странно, из-за чего примарх сделал вывод, что его колени вывернуты в обратную сторону, но убедиться в этом он не мог из-за одеяния Винатри. Вся нижняя часть его лица были закрыта сложным и громоздким механизмом, который одновременно был голосовым модулем, респиратором и, как предположил Шепард, некой защитой на непредвиденный случай. По крайней мере, он не сомневался в том, что странное устройство, отдаленно напоминающее древний громкоговоритель, в случае опасности закроет все лицо техножреца. Верхняя часть его лица была вроде бы вполне нормальной, но нависающий сверху капюшон не давал разглядеть его полностью, не говоря уже о всей голове. От тела Винатри во все стороны расходились механодендриты, каждый из которых исполнял определенную функцию, и не во всех случаях можно было понять, какую именно. Свои руки архимагос давно заменил на бионические, и не было сомнений, что он снабдил их большим количеством дополнительных функций.

Примерно также выглядела и свита Винатри, хотя аугментаций у них было значительно меньше, что указывало на их более низкий статус относительно архимагоса. Правда, стоявшая рядом с ним женщина, а никак иначе Шепард опознать ее не мог, все же имела несколько большее количество дополнительных конечностей, правда, ее лица не было видно — его полностью закрывала зеркальная маска из темного материала, сквозь которую виднелись лишь светящиеся глаза, очевидно, замененные на искусственные.

Глядя на нее, Шепард замер, а Казабон впервые за все это время ощутил волнение примарха. С удивлением проследив за взглядом сына Императора, он также увидел техножрицу, но ничего особенного в ней не разглядел. В это же время, подошедший ближе архимагос склонил голову и приложил руку к груди:

— Я приветствую тебя, сын Омниссии, — его синтезированный модулятором голос неприятно резал по ушам простых людей, но сам примарх и его капитан даже не поморщились. — По воле Кельбор-Хала, фабрикатора-генерала Марса, и с благословения Бога-Машины я прибыл, чтобы стать частью твоего флота и представлять интересы Культа.

— Приветствую вас, архимагос, — кивнул в ответ Шепард. — Мы ждали вас, многие вопросы необходимо решить как можно скорее, время не терпит.

— Вопросов было бы куда меньше, если бы вы не отказали Культу в доступе к технологиям и их производству, — подпустил словесную шпильку Винатри.

— Их бы и вовсе не было, если бы ваш глава не потребовал у меня доступ к производствам, да еще и в приказном порядке, — не остался в долгу примарх, — но это разговор ни о чем, Император письменным указом утвердил особое положение Королевства по отношению к Культу Механикум.

— И все же вам нужна наша помощь, — усмехнулся Бальтазар, хотя его модулятор вместо смеха выдал звук, больше похожий на треск.

— Издержки профессии, — ответил Шепард, — к тому же, наше с Императором соглашение не распространяется на остальные миры, которым еще лишь предстоит войти в состав Империума, так что у вас еще будет шанс получить доступ к чему-то новому. А сейчас можете присоединиться к нам и понаблюдать за Легионом в действии, игры близятся к завершению.

Маневры действительно подходили к концу, ведь за те дни, который Шепард выделил на игры, Легион выполнил практически все поставленные перед ним задачи, и сейчас доводил дело до логического конца. В ход было пущено практически все, начиная с саботажа и заканчивая атаками с применением тяжелой техники. Шепард изучил, как происходит высадка на поверхность с применением «Штормовых Орлов», «Громовых Птиц» и десантных капсул. Примарх внимательно изучал особенности каждой из десяти Великих рот, их специфики и комплектации, ведь если во Второй роте наибольшее внимание уделялось штурмовым отделениям, а также легкой и, соответственно, куда более скоростной технике, то в той же Седьмой роте, в виду их предпочтений, было наибольшее сосредоточение тяжелой бронетехники, начиная с «Носорогов» и заканчивая такими бронированными чудовищами, как «Протей» и сверхтяжелый танк «Разящий клинок».

И подобные отличия были повсеместно, вплоть до того, что в одной Великой роте могли находиться две совершенно непохожих друг на друга Малые. Как в таких условиях и каким образом Легион вообще умудрялся функционировать, словно единый организм, оставалось загадкой, сам Шепард видел ответ лишь в том, что вне боя Вестники Рока мало чем отличались друг от друга, а потому преспокойно находили общий язык и их командиры, начиная с сержанта и заканчивая капитаном, заранее распределяли обязанности, в случае непредвиденных обстоятельств умело отдавая своим подчиненным новые приказы. Плюсом этой сложной системы было то, что Легион мог сражаться практически в любых условиях и мгновенно адаптироваться к любой ситуации. Минус же, по мнению Шепарда, заключался в том, что в случае гибели командира или его недееспособности мог произойти конфликт взглядов, что, в свою очередь, могло привести к лишним потерям, но, по утверждениям Казабона, подобных ситуаций пока еще не возникало, мол, сержанты, лейтенанты и капитаны Великих рот крепко держали руку на пульсе событий.

К окончанию долгого дня, длившегося почти сорок стандартных часов, Шепард объявил игры оконченными, Легиону было приказано грузиться на корабли и возвращаться в столицу, а офицеры Генштаба получили огромные массивы материала, который теперь требовалось досконально изучить и на его основе сформировать новую программу тренировок для Космодесанта и Имперской Армии.

— Все восстановить и улучшить, — велел Шепард своим инженерам, — эта база станет постоянным полигоном для тренировок.

Один за другим взмывали транспортники, сверкающие огнями в ночном небе, и уносили в чреве своих трюмов технику и бойцов, после чего они брали курс на те корабли, к которым были приписаны. Примарх провожал их взглядом, погруженный в раздумья, и никто не смел его прерывать. Но вот он встряхнулся, огляделся по сторонам и произнес:

— Нам пора, — после чего обратился к архимагосу, — можете лететь со мной, если хотите.

— Почту за честь, — ответил Винатра и направился к «Громовой Птице», терпеливо ожидающей своего часа. Часть его свиты, включая техножрицу, последовала за ним, остальные же направились к транспорту, на котором прибыли на планету. Забравшись внутрь и пристегнувшись, Шепард дождался того, когда транспорт, воя двигателями, устремился ввысь, после чего поинтересовался:

— Как прошел ваш путь?

— Относительно спокойно, — ответил архимагос, после чего принял из рук одного из членов своей свиты инфопланшет. — Если вы не против, предлагаю перейти к делу. Насколько мне известно, уже довольно скоро вы присоединитесь к Великому Крестовому походу, а значит время не терпит. К слову, я несколько удивлен, что вы не сделали этого раньше.

— На моих плечах ответственность за целое государство, пусть оно теперь и является частью Империума, — пояснил Шепард. — Я не могу просто так его покинуть, оставив неразрешенными прорву вопросов, связанных как с объединением с Империумом, так с нашим участием в походе, который объявил Император.

— Вы не называете его отцом, как ваши братья? — заметил Винатри.

— Мне сложно считать отцом того, кого я практически не знаю, ведь человек, которого я таковым считал, мертв, покоится в фамильном склепе. Императору же довольно того, что я признал его своим отцом на официальном уровне, остальное уже мелочи.

— И вас не смущает тот факт, что ваш отец является правителем огромного государства, которое расширяется каждый день, и является Омниссией, смертным воплощением Бога-Машины?

— Вы решили устроить мне допрос? — в свою очередь спросил примарх.

— Ни в коей мере, — возразил Винатри. — Мне просто любопытно. Как бы там ни было, ваши взаимоотношения с Императором касаются только вас и ваших братьев. Не мне влезать в них.

— Позволите встречный вопрос, — произнес Шепард. — До меня дошли слухи, что среди членов Культа Механикум вы являетесь вольнодумцем. Это так?

— Скажем так, — нехотя признался архимагос, — за мной закрепился данный статус, хотя я считаю его не совсем заслуженным. Разве здравое любопытство может быть грехом?

— А в чем выражается ваше любопытство?

— В желании познавать новые грани, — пояснил Винатри. — К примеру, мы обнаруживаем новый тип истребителей, схема которого была разработана во времена Темной Эры Технологий. Для большинства из нас подобная находка является ценнейшим даром Бога-Машины, в чем я их полностью поддерживаю, но им претит всякая мысль о том, чтобы внести в схему изменения, на их основе создать опытный образец и посмотреть, что это даст. Лишь заслышав подобное, их начинает трясти от гнева, смельчака готовы разорвать на части. Они считают, что каждое изменение требует самого детального изучения, самого тщательного взвешивания всех «за» и «против». В итоге, каждое разбирательство растягивается на долгие годы, прежде чем принимается то или иное решение.

— А вы не любите ждать, — понял Шепард, — и вместо разговоров предпочитаете действовать, но не встречаете понимания.

— Почему же, иногда нахожу, иначе не сидел бы перед вами, — возразил архимагос, его глаза сверкнули от гордости. — Именно мои самовольные поправки в конструкцию «Штормового Орла» позволили появиться на свет «Огненному Хищнику». И вы сами могли убедиться в эффективности моего творения.

Шепард повернул голову к Казабону, и тот закивал, тем самым подтверждая слова Винатри. Тем временем, челнок наконец-то подлетел к «Покорителю» и скрылся в его недрах, в связи с чем разговор пришлось временно прервать. Но уже довольно скоро он продолжился, но уже в иной обстановке: свита архимагоса и Шепарда осталась за порогом личных покоев примарха, и лишь техножрица, представленная, как магос Таллисандра Фреззия, сопровождала их. Вновь взяв в руки инфопланшет, Винатри вернулся к делу:

— Необходимо срочно решить вопрос со снабжением Двадцать второй экспедиции в условиях того, что вы отказали Культу Механикум в доступе к технологиям. Ближайшая мир-кузница находится на довольно большом удалении от вас, а значит со снабжением могут возникнуть серьезные проблемы. В связи с особым статусом вашего Королевства, Культ не имеет права самостоятельно действовать на его территории, а потому напрашивается лишь один логичный вывод — предоставить вам данные по производству необходимых для похода припасов и снаряжения, а также переоборудование и увеличение ваших верфей и доков для обслуживания кораблей. Насколько мне известно, до прибытия Императора самым крупными кораблями в вашем флоте были крейсеры класса «Лунный».

— Верно, — кивнул примарх, понимая куда клонит техножрец.

— Тогда вы понимаете, что для обслуживания линкоров, боевых барж и уж тем более вашего флагмана вам придется все переоборудовать? — не заставил себя ждать Винатри. — Культ готов оказать всестороннюю помощь в решении данного вопроса, при условии, если вы ответите на несколько интересующих нас вопросов. Прошу заметить, мы просим взамен только ответы, важные не только для нас, но и для всего Империума в целом.

Шепард молча разглядывал архимагоса, пытаясь понять, лжет тот или действительно говорит правду, а также раздумывал над тем, стоит ли ему соглашаться на подобные условия. По факту, Культ устами Винатри говорил о том, что без их поддержки Двадцать вторая экспедиция будет продвигаться гораздо медленнее, чем следовало бы, а ждать больше было нельзя, терпение Императора отнюдь не безгранично, а если примарх начнет пенять отцу на отсутствие помощи со стороны Культа, то его лидеры с чистой совестью скажут, что лишь следовали условиям соглашения, заключенного между Шепардом и Императором. С другой стороны, работать с Культом так или иначе, но все равно придется, как и договариваться с ними, а значит при разумном диалоге можно было извлечь выгоду для обеих сторон.

— Я вас слушаю, — произнес Шепард, и в этот момент он фактически увидел, как у архимагоса упал камень с плеч. Он боялся отказа и возможных последствий. Ведь нет никаких гарантий, что на них самих не обрушится гнев Императора с последующими обвинениями в препятствии продвижения Великого Крестового похода, со всеми вытекающими оттуда последствиями.

— Хорошо, — кивнул Бальтазар, — самый главный и важный вопрос я задам сразу же. Имеются ли в вашем распоряжении Стандарты Шаблонных Конструкций, кои являются бесценным источником сведений?

— Для начала вам придется пояснить, что это такое, — заметил примах, и стоявшая за спиной архимагоса жрица издала звук, похожий на вздох разочарования.

— Значит, нет, — с печалью констатировал Винатри, — иначе вы бы не спрашивали. Если очень кратко, то Стандарты Шаблонных Конструкций или СШК являются наследием Темной Эры Технологий. Считается, что СШК содержит в себе всю сумму человеческих знаний в области технических достижений и материальных наук. Система включает в себя схемы всех вообразимых устройств, от простой сельскохозяйственной техники до информационных ядер и атомных энергосетей, то есть теоретически любое возможное улучшение, в котором может нуждаться развивающаяся или сформировавшаяся колония. Мы ищем их повсеместно, на всех мирах, но пока что нам не удалось найти неповрежденный СШК, лишь небольшие фрагменты, но даже они являются бесценным сокровищем. Обнаружив у вас невероятно развитое производство, мы исполнились надеждой, что нашли неповрежденный СШК или хотя бы его часть. К слову, некоторые служители Культа посчитали, что именно этим мотивирован ваш отказ генерал-фабрикатору.

— Вы предположили, что я решил сокрыть от вас СШК?

— Не я лично, — поправил примарха, — но таковые имеются. Следующий вопрос. Я понимаю, что он глуп и лишен смысла, так что прошу простить, но мне велели его задать. Имеется ли в вашем Королевстве или осуществляли ли вы контакт с мерзостью, известной как Изуверский Интеллект?

— Совершенно точно нет, — ответил Шепард. — Насколько я понял, вы имеете ввиду Искусственный Интеллект, принцепс Николаус Алье успел просветить меня по этому вопросу, рассказав о войне с Железными Людьми.

— Как я и сказал, вопрос довольно глупый, — Винатри попытался добавить раскаяния в голос, но вышло не очень. — Последний вопрос. Многих моих коллег беспокоит ваше отношение к Культу, и они опасаются, что вы и дальше будете препятствовать нам, к примеру, в случае обнаружения мира с развитой индустрией. Смею надеяться, что их страхи напрасны.

— Статус Королевства не распространяется на те миры, которые мы обнаружим в будущем, — ответил Шепард. — Император особо выделил этот пункт в ходе переговоров, так что можете не опасаться, препятствий не будет. Более того, мы можем даже помочь в решении некоторых вопросов при одном условии.

— Каком же? — архимагос подался вперед.

— В случае обнаружения новых технологий, ранее недоступных Империуму, мы получим свою копию чертежей и всех полученных данных, — предложил Шепард. — Более того, в случае обнаружения особо редких схем, лично вы сможете первым изучить их и внести изменения в случае необходимости, самой собой, для блага Второго Легиона и Культа Механикум. Лавры первооткрывателя получите вы, но лишь при условии, что первыми схемы производства получит Алессия и Легион. Как поступать с ними дальше, решайте сами.

— Кельбор-Хал узнает обо всем сразу же, как только я прибуду на Мираж-7, — возразил Винатри, но его глаза полыхали подобно кострам.

— Я не буду возражать, если вы организуете экспериментальное предприятие на территории Королевства, — продолжал Шепард.

Архимагос замолчал, но примарх видел, что предложение попало в точку. Бальтазар бросил взгляд на Фреззию, но та сама выглядела так, будто готова была немедленно взяться за дело. Глядя на нее, Шепард предположил, что магос разделяла взгляды Винатри, а потому предложение примарха фактически поразило не одну, а две цели разом.

— Что скажете, архимагос?

— Я скажу вам, что с данной минуты Двадцать вторая экспедиция получит всестороннюю поддержку Культа Механикус, — ответил Бальтазар. — Я немедленно приступлю к модернизации производственных мощностей ваших владений, на что мне понадобится ваше письменное разрешение. В мое отсутствие магос Таллисандра Фреззия будет представлять Культ и меня лично.

— Уверяю вас, господин, я не подведу вас и Второй Легион, — впервые подала голос магос, он звучал звонко и даже молодо, что удивило примарха. Он ошибочно предположил, что техножрица куда старше. — Моих познаний более чем достаточно, чтобы Легион эффективно функционировал.

— Вместе с Таллисандрой к Легиону прикрепляется огромный штат служителей Культа, — добавил Винатри, — на них будет возложена священная обязанность обслуживания и ремонта техники. Можете не сомневаться в их компетентности, я ручаюсь за каждого из них головой.

— Ну что же, — Шепард встал, и архимагос встал следом, — думаю, это начало долгого и плодотворного сотрудничества, — закончил он, протягивая руку.

— Истинно так, — Винатри пожал руку в ответ.

***

— Я устал от ожидания, брат, — недовольно произнес Расс, разглядывая огромный город с балкона высокой дворцовой башни. — Сколько нам еще здесь торчать?

— Я смотрю, ты в нетерпении? — усмехнулся Хорус. — Не волнуйся, уже скоро, я получил донесения, что Второй Легион готовится к отправлению. К слову, они намеренны увеличить свою численность.

— За счет кандидатов из числа Грозорожденных? — предположил примарх Космических Волков.

— Не только, — ответил Луперкаль, — апотекарии ведут отбор наиболее перспективных кандидатов. К слову, Шепард вроде как решил сменить название Легиона.

— На какое? — полюбопытствовал Расс.

— Не знаю, на данный момент все находится на уровне слухов, подтверждений пока что нет.

Примархи замолчали, продолжая разглядывать столицу. Огромный город не замирал ни на секунду, кипя жизнью, столь непохожей на ту, к которой привык каждый из братьев. В слишком разных условиях они жили, оказавшись в совершенно другом обществе, в иной обстановке. Расс оказался на Фенрисе, мире смерти, где каждый день был наполнен борьбой за выживание, где каждый шаг и вдох могли стать последними. Тамошнее общество было разбито на множество племен, главной целью которых стояло выживание, слабым там было не место. Хорус же оказался на планете, где всем заправляли преступные кланы, в мире, практически сожравшем самого себя. Человеческая жизнь там стоила меньше, чем ничего, смерть подкарауливала за каждым углом, и несли ее не климат и фауна, как в случае с Фенрисом, а исключительно люди.

Глядя же на местные красоты, Хорус чувствовал досаду и даже легкую зависть. Нет, он искренне радовался за Шепарда, которому повезло оказаться именно здесь, в нормальном человеческом сообществе, но в глубине души Луперкаль хотел сам оказаться на месте брата. У того был любящий отец, который воспитал и вырастил примарха, как родного сына, по итогу привел его на самую вершину власти. Шепард правил весьма немалым по размерам королевством, которое продолжало расти и развиваться, и еще неизвестно, каким бы оно стало, не приди сюда Империум. Хорусу даже стало любопытно, какими бы они увидели Субсектор Алессия, приди они сюда через пару сотен лет. Каким бы оно было?

— Эльдары вроде убрались? — нарушил молчание Леман Расс.

— Не совсем, — ответил Хорус, отвлекаясь от своих мыслей. — Они покинули дворец, но я узнал, что у них есть постоянный анклав на планете. Туда они и направились.

— Долго Отец намерен их терпеть?

— До тех пор, пока они не лезут в наши дела. Дальше видно будет.

— Интересно, что они думают по поводу происходящего?

— Поди знай…

***

— Что скажешь, Видящая? Что ты можешь нам поведать?

— Будущее туманно, — ответила Алатира, пытаясь прозреть грядущее, — я пытаюсь прорваться сквозь пелену, но все слишком неоднозначно, даже руны не помогают.

— Скажи мне хоть что-нибудь, — с мольбой в голосе попросила экзарх Воющих Баньши. — Совет ждет твоего слова.

— Могу сказать лишь одно, — Дей’шаль глубоко вздохнула и открыла глаза. — Судьба Иш-Талиг отныне крепко связанна с судьбой Шепарда. Если падет он, падем и мы.

Глава 8

Небо над столицей было забито малыми судами, а еще выше, в черноте космоса, висели боевые корабли, а между ними и поверхностью планеты безостановочно сновали челноки и грузовые транспортники. В недрах космических левиафанов, в распахнувшихся люках которых исчезали люди, техника и контейнеры с припасами, необходимыми для длительного путешествия. Бесчисленные полки солдат Имперской Армии, сформированные из населения Субсектора Алессия, получив назначение, расходились по длинным коридорам имперских кораблей, чтобы занять свое место в разрастающейся армаде войск Двадцать второй флотилии. Кого-то терзали сомнения о происходящем, люди размышляли над тем, правильный ли выбор осуществили? Кто-то из солдат предвкушал невероятные приключения, что без сомнений принесут им невероятную славу и неслыханные богатства, благодаря которым они смогут стать частью новой элиты. Кому-то было грустно прощаться с родным домом и семьей, почти не имея надежды на то, что когда-нибудь им удастся вернуться назад. Великий Крестовый Поход только набирал обороты, границы Империума продолжали расширяться, и повсеместно, на всех участках сражений, нужны были солдаты Имперской Армии

Строгими рядами маршировали когорты Космодесантников, приковывая к себе всеобщее внимание. Рослые фигуры лучших воинов Империума, над которыми развевались штандарты Легиона и Великих рот, приводили гражданских в неописуемый восторг, вселяли в них уверенность в победе и разжигали в юном поколении Алессии желание стать частью этой грозной силы, смело идти в бой под боевыми знаменами Легиона, ведомые лично Верховным Королем. Их лица полыхали от восторга, и не было сил и желания сдержать радостный крик всякий раз, когда очередной Вестник Рока приветственно кивал толпе, что выстроилась вдоль широких проспектов. Облаченные в прекрасные силовые доспехи, они походили на рыцарей из самых древних легенд, о которых уже мало кто помнил.

Некоторым из них было приказано остаться в Королевстве, стать частью его обороны на ближайшие десять лет, прежде чем их сменят на посту другие братья. Космодесантники прекрасно понимали всю важность той роли, что отвел им примарх — стать тем несокрушимым щитом, который в случае угрозы, внутренней или внешней, должен будет укрыть под своей защитой гражданское население Королевства. Также в их обязанности теперь входил отбор претендентов, их обучение, проверка уровня готовности, прежде чем будет принято окончательное решение об их включении в ряды Легиона. Прямо сейчас, по приказу примарха Шепарда, уже полным ходом шло возведение новых крепостей, которым предстояло стать опорными пунктами Вестников Рока в мирах Королевства. В этом деле им активно помогали Механикум, и теперь всех без исключения интересовало, каким образом примарх сумел найти общий язык с теми, кого сперва послал куда подальше? Более того, техножрецы, будучи уже под руководством самого архимагоса Винатри, так же взялись за модернизацию верфей и доков, имеющихся в Субсекторе, и пусть до нужного результата было еще далеко, многие поражались тому, с какой легкостью Шепард нашел общий язык с Культом.

— Красивое зрелище, — заметил Хорус, глядя с балкона на марширующие войска. С огромной высоты была видна вся магистраль, протянувшаяся от дворца до космопорта, как и толпы людей, пришедших проводить своих сыновей и дочерей в дальний путь, из которого отнюдь не всем суждено было вернуться. Кто-то погибнет в бою, кому-то предстоит встать гарнизоном на покоренных мирах, кому-то из них, возможно, в будущем суждено стать правителем одной из планет. Имперские пропагандисты во всю расписывали прелести военной службы и сулили невероятный карьерный рост для тех, кто покажет себя в бою.

— Людям свойственно восхищаться демонстрациями подобного рода, — ответил Шепард, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, в синих глазах же было проще утонуть, чем прочитать сокрытые в них мысли. — Они могут познать десятилетия мира, получить невероятный прогресс в культуре и просвещении, узреть величайшие творения скульпторов, художников и поэтов, но стоит им заслышать звуки фанфар, как люди забывают обо всем и с восторгом бегут на войну, которая разрушит все, чего они достигли.

— Этот труд взяли на себя мы, — проговорил Луперкаль, поворачиваясь к брату. — Нам надлежит возглавить последнюю войну, дабы будущие поколения никогда ее не познали, созерцая лишь мир.

— Ты правда веришь, что войны когда-нибудь закончатся? — Шепард скептически вскинул бровь.

— Да, — уверенно ответил Хорус. — Однажды этот миг настанет.

— Я на твоем месте не был бы столь наивен, — парировал Шепард. — Всегда найдутся несогласные, обязательно появятся те, кого будет не устраивать сложившийся миропорядок и их место в нем. Окружающая действительность не будет вписывать в их собственное представление о мироустройстве, и со всей неизбежностью они захотят построить свой новый порядок, предварительно разрушив предыдущий. Бунты неизбежны, и их придется давить силой.

— Одна-две демонстрации, и все недовольные забьются под лавки, — возразил Луперкаль, сурово поджав губы. Речи брата настораживали примарха, от них веяло отрицанием того будущего, что уготовил Человечеству Император. — Рано или поздно мы изживем эту заразу раз и навсегда.

— Или, как мне кажется, на два-три поколения, после чего опять появится тот, кто захочет большего. Кого-то не устроят налоги, кому-то покажется, что соседи живут лучше него, кому-то просто будет невыносимо дышать под имперским ярмом. Не обольщайся, Хорус, отнюдь не для всех мы будем спасителями. Многие всегда будут воспринимать нас исключительно в роли завоевателей, и борьба против Империума будет передаваться будущим поколениям вместе с молоком матери. Каким бы сильным и могущественным не станет Империум в будущем, какие бы блага он не принесет Человечеству, война не закончится никогда. Подумай об этом, ведь такова природа людей. Борьба, неважно против кого и по какой причине, у нас в крови.

— Такие речи… — начал было Хорус, но Шепард его прервал:

— Пахнут изменой? С каких пор правда стала чем-то противозаконным? Хотя, вся история рода людского говорит нам лишь о том, насколько власть не любит, когда ей указывают на совершенные ошибки. Твоя ошибка заключается в том, что ты веришь в невозможное, в некую идеальную утопию. Твоя мечта, безусловно, достойна уважения, но скорее всего, она так мечтой и останется. Я только рад буду ошибиться, если в итоге ты окажешься прав, уж можешь мне в этом поверить, но я реалист и вижу наш мир иначе.

— Если все обстоит так, как ты говоришь, — заметил Луперкаль, — почему тогда ты вместе с нами идешь на войну? Зачем помогаешь Отцу строить Империум, который, как ты полагаешь, никогда не будет избавлен от конфликтов? Какой во всем этом смысл, если впереди нас не ждет ничего, кроме непрерывного цикла насилия? Так какой тебе прок, Шепард, во всем этом? Не проще ли, при подобных взглядах, запереться в этом дворце, закрыть глаза на все, плюнуть и сделать вид, что тебя ничего не касается?

В ответ тот лишь улыбнулся, радуясь тому, что его генетический брат оказался далеко неглупым человеком, он задавал правильные вопросы, но отвечать на них Шепард не спешил. Напротив, он задал встречный:

— Давай на секунду представим, что я ошибаюсь, а ты, в свою очередь, прав. Все миры признают власть Императора, проникнутся его идеями и с радостью будут жить согласно Имперским Истинам. Почему бы и нет? По окончании похода наступит нескончаемая эпоха мира, процветания и благоденствия. Канут в прошлое раздоры и войны, насилие исчезнет как факт, люди забудут, что такое убийство. Скажи мне, Хорус, ты видишь для себя и для нас всех место в этой утопии? Зачем в государстве, изжившем всякое насилие, забывшим ужасные и разрушительные войны, генетически усиленные солдаты, которые ничего, кроме этой войны, не знают? Которые ничего другого, кроме как сражаться, не умеют? А примархи? На кой черт мы тогда будем нужны?

Луперкаль замолчал, брови сошлись к переносице, а глаза потемнели. Шепард же в душе усмехнулся. Несмотря на огромный рост и чудовищную силу, помноженную на боевой опыт, примарх Лунных Волков в душе все еще оставался наивным ребенком.

— Долго вы там философствовать собираетесь? — затянувшееся молчание прервал Леман Расс, ударяя кружкой по поверхности стола. — У нас и без вашей болтовни дел полно!

— Он прав, — согласился с фенресийцем Хорус, его лицо просветлело. — Продолжим этот разговор позже.

— Согласен.

Примархи вернулись в зал, в центре которого стоял широкий стол, за которым в данный момент восседал Волчий Король. Перед ним лежали несколько блюд с остатками еды, от которой Расс оставил лишь обглоданные кости. Сейчас же он потягивал из огромной кружки фенрисийский мед, единственный напиток, способный опьянить даже Космодесантника, и как только кружка пустела, примарх Космических Волков тут же наполнял ее из массивного бочонка, стоявшего здесь же. В центр стола был встроен голопроектор, и Шепард, подойдя к столу, ввел несколько команд, после чего проектор вспыхнул голубоватым светом:

— Мы зовем их варанами. Эльдары же называют их Ламаш-ка, то есть Пожиратели детей, — пояснил примарх, указывая на повисшее перед братьями изображение рослого ящера в тяжелой органической броне. — Название полностью оправданно, эти ксеносы хорошо известны своей невероятной любовью к мясу людей и эльдар, особое внимание уделяя именно детям. Вполне может быть, что они совершают набеги еще на кого-нибудь, не ограничиваясь только нами.

— Ты уже сталкивался с ними? — спросил Хорус.

— Да, разгромил их наголову еще в те времена, когда наши владения были куда меньше по размерам, а мой отец был еще жив, — услышав это, Расс недовольно поморщился, но Шепард его проигнорировал. — Я надолго отвадил их от территорий Королевства, но мои разведчики сообщили, что корабли Пожирателей вновь были замечены на дальних рубежах. Нет никаких сомнений в том, что они готовят рейд вглубь моих владений, значит нужно действовать на опережение. Я не намерен больше их терпеть.

— Так в чем проблема? — поинтересовался Хорус, на время расставшийся со своей броней и облачившийся в белую тунику, поверх которой набросил пурпурный плащ с вышитыми на нем молниями. Видеть примарха без доспехов для имперцев было непривычно, но Шепард, постоянно ходивший в королевском мундире, воспринимал перевоплощение брата куда естественней: он вообще не видел смысла постоянно ходить в боевом облачении. В отличии от своих братьев, Леман Расс оставался верен себе, а потому на совещание прибыл в полном облачении, разве что без шлема, словно бы собирался прямо сейчас ринуться в бой. — Действуй без промедления, не давай им опомнится и гони поганых тварей до их родного мира, после чего утопи в крови. С такими выродками говорить не о чем.

— Я и сам прекрасно это знаю, — парировал Шепард, — нет нужды меня поучать. Проблема в другом — у них есть псайкеры.

Расс откинулся в огромном кресле, отложив в сторону огромную кружку, и теперь задумчиво смотрел на зависшую над столом голограмму своими хищными глазами. Он странным образом преобразился и теперь походил не на безумного дикаря, каким-то чудом оказавшегося в цивилизованном обществе, а на мудрого вождя, планирующего свой следующий шаг. Хорус огладил подбородок, понимая проблему, с которой столкнулся его брат. Псайкеры представляли собой страшную угрозу для окружающих, они могли доставить массу неприятностей даже для Космодесанта, не говоря уже о простых солдатах. Их наличие в рядах противника никак нельзя было сбрасывать со счетов.

— Думаю, нет никакой нужды пояснять, с чем нам придется столкнуться, — протянул Луперкаль, — особенно если псайкеров будет более чем в достаточном количестве.

— О чем и речь, — кивнул Шепард, сложив руки на широкой груди. — Сами ксеносы противники не сказать чтобы грозные, солдаты Колпридов и других Системных Королей били их задолго до моего появления. Эльдары, если верить Алатире, также лупили их так, что только свист стоял, но нам никогда не было известно, насколько психически развитой является их раса.

— И все же не вижу проблем, — произнес Волчий Король, подавшись вперед. — Мы разобьем их вдребезги, сколько бы псайкеров не было у этих тварей. Мои воины вырежут их всех, не взирая ни на что.

— Но какой ценой? — поинтересовался Шепард. — Скольким придется расстаться с жизнью, только потому, что мы недооценили врага, проигнорировали его возможности?

— Это война! — парировал Расс, вставая из-за стола и подойдя к Шепарду. — Войны без жертв не бывает, братишка, пора бы тебе это усвоить!

— Не тебе учить меня, как воевать, — последовал ответ. — Я знаю о войне куда больше, чем ты можешь себе представить, но я не вижу смысла в потерях, которых можно избежать. Если же тебе охота расшибать лоб в кровь лишь потому, что тебя это устраивает, то не смею мешать! Вперед и с песней!

— Довольно! — Луперкаль вклинился между братьями, чувствуя, что обстановка вот-вот накалится до предела. — Ваши споры ничего не дадут, а нам нужно решить, как действовать!

— С чем бы вам не предстояло столкнуться, я уверен, что вместе вы справитесь с любой угрозой, Хорус, — помещение затопили волны силы и власти, когда к примархам присоединился Император. Расставшись со своим золотым доспехом, правитель Империума облачился в красную тогу, под которой виднелась белая туника, на челе Повелителя Человечества покоился венок из золотых листьев. За ним по пятам следовали Кустодес, не отстающие от него ни на шаг, и несколько высоких женщин с почти полностью обритыми головами. Облаченные в золоченные доспехи, вооруженные массивными двуручными мечами, весь их облик кричал о смертельной угрозе для каждого, на кого укажет перст Императора, при этом от них исходила странная волна отчуждения, от которой хотелось держаться от них как можно дальше. Лица женщин были закрыты массивными воротниками, были видны только глаза и верхняя часть головы. Быстро рассредоточившись, они встали полукругом за спиной Повелителя Человечества, сразу позади Кустодианцев.

— Отец, — с почтением и любовью склонил голову Хорус. Леман Расс же молча отошел, продолжая сверлить Шепарда недовольным взглядом, который тот полностью проигнорировал.

— Все в сборе, — Император оглядел своих сыновей, мягко улыбнувшись. Не было сомнений, что он слышал их спор. — Хорошо. Твоя проблема, Шепард, вполне решаема, мы научились устранять подобные проблемы, — с этими словами он подманил к себе одну из женщин и возложил ей на плечо свою руку.

— Речь о них? — поинтересовался Шепард.

— Именно так, — кивнул Император. — Сестры Безмолвия не боятся псайкерских атак, они обучены противостоять им и защищать остальных о подобной угрозы. Согласно моему приказу, с тобой отправится рота Сестер, они ликвидируют угрозу со стороны вражеских псайкеров, а ты сможешь полностью покончить с данной расой.

Шепард с удивлением посмотрел на женщин, ожидая объяснений, но те молчали, бесстрастно взирая на него, словно безмолвные статуи. Император также не спешил вдаваться в подробности, очевидно, решив отложить их на будущее до лучших времен. Видя все это, Шепард не стал требовать немедленных пояснений, решив, что у Императора явно есть основания быть уверенным в возможностях своих подчиненных, на чем бы они не основывались. К тому же, все необходимое он сможет сам увидеть во время боевых действий.

— Когда ты планируешь отправляться? — наконец-то спросил Расс.

— Приготовления почти завершены, — пожал плечами Шепард, — осталось отдать последние распоряжения. Думаю, максимум пара дней, и мы отправимся в путь.

— Хорошо, — кивнул Император, — мы и так несколько задержались, но я понимаю, что ты не можешь оставить свои владения без надзора. Это поведение мудрого политика.

— К слову, а кто останется править вместо тебя? — поинтересовался Хорус.

— Совет Королей, — ответил Шепард, — в состав которого войдет Претор Алессии. Это новый титул, которой был на днях утвержден мной в иерархии Легиона. Данный пост будет занимать тот, на кого ляжет управление гарнизонами Легиона или отдельные его формирования для независимой деятельности. На данный момент, титул Претора Алессии получил Дункан Айдох, по утверждению капитана Казабона, лучший воин Первой Великой роты. Вместе с советником Иммоном он будет представлять меня в Совете.

— А что длинноухие? — спросил Расс, сложив руки на груди и глядя на брата исподлобья.

— А что с эльдарами? — в свою очередь спросил Шепард.

— Ты позволишь им и дальше здесь ошиваться?! — продолжал допытываться Волчий Король. Хорус хотел было вмешаться, но вдруг заметил, что Император внимательно следит за спором своих сыновей, словно чего-то ждал от одного из них.

— Не вижу причин им в этом мешать.

— Ты выжил из своего гребанного ума?! — воскликнул Расс, в его голосе послышались рычащие нотки. — Они нам враги!

— Тебе, — поправил его Шепард. — Не мне. Я, конечно, не говорю за всех эльдар в Галактике, но с выходцами из Иш-Талиг у нас сформировались вполне себе дружеские отношения, и я не намерен их разрушать только потому, что тебе спьяну что-то там не нравится.

— Ты чертов дурак! — оскалился Король Волков.

— А ты рискуешь остаться без своих зубов, — ответил Верховный Король.

— О, я бы хотел на это посмотреть! — Расс в предвкушении сжал кулаки и даже приготовился к бою, но с изумлением обнаружил, что не может сделать ни единого шага. Он с недоумением глянул на Шепарда, но тот сам выглядел крайне удивленным. Лишь тогда Леман Расс перевел взгляд на Повелителя Человечества.

— Я думал, ты сможешь удержаться, — заметил Император, его глаза мерцали золотым светом.

— Прости, Отец, я…

— Не смог сдержаться, — закончил за него Хорус.

— Направь свою ярость на наших врагов, Леман, — приказал Император. — Что же касается эльдар, то данный вопрос закрыт.

— Но Отец, они же… — попытался воскликнуть Расс, но суровый взгляд заткнул ему рот лучше любого кляпа, а на лице Императора появились первые намеки на гнев:

— Я все сказал тебе, сын мой. Прими данный факт как данность, это приказ, — Император не повышал голоса, но легче от этого никому не становилось.

— Да, Отец, — смирился Расс, но чувствовалось, что рано или поздно он вновь вернется к этой теме. Сила, удерживающая его, исчезла, и Волчий Король немедленно удалился, на прощание бросив недовольный взгляд на Шепарда.

— Я поговорю с ним, — произнес Хорус, подходя к Императору. Тот молча кивнул, после чего направился к выходу. Когда двери за ним закрылись, Луперкаль поинтересовался: — Что на вас обоих нашло, варп вас раздери?!

— Прошу заметить, начал не я, — ответил Шепард. — Понятия не имею, что нашло на Расса. Может мед в голову ударил?

— Ладно, я это выясню. Но мне не нравится, что между вами назрел конфликт.

— Пока ты не ушел, хочу кое-что сказать, — остановил его Шепард.

— Слушаю.

— Я получил жалобы на одного из твоих капитанов. Он несколько раз пытался вызвать конфликт с теми эльдарами, что находятся во дворце, и лишь своевременное вмешательство Вестников Рока позволило до поры избежать драки, но всем видно, что он на этом не остановится. Приструни его, иначе это придется сделать мне.

— Имя известно? — помрачнев, спросил Хорус.

— Некто Эзекиль Абаддон.

Глава 9

Мрак космоса озарила очередная вспышка взрыва, когда торпеды попали в незащищенное более энергетическим полем днище вражеского корабля, со стороны более всего походившее на усеченное с одного края яйцо. Не дав врагу опомниться, к нему с правого борта практически в упор подошел «Час Гнева», имперский гранд-крейсер класса «Мщение», и произвел залп из макро-орудий, разворотивших корпус противника от носа до кормы. Кислород вырвался из пробоин вместе со всполохами огня, экипаж корабля был выброшен в безжалостный космос, а «Час Гнева» уже направлялся к следующей жертве, зажатой со всех сторон более легкими эсминцами. Со стороны сражение больше походило на избиение, но имперцы ни на миг не теряли бдительности, подспудно ожидая какой-нибудь подвох со стороны ксеносов. Следом за гранд-крейсером двигались остальные силы вторжения, во главе которых шли три громадных линкора: «Покоритель», «Дух Мщения» и «Храфнкель».

Эта была уже третья по счету система ламаш-ка, в которую вторглись имперские силы, сметая всякое сопротивление, что из раза в раз вставало у них на пути без какого либо видимого результата. В ходе предыдущих боев вараны ничего не смогли противопоставить ни Легионес Астартес, ни Имперскому Флоту и Армии, повсеместно неся ужасные потери, при этом совершенно не используя псайкеров, как того опасался Шепард. Боевые действия для имперцев проходили довольно успешно, как всем казалось, враг был слишком слаб, чтобы выстоять против мощи имперского оружия, которая обрушилась на них, подобно молоту. Вот и сейчас корабли Империума продвигались к очередной планете, вокруг которой вараны собрали достаточно серьезные силы в отчаянной надежде отогнать вражеский флот, но их все чаяния были лишены всякого смысла, ведь с такой мощью им еще никогда не доводилось сталкиваться, а потому они попросту не знали, что можно ей противопоставить.

Привыкшие почти что безнаказанно осуществлять рейды в чужие владения, совершать нападения на беззащитные планеты, обитатели которых попросту не могли дать им отпор, в этот раз ксеносы столкнулись с силами, которые многократно превосходили их собственные. И, что для ксеносов было самым ужасным, в этот раз противник пришел на их территорию не за тем, чтобы преподать им урок или же как-то устрашить, а с вполне конкретными целями и задачами, в число которых дальнейшее существование ламаш-ка отнюдь не входило. Деяния ламаш-ка и без того уже давно переполнили чашу терпения что людей, что эльдар, но нынешний противник приговорил их к смерти просто из-за того, кем они являлись — ксеносами. Этого факта имперцам было более чем достаточно.

Звено вражеских мелких кораблей, похожих на вытянутые шестиконечные звезды и примерно классифицированных, как бомбардировщики, устремилось наперерез эсминцу из состава Двадцать второй экспедиции, но путь им отрезала эскадрилья истребителей, и одна за другой вражеская техника сгорала в залпах лазерных установок. По всему обозримому пространству кипели яростные бои, но даже на столь огромном расстоянии были хорошо заметны четыре крупных вражеских корабля, подобных которым имперцы еще не встречали. Они висели на орбите планеты, окруженные целым роем более мелких кораблей, и пока что не спешили вступить в бой.

— Это не корабли, больше похоже на орбитальные станции, — предположил капитан Джейсон Моррдис, разглядывая на мониторах вражеские объекты. Их вид категорически ему не нравился. — Проклятье, у нас фактически нет никаких данных!

Сами корабли напоминали нагромождение сфер, соединенных между собой толстыми полосами неизвестного материала, больше походивших на кость, чем на металл. Наиболее близкое к имперцам сооружение, диаметром около девяти километров, неспешно крутилось вокруг своей оси, и было непохоже, что его экипаж был хоть как-то особо взволнован вторжением. С учетом успехов имперских сил, такое поведение противника не могло не вызывать беспокойство.

— Не нравится мне все это, — произнесла Фреззия, не спуская взгляда с мониторов, и скоро стало ясно, что магос беспокоилась не напрасно.

Яркий розовый луч рассек черноту космоса, и в мгновения ока один из имперских легких крейсеров, несший на себе эмблему Космических Волков и слишком далеко вырвавшийся вперед, превратился в полыхающий факел. Вражеский удар за доли секунды уничтожил пустотные щиты и пробил броню корабля, словно та была сделана из бумаги.

— Выстрел был произведен с одной из станций! — доложил один из офицеров, хотя данный факт был очевиден всем.

— Сожри меня варп, у этих тварей есть еще козыри в рукавах, — процедил Моррдис, — но мы тоже не пальцем деланные. Носовые орудия к бою! Залп при выходе на дистанцию!

Поняв, что враг оказался не так прост, как всем казалось, в рядах Имперского Флота началось перестроение, офицеры жаждали мести за уничтоженный крейсер, и более всего крови жаждали Космические Волки, чей флагман выдвинулся вперед, намереваясь первым нанести удар по новому противнику. Его тяжелые орудия произвели залп в тот же миг, как только вражеская станция оказалась в зоне поражения, и поток чудовищной энергии обрушился на поверхность сфер, но вместо того, чтобы разлететься в облаках взрывов, те начали морщиться и скукоживаться, их поверхность пошла рябью и почернела, слова живая кожа. Разрушаться под воздействием чудовищной мощи орудий «Храфнкель» вражеская станция отнюдь не спешила.

— Это что еще за дрянь?! — с недоумением спросил Моррдис, но ответа не было. — Из чего ее слепили?

— Почему они больше не стреляют? — Шепард задал куда более волнующий его вопрос, ведь от ответа мог зависеть весь исход битвы.

— Возможно, причина в длительной перезарядке, — предположила магос. — Судя по показаниям датчиков, требуется слишком большой запас энергии для того, чтобы вести постоянный огонь. Если их генераторы не способны постоянно выдавать необходимую мощность, то в этом наш шанс.

Тем временем, «Храфнкель» произвел еще несколько залпов из всего, что можно было прямо в данный момент пустить в ход, и одна из сфер все-таки не выдержала. Сложно было понять, из какого именно материала она была сделана, но вот на ее поверхности образовалось трещина, она начала быстро расширяться, а затем сфера схлопнулась, исчезнув во вспышке пурпурного пламени. Остальные сферы пришли в движение, будто живые, они перестраивались, занимая новые позиции.

— Зафиксирован рост энергии! — внезапно доложила Фреззия. — Они готовятся дать залп!

— Огонь из всех орудий! — скомандовал Моррдис, не дожидаясь приказа примарха.

Поток яростного огня обрушился на вражескую станцию, когда флот в едином порыве дал залп. Торпеды, лэнс-излучатели и макро-орудия — все это обрушилось на корабли и станцию варанов, обращая их в полыхающие груды обломков. Все пространство было озарено огнем взрывов, в яростном пламени сгорало все, чему не посчастливилось оказаться под ударом имперцев. Но и противник больше не собирался терпеливо ждать — три оставшиеся в строю станции произвели слитный залп из своих страшных орудий, два луча попали прямо в борт линкора, практически развалив его на части, но, пусть и ценой потери огромного корабля вместе со всем своим экипажем, имперцы выяснили, что вражеские орудия не могли справится с пустотными щитами линкора с той же легкостью, с которой они уничтожали легкие крейсера.

Третья же станция попала точно в носовую часть флагмана Расса, и у многих в этот момент на миг остановилось сердце. Никто еще не знал, выдержат ли пустотные щиты «Глорианы» вражеский удар? Уцелеет ли грозный линкор, являющийся зримым воплощением ярости Шестого Легиона и их примарха? Выживет ли Леман Расс? Яркая вспышка осветила корабль, но когда она погасла, стало ясно, что щиты, перекрывающие друг друга, справились с задачей, хоть и не полностью. Носовая фигура была уничтожена, на поверхности брони были хорошо заметны рваные следы повреждений.

По мостику «Покорителя» пронесся вздох облегчения.

— Этот выродок мой! — неожиданно ожили вокс-передатчики, и из динамиков раздалось полное ненависти и злости рычание Лемана Расса. — Не суйтесь!

— Леман в бешенстве, что не удивительно, — произнес Шепард. — Ладно, господа, пора заканчивать этот балаган. Капитан, уничтожьте эти станции до того, как они снова накопят энергию, и прорывайтесь к поверхности планеты. Капитан Казабон, — примарх включил вокс-передатчик.

— Да, господин? — раздалось в ответ.

— Ожидаемый выход в точку десантирования через час, будьте готовы.

— Мы всегда готовы, господин, — ответил Первый капитан.

— При захвате плацдарма немедленно установите телепортационый маяк, — продолжил примарх. — Я лично возглавлю Легион. Конец связи.

Застыв на командном мостике «Покорителя», Шепард внимательно наблюдал за тем, как Имперский Флот методично уничтожает вражескую оборону, уверенно направляясь к намеченной цели — темно-коричневому шарику, повисшему в пустоте. Большая часть планеты была покрыта песком и скалами, ее ценность для Империума еще только предстояло определить, но тот факт, что здесь расположилась крупная и хорошо укрепленная военная база варанов, сам по себе не мог позволить имперцам обойти этот мир стороной. Оставлять врага в тылу глупо, с ним нужно было покончить раз и навсегда. Но отнюдь не так, как сам Шепард того хотел.

Перед его глазами все еще стояла бойня, которую учинили на одной из захваченных до этого планет Лунные Волки.

***

Тот мир, захваченный самым первым и которому имперцы не сразу потрудились дать название, пал в считанные часы, не в силах выстоять против Легионов Космодесанта, что обрушились на него подобно молоту. В кратчайшие сроки все точки обороны были уничтожены, а всякое сопротивление — подавлено. Всю операцию взял на себя Шестнадцатый Легион, и уже довольно скоро поступили вести о безоговорочной победе Империума.

— Необходимо лишить их всякой возможности для дальнейших космических путешествий, приковать варанов к планете так, чтоб им некуда было деться, — предлагал Шепард. — Мы поставим их в полную зависимость от Империума.

— Пустая трата времени, — фыркнул Расс, недовольный тем, что его Легиону не довелось поучаствовать в бою и намереваясь отыграться в будущих сражениях. — Ты же сам сказал, что эти твари любят жрать человечину, а теперь хочешь их пощадить?

— Я не собираюсь уподобляться им, — парировал примарх. — Одно дело разгромить их вооруженные силы и совсем другое — начать истребление гражданского населения. Я воин, а не палач.

— Предлагаю обсудить дальнейшие действия по прибытию на саму планету, — вмешался Хорус, понимая, что братья сейчас снова начнут ругаться. То был отнюдь не первый их спор с того момента, когда они покинули владения Шепарда, и уж точно не был последним.

— Согласен, — не стал спорить Шепард, и Расс в кои-то веки поддержал его кивком. То ли внушение от Императора наконец-то на него подействовало, то ли он просто не хотел усиливать конфронтацию с братом.

На поверхности планеты, названную в последствии Рассеяние, примархи оказались лишь через несколько часов, и вот тут-то и выяснилось, что капитан одной из рот Лунных Волков не стал ждать, что решат наверху. Тут же стали поступать доклады об учиненной бойне, в ходе которой уничтожались ксеносы всех возрастов, от мала до велика. Срочно прибыв в поселение, Шепард узрел жуткую картину побоища, где среди разрубленных и сожженных тел спокойно ходили Лунные Волки.

Прогремел выстрел из болт-пистолета, и примарх широкими шагами двинулся на звук, следом за ним же молча шествовали Терминаторы из Первой Великой роты. Их тяжелые доспехи были покрыты узором молний, а дуги энергий искрились на кончиках грозовых когтей тех из них, кто отдал предпочтению этому оружию. Сам Шепард был облачен в последний подарок Императора — сложный набор доспехов, созданных на заказ и отдаленно похожих на терминаторские. Темно-красная броня была украшена наплечником в виде золотой львиной головы, на массивном нагруднике были изображены два вставших на дыбы льва, зажавших в когтистых лапах длинные мечи.

Шепард долго размышлял над тем, стоит ли ему принимать столь роскошный подарок, и уж тем более облачаться в него перед битвой. Годы жизни среди аристократии, чьей любимой игрой были безостановочные интриги ради увеличения собственной власти, а заказные убийства и вовсе являлись для них нормой жизни, приучили примарха относиться к столь личным дарам с подозрением. Кто знает, какие скрытые особенности могли быть внедрены в функционал доспехов?

Но на тот момент Шепард не задумывался о подобных материях, требовалось срочно вмешаться в происходящее. Лунные Волки немедленно расходились перед примархом, не смея вставать у него на пути, который пролегал к зданию, похожему на храм или на некий местный культурный центр, уж больно выделялось строение среди местных однообразных построек. На лестничном пролете, заваленном трупами, стоял Космодесантник с регалиями капитана из состава Шестнадцатого Легиона, чье лицо было перекошено от гнева. Череп воина был практически обрит, и лишь на самой верхушке он собрал высокий хвост. Двое подчиненных подтаскивали к нему очередного ксеноса, которому Космодесантник без колебаний выстрелил в обожженную морду.

— Отставить, солдат! — во всю мощь легких гаркнул Шепард, привлекая к себе внимание.

Капитан Лунных Волков повернулся к нему и убрал болт-пистолет, но весь его вид дышал непокорством. Злость другого примарха нисколько его не беспокоила, словно бы являлась для него чем-то не особо существенным.

— Кто дал вам право убивать гражданских, капитан? — потребовал ответа Шепард, разглядывая трупы. Здесь были представители всех возрастов, и каждый был убит выстрелом в лицо. Видя трупы детей, Шепад ощутил поднимающийся в груди гнев. Ламаш-ка вызывали у него чувство омерзения, и их воинов убивал без каких-либо колебаний, но он никогда не собирался опускаться до убийства детей.

В какой-то мере, вараны напоминали ему батарианцев. Он терпеть не мог четырехглазых инопланетян, смотревших на все остальные расы, как на потенциальных рабов. Там, на Элизиуме, Шепард уничтожал вражеские подразделения, атаковавших планету, без каких-либо колебаний, он убивал работорговцев, разрушая загоны для пленных и спокойно наблюдая за тем, как освобожденные люди разрывают своих мучителей на части. В эти моменты его совесть благоразумно молчала. В дальнейшем ему еще не раз приходилось сталкиваться с батарианцами, разрушать их планы и лицезреть следы их невероятной жестокости к окружающим, но никогда Шепард не опускался до мысли о полном уничтожении этой расы, ведь тогда, по собственному убеждению, он вообще ничем бы от них не отличался. Гибель системы Бахака со всеми ее обитателями, пусть и подарившая несколько дополнительных месяцев перед вторжением Жнецов, тяжким камнем лежала на душе коммандера Шепарда.

— Это всего лишь поганые ксеносы, господин, — ответил Лунный Волк.

— Я не спрашивал, кто это, капитан, — Шепард подошел к Космодесантнику вплотную, нависая над ним, будто скала. — Я спрашиваю, кто дал вам право убивать гражданских до того, как их дальнейшая судьба будет решена?!

Ответом ему было молчание, полное едва сдерживаемой ярости. Капитан Шстандцатого Легиона и не думал сожалеть о своем поступке, напротив, он был в бешенстве от того, что его прервали. Подчиненные ему Лунные Волки внимательно следили за происходящим, в то время как Терминаторы Вестников Рока встали кольцом вокруг Примарха и вызвавшего его гнев Космодесантника.

— Твое имя, — потребовал Шепард.

— Эзекиль Абаддон, капитан Третьей Роты Лунных Волков, — последовал ответ.

Глаза примарха потемнели, и в тот же миг страшной силы удар обрушился на челюсть капитана, отбрасывая его назад. Один из Терминаторов, не позволив ему упасть, удержал Абаддона за плечо, но тут же отпустил Космодесантника и нацелил на него комби-болтер, как только Лунный Волк в гневе схватился за цепной меч, висевший на бедре.

— Даже не думайте, — обращаясь к остальным Волкам, процедил другой Вестник Рока, поднимая для удара двуручный силовой меч.

— Все на одного?! — прорычал Абаддон, сплевывая кровь, но внезапно замер на месте, глядя куда-то за спину Шепарда. Обернувшись, тот увидел, как к ним стремительными шагами направляется Хорус, за которым следовали ветераны его Первой Роты.

Луперкаль был мрачен, как грозовая туча, его глаза разве что не метали молнии в подчиненных, и те смиренно преклоняли колено, не в силах противостоять всеподавляющей ауре власти:

— Что здесь происходит?! Шепард, ты бьешь моего капитана!

— Твоего капитана следовало бы взять под стражу еще на Алессии, — парировал Шепард, — но я не стал этого делать, решив, что ты вправишь ему мозги на место. А теперь вижу, что он самовольно устроил бойню, не дожидаясь нашего решения.

— И что мне теперь, расстрелять его за это? — поинтересовался Хорус. — Это всего лишь ксеносы, брат. Даже не эльдары, с которыми у тебя договор, а ничтожные людоеды. Извини, но мне ничуть их не жаль!

— Тогда чем ты от них отличаешься? — спросил Шепард, отчего все обомлели.

— Не смей сравнивать меня с этими погаными тварями, брат, — понизив голос, произнес Луперкаль. — Каждый из нас неизмеримо лучше всей этой ничтожной расы, и подобные сравнения оскорбительны для меня, как и для любого воина Империума.

— Твой «воин» принялся убивать детей, — заметил Шепард, — на редкость героический поступок, требующий невероятного мужества и усилий. Настоящий герой!

— Я сражаюсь за Человечество, — неожиданно процедил Абаддон, — и убиваю его врагов повсюду, где вижу, и мне плевать, кто стоит перед мной.

— Помолчи, Эзекиль, — осадил своего капитана Хорус, и тот смиренно замолк. — Кое в чем Шепард прав, ты действовал самовольно, без моего приказа. Сейчас же забирай своих людей и возвращайся на «Дух Мщения», о твоем наказании поговорим позже.

— Да, господин, — Абаддон направился к выходу из поселения, на последок бросив прощальный взгляд на Шепарда. В глазах капитана читалась незамутненная ненависть к примарху Вестников Рока и ко всему Второму Легиону.

— Мне не нравится происходящее, брат, — произнес Хорус.

— Уж можешь поверить, мне происходящее нравится еще меньше твоего, — произнес Шепард.

Луперкаль глубоко вздохнул, вновь посмотрел на брата и сказал:

— Нам нужно как-то решить эти вопросы, Шепард, иначе далеко мы не уедем. Твое отношение к ксеносам может быть очень неверно понято, а уж то, что ты двинул по роже моего капитана, Космодесантника, некоторые и вовсе могут расценить как измену!

— И что ты мне предлагаешь? — спросил Шепард. — Попросить у него прощения?

— Для начала, я предлагаю продолжить этот разговор наедине, — ответил Луперкаль и указал на здание, на ступенях которого они стояли. — Предлагаю пройти туда, где нет лишних ушей.

— Хорошо, — дав приказ Терминаторам оставаться снаружи, Шепард направился следом за братом.

Оставшиеся снаружи Вестники Рока и Лунные Волки сверлили другу друга взглядами, в которых было мало дружелюбия. Даже слепому стало бы ясно, что между Легионами пролегла глубокая трещина, которую было уже не заделать, даже если братья-примархи придут к компромиссу. Войдя внутрь, Шепард нахмурился. Здание определенно было храмом, весь его интерьер указывал на то, что здесь проводились службы, но их суть ускользала от понимания примарха. Сильные и довольно резкие запахи висели в воздухе, из багровых курилен, висевших на стенах, поднимался голубоватый дымок. Помимо того, ощущался постоянный и явственно ощутимый дискомфорт от самого пребывания в храме, словно бы искажалось восприятие действительности.

— В жизни не думал, что такое скажу, но мне здесь не по себе, — нарушил тишину Хорус, испытывая те же эмоции, что и его брат. — Здесь словно все… — он замолчал, пытаясь подобрать более точное слово

— Неправильное? — подсказал Шепард. — Искаженное?

— Точно! — кивнул Луперкаль. — А вот это странно! Посмотри!

Шепард подошел ближе, чтобы рассмотреть то, на что указывал Хорус. Даже его усиленное зрение с трудом справлялось со странностями храма, который словно бы тонул во мраке, хотя был ярко освещен многочисленными светильниками. Словно из мрака вынырнула огромная статуя существа, ничуть не похожая на самих варанов. Выполненное из розоватого камня, который нигде в поселении более не встречался, над примархами возвышалось рогатое существо с четырьмя конечностями, две из которых закачивались длинными клешнями, оставшиеся — вполне человеческими руками с очень длинными ногтями, больше походивших на когти. Зверообразные мускулистые ноги, пронзенные шипами и кольцами, заканчивались изящными копытами. Существо было гермофродитом — у него были три пары женских грудей и при этом огромный фаллос, замерший в возбуждении. Лицо идола являло собой смесь человеческих и звериных черт, из разверзнутой пасти был высунут невероятно длинный язык с раздвоенным, как у змеи, кончиком. Весь облик идола дышал своей инородностью, угрозой и при этом невероятной любовью, которую скульпторы вложили в свое творение.

— Что-то этот божок не похож на местных жителей, — заметил Луперкаль, после чего повернулся к брату и с удивлением замер.

Шепард изменился лицом, оно стало суровым и жестоким, каким Хорус никогда его не видел.

***

Встряхнувшись, Шепард вновь вернулся к действительности. Бои в космосе практически подошли к концу, Имперский Флот фактически закончил уничтожение вражеских сил, и вот первые десантные капсулы уже устремились к поверхности планеты. Едва заметно дрогнувшая палуба под ногами сообщила о том, что первая волна десанта, ведомая Казабоном, покинула «Покоритель», и если примарх хочет лично повести Легион в бой, то ему надлежит прямо сейчас отправиться к телепорту.

Уверенным шагом Шепард шел по коридорам линкора, настраиваясь на бой. Нравилось ему оно или нет, но для блага всех рас Галактики ламаш-ка должны быть уничтожены.

***

Эзекиль Абаддон в последний раз проверил крепления, ожидая начало отсчета перед десантированием. Совсем скоро Шестнадцатый Легион в очередной раз докажет всем свою несравненную доблесть и мастерство, сравнится с которой не мог ни один другой Легион. Братья, что находились с ним в капсуле, по его мнению были лучшими представителями всего Человечества, и Абаддон был очень рад тому, что вновь поведет их в бой.

— Вестники Рока и Космические Волки начали высадку, — раздался голос в воксе, вставленным в ухо капитана. — Мы следующие.

При упоминании Второго Легиона Абаддон заскрипел зубами. Он помнил, как после возвращения с Рассеяния его вызвал к себе примарх. Капитан вошел в покои примарха, не зная чего ожидать, и застал генетического отца за изучением звездных карт и прочих документов. Не отрывая взгляда от свитков, Луперкаль спросил:

— Скажи, Эзекиль, почему я должен напоминать тебе о субординации?

— Господин…

— Ты принялся убивать ксеносов без приказа, — Хорус наконец-то посмотрел на Абаддон, и тот замолчал. — Можешь пояснить свои действия?

— Но ведь раньше у вас вопросов не возникало! — воскликнул капитан. — Вспомните тот же Шармаит! Мы вырезали там всех!

— Да, вырезали, потому что мне было плевать на тамошних ксеносов, — признался примарх. — Мне и на варанов-то тоже плевать, но ситуация несколько изменилась. Мы с Шепардом договорились, что сперва разгромим ксеносов, после чего решим их дальнейшую судьбу. А ты начал действовать самостоятельно.

— Да почему мы должны думать о каких-то поганых тварях?! — в сердцах спросил Абаддон. — Почему нас вообще должна заботить их дальнейшая судьба?!

Хорус взглядом заставил капитана замолчать и опустить глаза в пол. Вспомнив, с кем именно он разговаривает, Абаддон попытался извинится:

— Простите меня, господин, я не должен был…

— Мне понятны твои мотивы и мысли, Эзекиль, — прервал его Луперкаль. — Но нынешняя ситуация несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд. На Алессии я запретил тебе конфликтовать с эльдарами. Неужели ты ни разу не задумался над тем, почему я так поступил? — исходя из молчания, Хорус решил, что ответ был отрицательный. — Потому что так велел Император. Он сразу же понял, что Шепард отличается от нас. То, что нам кажется естественным порядком вещей, мой брат не приемлет, это было видно по его дружбе с эльдарами. И именно поэтому мы решили повременить с полным уничтожением варанов. Позже мы бы объяснили ему, что эта мера необходима для блага всего Человечества, что таков путь нашего выживания. А тут вылез ты, со своими инициативами, и по факту все испортил.

— Но ведь примарх Шепард согласился с тем, что ксеносов нужно уничтожить, разве нет? — с недоумением произнес Абаддон. Внезапное решение примарха Второго Легиона очень быстро стало известным всем, породив массу вопросов.

— Да, согласился, — признал Хорус, — но исключительно в отношении варанов, да и то порядком нас удивив. Но где гарантия, что Шепард согласится так легко в следующий раз? И будет ли теперь он нас слушать, зная о том, что мои офицеры предпочитают действовать самостоятельно, не дожидаясь приказов? Вряд ли. Он должен был понять нас, принять нашу доктрину, а теперь, в его глазах, мы не очень-то отличаемся от тех же орков, с их бессмысленной тягой к убийствам и разрушению, — подобное сравнение было оскорбительным, даже обидным, и капитан ощутил, как в его груди вновь поднимается волна гнева к примарху Второго Легиона. Тем временем, Хорус продолжил:

— К слову, вести о твоих действиях дошли так же и до Лемана Расса, и ему очень не понравилось, что ты фактически взял на себя полномочия примархов, не имея на то никакого дозволения. Он поинтересовался, как скоро ты захочешь командовать Космическими Волками вместо него, раз уж мнение самих примархов тебя нисколько не интересует? Было очень неприятно перед ним объясняться за твой поступок, Эзекиль.

Последнее обвинение было особенно тяжким. Последнее, чего Абаддон желал, так это чтобы его примарх чувствовал себя виноватым перед остальными.

— Ничего не предпринимай без моих четких распоряжений, Эзекиль, — приказал Луперкаль, — ведь в следующий раз мои братья могут потребовать твоей головы и будут полностью в своем праве, а я не смогу им отказать, — убедившись, что суть сказанного наконец-то дошла до капитана, Хорус подытожил. — Существует субординация, Эзекиль, даже для Космодесанта. Нарушишь ее еще раз, и пеняй на себя, я уже никак не смогу тебя защитить. В качестве наказания я отстраняю тебя от командования Третьей ротой сроком на три месяца. Тебе все ясно?

— Да, господин.

— Тогда ступай. И не подводи меня больше.

Вспыхнувшее табло оповестило Абаддона о том, что начался отсчет перед десантированием. Скоро он вновь займет положенное ему место в рядах Легиона, а сейчас же он докажет отцу свою преданность на деле. Он больше никогда его не подведет, особенно на глазах у ненавистного ксенолюба.

***

Спустившись по широкому трапу на поверхность вражеской планеты, Казабон быстрым взглядом оценил обстановку и принялся раздавать указания своим братьям. Вестникам Рока требовалось закрепиться на данном плацдарме, которому предстояло стать тем местом, откуда Второй Легион начнет свое вторжение. Отовсюду доносились грохот пальбы, канонада взрывов и яростный рев схлестнувшихся в безжалостной схватке сторон. Никакой пощады и милосердия, противники прекрасно знали, чем обернется для них поражение, а потому сражались, словно безумные.

Капитан недовольно покачал головой, ему не нравилось происходящее. Легион атаковал практически вслепую, не зная, чего ожидать, а ведь во время боя на орбите ксеносы смогли продемонстрировать, что у них есть чем ответить. По-хорошему, сперва следовало бы провести разведку местности, понять, с чем им предстоит столкнуться, и лишь затем нанести удар той силы, которая была необходима для успеха операции. Какой смысл гнать на планету силы трех Легионов, да еще и при поддержке Коллегии Титаника, если здесь, по первичной оценке, хватило бы Второй и Седьмой Великих роты Вестников Рока, Казабон просто не понимал. Но нет, Хорус и Леман Расс решили устроить полномасштабное вторжение, паля из всех орудий, и попытка Шепарда решить дело более ограниченными силами вызвала лишь раздражение у других Легионов.

Только слепой бы не заметил, что отношения между примархами, а следовательно и между подчиненными им Легионами, стали медленно, но верно накаляться. Лунные Волки не простили того, что примарх Шепард прилюдно дал по роже их капитану, а Космодесантники из Шестого Легиона просто повторяли манеру поведения своего примарха, ведь Леман Расс, уже практически не скрывая, демонстрировал свое недовольство по отношению к брату. Правда, самого Шепарда мнение Волчьего Короля мало волновало.

Широким взмахом меча Казабон разрубил напополам кинувшегося на него рослого ксеноса, после чего обернулся к другому варану, разрядившему капитану в грудь весь боезапас своей винтовки, но та так и не смогла пробить броню Терминатора. Казабон вскинул руку, схватил ксеноса за шею и с силой швырнул его на землю, после чего раздавил ему голову тяжелым сабатоном. Оглядевшись по сторонам и мгновенно оценив обстановку, капитан дал очередь из комби-болтера, разрывая противников в клочья. Повсюду, куда не кинь взгляд, кипел бой, Вестники Рока стремительно расчищали плацдарм от неприятеля, все больше братьев прибывало на поверхность планеты, здесь и сейчас собрались почти все ветераны Первой Великой роты. Здесь пока что было мало техники, лишь «Лендспидеры» носились взад-вперед для осуществления поддержки, да «Носороги» ждали приказов, чтобы направиться вглубь вражеской обороны. Но Казабон знал, что там, где высадилась Седьмая рота, техники было столько, что под ней земли не видно, и скоро под гусеницами танков будут раздавлены все ксеносы, что осмелятся встать на пути у капитана Шредера и его воинов.

Дождавшись, когда вся окрестная территория будет очищена от неприятеля, из очередной «Громовой Птицы» двое Вестников Рока вынесли телепортационный маяк и, под строгим надзором Технодесантника, занялись его установкой. Они действовали быстро, но аккуратно, ведь ошибка в настройке могла привести к чрезвычайно трагическим последствиям.

— Господин, маяк установлен, — наконец доложил Технодесантник, обращаясь к капитану.

— Отлично, — Казабон послал сигнал на «Покоритель», и уже через несколько минут получил ответ. — Внимание, двухминутная готовность!

Вестники Рока встали широким кольцом вокруг маяка, а «Лендспидеры» взмыли в воздух, их экипаж готов был отразить любую атаку. Тем временем, маяк издал тревожный писк, световые индикаторы несколько раз мигнули холодным светом, раздался резкий и довольной неприятный звук, от которого сводило зубы. Воздух стремительно холодел, и вот разгорелся луч телепортации, который становился все ярче и ярче, пока внезапно не погас, оставив после себя того, кого неподготовленный человек мог бы принять за божество.

Шепард прибыл.

Примарх огляделся по сторонам, подле него словно статуи замерли четыре Терминатора в изукрашенных молниями доспехах, на наплечнике ближайшего к Казабону воина был изображен лев, чья грива была соткана из золотых молний. Грозовые Львы, личная охрана Шепарда, впервые прибыла на поле боя. Облаченные в терминаторские доспехи «Катафракт», вооруженные силовым оружием, им предстояло на деле доказать, что великая честь охранять примарха и идти с ним в бой была оказана им не напрасно.

Но, к великому удивлению окружающих, Шепард прибыл не только со своей личной гвардией, но и с новой свитой. Рядом с ним стояло несколько женщин в золоченных доспехах и странных шлемах, над которыми вздымались длинные гривы волос. Они имели немного диковатый вид, а само их присутствие вызывало непонятное отторжение, которого раньше Казабон никогда не испытывал. Женщины были вооружены длинными мечами и болтерами, весь их вид кричал о том, что они давно привыкли к убийствам и насилию.

— Докладывайте, капитан, — приказал Шепард.

— Господин, мы закрепились на данном плацдарме и готовы наступать, — ответил Казабон, подойдя к примарху. — Первичная разведка показала, что противник собирает силы для обороны в менее километра отсюда. Замечено тяжелое вооружение, техники не видно.

— Выдвигаемся, — приказал примарх.

***

Сержант Хикс швырнул гранату в проем, дождался взрыва, после чего проник в здание, дав короткую очередь из болтера. Ксеноса, что пытался кинуться на него с мечом, отбросило в сторону, его грудь ныне представляла собой кровавое месиво. Еще четыре варана лежали здесь же, разорванные взрывом гранаты. Оказавшись внутри помещения, Хикс взмахом велел братьям продвигаться вглубь. Вестники Рока из состава Четвертой роты принялись зачищать здание от противника, практически не встречая сопротивления. Враг был слаб и оказался не способен хоть как-то замедлить продвижение Космодесанта.

И эта легкость, с какой Вестники Рока брали верх, нравилась сержанту все меньше и меньше.

— Слишком просто, — процедил Хикс, когда в шестиэтажном здании не осталось ни одного ксеноса.

— Я было подумал, что один такой, — произнес Датч, старый друг и товарищ сержанта. Космодесантник снял шлем, явив миру мощный подбородок, высокие скулы и синие глаза, такие же, как у самого Хикса. Как и у каждого Вестника Рока. — Слишком легко мы их косим.

— Именно, — кивнул Хикс. — На орбите вараны хорошую драку устроили, а тут, за исключением редких единиц, будто и не думают сопротивляться.

— Ловушка?

— Не сомневаюсь, — кивнул сержант, — эти твари что-то замышляют.

— Тогда, давай выясним, что именно, — предложил Датч, надевая шлем.

Быстро покинув здание, отделение начало скрытно перемещаться по местности, на этот раз стараясь не вступать в бой. Редкого противника либо убивали без лишнего шума, либо вовсе обходили стороной, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Постепенно стало заметно, что по всему городу рассредоточились мелкие группы ксеносов, вооруженные не в пример лучше тех, кого Вестники Рока уже успели уничтожить. Все чаще попадалось им на глаза отделения, что можно было считать только тяжелой пехотой с соответствующим вооружением, были замечены куда более рослые вараны, весь вид которых говорил об элите воинских сил противника: тяжелая броня из некой органики, украшенная неизвестными людями эмблемами, на груди был закреплен синий кристалл; изогнутые мечи с зубьями на кромках, выглядящих так, будто они были способны прорезать даже силовую броню Космодесанта; безошибочная аура надменности и уверенности в собственных силах, которая была присуща самим имперцам.

— Нужно срочно сообщить капитану, — произнес Хикс по внутренней связи. — Вараны хотят устроить нам кровавую баню.

— Сэр, согласно донесениям, Первая рота во главе с самим примархом двигается в наш сектор, — доложил прослушивавший эфир Роган, молодой Космодесантник, прошедший посвящение перед самым воссоединением Легиона с примархом Шепардом. — Разведка обнаружила крупные силы ксеносов.

— Приманка, — уверенно сказал Датч, заскрежетав зубами. — И они идут прямо в ловушку!

— Сэр, связь пропала, — неожиданно произнес Роган, глянув на сержанта. — Еще минуту назад я их прекрасно слышал, а сейчас все затихло.

— Сержант Хикс, вызываю командование роты, как слышно? — Хикс прижал палец к бусине в ухе. Тишина. Сержант обратился к своим подчиненным. — Меня кто-нибудь вообще слышит?

Те в ответ лишь отрицательно покачали головой.

— Плохо дело, — прорычал брат Аддсон.

— Нужно найти глушилки и уничтожить их, сэр, — жизнерадостно предложил Дженкинс. — Я могу немедленно отправится на разведку.

— Стой там, где стоишь, — шикнул на него Датч. — Я уже четыре раза вытаскивал твой зад из неприятностей. Пятого раза может и не быть.

— Да там все было нормально, я бы справился!

— То есть, когда ты с воплем кинулся в одиночку против толпы орочьих нобов в тяжелой броне, по-твоему все было нормально? Сержант, может апотекарии что-то напутали, и Дженкинс на самом деле должен был попасть в Шестой Легион?

— Хватит, — прервал их Хикс. — Немедленно выдвигаемся на поиск глушилки, находим ее и уничтожаем. Внимательно смотреть по сторонам, самим держаться в поле зрения друг друга. Вопросы есть? Нет? Чудно, тогда вперед.

На этот раз Космодесантники продвигались куда быстрее, ведь на кону стояла жизнь примарха и судьба всей Первой Великой роты. Один раз Хикс с подчиненными наткнулись на группу варанов, засевших в одном из зданий, и немедленно вступили с ними в скоротечный бой. Не дав противнику воспользоваться тяжелым вооружением, Вестники Рока взялись за мечи и чудовищно быстрым рывком сблизились для рукопашной схватки. Ловким движением сержант обезглавил рослого ксеноса, краем глаза заметив, как меч одного из варанов натурально вгрызся в наплечник брата Тегга, который в ответ размозжил голову противника о ближайшую стену.

— Вот же тварь, — по окончанию боя процедил Космодесантник, разглядывая повреждения. — Я и не знал, что у них есть такие мечи.

— Глубоко входит, — заметил Датч, вырывая меч из руки павшего врага. — Мы таких раньше не видели.

— Нужно поспешить, — приказал Хикс, — кто знает, что ксеносы еще приготовили. Датч, что ты делаешь? — спросил сержант, заметив, что подчиненный пытается закрепить меч на поясе.

— Это мой трофей, — последовал ответ. — Я же не спрашивал, когда ты забрал себе ту статуэтку с Фелицции.

Хикс лишь покачал головой, но от дальнейших вопросов воздержался. За Вестниками Рока действительно наблюдалась привычка забирать с поля боя трофеи, подчас весьма диковинные. Так, к примеру, сержант Михал Эко из Третьей роты капитана Эльге на одном из миров зачем-то забрал себе книгу со стихами, в которой из-за незнания местного языка не мог прочесть ни единой строчки.

— Сэр, у нас проблемы, — раздался голос Аддсон, — на подходе противник. Либо нас услышали, либо вараны имеют свои способы связи и успели доложить о нас.

— И в чем проблема-то? — поинтересовался Датч.

— Взгляните сами.

Хикс посмотрел туда, куда указывал Аддсон и мысленно выругался. В их сторону спешным шагом продвигался вражеский отряд в тяжелой броне, с оружием наперевес. Едва заметив Космодесантников, вараны открыли огонь, заставив имперцев поспешно нырнуть в укрытие. Под прикрытием огня, который крошил камни в пыль, вараны, вооруженные изогнутыми мечами, поспешили вступить с Астартес в ближний бой. Сержант отвел в сторону клинок, что метил ему в горло, и нанес ответный удар, но в этот раз вражеская броня куда хуже поддавалась его собственному мечу. Более того, когда Хиксу все же удалось нанести достаточно сильный удар, то с удивлением обнаружил, что доспех противника с противным чавканьем сросся обратно, оставив на месте повреждения лишь грубый рубец. Это был очень неприятный сюрприз, особенно в свете того, что один из ксеносов отрубил руку Теггу.

В тот же миг Дженкинс с запредельной скоростью накинулся на своего противника, запихнул ему в пасть крак-гранату и без промедления швырнул варана в толпу стреляющих. Последовал мощный взрыв, граната, предназначенная для уничтожения техники и строений, попросту разорвала ксеносов в клочья. Дженкинс же, продолжая все так же быстро двигаться, одним ударом меча снес голову варану, что наседал на сержанта, после чего одним ударом ноги в грудь отшвырнул в сторону очередного противника. Тот сполз по стене и больше не вставал, судя по всему, удар Космодесантника размозжил ему грудную клетку, и даже броня не смогла его спасти. Сам Дженкинс замер, переводя дыхание, выброс адреналина был столь силен, что даже усиленный имплантами организм Космодесантника не мог сразу справиться с последствиями.

А еще через миг Дженкинса не стало.

Яркий розовый луч не оставил от него даже пепла. Хикс обернулся и увидел варана, удерживающего на плече громоздкую пушку, чье дуло в данную секунду искало себе новую цель. Не став дожидаться новых потерь, сержант схватил болтер и, прицелившись точно в голову, дал длинную очередь по варану. Реактивные снаряды попали точно в цель, и какими бы свойствами не обладала ксеносская броня, защитить от такого она уже никак не могла. Голова варана разлетелась кровавым фонтаном, он завалился в бок, в результате чего один из болтов попал прямо в излучатель. Издав противный скрежет, тот немедленно вспыхнул пурпурным огнем, при виде которого остальные ксеносы кинулись врассыпную, но было уже поздно. Пушка взорвалась, и пламя ударило во все стороны, обращая окружающих в ничто, лизнуло стены, расплавив камень и чуть было не задев Вестников Рока, спешно отступивших в глубь здания, чем спасли собственные жизни.

— Ты был прав, Датч, — произнес Аддсон, поднимаясь на ноги.

— Ты о чем?

— Пятого раза не было.

— Умнее ты ничего не придумал? — недовольно спросил Датч, на что Аддсон лишь пожал плечами и ответил:

— Я просто констатирую факт.

— Вам больше обсудить нечего?! — с яростью в голосе спросил Хикс. Обычно сдержанный, сейчас он был на грани бешенства. — Первая рота вместе с примархом идут прямо в ловушку, наш враг имеет оружие, способное превратить в пепел все, во что попадет, а чем занимаетесь вы?! Обсуждаете смерть Дженкинса!

— Не кричи, Хикс, привлечешь ненужное внимание, — послышалось откуда-то сверху. Отделение дружно вскинуло болтеры, но вместо противника увидели Штурмовых десантников, которые смотрели на них сквозь пролом в потолке.

— Кмициц? — Хикс безошибочно определил командира группы. — Что ты здесь делаешь?

— Вас ищу, — усмехнулся Космодесантник и спрыгнул вниз. — Капитан Эразм велел вас найти.

— Связь пропала, нас глушат, — пояснил Хикс.

— Я знаю, — произнес Кмициц. — Потому мы и здесь, наша задача уничтожить глушилку, мы ее обнаружили, вот только нам не помешала бы огневая поддержка. Вы отвлечете противника, а мы обрушимся на них сверху.

— У них есть оружие, способное уничтожить нас с первого же попадания, — предупредил Хикс.

— Я заметил.

— И нужно срочно предупредить примарха Шепарда о ловушке. Неожиданно Кмициц рассмеялся, после чего хлопнул сержанта по плечу. Тот с недоумением посмотрел на собрата, на что тот ответил:

— Дорогой мой Хикс, неужели ты думаешь, что примарх этого не предвидел?

— То есть?

— Ты прав, это ловушка. Только не для нас.

***

Космические Волки ударили по передовым позициям ксеносов за несколько минут до того, как до них добрались Вестники Рока, хотя воинов Шестого Легиона, согласно плану, в данной зоне вовсе не должно было быть вовсе. Вместо этого бешеной стаей они ринулись на врага, не считаясь с потерями, и гибли под ударами испепеляющих установок, а вараны начали контратаку со всех направлений, и вскоре битва превратились в скопище стычек, в которых Космические Волки схлестнулись с тяжеловооруженными отрядами варанов.

По всей линии боя гремели взрывы, шипели лучи ксеноских излучателей и грохотали болтеры. То и дело до слуха Вестников Рока доносился волчий вой, с которым сыны Фенриса шли в бой.

— Они сошли с ума, господин? — спросил Казабон.

— Нет, просто пытаются доказать, что лучше нас, — ответил Шепард.

— Им приказал примарх Расс?

— Не думаю, Леман хорошо изображает из себя дикаря, но он отнюдь не дурак. Думаю, это частная инициатива одного из капитанов Шестого Легиона, скорее всего из-за этого дурака Абаддона. Я слышал, что он пользуется большим уважением среди Космодесантников, и вот кто-то из Космических Волков очевидно решил таким образом мне отомстить, так сказать, увести славу у меня из-под носа. Вполне может быть, что я ошибаюсь, но картина видится мне именно так.

— Мы им поможем? — с беспокойством спросил Казабон.

— Разумеется, — кивнул Шепард, — примерно…

Раздался грохот взрывов, и на отдалении к небу устремился столб дыма и огня. В тот же миг ожили вокс-передатчики и эфир заполонили голоса тех, кто последние полчаса пытался докричаться друг до друга. Кто-то из числа Космических Волков запрашивал подкрепление.

— Сейчас, — приказал примарх и обнажил меч.

Первая рота стремительно перешла в наступление, но первыми начали свою партию снайперы, меткими выстрелами уничтожая все тех, кто использовал излучатели. Шепард не знал, требуется ли им время для накопления энергии, как в случае с их корабельными версиями, или же они могли вести непрерывный огонь, но он все равно не собирался проверять свои подозрения на практике. Один из излучателей, поврежденный прямым попаданием, взорвался, обратив в пепел все в радиусе десятка метров и опалив тех, кому "посчастливилось" оказаться несколько дальше.

Вестники Рока продолжали вести наступление, но Шепард чувствовал их недовольство. Второй Легион привык воевать иначе, более аккуратно и точно, вместо того, чтобы просто наваливаться на врага сплошной массой. Происходящее им претило, но пока что никто не демонстрировал неподчинения, как предупреждали примарха его капитаны.

Шепард продвигался вперед, Грозовые Львы и Сестры Безмолвия, исполнявшие приказ Императора, следовали за ним, когда над полем боя взмыла светящаяся фигура, за ней еще одна, а затем еще и еще. Через несколько мгновений в небе на полем битвы парили уже восемь ксеносов, с их рук сорвались молнии и всполохи пламени, с небывалой легкостью прожигавшие броню Космических Волков, оказавшихся к ним ближе всех. Завидев их, к варанам-псайкерам устремились Сестры Безмолвия, без лишних сантиментов швырнувшие в гущу противников гранаты. Стоило им взорваться, как с отчаянным воплем вражеские псайкеры рухнули вниз и, словно обезумив, принялись кататься по земле, а в это время облаченные в броню женщины, под прикрытием Вестников Рока, направились к своей добыче, убивая всех, кто им мешал.

В это же время в направлении Шепарда кинулся варан, облаченный в пурпурную броню, усеянную россыпью кристаллов и покрытую неизвестными символами, один только вид которых вызывал у примарха инстинктивное отвращение. Шлем на голове ламаш-ка отсутствовал, и Шепард мог спокойно разглядеть морду врага, странным образом искаженную. Его глаза, бледно-зеленые у остальных варанов, светились розоватым огнем, одинокий витой рог пророс от левого виска до макушки, нижняя челюсть была ужасно деформирована. Еще одной странностью был хлыст, который словно бы оплетал левую руку ксеноса и больше походил на часть тела, чем на искусственный предмет.

Варан что-то прошипел, то ли оскорбление, то ли вызов, после чего бросился в бой, орудуя длинной саблей, ничуть не похожей на уже ставшими привычными кривые клинки ламаш-ка. Те словно бы выточили из кости, а эту явно выковали из темного металла и нанесли на ее поверхность те же символы, что украшали броню ксеноса. Сам варан двигался просто с какой-то невероятной скоростью, все его рефлексы были просто фантастическими, в результате чего три Вестника Рока, кинувшиеся ему наперерез, погибли столь быстро, что в это было невозможно поверить.

Совершив гигантский прыжок, ксенос оказался прямо перед Шепардом, его клинок устремился к обнаженной шее примарха, но тот успел отвести его в сторону и тут же контратаковал. Но варан с невероятностью ловкостью увернулся и вновь атаковал, темный клинок невесомо порхал в его руке, пытаясь нащупать брешь в броне примарха, но каждый его выпад вовремя парировался, не позволяя клинку даже коснуться поверхности доспехов.

Шепард же понял, что стал двигаться куда быстрее и ловчее, все его рефлексы обострились, мысли стали подобные молнии, все решения принимались и выполнялись с немыслимой скоростью, и данный факт сбил противника с толку. Сложно было понять по его физиономии, о чем он думает в конкретную минуту, но Шепард буквально ощутил недоумение и даже страх, исходившие от варана, он никак не ожидал, что может столкнуться с противником, который ничем ему не уступает. И тогда ксенос совершил смертельную ошибку.

Его хлыст оплел правую руку примарха в надежде хоть сколько-нибудь того замедлить, но вместо этого Шепард дернул варана на себя, впечатав ему в рожу свой кулак, закованный в латную перчатку. Для любого другого такой удар стал бы смертельным, хотя ксенос продолжал сопротивляться, но оказавшись фактически прижатым к примарху, он уже не мог воспользоваться своими поразительными рефлексами, когда Шепард выхватил плазменный пистолет и выстрелил противнику прямо в грудь. Раскаленный заряд плазмы прожег доспехи варана и плоть под ними насквозь, попросту испарив большую часть туловища. Останки рухнули на землю и тут же сгорели в багровом пламени, равно пожравшем плоть и доспехи.

На земле осталась лежать лишь сабля.

Шепард прислушался. Ему показалось, что он слышит еле различимый шепот, но нельзя было определить его источник, и на миг ему даже показалось, что с ним говорит клинок. Склонившись, примарх подобрал оружие, с удивлением обнаружив, что рукоять сабли удобно ложится в руку, словно под нее и ковалась. Голос, чей мягкий шепот обволакивал разум и душу, стал чуть громче, но в этот момент Шепард понял, что попало ему в руки.

Гнев охватил его, ведь он вспомнил то, о чем предупреждала его Алатира.

Схватив саблю за оба конца, примарх сломал ее об колено, и в тот миг, когда та разлетелась осколками, он услышал пронзительный вопль, от которого все внутри сжималось. Оглядевшись по сторонам, Шепард увидел, как Грозовые Львы убивают ксеносов, что рвались к нему все это время в надежде помочь своему избранному воину, но Вестники Рока не позволили им помешать примарху. Сама картина боя изменилась, и на огромной территории битва превратилась в безжалостное избиение, Космодесантники без каких либо усилий убивали варанов, словно те утратили всякое желание к сопротивлению. Шепард не знал, как обстоят дела на других участках фронта, но теперь он знал две вещи.

Первое. Все вараны должны быть уничтожены, ведь само их существование угрожало Галактике.

Второе. Он больше не желал воевать вместе со своими братьями, а значит Двадцать вторая экспедиция отправится своим путем, отдельным от основных сил Имперума

Глава 10

Двадцать вторая Имперская Экспедиционная флотилия:

Второй Легион Вестников Рока:

Джон Шепард — примарх

Казабон — капитан Первой Великой роты

Баудолинно Де Вир — капитан Второй Великой роты

Мариус Эльге — капитан Третьей Великой роты

Анжей Ваймс — капитан Четвертой Великой роты

Грай Гралл — капитан Пятой Великой роты

Эразм — капитан Шестой Великой роты

Густав Шредер — капитан Седьмой Великой роты

Пауль Ланс — капитан Восьмой Великой роты

Луи Санти — капитан Девятой Великой роты

Редван — капитан Десятой Великой роты

Симонини — Старший Апотекарий Легиона

Рашек — Магистр Кузни

Четвертый Легион:

Логейн — капитан Седьмой роты

Мелиор — капитан Восьмой роты

Джофр «Скала» — капитан Девятой роты

Кразир Гам — капитан Десятой роты

Краир «Железнорожденный» — капитан Одиннадцатой роты

Персонажи, не состоящие в Легионах Астартес:

Джейсон Моррдис — командующий флотилией, флаг-капитан «Покорителя»

Вольфган Сорам — лорд-командир Имперской Армии

Николаус Алье — принцепс Легио Фламмей

Юлий Сорк Кардай — старший представитель Навис Нобилите

Матиас Линг — старший астропат

Максимилиан Вазье — итератор

Бальтазар Винатри — архимагос Культа Механикум

Таллисандра Фреззия — магос Культа Механикум

***

Холм являлся той идеальной возвышенностью, с которой наиболее всего было удобно наблюдать за разрушением города ксеносов. Огромная столица, весь облик которой дышал чужеродностью, с продуманной тщательностью и неспешностью превращалась в руины: здание за зданием, квартал за кварталом, район за районом — процесс был неостановим, ведь вараны, населявшие город, методично истреблялись, лишившись всякого права на милосердие. Кто-то из них, конечно же, пытался сопротивляться, но победители расправлялись с таковыми на месте, не испытывая и толики сожаления. Данный вид ксеносов был признан смертельно опасным для Человечества и не подлежал дальнейшей интеграции в Империум, а потому в его дальнейшем существовании не было никакого смысла.

По крайней мере, именно так считал капитан Логейн, Космодесантник Четвертого Легиона, глядя на павшую столицу варанов. Война Империума против ксеносов длилась больше года, но ее итогом стало тотальное уничтожение вражеского государства и освобождение человеческих миров, что страдали под инопланетным игом и по факту являлись для них кормовой базой. Долгие столетия несчастные находились даже не на положении рабов, а просто источником пропитания, словно домашняя скотина. Они уже давно утратили всякую надежду на спасение, и когда в данный сектор Галактики прибыл Имперский Флот, попросту не верили в происходящее, пока за дело не взялись итераторы, объяснившие вчерашним рабам, что отныне они свободны, и принявшись доносить до них суть Имперских Истин и все прелести Империума Человечества. В это время, Легионы Космодесанта, ведомые в бой примархами, стальным маршем прошлись по планетам варанов, уничтожая саму память об их существовании, и везде, куда бы не ступала нога Легионес Астартес, их ждал лишь триумф. Высоко вздымались знамена ликующих победителей, земля содрогалась под тяжелой поступью несокрушимых Титанов, шествующих подобно ожившим воплощениям Бога-Машины. Торжествующий рев, вырывающийся из глоток бесчисленных миллионов солдат Имперской Армии, сотрясал сами небеса.

Логейн помнил то мрачное, ни с чем не сравнимое удовлетворение, когда на одной из планет ведомые им воины Четвертого Легиона сокрушили вражескую крепость, из которой вараны контролировали население нескольких десятков человеческих поселений. Несчастные не смели даже глянуть на виднеющиеся в вышине, среди горных склонов укрепления и, как считал капитан, тем сильнее было их изумление, когда казавшиеся несокрушимыми стены пали под железным натиском Четвертого Легиона, для которого не существовало препятствий. Забитые, замученные поселенцы, всю жизнь проведшие в страхе, впервые в жизни осмелились поднять головы, заслышав рокот артиллерии, грохот взрывов и жуткий вой ксеносов, осознавших в этот страшный миг, что времена их безнаказанных злодеяний подошли к концу. Человечество более не собиралось терпеливо взирать на их бесчинства, напротив, теперь оно намеревалось спросить с варанов непомерную цену, но равную их делам.

Одержав сокрушительную победу, Четвертый Легион спустился в одно из поселений и бросил к ногам людей остатки ксеносов, как демонстрацию того, что возмездие Империума неизбежно и неумолимо. Космодесантников встречали со слезами на глазах, заламывая руки и падая на колени в пыль, без устали благодаря за спасение, о котором здесь уже давно и думать забыли.

Тот мир остался позади, там сейчас работают итераторы, наставляющие местных на правильный путь, осененный светом цивилизации и Имперских Истин. Помимо этого, туда пригнали бесчисленное количество техники и рабочих, которым под пристальным взором Культа Механикум надлежало снести убогие лачуги, в которых веками ютились местные, и придать поселениям человеческий вид. Предстояло сделать еще много работы, но Четвертый Легион выполнил поставленную перед ним задачу и направился дальше, на новые участки обширного фронта, пока его путь не закончился здесь, в столице варанов, павшей перед объединенными силами Четвертого и Второго Легионов. Здесь не было ни Лунных Волков, ни диковатых выходцев с Фенриса, по воле Императора примархи повели свои Легионы на другие, не менее важные миры, захват которых был обусловлен стратегической необходимостью и, если верить слухам, напряженными отношениями между примархом Шепардом и его братьями.

Логейн не знал, что не поделили между собой примархи, и его это мало интересовало. В куда большей степени его мысли занимал приказ Императора, согласно которому несколько рот Легиона, а это более пяти тысяч воинов, незадолго до штурма вражеской столицы перешли в состав Двадцать второй Имперской Экспедиционной флотилии, под командование примарха Шепарда. Капитан вспомнил свою первую, пусть и весьма короткую встречу с правителем Алессии.

Перед ним стоял огромного роста воин, чьи синие глаза спокойно взирали на Космодесантника. Примарх не стал впустую растрачивать время на ненужные разговоры, а сразу перешел к делу, в первую очередь интересуясь основными пунктами тактики Четвертого Легиона, его методами и особенностями, после чего, немного подумав, приказал срочно явиться к нему Густаву Шредеру, капитану Седьмой Великой роты. Вскоре прибыл Вестник Рока, правая сторона его лица была обожжена, волосы на голове практически отсутствовали, из-под тяжелых бровей подобно драгоценным камням сверкали синие глаза, такие же, как у примарха.

— Господин, — Шредер ударил себя кулаком в грудь, с почтением склонив голову.

— Густав, это Логейн из Четвертого Легиона, — произнес Шепард. — Как и ты, он является капитаном Седьмой роты, и как мне кажется, у вас с ним много общего.

Логейн фыркнул, вспомнив этот эпизод, и тут же предался воспоминаниям о том, как его воины вместе с Вестниками Рока штурмовали позиции ксеносов, рушили в пыль их укрепления, и все это под прикрытием тяжелой техники и артиллерии, которая в обилии водилась в его собственной Седьмой роте и в роте, находившейся под командованием капитана Шредера. Объединенная бронетехника двух Легионов продвигалась вглубь города медленно, но неостановимо, давя широкими гусеницами позиции ксеносов, их самих и все то, что оказывалось у них на пути, башенные орудия танков открывали шквальный огонь по любой подозрительной цели, которая хотя бы отдаленно напоминала точку обороны. Седьмая рота Вестников Рока работала аккуратно, с завидной точностью, каждое отделение действовало исключительно в той зоне, которая была ей выделена. Постоянно получающий данные от разведки капитан Шредер незамедлительно высылал необходимый контингент сил на те участки, что требовали более концентрированного присутствия Космодесанта, таким образом варанам ни в малейшей степени не удалось приостановить продвижение соединенных сил рот двух Легионов.

— Наслаждаешься зрелищем? — раздался за спиной голос Кразира Гама, капитана Десятой роты. Логейн обернулся. Гам, как и он сам, был облачен в терминаторские доспехи, на его массивном наплечнике красовался символ Легиона — крылатая молния. На бедре Космодесантника покоился силовой топор, который в этот день снес великое множество голов с плеч.

— Можно и так сказать, — ответил Логейн, — анализирую прошедшую операцию. Вестники Рока подошли к вопросу основательно, не оставив ничего на волю случая. Мне это нравится.

— Я слышал, их методы разнятся от одной роты к другой, — заметил Кразир, снимая шлем. Могло показаться, что его лицо грубо высекли из камня. Массивные скулы, плоский нос, тонкая щель вместо рта. — Их Вторая рота прошлась по тылам ксеносов, сея там панику, а в это время несколько Малых рот из состава Девятой Великой отвлекли на себя крупные силы ксеносов, имитируя главный удар. Когда вараны купились на этот трюк, им в тыл ударили ветераны Пятой роты, в том числе отделения Терминаторов. В общем, глядя со стороны создается ощущение, что единой стратегии у них нет. И все же они побеждают.

— Значит, мы чего-то не понимаем, — заключил Логейн, — но у нас будет время во всем разобраться.

Ничего не сказав в ответ, Кразир встал рядом с Логейном и посмотрел на разрушаемый город. Рухнуло очередное здание, подняв облако пыли, а до обостренного слуха Космодесантников донесся отголосок выстрела из болтера. Кто-то все еще пытался сопротивляться, хотя даже дураку было ясно, что это бессмысленная затея, но кто поймет, что творится в головах ксеносов? Были видны столбы дыма, обозначавшие огромные костры, на которых сгорали книги и рукописи, написанные на чуждом людям языке, страницы многих из книг были сделаны из кожи, очень похожей на человеческую. С особым тщанием уничтожались храмы, и этот труд на себя полностью взвалили Вестники Рока, на пушечный выстрел не подпуская к постройкам рядовых солдат Имперской Армии. Откуда взялось такое рвение, Логейн и Гам не знали, их это и не волновало.

— Капитан Логейн, — ожил вокс-передатчик.

— Логейн на связи. Докладывайте, сержант.

— Капитан, в ходе уничтожения одного из складов был обнаружен вход в бункер, судя по всему, там укрылся противник. Нам приказано его взять. Пленных не брать.

— Принял, выдвигаемся, — ответил Логейн, после чего обратился к Кразиру.

— Слышал? Для нас есть работа. — Чудно, — Гам надел шлем, — а то я уже начал скучать.

***

— Прекрасная работа, Джон, — произнес Император, печально глядя на мир под его ногами. Флагман правителя Империума, тем временем, висел над поверженной планетой, словно меч палача над приговоренным к казни.

— Необходимая, — ответил Шепард, несколько удивленный словами правителя. Уже давно никто не называл его вот так просто по имени. — Ламаш-ка, и все что с ними связано, должны быть уничтожены, для блага всей Галактики.

— А остальные ксеносы? Разве они не представляют собой угрозу для нас?

— Не все. Орки — безусловно, они тот клинок, что всегда будет угрожать каждому разумному существу. Эльдары, — Шепард вздохнул, закрывать глаза на правду было глупо и даже опасно. — Часть из них действительно с удовольствием увидела бы нас поставленными на колени, а еще лучше — уничтоженными. Другая, ведомая своими соображениями, так же предпочтет смести нас с лица галактики. Но не все из них таковы. А что касается сотен других рас, молодых или древних, то нужно думать.

— Я знаю, — сказал Император. — И мне радостно от того, что ты сам это понимаешь. Тебе невероятно повезло, ты столкнулся с той частью ксеносов, что готова вести диалог. Вопрос только в том, что ты предпримешь, столкнувшись с куда более агрессивными?

— Это будет зависеть от их действий, — честно ответил примарх. — Я не ринусь стрелять по ним при первой же встрече, но и не буду безучастно смотреть, если они перейдут черту.

— Разумно. Но что послужило причиной становления твоих взглядов? — последовал неожиданный вопрос. — Я смотрю на тебя, и иногда создается ощущение, что ты чужд этому миру, словно ты пришел из далеких краев, где все мироустройство выглядит иначе.

Шепард в изумлении посмотрел на своего генетического отца, практически потеряв дар речи. Император продолжил:

— Я понял, что ты отличаешься от своих братьев в тот же миг, как увидел тебя, сидящим на троне. Было чувство, что передо мной тот, кто вершил судьбы галактики. Сразу стало ясно, что ты не сторонник бессмысленного насилия. Оно для тебя естественно, что не удивительно, учитывая твое происхождение, но также было очевидно, что ты обратишься к нему лишь тогда, когда другого пути не будет. И тем удивительней было твое решение полностью уничтожить этих ксеносов, чей мир сейчас лежит у наших ног. Что случилось, Джон? Тебя встревожила их связь с варпом?

— Так ты знал? — выдохнул Шепард.

— Конечно, — кивнул Император, положив руку на плечо сына. Этот вопрос, казалось, его немного удивил. Сложно было, почти что невозможно понять, о чем на самом деле думает Повелитель Человечества. — Этот разговор должен был состояться несколько позже. Я уже беседовал на эту тему как с Хорусом, так и с Леманом Рассом. Нет нужды волноваться, я поведал им об угрозе с той стороны.

— Так они знают о богах? Знают, какую опасность они собой представляют?

— Боги… — с сарказмом улыбнулся он. — Я опасался, что твое общение с эльдарами все же доставит неприятностей. Ты абсолютно прав, Джон, опасаясь сил варпа, но у тебя сложилось неверное понимание о его корнях. Точнее, тебя ввели в заблуждение, возможно, непреднамеренно, а может и наоборот, с вполне конкретным умыслом.

— Не понимаю, — признался Шепард. — Везде, по всей империи Ламаш-ка, и тут и там, возведены вполне конкретные храмы, посвященные конкретной сущности, называемой богом. А если верить эльдарам, то вараны не одни такие, и не зависимо от рода ксеносов, расстояний и степени изоляции, у всех угадывается нечто общее. А именно, четыре образа, по их словам, властвующим на просторах галактики. Так почему ты отрицаешь их существование?

— Позволь объяснить, — Император и примарх неспешно шли по огромной палубе, а за ними, на небольшом отдалении, молчаливыми тенями следовали Кустодианцы. — Всем известна опасность варпа, для людей это вовсе не секрет. Каждый день навигаторы прокладывают путь для наших кораблей сквозь сумеречное пространство Имматериума, и им дано видеть разное в его глубинах. Они видят чрезвычайно опасных и крайне агрессивных сущностей, один только вид которых способен свести с ума неподготовленный разум. Каждый член экипажа прекрасно знает, что произойдет в случае отказа поля Геллера. Всем известны случаи безумия, когда варп просачиваются в нашу вселенную, меняя рассудок и плоть. Этим опасны и псайкеры, они словно маяк, притягивающий к себе блуждающие конгломераты этого пространства. Они же и их врата в наш материальный мир.

— Я знаю, — кивнул Шепард, — Верховные Короли веками уничтожали псайкеров, если те не поддавались обучению.

— Правильное решение. Как видишь, секрета в этом никакого нет. Проблема в ином. Подавляющая часть населения не понимает природы тварей варпа, а потому приклеивает на них те ярлыки, которые кажутся им простыми и понятными, а потом они и сами начинают верить в то, чему дали название. — Он снисходительно улыбнулся. — Так и ты, считаешь образ, которому поклонялись эти ксеносы, тем, кого называют богом или богиней. Князем Удовольствий. Но это далеко не так.

— То есть, это я прилепил понятный мне ярлык, на то, что попало в поле моего восприятия?

— Именно так. Как бы объяснить попроще… К примеру, некий человек знает лишь о семи цветах, и тогда он станет видеть мир исключительно в этом спектре. Лишь когда ему предложат примеры для сравнения, сопоставив два «красных» образца, он будет способен увидеть некоторую разницу, хоть и без возможности внятно озвучить увиденное. А если он, в силу профессии, знаний и опыта, владеет гораздо более широкой цветовой палитрой, то и мир в его глазах играет совсем другими красками.

— Но это физический мир, с культурно обусловленным делением видимого спектра. Но что же Имматериум? Насколько его нужно понимать, чтобы трактовать правильно? Я видел варп, пускай лишь его потоки в реальном пространстве. Но даже тут ум за разум заходил.

— В том то и дело, что не нужно. Имматериум — это океан страстей, который неизмерим и непознаваем по природе своей, потому как порядок и форму ему придают лишь глаза смотрящего. Глупцы, которые бросаются изучать его «структуру и порядок», а так же правила взаимодействия с ним, которых не существует, обречены. — Немного промолчав, Император продолжил. — Боги и демоны. Такими их видят рядовые, мало что понимающие обыватели. Но правда в том, что мы сами породили их всех. Все сущности варпа — это отражение наших мыслей и эмоций, спрессованные до того, что обретают форму. Что есть бог согласно общим взглядам? Могущественное существо, обладающее непостижимым для смертных разумом и силой, способной порождать и уничтожать миры. Ну так вот, истина в том, что так называемые боги варпа сильны ровно настолько, насколько мы им это позволяем. Они — лишь отголосок наших мыслей. Мы их породили, слепили их форму, как гончар придает форму очередному сосуду. Не думай о них как о богах, отринь саму мысль об их всесильности, и сам тогда увидишь их подлинную суть, что они — паразиты, всего лишь бред и фантазия пошатнувшегося рассудка.

— Но если все так, то каким образом они влияют на смертных, на тех же варанов? — в свою очередь спросил Шепард. — Как может сущность, являющаяся по твоим словам, лишь набором чужих эмоций, обладать разумом и указывать целой расе, что ей полагается делать?

— Она способна на это лишь потому, что вараны сами в это верят, — ответил Император. — Они считают, что их бог всесилен, что он указывает им верный путь. Вараны сами кормят эту тварь своей пресловутой верой. Ни одна тварь, порожденная ими, не способна совершить зла больше, чем они сознательно и добровольно совершают сами каждый день. Что оно может? Это эхо, призрак, который лишь повторит содеянное и растворится как дым.

— И все же, иметь такого призрака на тактическом поле, эту сущность, довольно неприятная перспектива. И сколько таких планет нужно, поклоняющихся порождениям варпа, чтобы породить это эхо, чтобы оно воплотилось в реальности? — Поймав недобрый взгляд Отца, Шепард поспешил пояснить. — Мне рассказывали разное, но хочу знать твою точку зрения.

— С практической стороны смотришь на вопрос? — Осуждающе заметил Император, тем не менее дав ответ. — Что ж, раз уж тебе «разного» рассказали, слушай. Это не то, что можно измерить числом, временем или количеством принесенных жертв. Иногда это столетия жертвоприношений, а иногда достаточно лишь одного человека с черным сердцем.

— То есть, ты тогда говорил не про энергию как таковую…

— Океану энергии, простирающемуся далеко за пределы мыслимого пространства, твоя вода в чаше не нужна. Но форма, которую ему способна придать сама чаша, и смысл, которым она его наделяет, уже имеет для него ценность. Тем и опасны религии, дающие форму и смысл течениям так называемого «океана душ», который, будучи далеко не чистой зеркальной гладью, приносит в реальность трижды искаженные образы. Особенно опасны те, что родились за период Долгой Ночи. Пускай тебя не обманывает их внешний, очеловеченный облик. Бей, не ошибешься.

— По этой причине ты запретил традиционные религиозные течения в Империуме? Таким образом ты хочешь…

— Я хочу избавить Человечество от междоусобных войн, рабства и деградации. Веками повторялось одно и то же: сражение во имя веры, уничтожение еретиков и инакомыслящих, и на этой крови, на всей этой боли, ужасе и страхе кормились те, кого теперь разные глупцы называют богами.

— Но отобрав у людей веру, что ты дашь им взамен?

— Имперские Истины, — как-то просто и буднично ответил Император. — Я дам им светское государство, достойную работу и цель для существования каждому разумному человеку. Как минимум, я дам им хорошую медицину, что спасет их от болезней, дам шанс на борьбу за лучшую жизнь для себя и своих близких, не уповая при этом на вмешательство свыше. Я дам им звезды и возможность влиться в большую семью, разбросанную по всей галактике. Шанс помочь близким, о существовании которых многие из них столетиями ничего не знали. Как раз последним старые местечковые верования будут особо сильно мешать. К примеру, уже сейчас по флоту, почище любого противника, наносят удар особенности сословных отношений, кулинарных предпочтений, и прочих острых культурных нюансов. А если они будут подкреплены еще и религиозными взглядами, то на всем Великом походе можно будет смело поставить крест. Дай им нечто общее, все одно передерутся. Так что нет, никакого эквивалента религии они от меня не получат.

— Но разве этого не будет мало? — усомнился Шепард. — Люди подспудно хотят во что-то верить, многим из них претит мысль о том, что после смерти их ждет забвение, пустота, ничто. И чего стоит наука, вооруженная знанием, что земля плоская, без веры, что все может быть совсем иначе? Даже первооткрыватели хотят верить, что там, за краем света, за чертой непознанного, их ждут новые горизонты. Кто-то воспитан в вере, что за добрые дела его ждет награда в посмертии. А ты все у них отберешь, и будет уже не важно, как прожил человек свою жизнь: в добром труде и заботе о близких или же убивая невинных, отбирая последние у нищих — итог все равно один. Будут несогласные, кто-то выступит открыто, другие затаятся и будут ждать удобного момента. Будут бунты и справедливое непонимание. А «эхо» по городам возить, показывая, чем все может обернуться, мы не сможем.

— Никто не говорил, что этот путь будет легким и безмятежным, — парировал Император. — Потребуется время и терпение, чтобы переубедить самых упрямых, перевоспитать их и, если нужно, заставить признать нашу правоту. А с теми, кто восстанет, разберетесь вы так, как посчитаете нужным. Вам, примархам, надлежит выжечь эту сорную траву, чтобы она не заполонила весь сад, названный нами Человечеством. В этом ваш долг перед людьми и Империумом.

Шепард отвернулся, разговор не пришёлся ему по душе. Примарх посмотрел вниз, на мир, поверхность которого в данный момент зачищалась от присутствия ксеносов-хаосопоклонников. Никак не мог уложить в голове все сказанное Императором, и многое не сходилось. Слишком много было противоречий между увиденным и речами отца. Казалось, что он что-то недоговаривает, скрывает, а может и сам чего-то не знает, а потому воспринимает природу варпа подобным образом. Различить правду и домыслы было очень сложно, даже невозможно, слишком многое нужно было осмыслить, сравнить с тем, о чем рассказывала Шепарду Алатира.

Он видел храмы, возведенные в честь Князя Удовольствий, твари, которую Видящая опасалась называть по имени, словно могла быть услышана. Не раз и не два Вестники Рока сталкивались с воинами ламаш-ка, несшими на себе уродства, называемые эльдарами метками Хаоса. И каждый раз, именно таких воинов убить было наиболее проблематично. Также пришлось ввести в Легионе строжайший запрет на сбор трофеев с трупов этих существ. Более того, глядя на все это, Шепард отдал приказ о том, что все вещи варанов надлежит полностью уничтожить, не оставив от них даже пепла. Ничто не должно было уцелеть. Шепард видел книги и свитки, содержащие в себе запретные знания, один взгляд на которые вызывал у него нескрываемое отвращение. У других же оно могло вызвать подспудное желание посмотреть на их содержимое всего одним глазком, так сказать, из чистого любопытства. Как в детстве, когда страх перед тем, что скрывается в темноте под кроватью, заставляет свеситься с кровати и заглянуть за край.

Шепард не собирался рисковать. Все сгорало на кострах.

— Я понимаю, Джон, что это сложно, — произнес Император, видя сомнения на лице примарха. — Хорусу и Леману также потребовалось время на осмысление. Им было проще, чем тебе сейчас, так как я был первым, кто рассказал им об угрозах варпа. Ты же, увы, соприкоснулся с другим источником знаний, Видящая поведала тебе о богах, и теперь ты полон противоречий.

— Мне сложно понять, кто из вас прав, — признал Шепард. — Возможно, что вы оба правы, а может оба заблуждаетесь. Я знаю лишь то, что в одном вы сходитесь — сущности варпа опасны для всех без исключения.

— Так может, большего и не надо?

Глава 11

Системы безопасности станции находились в спящем режиме, лишь изредка подавая признаки работоспособности, когда через звездную систему проходило случайное судно, что случалось крайне редко, но экипажи кораблей все равно не замечали искусственный объект, притаившийся в широком поле астероидов, медленно кружащихся вокруг бледно-зеленого газового гиганта. В безымянной системе не было ничего, что могло бы привлечь внимание космических путешественников, а потому те довольно быстро удалялись, спеша по своим делам. Те же, кому каким-то чудом не посчастливилось заметить объект из темного материала, поглощавшего всякий свет, что на него попадал, в итоге оказывались в бесконечном списке тех несчастных, что исчезли в ненасытной пасти холодного космоса. Любая попытка приблизиться к станции, похожей на вытянутый октаэдр, немедленно пресекалась системой безопасности.

На матово-черной броне не было ни единого символа, ни единой подсказки на вопрос, кто же построил станцию. Кто, когда и с какой целью разместил ее в этой, вроде бы не имеющий никакой ценности, системе, оставалось загадкой, ответить на которую пока что никто не смог. Раскрывать свои тайны первому встречному грозное сооружение неизвестных конструкторов не собиралось никоим образом. Ее гладкая поверхность, что была черней самого космоса, выглядела цельной и монолитной: ни одного сварочного шва или стыка плит; защитных орудий не было видно, из-за чего казалось, что станция абсолютно беззащитна. Эта была последняя ошибка, которую совершили все те, кто решил к ней приблизиться.

Появившийся будто из ниоткуда черный корабль, больше походивший на кинжал убийцы, устремился к своей цели, словно акула к жертве, но белый луч, ударивший из скрытого от глаз орудия, прошил корабль насквозь и тут же погас, на первый взгляд не причинив тому никакого вреда. Какое-то время судно продолжало двигаться вперед, но затем замедлило ход, а потом и вовсе остановилось, будто у нее на пути встала незримая преграда. Окажись здесь сторонний наблюдатель, он бы с удивлением узрел картину того, как корабль начал неспешно разваливаться на равные части, словно кто-то изнутри ловко разделывал его невидимым ножом. Процесс длился долго, отделенные части также подверглись расчленению, а затем и все более мелкие детали, и так продолжалось до тех пор, пока не осталось ничего, говорившего о пребывании здесь судна.

***

Пришпорив скакуна, Апок, прозванный Змееловом, поднял высоко над головой свиток, украшенный голубыми лентами, при одном взгляде на который плебеи незамедлительно разбегались в стороны, уступая гонцу дорогу. Да и желания быть затоптанными тяжелыми лапами или же быть сбитым с ног массивным хвостом, они также не испытывали. Патрули стражников, заметив несущегося во весь опор всадника, пытались встать у него на пути, но увидев, что именно тот везет, незамедлительно отступали, в почтении склонив головы. Сам Апок не обращал на них никакого внимания, полностью сосредоточившись на своей конечной цели — виднеющегося вдали города и замершего в самом его центре пирамидального дворца, на вершине которого возвышалась двадцатиметровая статуя Жубара, первого царя-жреца Кайрры.

Въехав в Ромус, первый город Кайрры, ставший впоследствии столицей, Апок без промедления направился ко дворцу, по прежнему удерживая свиток над головой, завидев который стражники принялись расталкивать горожан, освобождая гонцу дорогу. Их усилия, по большому счету, были лишь видимым проявлением усердия, ведь местный люд сам расступался, не смея встать на пути Змеелова, который вез во дворец вести из Белой Башни. Подобные события случались не так уж и часто, а потому уже являлись сами по себе событием, ну а тот факт, что свиток был украшен голубыми лентами — верный признак тревожных вестей, — лишь усиливал желание горожан как можно быстрее уступить дорогу гонцу и порождал массу вопросов и слухов, смаковать которые будут ближайшие несколько дней.

Промчавшись через город, Апок замедлил ход лишь в самом конце своего пути, ведь дворцовая стража, в отличие от городской, могла оказаться не столь доброжелательной, в связи с чем всадник рисковал получить в грудь несколько реактивных стрел, от которых не спасали никакие доспехи, а так как на Апоке их и вовсе не было — не считать же таковыми легкий кафтан из зеленой ткани, — то в случае схватки шансов выжить у него отсутствовали как таковые . Да, разумеется, стражникам потом бы устроили взбучку, кто-то из них может даже лишится головы, но его это уже совершенно не будет волновать, а потому, не желая рисковать понапрасну, Апок притормозил Тчару, от чего зверь недовольно заворчал. Уже у самых дворцовых ворот скакун, подчиняясь воле всадника, и вовсе перешел на шаг, неспешно пройдя мимо тчи’нари, царских гвардейцев, сжимавших в руках массивные энергокопья с широкими листообразными наконечниками и с шарообразными противовесами на конце древка, которые можно было использовать в качестве электрошока.

— Послание из Белой Башни, — сообщил Апок, вновь вскинув свиток над головой. Тчи’нари даже ухом не повели, на их бесстрастных лицах не было и тени эмоций, они молча стояли, прожигая гонца ледяным взглядом, пока тот проезжал мимо них. Оказавшись во внутреннем дворе, Апок подъехал к мраморным ступеням и спрыгнул с Тчары, к которой тут же подбежал слуга, взял гуалда под уздцы и повел в стойло, огромный зверь хоть и затряс рогатой башкой от недовольства, но все же безропотно последовал за человеком.

— Вас ждут, — юная девушка лет шестнадцати в белом платье без рукавов, открывавших взору загорелые руки, появилась словно из ниоткуда. Темные глаза были подведены золотой тушью, прямой аристократичный нос и золотая цепочка с камушками изумрудов в коротких черных волосах говорили о том, что она являлась дочерью кого-то из высокопоставленных сановников, что неудивительно — послать плебея встречать гонца из Белой Башни означало проявить невероятное неуважение к Зрящим, что в будущем было чревато серьезными проблемами. — Следуйте за мной.

Апок и сам прекрасно знал дорогу, но без всяких возражений шел следом за девушкой, любуясь её фигурой, прекрасно видимой сквозь полупрозрачную ткань. Поймав его взгляд, та лишь лукаво улыбнулась, погрозила ему тонким пальчиком, но шаг не замедлила, продолжая идти вперед, слегка покачивая бедрами. Их путь пролегал по ярко освещенным коридорам, чьи своды подпирали кариати́ды — колонны в виде статуй женщин, облаченных в длинные платья, любовно разукрашенные художниками, от чего огромные фигуры казались живыми. Апоку даже казалось, что некоторые из них провожали его внимательным взглядом, и несмотря на то, что ему уже неоднократно доводилось здесь ходить, по спине Змеелова вновь пробежал холодок страха.

Девушка привела его в просторную залу, что находилась почти на самой вершине дворца, под огромным куполом, что венчал собой дворец царя-жреца. Колонны здесь были выполнены в виде рослых, широкоплечих воинов, прижимавших к груди длинные копья. На полу, выложенному мраморной плиткой, была изображена вся долгая история Кайрры, начиная с прибытия на планету первого ковчега с поселенцами и заканчивая воцарением Жубара, что произошло спустя долгие века междоусобиц, кровопролитных сражений с чужаками и других бедствий, что обрушились на род людской, выбравший себе домом мир, добрую треть которого занимали пустыни.

На противоположной от входа стороне в ряд выстроились шесть кресел жрецов-советников, а за ними, на возвышении, стоял отделанный золотом и платиной мраморный трон самого царя-жреца. По окружности зала расположились каменные скамьи, предназначенные для жрецов более мелких богов, военачальников и правителей городов. Сейчас они пустовали, в тронном зале присутствовала лишь самая элита Кайрры. Выйдя в самый центр, Апок упал на колени и распростерся ниц перед самыми могущественными людьми государства. Замерев рядом с ним, девушка объявила:

— О, великий Ишамаль, милостью богов правитель Кайрры, Тира и Шонгана, Верховный жрец Ра, фламин Юпитера, глашатай Геры, к тебе прибыл Апок Змеелов, Голос Зрящих, вестник Белой Башни.

— Встань, — послышалось в ответ. Апок без колебаний встал, но его покорный взгляд по-прежнему был устремлен в пол. — Оставь нас, дитя.

Девушка удалилась, а Апок продолжал сверлить глазами плитку, дожидаясь разрешения поднять взгляд. Осмелься он поступить так без дозволения, и его голова тут же окажется отдельно от туловища, и даже Зрящие ничего не смогут возразить на подобные действия. Смотреть на царя-жреца без его разрешения было строжайше запрещено, и случалось такое, что прибывшие ко двору аристократы за все время пребывания во дворце ни разу не видели своего повелителя. Да и сам Апок один раз простоял перед Ишамалем три часа, глядя куда угодно, только не на царя-жреца.

— Подойди, — приказал царь сильным, уверенным голосом. Змеелов приблизился на допустимое расстояние, замерев в пяти шагах от кресел советников, по-прежнему не поднимая глаз. — Посмотри на меня.

Еле слышно выдохнув от облегчения, Апок вскинул голову, глядя на Ишамаля. На троне сидел старый лицом, но молодой телом мужчина, на почтенный возраст которого указывали лишь глубокие морщины, избороздившие лицо словно каньоны. Голову царя, что была обрита наголо в тот же день, когда он впервые сел на трон, украшала высокая белоснежная тиара, на которой золотом были вышиты символы Юпитера и Ра. На обнаженной, мускулистой груди покоилась простая железная цепь, напоминающий царю о грубости и тварности этого мира, которым ему надлежит править именем богов. В правой руке Ишамаль сжимал уменьшенную версию копья, что носили тчи’нари, в левой — рубиновый шар, изображавший гранат, один из символов Геры.

С одного из кресел встал тучный мужчина в просторном синем одеянии, с обритой головы жреца спадала короткая косичка, украшенная золотыми кольцами. Браслеты из благородных металлов тихо позвякивали на его толстых руках, пальцы с длинными ногтями, покрытых перламутровым лаком, были украшены массивными железными перстнями. Туакам, жрец Непата Владыки вод, протянул руку и произнес:

— Послание.

Без единого возражения Апок прижал палец к печати, почувствовал укол и лишь после того, как запечатанный ДКН-замком тубус принялся сверять полученные данные, вложил его в ладонь жреца-советника. Тот неспешно повертел его в руках и лишь тогда развернул послание, когда на печати зажегся зеленой огонек, подтверждающий снятие защиты. Кровь Змеелова послужила ключом, без которого любая попытка прочитать свиток закончилась бы тем, что послание просто самоуничтожилось и, возможно, захватило бы с собой святотатца. Развернув свиток, Туакам повернулся к Ишамалю, ожидая разрешения прочесть содержимое. Царь-жрец милостиво кивнул. Откашлявшись, жрец прочитал:

«О, великий Ишамаль, хранитель Земли и Вод, блюститель Ночи и Дня, верный слуга Юпитера. Мы обращаемся к Тебе, ибо зрим угрозу, что надвигается на нас из мрака космоса. Нечто чудовищное приближается к Твоим владениям, и наш смертный час уже близок, но нам неведомо, удастся ли избежать большей беды, что готова обрушиться на наши головы. Их цели очевидны, но пути разнятся. Нам ведома наша судьба и то, что кровь Зрящих прольется, а Белая Башня запылает, но мы можем лишь надеяться, что удастся избежать куда больших потерь, и твоим подданным удастся сохранить жизни. Будь же готов ко всему, ибо Великое Потрясение, что было предсказано в первый день правления Жубара Светоносца, неизбежно, но лишь от Тебя зависит, удастся ли Кайрре выстоять в грядущем. Мы не смеем сомневаться в Твоем мужестве, ибо Ты делом доказал сколь силен и смел, но то, что грядет, потребует от Тебя куда большего. Укрепи свой дух настолько сильно, как никогда не делал прежде, очисти свой разум, ибо потребуется вся его блистательная острота, коей Ты славен. Уповаем на то, что Ты выстоишь перед всеми ликами грядущего и спасешь Кайрру от гибели. Не пытайся спасти нас, ибо это бессмысленно. На твоих плечах лежит куда большая ответственность. Горстка жизней будет всего-лишь малой платой, если тебе удастся спасти большинство.

Прощай.»

По мере прочтения Туакам потел и бледнел все сильнее, а остальные советники в беспокойстве ерзали на своих креслах, но не смели перебивать жреца Непата до самого конца. Сам Ишамаль сохранял абсолютное спокойствие, и единственным, что выдавало его волнение, были пальцы, крепко сжавшие украшенное резьбой древко копья. Взор царя-жреца буквально впился в Апока, словно намереваясь выведать все его тайны, узнать потаенные мысли, от чего хотелось рухнуть на колени и во всем ему исповедаться. Змеелов знал, что такое временами случалось с теми, кто представал пред троном Ишамаля, но он прошел обучение в Белой Башне, сами Зрящие утверждали его в должности своего Голоса лишь после того, как убедились в его выдержке, силе воли и преданности.

Закончив читать, Туакам дрожащими руками аккуратно свернул свиток и положил его на столик, что стоял у левого подлокотника. Страх жреца был понятен всем без исключения.

Великое Потрясение.

День, некогда предсказанный Жубару первыми Зрящими, приближался. Все знали, что рано или поздно этот миг настанет, но жители Кайрры всегда жили мыслью о том, что это случится не при их жизни, а когда-нибудь потом, и долгие века так оно и было. Нынешнему поколению, увы, не повезло. Великое Потрясение было буквально у них на пороге, и несли его неведомые пришельцы из космоса. Кем они были? Что вело их в этот мир? Какова их цель, которую Зрящие считали очевидной? Жрецам это только предстояло узнать.

— Мы знали, что этот день однажды все равно наступит, — тихо произнесла Корнелия, сорокалетняя жрица Афны, богини Мудрости. На ухоженном лице женщины легко читался страх, но она стремилась его подавить, и Апок не сомневался, что ей удастся. Выдержке этой женщины позавидовали бы многие знакомые Змеелову мужчины. — Нам предстоит принять решение, как мы поступим.

— Для этого нам нужно знать, кто именно принесет нам Великое Потрясение, — язвительно заметил Никаломед, сухопарый старик, чье лицо словно вырезали из окаменелого дерева. Его желтое одеяние символизировало о том, что он служит Сет-Ха, богу Пустыни. — И неплохо бы знать, чем вообще является само Великое Потрясение. За прошедшие три тысячи лет, с того самого дня, как Зрящие изрекли свое пророчество, никто так и не смог внятно объяснить, что именно произойдет. Мы не можем быть готовы, так как до сих пор не знаем, что именно нас ожидает.

Советники забурчали, соглашаясь с Никаломедом, что на самом деле случалось крайне редко. Старик не пользовался популярностью ни в народе, ни среди остальных жрецов. Будучи столь же вздорным, сварливым и гневливым, как сам Сет-Ха, насылающий на жителей Кайрры свои безжалостные бури, правитель Анадора, что расположился на самой границе с Красной пустыней, был довольно неприятным собеседником, у него всегда был наготове нелицеприятный эпитет, которым он легко мог наградить собеседника. Тем не менее, слово Никаломеда все равно имело свой вес, и не прислушиваться к нему было бы довольно глупо.

— Необходимо подготовить войска к возможному вторжению, — потребовал Рутилий Младший, самый молодой из советников-жрецов, воинственный слуга Арса. В его глазах постоянно полыхал огонь, ему не терпелось вступить в схватку, и не важно с кем. Будучи жрецом бога Войны, Рутилий был единственным из жрецов, кто постоянно носил легкие сегментированные доспехи, а на его обритой голове красной тушью был изображен распростерший крылья ястреб, один из символов его бога, а единственная косичка всегда была пропитана кровью жертвенного быка. — Необходимо немедленно начать мобилизацию населения, поставить в строй каждого, кто может сжимать копье или стрелять из лука. Объявить набор для всех мужчин, начиная с шестнадцати лет до шестидесяти, и немедленно приступить к их обучению, чтобы к моменту прибытия чужаков мы встретили их во всеоружии. Нам надлежит…

— Притормози, Рутилий, — осадил его Туакам, — дай тебе волю, и ты бы поставил под копье вообще все населения Кайрры, Тира и Шонгана.

— И будет прав! — поддержал жреца Арса его брат, Рутилий Старший, жрец Эреба, мрачного бога Смерти. — Глупо бездействовать, когда враг на пороге! Зрящие прямо сказали, что видят угрозу, видят пролитую кровь!

— Они сказали, что шанс такого исхода весьма велик, — возразила Корнелия, — но сами признают, что есть надежда избежать кровопролития. В подобном вопросе спешка чревата большой бедой, необходимо все как следует обдумать.

— Пока ты будешь думать, наши дома запылают, — презрительно парировал Рутилий Младший. — Ты ничего не смыслишь в войне, которая неизбежна, а потому не лезь в то, чего не понимаешь. Занимайся лучше тем, что тебе дано.

— Попридержи свой язык, молокосос! — вскинулся Никаломед. — Я повидал разных жрецов Арса, включая верховных, но еще никогда этот пост не занимал столь пустоголовый идиот!

Между жрецами незамедлительно началась перепалка. Вскочив со своих мест, они принялись ругаться, оскорблять друг друга и сотрясать кулаками воздух. Рутилий Младший несколько раз в гневе хватался за меч, но обнажить его так и не осмелился: стоявшие позади Ишамаля тчи’нари, наложив стрелы на тетиву, пристально следили за советниками, и если бы жрец Арса выхватил меч в присутствии царя-жреца, это была бы последняя ошибка в его жизни.

Апок бросил взгляд на единственного человека, за исключением самого Ишамаля, кто не принимал участия в этом балагане — на Юлилу, высшую жрицу Великой Матери, чье имя даже в мыслях не смел произнести ни один мужчина, если только не хотел навлечь на себя гнев богини. На бледном лице женщины сверкали пронзительные глаза, черные волосы, тронутые сединой, по установленной традиции были коротко острижены. Длинный прямой нос, узкий подбородок, небольшой рот — все указывало на то, что Юлила происходила из самых древних родов Кайрры, но из какого именно было неизвестно: высшая жрица Великой Матери, вступая в должность, полностью отрекалась от своего прошлого, посвящая всю свою дальнейшую исключительно служению богине.

Она встала, и остальные жрецы притихли в тот же миг, не смея издавать ни звука. Вечно чем-то недовольный Никаломед словно воды в рот набрал, опасаясь сказать любое лишнее слово. Братья Рутилии потупили взгляд и теперь больше походили на провинившихся школяров, а не на двух высших жрецов своих богов. Корнелия и Туаком в почтении склонили головы. Ссориться с Юлилой никто из присутствующих не желал. Сама жрица Великой Матери обратилась к Ишамалю:

— Мы ждем твоих указаний, о великий.

***

В командном зале «Покорителя», флагмане Двадцать второй Имперской Экспедиционной флотилии, собрались все высшие офицеры как Второго Легиона, так и тех сил, что были к нему прикреплены. На широком столе были разложены древние звездные карты, а проекторы, вмонтированные в потолок, транслировали изображение тех маршрутов, которыми корабли флотилии двигались к намеченной цели.

Майор Перрин Айбар, адъютант лорда-командира Имперской Армии Вольфгана Сорама, стоял позади своего грозного начальника, впервые в жизни чувствуя себя максимально неуверенно, будто новобранец перед своим самым первым сражением. Каждый из присутствующих здесь людей обладал поистине гигантской властью над огромными людскими силами, способными стирать с лица Галактики целые цивилизации. Они решали, кому жить, а кому умереть, и лишь немногие могли оспорить принятые ими решения. Более того, решения примарха Шепарда и вовсе отменить мог только Император Человечества, в данный момент продолжавший свой путь вместе с Хорусом Луперкалем совсем в ином районе Галактики.

Айбар судорожно сглотнул, когда примарх мимолетно задел его своим пронзительным взглядом, но и этого было вполне достаточно, чтобы у майора вспотели ладони, да так, что он постарался незаметно вытереть их о камзол. В любой момент Сорам мог что-то потребовать у своего адъютанта или же дать ему важное поручение, и если лорд-командир вдруг увидит, как ведет себя его подчиненный, Перрин в тот же миг распрощается с погонами и отправится на передовую в составе штрафной роты. От этой простой истины майор внутренне содрогнулся и мысленно вернулся к разговору, который состоялся буквально два дня назад в покоях Сорама.

Майор Айбар стоял перед лордом-командиром Вольфганом Сорамом по стойке смирно, чувствуя, как холодеют его внутренности. Убеленный сединами и покрытый шрамами, словно старый матерый волк, среди солдат Сорам слыл чрезвычайно требовательным командиром, не терпящим трусов, паникеров и некомпетентных подчиненных, невзирая на все их чины и заслуги. Боец, не выполнивший приказ по той или иной причине, в лучшем случае отправлялся в штрафной полк. Офицер, по дурости угробивший своих солдат, мог как лишиться звания, так и попрощаться с жизнью. Количество же офицеров-адъютантов, оказавшихся, по мнению Сорама, некомпетентными болванами и в итоге отправленных на передовую уже в статусе обычных рядовых, не поддавалось подсчету. Глянув на Айбара из-под густых бровей, лорд-командир произнес сухим тоном, не терпящем возражений:

— Не издавать ни звука, если я к вам не обращусь. Говорить только тогда, когда вам разрешат. Исполнять мои распоряжения быстро и в точности, иначе я быстро от вас избавлюсь. Я взял вас к себе адъютантом по рекомендации уважаемого человека, но мы быстро распрощаемся, если я сочту вас некомпетентным. Вам все ясно?

— Так точно, господин лорд-командир! — гаркнул Перрин.

— Скоро состоится важный совет, на которым будут определяться наши дальнейшие действия, — продолжил Сорам. — Естественно, возглавлять его будет примарх. И если вы, как ваш предшественник, выставите себя дураком и тем самым бросите тень на меня, лучше сразу застрелитесь, вот вам мой совет.

Эти слова эхом звучали в голове Айбара вплоть до того момента, пока он не оказался на самом совете. Примарх Шепард, облаченный в темно-красную военную форму и возвышавшийся над всеми присутствующими, стоял подле стола, сложив руки на груди, и от одного факта его присутствия у многих подкашивались колени, что было вполне обычным явлением. Личность примарха, неважно какого, давила на окружающих подобно многотонному прессу, и Перрин знал, что примерно то же самое происходит в армиях, прикрепленных к силам Лемана Расса и Хоруса Луперкаля.

Но впервые куда большее внимание приковывал на себя даже не сам Шепард, а капитаны Первой, Пятой и Восьмой Великих рот Легиона: Казабон, Грай Гралл и Пауль Ланс. Вместо привычной всем силовой брони или же легкой кольчуги, в которую Космодесантники облачались во време перелетов, капитаны были облачены в военную форму наподобие той, что носил сам примарх, только не темно-красную, которую будучи Верховным Королем Алессии носил только сам Шепард, а темно-синюю с золотой окантовкой. Причина необычного нововведения, повергнувшего экипажи кораблей в легкий ступор, на первый взгляд была довольна проста: Шепарду попросту надоело смотреть на своих офицеров, постоянно облаченных в броню, в связи с чем на Алессию ушел приказ пошить для офицерского состава Космодесанта новую форму. К тому времени, когда примарх вернулся с Терры к своим основным силам Двадцать второй флотилии, первая партия нового обмундирования поступила на флот.

Ходили слухи, что Шепард планировал переодеть всех Вестников Рока, но, судя по тому, что в новую форму на время полета облачились лишь капитаны и лейтенанты Легиона, а сержанты и рядовые Космодесантники продолжали расхаживать в легких кольчугах, слухи оказались ложными. Или же примарх просто пока что не решился на столь радикальные шаги, во что, надо признаться, Айбар верил с огромным трудом. Повелитель Второго Легиона ни разу не походил на человека, которого бы испугали какие-то нововведения.

Голос Юлия Сорк Кардая, старшего представителя Навис Нобилите в составе Двадцать второй флотилии, вернул Айбара к действительности. Облаченный в бледно-зеленую мантию, в которой тощий навигатор буквально утопал, с полоской расшитой узорами ткани на лбу, закрывающей третий глаз, и с узким лицом, у которого были довольно резкие черты, Кардай скорее походил на ксеноса, чем на человека:

— Огрызки сведений, что у нас сохранились, гласят, что в интересующей нас системе расположены три мира, колонизированные человечеством, — доложил Юлий, а стоявшие позади него младшие навигаторы согласно кивали. — Это планеты Кайрра и Шонган, а также Тир, спутник одного из трех газовых гигантов в данной системе. На нем было обнаружено большое количество полезных ископаемых, и в последнем донесении, дошедшим до нас с Кайрры, сообщается, что на Тире было начато строительство городов-фабрик. Это было более пяти тысяч лет назад.

— Столицей системы является Кайрра? — спросил Шепард.

— Если ничего с той поры не изменилось, то именно так, господин, — кивнул Юлий.

— Но минуло более пяти тысяч лет, — не преминула заметить Таллисандра Фреззия. Ее лицо, скрытое маской, обратилось к примарху. — Господин, мы понятия не имеем, что нас там ждет. Нужно быть готовыми ко всему.

— Поддерживаю магоса, — Сорам оперся кулаками о стол, не отрывая взгляда от карт. — За прошедшие тысячелетия этот осколок человечества вполне могли уничтожить орки или эльдары, да и в целом любая другая раса ксеносов. Также нельзя исключать варианта, что они могли скатиться в глубокое варварство, что довольно частое явление. А быть может, нас там ожидает государство наподобие вашего, господин, — также предположил лорд-командир. — И нет никаких гарантий, что они захотят мирно вступить в Империум и принять его законы.

Повисла тишина. Остальные члены совета молчали, ведь самое главное уже было озвучено, и все последующие слова могли быть лишь повторением уже сказанного. Шепард пробежался взглядом по картам, и по его лицу было совершенно невозможно понять, о чем именно он думает. Примарх глянул на своих капитанов:

— Ваше мнение?

— Легион выполнит любой ваш приказ, господин, — ответил Ланс, и тут же добавил, — но на всякий случай нужно выслать вперед разведку. Полагаю, одного легкого фрегата вполне будет достаточно, чтобы незаметно войти в систему, узнать обстановку и вернуться обратно.

— Во Второй Великой роте капитан Де Вир быстро найдет подходящего человека, а то и сам будет только рад заняться подобным поручением, — поддержал данную идею Казабон, — в случае же дипломатического контакта с людьми, если таковой вдруг произойдет, он заговорит их как никто другой. Вам останется лишь прийти и сорвать этот плод.

— Ну а если Де Вира и его людей встретят недружелюбно, он успеет нас предупредить, — также согласился капитан Гралл, — после чего примется изводить противника. Для Баудолинно это будет просто праздник какой-то.

— Мне нравится, — поддержал план Шепард, ведь по сути капитаны озвучили его собственные мысли. — Есть возражения? — возражений не было. — Хорошо, тогда пошлите Де Виру приказ немедленно явиться ко мне для получения распоряжений. Нам же предстоит решить, где именно мы будем ждать вестей от разведчиков, чтобы остаться незамеченными.

Совещание заняло еще добрых два часа, за время которых в зал прибыл сам капитан Второй Великой роты, а навигаторы нашли наилучшее место, где флотилия будет дожидаться результатов разведки. Магос Фреззия сразу же подняла вопрос о предприятиях и всей технической базе, которая. возможно, имелась в распоряжении жителей Кайрры, если таковые вообще сохранились за минувшие тысячелетия, и получила заверения примарха, что Культ Механикум не встретит никаких препятствий со стороны Легиона. Успокоенная Таллисандра благодарно кивнула и попросила разрешения удалиться, магосу надлежало убедиться, что военные силы Культа, временно переданные в ее распоряжение архимагосом Бальтазаром Винатри, в назначенное время будут в полной готовности.

Так, один за другим уходили и остальные, последним зал покинули Сорам и его адъютант. Массивные двери закрылись, и примарх остался наедине со своими капитанами. Шепард посмотрел на Де Вира, который прибыл не один, а в сопровождении сержанта Ротгера, который уже давно мог бы стать полноправным Космодесантником, но вместо этого предпочитал оставаться скаутом. Маскировочный плащ, пошитый из специальных волокон, окутывал его рослую фигуру до самых пят, вместо цепного меча сержант был вооружен длинным боевым ножом, в руках он удерживал дальнобойную винтовку с глушителем, на широких ремнях покоились подсумки со снаряжением, боеприпасами и со всем тем, что могло понадобится Ротгеру во время выполнения задания.

— Ты должен действовать, не привлекая внимания, сержант, — велел Шепард. — Мы не знаем, что вас ожидает и кого вы встретите. Если там ксеносы, то узнай, какие именно, после чего немедленно возвращайся назад.

— Но я мог бы…

— Ты незамедлительно вернешься назад, сержант, это приказ, — Ротгер, которому не раз доводилось спорить с командирами, включая самого Де Вира, на этот раз ощутил, как его внутренний стержень гнется перед волей примарха. Слова Шепарда проникли в его разум, безраздельно доминируя над мыслями самого сержанта, и последние отголоски возражений, что хотели выйти наружу, попросту потонули в океане излучаемой примархом власти. — Если же ты обнаружишь людей, то определи уровень их развития. Если он примитивен, то можешь ограничиться донесением и просто ждать нашего прихода. Если же уровень их технического прогресса достаточно велик, то тебе надлежит его оценить и сообщить об этом мне. После чего ты выяснишь местонахождение всех главных промышленных комплексов, их назначение и уровень важности для инфраструктуры. Не мне учить тебя заниматься разведкой, но к тому времени, когда Легион прибудет в систему, я буду ждать от тебя полного отчета. Вопросы?

— В случае, если я обнаружу, что местное общество настроено решительно против нас, могу ли я подготовиться к нанесению превентивных ударов? — спросил Ротгер.

Шепард задумался. Он не испытывал ни малейшего желания воевать с людьми, но если верить хроникам Великого Крестового похода, случаи, когда правители планет и даже целых систем выступали против Империума, были нередки, а значит нужно было принять во внимание все возможные итоги. Единственное, на что Шепард мог рассчитывать в случае боевых столкновений, так это сократить потери с обеих сторон до минимума. Он дал ответ:

— Да, но лишь при условии ограниченного ущерба, нам не нужны лишние жертвы, — подумав, примарх добавил, — мы же не Космические Волки, в конце концов. Инфраструктуре должен быть нанесен минимальный ущерб, чтобы мы сами в дальнейшем могли ей воспользоваться и при этом не остались в памяти последующих поколений местных жителей, как бездумные разрушители. Я хочу надеяться, что все пройдет гладко, но уже давно усвоил, что наши ожидания и реальность очень часто не совпадают. В любом случае, я надеюсь на тебя, Ротгер, и в случае успеха не забуду про твой вклад в наш успех.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не разочаровать вас, господин, — сержант склонил голову и ударил себя кулаком в грудь.

— Сам выбери тех, кого возьмешь с собой, ты лучше меня знаешь своих подчиненных. В твое распоряжение передан фрегат «Восходящая Тень», отправляйся сразу же, как только будешь готов. Ступай.

Баудолинно и Ротгер удалились, а следом за ними, получив дозволение, ушли и остальные капитаны, оставив Шепарда наедине со своими мыслями. Блуждающий взор примарха скользил по картам, оставленными на столе, но мыслями он был очень далек отсюда. Шепард вспоминал, как прибыл на Терру. Называть этот пыльный шарик, лишенный столь привычной взору синевы морей и зеленых массивов лесов, более привычным слуху словом «Земля» примарх не смог. То была Терра, столь же суровая и чуждая для Шепарда, как и вся окружающая его Галактика.

Давно уже он не испытывал столь сильный шок, который явно не остался для Императора незамеченным, но в тот день, когда «Покоритель» приблизился к планете, Шепард как никогда ощутил смертельную тоску, сковавшую его сердце подобно стальному обручу. Он давно перестал гадать, чем же на самом деле была та жизнь, сном или явью, сейчас же ясно было лишь то, что даже если все было по-настоящему, то мир изменился настолько сильно и безвозвратно, что гадать в общем-то уже не было никакого смысла.

Если когда-то и существовали азари и кроганы, саларианцы и турианцы, элкоры и волусы, кварианцы и ханары, а также многие другие расы, то от них ни осталось ни единого следа. В свое время Шепард, кляня себя в душе жалким трусом, так и не решился спросить у Алатиры Дей’шаль о тех, кого он некогда ценой огромных усилий и непомерных жертв объединил в единый союз против Жнецов, боясь увидеть в глазах Видящей недоумение и сомнение в твердости собственного рассудка. И он промолчал, удержался от вопроса, что сам рвался с кончика языка.

Погруженный в тот день в собственные мрачные мысли, Шепард ступил на поверхность Терры под восторженный рев многомиллионной толпы, что встречала его лепестками цветов, развевающимися знаменами и радостными слезами на лицах. Потерянный сын Императора вернулся домой, дабы принести своему отцу клятву верности перед взором бесчисленных подданных. Мог ли он когда-нибудь помыслить о том, что окажется в подобной ситуации? Конечно, нет. Но в тот миг Шепард, оказавшись на одном из балконов Императорского дворца, открытый взорам невообразимой толпы людей, преклонил колено перед Императором и поклялся в верности Человечеству, произнеся слова о том, что всегда будет защищать людей от опасностей, что таились в темном мраке космоса. Что ощущали Хорус и Леман, когда оказались на этом месте? Наверное, небывалый восторг. Глупо было отрицать, что нечто схожее ощущал сам Шепард, но его мысли были омрачены осознанием того, на какие жертвы ему придется пойти, чтобы сдержать данное слово, в то время как его грыз червь сомнения в том, что он сможет исполнить принесенные клятвы.

Единственным светлым пятном в происходящем было лишь то, что сразу же после церемонии принесения клятв и последующих мероприятий, включающие в себя бесконечные торжественные приемы в Императоском Дворце, Шепард покинул Терру, ссылаясь на массу неотложных дел, после чего сразу же отправился в Субсектор Алессия, как теперь именовали его владения. Он был искренне рад видеть Маллис и своих союзников из числа Системных Королей, которые наотрез отказались называться губернаторами несмотря на то, что таковыми теперь были их новые титулы. Шепард против этого никак не возражал, несмотря на все недовольство имперцев. Узнав, как обстоят дела на местах, примарх вспомнил о том, что является Верховным Королем, и отправил в отставку ряд чиновников Администратума, направленных в Королевство указом правой руки Императора, Малкадора Сигилита, некоторых и вовсе приказал арестовать, решив, что своими действиями те приносят больше вреда, чем пользы, после чего отправил на Терру послание человеку, по сути управляющему имперским правительством в отсутствии самого Императора.

Высокий мужчина с длинными седыми волосами, ничем не отличавший от простого клерка Администратума, и невероятно пронзительным взором человека, повидавшего абсолютно все, знакомство с которым произошло во время пребывания Шепарда на Терре, произвел на примарха двоякое впечатление. С одной стороны, перед ним предстал человек с гигантским управленческим опытом, который читал людские сердца как открытую книгу и все свои действия просчитывал на несколько шагов вперед. Его мудрости можно было только позавидовать, речи Сигилита были глубоки и исполненные уверенности в правдивости сказанного. С другой стороны, он был очень сильным псайкером, коих Шепарда всегда учили остерегаться и, в случае неповиновения, уничтожать. До прибытия Императора на Алессию, на всем пространстве Королевства власть имущие и их подданные с трудом терпели лишь астропатов, да и то лишь потому, что без них связь между мирами была бы невозможна. Эльдары же и вовсе являлись исключением, да и то лишь в силу того, что эта раса давно научилась держать свои способности под жестким контролем. По крайней мере, так это выглядело на словах.

Как бы там ни было, Шепард нашел себе достойного собеседника в те несколько дней, что он провел на Терре перед принесением клятвы верности.

— Мне сообщили о твоей тяге к живности, — произнес Малкадор, — в частности к морским обитателям. Это правда?

— В какой-то мере, — приятно было поговорить о чем-то, кроме войны. — Все началось с небольшого аквариума в моих покоях. Закончилось гигантским океанариумом в столице, посмотреть на который слетаются жители всего Королевства.

При упоминании старого названия владений Шепарда Малкадор даже ухом не повел, лишь в глубине его глаз что-то промелькнуло, но что именно это было, понять не представлялось возможным. Мысли Лорда-Регента Терры были абсолютно непроницаемы.

— Необычное увлечение, в особенности для примарха.

— У каждого из нас свои заморочки, — пожал плечами Шепард. — На самом деле я планирую построить в Королевстве новый Университет, в стенах которого будут готовить специалистов всех профилей, начиная с простых слесарей и заканчивая высококвалифицированными пилотами. Там будут обучать художников, скульпторов и архитекторов, врачей всех видов и много кого еще.

— Многое из того, что ты сказал, не понравится лидерам Культа Механикум, — заметил Сигилит.

— Меня это мало заботит, — парировал примарх, — Император предоставил моим владениям особый статус, к тому же, я уже все обсудил с архимагосом Винатри и утряс все возникшие между нами вопросы. Так что проблем вроде бы быть не должно.

— Но они все равно будут, не все согласятся с твоим решением.

— Само собой, — согласился Шепард, не видя смысла отрицать очевидное, — недовольные будут всегда, и кто-то из них обязательно примется вставлять мне палки в колеса. Но я разберусь и с этим.

— И когда ты планируешь начать строительство своего Университета? — поинтересовался Малкадор. — Или оно уже началось?

— К сожалению, нет, — с досадой покачал головой примарх. — Проект довольно амбициозный, по факту, мы планируем возвести новый город со всей сопутствующей этому инфраструктурой. В проекте участвуют все Системные Короли, и они хотят, чтобы Университет стал величайшим рукотворным творением в истории, и вот здесь у нас тупик. Нужен не просто архитектор, а настоящий мастер, виртуоз в своем деле. К сожалению, в Алессии таких мастеров нет со времен смерти Изабель Морт, построившей самые прекрасные дворцы в Королевстве, включая дворец Колпридов. Точнее, тогда еще крепость построили задолго до рождения Морт, но именно Изабель превратила ее в произведение искусства, умело соединив функциональность с красотой.

— Я видел изображения твоего дворца, — кивнул Сигилит, — и должен признать, что он красив, как и сам город. Но если других столь же талантливых строителей у вас нет, разве не лучше будет найти таковых в Империуме? Среди наших зодчих наверняка найдется тот, кто вам подойдет, если только вы действительно намерены воплотить свой проект в жизнь.

— Я подниму этот вопрос, когда посещу Алессию, мне в любом случае нужно проведать, как там обстоят дела, и не натворили ли чиновники Администратума дел в мое отсутствие.

— Ты им не доверяешь? — усмехнулся Малкадор.

— Я их не знаю, — ответил Шепард, — и мне неизвестен уровень их компетентности. Более того, они ничего не знают об особенностях управления в моих владениях, и совершенно не знают Системных Королей, а те не будут долго терпеть, если кто-то начнет лезть в их дела, уж можете мне поверить. Я с огромным трудом примирил их между собой и не допущу, чтобы кучка чиновников разрушила все, что я так долго строил.

— Ты их арестуешь?

— Да, — не стал отрицать примарх, — а если сочту, что причиненный ими ущерб слишком велик, то и вовсе прикажу казнить.

— Если до этого дойдет, сообщи мне об этом, — попросил Малкадор, — это все-таки мои подчиненные. В идеале, лучше всего будет, если ты отправишь их ко мне, и я сам приму необходимые меры.

— Вряд ли это будет возможно, — чесно предупредил Шепард. — Марселиус Клойд, Алашер Стрейхолд или, к примеру, Маллис Бахра попросту поднимут бунт, если решат, что их права попраны!

— Бунт против тебя будет означать бунт против Империума и Императора, — заметил Сигилит, его проницательные глаза, казалось, видели примарха насквозь. В какой-то миг Шепарду даже показалось, что Лорд-Регент куда старше, чем кажется, и сейчас изучает примарха так же, как зоологи на Земле некогда изучали животных. — Согласно принесенным тобою клятвам ты должен будешь их покарать.

— Я не буду никого карать, так как бунта не будет, — ответил Шепард. — Я попросту не допущу его начала. Если чиновники Администратума провинятся, им придется за это ответить. Большего моим вассалам и не надо.

— Волей Императора, ты — правитель своих владений, и тебе решать, что делать со своими подданными, — ответил Сигилит, откинувшись на высокую спинку кресла. — Вообще, мне бы хотелось посетить Алессию, но увы, здесь на Терре слишком много дел, чтобы я мог отвлекаться.

— Найдешь время — милости просим, — с улыбкой произнес Шепард.

— К слову, мне сообщили, что в Королевстве нет сервиторов, и более того, по твоему приказу их число было сильно сокращено в Двадцать второй флотилии. Почему?

Вспомнив о последующем разговоре на довольно неприятную тему, Шепард оторвал взгляд от звездных карт и вернулся к действительности. Совсем скоро Ротгер отправится на разведку, и от ее результатов будут зависеть дальнейшие действия примарха. Если выяснится, что местный осколок человечества уцелел и при этом умудрился не скатиться в каменный век, именно Шепарду придется думать над тем, как привести в их лоно Империума, по возможности избежав кровопролития. Или же, в случае неизбежности, свести его к минимуму.

***

Сержант Ротгер, закутавшись в плащ и прижавшись к песку, внимательно разглядывал через прицел винтовки неспешно бредущих рослых двугорбых животных с рогатыми головами и массивными хвостами, мерно шагавших по раскаленным пескам, не обращая никакого внимания ни на полуденную жару, ни на погонщиков, пытавшихся заставить зверей двигаться хоть немного быстрее. До обостренного слуха скаутов доносились громкие голоса людей, но их речь мало походила на высокий готик, в связи с чем суть слов несколько ускользала от разведчиков. Здесь определенно потребуется работа лингвистов, которым досконально изучат незнакомую речь до такой степени, чтобы с местным населением можно было вступить в переговоры, а в том, что таковые будут, Ротгер не сомневался.

Они заметили местные корабли сразу же, как только приблизились к планете, обозначенной на картах как Кайрра. Небольшие на фоне кораблей Имперского Флота суденышки, неспособные на межзвездные путешествия, имели необычный для имперцев дизайн. Некоторые из них, судя по всему пассажирские или грузовые, своим внешним видом походили на старинные массивные лодки, покрытые всевозможными символами. Нечто подобное Ротгер наблюдал на одной из планет, присоединенных к Империуму за двадцать лет до обретения Легионом примарха. Тот мир был целиком покрыт сетью рек и каналов, и подобные суда были главным средством передвижения по поверхности. Здесь же кто-то увеличил их в сотню раз и вывел в космос. Легко можно было опознать и военные суда, их массивные корпуса были исполнены в столь необычном дизайне, что глядя на них создавалось ощущение, будто смотришь на гигантских жуков.

— Нас заметили? — таковым был первый вопрос сержанта, когда они заметили местные корабли на ауспексах дальнего обнаружения и спрятались за одной из лун газового гиганта.

— Полагаю, что нет, господин, — ответил капитан фрегата. — Судя по всему, их средства обнаружения на дальней дистанции хоть и развиты, но в недостаточной мере, иначе они бы уже давно забили тревогу. Исходя из того, что я вижу, — капитан указал на монитор, на который выдавались все входящие данные, — наше появление осталось для них незамеченным.

— Пусть так и остается, — приказал Ротгер. — «Восходящая Тень» останется здесь, дальше мы отправимся на челноке. Готовность три минуты.

Погрузившись на «Фаворит Фортуны», один из десантных челноков Второй Великой роты, скауты устремились к поверхности планеты, немалая часть которой была покрыта пустынями. Дабы избежать обнаружения, Ротгер приказал приземлиться посреди песков, подальше от посторонних глаз, но прежде чем челнок достиг Кайрры, пилотам пришлось изрядно потрудиться, чтобы их прибытие осталось для местных незамеченным. Возможно, что кто-то из обитателей планеты и заметил яркий болид, прочертивший ночной небосклон огненным росчерком, но прошло уже четыре дня с момента десантирования, а проверить местность, где под надзором пилотов остался замаскированный челнок, так никто и не удосужился. Убедившись, что по их души никто не торопится, отделение скаутов выдвинулось вперед с целью разведать местность.

Сливаясь с песками, Вестники Рока скрытно продвигались к ближайшему городу, избегая неожиданных встреч. Довольно скоро они достигли высоких городских стен, защищенных высокими башнями с турелями и артиллерийскими установками, орудия которых была нацелены в глубь пустыни. Атаки из космоса здесь определенно никто не ждал. По стенам неспешно прохаживались солдаты в серебристых доспехах и в шлемах с забралом. Некоторые из них были вооружены длинными луками, на левом бедре покоился колчан со стрелами, на правом — короткие мечи в ножнах. Другие же сжимали в руках копья с широкими наконечниками, за спинами болтались лазерные винтовки.

Проникновение в город прошло как по маслу, правда, избежать лишних жертв, к глубочайшему неудовлетворению Ротгера, все равно не удалось. Один из караульных заметил тень, взметнувшуюся по стенам, но не успел издать даже звук, как его сразил меткий выстрел снайпера. Абориген беззвучно рухнул, а рядом с его бездыханным телом уже появились двое скаутов, быстро и аккуратно уничтожая все улики. Понятное дело, что пропавшего стражника хватятся довольно скоро, но местным все равно придется поломать голову над тем, куда тот мог исчезнуть. Больше трудностей не возникло, и разведчики оказались в городе, но довольно скоро стало ясно, что ничего интересного здесь, по большому счету, нет. Единственным, что привлекло внимание скаутов, была башня из белого камня, почти триста метров высотой, с немногочисленными балконами, украшенных золоченными оградами. Беглый осмотр показал, что у башни был лишь один вход — пятиметровые золотые ворота, охраняемые круглые сутки солдатами в тяжелой броне. В башню никто не входил и из нее никто не выходил.

— Это единственный достойный внимания объект, — подвел итоги наблюдений Ротгер. — В городе нет ни фабрик, ни цехов производства, ничего, что могло бы нас заинтересовать.

— Все, что городу нужно, доставляют караваны торговцев и редкие транспортные челноки, — доложил Ди Самис, несколько дней неотрывно наблюдавший за главными городскими воротами. — И насколько я могу судить, весь этот город существует только из-за башни.

— Что бы в ней ни было, оно явно представляет ценность для местных, — добавил Пауль Гульд, — но больше здесь ничего интересного нет, а потому нам необходимо решить здесь и сейчас, что делать дальше: двигаться дальше или сперва выяснить, что скрывает башня?

Разведчики в количестве десяти скаутов дружно уставились на своего сержанта. Каждый из них знал, что Ротгер немедленно согласился возглавить миссию по той простой причине, что во время войны с варанами Легион действовал как угодно, но совсем не так, как они привыкли. Примархи Хорус Луперкаль и Леман Расс буквально навязали Шепарду свою тактику, в связи с чем Вестники Рока, чьи методы разнились от роты к роте, воевали как угодно, но отнюдь не так, как бы им самим хотелось, а в основе всех их действий всегда лежала тщательная разведка сил противника. Лишь при штурме вражеской столицы Второй Легион смог развернуться во всю ширь, но скауты все равно принимали в операции довольно незначительно участие, а потому теперь планировали взять реванш.

И вот сержанту представился шанс продемонстрировать примарху, на что на самом деле способны как его подчиненные, так и он сам лично. Нелепо было ожидать, что Ротгер его упустит.

— Сегодня я проникну в башню, — ожидаемо решил сержант.

— Это будет непросто, — ответили ему. — Вход в башню всего один, он охраняется, а двери балконов ни разу не открылись за все время наблюдений. Возможно, их вообще невозможно открыть снаружи.

— Придется рискнуть, — стоял на своем Ротгер. — Со мной пойдут Эктор и Конрад Загс. Самис, ты поднимешь шум, отвлечешь патрули, что шляются по городу. Манфред, временно выведешь из строя подстанцию, пусть все выглядит, как рядовая авария.

— Судя по всему, башня имеет свой собственный источник питания, — проверяя болтер, заметил Борон, самый молодой член команды, который начал свой путь не на Терре, как большинство присутствующих, а на одной из планет Алессианского Королевства. Занятным фактом было то, что после того, как ему имплантировали оккулобу, без которой была невозможна дальнейшая глазная терапия, глаза Борона сменили свой цвет с карего на синий.

— Именно, — кивнул Ротгер, — а значит Эктор сможет подключиться к панели управления.

— Если таковая будет, — возразил на это скаут, — но может выйти так, что открыть двери можно только изнутри. Извини, сержант, но весь твой план попахивает сумасшествием. Я не согласен.

Ротгер тут же смекнул, что происходит: знаменитое упрямство Вестников Рока в отношении отдельных приказов дало о себе знать, чего вполне следовало ожидать. Сержант и сам прекрасно понимал, что его план отнюдь не идеален, уж слишком много переменных в нем было, но отступать он не собирался, в то время, как в его подчиненном взыграло упрямое нежелание выполнять сомнительный приказ. Воля столкнулась с волей.

— Если выяснится, что снаружи двери открыть нельзя, то мы немедленно отступим, — чеканя каждое слово и глядя в глаза Эктора, произнес Ротгер. — Остальные, на вас прикрытие. Постарайтесь обойтись без лишних жертв. Выступаем, как только стемнеет.

Прошли томительные пятнадцать секунд, в течение которых слышна была только городская суета, пока наконец Эктор не кивнул в согласии, на что сержант мысленно выдохнул. Сегодня ему повезло. Сейчас проблема была решена, но не было никаких гарантий того, что она не даст о себе знать в дальнейшем. Спустя несколько часов, когда солнце наконец-то зашло за горизонт, в восточной части города началась суета, что-то гремело и грохотало, выло и стонало, от чего масса горожан пришла в движение и, как подобает настоящей толпе, породила волну, в которой смешалось все: любопытство и беспокойство; интерес и страх; желание принять участие в происходящем, и в тоже время в сознании бушевали мысли о том, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. Ротгер боялся даже предположить, что же такого учинил Самис, но судя по толпам людей, которые тут и там рассекали отряды городской стражи, скаут развернулся во всю ширь.

— Что этот псих там устроил? — не выдержал Загс.

— Какая разница? — ответил вопросом на вопрос Эктор.

— Мне просто интересно.

В этом момент в доброй трети города, включая территорию башни, погас свет. В тот же миг тройка скаутов сорвалась с места и, в несколько секунд преодолев открытое пространство, оказались у стен башни. Вскинув гарпунное ружье, Загс прицельно выстрелил в самый низкий из балконов и, убедившись, что канат надежно закреплен, Вестники Рока стремительно взобрались по тонкому тросу и успели убрать его буквально за миг до того, как отряд стражников, освещая себе путь фонарями, оказался прямо под балконом.

Скауты замерли подобно статуям, на миг даже перестали дышать, маскировочные плащи позволили им слиться с окружением, и лишь когда стража удалилась, Вестники Рока начали действовать. В то время, как Загс и Ротгер держали территорию под прицелом, Эктор подключился к единственной панели, которая, на счастье скаутов, вообще здесь оказалась. Небольшой декодер, который Эктор сжимал в руках, был предназначен для единственной цели — обходить системы безопасности таким образом, чтобы оставаться незамеченным. Вот и сейчас гермостворки, до этого плотно закрытые, внезапно распахнулись, при этом не взвыли сирены, а стражники не были подняты по тревоге.

— Мы внутри, — прошипел Ротгер по вокс-передатчику, в ответ услышал лишь щелчок подтверждения. Скауты прошли внутрь, после чего Эктор незамедлительно закрыл двери: случайный прохожий мог глянуть на балкон и поднять тревогу, чего лазутчики никак не желали.

Практически пустой коридор был еле-еле освещен тусклыми светильниками, редко развешенных по стенам, но полумрак не был скаутам помехой, взявших обе стороны коридора под прицел. Ротгер вскинул руку, призывая подчиненных к тишине, но никто не спешил навстречу нарушителям, и убедившись, что все спокойно, сержант выбрал направление:

— Сюда, — он кивнул в ту сторону коридора, которая определенно вела в низ башни.

— Почему? — спросил Загс, глянув на сержанта через плечо.

— Оттуда пахнет сильнее, — объяснений, что именно Ротгер имеет в виду, не требовалось. По всему коридору башни распространялся резкий для обостренного нюха скаутов запах, от которого волосы вставали дыбом, а по спине бежал мороз.

— Варп, — прошипел Эктор, — здесь есть псайкеры.

— Мы не зря сюда пришли, — признал Загс. — Примарх захочет об этом узнать.

— Хватит болтать, — велел Ротгер, — за мной.

Отряд, сливаясь с тенями, неспешно двигался по коридору, замирая всякий раз, когда до них доносился любой звук, но навстречу им так никто и не попался. Сам коридор, спиралью спускавшийся вниз, был пуст, здесь не было ни мебели, ни статуй, ни даже декоративных горшков, лишь светильники на стенах. Не было здесь и стражников, что казалось особенно странным в свете того, что скауты прошли мимо дверей, которые не могли быть ничем иным, кроме как главным, и похоже, единственным входом, но Ротгер предположил, что те нужны исключительно для того, чтобы никто не вошел в башню, в то время как ее обитатели не спешили выходить наружу.

— Здесь есть вообще хоть кто-то живой? — первым спросил Загс.

— Да черт его знает, — признался Ротгер, которому гнетущая тишина также встала поперек горла.

— Тихо, — идущий впереди Эктор вскинул руку, призывая к вниманию. — Шаги.

Через миг до слуха Ротгера и Загса действительно донесся шаркающий звук неторопливых шагов, а вскоре перед скаутами, слившимися с тенями, предстала неспешно идущая по коридору смуглая женщина лет тридцати с наголо обритой головой, из одежды на ней были только полупрозрачная юбка да сандалии на ногах. Удерживая в руках поднос со стеклянными сосудами, она прошла мимо скаутов, словно тех и не существовало.

— Все-таки кое-кто здесь есть, — еле слышно прошептал Ротгер, когда шаги женщины затихли.

— Но варпом несет отнюдь не от нее, — заметил Загс.

— А потому мы двигаемся дальше.

Неспешно, шаг за шагом, скауты спускались все ниже и ниже, в то время, как тошнотворный запах варпа становился все сильней и сильней, пока сержант и его группа не оказались в подземном зале, заставленном полупрозрачными саркофагами, к которым тянулись толстые кабели. Подойдя ближе, скауты заглянули внутрь и тут же отшатнулись от увиденного.

— Это что за дрянь?! — яростно прошипел Эктор, водя дулом винтовки от одного саркофага к другому.

В каждом из них покоились существа, которые может когда-то принадлежали к человеческому виду, но сейчас в куда большей степени походили на ксеносов. Черты их лиц были искажены настолько, что разум протестовал против увиденного. Многие имели дополнительные конечности, подчас настолько несуразные, что казались детской выдумкой. У кого-то были плавники и щупальца, у других — роговые наросты, при взгляде на которые инстинктивно хотелось нажать на спусковой крючок. Глядя на эту мешанину плоти, заключенную в гробы, самым страшным было осознание того, что эти монстры были живы: их конечности подергивались; то, что вроде бы являлось грудной клеткой, вздымалось при дыхании; плотно сомкнутые веки слегка трепыхались.

— Мутанты, — прорычал Ротгер, с трудом сдерживая порыв открыть огонь на поражение. — Мутанты варпа!

— Нужно срочно сообщить об этом на «Покоритель», — высказался Загс. — Примарх должен знать.

— Уходим, — немедленно велел сержант, но в этот миг башня вдруг сотряслась до самого основания, и ничем иным, как взрывом это быть не могло, а через секунду пронзительно взвыли сирены.

В тот же миг обитатели саркофагов распахнули глаза и уставились на нарушителей, а еще через секунду исторгли из своих искаженных глоток чудовищной силы вопль, в котором слышно было лишь одно.

Ужас обреченных.

Глава 12

— Сержант! — ожил вокс-передатчик в ухе Ротгера.

— Что там у вас происходит?! — гаркнул тот в ответ, даже не пытаясь скрываться. Вся миссия только что пошла псу под хвост. — Если этот идиот Ди Самис…

— Это не мы! — в эфир врезался голос мастера-подрывника. — Город атакуют!

— Кто? — изумился сержант.

— Да без понятия! — ответил Самис. — Три крупных отряда противника пришли со стороны пустыни и теперь обстреливают город ракетами с пусковых установок. Гарнизон поднят по тревоге, все солдаты сейчас на стенах!

— Сержант, нам надо убираться отсюда, — процедил сквозь зубы Загс, продолжая удерживать вопящих в саркофагах мутантов на прицеле. — Но сперва нужно зачистить помещение.

— Поддерживаю, — кивнул Эктор. — Можно все взорвать.

В этот момент башня вновь содрогнулась, и по ее стенам поползли первые трещины, проводка начала искрить, а свет заморгал.

— Заткнитесь оба, — велел Ротгер, вновь выходя в эфир. — Гульд, что у тебя?

— Ничего хорошего, — раздалось в ответ. — Город окружают со всех сторон, стараются полностью блокировать, словно спешат куда-то. Полагаю, что атакующие хотят то ли захватить его, то ли уничтожить до того, как сюда прибудет помощь.

— Они целят в башню, сержант, — вклинился в переговоры Борон, — добрая треть ракет, хоть и не прицельно, летит прямо в нее. Стреляют хуже пьяных орков, но вам все равно лучше убираться оттуда как можно быстрее, не думаю, что под таким огнем башня долго простоит.

— Принял, конец связи, — Ротгер бросил взгляд исподлобья на мутантов, после чего велел уходить.

— А как же они, сержант? — Загс ткнул дулом винтовки в сторону саркофагов. Мутанты, запертые в них, перестали вопить, но нескрываемый ужас в их глазах никуда не исчез. Они знали, что обречены.

— Ставьте заряды, — велел сержант, и Эктор принялся извлекать из подсумок взрывчатку и крепить ее на полупрозрачной поверхности. Увидев, что происходит, мутанты вновь принялись голосить, и на этот раз их вопли не остались без внимания. До обостренного слуха скаутов донесся звук шагов с лестницы, кто-то быстро спускался вниз. Не прошло и пары секунд, как перед скаутами появилась ранее встреченная ими женщина, в глазах которой не было и тени страха.

— Вы пришли, как и было обещано, — хриплым от постоянного молчания голосом произнесла женщина, обведя взглядом Вестников Рока. Жуткий акцент делал часть слов неразборчивыми, но суть сказанного была ясна — их здесь ждали. — Великое Потрясение началось.

То, что произошло дальше, потрясло даже много чего повидавших скаутов. Женщина достала из-за пояса широкий кинжал и без каких-либо колебаний вонзила его в обнаженную грудь, пронзив себе сердце. Её смерть была мгновенной.

— Они тут все с ума посходили? — произнес Эктор, стоя на коленях перед саркофагом и глядя на бездыханное тело.

— Позже выясним, — ответил сержант. — Шевелись.

Понадобилось несколько минут, прежде чем скаут закончил устанавливать заряды, а Ротгер с Загсом держали лестницу под прицелом. Башня продолжала сотрясаться от ракетных ударов, дважды с группой выходили на связь оставшиеся снаружи Вестники Рока, но в действиях и словах разведчиков не было ни суеты, ни паники. Холодный профессионализм, взращенный в них наставниками в ходе непрерывного обучения и бесконечных тренировок, позволял скаутам держать голову холодной даже в столь горячих ситуациях, как сейчас. Но вот последний заряд наконец-то был установлен, и отряд поспешил на выход, перепрыгивая участки лестницы, успевшие рухнуть от обстрелов. Сержант уверенно вел скаутов к выходу, когда обнаружил, что главные двери башни распахнуты настежь и там их уже поджидали солдаты в тяжелой броне. Завидев чужаков, стражи башни тут же открыли шквальный огонь из лазерных винтовок, и скауты кинулись врассыпную, отстреливаясь на ходу. Их маскировочные плащи не позволяли солдатам стрелять точнее, но тем и не требовалось видеть противника. На лестнице попросту отсутствовали хоть какие-то укрытия.

— Гранаты! — рявкнул сержант и, подавая пример остальным, бросил снаряд в солдат. Еще две гранаты полетели следом.

В результате череды взрывов противников фактически разорвало в клочья, тех же, кто стоял подальше, посекло осколками, от которых не спасала даже броня, и разбросало в разные стороны. Огонь незамедлительно прекратился, чем скауты поспешили воспользоваться. Выхватив болт-пистолеты, они кинулись на прорыв, в упор расстреливая тех немногих, кто пытался встать у них на пути, тяжелые реактивные снаряды разрывали несчастным плоть, а против тех, кому каким-то чудом удалось уйти с линии огня, в ход пошли боевые ножи. В какой-то момент враги вдруг иссякли, и оказавшись снаружи, скауты обнаружили пару десятков трупов. Здесь уже потрудились снайперы.

— Обращайтесь, братья, — раздался в эфире голос Борона.

— Позер, — чисто для формальности фыркнул Загс.

Город полыхал, рев реактивных снарядов и пронзительный вой ракет заглушал крики горожан, в ужасе метавшихся по улицам. Никто не обратил внимания на трех чужаков, люди пытались спасти своих близких и выжить сами, все остальное в данный момент для них было несущественно. Воспользовавшись этим обстоятельством, Ротгер, не сбавляя темпа, быстро повел свой отряд дальше, и вскоре они очутились на крышах, где их уже поджидали Борон и Пауль Гульд.

— Манфред приготовил пути отхода, сержант, — доложил Гульд, — нам здесь больше делать нечего.

— Не совсем, — возразил Ротгер, — одно дело у нас еще осталось. Эктор, давай.

Не задавая лишних вопросов, тот нажал на кнопку детонатора, и через пару мгновений гулкий взрыв сотряс само основание башни, и, словно нарочно, сразу три ракеты врезались в белокаменные стены, разметав во все стороны осколки металла и камня. Этот удар стал решающим. Конструкция башни не выдержала такого надругательства, раздался режущий слух скрежет, а затем с пугающим стоном здание начало обрушиваться, придавливая своими обломками всех тех, кому не посчастливилось оказаться рядом в данный миг. Клубы пыли и дыма свели видимость к нулю, лишь слышны были крики придавленных людей и их мольбы о помощи.

— Вот теперь уходим, — приказал сержант.

Потребовалось время, чтобы пройти через полыхающий город, а затем перебраться за его стены, для чего пришлось убить еще несколько солдат, все же заметивших чужаков. Осталось неизвестным, за кого именно они приняли скаутов, но тем уже некогда было разбираться и маскировать следы своего присутствия. Учитывая обстоятельства, потеря нескольких бойцов вряд ли могла хоть как-то изменить ситуацию для гарнизона, ведь если в самое ближайшее время к ним не придет помощь, город падет.

Несмотря на то, что время было ночное, от отсветов пожарищ светло было как днем, в небе полыхали белым огнем осветительные снаряды, ярко освещавшие местность, а потому скаутам пришлось приложить все свое мастерство, чтобы не попасться на глаза людей в темно-серых балахонах, восторженными криками комментирующих очередное меткое попадание. Их головы были покрыты тагельмустами из темной ткани, она же закрывала лица налетчиков. В руках они сжимали допотопного вида длинноствольные винтовки, в ножнах на широких поясах покоились широкие кривые клинки без какого-либо намека на современные технологии. Установки, с которых запускались ракеты и снаряды, также имели довольно архаичный вид и, судя по всему, были кустарного производства, ибо на них отсутствовали как системы наведения, так и самая элементарная оптика.

Стало ясно, что по башне огонь велся исключительно по причине ее заметности, а вовсе не потому, что она была основной целью нападавших. С момента ее падения город и вовсе стал обстреливаться без какой-либо системы, практически наугад, что говорило либо о полном незнании устройства города, либо об абсолютно наплевательском отношении атакующих на то, в каком состоянии окажется тот по окончании боевых действий.

— Что будем делать дальше, сержант? — спросил Самис, когда отряд наконец-то оказался в тылу атакующих.

— Ждать, — ответил Ротгер. — Я хочу увидеть, что будет дальше.

Ждать пришлось почти до самого рассвета, когда на востоке в небе появились узкие летательные аппараты, с воем обрушившие на головы нападавших десятки ракет и снарядов. Следом за ними показались пузатые транспортники, из недр которых, под прикрытием шквального огня мультилазеров, высадились когорты солдат в тяжелой броне, вооруженных длинными копьями с широкими листообразными наконечниками и с шарообразными противовесами на конце древка. Они без колебаний врезались во вражеские ряды, разрубая их на части, а если кто-то из противников получал удар шарообразным наконечником, то становились заметны синие вспышки электрических разрядов.

Следом за первой волной атакующих двигалась следующая, расстреливая врагов из луков. Длинные стрелы в полете больше походили на белые лазерные лучи, и каждая из них сражала по несколько противников за раз, пробивая их тела насквозь, словно бумагу. Точность и отлаженность действий новоприбывших пришлась скаутам по вкусу, в их движениях читались профессионализм и абсолютная уверенность в собственных действиях.

— А они мне нравятся, — признал Самис, задумчиво почесывая подбородок, покрытый короткой щетиной. — Только почему они прибыли так поздно?

— Возможно, местные не смогли вовремя послать сигнал бедствия, — предположил Эктор. — Как вариант, у них могут быть плохие средства связи. А может, местные пытались восстановить электроснабжение, когда мы вывели из строя подстанцию.

— Хочешь сказать, что мы случайно сыграли на руку напавшим на город? — спросил Борон.

— Вполне возможно, но я могу лишь предполагать.

— Все это, конечно, очень интересно, но нам-то теперь что делать? — резким тоном прервал их Манфред, который, собственно говоря, и вывел из строя одну из подстанций, тем самым отключив свет в доброй трети города. — Сержант?

— Для начала, нам нужно вернуться на «Фаворит Фортуны» и отправить отчет на «Восходящую Тень», — подумав, решил Ротгер. — Пусть перешлют его на флагман флотилии. Думаю, ближайшие несколько дней здесь будет людно, и для нам будет лучше всего переждать их, лишний раз не высовываясь. Если к тому времени мы не получим новые приказы от примарха, то продолжим выполнение миссии. Подальше отсюда.

***

Змеелов, постоянно будучи в окружении гвардейцев, бродил по улицам города, в котором прошли его детство и юность, здесь Апока избрали на службу Белой Башни, ныне поверженную в прах. Он помнил тот день, когда впервые вошел под своды обители Зрящих, поразившись скудности интерьера и той строгости, что безраздельно властвовала в Башне. Ему, как и всем жителям Фадрекса, да и всей Кайрры, казалось, что Зрящие живут в невиданной роскоши, вкушая самые дивные яства и имея доступ к самым дивным утехам, какие только могут прийти на ум обывателю, но истина, как это часто бывает, оказалась очень далека от вымыслов. Правда сильно поразила его, но все же не сломила, как это случилось с другими претендентами, а потому выбор Зрящих пал именно на Апока.

Все это было словно в прошлой жизни.

Ныне Фадрекс лежал в руинах, куда ни кинь взгляд — повсюду рабочие, согнанные отовсюду, включая даже Анадор, теперь разгребали завалы, извлекая из-под обломков погибших и тех немногих, кому посчастливилось выжить, но таковых было куда меньше, чем хотелось бы. Удар безумцев-шаарди был столь внезапным, что в столице сперва попросту не поверили в происходящее, а когда наконец-то пришли донесения от властей города, сам Ишамаль бросил тчи’нари в бой, отдав приказ в плен никого не брать, а воинственные служители Арса сами вызвались возглавить доблестных воинов царя-жреца, дабы покарать нечестивцев. Прямо сейчас Рутилий Младший вел за собой войска в глубь Белой пустыни, выискивая и уничтожая все поселения шаарди, и насколько Апок знал, поддержку верховному жрецу Арса и его пастве в данный момент оказывала практически вся аристократия Кайрры.

Падение Белой Башни потрясло все население планеты, и гнев, что обрушился на шаарди, не поддавался описанию. За свершенное преступление не будет прощения безумцам и не будет пощады их семьям, весь их род будет истреблен, само упоминания о дикарях пустыни будет стерто из памяти людей. Будь воля Апока, он бы прямо сейчас шел в первых рядах мстителей, неся смерть и разрушение на кончике свое меча, став воплощением возмездия для шаарди. Он бы сжигал их шатры и оставил их тела лежать среди безжалостных песков, пока безжалостное солнце и ветры пустыни не превратят их сухие останки. Гнев кровавой пеленой застилал глаза Змеелова, пальцы сжимались на древке боевого посоха, но его мечты были неосуществимы, ибо ему велели ни на шаг не отходить от царя-жреца.

Ишамаль, окруженный преданными тчи’нари, холодно взирал на разрушения, и по его каменному лицу ничего нельзя было прочесть. Вокруг него суетились десятки слуг и всевозможных чиновников, спешащих к государю с докладами как об уже произошедшем, так и о происходящем в городе прямо сейчас. Отовсюду до слуха Апока доносились обрывки реплик:

— Было потрачено…

— Потребуется еще две сотни человек…

— Несомненно, виновные будут наказаны…

— Беженцев надлежит распределить среди городов…

— Визирь Салимар сообщил, что понес немыслимый ущерб, а потому желает получить компенсацию в сумме…

И так без конца, пока Ишамаль не прервал их взмахом руки, после чего все немедленно замолчали, преданно глядя на царя-жреца. Тот, в свою очередь, задал куда более интересующий его вопрос:

— Почему правитель Фадрекса не послал сообщение о нападении в тот же миг, когда шаарди атаковали?

— О, великий, — вперед выступил облаченный в красное жрец Арса, один из немногих, кто не отправился с войском в глубь пустыни, — мы получили донесение, что примерно за час до нападения в части города, включая дворец славного жреца Синопы, было отключено электричество, из-за чего средства связи оказались обесточены. Вроде как обычная авария на подстанции, но мы подозреваем диверсию.

— Вздор! — не выдержал Змеелов. — Великий Ишамаль, этим безумцам-шаарди не хватило бы ума провернуть подобное, а гарнизон сразу же пресек бы любую их попытку проникнуть в город!

— И все же, мы не считаем произошедшее обычным совпадением, — все тем же ровным голосом продолжил жрец. — Уж больно своевременно произошла эта так называемая авария. Конечно, еще очень рано спешить с выводами, но если Глас Зрящих прав, и шаарди никак не могли проникнуть за городские стены до нападения, то получается, что им кто-то помог изнутри.

— Проведите самое тщательное расследование, — приказал царь-жрец, и все возражения застряли в глотке Апока. — Если это не случайность, если вскроется измена, виновные должны будут понести самое суровое наказание.

Жрец склонился в глубоком поклоне и удалился, спеша исполнить волю государя, а Апок лишь догадываться о том, каковы будут итоги расследования. Размышляя над этим, он не сразу заметил, что его взор вновь обратился к руинам Белой Башни. Обитель Зрящих была уничтожена, как они и предсказывали, но какое отношение шаарди могли иметь к Великому Потрясению, началу которого, как все полагали, и должно было послужить падение Белой Башни? Змеелов был уверен, что упускает нечто важное.

Прямо сейчас на руинах суетились рабочие, разгребающие завалы, а младшие жрецы Афны, наблюдающие за их действиями, пытались буквально по крупицам информации восстановить целостную картину произошедшего. Их проницательности, давно ставшей притчей во языцах, можно было только позавидовать, даже по самим ничтожным крохам полученных сведений они подчас делали поразительные открытия, докапывались до самых корней тех или иных событий, но что сейчас они пытаются выяснить, Змеелов не понимал. Вот двое жрецов склонились над телом солдата, извлеченным из-под обломков, и принялись деловито его осматривать, тихо переговариваясь, указывая на что-то своим коллегам. Тем временем, все больше и больше тел доставали из-под завалов и укладывали там, куда указывали рабочим жрецы, и тогда стало ясно, что именно привлекло их внимание.

Даже на расстоянии Апок сумел заметить, что доспехи солдат несут серьезные повреждения, словно им пришлось с кем-то сражаться, а затем Змеелов увидел, сколь пристально царь-жрец следит за действиями служителей Афны. Мужчину пробил холодный пот, когда до него стал доходить смысл увиденного. Кто-то напал на стражей Башни в самом сердце города! Неужели жрец Арса был прав в своих рассуждениях, и враг, все-таки проник в город или, Апок похолодел от этой мысли, кто-то из горожан помогал шаарди?! Весь сгорая от нетерпения, Змеелов все же проявил выдержку, ни на шаг не отходя от царя-жреца, и вот, по прошествии времени, служители Афны, закончив копаться в руинах и изучать тела погибших стражников, подошли к царю-жрецу с докладом:

— Говорите, что нашли, — велел Ишамаль, и в его глазах стали заметны первые отсветы нетерпения.

— О, великий, мы должны сообщить, что эти стражи были убиты еще до обрушения Башни, — сообщил старший из жрецов. — Более того, мы уверены, что многие из них погибли внутри обители Зрящих.

Змеелов от этих слов лишился дара речи, ужас сковал его по рукам и ногам. Ишамаль же спросил:

— Как шаарди сумели проникнуть в саму Башню, если мы всегда считали, что им даже за городские стены не пройти? Им кто-то помог?

— О, великий, это были вовсе не шаарди, — склонила в голову молодая жрица. — Оружие, что здесь применялось, недоступно дикарям из пустыни, ибо оно разрывало броню солдат, на что шаарди попросту неспособны. Мы ранее никогда не встречали подобных ран и увечий.

— Более того, — третий жрец судорожно сглотнул под пытливым взором Ишамаля, — одной из причин крушения Белой Башни является взрыв, произведенный изнутри. Кто-то проник в обитель Зрящих и заложил там взрывчатку. Нам лишь предстоит провести ряд анализов, но я уже сейчас сомневаюсь в том, что мы обнаружим там следы взрывчатых веществ, которыми обычно пользуются шаарди. Мы пока не можем сказать, была ли это скоординированная атака или же ужасное совпадение. Также…

Ишамаль прервал жреца взмахом руки и подошел к телам убитых солдат, Апок следовал за ним. Со стороны могло показаться, что царь-жрец разглядывает ужасные раны поверженных воинов, но тот произнес достаточно тихо, чтобы слышать его мог только Змеелов:

— Они уже здесь. Чужаки, о которых говорили Зрящие, среди нас, Апок, и Белая Башня запылала, как и было предсказано. Собери все свое мужество, Змеелов, ибо Великое Потрясение началось, и нам как можно скорее необходимо понять, что именно ждет нас в будущем. Ты был Голосом Зрящих, но их больше нет, поэтому отныне ты будешь служить мне.

— Моя жизнь в твоих руках, великий Ишамаль, — Змеелов склонился в глубоком поклоне.

Тяжелая длань царя-жреца легла на его плечо:

— Используй все свои таланты, Змеелов. Используй все, чему тебя научили Зрящие, и найди их. Найди до того, как они нанесут очередной удар. Мы должны знать о них все, иначе сегодняшний день покажется нам попросту детской игрой по сравнению с грядущим.

Апок выпрямился, и в его глазах разгоралось пламя, готовое пожрать каждого, кто встанет у него на пути.

— Отныне ты — Ищейка Кайрры, — громко объявил Ишамаль, и присутствующие замерли, парализованные ужасом и благоговением. Ищеек не назначали уже более трех столетий, и не было сомнений, что сегодняшний день останется в памяти потомков по множеству причин. — Никто не смеет тебе мешать, от простых солдат до высших жрецов, все должны оказывать тебе помощь по первому же требованию. Ты — моя воплощенная воля. Мешать тебе означает бросить вызов мне. Таково мое слово!

Четверо тчи’нари немедленно встали позади Апока, став его телохранителями. Одного взгляда на них должно было хватить, чтобы каждый уразумел все последствия собственной недальновидности.

— Ступай, Апок Ищейка Кайрры, — приказал Ишамаль, — и не возвращайся без своей добычи. Такова моя воля и воля самих богов.

Развернувшись на пятках, Змеелов направился к жрецам Афры, и те съежились под его полыхающим взглядом. Ему требовалась отправная точка, начало следа, по которому он пройдет до самого конца. Кем бы ни были чужаки, они дорого заплатят за содеянное.

***

Дни медленно тянулись в ожидании донесений от разведгруппы, и вся Двадцать вторая Имперская Экспедиционная флотилия замерла в мучительном бездействии, не смея тронуться с места без приказа примарха. Огромный флот занял выжидательную позицию в безымянной системе, в которой не было ничего интересного, кроме нескольких газовых гигантов, не имевших даже хоть сколько-нибудь значимых спутников.

Шепард неспешно шел по коридорам «Покорителя», изучая его внутреннее устройство, начиная с двигательного отсека и заканчивая огромными торпедными аппаратами на носу корабля. Линкор был громаден, если Шепард был прав, длина его флагмана составляла примерно половину от длины Цитадели, которая, вообще-то, все время пребывала на одном месте, пока Жнецы неведомым образом не переместили ее к Земле. Это же творение человеческой мысли, созданное исключительно для войны, свободно бороздило просторы космоса, при этом обладая такой огневой мощью, что становилось страшно от одной только мысли, что она может быть обращена против самих людей. Сам примарх был бы только рад, окажись такая сила на его стороне во времена противостояния со Жнецами.

Нравилось ему или нет, но мысли Шепарда то и дело возвращались к событиям его прошлого, а в мозгу настойчиво пульсировали многочисленные вопросы без ответов. Было ли все на самом деле? Чем являлась та его жизнь, сном или явью? Если первое, то откуда у него вообще взялась память о той жизни, столь реальной, что поверить в нее было очень легко? Если же второе, то что он делает здесь, в бесконечно далеком будущем, где нет даже намека на события, некогда сотрясшие Галактику?

Ответить на этот вопрос мог разве что сам Император, но как его об этом спросить? Как он воспримет подобного рода откровения, граничащие с сумасшествием?

В этот момент Шепард впервые остро ощутил, как ему не хватает присутствия Алатиры Дей’шаль, примарху очень хотелось выговориться, и не важно, что она подумает о нем в этот момент. Можно было отправить послание, пригласить Видящую на «Покоритель», но не нужно быть провидцем, чтобы понять, как имперцы воспримут присутствие эльдар на борту корабля. Но почему он вообще должен подстраиваться под окружающих, делать то, что кажется им правильным? Еще во времена службы в Альянсе он поступал лишь так, как сам считал нужным, наплевав на мнение окружающих. На борту «Нормандии» были Тали и Гаррус, Лиара и Рекс, и плевать Шепард хотел на то, что некогда думал по этому поводу тот же адмирал Михайлович, вздумавший устроить на борту фрегата внезапную проверку, или ксенофобы из «Терра Фирма».

Шепард вздохнул. Сейчас все было куда сложнее.

— В этих помещениях, господин, летописцы организовали что-то навроде клуба, — голос майора Гринна донесся словно бы издалека, но все же вернул примарха к действительности. Широкоплечий офицер недовольно скривился при этих словах, но все же продолжал. — Они заняли несколько помещений с разрешения флаг-капитана Моррдиса, превратив их в подобие то ли бара, то ли борделя.

— Там настолько свободные нравы? — удивился примарх.

— А чего еще ждать от гражданских? — майор лишь пожал плечами. — Рядовому составу запрещено заходить сюда, а офицеры скорее выстрелят себе в висок, чем сунут сюда свой нос.

Шепард задумался, одна мысль давно уже не покидала его, но ему постоянно не хватало времени, чтобы поинтересоваться:

— Поправьте меня, если я не прав, майор, но вроде бы в остальных флотилиях летописцы отсутствуют полностью, разве не так?

— Именно так, господин, — признал Гринн. — За исключением флотилии, ведомой лично Императором, летописцы присутствуют лишь в составе Двадцать второй экспедиции.

— Интересно, почему? — задал вопрос Шепард, понимая, что ответить на него попросту некому. Разве что задать его самому Императору.

— Хотите посмотреть лично, господин? — с почтением спросил майор, указывая на импровизированную дверь, над которой висела вывеска с названием клуба «Ночная Стража». Что имелось в виду, понять было невозможно.

— Нет, — немедленно ответил примарх, отчетливо представляя себе, что начнется в клубе, стоит ему туда заявиться. — Я хочу взглянуть на оружейную палубу.

— Как вам будет угодно, — было видно, что бедолага уже устал от этой длительной прогулки, но он все равно желал довести порученное ему дело до конца.

Исследование «Покорителя», если верить корабельным часам, заняло весь день, но Шепард все равно не увидел и трети того, что скрывал в своих недрах линкор, в ангаре которого спокойно поместились бы несколько «Нормандий», сконструированных «Цербером», и при этом еще осталось бы свободное место. Отпустив в конец измученного майора, Шепард вернулся в свои невероятно просторные покои, к которым ему попервой пришлось привыкать, после чего замер перед огромным аквариумом, заполненным всевозможными морскими тварями. Примарх понятия не имел, в какой момент Вестники Рока пронюхали о его увлечении, но когда Шепард впервые после посещения Терры ступил на палубу линкора и посетил отведенные ему помещения, аквариум уже был установлен и заполнен.

Вдоль стен были расставлены стеллажи, на которых покоились первые трофеи Шепарда, полученные уже в чине примарха. Их было немного, и здесь не было ни одного трофея, добытого в ходе войны с варанами. Особым приказом Шепарда все, что Вестники Рока добыли в ходе той кампании, было уничтожено, невзирая на все возражения даже со стороны высших офицеров Легиона. Был проведен самый тщательный обыск, в ходе которого у Космодесантников Второго Легиона изымались клинки, элементы брони и даже огрызки рукописей, прочитать содержимое которых не смог бы даже самый лучший лингвист Империума. Весь этот хлам погрузили на борт транспортника и отправили в направлении ближайшей звезды.

Раздался звук распахнувшихся дверей, и вскоре в покои вошел Космодесантник с докладом о том, что пришел Максимилиан Вазье, итератор, в чьи обязанности входила задача донести до жителей присоединенных к Империуму миров всей выгоде данного слияния, рассказать о преимуществах Имперских Истин над их устаревшими верованиями, и многое-многое другое.

— Вы желали видеть меня, господин? — пятидесятилетний мужчина, рано полысевший, согнулся в поклоне перед примархом.

— Да, Максимилиан, — кивнул Шепард и указал на два глубоких кресла, стоявших перед его рабочим столом, прямо напротив аквариума. — Присаживайтесь.

— Благодарю, — итератор сел, в то время как примарх продолжал его разглядывать.

Вазье родился и вырос на Терре, на одном из уровней, где поразил всех своим красноречием и умением завлекать толпы пылкими речами. Так он попал в поле зрения имперских чиновников, отбиравших людей для важной работы на благо Империума. Максимилиан Вазье был тучным мужчиной, страдавший одышкой, которая, однако, нисколько ему не мешала, когда требовалось привлечь внимание толпы, ибо его мощный, хорошо поставленный голос мигом приковывал в себе глаза и уши тех, кому довелось услышать итератора. Темная, почти что черная кожа Вазье походила на побитую кратерами поверхность Луны, то был след, оставленный болезнью, перенесенной талантливым оратором в молодости. Что именно это была за болезнь, Шепард никогда не спрашивал, его это никак не касалось. Толстые губы Максималиана, казалось, находились в постоянном движении, словно он заранее готовил очередную речь.

— Я жду донесения разведки, — с ходу начал Шепард, усаживаясь в огромное кресло, которое своими размерами больше походило на трон. В аквариуме за его спиной проплыла длинная рыба с пилообразным носом. — Судя по тому, что мои разведчики не вернулись сразу же, я делаю вывод, что впереди нас ждет, а может ждут миры, населенные людьми.

— Мы приведем их в лоно Империума, господин, можете не сомневаться, — заверил примарха Вазье.

— Я не сомневаюсь в ваших талантах, Максимилиан, — Шепард ткнул пальцем в отчеты, лежащие перед ним. — Мне известно, что еще до прибытия на Алессию вы и ваши помощники не раз успешно склоняли население планет на сторону Империума. Более того, во время переговоров с так называемой Конфедерацией Независимых Систем вы в одиночку умудрились переманить на сторону Императора целый мир. Целая планета, развитая и просвещенная, вошла в состав Империума без единого выстрела. Воистину немыслимое достижение.

— Я польщен вашим вниманием к моим скромным заслугам, — было видно, сколь тяжело даются итератору слова. Аура примарха давила на него, и тот факт, что сын Императора обратил столь пристально внимание на его дела, не могло не повлиять на Вазье. — Я рад служить Империуму и вам лично в меру моих сил.

— Нет нужды скромничать, Максимилиан, — заметил Шепард. — Вы блестяще исполняете свой долг, и скажу вам без прикрас, именно такие люди нам и нужны. Насилие — последний аргумент дилетантов. Особенно, если можно решить проблему метким и произнесенным в нужный момент словом, отложив оружие в сторону.

Удивительно было слушать подобное от человека, в чьем распоряжении находились силы, способные стирать с лица Галактики целые цивилизации. На лице Вазье отразилось изумление, испытанное итератором в тот момент, когда он полностью осознал всю суть слов примарха. Человек, который расширил границы своих владений исключительно военным путем, а встав во главе Легиона Космодесанта полностью уничтожил целую расу, заявлял, что слово куда сильнее оружия.

— Но я позвал вас не за тем, чтобы объяснять, как вам надлежит делать вашу же работу, — продолжал тем временем Шепард. — Я обратил внимание на то, что огромное количество летописцев, прикрепленных к Двадцать второй флотилии, по большому счету ничем не занимаются. Пришла пора это исправить.

— Каким образом? — Вазье пытался собраться, взять себя в руки, но то была очень сложная задача. Воля примарха подавляла, вызывала желание подчиниться без каких-либо вопросов и возражений.

— Я предлагаю создать во флотилии нечто вроде новостной передачи, дабы освещать события и происшествия, доносить до персонала кораблей и рядового состава сводки событий. Проще говоря, я хочу, чтобы войска были в курсе происходящего. Чтобы они знали о наших победах и достижениях. Не через посторонние слухи, искаженные до полной невменяемости, а знали информацию из официальных источников.

Вазье задумался, пытаясь сложить в голове все, что сказал ему примарх. Он пытался увязать все воедино, что было отнюдь не просто, что немедленно заметил Шепард:

— Я не требую от вас мгновенных результатов. Обдумайте мои слова. Пригласите коллег, позовите летописцев, обсудите все как следует, найдите оптимальный вариант, после чего приходите ко мне с докладом. Уверен, мы найдем наилучшие решение данного вопроса.

Вазье, находясь в легкой прострации, удалился, но стоило ему шагнуть за порог, как Шепарду доложили, что аудиенции просит сам Джейсон Моррдис, командующий Двадцать второй флотилией. Получив разрешение, капитан «Покорителя», опираясь на трость, вошел в покои примарха, сжимая в руке свитки документов.

— Господин, мы получили донесения от группы разведки, что отправилась на Кайрру, — сообщил Моррдис, кладя на стол примарха часть документов.

— Вы ознакомились с ними? — поинтересовался Шепард.

— Еще нет, — ответил капитан. — Но вот это… — он выложил на стол остальные свитки. — Астропаты перехватили закодированное сообщение из удаленной системы, которой нет на наших картах.

— Там есть что-то, что привлекло ваше внимание, Джейсон?

— Мы не уверены, господин, — ответил Моррдис, — но судя по всему, сообщение отправлено людьми. Над расшифровкой еще работают, но астропаты склонны считать, что это был крик о помощи.

Глава 13

— Вот же неугомонная скотина, — процедил сквозь зубы Гульд, разглядывая в прицел винтовки всадников, что неуклонно следовали за ними по пятам, невзирая на все попытки скаутов замести свои следы. Человек, возглавлявший аборигенов, обладал поистине звериным чутьем, и как бы группа Ротгера ни петляла по пустыне в попытках избежать боя и скрыться от преследователей, те упорно висели у них на хвосте. Огромные животные, что служили местным в качестве скакунов, двигались довольно быстро для своих габаритов, и было не заметно, чтобы на них хоть как-то сказалась длительная погоня. Определенно, сил и выносливости им было не занимать.

— Я мог бы убить его прямо сейчас, — предложил Манфред, прижимаясь к песку и, благодаря маскировочному плащу, сливаясь с местностью. — Дайте мне час.

— Ты разве не слышал приказ, переданный с «Восходящей Тени»? — парировал Ротгер. — Мы можем вступить в бой лишь в самом крайнем случае.

— Идиотия, — Манфред презрительно скривился, всем своим видом демонстрируя, что он думает о распоряжении.

— Сам скажешь об этом капитану Де Виру? — поинтересовался Борон.

— Помолчи, когда говорят старшие, — опытный диверсант бросил на алессианца колючий взгляд, который тот вроде бы проигнорировал, но от сержанта не укрылось, что скаут положил ладонь на рукоять боевого ножа. Он не собирался кидаться на обидчика, но явно назревал конфликт. Манфред же продолжал нести откровенный вздор. — Ты пока не заслужил права вмешиваться в разговоры тех, кто старше и опытнее тебя.

— Это что еще за новости? — удивился Гульд. — С каких пор равный нам по званию брат должен молчать лишь потому, что служит меньше?

— Так было всегда!

— Разве что в твоей пустой голове, — парировал Ротгер, пытаясь понять, что нашло на Манфреда. Борон прошел с ними всю кампанию против варанов, делом доказав верность примарху и своим братьям. — У тебя что, черви мозг выели?

— Если он там вообще когда-нибудь был, — усмехнулся Эктор, не отрываясь от дальновизора. Он продолжал внимательно разглядывать упрямо идущий по пескам отряд, среди них присутствовал добрый десяток воинов, вооруженных длинными луками, один только вид которых вызывал у скаутов серьезное беспокойство. Сержант высказал предположение, и остальные склонны были с ним согласиться, что выпущенные из этих луков стрелы способны пробить даже силовую броню Космодесанта.

Манфред замолчал, затем нахмурился от недоумения, мрачнея прямо на глазах, но так ничего и сказал. Был ли он зол на слова братьев или же пытался осознать, что сам только что наговорил, Ротгер не знал. Решив, что разберется с подчиненным позднее, сержант повел отряд дальше. Примерно через час они должны были выйти на связь с остальными скаутами, которые давно ушли к сокрытому в пустыне челноку, в то время как сержант и его группа уводили преследователей как можно дальше от «Фаворита Фортуны», изначально решив, что заставят местных блуждать по пескам, а сами вернутся к остальным. По итогу, ничего из этой задумки не вышло, вожак, ведущий всадников за собой, оказался на редкость упорным и достаточно смекалистым, чтобы не повестись на обманки и ложные следы, оставленные скаутами позади. И Ротгер сам был склонен считать, что рано или поздно эта погоня закончится боем.

Широкими шагами скауты шли по пескам, экономя силы на случай неожиданных стычек, ведь хоть они и отличались от обычных людей, их возможности отнюдь не были бесконечными, пусть Вестники Рока и не сомневались, что в случае необходимости справятся с любым противником. Правда, глядя на бесконечные дюны, было решительно непонятно, кто может встать у них на пути в этой безжизненном крае, где не было даже чахлых кустиков и хоть каких-то признаков жизни, которые попадались им до этого. Судя по всему, разведчики проникли в самую глубь пустыни, куда все нормальные существа отказывались соваться. В округе стояла практически мертвая тишина, лишь ветер, заунывно воя, гонял песок по барханам.

— Мне кажется, или они начали отставать? — нарушил тишину Борос, указывая на преследователей. Скауты обернулись, Ротгер и Эктор синхронно прижали к глазам дальновизоры, разглядывая далеких всадников. Борос был прав, рогатые скакуны определенно замедлили ход, а потом и вовсе остановились.

— Похоже, звери устали, — предположил Гульд, глядя в даль через прицел винтовки.

— Только всадники не торопятся спешиваться, — заметил Борос. — Мне скорее кажется, что они не собираются ехать дальше.

— Почему же?

— Мне откуда знать? — пожал плечами алессианец. — Может, какие-то религиозные запреты. А может думают, что в этой местности мы сдохнем сами, так сказать, без посторонней помощи. Они же думают, что преследуют обычных людей.

— Не нравится мне все это, — пробурчал Ротгер. — Манфред, ты чего молчишь? Манфред? — но скаута не было рядом. Быстро оглядевшись по сторонам, сержант увидел своего разведчика бредущим куда-то, его винтовка волочилась по песку.

— Да что это с ним сегодня?! — воскликнул Пауль. — Стой, идиот!

Манфред их не слушал, идя к лишь одному ему известной цели. Скауты кинулись следом, на бегу сыпля проклятиями в спину разведчика, которые тот полностью проигнорировал. Наконец Ротгер схватил его за плечо и развернул лицо к себе:

— Манфред, варп тебя сожри! Ты что творишь?!

— Оно… зовет…

— Кто зовет, псих… — сержант осекся, увидев глаза скаута. Они утратили цвет, помутнели, в них не было и тени мысли, все куда-то пропало. А потом он услышал Зов. Песня самой пустыни мягко обволокла разум Ротгера, и все эмоции растворились в самой прекрасной музыке, которую только мог вообразить себе человек. Она звала, манила, и противостоять ее зову было невозможно. Император и его сыновья-примархи стали чем-то незначительным, как и их стремления, бесконечно малыми и недостойными внимания, само их существование теперь казалось Ротгеру чеи-то несущественным.

Винтовка выпала из руки сержанта, он также отпустил Манфреда, который сразу же двинулся дальше, Ротгер шел за ним следом. Он уже не видел и не хотел видеть, что его теперь уже бывшие подчиненные, словно завороженные, неспешно шагали позади него, один за другим утрачивая разум. Когда у них под ногами забурлил песок, а в клубах пыли мелькнули мощные челюсти и длинные лапы с острыми когтями, они даже не подумали сопротивляться.

Музыка подчинила их полностью.

Апок молча глядел туда, где клубились пыль и песок. Как бы Змеелову ни хотелось собственноручно убить чужаков, он еще не сошел с ума, чтобы соваться во владения Себбека, Великого Зверя пустыни. Легенды гласили, что некогда он был величайшим и любимым воином безжалостного Сет-Ха, пока не возгордился и не поднял бунт против своего покровителя. Бог пришел в ярость, сперва утопив мятеж в крови, а главного зачинщика обрек на вечные страдания в обличье жуткой твари. Большинство жителей Кайрры считали, что все сказанное является правдой, но были скептики, которые полагали, что в пустыне просто обитает безжалостный монстр, не знающий поражений. Даже жрецы не могли дать точного ответа на вопрос, кем же являлся Себбек на самом деле и каким образом убивал своих жертв, ведь некому было вернуться и рассказать об этом, из тех, кто столкнулся со зверем, не выжил никто. Все они согласны были лишь в одном: добровольно сунуться во владения Великого Зверя мог только безумец или самоубийца.

— С этими покончено, — объявил Апок и развернул Тчару, демонстрировавшую первые признаки усталости от долгой погони. Гуалды были очень выносливы, но даже им требовался отдых.

— Какие будут указания, Ищейка Кайрры? — спросил декурион тчи’нари.

— Найдем остальных, — приказал Змеелов. — Они не должны укрыться от нашего гнева.

***

— Они уже давно должны были выйти на связь, — Ди Самис сидел под крылом «Фаворита Фортуны», не скрывая беспокойства.

— Знаю, — ответил Загс, проверяя свою винтовку, которая и без того была в отличном состоянии.

— С ними определенно что-то случилось, — продолжал Самис.

— Понятное дело, иначе сержант давно бы с нами связался.

— И что будем делать?

— Ничего, у нас приказ сидеть здесь и не высовываться, — вмешался в разговор Эленд Рин. Несмотря на силовые доспехи, на которых были закреплены механдедриты, Технодесантник подошел к ним совершенно бесшумно. — Что бы ни случилось с группой Ротгера, мы ничем не сможем им помочь. Они могли погибнуть или попасть в плен. А может они оказались за пределами действия передатчиков или же их аппаратура вышла из строя.

— Но не можем же мы сидеть здесь без дела?! — воскликнул Самис, из челнока вышли оставшиеся скауты, которым Ротгер велел уходить перед тем, как сам отправился в глубь пустыни: Кельсер, вечно улыбающийся блондин с лицом хищника, мастер маскировки, способный пройти под носом у кого угодно; Готрек, широкоплечий детина с коротким рыжим ирокезом на голове, ему скорее подошли бы терминаторские доспехи, чем броня скаутов; Уэйн, обритый наголо, как и Борон, был родом с Алессии, но, в отличие от своего земляка, успел отличиться в войне Шепарда против орков в рядах королевской армии.

— Будем спорить? — спросил Эленд, сложив руки на груди, закрепленная на броне огромная клешня с мощными зубьями щелкнула, словно угрожая. По всему выходило, что все возражения Рин намерен был пресечь в зародыше.

Загс усмехнулся. В связи с тем, что операция была поручена Ротгеру, Технодесантник не вмешивался в их дела, лишь обеспечив скаутам доставку на планету, но сейчас, ввиду отсутствия сержанта, именно он был старшим из них, и его приказы имели силу. Самис от досады сжал кулаки, но умом он понимал, что Рин прав. Если их братья попали в беду, они ничем не могли им помочь. Понимая его чувства, Кельсер хлопнул Ди по плечу:

— Не хорони их раньше времени, возможно, они уже сейчас направляются к нам, и совсем скоро мы будет вновь наслаждаться брюзжанием Эктора и лицезреть вечно угрюмую рожу Манфреда.

Но по прошествии еще трех дней даже Кельсер был вынужден признать, что группа Ротгера уже не вернется, в самом лучшем случае они попали в плен, но, предпочитая смотреть правде в глаза, скауты понимали, что сержант ни за что не сдастся, он будет отстреливаться до последнего патрона, до последней гранаты, а когда те закончатся, достанет нож и пойдет в рукопашную и убьет столько противников, сколько успеет, прежде чем рухнет на землю бездыханным. За эти дни Эленд Рин несколько раз выходил на связь с «Восходящей Тенью», но всякий раз получал одну и ту же информацию, так как новых распоряжений от примарха не поступало. Более того, капитан фрегата нехотя признался, что связи с флотилией нет, сообщения уходят, но ответа не было. Капитан предположил, что флот находится в варпе, и астропаты не хотят лишний раз рисковать, отправляя сообщения. Если так, то куда примарх направил находящиеся у него в подчинении силы? Банальная логика говорила о том, что Шепард, получив первые данные разведки, вел Легион сюда, в эту систему, дабы присоединить её к Империуму Человечества, но нельзя было сбрасывать со счетов вариант, что произошло нечто непредвиденное, нечто, заставившее Шепарда повести флотилию в другое место, туда, где она была нужнее. Могло ли такое произойти? Разумеется. Разведчики прекрасно понимали, что если на кону стоят тысячи, а то и миллионы жизней, потеря небольшой группы станет хоть и неприятной, но вполне восполнимой потерей.

А затем к ним пожаловали незваные гости.

Движущихся в их направлении всадников первым заметил Готрек, и сразу же стало ясно, что это тот же отряд, который должна была увести подальше от челнока группа Ротгера. Выводы напрашивались сами собой.

— Как они нас нашли? — поразился Загс. — Наши следы давно замело ветром.

— У того, кто их ведет, должен быть поистине фантастический нюх, — поддержал его Самис.

— Даже слишком фантастический, — произнес Эленд. — Особенно с учетом того, кого вы обнаружили в той башне.

— Думаешь, псайкер? — Кельсер проверил обойму, прежде вставить ее в болтер. Готрек и Уэйн достали гранатометы.

— Возможно, — ответил Технодесантник, опираясь, как на посох, на силовой топор с длинной рукоятью, после чего провел ладонью по болт-пистолету, что покоился у него на бедре. Цепь всадников целенаправленно двигались к челноку, было ясно, что разведчикам либо придется принять бой, либо погрузиться на «Фаворит Фортуны» и покинуть планету. Первое противоречило последним полученным приказам, второе — первоначальному приказу примарху, который никто не отменял.

— Идеи есть? — поинтересовался Уэйн, держа всадников на прицеле.

— Убить их всех? — пожал плечами Готрек. — Чем не идея? Нам ведь не запрещали вообще не вступать в бой, лишь избегать его по мере возможности.

— Я согласен, — поддержал предложение Загс, — если мы просто улетим, то это будет равносильно поражению. Не знаю, как вы, а я что-то не горю желанием отступать, — взоры скаутов обратились к Рину, решение было за Технодесантником. Эленд молчал.

— «Фаворит Фортуны», на связи «Восходящая Тень», — внезапно ожил вокс-передатчик в кабине челнока. — Немедленно ответьте.

— «Фаворит» на связи, — ответил Рин, войдя в кабину пилотов. — Говорите.

— Господин, для вас поступил приказ немедленно покинуть планету и вернуться на «Покоритель», — в голосе капитана слышалось беспокойство.

— Планы изменились?

— Что? Нет, вы не поняли. Двадцать вторая флотилия только что вошла в систему. Примарх здесь.

***

Корабли один за другим выходили из варпа и занимали свои места в боевом построении, центром которого был «Покоритель». Космический монстр сразу же взял курс на Кайрру, столичный мир системы, а следом за ним, словно хищники, ведомые вожаком, следовали остальные. Часть кораблей взяла курс на остальные обитаемые планеты, и уже через несколько часов поступили первые доклады о контактах с противником. Местные жители пытались открыть огонь по кораблям флотилии, но их орудия не могли справится с перекрывающими другу друга пустотными щитами линкоров и тяжелых крейсеров, идущих в авангарде. В обычной ситуации подобная тактика попахивала откровенным идиотизмом, так как корабли подобного класса, как правило шли в середине строя, со всех сторон окруженные более мелкими судами.

Но в этот раз флаг-капитан Моррдис, получив разведданные с «Восходящей Тени», предложил примарху другую тактику. Он выступил с идеей, что местные силы не имеют в своем распоряжении орудий достаточной мощности, способные пробить щиты линкоров, а потому именно им и нужно было стать наконечником брошенного Легионом копья. При этом, капитанам было запрещено открывать огонь без команды, их задачей было оттеснить корабли противника и заблокировать их до дальнейших распоряжений.

Примарх хотел присоединить данный осколок человечества к Империуму, по возможности избегая применения силы, хоть Шепард и отдавал себе отчет в том, что задуманное очень часто идет не по плану и все его надежды на мирный исход могут рухнуть в одночасье, и тогда Легион будет брошен в бой. Космодесантники были созданы для войны, они ей жили, в ней был смысл их существования. Стоит Шепарду отдать приказ, и закованные в керамит когорты воинов пройдутся по поверхности планеты стальным маршем, сметая все на своем пути, не испытывая по этому поводу никаких сомнений и колебаний. Но зачем им сжигать миры, заселенные людьми? Лишь потому, что те встали на пути развивающегося Империума? По логике Императора и его ближайшего окружения — да. И это мнение разделяли все офицеры Двадцать Второй флотилии.

Замерев на боевой палубе «Покорителя», Шепард смотрел на мир, который с каждым мигом становился все больше и больше. Вокруг него, словно пчелы возле улья, роились корабли, пытавшиеся сдержать имперский флот, но даже самый последний дурак бы понял, что все их попытки тщетны. Корабли Империума были крупнее, куда надежней защищены и куда сильнее вооружены. Линкоры неуклонно продолжали свой путь, нарочито демонстративно игнорируя залпы вражеских кораблей: пустотные щиты космических левиафанов были слишком мощны для орудий местных вооруженных сил, а немногочисленные торпеды немедленно сбивались орудиями противокорабельной обороны. Шло время, имперцы неуклонно теснили флот Кайрры до тех пор, пока полностью его не блокировали. Обстрел с той стороны также прекратился, судя по всему, командиры кораблей наконец-то поняли, что если бы имперцы захотели их уничтожить, то давно бы это сделали.

Прошло несколько часов, прежде чем космическое пространство Кайрры, Тира и Шонгана было полностью блокировано, а несколько попыток обстрелять флот с поверхности планеты были быстро подавлены. Жертв со стороны местных избежать не удалось, но то были неизбежные потери, особенно с учетом масштабов происходящего, ведь данной демонстрацией мощи Шепард показал правителям системы, что их силы несопоставимы, ясно давал им понять, что может уничтожить их в любой момент, а потому, когда первые челноки покинули ангары кораблей, включая сам «Покоритель», и направились к поверхности планеты, оттуда не было произведено ни одного выстрела.

Вереница десантных транспортиков, несущие на своем борту отделения Космодесанта и подразделения Имперской Армии, стороннему наблюдателю казалась стаей хищных птиц, слетающихся на запах крови. Можно было лишь догадываться, какие чувства испытывали местные, увидев у себя над головами такое обилие имперской техники, наверняка они терялись в догадках, гадали, каковы будут последствия столь внезапного вторжения и что именно их ожидает в будущем, хотя любому разумному существу должно быть ясно, что их жизнь изменится навсегда. В любом случае, они должны будут испытать шок и изумление, которому предстояло лишь возрасти, как только перед ними предстанут Космодесантники Второго Легиона, а затем и сам примарх.

По первоначальной задумке, Шепард должен был спуститься на поверхность Кайрры на личном «Боевом Ястребе», одной из вариаций «Громовых Птиц», но капитан Де Вир предложил другой план. Согласно его задумке, примарх должен был прибыть на планету с помощью телепорта, тем самым окончательно укрепив местных во мнении, что у них нет никаких шансов выстоять против имперцев, ведь наличие столь ценной и сложной технологии, как телепорты, у Легиона будет говорить о полном техническом превосходстве Империума над данным осколком человечества. Правда, с возражением выступил капитан Эразм, заявивший, что данных разведки недостаточно, чтобы судить о технологических возможностях местных. Тем не менее, примарх все же решил прибегнуть к предложенному капитаном Втором Великой роты плану.

Перед тем, как отправится к телепортатору, Шепард бросил последний взгляд на голокарту, на которой транслировалось изображение всех кораблей флотилии. Не зная всего, могло показаться, что Двадцать Вторая флотилия прибыла в систему в полном составе, но это было отнюдь не так. Часть кораблей отсутствовала, и не по причине того, что они затерялись в варпе, как иногда случалось, а потому, что их командиры получил иное задание. Вместе с ними ушла и вся Девятая Великая рота под командование капитана Луи Санти, а также прикрепленные к ним силы Имперской Армии и Культа Механикум, а также все пять рот Четвертого Легиона . Им предстояло узнать природу перехваченного астропатами сигнала, и если его действительно послали люди, оказать им всю необходимую помощь.

Тем временем, на поверхности Кайрры, царь-жрец Ишамаль наблюдал с одного из балконов царского дворца за прибытием чужаков. Бесчисленные суда иномирян заполонили небо над столицей, а в вышине были видны силуэты громадных космических левиафанов, самый маленький из которых многократно превосходил своими размерами любой военный корабль царского флота. В своих донесениях капитаны сообщали, что их орудия не способны причинить противнику даже малейший урон, ибо в авангарде их силы шли чудовища, неуязвимые для оружия кайрринцев.

Царь ощутил вспышку досады и раздражение из-за того, что Апок Змеелов так и не выполнил полученный приказ. Вместо того, чтобы пленить тех, кто разрушил Белую Башню, он сперва загнал один отряд иномирян во владения Себекка, где они и погибли, и жрецы Афны, узнав об этом, даже выдвинули предположение о том, что Апок, жаждущий мести за разрушенную Белую Башню, поступил так намеренно. Ну что же, если выяснится, что это правда, то он ответит за свой поступок головой. Затем Змеелов сообщил о том, что вроде как нашел еще один вражеский отряд, но тот упорхнул буквально у него из-под носа, оставив Гончего Кайрры с пустыми руками. Если бы Змеелову удалось их схватить, у Ишамаля было бы куда больше информации на руках, он бы знал возможности пришельцев и что вообще стоит от них ожидать. Теперь же ему предстояло действовать вслепую, а потому царь-жрец испытывал жгучее желание сварить своего незадачливого слугу в кипящем масле. На счастье Апока, он сейчас отсутствовал в Ромусе, к тому же Ишамалю на данный момент было не до провалившего задание Змеелова.

Чужаки совершили посадку за пределами города, но уже довольно скоро первые колонны солдат вошли в столицу и направились прямиком ко дворцу. За спиной Ишамаля суетились жрецы и советники, к ним постоянно поступала новая информация, которая казалось неправдоподобной. В частности, там говорилось, что основу колонны составляют огромного роста воины, закованные в тяжелые красные доспехи с головы до ног, более того, некоторые из них выглядят еще крупнее своих товарищей. Царь-жрец сильно сомневался в том, что ему стали бы так нагло врать, но верилось в сказанное все равно с трудом, но ровно до тех пор, пока пришельцы не оказались в пределах видимости. Их облик поражал, даже на значительном расстоянии было прекрасно видно, что ростом они намного превосходят даже тчи’нари, которых отбирали среди претендентов по самым строгим критериям. Воины шли, чеканя шаг, над их головами развевались темно-красные штандарты с изображенным на них коронованным львом.

Во главе всего этого шествия маршировал отряд воинов, чьи доспехи резко отличались от остальных, ввиду чего они действительно имели более внушительный рост и угрожающий вид. Подле них, к удивлению Ишамаля, шли вполне обычные люди, разве что их облачения сильно отличались от привычного глазу кайрринцев одеяний. Сами жители столицы заполонили все улицы, толпились на крышах и выглядывали из окон, разглядывая тех, кто принес им Великое Потрясение. В том, что это именно оно, иллюзий ни у кого не возникало.

— Пропустите их, — приказал царь-жрец, когда пришельцы приблизились к дворцовым воротам. Мешать им было глупо: весь их облик говорил о том, что они все равно войдут во дворец так или иначе.

Все тем же четким шагом колонна вошла в внутренний двор, но вместо того, чтобы сразу подняться по ступеням, на вершине которых их уже ожидали провожатые, и войти внутрь, пришельцы установили у самого подножья лестницы некое устройство, что-то на нем нажали и принялись ждать, при этом воины в более тяжелых доспехах встали таким образом, что вокруг устройства образовалось два кольца обороны. Тянулись минуты, но вот на приборной панели что-то моргнуло, засветилось, и на самой грани слуха зазвучал неприятный звук. Над устройством разгорелся яркий световой луч, и внезапно в ослепительной вспышке перед дворцом появились несколько фигур, среди которых особо выделялся человек, подобно колоссу возвышавшийся над всеми присутствующими. Толпа ахнула, все, от дворцовых слуг до высших жрецов Кайрры, опешили, узрев гиганта, словно увидели одного из тех богов, которым они поклонялись.

Ишамаль вглядывался в открытое лицо пришельца, и в тот миг, когда взгляд пронзительных синих глаз обратился на него, ощутил, как у него все сжимается в груди. В том, что прибывший является лидером пришельцев, их правителем, царь-жрец не сомневался ни секунды. Тем временем гигант, в окружении телохранителей, начал подниматься по лестнице, и следом за ним двинулись остальные воины, хотя большая их часть осталась снаружи, встав в оцеплении. Сам Ишамаль и его свита поспешили в тронный зал, дабы встретиться там со своей судьбой.

Шепард широким шагом шествовал по коридорам дворца, отмечая его необычное убранство и архитектурный стиль, а также одеяния местных жителей. Он никогда особо не интересовался античной историей Земли, но здесь невооруженным взглядом была видна смесь культур, египетской и римской, а возможно еще и греческой. Примарх мало что понимал в подобных вещах. Он шел вперед, а перед ним немедленно распахивались двери, одна за другой, пока их путь не окончился под огромным куполом на вершине дворца. Как и следовало ожидать, зал был полон, здесь собрались все, кого только сочли хотя бы в минимальной степени достойным присутствовать при столь важной встрече.

Как и полагается, на противоположной от входа стороне выстроились в ряд шесть кресел, подле которых стояли шестеро мужчин и женщин, облаченных в самые лучшие свои одеяния. Позади них, на возвышении стоял мраморный трон, отделанный золотом и платиной, на которым сидел немолодой уже мужчина с крепким обнаженным торсом. Его регалии мало о чем говорили непосвященным, хоть и было ясно, что именно он является правителем этого мира, а может и всех трех. Тут ясности не было. Шепард мысленно поморщился, данных разведки было удручающе мало, если бы не странный сигнал о помощи, он бы не стал торопиться, а продолжил бы выжидать время, дабы не лезть на рожон. Конечно, примарх ничуть не сомневался в том, что легко мог покорить этот мир, но все же хотелось обойтись без лишней крови. В космосе и без того хватало тех, с кем переговоры по ряду причин были абсолютно невозможны, а значит Вестникам Рока будет где размять мышцы и от души настреляться. Одни только орки чего стоили.

Ну что же, приходилось работать с тем, что есть.

Пройдя сквозь четыре ряда солдат, замерших между имперцами и местными правителями, вышедшая вперед девушка с короткой стрижкой и бледным от волнения лицом принялась что-то говорить, но местный язык мало походил на уже ставший привычным готик, но все же Шепард более-менее понимал, о чем ему говорят. Более того, с каждым новым произнесенным словом речь девушки становилась все более ясной и понятной, как если бы в мозг примарха был встроен переводчик с программой обучения. Довольно быстро Шепард уяснил, что на троне сидит правитель всех трех планет, царь-жрец Ишамаль, который вел свой род от самого основателя царства. Подле кресел же стояли высшие жрецы Кайрры, являющиеся также советниками царя, и все вместе они желали знать: кем являлись пришельцы, откуда пришли и, что самое главное, чего хотели?

— Я — Джон Шепард, — громко объявил примарх, краем сознания отметив, что говорит на диалекте, который до сегодняшнего дня никогда не слышал. — Верховный Король Алессии. Будучи примархом Второго Легиона Вестников Рока, я прибыл в этот мир по воле Императора Человечества, который желает объединить под своей властью всю галактику. Его целью является объединение разрозненных осколков человечества в монолитное государство, Империум, дабы люди могли вместе плечом к плечу противостоять угрозам, коими полна галактика.

От слов примарха подавляющая часть присутствующих изменилась в лице, кому-то явно стало плохо, некоторые же выглядели неожиданно заинтересованными. Ишамаль прекрасно умел держать лицо, но судя по тому, как его пальцы сжали древко короткого копья, услышанное не оставило его равнодушным, а может, на него оказывала влияние аура Шепарда. И все же его голос звучал ровно и спокойно, когда он произнес:

— Судя по тому, что мы сегодня увидели, чужеземец, вас не особо интересует, хотим ли мы склониться перед твоим Императором, не так ли?

— Боюсь, что нет, — признал очевидное Шепард. — Если бы даже я принял ваш отказ и покинул твои владения, царь, его не примут мой отец и мои братья. Не пройдет и года, как сюда пожалуют другие, но в этот раз, заранее зная твой ответ, они не станут вступать в переговоры, а сходу атакуют и будут наступать до тех пор, пока ты либо не взмолишься о пощаде, либо пока не рухнешь бездыханным.

— Так почему же ты не поступил так же? Мы все были свидетелями того, сколь велики ваши силы.

— Потому что не вижу смысла в бессмысленном кровопролитии, — ответил примарх. — Мои воины любят сражения и с радостью кинутся в бой, если я им прикажу, но, на твое счастье, я предпочитаю сперва поговорить, ведь мирное решение вопроса в наших общих интересах. И чем быстрее мы достигнем взаимопонимания и придем к соглашению, тем будет лучше для всех нас.

— И почему же мы должны с тобой соглашаться, чужак?! — не выдержал молодой жрец в легких доспехах, на его обритой головой красной тушью был изображен ястреб. Ишамаль недовольно глянул на выскочку, но прерывать не стал, очевидно, тот озвучивал мысли самого царя. — Ты пришел к нам, незваный, и требуешь от нас преклонить колени! И при этом делаешь вид, что тебя самого угнетает подобная необходимость, хотя за твоей спиной стоят те же воины, что уже принесли нам боль! Пролили нашу кровь! Так к чему это притворство?!

Храбрости жрецу было не занимать. Или же глупости. Шепард не был уверен, что правильно угадал, в свою очередь задав встречный вопрос:

— А ты бы предпочел, чтобы я бросил войска в бой? Чтобы они прошлись по поверхности ваших миров, сметая все на своем пути? Ты бы хотел, чтобы жители этого мира сгорали в огне пожарищ, а их кровь обагрила землю? Или ты бы предпочел, чтобы один из моих воинов отсек тебе голову и водрузил ее на пику? Я мог бы так поступить, будь у меня такое желание, и мне придется пойти на этот шаг, если мы не договоримся.

В зале повисла гробовая тишина, пока до кайрринцев доходил весь смысл сказанного. Шепард продолжил:

— Да, мои люди убили псайкеров, которых вы скрывали в той башне. Не могу сказать, что очень сожалею об этом, ведь их судьба была предрешена, псайкеры слишком опасны, особенно без должного обучения. Мне ли об этом не знать? Но вы уже отплатили за случившееся, убив моих людей, если только они не в плену, — помедлив, Шепард обратился к царю. — Они живы?

— Нет, — кратко ответил Ишамаль, не вдаваясь в подробности.

— Тогда счет уплачен, кровь за кровь, — не видя, что творится за спиной, примарх все же ощутил недовольство имперцев. — Мои спутники со мной не согласны, их чувства мне понятны, но и вы были в своем праве, ибо вы защищаете свой дом. Мне ведомы ваши мысли, так как я сам был на вашем месте, получив предложение, от которого не мог отказаться. Угроз не было, но я прекрасно осознавал, каковы будут последствия отказа. Осознаете их и вы.

В этот момент примарху вдруг пришла в голову мысль, что если бы переговоры со стороны Империума вел кто-то другой, они бы почти наверняка зашли в тупик. Но его слушали, и слушали внимательно, вникая в каждое произнесенное им слово. За этим интересно было следить, пытаться понять механизм происходящего. Если раньше Шепард считал подобное поведение окружающих вполне естественным — он все-таки был сперва наследным принцем, а затем стал королем, а потому его подданным приходилось очень внимательно слушать то, что им говорят, — то с момента прибытия Императора на Алессию примарх стал понимать, что причина кроется не в его статусе, а в природе происхождения. Лишь Императору было ведомо, что именно он понасовал в своих сыновей, но не было сомнений, что харизма примархов была выкручена на максимум, и теперь невозможно было разобраться, была ли способность Шепарда приковывать к себе внимание своими речами естественным проявлением харизмы, или же это было следствием действий Императора.

— Что нам даст вступление в Империум? — прервала затянувшееся молчание женщина в белом платье, в ее коротких черных волосах была заметна седина. Никто не рискнул возмутиться, оспорить ее слова, и даже сам Ишамаль смотрел на нее с уважением. Кем бы она ни была, её авторитет был очевиден.

— Доступ к новым технологиям, — ответил Шепард. — Доступ к новым рынкам сбыта. И гарантии безопасности, Имперская Армия и Легионы Астартес, при поддержке Культа Механикум, без промедления окажут вам военную помощь в случае угрозы вторжения. Это если вкратце. Полный список куда длиннее.

— А скольким нам придется пожертвовать? — продолжала допытываться женщина. Она хорошо держалась, практически ничем не выдавая беспокойства, хотя обостренный слух примарха позволял ему слышать, что голос жрицы дрожит.

— Многим, — Шепард взглянул ей в глаза, и те распахнулись от изумления. Что она видела в огромном мужчине? Иногда примарх жалел, что не может взглянуть на себя самого со стороны, это многое бы прояснило. — Тебе не понравится этот список, жрица, но с этим придется смириться.

— Ты многого хочешь, Шепард, Верховный Король Алессии, — произнес Ишамаль.

— Знаю, и я получу желаемое так или иначе. Повторюсь, даже если я уйду и уведу с собой свои войска, придут другие, и то, что они сделают, будет куда страшнее того, что на данный момент сделал я. Выбор за тобой, царь. Как ты хочешь войти в состав Империума? Какой путь выберешь: мира или насилия?

Кайрринцы загомонили, услышав ультиматум примарха, у кого-то по щекам текли слезы. Они были напуганы, и Шепард прекрасно их понимал. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше, принуждать к чему-то этих людей совершенно не хотелось, и уж тем более примарх не хотел с ними сражаться. В чем была их вина? Лишь в том, что они стояли на пути расширяющегося Империума? Но они не представляли для него никакой опасности, так почему в случае отказа Ишамаля он должен спустить на этот мир Вестников Рока? А ему придется так поступить, ведь уйти Шепард не мог. Даже если ему удастся сокрыть от Императора правду об этой системе, в возможности чего он сильно сомневался, рано или поздно сюда заглянут либо Хорус, либо Леман Расс, либо одна из других Имперских Экспедиционных флотилий, и станет только хуже. Ему нужно было привести Кайрру, Тир и Шонган к Согласию сейчас, без войны. Кто знает, что поджидает его в будущем? В будущем войны с человеческими мирами ему не избежать, в этом не было никаких сомнений, но здесь и сейчас Шепард не хотел проливать кровь.

— О, Великий Ишамаль, могу я кое-что предложить? — обратился к царю тучный мужчина в просторном синем одеянии.

— Говори, Туакам, — милостиво разрешил царь-жрец.

— Я предлагаю, чтобы чужеземцы, — один взгляд на Шепард, и лоб жреца покрылся испариной, — чтобы они прошли Испытание Жубара. Это не противоречит древнему закону.

Повисла тишина, и впервые с начала переговоров Ишамаль улыбнулся, в его глазах появилось облегчение и надежда, как если бы утопающему в самый последний миг бросили спасательный круг. То же самое выражение проступило на лицах остальных жрецов, Шепард же, оглядевшись, увидел кайрринцев, радостно взиравших на жреца, выступившего с данным предложением, кто-то даже заплакал от радости. Имперцы смотрели на происходящее с интересом.

Ишамаль встал со своего трона, и замершие посреди зала стражники тут же расступились, после чего царь подошел к примарху, замерев на расстоянии десяти шагов, но даже так он вынужден был смотреть на Шепарда, сильно задрав голову:

— Знай же, Шепард, Верховный Король Алессии, когда мой достойный предок, царь-жрец Жубар, сел на трон, он постановил, что тот, кто пожелает оспорить его право на трон или же права его потомков, должен пройти шесть испытаний, кои назначаются высшими жрецами, присутствующими здесь. Ведь тот, кто справится с ними, будет поистине достоин стать царем. С той поры лишь четыре раза находились смельчаки, что пытались пройти эти испытания, но никто не справился, и род Жубара по-прежнему властвует над Кайррой, Тиром и Шонганом. Закон никто не отменял, ибо он священен, и коли ты желаешь, что мы склонились перед тобой, мы предлагаем тебе пройти Испытания Жубара. Если ты справишься, то согласно нашим же законам мы признаем тебя победителем, и я уступлю тебе трон, с которым ты будешь вправе распоряжаться так, как сам пожелаешь.

— А если я не справлюсь? — спросил Шепард.

— Тогда мы будем сражаться за нашу свободу, — последовал ответ.

***

Апок спешным шагом направлялся к царскому дворцу. Точнее, пытался добраться, ведь от народа, заполонивших все пространство вокруг, было не протолкнуться, а на всех главных городских улицах стояли стройными рядами чужеземцы. Облаченные в темно-красную броню, они возвышались над людской массой, их лица были сокрыты глухими шлемами, к груди они прижимали непривычные для глаза винтовки, мало походившие на лазерное оружие. Подле этих великанов стояли вполне обычные люди в броне, ничуть не походившую на ту, что носили кайрринцы, их лица были открыты, в руках они держали лазерные винтовки. Присутствовали здесь и вовсе странные существа, некая помесь машин и людей в красных одеяниях. Над головами пришельцев развевались штандарты, которые Змеелову ни о чем не говорили.

Отовсюду летели обрывки фраз:

— Они прошли прямо в дворец…

— Ворота были открыты…

— Говорят, он появился из ниоткуда, во вспышке света…

— Просто великан…

— Может, их послали боги?

— А может, это и был бог?

Апок шел все быстрее, не стесняясь расталкивать людей со своего пути и не обращая внимания на их возмущенные вопли и проклятия, несущиеся его в след. Ему не было никакого дела до этих ничтожеств, успевших за столько короткий срок забыть о разрушении Белой Башни. Забыть о гибели Зрящих. Злость на этих глупцов застилала ему глаза, кулаки сжимались от желания кому-нибудь врезать или даже убить. Он понятия не имел, что именно сейчас происходит во дворце, как и не сомневался в том, что его туда сейчас никто не пустит, да и попадаться на глаза царю-жрецу в данный момент было довольно рискованно. Шансы, что ему отрубят голову, были довольно высоки.

Но и оставаться в неведении Апок не мог, а потому продолжал идти к царскому дворцу.

Людей здесь было еще больше, жители Ромуса хотели все услышать из первых уст, желали знать, что ожидает их в будущем, чтобы потом рассказать остальным. Их интерес и беспокойство были понятны, чего не скажешь о лихорадочном возбуждении, в котором было скорее предвкушение скорых событий, чем страх перед ними. Такой настрой толпы совершенно не понравился Змеелову, его настроение и так ухудшалось с каждой секундой все сильнее, особенно когда он увидел совсем уж непотребное действие: некий мальчишка, коих было полно на улицах города, подошел к воину в красной броне и с немым восторгом на лице тыкал пальцем в заклепку на тяжелом сабатоне. И родители мелкого паршивца даже не думали оттащить его в сторону и хорошенько надавать ему по шее! Гигант же склонил голову, разглядывая мальчишку, но никак ему не мешал, а затем, закрепив винтовку на бедре, и вовсе снял шлем, после чего подмигнул поганцу. Через миг количество детей возле воинов резко возросло. И все это при полном молчании и попустительстве их родителей!

От увиденного Апок почувствовал, как на скулах заходили желваки, а рот приоткрылся в оскале. Ненависть к этим ничтожествами захлестнула Змеелова с головой, хотелось схватиться за хопеш и проложить кровавый путь к воротам дворца, слыша за спиной лишь вопли ужаса и боли. Ничего более эти твари в понимании Апока не заслуживали. Народ, который он еще совсем недавно любил всей душой, теперь не вызывал у него ничего, кроме смеси ненависти и презрения, их жизни в его глазах отныне ничего не стоили, их нужно было забрать одну за одной, пока на Кайрре не останутся лишь те, кого Апок сочтет достойными милосердия.

Бешенство кровавыми волнами билось в сознании Змеелова, но он, взяв себя в руки, все-таки сумел сдержаться, подойдя к воротам абсолютно спокойным, по крайней мере внешне. Его надежды были устремлены к Ишамалю, ведь царь-жрец никогда не падет столь же низко, как народ, который совершенно точно не заслужил такого правителя. Нет, потомок Жубара будет стоять на своем до последнего и не склонится перед чужаками, какими бы посулами те не пытались его подкупить, а остальные жрецы, без сомнения, поддержат царя во всех его начинаниях. Апок был абсолютно уверен в этом, он скорее бы поверил, что небо рухнет ему на голову, чем в то, что великий Ишамаль отступится перед кем бы то ни было.

Тчи’нари, что стояли на страже, хоть и пропустили Апока во внутренний двор, встретили его угрюмым молчанием и недовольством на лицах, и Змеелов был вынужден признать, что заслужил подобное отношение. Ему оказали великую честь, одарили неслыханными привилегиями, дали в подчинение отряд тчи’нари, которые в обычных условиях исполняли приказы одного лишь царя-жреца. А он, вместо того, чтобы исполнить поручение Ишамаля, вернулся с пустыми руками и оправданиями, толку от которых не было никакого. Ну что же, у него еще будет шанс искупить свои ошибки и делом доказать, что выбор царя-жреца был правильным.

Оказавшись внутри, Апок попытался было протиснуться вперед, но невозможно было и шагу ступить, особенно в свете того, что у подножья лестницы стояли воины в еще более громоздкой и тяжелой броне. Змеелов понятия не имел, как в таком можно не то что сражаться, а вообще передвигаться, но, судя по всему, чужаки не испытывали каких-то особых проблем по этому поводу и чувствовали себя вполне комфортно. Внезапно толпа оживилась, раздались крики, люди указывали куда-то вверх, и задрав голову, Змеелов ощутил, как кровь в его жилах обращается в лед. Там, на балконе, с которого поколения царей-жрецов обращались к своим подданным, стоял сам Ишамаль, а рядом с ним, подобно великану из древних легенд, замер мужчина поистине исполинского роста, облаченный в прекрасно сработанные доспехи, которые он носил словно вторую кожу. Гигант обозревал толпу пронзительным взором синих глаз, и там, куда падал его взор, люди приходили в волнение, лихорадочный блеск в глазах выдавал их с головой. Вместо того, чтобы испытывать гнев или страх, они были в восторге от увиденного.

Ишамаль поднял руку, и люди замерли в ожидании:

— Шепард, — царь указал на великана, — прибыл сюда из далеких миров с целью присоединить наш дом к Империуму Человечества, коим правит Император, его отец. Он задался целью объединить всех людей, что разбросаны по всей галактике, под своей властью. Нам предложено стать частью Империума мирно, без кровопролития, но дабы соблюсти все наши священные традиции и следовать букве и духу закона, было принято решение, что пришельцы пройдут Испытания Жубара. Такова моя воля и да будет так, — толпа зашумела, передавая слова царя дальше, и не было сомнений в том, что уже совсем скоро вся столица будет знать все в деталях.

Апок стоял, пораженный до глубины души, он ощущал себя так, будто его предал самый лучший друг. Все его надежды и вера в Ишамаля только что обратились в прах, его горечь буквально ощущалась на языке. Боль пронзила сердце Змеелова. Боль и гнев. Он больше не видел перед собой великого царя. Нет, теперь Апок видел лишь немощного старика, утратившего остатки разума и всякое мужество, если оно вообще когда-нибудь у него имелось. Этот предатель фактически отдал чужаку собственный трон, ведь не было сомнений в том, что пришелец пройдет все испытания. Если только не сделать так, чтобы в их числе не оказалось поистине невыполнимое задание.

И Апок знал, к кому следует идти и что предложить. Проклятый пришелец даже не подозревал, с чем ему предстоит столкнуться.

Глава 14

— Почему мы не можем их просто сокрушить, если они откажутся выполнять наши требования, господин? — недоумевал Анжей Ваймс, капитан Четвертой Великой роты. — Нет ни одной причины, чтобы вы выполняли их глупые испытания.

— В случае отказа мы застрянем здесь невесть на сколько, — вместо примарха ответил капитан Редван. — Понятное дело, что мы без особых усилий сокрушим местную оборону, но все равно потребуется время, чтобы искоренить все очаги сопротивления, окончательно подавить всякое инакомыслие, а ведь на Кайрре довольно мало естественных укрытий и крепостей, в которых противник может надолго окопаться. А вот Тир — это одна большая крепость, изрытая туннелями и шахтами. На то, чтобы выкорчевать противника оттуда, уйдет слишком много времени.

— И что с того? — не понял Анжей.

— Тебе напомнить, что Луи Санти вместе со всей Девятой ротой отправился черт знает куда, и мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем именно ему там предстоит столкнуться? — подал голос капитан Шредер.

Глядя на спорящих капитанов Легиона, остальные офицеры флотилии благоразумно помалкивали, хотя Шепард всегда призывал их высказывать свое мнение открыто, без стеснения и опаски, но сложно было так поступить, когда аура власти заполнила все покои, отведенные имперцам в царском дворце, и в буквальном смысле гнула волю всех присутствующих. Не могли избежать ее влияния и сами Космодесантники, правда, на них она действовала несколько иначе: в присутствии примарха они будто наполнялись какой-то дополнительной энергией и задором, и сложно было поверить, что до прибытия на Алессию Вестники Рока отличались поразительным спокойствием и сдержанностью, да и вообще молчаливостью. За исключением Баудилинно Де Вира, конечно же. Капитан Второй Великой роты всегда был редкостным балаболом.

— Густав прав, — произнес Шепард, разглядывая город с балкона. Несмотря на поздний час, никто в столице не спал, и улицы были полны народа. Многочисленная толпа по прежнему заполняла все пространство перед дворцовыми воротами, и казалось, что с каждым часом она становится только больше. Отвернувшись, примарх обратился к капитанам. — Мы отправили Санти и все пять рот Четвертого Легиона в неизвестность, а мне не по нраву впустую разбрасываться своими людьми. Вполне возможно, что Вестники Рока и Четвертый Легион справятся своими силами, но пока я не получу донесения от Луи, то буду считать, что ему требуется помощь. Для меня важен каждый, кто и как бы к этому не относился.

— Господин, мы созданы для войны, — произнес Казабон, до этого момента молчавший. — Мы рождены, чтобы сражаться и умирать, таков наш долг.

— Но не тогда, когда жертв можно избежать, — парировал примарх, пристально глядя на своего Первого капитана. — Мы не безумцы, с воем бегущие под шквальный огонь, невзирая ни на какие потери. Мы не только меч, но и щит, созданный для защиты тех, кто не может за себя постоять. Так есть и так будет, пока я жив. Для меня важен каждый, от Космодесантника до простого работяги из доков. Что же касается твоего вопроса, Анжей, — Шепард обратился к Вамсу, то ответ до банального прост: мне неведомо, как в таких условиях предпочитают действовать остальные Легионы, но лично я не собираюсь бросать своих людей в пламя, когда его можно безопасно погасить без каких-либо потерь. Я не хочу сражаться с людьми без нужды, когда можно привести их в лоно Империума мирным путем. Да, я потрачу некоторое время на те испытания, что они мне уготовили, но мы в любом случае сэкономим не в пример больше времени, сил и ресурсов, а также жизней мирных жителей, чем если бы начали военные действия. Еще вопросы есть?

Вопросов не было, их попросту не могло быть. Лорд-командир Вольфган Сорам с изумлением взирал на то, какое воздействие оказывают на гордых капитанов Легиона слова примарха. Он только что взял их волю, согнул, завязал узлом, а затем восстановил все, как было, но при этом наложив на полученный результат мощнейший отпечаток собственной воли и своих мыслей. Глаза Вестников Рока полыхали, подобно факелам, что за мысли сейчас одолевали их, сказать было невозможно, но в сознании самого Сорама подобно грому грохотали всего два слова.

Важен каждый.

Вопросы, которые беспокоили в том числе и лорда-командира, сгинули, исчезли, сгорели в пламени, горевшем в душе Шепарда. Его нельзя было увидеть, но мог ощутить каждый, кто оказался здесь в этот миг. В этот момент присутствие примарха ощущалось как никогда сильно, он словно бы заполнил собой все помещение, если не весь дворец, казалось, что стоит ему протянуть руку, и миллионы жителей Кайрры рухнут на колени в желании присягнуть на верность примарху. Кем надо было быть, чтобы противостоять этой силе, этой воле, этой власти? Оглядевшись по сторонам, Сорам заметил глубокое потрясение на лицах тех, кто не имел чести принадлежать к Легионам Астартес: даже Таллисандра Фреззия, чье лицо всегда было закрыто маской, казалось потрясенной настолько, насколько это возможно для магоса Механикум; Максимилиан Вазье вцепился в столешницу, словно боясь утратить опору; Матиас Линг украдкой смахнул пот со своего узкого лба, при этом часто моргая слепыми глазами, словно внезапно прозрел. Простые слова примарха врезались в их души со всей отпущенной им мощью, навсегда оставив там свой след, который уже ничто не могло вытравить.

Важен каждый.

— Для Легиона найдется еще немало сражений, — Шепард продолжал говорить ровным голосом, его речь была спокойна и тем сильнее от нее был эффект, казалось, что присутствующие даже перестали дышать, боясь пропустить хоть одно слово. — Будут битвы, будут победы, потери и поражения, но сражаться с представителями человечества мы будем лишь в самом крайнем случае, когда иного пути не останется. Здесь же для нас есть шанс решить все бескровно, и я приведу этот мир к Согласию так, как считаю нужным.

— Господин, — взяв себя в руки и прочистив горло, подал голос итератор, хотя его волнение было видно невооруженным глазом. — Я полагаю, что полностью избежать кровопролития нам не удастся. Жители этого мира погрязли в религиозных догматах, навязанных им поколениями жрецов. Религия глубоко проникла во все аспекты их жизни и социального уклада. Нет сомнений, что как только они узнают политику Империума по этому вопросу, неизбежно начнутся волнения, переходящие в беспорядки и даже бунты.

— Несогласные будут всегда, Максимилиан, — ответил Шепард. — Я бы скорее удивился их отсутствию, главное, чтобы их было меньшинство, и в этом я целиком полагаюсь на вас. Ваши ораторские таланты хорошо известны, с их помощью вы уже принесли огромную пользу всему Империуму. Ваши слова имеют вес и значимость для тех, кому довелось вас услышать. Так используйте ваши таланты, завоюйте умы кайрринцев. Вот ваше поле боя, и я не сомневаюсь в вашей победе. После этого недовольство горстки жителей мы как-нибудь переживем. К тому же, вам будет оказана вся необходимая помощь. Баудолинно, что можешь сказать?

— Наши агенты влияния уже на местах, господин, — с довольным видом доложил Де Вир, в данную минуту он напоминал кота, играющего со своей добычей. — Они ждут только ваших приказаний. Может быть уверенным в том, что эта система падет к вашим ногам без единого выстрела, как вы и хотели.

— Чудно. Как видишь, Максимилиан, я не требую от тебя чего-то невозможного. За твоей спиной будет вся мощь и возможности Легиона.

Слова примарха заражали уверенностью каждого, к кому он обращался. Если кто-то до этого момента и испытывал какие-то сомнения, они тут же бесследно исчезли, будто их и вовсе не было. Сорам понятия не имел, как обстоят дела в Легионах Хоруса Луперкаля и Лемана Расса, но он знал главное — он ни за что не променяет свое место в Двадцать второй флотилии, какими бы посулами его не соблазняли. На миг он задумался, какими же будут остальные примархи, которых Император, без сомнений, рано или поздно найдет? Будут они похожи на Шепарда или его уже обретенных братьев? Или же они пойдут своим путем, отличным от других? Что произойдет, когда в одном месте соберутся все примархи? От этих мыслей все внутри переворачивалось, разум цепенел, пытаясь представить нечто невообразимое.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Шепард.

— Да, господин, — вперед выступил Матиас Линг. Облаченный в белые одежды старший астропат смотрел строго на примарха, хотя давно уже утратил зрение, что ничуть ему не мешало. — Полагаю, мне должно вам сообщить, что я и остальные астропаты отмечаем нечто странное в этом мире, нечто, что можно ощутить лишь спустившись на поверхность планеты. На всякий случай я связался с навигаторами, которые остались на кораблях, но они ничего не заметили.

— Что именно ты обнаружил? — спросил примарх.

— Некое присутствие, — ответил астропат. — Это сложно описать простыми словами, все на уровне чувств и эмоций. Мы словно бы ощущаем некий разум, словно у огромного дремлющего зверя, который начал просыпаться. Мы чувствуем его недовольство.

— Варп? — тут же вскинулся Де Вир. Остальные тоже насторожились.

— Не думаю, — покачал головой Линг. — Что-то иное. Этот зверь, будем звать его так, несомненно опасен, но исключительно настолько, насколько опасно любое животное, на чью территорию вторглись чужаки. Он будет вести наблюдение и атакует лишь тогда, когда сочтет угрозу чрезмерной. Так и здесь, хотя все мои описания весьма условны. Возможно, мои слова покажутся сущей глупостью, но создается ощущение, что за нами наблюдает сама планета.

Сорам презрительно фыркнул. Де Вир и Редван ухмыльнулись, услышав мнение астропата. Сам Линг спокойно ждал, что ответит ему примарх. Шепард не улыбался, напротив, он пристально разглядывал Матиаса, и тот несомненно ощутил на себе взгляд примарха. Наконец тот прервал молчание:

— Спасибо, Линг, буду иметь в виду. А сейчас все могут быть свободны.

Офицеры Легиона и флотилии направились к выходу, но астропат продолжил стоять на своем месте, явно собираясь сообщить нечто еще. Капитаны Космодесанта собрались было остаться, но повелительный жест примарха велел им уйти. Дождавшись, когда все удалятся и стихнут шаги, Шепард обратился к астропату:

— Говори.

— Я счел нужным не упоминать еще кое-что в присутствии остальных. Дело в том, что один раз мы уже испытали подобный опыт на другой планете.

— Так, продолжай.

— Это был мир, захваченный Легионом еще до обнаружения примарха Лемана Расса, он занесен в наши архивы, как Дивенрайт, как его называли местные, мы не знаем, — ответил Линг. — Его заселяли эльдары, только отличные от тех, с которыми мы до этого имели дело. В частности, вместо обычной техники они использовали ездовых животных огромных размеров, но не суть. Естественно, все ксеносы были истреблены, а мир включен в состав Империума.

Экзодиты, понял примарх. На той планете истребили экзодитов, которых раса Эльдар, по словам Алатиры Дей’шаль, считала своим будущим, а потому обитатели искусственных миров, как правило, всегда готовы были прийти своим более диким сородичам на помощь. По поводу того, почему этого не произошло на этот раз, Шепард мог только гадать.

— На Дивенрайте те псайкеры, что оказались на поверхности, также ощутили присутствие силы, подобной той, что была обнаружена нами на Кайрре, — продолжал астропат. — Но там она была куда более… осмысленной. Более концентрированной и куда более сильной. На той планете произошли события, которые слабые духом личности вряд ли смогли бы объяснить как-то иначе, кроме как божественным вмешательством, во что я, естественно, не верю. Но происходящее действительно выглядело странно и необычно: начались ураганы, пробудились вулканы, животные будто сошли с ума и постоянно атаковали нас, а ведь среди них хватало хищников, опасных даже для Космодесанта. Хватало и других вопиющих случаев, которые сохранились в наших отчетах о той операции. Казалось, что ксеносам помогает сама планета.

— И как же вы победили?

— На планету прибыл сам Император в сопровождении Кустодиев и Сестер Безмолвия. Мы не знаем, что они сделали, но в какой-то момент все прекратилось, и войска Империума уже без какого-либо труда разбили ксеносов. Как бы там ни было, господин, я считаю своим долгом предупредить вас о произошедшем.

— Полагаешь, что здесь может повториться то же самое? — спросил Шепард. — Мне сложно сказать с уверенностью, ведь здесь ситуация несколько отличается, господин, — ответил Линг. — На планете эльдар присутствие той сущности ощущалось куда сильней и отчетливей, чем на Кайрре. Там это был могучий зверь, прирученный, но отнюдь не ставший от этого слабее, а в нашем же случае это дикарь, и как он себя поведет предсказать невозможно. Хочу подчеркнуть, что все это ощущается на уровне чувств, самым краем сознания, а потому ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

— Хорошо, — кивнул Шепард, обдумывая слова астропата. — Можешь идти, — Матиас Линг удалился, оставив примарха в одиночестве.

Спустя несколько часов, когда взошедшее солнце осветило своими лучами взбудораженный город, имперцы и кайрринцы погрузились на царскую белую баржу, отделанную золотом и покрытую узорами, что неспешно плыла по водам широкой реки. Разумеется, судно не могло вместить всех желающих, а потому на борт, помимо примарха Шепарда и царя Ишамаля, поднялись лишь Туакам, жрец Владыки вод, несколько высокопоставленных сановников и офицеров Легиона, по приказу Шепарда снявших доспехи. Космодесантники недовольно бурчали, считая, что таким образом примарх подвергает себя излишнему риску, но ослушаться прямого приказа не осмелились. К тому же, прямо над ними бороздили небо несколько «Громовых Птиц» с отделениями прикрытия, готовые в любой момент обрушится на всякого, кто задумает недоброе. Что бы не думали кайрринцы по этому поводу, Космодесантиков это нисколько не волновало.

Естественно, горожане никак не могли пропустить события сегодняшнего дня, а потому река была запружена различными судами, начиная с простых лодок и заканчивая величественными яхтами, но никто не осмеливался приблизиться к царской барже, ибо за ними зорко следили гвардейцы Ишамаля и Вестники Рока. Нарушитель был бы немедленно уничтожен. Оставшаяся часть горожан собралась на берегу, некоторые вооружились дальновизорами и пересказывали остальным то, что видели.

Шепард стоял на палубе, сложив руки на груди, и его огромную фигуру было прекрасно видно всем желающим. Примарх был облачен в просторные темно-синие штаны и белую шелковую рубашку, распахнутую на груди, его заверили, что в этом испытании доспехи не понадобятся. Туакам снял с руки браслет, покрытый затейливой резьбой, с крупным сапфиром в середине, и бросил его в реку:

— Испытание простое. Найди браслет и принеси его мне.

— И все? — спросил примарх

— Все, — подтвердил жрец.

— Хорошо, — Шепард снял рубашку и штаны, чем вызвал громкий вздох восхищения у всех, кто мог его рассмотреть, и неудивительно, ведь он скорее походил на статую божества, чем на человека. Оттолкнувшись, примарх прыгнул в воду, сделал глубокий вдох и устремился вниз, ко дну.

Воды реки были необычно чисты, судя по всему, местная власть тщательно следила за тем, чтобы в нее не сбрасывались отходы производства и жизнедеятельности. Солнечные лучи пробивались сквозь водяную толщу, ярко все освещая, но даже если бы здесь царила кромешная тьма, она не стала бы препятствием для усиленного зрения примарха, а ведь даже рядовой Астартес ночью видел все так же четко, как и днем. Шепарду довелось наблюдать за тем, как создается Космодесантник, и этот процесс поражал воображение, но самое удивительное было в том, что все это попросту меркло по сравнению с тем, как создавались примархи. Некогда, по приказу короля Хорстеля, ученые Алессии изучили тогда еще маленького Шепарда вдоль и поперек, но так и не смогли понять, с помощью каких технологий тот был создан и за что отвечала добрая половина новых органов, которым даже названия не было. Позднее, уже возглавив Вестников Рока, Шепард приказал апотекариям Легиона провести всестороннюю проверку с той же целью. И, как выяснилось, с тем же результатом: Симонини, магистр Апотекариона, лишь развел руками и сказал, что Шепард превосходит по возможностям Космодесантников так же, как те превосходят обычных людей, и даже больше.

Например, он мог подолгу не дышать.

Широкими взмахами рук Шепард опускался все ниже и ниже, не чувствуя даже намека на недостаток кислорода, хоть и понимал, что его запас все же не бесконечен, ведь даже у примарха есть предел возможностей, хотя обязательно нашлась бы какая-нибудь особо впечатлительная личность, которая поспорила бы с данным утверждением. Как бы там ни было, через некоторое время Шепард достиг дна и принялся озираться по сторонам, так как по его прикидкам браслет должен был находить примерно в этом районе. Стараясь не касаться песчаного дна, примарх медленно развернулся вокруг своей оси, в то время как стайки любопытных рыб кружились вокруг него, очевидно пораженные столь внезапным вторжением. Ничего не обнаружив, Шепард в недоумении нахмурился, после чего глянул ровно в то место, над которым находился, и улыбнулся. Браслет был прямо под его ногами.

Схватив находку, Шепард устремился наверх, распугав всех речных обитателей. Рассекая толщу воду, он вынырнул на поверхность, высоко вскинув над головой руку со сжатым в пальцах браслетом. Ответом ему был восторженный рев, несущийся из вокс-передатчиков Космодесанта. Торчащие из открытых люков челноков Астартес приветствовали своего примарха, и им вторили те, кто остался на берегу. Взобравшись на баржу, Шепард неожиданно заметил вспышки на берегу и с удивлением понял, что это блики пикт-камер, принадлежавших летописцам флотилии. Примарх даже не знал, что те присутствуют на планете, но судя по всему, Вазье наконец-то нашел, чем их занять. Прямо сейчас они запечатлевали моменты прохождения испытаний.

Решив не обращать на них пока внимания, Шепард обернулся к Туакаму:

— Твой браслет, жрец.

Жрец Владыки вод смотрел на примарха так, будто пред ним предстал аватар его бога. Исполин по прежнему был полон сил, дышал ровно и спокойно, не было ни одного признака того, что испытание хоть как-то его измотало, хотя Туакаму не раз доводилось наблюдать за тем, как ведут себя люди после погружения на большую глубину без специального снаряжения.

Приняв трясущимися руками браслет, жрец обратился к Ишамалю:

— Испытание пройдено, о великий.

Царь-жрец лишь молча кивнул, и тчи’нари принялись ударять шарообразными наконечниками копий о палубу. Ритмичный звук широко расходился, и довольно скоро ему принялись вторить с других судов. Космодесантники же гордо взирали на своего примарха.

— Он справился, — прорычал Апок, глядя на происходящее. Змеелов стоял под навесом, защищающем пассажиров яхты от палящего солнца.

— Это было очевидным, — скривив губы в презрительной усмешке, язвительно ответил Никаломед. Старик смотрел на бывшего вестника Белой Башни с нескрываемой насмешкой. — Это понял бы всякий, у кого еще окончательно не спеклись мозги.

Терпеть отвратительный характер жреца Сет-Ха приходилось лишь потому, что он был единственным, кто согласился разговаривать с попавшем в опалу Змееловом. Никаломед принял Апока в своей столичной резиденции при храме, сперва высказав все, что о нем думает, и лишь затем выслушав то, что Змеелов хотел сказать по поводу испытаний и сделать несколько предложений, а с утра жрец предложил Апоку присоединиться к нему на яхте, откуда можно будет наблюдать за испытанием, исход которого считал очевидным. Того же мнения придерживался и сам Змеелов, но какая-та часть его души до последнего надеялась, что чужак не справится. Что Ишамаль увидит, какими слабыми на самом деле являются пришельцы и, объявив им войну, изгонит их из своих владений. Быть может, тогда он вновь заслужит право называться царем-жрецом, если сперва докажет, что может считаться мужчиной.

— Что дальше? — спросил Апок.

— Дальше будет испытание от этого дурака Рутилия Младшего, — фыркнул Никаломед. — У него нет никакой фантазии, я уверен, что он самолично просто бросит вызов чужаку на арене храма Арса, и неизбежно проиграет. Если же он впервые в жизни прислушается к словам своего брата, то, быть может, у него хватит ума бросить вызов кому-то из окружения этого Шепарда.

— Разве такое возможно? — удивился Апок.

— Формулировки в законе Жубара местами довольно расплывчаты, их можно по разному толковать, — пояснил жрец. — Так что подобное не возбраняется, вот только пользы от этого не будет никакой, исход будет тем же самым. Рутилий проиграет. Возможно, что он даже погибнет, но нам о таком остается только мечтать. Посмотрим. Правь к берегу! — приказал Никаломед рулевому. — К слову, Змеелов, какого цвета у тебя глаза?

— Карие, — с удивлением ответил Апок. — А что?

— Ничего, просто на миг мне показалось, что они у тебя зеленые.

В тот же день, решив не откладывать дело в долгий ящик, Шепард объявил, что готов ко второму испытанию, но ему сообщили, что согласно закону на каждое испытание отводится по одному дню, и лишь на следующие сутки, когда наконец-то стемнело, его пригласили в храм Арса, бога войны. Здание, возведенное из красного камня, мало походило на храм в привычном понимании и куда сильнее напоминало крепость, чьи обитатели изготовились к длительной осаде. Вдоль верхней части стен тянулись машикули, узкие окна в большей степени походили на бойницы, мощные контрфорсы выступали вперед. Единственные ворота храма были широко распахнуты, в их проеме замерла фигура одного из младших жрецов, опиравшегося на копье. Все жрецы Арса по определению являлись воинами, а потому ношение оружия являлось для них строго обязательным.

Жрец терпеливо ждал пришедших, каменное лицо не выражало никаких эмоций, но его с лихвой выдавали глаза. В них сквозила такая буря эмоций, что понять истинные чувства жреца не представлялось возможным. Обозрев внимательных взглядом свиту царя-жреца и примарха, он склонился в поклоне:

— Приветствуем вас в храме Арса. Лишь смелые духом могут войти под эти своды. Если вы из таких, то бог ждет щедрого подношения.

— И какое же подношение ждет от меня твой бог? — спросил Шепард.

— Хорошей битвы, разумеется.

— Мы вам ее дадим.

— Тогда следуйте за мной, вас уже ждут.

Внутри большую часть храма занимала огромная арена с трибунами, которые уже заполнялись народом. На отдельном возвышение стояла высокая статуя мужчины с суровым лицом, он удерживал в руках большой круглый щит и длинное копье, плюмаж его шлема составляли настоящие языки пламени, отчего каменное лицо выглядело еще более угрожающе. То был сам Арс, бог войны. Непосредственно перед статуей божества был установлен гонг, подле которого стоял широкоплечий жрец, обнаженный по пояс и с огромной колотушкой в руках, очевидно подающий сигнал к началу схватки. Тысячи людей поспешили в храм задолго до того, как сюда прибыли имперцы. Ложи, отведенные для дворянства, уже были заняты, а через некоторое время под рев толпы занял свое место и Ишамаль, вскинутым копьем приветствуя своих подданных. На саму арену, ярко освещенную в это позднее время и покрытую белым песком, вели два прохода, решетки которых сейчас были подняты. Через один из проходов как раз и прошли Шепард, а также сопровождавшие его капитаны Де Вир и Шредер.

Из другого прохода к ним навстречу, вскинув руки в торжественном приветствии, вышел Рутилий Младший, верховный жрец бога войны, облаченный в сегментированные доспехи. В одной руке он держал шлем с плюмажем из коротких черных перьев, в другой — энергетическое копье, древко которого по всей длине было расписано узорами.

— Во славу Арса! — закричал жрец, и многотысячная толпа ответил ему восторженным ревом. После этого Рутилий обратился к Шепарду. — Я знаю, чужак, что мне тебя не победить, не принимай меня за идиота, а потому пусть против меня выступит кто-то из этих двоих, — жрец указал копьем на капитанов. — Кровь одного из них обагрит это священное место и станет прекрасным подношением Арсу!

Шепард бросил быстрый взгляд на Ишамаля, но тот молчал, очевидно решив, что все нормально. Пожав плечами, примарх ответил:

— Ты получишь свой бой, жрец. Густав, он твой. По возможности, не убивай, только рань.

Шепард и Де Вир покинули арену, на которую, тем временем, принесли еще одно энергокопье и элементы доспехов. Шредер снял с себя всю верхнюю одежду, оставшись лишь в набедренной повязке, после чего с помощью ремней закрепил на левом плече массивный наплечник с кольчужным рукавом, взвесил в руке копье и встал в боевую стойку. Люди с зорким зрением могли разглядеть, что на спине капитана была изображена имперская аквилла, а на левой груди — оскаленная львиная голова. Все это время жрец с презрением на лице следил за манипуляциями Космодесантника, но по его глазам было видно, что он изумился обилию контактов на теле противника. Самого Рутилия внимательно разглядывал Шепард, отмечая рост жреца и ширину его плеч, ведь тот не сказать, чтобы сильно уступал Густаву габаритами, но этого все равно было мало: чтобы выстоять против Космодесантника, способного двигаться с невообразимой скоростью, нужно было нечто большее.

— Бой насмерть, чужеземец, — надменно произнес Рутилий, и по трибунам пронесся ропот смятения. — Испытание не будет считаться завершенным до тех пор, пока один из нас не рухнет бездыханным.

— Да будет так, — произнес из своей ложи Ишамаль, и на этот раз на его лице отчетливо был заметен гнев, решение слуги Арса отнюдь не привело его в восторг.

— Ты сам захотел, — ответил Шредер, и как только прозвучал гонг, сорвался с места. Даже без силовых доспехов, многократно повышающих силу и скорость Космодесантников, капитан двигался со скоростью молнии, в виду чего жрец тут же ушел в глухую оборону.

— Эта схватка не будет долгой, — заметил Де Вир, стоя подле примарха. — Густав может убить его в любой момент.

— Жрец сам выбрал свою судьбу, — произнес Шепард. — Если ему так уж не терпится умереть, то кто мы такие, чтобы ему мешать? К тому же, этот воинственный дурак определенно бы стал доставлять нам неприятности в будущем, так что его смерть нам только на руку.

Лихо закрутив копье над головой, Шредер выбил оружие из рук жреца, после чего, не останавливаясь ни на миг, пробил ему грудь с такой силой, что острие копья вышло из спины. Кровь хлынула горлом из рта Рутилия, он продолжал стоять лишь потому, что Космодесантник удерживал древко в руке, но затем тот извлек копье из тела противника, и жрец тут же рухнул на покрасневший песок уже бездыханным трупом. Густав отступил, отбросил свое оружие и поднял копье Рутилия, заявив на него свои права, как захваченный в бою трофей. Народ безмолвствовал. Столь быстрая и уверенная победа иномирянина произвела на них сильное впечатление и заставила как следует задуматься.

Ишамаль встал, поглядев на мертвого жреца, и каменным голосом произнес:

— Испытание пройдено.

***

Последующие несколько дней были полностью посвящены прохождению Шепардом испытаний, и на этот раз никто из жрецов не предложил их пройти кому-то другому, полностью возложив эту обязанность на примарха. Рутилий Старший, служитель Эреба и брат убитого жреца Арса, преподнес чашу с бледно-желтой жидкостью и предложил Шепарду «заглянуть в глаза самой Смерти.» Усевшись на покрытый коврами пол и испив содержимое, примарх понял, что это была убийственная смесь наркотиков, целью которых была попытка сокрыть яд, что начинал свое действие лишь после того, как жертва погрузится в транс. По мнению Шепарда, смесь была достаточно сильной даже для Космодесантника, а уж обычного человека убила бы со стопроцентной гарантией. По счастью, Шепард не был ни первым, ни тем более вторым.

Несколько минут он просто сидел, прикрыв глаза и вдыхая аромат благовоний, в составе которых также явно присутствовало какое-то вещество. В сочетании с тихим перезвоном колокольчиков тот должен был поспособствовать наискорейшему погружению в наркотический транс. Осознав все это, Шепард тихо хмыкнул. Его организм сперва расправился с ядом, а затем пришел черед и наркотиков. Когда эффект полностью сошел на нет, примарх распахнул глаза, улыбнулся и неторопливо встал, глядя в лицо Рутилия Старшего:

— Я заглянул в глаза Смерти, жрец. Там нет ничего интересного.

Следующей на очереди была Корнелия, жрица Афны, богини Мудрости. Она смотрела на примарха с растущим неодобрением, за которым крылось бессилье. В то время, когда Шепард неторопливо разбирался с задачами, которые ставили перед ним жрецы, итераторы во главе с Вазье всерьез взялись за дело, начав сеять среди жителей Кайрры сомнения в их богах. Они упирали на то, что примарх без каких-либо благословений и духовной поддержки проходит одно испытание за другим, для чего ему не нужна была какая-та невидимая мистическая помощь, напротив, он всего добивался своими силами. Итераторы также обращали внимание кайрринцев на солдат из числа Имперской Армии, которые, будучи простыми смертными, побеждали раз за разом, какими бы знаменами, богами и молитвами не прикрывался их противник.

Разумеется, были те, кто порывался заткнуть итераторов, но при каждом из них постоянно находились либо отделение Космодесантников, кидаться на которых в здравом уме никто не решался. По идее, подобные обязанности возлагались на Имперскую Армию, но не в этот раз. Сами солдаты занимались тем, что планомерно занимали все ключевые позиции, вытесняя оттуда местные вооруженные силы. Более того, с горем пополам понимая друг друга, они агитировали местных перейти на их сторону, мотивируя это тем, что вхождение всех трех планет в состав Империума — это просто вопрос времени.

По Кайрре, Тиру и Шонгану стремительно расползались сети вербовщиков и агитаторов, что работали с населением планет, и уже довольно скоро всем власть имущим стало ясно, что даже если Шепард каким-то образом провалит испытания, это уже ничего не даст: Империум пришел сюда навсегда, и для победы придется воевать с собственным населением, которое все больше и больше переманивали под знамена Империума и Легиона щедрыми посулами. Взирая на это, капитан Де Вир лишь довольно скалился и потирал руки, глядя на результат своих трудов. Примарх, несомненно, будет доволен.

Ничуть не отставала от капитана Второй Великой роты и Таллисандра Фреззия. Магос, дорвавшись до заводов и фабрик, незамедлительно запустила свои руки и механодендриты в цикл производства, изучала чертежи и схемы, назначала на посты техножрецов и полностью подчинила всю технологическую инфраструктуру системы Культу Механикум. Для обеспечения безопасности на территории заводов и фабрик были введены полки скитариев, усиленные боевыми сервиторами и шагоходами. В какой-то момент даже Фреззия подумывала отправить туда еще и мирмидонов, но потом посчитала это лишним. Среди местных рабочих уже нашлись первые желающие приобщиться к новой и необычной вере.

Естественно, Корнелия прекрасно знала обо всем, но ничего поделать не могла, только задавала примарху сложные вопросы, ответ на который можно было обнаружить лишь проследив за всеми хитросплетениями и построением фраз. То были сложные загадки, требующие максимальной концентрации и внимательности, ведь ответить предстояло на десять вопросов, а ошибки были недопустимы. Но Шепард справился и здесь.

На следующий день он отправился на встречу с Юлилой.

Храм, где его ждали, был самым неказистым и скромным из всех, что примарху довелось увидеть на Кайрре, но каждый проходящий мимо здания из серого грубого камня склонялся в почтении, чего Шепард не видел более нигде. Кем бы ни была Великая Матерь, жрицей которой и являлась Юлила, она определенно пользовалась куда большим уважением среди местных, чем все остальные боги.

У дверей храма Шепарда встречали две юные служительницы, рухнувшие на колени в тот самый момент, когда примарх подошел ближе. Он не любил коленопреклонство, но поделать ничего с этим не мог, как сами люди были не в силах бороться с теми чувствами, что овладевали ими в момент присутствия сына Императора. К удивлению примарха, свита Ишамаля во главе с самим царем не решилась войти внутрь, а потому Шепард велел своим телохранителям и многочисленной свите остаться снаружи. Более ничего не сказав, примарх прошел внутрь, для чего ему пришлось сильно пригнуться, ведь проход явно не был рассчитан на столь высоких личностей. Это тоже было отличительной чертой храма Великой Матери — в домах, посвященных другим богам, чувствовался размах, масштаб, призванный показать величие каждого отдельно бога. Здесь же все было куда скромнее.

Жрица ждала Шепарда в небольшом саду, расположенном в центре храма, причем она не стояла без дела, а с помощью бронзовых ножниц аккуратно отсекала лишние ростки. Было видно, что для нее это не просто некая обязанность, но по настоящему интересный процесс, которому посвящалось немалая часть свободного времени. Юлила с любовью прикасалась кончиками пальцев к розовым бутонам, источающих приятный цветочный аромат.

— Я не хочу, чтобы все это было уничтожено, — произнесла жрица, — слишком горько смотреть на то, как труд всей твой жизни обращается в пепел по чьей-то воле.

— Почему же, по твоему, я должен отдать такой приказ? — спросил Шепард.

— А разве не об этом твердят посланные вами агенты, что вещают на каждом углу о глупостях религий, о том, что богов не существует и что все их храмы обязательно должны быть разрушены? Почему мой дом должен избежать этой участи?

— Мне нет дела до того, кому ты молишься, — ответил примарх. — Сам я не религиозный человек, и в большей степени меня не волнует, во что верят окружающие.

— В большей степени, — повторила Юлила. — Но есть исключения, верно?

— Верно, — кивнул Шепард, — есть религии, слишком опасные, чтобы оставлять их без внимания. Причем опасные не только для тех, кто их исповедует, но и для окружающих. Сомневаюсь, что твоя вера попадает в эту категорию, но у Империума своя политика, в которой религиям нет места, разве что только вера в Бога-Машину. Возможно, однажды все изменится.

— Бога-Машину? Мне рассказывали об этом, но сперва я не поверила. Какая странная вера.

— У каждого из нас свои причуды.

Юлила засунула ножницы в чехол на поясе и посмотрела на примарха, в ее глазах читалась грусть. Глубоко вздохнув, она присела на каменную скамью и спросила:

— Вам уже рассказали о Великом Потрясении?

— Нет, — покачал головой Шепард.

— Это предсказание, которое поведали царю Жубару в первый же день его правления, — пояснила Юлила. — Детали неизвестны, лишь суть. Зрящие сообщили, что пройдут века, и все наше общество, вся цивилизация будет разрушена, уничтожена. Об этом знали лишь немногие: сами Зрящие, царь-жрец и верховная жрица Великой Матери. Указом Жубара правда была скрыта от остальных, и за прошедшие с того дня тысячи лет этот приказ ни разу не был нарушен. Остальным поведали лишь о самом предсказании, но не стали вдаваться в подробности, чтобы избежать паники. Возможно, это была ошибка, ведь кто-нибудь другой смог бы правильно истолковать слова первого поколения Зрящих.

— В чем же заключалась ваша ошибка? — спросил примарх, встав таким образом, чтобы жрице не пришлось слишком сильно задирать голову.

— Разумеется в том, как мы его истолковали, — ответила жрица. — Наши предшественники, естественно, решили, что речь идет о полноценном военном вторжении, о войне, что разрушит все, что нам дорого. Это было очевидно. Когда пришла весть, что Великое Потрясение началось, великий Ишамаль решил приложить все усилия для того, чтобы избежать кровопролития. Его решение удивительным образом совпало с вашими планами, чему мы были лишь рады, ведь нам казалось, что Потрясения удастся избежать. В этом и была наша ошибка, ведь Великим Потрясением является отнюдь не война, а вы.

— Я? — с удивлением спросил Шепард. — Почему вы так решили?

— А разве не вы сотрясли наш жизненный уклад до самого основания и начали его разрушать? Разве не по вашему приказу ведется активная агитация среди населения, которая уже привела к расколу в обществе? Разве не вы намерены поступить с нами так, как вам того хочется, не взирая на то, каким потрясением для нас обернется ваше решение и к чему все это приведет?

Шепард улыбнулся. Эта женщина понравилась своей искренностью и проницательностью. Все было именно так, как она сказала, ни прибавить, ни убавить. Он прибыл на эту планету, словно грозный вестник перемен, настоящий Вестник Рока, прекрасно понимая, что оставленный им след будет неизгладим и на долгие поколения оставит свой отпечаток среди местного населения. Ну что же, ему было не впервой нести столь поразительные перемены во вроде бы нерушимый уклад жизни.

— Ты молчишь, Джон Шепард, — с печалью в голосе отметила жрица.

— Потому что мне нечем тебе возразить, Юлила, — примарх опустился на колено, глядя собеседнице в лицо. — Ты права во всех смыслах. Все обстоит именно так, как ты и сказала. Нас можно считать разрушителями, ведь мы несем перемены, а они, зачастую, проходят весьма болезненно, с чем ничего нельзя поделать, разве что постараться уменьшить боль потери. Если бы я мог, все было бы иначе, но в моих силах лишь смягчить удар, под который вы попали, сгладить некоторые углы. Я даже не могу просто уйти, сделав вид, что вас не существует, ведь следом придут другие, и тогда все станет гораздо хуже. Вы получите ту войну, которую так сильно хотели избежать.

— Я понимаю, — ответила Юлила, — а потому не буду тебе мешать. Только дурак будет пытаться встать на пути вихря, коим ты и являешься. Вихрь душ и судеб, вот кем мы тебя запомним, раз и навсегда. А теперь ступай, скажи Ишамалю, что испытание пройдено. Дальше тебя будет ожидать испытание самой Пустыни. Будь уверен, оно не будет столь же легким, как остальные.

***

В какую сторону ни посмотри, повсюду был только песок, отсутствовали даже чахлые кустики, которые примарх заметил с челнока, когда они пролетали над барханами. Немилосердно светило солнце, раскалив местность словно духовую печь, но созданные самыми искусными ремесленниками доспехи имели регулятор температуры, а потому Шепард чувствовал себя вполне комфортно, но даже будь он полностью голым, его бы данный факт ничуть не смутил, так как ему было не впервой находится на планетах с враждебной окружающей средой. Жара была меньшей из тех проблем, с которыми ему доводилось сталкиваться.

Определив, в какой стороне север, Шепард отправился в путь, размеренным шагом направляясь туда, куда ему указал Ишамаль. Царь-жрец был крайне недоволен тем испытанием, который назначил Никаломед, жрец Сет-Ха, бога Пустыни. Облаченный в желтые одеяния старик заявил, что лишь тогда испытание будет считаться пройденным, когда примарх вернется из Пустыни с головой Великого Зверя Себбека. И все, более никаких пояснений и уточнений, жрец даже не стал выходить к гостям и не пустил их внутрь храма, лишь стоял на балконе с надменным лицом.

Чем, как понял Шепард, тот подписал себе смертный приговор. Такое оскорбление царь-жрец не собирался оставлять безнаказанным. Ишамаль схватил за плечо главу своей личной стражи и тихим шепотом прошипел, полагая, что примарх его не услышит:

— Пошлите к Туакаму приказ, чтобы он выпустил своих Бегущих по Волнам. Никаломед ответит мне за данное унижение.

Несколько позднее, когда они летели на личном «Боевом Ястребе» примарха, Шепард поинтересовался:

— Кто такие Бегущие по Волнам?

— Убийцы на службе Храма Владыки вод, — нехотя ответил Ишамаль. — У вас острый слух. Как бы там ни было, сейчас не это должно вас беспокоить, а Себбек.

— Кто это?

— Великий Зверь пустыни, — ответил царь-жрец, — по легенде, когда-то он был воином Сет-Ха, но восстал против своего хозяина и в наказание был обращен в ужасное чудовище, живым от которого еще никто не уходил, потому никто не знает, как он выглядит.

— Он настолько опасен? — спросил Шепард, проверяя, насколько плавно меч выходит из ножен.

— По прибытию на Кайрру вы спрашивали о судьбе своих солдат, — напомнил ему Ишамаль, на что примарх кивнул. — Так вот, их убил именно Себбек, когда ваши люди оказались на его территории.

— Тогда как я узнаю, что это он?

— Можете не сомневаться, вы не ошибетесь.

При этих словах Космодесантники заволновались, но Шепард успокоил их взмахом руки. И все же к нему обратился Лукас Марш, возглавлявший Грозовых Львов, в связи с чем подчиненные все чаще называли его Вожаком Прайда, и не было сомнений, что со временем данное прозвище станет официальным титулом. Шепард даже подумал о том, что надо будет решить данный вопрос сразу по возвращению из Пустыни. Воин в терминаторских доспехах спросил дозволения отправиться с примархом, но тот ему отказал.

— Мы не знаем, что это за тварь, господин, — настаивал Марш.

— И все же я отправлюсь один, — ответил Шепард. — Если этому зверю будет по силам справиться с примархом, то и вам против него не выстоять. Так что вы останетесь здесь до моего возвращения. Это приказ.

— Да, господин, — в голосе терминатора не было и намека на смирение, он явно хотел воспротивиться решению своего генетического отца, что не укрылось от Шепарда. Он хлопнул ладонью по наплечнику и рассмеялся:

— Можешь довести численность Грозовых Львов до десяти, Лукас, — телохранители пришли в движение, а их предводитель явно был взбудоражен этим дозволением, ведь на протяжении всей кампании против варанов он умолял Шепарда увеличить количество почетной стражи примарха. — Сам выбери тех, кто, по твоему, будет этого достоин, я полностью полагаюсь на твое мнение в данном вопросе.

— Я вас не подведу, господин!

— Не сомневаюсь.

Вспоминая этот разговор, Шепард усмехнулся. Иногда грозные и могучие Космодесантники напоминали ему детей, которым только пообещай новую игрушку, и они в лепешку расшибутся, только бы ее получить. Недалеко от них ушли и Механикум, которых только помани новой, неизвестной им технологией, и техножрецы помчатся вперед, теряя на бегу детали от собственных тел. По крайней мере, Таллисандра разве что не тряслась от возбуждения, изучая попавшие ей в руки энергокопья и луки, стреляющие реактивными стрелами, наконечники которых, как выяснилось, были снабжены силовыми разрывающими полями, что должно было позволять им пробивать даже броню Астартес.

Легкая музыка, донесшаяся до слуха примарха, заставила его немедленно забыть обо всем и собраться. Одна ладонь сама легла на рукоять меча, другая — на рукоять плазменного пистолета. Несмотря на то, что доспехи и оружие были настоящим произведением военного искусства, к Шепарду уже обратился Рашек, магистр кузни Легиона и глава Технодесантников, с предложением внести некоторые изменения в доспехи примарха. То был еще один вопрос, который Шепард планировал решить после того, как разберется с Кайррой и ее вассальными мирами. Но все это потом. Музыка становилось всё громче, и все инстинкты примарха вопили об опасности.

В районе затылка появился дискомфорт, будто кто-то пытался просверлить ему череп, а затем Шепард ощутил давление на собственный разум. Оно усиливалось с каждым мгновением в попытках притупить чувства, замедлить реакцию, но случилось нечто полностью противоположное — в ответ на это в душе примарха разгорелось пламя гнева, распаляющее все его чувства до максимума. В ярости Шепард обнажил меч, крепко сжав рукоять пальцами и изготовившись для отражения атаки. Зашуршал песок, он волной двигался к примарху, и тот выхватил плазменный пистолет в тот момент, когда из фонтана песка и пыли выскочило неведомое существо. Шепард выстрелил всего один раз, прежде чем Себбек выбил оружие из его руки.

Тварь двигалась с поистине потрясающей скоростью, ничуть не уступая примарху в ловкости и реакции, несколько раз когтистая лапа мелькала в опасной близости от лица, и если бы Шепард перед высадкой не надел шлем, в лучшем случае он обзавелся бы несколькими роскошными шрамами, при условии, что у него остались бы глаза. Примарх парировал мечом удар за ударом, а потом нанес молниеносный горизонтальный удар, кончиком меча прочертив грудь зверя. Себбек, явно не привыкший к столь яростному сопротивлению, отскочил, недовольно зарычав, и лишь в этот момент Шепард понял, что музыка стихла в момент нападения. Воспользовавшись этой короткой паузой, он наконец-то смог разглядеть зверя.

Это было высокое существо ростом с самого примарха, удивительная помесь насекомого и пресмыкающегося. Его удлиненная морда походила на крокодилью, с нижней челюсти свисала гроздь шевелящихся отростков, напоминающие щупальца и покрытые слизью, при этом голова была увенчана трезубым подобием короны, как у некоторых терранских насекомых, прикрывающая вытянутый яйцеобразный череп. Тело было заковано в бледно-желтый хитин, но вдоль спины тянулся белесый костяной гребень, переходящий в длинный хвост. Мощные длинные ноги, усеянные мелкими шипами, были изогнуты, как у богомола. Четыре верхние конечности заканчивалось трехпалыми лапами, с кинжалоподобными изогнутыми когтями, настолько прочными и острыми, что они оставили несколько глубоких следов на нагруднике доспехов. Как эта тварь перемещалась под песком, было непонятно.

Себбек угрожающе смотрел на Шепарда зелеными фасеточными глазами, с острых зубов свисали тягучие струи слюны. На его широкой груди красовался след от удара мечом, из пореза сочилась кровь вперемешку с сукровицей. Из пасти зверя вырвался яростный рев, и Себбек прыгнул, помогая себе хвостом, вновь кинувшись в бой. Череда ударов обрушилась на Шепарда, который ответил зверю вереницей парирований и контратак. Он отразил удар в живот, схватив нижнюю левую лапу противника и резко вывернув ее, с максимальной силой сжимая ладонь. Хитин не выдержал, раздался отвратительный хруст, брызнула кровь, и Себбек завопил от боли и ярости, пытаясь вырвать конечность из хватки примарха, но в итоге добился лишь того, что связки и мышцы порвались. Шепард, отбросив оторванную по локоть конечность, не позволил зверю оправиться и кинулся в атаку, орудуя мечом.

Перехватив клинок обеими руками, он намеревался пронзить им грудь Себбека, но тот перехватил меч и попытался перебросить примарха через себя в попытке лишить того оружия. Сила зверя поражала, но ее все равно оказалось недостаточно, в результате чего он потерял равновесие, чем и воспользовался Шепард. Он вывернул меч таким образом, что его острие уперлось в правую ногу зверя и вошло прямо в сочленение хитиновой брони. Себбек взревел от боли и отпрыгнул назад, вырвав меч из рук примарха, затем схватился за рукоять и одним рывком извлек его из раны, после чего швырнул клинок за ближайший бархан.

Тварь лишилась одной из конечностей и хромала на одну ногу. Шепард остался без меча, а до пистолета было не добраться. Себбек отличался разумностью и очевидно понимал, что оружие в руках примарха представляет для него прямую угрозу. Разум Шепарда работал с какой-то чудовищной скоростью, он изучал своего противника и видел, что тот зачастую ведет себя не как обычный хищник, а как опытный боец, прошедший сотни схваток и вышедший из них победителем.

Издав утробный рык, Себбек вновь кинулся в бой, и в этот раз оружием Шепарду могли послужить только кулаки, которыми он и воспользовался. Поднырнув под когтистую лапу, он нанес сперва удар в корпус зверя, а затем последовал мощный апперкот в челюсть, который Себбек частично погасил, сделав шаг назад, и если бы не хромота, то он и вовсе полностью ушел бы от удара. В ответ зверь нанес удар верхними лапами, усилив его толчком хвоста. Не будь на Шепарде шлема или двигайся он медленней, примарх бы лишился головы, но вместо этого когти оставили глубокие борозды на его броне. В ответ Шепард вонзил пальцы в рану на ноге Себбека, схватился за край и со всей силой его рванул. Раздался треск рвущейся плоти, кровь хлынула багровым потоком, а в руке примарха остался огромный кусок вырванного мяса, обнажив черную кость зверя.

И вновь зазвучала музыка. Громко. Настойчиво. Яростно.

Шепард не мог понять, что является ее источником, она лилась словно отовсюду, вновь вызывая неприятные ощущения в затылке, но сбить примарха с толку уже было невозможно. Мир словно бы замер, а Шепард стал двигаться настолько быстро, что Себбек на его фоне стал походить на сонную муху, только очень большую и озлобленную. Еще один удар пришелся в торс зверя, затем еще один. Подпрыгнув, примарх обрушил кулак на голову Себбека, его корона треснула, и тот окончательно утратил равновесие, что позволило Шепарду повалить его на песок и, прижав лапы зверя, вцепиться обеими руками ему в горло. Монстр хрипел и пытался отбиваться, он сучил ногами, пытался достать своего врага когтями и щелкал челюстями, но все было без толку, пальцы примарха сжимались все сильней и сильней, выдавливая из зверя жизнь.

Что-то тихо хрустнуло под руками Шепарда, и в этот же момент музыка затихла, превращаясь в тихий стон, глаза Себбека потухли, язык вывалился набок, лишь лапы продолжали подергиваться, но то была уже агония. Зверь издал последний утробный стон и замер, жизнь окончательно покинула его. Подождав мгновение, Шепард наконец-то встал, посмотрел на поверженного врага, после чего сперва подобрал пистолет, а затем пошел за мечом, мысленно отмечая, что сегодня же прикажет Рашеку внести в броню такие изменения, какие не позволят в следующий раз кому бы то ни было лишить его оружия. Подняв меч, примарх заметил на его поверхности следы когтей и понял, что будь он хоть немного слабее, то зверь действительно смог бы его убить. Никто, ни один Грозовой Лев не выстоял бы против него, настолько Себбек был силен, но в этот раз он столкнулся даже не с Космодесантником, а с примархом. У остальных не было бы ни единого шанса.

Вернувшись к поверженному противнику, Шепард помедлил, прежде чем отсек голову зверю, после чего взял ее в руки. Судя по всему, из нее выйдет хороший трофей на память. Убрав меч в ножны, примарх включил вокс-передатчик:

— Лукас?

— Господин! — немедленно отозвался Грозовой Лев.

— Отследите сигнал моего передатчика и заберите меня отсюда. Испытание пройдено, Себбек мертв.

***

Апок стоял на бархане, наблюдая за тем, как окрашенный в красный с золотом челнок покидает Пустыню и направляется в сторону Анадора, города Сет-Ха. Змеелова душил бессильный гнев, ему хотелось выдавить из Никаломеда жизнь своими руками, ведь старый дурак просто послал Шепарда сражаться с Себбеком, вместо того, чтобы потребовать предварительно снять доспехи. Жрец был настолько уверен в победе Великого Зверя, что полностью проигнорировал все увещевания Апока, сочтя их детскими глупостями.

И вот он итог.

Что-то оборвалось в душе Змеелова, когда Себбек был повержен, опальный Голос Зрящих буквально ощущал, как жизнь покидает Великого Зверя, словно сам находился на его месте. Он ощущал чудовищный вес у себя на груди, но не мог понять его природу, а потом тот и вовсе исчез, а вместе с ними исчезли все те эмоции, что одолевали его последние несколько дней, остались лишь тоска и печаль.

— Твои боги опять подвели тебя, Апок Змеелов, — раздался скрипучий голос позади него. Обернувшись, Апок увидел перед собой незнакомца. Высокая худощавая фигура была облачена в черный балахон, закрывающий его с головы до пят. Из-под глубокого капюшона злобно сверкали глаза, в которых мелькали багровые искры, да выпирал острый подбородок. Незнакомец опирался на длинный посох, навершием которому служил рогатый череп, в его глазницах горело пламя. По всей длине посох покрывали незнакомые Апоку зловещие руны, которые излучали зло.

— Кто ты?

— Я странник, что ищет соратников. Я один из тех, кому причинили вред Император и его сыновья, и моя задача собрать тех, кому не посчастливилось так же, как и мне. Я ищу таких, как ты, Змеелов, и могу помочь отомстить за то, что здесь произошло.

— Мне не нужна твоя помощь, — жестко ответил Апок, — я справлюсь сам. Мой мир будет свободен!

— Да? И как ты это сделаешь, позволь полюбопытствовать? Как ты намереваешься победить огромное военное государство, способное обратить мир, который ты называешь домом, в безжизненный шарик, парящий в космосе? Ведь Шепард — это всего лишь винтик в машине, созданной Императором, а с ним ты никогда не справишься.

— Ага, а ты, значит, можешь? — усмехнулся Апок.

— Нет, я ему не соперник, — признал очевидное незнакомец. — Он очень силен и сотрет меня в порошок в тот же миг, как только я попадусь ему на глаза. Нет, так просто его не победить, но есть силы, желающие ему смерти. Они готовы нам помочь.

— Что еще за силы? — спросил Змеелов, чувствуя странное желание поверить сказанному, даже голос путника теперь не казался ему таким скрипучим, как раньше. Он неожиданно ощутил, что ему даже нравятся эти звуки. Они напоминали Апоку скрежет меча, вгрызающегося в доспехи врага.

— Неимоверно могущественные боги, не чета тем, которым все эти годы поклонялся ты. Они готовы щедро вознаградить тех, кто им верно служит, и это настоящие дары, а не эфемерные обещания жрецов, что лгали тебе с раннего детства. Докажи им свою преданность, и награда будет больше, чем ты можешь себе представить.

— Для меня нет лучшей награды, кроме как увидеть смерть Шепарда!

— Кто знает, может твоя награда будет такова, но ты совершаешь ошибку, сосредотачиваясь лишь на примархе Второго Легиона. Если он умрет, его место займет другой. Нет, нужно действовать тоньше и изящней, но сказать большее я смогу лишь тогда, когда ты присоединишься к нам. И не здесь.

— И куда же мы направимся? — Апок сам не заметил, когда принял решение. Губы незнакомца растянулись в хищной усмешке, и во тьме капюшона сверкнули острые как иглы зубы.

— На Давин. Скажи, ты слышал когда-нибудь о ложе Змеи?

На самом краю сознания Апок слышал далекий рев, полный бессильного гнева, но Змеелов не обратил на него никакого внимания.

***

В то время, когда примарх Шепард проходил испытания на Кайрре, Сандар осаждали орды врагов. Небо заполонили тысячи истребителей и бомбардировщиков, грубые и несуразные на вид, но от этого не ставшие менее смертоносными. Наземные батареи сбивали их сотнями, но тот, кто командовал орочьей авиацией, не обращал на потери никакого внимания.

В глубинах могучей крепости, ощетинившейся орудиями всех размеров и назначений, за толстыми дверьми, сидели трое псайкеров. Некогда их было многократно больше, но они умирали один за другим в попытках совершить нечто безумное и опасное, но совершенно необходимое. По приказу коменданта, изнуренные люди объединили свои сознания и рассылали сообщения с мольбой о помощи во все направления. Ничего другого им не оставалось.

Женщина, истощенная до крайности, рухнула на пол, но никто не кинулся ей на помощь. Она попыталась встать, но от бессилия не могла поднять даже руку. Дышать становилось все сложнее, а затем ее дыханье и вовсе остановилось. Молодой мужчина, постаревший раньше положенного, сидел в кресле, закатив глаза, из его ушей текла кровь. Мозг псайкера не выдержал чудовищного напряжения, и сейчас перед последним псайкером сидела просто оболочка, в которой больше не чувствовалось даже проблеска разума. Мужчина был считай что мертв.

Последним псайкером была юная девушка, она также держалась из последних сил, которых осталось не так уж и много. Очень хотелось есть и пить, а сон и вовсе был несбыточной мечтой. Девушка попыталась облизнуть потрескавшиеся губы, но слюны не было, а язык с трудом шевелился. Болело все тело, но хуже всего был жуткий звон в ушах, от которого голова грозила взорваться, но псайкер была настолько вымотана, что не могла понять, мерещиться ли он ей или звучит наяву. Прикрыв глаза, она собралась в очередной раз послать крик о помощи, не сомневаясь в том, что он будет для нее последним, когда неожиданно ощутила отклик.

Перед внутренним взором псайкера предстала огромная фигура в красной броне, взгляд его пронзительных синих глаз, казалось, просвечивал девушку насквозь. Звон в ушах куда-то исчез, и до ее слуха донесся голос, полный силы и уверенности. Раз за разом он повторял:

— Мы идем…

Глава 15

Младшие служители Механикум, солдаты и простые слуги по широкой дуге обходили принцепса, с восторгом и благоговением взирающего на гигантскую человекоподобную машину, с которой свисали знамена с гербом Легио Фламмей — черный драконий череп, объятый языками пламени. Броня имперского титана цвета пепла была покрыта священными символами Бога-Машины, а также пламенеющими знаками, отмечающими его многочисленные победы в боях, из числах которых принцепс более всего гордился победой над орочьими шагоходами. То была поистине прекрасная битва, принесшая немало славы титану «Flammeum Winner», и Натаниэль Вайс надеялся, что предстоящие сражения будут столь же захватывающими и принесут много почестей как ему лично, так и всему Легио Фламмей.

— Любуешься? — Вайс обернулся, услышав за спиной голос Бела Хилона, еще одного принцепса.

— Конечно, — кивнул Натаниэль, разглядывая коллегу. Худощавый, с бледным лицом, который пересекал длинный шрам, полученный Белом в той же стычке, в которой лишился глаза Николаус Алье, командующий принцепс Легио Фламмей. — А ты разве не приходишь посмотреть на них во время перелетов?

В ответ Хилон лишь рассмеялся и хлопнул друга по плечу, бросив взгляд в конец огромного ангара, где застыла «Длань Омниссии», титан класса «Разбойник», так что он уступал в росте «Flammeum Winner», который являлся «Полководцем».

— Мы управляем самыми могущественными машинами, созданными людьми, Нат, — отсмеявшись, ответил Бел. — По-моему, нет никого, кто не испытывал бы трепет, глядя на них, и мы с тобой ничем не отличаемся от остальных, хотя, казалось бы, давно должны были привыкнуть.

— Сложно привыкнуть к тому, что управляешь машиной, способной в одиночку стирать города с лица планеты, — заметил Вайс, разглядывая своего титана и мысленно сравнивая его с тем, принцепсом которого являлся Хилон.

Два бронированных чудовища, являющихся воплощениями Бога-Машины, не раз шли в битву плечом к плечу, невзирая на различия как в размерах, так и в вооружении. Титан «Длань Омниссии», как и многие другие боевые машины Легио Фламмей, был вооружен мельта-пушкой, которые пользовались большой любовью среди принцепсов, и силовым кулаком, а также ракетной установкой «Апокалипсис», расположившейся на спине титана. То была страшная машина разрушения, и не один противник был повержен ударом ее силового кулака, а несметные орды врагов были уничтожены ракетными залпами, сгорали под испепеляющими ударами мельта-пушки. Но «Flammeum Winner» был еще опасней и смертоносней, и дело тут было отнюдь не его в размерах, а в том вооружении, что установили на титане техножрецы Марса. Натаниэль испытал прилив гордости, глядя на две ракетные установки на плечах титана, разрывавших в клочья все, что оказывалось в зоне поражения его орудий, а пушка «Вулкан», установленная на левой руке грозной машины войны, могла уничтожить любую вражескую технику, если та не имела дополнительной защиты. Скольких врагов Вайс поверг точными попаданиями из этого страшной лазерной пушки? Он уже давно сбился со счета. Были и более мелкие орудия, начиная с болтеров и заканчивая тяжелыми огнеметами, предназначенные для защиты от тех, кто подошел к титану слишком близко, но главным его орудием все равно являлся плазменный аннигилятор, с помощью которого Вайс одержал немало блистательных побед, и он приходил в неистовый восторг всякий раз, когда плазма, выпущенная этим страшным оружием, взрывалась при ударе со всей мощью миниатюрного солнца, образуя кратеры диаметром в сотни метров и превращая песок в стекло. Все, что попадало в радиус взрыва, попросту переставало существовать, в лучшем случае оставляя после себя спекшийся в единую массу шлак.

Принцепсы Легио Фламмей любили огонь и все, что так или иначе было с ним связанно.

— Есть новости? — поинтересовался Хилон. — Известно, куда мы летим, с кем на предстоит сражаться?

— Пока только домыслы и слухи, — ответил Натаниэль, — и больше ничего конкретного.

— Плохо, я соскучился по хорошей драке, — признался Бел. — Во время войны с варанами нам так и не встретились достойные противники, всю славу забрали себе Астартес. Даже Имперская Армия приняла большее участие в войне, чем мы.

— Не унывай, Бел, — подбодрил его Вайс, — достоверно известно, что какая-то потерянная колония людей послала сигнал о помощи, так что нас почти наверняка будет ждать славная битва.

— Надеюсь, это все-таки будут орки, — мечтательно произнес Хилон. — Нет ничего более славного, чем истреблять этих поганых ксеносов. Особенно, если там будут их шагоходы. Как они называются, Нат?

— Гарганты, кажется? — неуверенно подсказал Вайс.

— Точно, гарганты. Живучие, твари, но тем интересней их уничтожать, разве нет?

— Абсолютно с тобой согласен, — поддержал друга Натаниэль. — Помню одну сволочь, здоровенный был, а уж стволами увешан так, что свободного места не было. Я несколько часов с ним бился, получил с десяток серьезных повреждений, про мелкие даже говорить не буду, но тем сильнее была радость, когда я наконец-то снес все его щиты, а затем разнес гарганту его поганую башку, после чего одним выстрелом из аннигилятора превратил эту махину в расплавленную груду металлолома.

— Когда это было? — поинтересовался Хилон.

— Лет пятнадцать назад, — подумав, ответил Вайс. — На Мантикоре-7.

— А разве не на Фуриос Секундус? — удивился Бел.

— Нет, на Мантикоре, — уверенно ответил принцепс. — После той драки «Flammeum Winner» надолго встал на ремонт, и мы пропустили бой на Гриффоне Кардатус.

— Точно, — согласился с ним Хилон, вспоминая нюансы той операции. — Я уже и забыл про ту небольшую драку с армией Конфедерации. Надо сказать, что ничего по-настоящему интересного ты там не пропустил, нам просто велели привести их в чувство и мы всего пару раз дали залп из главных орудий, большего не потребовалось.

Раздавшийся вой сирен и вспыхнувшие тревожным светом сигнальные лампы прервали разговор, и принцепсы поспешили на мостик, чтобы наконец-то узнать, с чем именно им предстоит столкнуться. Посланная примархом Шестая эскадра из состава Двадцать второй флотилии наконец-то добралась до цели и теперь готовилась выйти из варпа в реальное пространство, и можно было лишь догадываться о том, что ожидало их впереди.

***

Очередной орочий бомбовоз разлетелся на куски, сбитый метким выстрелом, но проблема заключалась в том, что у зеленокожих подобной техники было слишком много, и это не говоря уже о том, что оркам в целом было глубоко наплевать на собственные потери. Каждый миг что-то взрывалось, сгорало и разваливалось на части, вся местность, насколько было видно глазу, оказалась завалена горящими обломками и телами зеленокожих, но ксеносов ничто не могло остановить и они продолжали свой сокрушительный натиск, зелеными волнами ударяясь о бастионы Мандлиба, самого большого города-крепости на планете, за стенами которой и укрылась вся та часть населения, что успела эвакуироваться из разрушенных поселений.

Все, кто мог держать оружие, уже находились на стенах, подносили боеприпасы, утаскивали прочь раненных и убитых, а ещё стреляли. Стреляли и стреляли, из всего, что только было доступно, воздух был раскален от залпов лазерных винтовок и турелей, всепожирающих вспышек огнеметов, от беспрерывного огня артиллерийских батарей, что обрушивали смерть на ксеносов. Стоял оглушительный грохот, от которого не спасала никакая защита, и многие из тех, кто находился совсем близко к позициям артиллеристов, давно попрощались со слухом, но не обращали на это никакого внимания. В нынешних реалиях позволить себе отвлечься по подобного рода "пустякам" мог лишь тот, кто решил покончить с собой.

Орки стреляли в ответ из всего, что имели, и плотность их огня была такова, что даже отсутствие меткости среди ксеносов никак не сказывалась на итоговых результатах, и единственное, что до поры спасало защитников крепости, были только перекрывающие друг друга пустотные щиты, но все так или иначе задавались вопросом: как долго те смогут продержаться? Рано или поздно кому-нибудь из орочьих военачальников придет в голову идея подвергнуть город длительной орбитальной бомбардировке, и тогда уже ничто не спасет Мандлиб от гибели, особенно в свете того, что на горизонте виднелись несколько огромных сооружений, неспешно направляющихся к городу. Размеры орочьих конструкций были столь огромны, что лишь стены внутренней цитадели были их выше.

Генерал-губернатор Александр Кригс, убеленный сединами широкоплечий мужчина с бледно-серыми глазами и квадратной челюстью, стоял перед голографическим проектором, на который передавались все данные о ходе сражений, и отдавал приказы, посылая людей на особо проблемные участки фронта. Особое беспокойство вызывал у него бастион Каландар, возле которого орки сосредоточили огромное количество тяжелой техники, включая танки, пусть и грубые на вид, но от этого не ставшие менее смертоносными. Их орудия обрушили на стены смертельный вихрь огня и стали, собирая обильную жатву среди защитников бастиона, при этом практически не обращая никакого внимания на ответный огонь людей, который велся из артиллерийских установок, тяжелых гаубиц и даже осадных танков, укрывшихся за укреплениями бастиона. Техника орков сминала широкими гусеницами тела убитых, упорно продвигаясь вперед, а следом за ними катилась живая волна зеленокожих, стреляющая во все стороны и сотрясающая воздух своими бешеными воплями, исполненных первобытной животной яростью.

— Вы получили ответ из Сарканы и Лорена? — спросил генерал, жуя в зубах короткую, давно погасшую сигару.

— Никак нет, сэр, — доложили в ответ. Кригс прошипел сквозь зубы несколько особо заковыристых проклятий, на которые, впрочем, никто не обратил внимания, ведь тому была причина. Связь с обоими городами прервалась несколько дней назад, и никто не знал, послужила ли тому причиной некая техническая неисправность или же обе крепости пали.

— Продолжайте попытки, — приказал Александр.

— Сэр, граф Лиандрий Викс желает знать, когда ему позволят вступить в бой, — доложил майор в форме Космических Сил Обороны. В виду того, что орки уничтожили флот людей в самом начале вторжения, не было ничего удивительного в том, что выжившие в той бойне офицеры теперь находились в подчинении Кригса. Проблема была лишь в том, что в наземных битвах, в отличии от космических, они мало чего смыслили, так что ждать от них дельных советов было бессмысленно, но когда дело дойдет до рукопашной, офицерам будет где отыграться: многие из них имели опыт абордажных атак и не раз вели за собой людей в бой, и когда орки переберутся через стены, а рано или поздно это произойдет, именно им придется принять на себя удар ксеносов.

— Передайте Лиандрию, что он и его рыцари будут находится там, где я им велю, — велел Кригс, — и до той поры, пока я не решу, что им пора вступить в бой.

— Ему не понравится ваш ответ, сэр, — заметил майор.

— Мне плевать, Стерн, понравится ему мои слова или нет, у нас война в самом разгаре, и если Викс вздумает нарушить мой приказ, я в три счета поставлю его к стенке, невзирая ни на какие титулы и на все предыдущие заслуги. Так ему и передайте.

— Будет исполнено, сэр, — козырнул офицер и спешно удалился. Пройдет несколько минут, и он вернется, ожидая дальнейших указаний, хотя всем сердцем хотел оказаться на стенах бастионов.

— Сэр, наши сенсоры дальнего обнаружения, из тех, что еще функционируют, фиксируют корабли, направляющие к планете, — доложил молодой лейтенант, один из многочисленных операторов, что следили за обстановкой и оперативно докладывали обо всем генералу. — Большой флот. Несколько десятков кораблей самых разных размеров и классов.

— Гори оно все огнем, — выдохнул Кригс, ощущая бессильную ярость. С таким подкреплением орки не оставят от Мандлиба даже обломков, они просто сотрут крепость с лица планеты. Присутствующие в зале офицеры с бледными лицами смотрели на генерала, в их глазах читалась обреченность. Они все прекрасно понимали.

— Генерал… — от дверей донесся еле слышный тихий голос, но Александр все равно его услышал и немедленно обернулся, с недоумением взирая на двух солдат, удерживающих девушку-псайкера, которая не могла самостоятельно стоять на ногах.

— Какого черта она здесь делает?! Я велел всем псайкерам находиться внизу! У них есть задача, которую необходимо выполнить!

— Она последняя, сэр, — доложил молодой солдат, его голос дрожал. — Остальные мертвы.

— И что?!

— Она настаивала, что ей нужно срочно увидеться с вами, сэр, — ответил второй боец, побледневший от страха. — Сказала, что у нее есть срочные вести, сэр.

— Срочные, говоришь? — Кригс подошел к девушке, обхватил аугментичными пальцами ее подбородок и поднял голову так, что смог смотреть псайкеру в глаза. — Что ты узнала? Говори!

— Они… идут… — прошептала та, глядя на генерала мутными глазами. — Идут, чтобы… помочь нам…

— Кто идет?! Кто они?! — но девушка слишком обессилила, её веки закрылись, она ни на что не реагировала, даже когда Кригс как следует её встряхнул. — Отвечай, варп тебя сожри! Кто идет?!

— Сэр! — воскликнул офицер, не смея оторвать взгляд от мониторов. — Вы должны это увидеть, я вывожу изображение на проектор!

Картинка мигнула, изображение хода наземных битв сменилось на развернувшееся в космосе сражение между кораблями орков и флотом новоприбывших. Те, кто по словам псайкера прибыли на помощь, определенно имели опыт сражений с зеленокожими, они действовали четко и уверенно, разнося вражеские суда вдребезги. Орды выпущенных истребителей и бомбардировщиков вступили в бой с орками, и все пространство вокруг планеты утонуло в пламени битвы, находящиеся снаружи люди невооруженным взглядом видели взрывы, осветившие ночное небо словно новое солнце. Огромные массивные корабли с гигантской дистанции расстреливали орочьи суда, которые решили не оставаться у них в долгу и уже спешили к новоприбывшим навстречу. Более юркие и проворные фрегаты и эсминцы лавировали между гигантами, нанося ксеносам жалящие уколы, и погибали в сполохах взрывов, когда их настигал ответный залп орков.

Любой другой враг, столкнувшись с подобной силой, поспешил бы отступить, но только не орки, а потому там, в холодном мраке космоса, разгорелась яростная битва, по сравнению с которой меркло все, что до этого видели защитники Мандлиба. Пришельцы бились с какой-то невероятной, даже запредельной яростью, но при этом четко и слаженно, орки же отвечали им звериной жестокостью и абсолютным наплевательством к собственным потерям, их вела вперед жажда битвы, подкрепленная уверенностью ксеносов в собственных силах. Потери были с обеих сторон, но никто не желал отступить.

И все же неизвестный флот медленно, но уверенно теснил орков от орбиты планеты, а потому из их арьергарда вперед выдвинулась группа судов, которые не могли быть никакими иными, кроме как десантными. Их прикрывали длинные корабли, казавшиеся более узкими на фоне остальных, и несмотря на солидные размеры, они двигались с удивительной быстроходностью, уничтожая все, что посмело встать у них на пути, и вскоре на поверхность планеты обрушился первый залп орбитальной бомбардировки. Тысячи и тысячи орков погибло в гибельном пламени, и вскоре грохот взрывов докатился до города, заглушая даже канонаду работающей артиллерии.

— Господи, — прошептал кто-то из штабных офицеров, — да кто же это?

Бомбардировка прекратилась, но замершие на орбите корабли, коих прибывало все больше и больше, исторгли из своих недр сотни и сотни объектов, устремившихся к поверхности планеты, и часть их них определенно избрала своей целью окрестности Мандлиба. Следом за ними вылетели тысячи транспортников разных размеров, и уже не было сомнений в том, что происходит.

— Десант, — сказал Стерн. — Они высаживают десант.

— Ты, — Кригс вновь подошел к псайкеру, которая наконец-то пришла в себя. Генерал схватил фляжку с простой водой и прижал горлышко к губам девушки. Та стала жадно пить, с неожиданной силой вцепившись во фляжку обеими руками, и не отпускала ее до тех пор, пока полностью не опустошила. — Так, соберись, девочка. Скажи мне, кто они?

— Это Ангелы… — пытаясь отдышаться, ответила псайкер.

— Ангелы? — переспросил Александр. — Какие, варп меня раздери, ангелы?

— Его Ангелы Смерти…

***

В первой волне десантных капсул не было Космодесантников, но зато на них были установлены ракетные установки и болтерные турели, заряженные под завязку, и когда они врезались в землю, их створки немедленно распахнулись, обрушив на противника яростный огненный шквал, тем самым расчистив местность для остальных сил. «Львиные Когти», как их прозывали Вестники Рока, вонзились в землю, подобно семенам смерти, исторгнув из себя отделения Легионес Астартес, немедленно вступивших в бой с проклятыми ксеносами. Орды зеленокожих с ревом неслись им навстречу, паля во все стороны.

Капитан Мелиор цепным мечом отбил атаку рослого орка, который попытался срубить ему голову огромным топором, после чего ударил тому в ключицу, и ревущие зубья меча разорвали ксеносу мышцы и разрубили кость. Рука орка повисла плетью, но тот и не подумал сдаваться, а потому Мелиор добил его выстрелом из болт-пистолета в голову. Во все стороны брызнули мозги и осколки черепа, но медлить было нельзя ни секунды, враги были повсюду. Следом за капитаном продвигалась вся Восьмая рота Четвертого Легиона, которым выпала честь стать авангардом на данном участке, чему Космодесантники были только рады. Расстреливая и перемалывая атакующие их волны орков в кровавый фарш, они ощущали себя по настоящему живыми, ведь именно для битв Трупорубов и создали.

Мелиор прекрасно знал про прозвище, что дали Четвертому Легиону солдаты Имперской Армии, но его это мало волновало. Когда Легион найдет своего примарха, а в том, что этот день обязательно наступит, капитан не сомневался ни секунду, братья Мелиора получат новое имя, которое они пронесут сквозь века, воспеваемое всеми жителями Империума. В том, что этот миг настанет, не было никаких сомнений.

Следующую волну орков встретили массированным огнём из крупнокалиберного стрелкового оружия подразделения тяжелой огневой поддержки, которым вторили залпом из болтеров остальные Космодесантники. Четвертый Легион предпочитал уничтожать противников на расстоянии, хоть и не чурался ближнего боя, как наивно полагали некоторые солдаты Армии и Астартес из других Легионов. В частности, прямо сейчас в соседнем квадранте капитан Кразир Гам, облачившись в доспехи терминатора, наверняка сносил головы ксеносам своим любимым силовым топором и добивал остальных очередями из штурмболтера.

— Прикрывайте нас, братья, — раздался в эфире голос сержанта Селтуры, что командовал отделением штурмовиков, которых в рядах Четвертого Легиона было не сказать, чтобы много.

Атаку с небес возвестили брошенные гранаты, разорвавшие противников в клочья, после чего на бегущих и вопящих орков обрушились Космодесантники с прыжковыми ранцами, вооруженные оружием ближнего боя, начиная с цепных мечей и заканчивая грозовыми когтями. Кружась в смертельном танце, они рассекали зеленокожих на части стремительными ударами клинков, в то время, как их собратья расстреливали всех, кто пытался к ним приблизиться. Но внезапно на штурмовиков обрушился мощный шквал огня, и трое Космодесантников рухнули на землю, сраженные многочисленными попаданиями. На поле битвы явился крупный отряд орков довольно необычного вида.

Это были рослые ксеносы, добрая половина из которых превосходила своими размерами даже Астартес, что выдавало в них нобов — довольно опасных противников, их можно было бы даже назвать воинской элитой орков, но эти отличались даже от тех нобов, которых Мелиору доводилось встречать раньше. С головы до ног, прямо поверх брони, они были увешаны всевозможными украшениями, чаще всего трофейными, кто-то щеголял с железной челюстью, некоторые зачем-то носили шляпы. Весь их вид кричал о богатстве и высоком статусе в орочьем обществе, но, естественно, все внимание к себе приковывало их вооружение, подобного которому нельзя было увидеть больше ни у одной расы, кроме самих орков. Каждый из нобов нес в руках тяжелую комбинированную пушку, и каждая из них была непохожа на остальные: многоствольные, с прикрученным ракетницами, лазерными излучателями и огнеметами, а также всем тем, до чего смог додуматься сумрачный орочий гений. Как это все работало, не могли понять даже техножрецы.

Нобы шли вперед, ни на миг не прекращая обстрел, в центре же их строя шел огромный орк, с головы до ног закованный в тяжелую броню, массивная железная челюсть была покрашена в красный цвет, над головой же были прикручены здоровенные рога. К одной руке зеленокожего был прикручен очередной «шедевр» орочьих механиков, помесь огнемета и крупнокалиберного пулемета, другая же представляла собой огромную клешню, вокруг когтей которой потрескивали разряды энергии.

— Зоговы чила'ечишки! — проорал орк. — Падхадите и сдохнити, г'отаво атрод'е!

Ответом ему стал слитный огонь бойцов Восьмой роты, под прикрытием которого выжившие штурмовики смогли отступить и перегруппироваться. Раздалось шипение ракетометов, все поле боя утонуло в грохоте взрывов и непрекращающейся стрельбы, ведь все больше и больше бойцов с обеих сторон подтягивали силы к месту сражения. Лязг скрещенных клинков, разрывов гранат, грохот болтерной стрельбы, шипение огнеметов и мельтаганов, скрежет взрываемой техники и рев противников, вой истребителей и бомбардировщиков, — в этой какофонии звуков очень легко можно было оглохнуть.

Огромное поле боя, на котором сошлись силы Четвертого Легиона и зеленокожих, содрогнулось от чудовищной силы удара, что обрушился на поверхность планеты, словно метеор, подняв тучи пыли, в мгновение ока сведших видимость до нуля, но это никак не сказалось на желании противников убивать друг друга. Мелиор, окруженный преданными воинами, продвигался вперед, убивая всех, кто попадался ему на глаза, пока не оказался нос к носу с орком в тяжелой броне. Удар силовой клешни разорвал одного Космодесантника напополам, а длинная очередь вкупе с огненной вспышкой оборвала жизнь другого. Несмотря на размеры и тяжесть брони, орк двигался очень быстро и проворно.

— Твой ш'ем ста'ит атличным трафеем, юдишка! — прорычал орк.

— Это мы еще посмотрим, тварь, — ответил ему Мелиор, уворачиваясь от удара клешни.

Противники принялись кружить вокруг друг друга, но ни один из них не мог нанести смертельный удар. Орк, несмотря на скорость реакции, никак не мог попасть по более юркому и быстрому капитану, который кружился вокруг него, пробуя на прочность доспехи ксеноса. Те не желали поддаваться цепному мечу, здесь скорее требовалось силовое оружие или же что-нибудь противотанковое, как предположил Мелиор.

— Сдо'ни, гротаво де'мо! — проорал орк, дав очередь из своего комби-оружия, срезав очередью двух Астартес и несколько своих соплеменников, что нисколько его не взволновало.

Тем временем, облако пыли стало постепенно рассеиваться, видимость улучшилась, и в поле зрения капитана попало выпавшее из чьих-то рук мельта-ружье, вот только между ним и капитаном находился проклятый ксенос, и если Мелиор окажется недостаточно быстрым, чертов орк попросту убьет его на месте. Внезапно раздался громкий скрежет, а затем нечто издало чудовищной силы вой, от мощи которого сотрясалась земля, а кого-то даже сбило звуковой волной. На миг все затихло, и все сражающие обернулись к источнику звука, разглядев который Космодесантники Четвертого Легиона издал торжествующий крик.

Над полем боя возвышался имперский титан класса «Полководец», на развевающихся знаменах которого красовалось название грозной машины: «Поступь Рока». На его левой руке, как это часто водилось в Легио Фламмей, была установлен плазменный аннигилятор, правая же представляла собой огромный силовой кулак. Помимо того, на корпусе титана были установлены лазерные турели для уничтожения пехоты противника, на случай, если тем удастся подойти к титану слишком близко. Тем временем, его сирены вновь исторгли громогласный вой, а затем на позиции орков обрушился залп орудий титана. Два гатлинг-бластера, установленные на плечах «Поступи Рока», превратили местность, на которую пришелся удар, в перепаханное поле, в котором было уничтожено все, что только можно.

Воспользовавшись той заминкой, которую вызвало появление титана, Мелиор метнулся к мельта-ружью, и в тот же момент на него обрушился град выстрелов. Правая рука полностью онемела, нога тоже плохо слушалась, но капитан успел вскинуть ружье и выстрелить орку прямо в лицо. Ревущий взрыв возвестил о том, что заряд попал в цель, и когда пар рассеялся, стало видно, что от бронированного великана не осталось ничего, кроме пепла и шлака. Потрясенные гибелью своего вожака, зеленокожие стали в панике отступать, после чего битва превратилась в форменно избиение, особенно после того, когда на поле боя появилась тяжелая техника Астартес и Имперской Армии.

То была несомненная победа, но Мелиор прекрасно понимал, что это было только начало, впереди предстояли долгие и кровавые битвы за контроль над планетой. Орки никогда не относились к числу тех рас, что быстро сдавались.

Вдоль стен города-крепости продвигались тяжелые танки Астартес, основной задачей которых было уничтожение всей орочьей техники, которая собралась здесь в очень большом количестве и разнообразии, с небес на ксеносов обрушили свою мощь «Огненные Хищники», которым вторила авиация Имперской Армии, занимавшаяся также прикрытием десантных транспортников, нескончаемым потоком продолжавших спускаться на поверхность планеты. Массивные челноки несли на своем борту танки, бронетехнику, артиллерийские установки, разведывательную технику Имперской Армии. И, само собой, войска.

На всех подступах к городу и в небесах над ним кипела битва, и нельзя было не признать, что защитники стен принимали в ней непосредственное участие, обрушив на головы орков всю мощь своих многочисленных орудий, что не могло не радовать капитана Санти, назначенного приказом Шепарда Претором Легиона в данном секторе. Луи был рад тому, что живущие здесь люди не сдались пред лицом опасности, но встретили ее во всеоружии, явно намереваясь продать свою жизнь подороже, что не могло не вызвать гордость за этих представителей человеческой расы. Отдав все необходимые приказы, капитан направился в самое сердце крепости, желая как можно быстрее решить все вопросы с местным руководством и объединить силы с целью отражения атаки, а затем перейти в контрнаступление.

Народ поспешно расступался перед шагающими по коридору Космодесантниками и офицерами Имперской Армии, которым не терпелось как можно быстрее принять участие в бою, а не тратить время на переговоры, пусть те и были необходимы. Прямо сейчас их подчиненные ждали приказа рассредоточиться на крепостных стенах, но не было гарантий, что местные воспримут подобные действия с пониманием. Во время войны всем свойственно совершать глупые и подчас очень недальновидные поступки, о которых все потом сожалеют, а потому главной задачей Санти в данную секунду было не допустить ненужного и совершенно бессмысленного кровопролития между людьми. Человеческой крови и так уже было пролито слишком много.

Бастион Каландар

— Кто здесь старший?! — громко спросил майор Тор Радбек, едва оказавшись на стенах. От вони пороховых газов здесь практически нечем было дышать, щипало в глазах, отчего солдаты, не дожидаясь команды, принялись одевать противогазы.

— Ты еще кто?! — подскочив, спросил местный солдат, облаченный в темно-серую шинель, после чего уперся дулом винтовки майору в грудь, на что Радбек никак не отреагировал, сканируя взглядом остальных. Чего не скажешь о его подчиненных, которые вскинули лазганы.

— Отставить! — гаркнул на них Тор, после чего обратился к солдату. Местный людской диалект имел некоторые отличия, но они вовсе не мешали имперцам и защитникам Сандара понимать друг друга. — Сынок, мы прошли сквозь ад, чтобы добраться до этой планеты и помочь вам. Будет очень глупо, если мы передеремся, вместо того, чтобы вместе убивать орков. А теперь убери свое оружие и скажи мне, кто здесь главный?!

— Капитан Стерлиц, — вперед вышел седоусый мужчина в черной офицерской форме. — Не буду спрашивать, что вы здесь делаете, это и так ясно, лишь хочу знать, кто вы такие?

— Майор Радбек, — чтобы ответить, приходилось кричать, — командующий шестым батальоном из состава 27-го Валлумарского полка, Имперская Армия.

— Имперская Армия? — переспросил Стерлиц, пытаясь перекричать грохот непрекращающейся артиллерийской канонады. — В первый раз о вас слышу.

— Ничего, мы это быстро исправим, — заверил его Радбек. — А сейчас давайте решим, как нам лучше убивать орков.

— Будем только рады любой помощи!

— Чудно! Парни, по местам!

Цитадель

— …Таким образом, генерал, мы нанесем сокрушительный удар в самое сердце вторжения, — закончил излагать свой план Санти. — Один удар — вот все, что нам нужно.

— То, что вы предлагаете, попахивает самоубийством, — заметил Кригс, придя себя от первичного шока. Облик огромных воинов не мог не внушать благоговейный трепет даже в сердце прожженного вояки. — Это невозможно.

— Для обычных солдат — без сомнений, — согласился с ним капитан. — Но не для Астартес, нам такое вполне по силам. Мои разведчики уже приступили к поискам, и как только мы найдем орочьего военачальника, то нанесем удар, — видя, что генерал, не знающий о возможностях Космодесанта, по-прежнему сомневается, Санти спросил, ткнув пальцем в символы Легиона. — Вы знаете, что это за зверь?

— Вроде, терранский лев? — предположил Кригс.

— Именно, — кивнул Луи. — А знаете, как они охотились? Они атаковали свою жертву со всех сторон, вгрызаясь в ноги и туловище, сковывая движения и пуская добыче кровь, но главный удар приходился ей в горло. Челюсти сжимались, выдавливая жизнь в смертельной хватке. Хоть мы зовемся Вестниками Рока, но наш удар будет походить на то, как охотились львы Терры. Мы будем быстры, решительны и абсолютно безжалостны. Орочья армия — это наша добыча. Наши объединенные силы свяжут их боем, скуют и лишат возможности своевременно реагировать, в то время как наш настоящий, главный удар поразит их командование, если можно его таковым считать. Все, что нам нужно будет сделать после этого, так это убить их всех.

— Вы говорите так, будто это просто осуществить! — воскликнул Кригс, который препирался уже просто из чистого упрямства, ведь слова капитана буквально заворожили всех, кто присутствовал в командном зале, их глаза горели в предвкушении битвы. Генерал и сам чувствовал то же самое, хоть и старался держать эмоции под контролем.

— Нет, не просто, — согласился с ним Санти, — но это будет куда проще, чем вы думаете. Особенно когда мы убьем орочьего военачальника.

***

Окровавленный орк, принесший дурные вести, рухнул на землю, после того, как меганобы оторвали ему все те конечности, которые посчитали лишними. Будрак Виликий Убиватор, сидевший на грубом подобии трона, увешанном многочисленными трофеями, издал утробное рычание, в котором была смесь ярости и восторга, после чего щелкнул клешнями, при виде которых занервничали даже меганобы. С одной стороны, ему совершенно не понравилось, что какие-то ничтожества посмели мешать его планам стереть местные города в пыль. С другой — ему сказали, что новые враги были куда более лучшими противниками, и драка с ними была куда интересней!

— Вы хатити пастука, юдишки? — военачальник встал и выпрямился во весь свой огромный рост, возвышаясь среди своих соплеменников подобно великану. — Бу'ит вам пастук!

Ответом ему был рев, издаваемый тысячами глоток:

— Waaagh!!!

Глава 16

— Он зол, сэр, — предупредил флаг-капитана Мандрагор, Грозовой Лев, что охранял двери в покои примарха.

— Оно и не удивительно, — сдержанно ответил Джейсон, взмахом руки велев сопровождающим его офицерам остаться снаружи. Двери распахнулись, и Моррдис прошел внутрь, прислушиваясь к музыке, что играла в погруженных в полумрак покоях. Она мало походила на те композиции, что были распространены в Империуме, не было привычной слуху торжественности, а инструменты звучали довольно агрессивно, но в то же время мелодично. Два женских голоса пели на наречии, в котором флаг-капитан смог разобрать лишь несколько слов:

So it begins

Darkness sticks beneath and makes us bleed

How long till we hit the ground?

It's holding me, burying me down

Betray me again

To remind me how does it feel

When all the things you believed in

Turn to dust in your grasp, fading away

In this tragedy

You know there are no sinners, no preys

But shattered hearts carrying the proof

Of all those years we spent in vain

Away they lay in shame…

— Подарок Малкадора Сигиллита, — раздался голос примарха. Из-за царившего в покоях полумрака, который, естественно, не мог быть препятствием для Шепарда, разглядеть его было проблематично. — Понятия не имею, откуда у Лорда-Регента эти записи, но они относятся к эпохе, когда Терра именовалась просто Землей, а люди еще даже не приступили к колонизации Луны.

— Это уникальный раритет, господин, — с благоговением произнес Моррдис. Подобные артефакты считались настоящим сокровищем, и если их продать, то на вырученные деньги вполне можно было купить если не звездную систему, то как минимум планету.

— Смотря для кого, — возразил Шепард. — Для меня это просто хорошая музыка.

Свет в покоях стал сильнее, и флаг-капитан смог разглядеть примарха, сидевшего на широком диване, его голова была откинута назад, а глаза закрыты. На небольшом столике перед ним стоял высокий бокал с янтарным пенным напитком, наполовину пустой, рядом покоился небольшой деревянный бочонок, на котором были выгравированы фенрисийские руны.

— Боюсь, Джейсон, я не могу предложить тебе ко мне присоединиться, ведь эль, что пьют Космические Волки, смертельно опасен для простых людей.

— Я все время забываю вас спросить, господин, а сколько бочонков примарх Леман Расс передал вам перед тем, как вы отправились на Терру? — поинтересовался флаг-капитан.

— Что именно ты называешь бочонками? — усмехнулся Шепард, по прежнему не открывая глаза. — Те громадные бочки, каждая из которых размером с дредноут? Если ты говоришь про них, то всего их десять штук.

Примарх вспомнил момент, когда Леман Расс, в качестве жеста примирения, преподнес брату эти деревянные цистерны, наполненные излюбленным Космическими Волками фенрисийским элем, которые они сами называли медом. Крепкий напиток способен был на короткое время свалить с ног даже Космодесантника, чей организм был устойчив к самым сильным ядам, но сыны Расса распивали мед при любом удобном случае и поводе, а зачастую и вовсе без оного. Чем именно руководствовался Волчий Король, когда остановил свой выбор именно на мёде, знал только он один.

Шепард, в свою очередь, тоже решил не оставаться в долгу, а потому вручил Леману подарок, при виде которого Хорус расхохотался, а сам примарх Шестого Легиона на несколько мгновений впал в ступор, пока разглядывал объемный том со стихами, написанными лучшими поэтами Алессии. Он посмотрел на Шепарда, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним, после чего присоединился к Хорусу, запрокинув голову от смеха и обнажив огромные волчьи клыки.

— И как Космические Волки отнеслись к тому, что у них отобрали аж десять бочек? — спросил Моррдис.

— Полагаю, спокойно, их собственные запасы наверняка превышают все, что мы только можем себе вообразить, — ответил Шепард, — но ведь ты не за тем ко мне пришел, чтобы обсуждать фенрисийский мед, разве нет?

Несмотря на благожелательный тон, недовольство примарха ощущалось всей кожей, и Моррдис ощутил, как воротник униформы внезапно становится ему тесным. Причины плохого настроения Шепарда имели основания, ведь Двадцать вторая экспедиция провела в системе Кайрры почти два месяца, прежде чем тамошние правители наконец-то приняли Согласие, как бы они ни хотели его избежать, но в какой-то момент терпение Шепарда внезапно лопнуло, и он объявил жрецам, пытающихся удержать в руках последние крупицы власти, что выбора у них попросту нет. Они хотели, чтобы примарх прошел испытания? Шепард так и сделал, а потому он более не желает слышать какие-то нелепые отговорки и возражения, на чем бы те ни основывались.

Затем возникла проблема иного рода, для решения которой потребовалось применить силу. Оказалось, что в пустынях, покрывавших большую часть планеты, обитает народ шаарди, безумных варваров, которые не признавали над собой никакой власти и постоянно нападали на города Кайрры, сея смерть и разрушение. Их периодически били, но те с завидным упрямством всегда возвращались. Незадолго до прибытия Шепарда в систему, народ пустыни атаковал город Фадрекс, после чего ныне покойный Рутилий Младший начал кампанию по их уничтожению, которую пришлось срочно свернуть в связи с появлением имперцев. И вот, воспользовавшись тем, что внимание царя-жреца было отвлечено на переговоры с примархом, шаарди вновь нанесли удар, на этот раз по Анадору. Узнав, что жрец Никаломед скоропостижно скончался, внезапно для всех покончив с собой, шаарди атаковали город со всем присущим им безумием и при полном отсутствии хоть сколько-нибудь вменяемых целей.

На этот раз продемонстрировать свою мощь местным предстояло Имперской Армии, чей контингент должен был остаться в системе для поддержания порядка. Всем власть имущим должно было увидеть, что собой представляет мощь имперского оружия в руках обычных смертных, и генерал Феликс Смирков никого не оставил равнодушным, когда обрушился на шаарди подобно молоту. Его войска разбили противника с непередаваемой легкостью, прошли сквозь их ряды подобно тому, как корабль рассекает водную гладь. Вся военная операция заняла четыре дня, и если после той чистки, что Смирков учинил народу пустыни, у тех и осталось хоть какое-то подобие войска, то оно не сможет причинить вред мирным жителям еще как минимум несколько поколений. Генерал, которого Шепард назначил командовать имперским гарнизоном, решил сразу продемонстрировать местным, чем для них может обернуться желание бунтовать, а потому не стал сдерживаться.

Когда вопрос с шаарди был закрыт, примарху пришлось потратить время на решение всех оставшихся проблем, решить кадровые вопросы, а также дать понять местным, что размещение имперского гарнизона под командованием лорда-генерала Смиркова — это обязательный пункт соглашения, не подлежащий никакому обсуждению. И лишь полностью утвердив власть Империума над системой, Двадцать вторая экспедиция наконец-то смогла отправиться в путь, на соединение с силами Шестой эскадры, от которой пришли донесения об ожесточенных боях с орками.

Флотилия неслась через варп со всей возможной скоростью, когда произошел крайне неприятный инцидент на борту «Покорителя».

— Я полагал, что деятельность летописцев находится под контролем, Джейсон, — заметил Шепард, открывая глаза, и под этим пронизывающим взором Моррдис ощутил холодок, пробежавший вдоль его позвоночника. — А теперь я вдруг узнаю, что в свободное время они занимаются черт-те чем, разлагают дисциплину, и это на военном корабле в военное же время.

— Господин…

— Сколько человек участвовало в беспорядках, флаг-капитан? — примарх встал, доброжелательный тон исчез, сменившись на официальный.

— Было арестовано сто шестьдесят три человека, господин, — доложил Моррдис, встав по стойке.

— Сколько пострадало?

— В лазарет отправилось более трех сотен человек, мы все еще устанавливаем, кто из пострадавших принимал активное участие в беспорядках, а кто пострадал случайно.

— А теперь, Моррдис, скажите мне, почему на вашем корабле давить беспорядки пришлось Легиону? Не мастерам дисциплины и не подразделениям вашей милиции, нет. Этим были вынуждены заниматься Астартес. Почему?

Моррдис молчал, не зная, что сказать. Данный инцидент позорным пятном лег на его репутацию, и теперь ему придется очень сильно постараться, чтобы от него избавиться, если, конечно, после подобной истории его вообще оставят в должности, а не разжалуют в рядовые матросы.

— Я жду ответа, флаг-капитан.

— У меня нет оправданий, господин, — ответил Джейсон, чувствуя, как потеет под формой тело и как холодеют ладони. — Это мой проступок, и я клянусь, что он более никогда не повторится.

— Хорошо, если так, — ответил Шепард, подобно горе нависая над командующим флотилией. — А сейчас я желаю видеть в зале совещаний лорда-командира Сорама, старшего итератора Вазье, старшего мастера дисциплины Зиндермана, а также командный состав тех полков, солдаты которых учинили драку. Ну и, само собой, зачинщиков. У вас полчаса. Исполняйте.

Даже если бы вдруг Моррдис вздумал возражать, у него не было сил противиться воле примарха, а потому флаг-капитан, обливаясь потом, поспешил как можно быстрее выполнить приказ Шепарда, вызывая по вокс-связи всех тех, кого сын Императора пожелал видеть. Сорам ответил сразу же, и по его голосу было ясно, что лорд-командующий готов разорвать на части всех и каждого, кто хотя бы косвенно был виновен в произошедшем, ведь отвечать за их проступок перед примархом придется именно ему, и еще неизвестно, чем вся эта история закончится, но в том, что головы полетят непременно, не было никаких сомнений.

Моррдис успел лишь вкратце ознакомиться с деталями, уяснив лишь то, что компания солдат Имперской Армии, будучи не на службе, решила наведаться в клуб «Ночная Стража» в надежде выпить и как следует развлечься с красотками из числа летописцев. Ну что же, развлечения они действительно нашли, только совсем не те, на которые рассчитывали. Флаг-капитану некогда было выяснять, что именно послужило причиной драки, но вскорости в клубе, а также в коридорах, что к нему прилегали, началась ожесточенная схватка между летописцами и профессионально обученными и подготовленными солдатами, которые прошли сквозь толпу гражданских, как нож сквозь масло, и может быть все на этом и закончилось бы, если бы вдруг за летописцев не вступились другие солдаты и часть матросов, что оказались поблизости. В ход пошло все, что только подвернулось под руку, драка грозила перерасти в побоище, когда туда прибыли Вестники Рока.

Облаченные в кольчуги и легкие одежды, Космодесантники разметали дерущихся с небывалой легкостью, быстро и эффективно подавив беспорядки, оставив за собой лишь стонущие тела, валяющиеся на холодном полу корабля. Когда к клубу в срочном порядки прибыли мастера дисциплины и старшие офицеры, все было кончено: Астартес молча возвышались над поверженным солдатами и матросами, не позволяя даже встать тем, у кого еще имелись на это силы. То, что гнева примарха избежать не получится, стало ясно в тот же миг, когда на место прибыл сам Лукас Марш, Вожак Прайда. Лидер Грозовых Львов, личной гвардии Шепарда, внимательно осмотрел место драки, выслушал доклад Космодесантников и удалился, не сказав ни слова.

Моррдис вошел в зал совещаний, взглядом окидывая всех присутствующих. Те, узнав, что их желает видеть примарх, поспешили прибыть сюда как можно быстрее, опасаясь еще сильнее злить Шепарда, чье недовольство ощущалось всеми без исключения. Сорам, мрачный словно туча, стоял, широко расставив ноги, и периодически сжимал рукоять меча. За его спиной стояли офицеры тех полков, чьи солдаты устроили драку, и судя по их посеревшим от страха лицам, они не сомневались в том, что по окончании совещания лорд-командующий собственноручно расстреляет их одного за другим. Максимилиан Вазье постоянно утирал платком пот со лба, его глаза были налиты страхом, ведь отвечать за летописцев предстояло именно ему. Чуть поодаль замер Альберт Зиндерманн, мастер дисциплины, который по роду службы должен был следить за солдатами Имперской Армии, за их боевым духом, а также за их поведением, даже вне несения службы. Чуть поодаль, в окружении караульных, стояли закованные в наручники солдаты и летописцы, которых предварительно сочли главными виновниками произошедшего. Степень вины каждого из них еще предстояло определить, но судя по их поникшим лицам и затравленным взглядам, они и сами прекрасно понимали, что уйти от ответственности им не удастся.

Сам зал на самом деле представлял собой огромное помещение диаметром в несколько сотен метров, в центре которого на возвышении находилась так называемая боевая платформа, огороженная перилами и с установленными голопроекторами для проведения боевых разборов и планирования военных действий. Оставшаяся часть зала отнюдь не пустовала, а была занята огромным количеством когитаторов, за которыми сидели операторы. Сюда стекалась оперативная информация со всей флотилии, проходила обработку и отправлялась на рассмотрение высшим чинам Двадцать второй экспедиции, а потому здесь постоянно присутствовали толпы офицеров и порученцев. Со стен свисали боевые знамена Легиона, а также их наиболее выдающиеся трофеи, полученные в бою, самым примечательным из которых был свисающий с потолка на массивных цепях огромный череп из черного железа, в глазницах которого полыхало пламя. Этот трофей Легион получил в одном из миров, в котором Империум сокрушил безумного тирана, превратившего целую систему в один огромный концлагерь для населения.

Шепард вошел в зал и поднялся на платформу стремительным шагом, застав всех врасплох, и многие не выдержали той ауры, что заполнила помещения. Люди, призванные примархом, упали на колени, а он в этот раз отнюдь не спешил призвать их встать, напротив, он обрушил на них всю тяжесть своего взгляда, от которого хотелось покаяться ему во всех грехах, а затем провалиться сквозь пол. Операторы и офицеры продолжали заниматься своим делом, стараясь не смотреть на происходящее на платформе.

— Встаньте, — наконец-то произнес примарх, Моррдис с облегчением выдохнул и поднялся с колен, и его примеру последовали остальные. — Я не намерен вас задерживать, чем быстрее мы покончим с этой историей, тем лучше. Итак, факты таковы, солдаты Имперской Армии пришли в помещения, отведенные летописцам, и не придумали ничего умнее, как устроить массовую драку сперва с гражданскими, а затем и с собственными боевыми товарищами. На военном корабле, в военное время. Великолепно!

Флаг-капитан украдкой взглянул на Сорама и невольно вздрогнул, увидев выражение лица лорда-командующего: плотно сжатые губы, посеревшее лицо, брови сведены к переносице, легкая испарина на лбу. Что Сорам испытывал в этот момент, можно было только догадываться, ведь несмотря на самые строгие требования к дисциплине, его подчиненные опозорились. Лорд-командующий бросил быстрый и беспощадный взгляд на арестантов, и в его глазах читался смертный приговор для всех без исключения.

— Зиндерманн! — первым Шепард обратился к мастеру дисциплины. — Потрудитесь объяснить, почему вы не исполнили обязанности, возложенные на вас и ваших подчиненных?

— Господин, я…

— Вы должны были пресечь подобные инциденты в зародыше. Вы должны были уловить настроения солдат и устранить их до того, как они приведут к беде. Ваша задача заключается не только в том, чтобы пресекать паникерство в рядах Имперской Армии и следить за боевым духом солдат во время сражений, но и также пресекать неподобающие действия с их стороны вне службы. Почему я должен напоминать вам о ваших обязанностях?

Зиндерманн замолчал, не в силах сказать хоть слово.

— Вы останетесь на своей должности, но если данная история еще хоть раз повторится, вам самому придется примерить кандалы, — сдержанно произнес Шепард, но в его голосе явственно слышалось грозное предупреждение: в следующий раз поблажек не будет. — Со своими подчиненными разберетесь сами.

— Да, господин, — судорожно ответил Альберт.

— Максимилиан, я не хотел вас торопить с тем поручением, что дал вам, но выяснилось, что времени больше нет. Я хочу, чтобы вы загрузили оставшихся летописцев работой так, чтобы у них не оставалось свободного времени на всякую ерунду, чтобы у них всю дурь из головы вышибло. Те, кому это не понравится, отправятся обратно на Терру.

— Оставшихся? — только и смог спросить Вазье.

— Все участники драки с данной минуты лишаются аккредитации, — постановил Шепард, и желающих спорить не было. Собственно, многие с облегчением вздохнули, ведь военным категорически не нравилось присутствие летописцев в составе Двадцать второй Экспедиционной флотилии. — Их пересадят на транспортный корабль при первой же возможности и отправят обратно на Терру, пусть там с ними и разбираются. Естественно, летописцев отправят не с пустыми руками, а с соответствующей характеристикой на каждого из них, после которой им придется очень сильно постараться, чтобы вернуть утраченную репутацию.

— Я постараюсь выполнить ваше поручение как можно быстрее, господин, — заверил примарха Максимилиан.

— Я не сомневаюсь в вас, — Шепард осторожно положил ладонь на плечо итератора, после двинулся дальше по залу, направляюсь к лорду-командующему. — Вольфган, для офицеров и солдат Имперской Армии существуют клубы по интересам, которые они могут посещать вне службы?

— Нет, господин, — ответил Сорам.

— Советую их организовать, — к всеобщему удивлению предложил примарх, — находясь под нашим контролем, они смогут расслабиться и при этом не натворить дел, как в нашем случае. Естественно, никакого алкоголя.

— Я… Я обдумаю ваши слова, господин.

— Хорошо. Солдаты каких полков участвовали в драке?

— 36-й Праганских Налетчиков и 29-й Марианский, господин, — доложил Сорам.

— Командирам подразделений, солдаты которых участвовали в беспорядках, объявить строгий выговор с занесением в личное дело, — произнес Шепард, двигаясь по залу, словно хищник вокруг добычи. — Дабы загладить свою вину перед Императором и смыть позорное пятно со своей репутации, данные полки пойдут в первой линии атаки.

— Они кровью искупят свою вину, господин, — решительно заявил лорд-командующий, — даю слово.

— Зачинщики драки должны быть наказаны согласно уставу Имперской Армии, остальных определить в штрафные роты при их полках, — помолчав, Шепард добавил. — Клуб «Ночной Дозор» приказываю закрыть, отведенные под него помещения вернуть в исходное состояние и использовать по первоначальному назначению.

— Будет исполнено, — козырнул Моррдис.

Примарх замер в центре зала, на этот раз обращаясь ко всем:

— Мы направляемся на войну с орками, друзья мои. С орками! Они сильны и крайне опасны. Судя по полученным донесениям, их возглавляет вождь, сильно отличающийся от всех тех, с кем мы привыкли иметь дело. Луи Санти сообщает, что несмотря на все попытки ликвидировать эту тварь, орочий военачальник проявляет поистине звериную хитрость и постоянно выскальзывает из всех ловушек, при этом убивая наших воинов. Помимо этого, он постоянно получает подкрепления извне, орочий флот уже численно превосходит Шестую эскадру и даже смог частично оттеснить наши корабли от планеты. Наши войска несут потери, несмотря на все возможности Космодесантников и мужество солдат Имперской Армии, — Шепард замолчал, позволив присутствующим осмыслить все сказанное. — Нас ждет чертовски тяжелый бой, друзья мои, и мы не можем допустить, чтобы в столь важный момент нас раздирали внутренние проблемы. Мы должны прибыть на Сандар, будучи едиными, как никогда. Надеюсь, что вы сделаете все необходимое для того, чтобы данный инцидент вскоре полностью стерся из нашей памяти, будучи сокрытым картинами наших достижений.

***

Снаряд пролетел над самой головой исключительно потому, что меткость никогда не входила в число орочьих талантов, зато она полностью компенсировалось плотностью огня и его убойной мощностью. Вот уж в чём в чём, а в оружии у орков никогда не было недостатка, а потому они с упоением стреляли во все стороны и во все, что движется, даже если тем самым навлекали на себя суровое имперское возмездие. Зеленокожим ничего не стоило в безумном угаре битвы кинуться на танк, не имея под рукой даже намека на противотанковое оружие, и погибнуть под болтерным огнем и широкими гусеницами. Собственные потери ничуть не волновали ксеносов.

Земля задрожала под тяжелой поступью, и солдаты в ужасе отпрянули назад, увидев три огромные туши, увешанные броней и мчащиеся на них. На спинах зверей, чьи размеры были практически сравнимы с титаном «Пес Войны», сидели орки и в исступлении стреляли в людей, пока гигантские сквиготты сминали имперские позиции, в ярости топча солдат и разрывая их на части острыми зубами и массивными бивнями. Те пытались отстреливаться, но крепкая шкура монстров казалось непробиваемой, а жалящие уколы выстрелов лишь сильнее злили сквиготтов, и лишь когда в голову одного из монстров с ревом врезался заряд плазмы, выпущенный из главного орудия танка «Палач» и попросту испаривший громадную тушу, солдаты воспряли духом. Воздух прочертили реактивные струи ракет, но чтобы убить даже одного сквиготта, понадобилось несколько попаданий.

Оставшийся зверь кидался из стороны в сторону, круша и топча все на своем пути, в припадке ярости не обращая внимания на то, что его обстреливают со всех сторон. Солдаты отступили под прикрытие танков, экипажи которых обрушили на сквиготта всю мощь своих орудий, но прежде чем тот наконец-то рухнул бездыханным, он все же успел превратить две грозные машины в покореженные груды железа.

С неба на орков обрушили свою ярость «Штормовые Орлы» и «Огненные Хищники» Космодесанта, которым вторила авиация Имперской Армии, но с ними немедленно вступили в схватку орочьи пилоты, в небесах вновь завязался яростный бой, и вскоре на землю полетели горящие обломки, прямиком на сражающихся людей и ксеносов, собирая среди них обильную жатву.

Вся планета превратилась в одно гигантское поле боя, где сражения не прекращались ни на секунду.

Санти выглядел спокойным, но глубоко в душе капитан кипел от гнева, который выплескивался лишь во время сражений, в ходе которых орки десятками гибли под ударами его громового молота, но эти смерти ничуть не приближали Легион к победе, ведь каждый день все больше зеленокожих прибывало на Сандар, в связи с чем в космосе также не утихали битвы. Несмотря на то, что большинство ксеносов погибало в попытках добраться до поверхности планеты, тех, кому повезло, было более чем достаточно, чтобы как следует осложнить жизнь всем защитникам Сандара. Они все прибывали и прибывали, бесконечным потоком вливаясь в ряды орочьего войска, клепали новую технику, подчас из обломков имперской, и рвались в бой.

План не сработал.

Как только разведчики доложили, что обнаружили орочьего вождя, Легион тут же нанес удар согласно той стратегии, которую предложил капитан Санти. Солдаты Имперской Армии, местных вооруженных сил и объединенные Космодесантники Второго и Четвертого Легионов связали боями орочью орду по рукам и ногам, а в это время отделения терминаторов, ведомые самим Луи, телепортировались по указанным координатам, прямо в логово врага, с которым немедленно вступили в схватку. Орочий вождь был огромен: облаченный в толстенную броню ярко-желтого цвета, он возвышался даже над терминаторами, а его огромная циркулярная пила была достаточно мощной, чтобы рубить имперскую броню. В яростной схватке погибли восемь терминаторов, прежде чем Санти поверг вождя на землю и размозжил ему голову своим молотом, забрав оружие орка в качестве трофея. Казалось бы, проклятые ксеносы должны прийти в смятение, что позволило бы уничтожить их всех, но не тут-то было. Зеленокожие и не подумали впадать в панику, напротив, они продолжали сражаться со все той же яростью, что и раньше.

— Кто-то возглавил орду сразу же после смерти военачальника, — объяснил случившееся Санти остальным офицерам, когда стало ясно, что план не удался. — Такое случается время от времени.

— Но не так же быстро, — возразил Джофр, капитан Девятой роты Четвертого Легиона, прозванный Скалой. — Обычно это занимает некоторое время, а здесь все произошло молниеносно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что твои разведчики ошиблись, Санти. Вы, без сомнения, убили орочьего вождя, но не самого главного. Эта тварь все еще жива, и орда по-прежнему находится у него в подчинении.

Дальнейшие события показали, что Джофр был прав. Разведка продолжала свои поиски, и вскоре был обнаружен очередной вождь, еще больше первого, и бой с ним отнюдь не был простым, но все же и этот зеленокожий был повержен, и вновь никакого результата. Орки продолжали сражаться с прежней яростью. А затем разведка доложила об обнаружении еще одного вождя, но теперь происходящее откровенно попахивало ловушкой, в которую Санти лезть не пожелал, но капитан Кразир Гам, никого не предупредив, решил иначе, поведя воинов своей Десятой роты прямо в распахнутый капкан. Из бойни, которую учинили ксеносы, вернулось всего несколько отделений, но капитана среди них, увы, не было.

— Он был огромен, сэр, — докладывал апотекарий Четвертого Легиона, которому посчастливилось выжить. — Таких орков я сроду не видел, он выше любого из нас как минимум вдвое. Его кожа не привычного зеленого цвета, она более светлая, зубы больше походят на бивни, они даже не помещаются у него в пасти. Проклятый ксенос был закован в броню черного цвета с головы до ног, на которой закреплены шесты с трофеями, в основном черепа и шлемы. Он вооружен огромной комби-пушкой, а клешня на его левой руке разрубала броню терминаторов, будто бумагу.

— Это невозможно, — воскликнул генерал Кригс, — таких огромных орков не существует!

— Нет, — возразил Санти, — раз апотекарий его видел, значит эта тварь существует. И это не обычный орк, с такими мы еще не сталкивались. Он умен, хитер и не сидит на месте.

— С чего вы взяли?

— Разведка его потеряла, они не знают, куда зеленокожий делся, в противном случае я бы просто велел нашим кораблям нанести орбитальный удар по указанным координатам. Исходя из сложившейся ситуации, я полагаю, что своими силами нам не справиться, а значит необходимо послать сообщение на «Покоритель». Примарх должен узнать, что здесь происходит и с чем именно мы имеем дело.

С того дня прошло немало времени, но Двадцать вторая экспедиция пока что не давала о себе знать, Санти даже не знал, покинул ли Легион систему Кайрры или все еще решает тамошние проблемы? Самого капитана глодали чувства вины и неудачи. Примарх оказал ему честь, назначив Претором Легиона, и позволил вести войска в бой, а он не справился, не выполнил возложенную на него миссию. Не оправдал оказанного ему доверия.

Санти постоянно возвращался к разговору с Шепардом, что состоялся перед тем, как Шестая эскадра отправилась в самостоятельный путь:

— Должен ли я принести особые обеты, господин? — спросил капитан.

— Особые обеты? — с удивлением переспросил примарх.

— В Легионе Лунных Волков существует традиция приносить особые обеты перед выполнением важного задания, — пояснил Луи. — Они еще больше настраивают их на выполнение предстоящей миссии.

— Вот уж не думал, что сыновьям Хоруса нужна дополнительная мотивация для сражения.

— Это старинный обряд, который…

— Луи, ты выполнишь мой приказ защищать людей и убивать наших врагов? — прервал капитана Шепард.

— Да, господин! — воскликнул Санти.

— Большего мне и не нужно, — примарх подошел к нему и возложил на плечо свою руку. — А тебе и не требуется. У тебя есть мое доверие.

Если бы кто-нибудь попросил Луи описать те чувства, что захлестнули его в тот момент, то капитан вряд ли бы смог подобрать подходящие слова, как и в принципе понять, что именно он испытал, когда Шепард оказал ему свое доверие. Зато сейчас капитан прекрасно знал, что именно ощущает в данный момент — стыд. Обжигающий стыд, взращенный осознанием собственной неудачи, собственного бессилия исправить ситуацию. Санти мысленно поклялся самому себе, что если ему удастся выжить в этой войне, которая уже унесла жизни многих Космодесантников и верных Императору солдат, он подаст примарху прошение снять его с должности капитана Девятой Великой роты. Луи считал, что попросту недостоин столь высокого звания, не после такой неудачи.

Земля сотряслась от тяжелой поступи гарганта, огромной военной машины орков, которая выглядела как ужасная карикатура на благородные имперские титаны. Шагоход, собранный из какого-то хлама и покрашенный в красный цвет, неспешно двигался по направлению к имперским позициям, а его чудовищные орудия непрерывно вели обстрел всем, что только имелось в наличии у орков, и Луи даже несколько раз показалась, что некоторые снаряды, пролетающие над имперскими позициями, имеют подозрительно знакомый зеленый цвет и при этом что-то истошно вопят.

Следом за гаргантом маршировали стомпы, шагоходы поменьше, но столь же смертоносные, способные учинить страшное опустошение в рядах противников, но имперцам было, чем ответить на данный вызов. Навстречу орочьим машины выдвинулся отряд титанов Легио Фламмей, во главе которых шел титан класса «Полководец», украшенный символами многочисленных побед. Подле него шли два «Разбойника» и две «Гончие Войны», чьи принцепсы наверняка горели жаждой битвы и стремились как можно быстрее вступить в схватку с ненавистными ксеносами. Титаны были не одни, следом за ними на поле боя продвигались отделения тяжелых танков «Разящий клинок» и «Фальшион», которые обрушили всю мощь своих чудовищных орудий на орков.

Те, едва лишь завидев грозные военные машины, тут же забыли про позиции Космодесанта и устремились навстречу титанам. От грохота их столкновения содрогались земля и воздух, и если бы в шлемы Астартес не была встроена система шумоподавления, то они бы попросту оглохли. Казалось, что от невиданной мощи расколется сама планета, когда «Полководец», на чьих знаменах было начертано название «Flammeum Winner», выстрелил в гарганта из плазменного аннигилятора, и заряд с чудовищным ревом врезался в силовое поле, генерируемое установками шагохода. Каким-то чудом поле выдержало удар, после чего гаргант ответил залпом своих орудий, обрушившихся на пустотные щиты «Полководца».

Одна из стомп внезапно разлетелась на куски во вспышке взрыва, но причиной тому оказалось не меткое попадание имперцев, а то, что пушка, торчащая из бронированного брюха шагохода, взорвалась при попытке выстрелить. Куски обшивки, вперемешку с разорванными частями орков, разлетелись по всей округе, осыпавшись металлически дождем. Еще одна стомпа сгорела в яростном пламени, когда один из «Фальшионов» сперва снес его силовое поле, а затем «Гончая Войны» поразила его выстрелом из плазменного бластера. Вид поверженного врага привел имперцев в восторг, и их позиции огласили радостные вопли.

Но главная битва только началась, когда сошлись между собой гаргант и «Flammeum Winner». Не имея оружия для ближнего боя, титан старался держать противника на расстоянии, в то время как орочий шагоход был вооружен массивной клешней размером с танк, в центре которой был установлено устройство, назначение которого для людей до поры оставалось неизвестным. Как бы там ни было, принцепс Натаниэль Вайс прекрасно понимал, что если гаргант проникнет за его пустотный щит, то сможет нанести титану колоссальный урон, а затем и вовсе уничтожить. К сожалению, нельзя было поразить шагоходу одну из его коротких ног, ведь те были сокрыты колоколообразным телом гарганта, к тому же силовое поле все еще продолжало функционировать, принимая на себя весь урон. Радовало лишь одно — поле гарганта не могло самовосстанавливаться, как пустотные щиты титанов, и когда оно наконец-то погаснет, Вайс сможет уничтожить противника одним выстрелом. Если, конечно, сможет уцелеть до этого момента.

— Сержант Ноллес, на связь, — Натаниэль вызвал по фокс-связи командира отделения «Разящих клинков».

— Слушаю, сэр! — немедленно раздался в ответ голос Космодесантника.

— Перегрузите защитное поле этой твари, чтобы я смог его уничтожить.

— Будет сделано, сэр!

Два сверхтяжелых танка, на которые были установлены тяжелые лазерные уничтожители, выстрелили одновременно, и их удар достиг цели. Вокруг гарганта ярко вспыхнуло ослепительное сияние, после чего силовое поле, до этого момента исправно защищающее шагоход, исчезло, но перед тем, как Вайс успел выстрелить, орочий командир успел нанести ответный удар. Вокруг клешни гарганта обвились потоки энергии, после чего из встроенного в него устройства вырвался зеленоватый луч, который обвил один из танков словно щупальце и поднял его в воздух, а затем швырнул тяжелую машину в его товарища со страшным ускорением. Две могучие машины в одно мгновение превратились в искореженные груды железа, а затем взорвались, когда питающие их орудия реакторы из-за критических повреждений выплеснули наружу свою разрушительную энергию. Выжить в этому аду не смог бы никто.

Вознеся мысленно короткую молитву Омниссии, Вайс выстрелил из аннигилятора, превратив гаргант в нечто чуть большее, чем ничто. С громоподобным ревом заряд рассек воздух и с яркой вспышкой врезался в шагоход, превращая вражескую броню в сплавившийся шлак и пепел, а то, что от него еще оставалось, погибло в последующим взрыве. Видя, как их грозное оружие, воплощение самих богов, было повержено, орки обратились в бегство, но их преследовали как титаны, желающие отомстить за погибший экипаж танков, так и находящиеся в резерве Рыцари — похожие на титаны машины, только куда меньшего размера. Более быстрые, более подвижные, но их броня была куда слабее, как и вооружение, но они все равно оставались грозным противником, способным уничтожать вражескую пехоту и технику. Их обнаружение в этом мире привело техножрецов в состояние повышенного возбуждения, но прямо сейчас служители Культа Механикум были заняты обслуживанием военной техники, устранением неисправностей и многочисленных повреждений, полученных в бою.

В самом сердце крепости Санти вместе с генералом Кригсом изучали обстановку, которая на многих участках была крайне нестабильной и даже опасной. Основная масса сражений на Сандаре происходила в окрестностях Мандлиба с переменным успехом, но было ясно, что орки потихоньку теснят силы людей, в связи с чем Претор Легиона несколько раз санкционировал орбитальную бомбардировку, после которой обширные площади превращались в выжженную пустыню, но орки раз за разом возвращались с упрямством, достойным лучшего применения. Уничтожение орочьего гарганта на подступах к городу вселило надежду в сердца защитников, а титан «Flammeum Winner» в очередной раз покрыл себя неувядающей славой, но потерь избежать все равно не удалось. Одна «Гончая Войны» была уничтожена, а один из «Разбойников» получил столь сильные повреждения, что надолго выбыл из боя. Также было уничтожено несколько тяжелых танков вместе со своими экипажами, и это все не считая потерь среди пехоты и авиации, ведь воздушные бои не прекращались ни на минуту.

— Наш флот продолжает удерживать орков на некотором расстоянии, — сообщил Санти, получив очередной доклад, — но многие корабли получили серьезные повреждения и вынуждены были отступить в тыл, хотя на самом деле им требуется капитальный ремонт в доках. К зеленокожим продолжают поступать подкрепления, и если их корабли капитального класса сумеют прорваться к орбите планеты, то они несомненно подвергнут нас орбитальной бомбардировке.

— Пустотные щиты, защищающие город, не выдержат подобного, — заметил Кригс.

— Знаю, — кивнул Луи, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. На стороне орков всегда было численное превосходство, то была аксиома любой военной кампании против них, но Астартес умели переламывать ситуацию в свою пользу, и при других обстоятельствах они бы уже давно сломили сопротивление ксеносов, после чего уничтожили бы их всех. В этот же раз ситуация складывалась по другому, в немалой степени потому, что орки продолжали получать подкрепления, которые, казалось, стягивались на Сандар со всей галактики, так велико было их количество.

Будь здесь все Вестники Рока во главе с самим примархом, имперцы бы уже праздновали победу, но здесь была всего одна Великая рота, хоть и усиленная Четвертым Легионом, титанами и Имперской Армией, но даже этого было недостаточно для того, чтобы сокрушить ксеносов. Здесь требовалась вся мощь Второго Легиона.

— Сэр, у нас входящая трансляция, — сообщил офицеров, не отрывая взгляда от мониторов, — с одного из разведывательных беспилотников.

— Включай, — велел Кригс.

— Вывожу на главный монитор.

Претор и генерал вместе с остальным обратили свои взоры на экран, и у многих смертных в этот момент замерло от страха сердце. В поле зрения пикт-визоров сервочерепа, по приказу Санти в большом количестве разосланных по всей планете, оказался громадного роста орк, чьи размеры вдвое превышали рост Космодесантника. Закованный в черную броню и увешанный трофеями своих побед, он удерживал в своей огромной лапе Астартес в цветах Вестников Рока и гигантскими клешнями отрывал ему конечности одну за другой.

— Координаты, — сдерживая ярость, произнес Санти. — Вам удалось их установить?

В ответ оператор лишь покачал головой, виновато глядя на капитана.

— Он словно знает, что за ним наблюдают, — произнес генерал Кригс. — Рисуется, будто пытаясь привлечь наше внимание.

Тем временем, орк оторвал Космодесантнику голову вместе со шлемом, но еще до того, как она упала на землю, её успел подхватить мелкий зеленокожий с длинными ушами и носом. Удерживая голову одной рукой, он, словно обезьяна, проворно забрался на самый верх брони военачальника и закрепил ужасный трофей на одном из коротких заостренных шестов. Гнев и ярость переполняли Вестников Рока при виде этого зрелища, но они лишь стали сильнее, когда Космодесантники опознали один из трофеев: то был шлем терминатора, судя по цвету принадлежавший Четвертому Легиону. Никто не сомневался в том, что некогда этот шлем принадлежал Кразиру Гаму.

— А это еще кто? — задал вопрос кто-то из офицеров, указывая на окружающих вождя орков, выглядящих странно даже по меркам зеленокожих. То были орки, вокруг которых искрились зеленые молнии, и каждый из них сжимал в руках массивный посох, украшенные черти чем. Некоторые из них носили на голове странные подобия шлемов, из острых наконечников которых били разряды энергии, и было видно, что остальные орки стараются держаться на расстоянии от своих чудаковатых соплеменников.

— Они, вроде, похожи на… псайкеров? — предположил молодой офицер, чей возраст никак не соответствовал званию. Судя по всему, этот был один из тех юнцов, которых назначили на командную должность исключительно затем, чтобы залатать огромные дыры в офицерском составе.

— Замечательно, — протянул Кригс, — нам только орочьих псайкеров и не хватало для полноты картины.

— Сэр, пришло сообщение с флота, — обратился к Санти связист из состава Имперской Армии.

— Что на этот раз? — с трудом подавив раздражение, спросил капитан.

— Они сообщают следующее: астропаты фиксируют мощное возмущение в варпе, судя по всему, сюда направляется крупный флот кораблей, — не успел связист закончить, как его прервали:

— Фиксируем выход кораблей из варпа на окраине системы! Огромный флот, многократно превышающий флот Империума! — несколько минут ожидания, и прозвучали слова окончательного приговора. — О боги, они направляются прямиком к нам!

Санти оперся кулаками о стол, прикрыв глаза. За всю свою жизнь он никогда еще не испытывал столь ужасных чувств, что овладели им в этот миг. Ситуация складывалась воистину катастрофическая, и ему оставалось только лишь надеяться на то, что примарх Второго Легиона отомстит оркам за жизни миллионов тех, кого Луи поклялся защищать. И не смог.

— Прости меня, отец, — прошептал Санти, мысленно обращаясь к Шепарду, — я подвел тебя.

— Фиксируем объект колоссальных размеров!

Внезапно все трансляции и передачи прекратились, подавленные мощной входной передачей. Динамики, на миг замолчавшие, снова ожили, и по всем каналам связи зазвучал голос, говоривший на высоком готике:

— Всем силам Империума в данном секторе, говорит «Покоритель».

Санти замер, с удивлением ощутив, как по его щекам катятся слезы восторга и облегчения. Он немедленно узнал голос говорившего.

— Соберитесь с духом, Вестники Рока, — громко и уверенно звучал в эфире голос Шепарда, наполняя сердца людей доблестью, отвагой и надеждой в завтрашний день. — Мы выстоим, несмотря ни на что. За Императора и Человечество!

Глава 17

Два флота вступили в бой сразу же, как только корабли вышли на дистанцию поражения, и черноту космоса озарили вспышки лэнс-излучателей и макропушек. Сотни торпед всех имеющихся в наличии типов устремились к своим целям, безжалостно разрывая тяжелую броню и вырывая из кораблей целые куски, тем самым обрекая на смерть тысячи и тысячи жизней. Количество истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, выпущенных обеими сторонами, не поддавалось подсчету. Двое непримиримых врагов сошлись в смертельной схватке, в которой мог быть только один победитель. Несмотря на свой грубый и несуразный вид, орочьи корабли, защищенные энергетическими барьерами, отличались невероятной живучестью, и, чтобы уничтожить каждый из них, требовалось хорошенько постараться, что было не так-то просто. Орки не собирались сидеть без дела, вместо этого отстреливаясь из всех орудий, которых у них было в избытке. Зачастую они создавали столь плотный поток огня, что имперские корабли, попавшие под обстрел, быстро разлетались на части.

Здесь были представлены все известные людям классы орочьих кораблей, если они вообще подлежали классификации, но среди них особо сильно выделялась чудовищных размеров махина, своей длиной практически сопоставимая с «Покорителем», капитан которой, заметив грозного противника, неспешно двинулся к нему навстречу, точными залпами орудий уничтожая все вражеские суда, что вставали у него на пути. Окруженный со всех сторон кораблями прикрытия, флагман Второго Легиона открыл огонь сразу же, как только орочий линкор — на боевых мониторах его обозначили, как вражеский флагман, — оказался в радиусе поражения. Потоки энергии выжигали целые участки брони, но ее толщина была столь велика, что пробить его корпус было непростой задачей даже для орудий «Покорителя», особенно с учетом того, что корабль зеленокожих вовсе не собирался безропотно встречать свою судьбу.

Его бесчисленные орудия открыли огонь, стреляя во все стороны, экипаж вражеского линкора явно не беспокоился о том, в кого они попадут. Так, их жертвами стали несколько орочьих кораблей, примерно классифицированных, как крейсеры, а также несколько имперских судов, три из которых получили критические повреждения и мгновенно выбыли из боя, а еще два легких крейсера превратились в горящие обломки. Досталось и линкору класса «Диктатус», вражеский залп начисто снес один из его лэнс-излучателей, а также сумел повредить несколько орудий правого борта. Тяжелый крейсер «Кардинал» получил попадание в корму и чуть было не остался без двигателей, после чего на него накинулись остальные корабли противника, и пришлось бы ему худо, если бы к нему на помощь не пришел «Прометей», линкор класса «Победа», а также несколько фрегатов, разогнавших орков залпами своих орудий.

— Зарядить мельта-торпеды, — изучив полученные результаты, приказал Моррдис, — носовые щиты на максимум. Кораблям прикрытия — построение «Эпсилон».

Получив новые приказы, экипаж «Покорителя» поспешил заняться их исполнением, а в это время корабли, окружающие флагман со всех сторон, начали маневрировать, продолжая уничтожать всех, кто пытался к ним приблизиться. Тем временем, орочий корабль, больше походивший на громадную гору мусора, почему-то вооруженную до невозможности, продолжал продвигаться вперед, навстречу «Покорителю», сея вокруг себя страшное опустошение. Имперский флот нес потери, тяжелые корабли, получив серьезные повреждения, вынуждены были отступить в тыл, но не всем удавалось осуществить задуманное — орки вовсе не собирались их отпускать, а потому вокруг каждого из космических левиафанов разгорались яростные сражения, в ходе которых имперцы старались помочь друг другу. Корабли сопровождения, фрегаты и эсминцы, которым не повезло попасть под залп орудий флагмана зеленокожих, разваливались на части, так как их пустотные щиты и броня не были рассчитаны на подобную мощь. Их преимуществом являлись маневренность и скорость, и если воспользоваться ими не удавалось, то судьба несчастных была незавидной.

— Сэр, торпедные аппараты готовы! — доложил по воксу Марк Пендраг, старший артиллерист «Покорителя».

— Оставайтесь на связи, господин Пендраг, и ждите дальнейших указаний, — велел Моррдис, после повернулся к связистам. — Приказ капитану Коутону, пусть «Повелитель Удачи» выдвигается вперед, его цель — тяжелый крейсер, прикрывающий левый борт противника. Капитану Акташу, отвернуть на двенадцать градусов влево, перехватить вражескую авиацию. Остальным — держать строй.

Космос озарили вспышки взрывов, когда «Повелитель Удачи», линкор класса «Инфернус», произвел залп из орудий правого борта, превратив орочий крейсер в груду обломков. А тем временем, «Янычар», крейсер класса «Харибда», выпустил из своих ангаров звенья истребителей и штурмовиков, которые помчались наперехват противнику, а канониры корабля поддерживали своих пилотов залпами орудий. Если бы сторонний наблюдатель, не имеющий опыта боевых действий, попытался бы разобраться в происходящем, то он сдался бы в самом скором времени, испытывая лишь головную боль.

Джейсон Моррдис, принимавший участие в самых разных сражениях, спокойно взирал на разворачивающуюся битву, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от происходящего. Прямо сейчас в его руках была сосредоточена чудовищная по своей разрушительности мощь, и это ощущение власти с легкостью могло опьянить и вскружить голову кому угодно, но для командующего флотилией то была если не рутина, то вполне привычное состояние, в котором он отдавал приказы армадам Имперского Флота и силам, способным стирать с лица Галактики целые цивилизации. Ситуацию нельзя было назвать простой, но в ней не было ничего такого, с чем бы «Покоритель» не справился бы. Огромный корабль, сконструированный по эксклюзивным чертежам, был создан исключительно для того, чтобы уничтожать врагов Человечества, какими бы силами те ни обладали.

— Господин Пендраг, — позвал Моррдис, впившись глазами в мониторы, на которые транслировались все имеющиеся данные.

— Жду приказаний, сэр!

— Боевая готовность! — лицо флаг-капитана приобрело хищные черты, глаза блестели в предвкушении. Время замерло, секунды превратились в часы, но вот раздался столь ожидаемый приказ. — Огонь!

Палуба под ногами слегка завибрировала, когда восемь огромных торпед, начиненных смертельным грузом, устремились к своей цели, словно стая хищных акул. Экипаж «Покорителя» замер, ожидая результат торпедной атаки. Тем временем, трехсотметровые торпеды с мельта-боеголовками стремительно приближались к орочьему флагману. Одна сбилась с курса, и вместо того, чтобы поразить линкор, врезалась в подбрюшье вражеского крейсера, уничтожив целые секции корабля серией спланированных мельтавзрывов. Пламя достигло отсеков с боеприпасами, и через несколько мгновений крейсер разорвало на части чередой взрывов от детонации. Еще одну торпеду сумели перехватить орочьи пилоты, погибнув в жарком пламени в тот же момент, как взорвалась боеголовка. Остальные шесть торпед, не встретив на своем пути преград, достигли своей цели, и весь правый борт линкора окутало огнем, когда огромные куски обшивки просто испарились в яростном всепожирающем пламени. Факелы сгорающего кислорода озарили поверхность корабля, и в их отсветах стало видно, что часть орудий правого борта попросту прекратила свое существование, а череда вторичных взрывов прокатилась по внутренностям линкора, от чего броня корабля вздулась во многих местах, подобно нарывам.

И все же громадный корабль продолжал вести бой, даже не помышляя о сдаче или отступлении. Его орудия, несмотря на полученный урон, продолжали обстрел, несмотря ни на что, и он был отнюдь не безрезультатным. Моррдис лишь скрипел зубами, глядя на то, как от прямых попаданий разваливается на части имперский крейсер, не успевший отвернуть в сторону, его не спасли ни пустотные щиты, ни толстая броня. Тем временем, орочьий флагман, невзирая на все полученные повреждения, от которых любое другое судно уже давно развалилось бы на части, продолжал продвигаться навстречу «Покорителю», ни на секунду не прекращая обстрел.

— Артиллерийским расчетам левого борта — огонь из всех орудий по моей команде, — приказал Моррдис, — по моему приказу усилить щиты левого борта до максимума. Двигатели четыре и шесть — увеличить мощность на шестьдесят процентов, курс сто тридцать, скорость пятьсот. Отклонение — сорок градусов. Господин Пендраг, лэнс-излучатели к бою. И начните подготовку «Аскалона». Будем надеяться, что он нам не понадобится.

Команды рассылались в срочном порядке по всему кораблю, экипаж разве что с ног не сбивался, спеша как можно быстрее выполнить приказания флаг-капитана и доложить об их исполнении. Прошло время, прежде чем от всех служб поступили доклады. «Покоритель» был готов нанести свой смертельный удар и теперь лишь ждал приказ своего капитана. И вот в прицелах орудий показалась громадная туша вражеского корабля, объятого пламенем сгорающего кислорода, в разрывах брони виднелась искореженные палубы, разорванные силовые кабели и замерзшие трупы орков, парящие в вакууме. Стало также заметно, что маневровые двигатели вышли из строя, а потому орки не смогли бы сманеврировать и увернуться от новой атаки, даже если у них возникло подобное желание. Увидев все это, Моррдис довольно оскалился:

— Господа, добьем же эту сволочь. Огонь!

Могло показаться, что весь левый борт «Покорителя» взорвался, когда восемь батарей макропушек и лэнс-излучатели, установленные как в башнях на хребте корабля, так и на лафетах обоих бортов, выстрелили одновременно. К ним присоединились ракетные батареи, выпустившие тысячи снарядов, а также плазменные проекторы, обрушившие на поверхность вражеского судна заряды плазменной энергии. Мощь залпа была такова, что по всем палубам громадного судна прошла волна вибрации, погасить которую не смогли даже демпферные установки, не позволяющие орудиям сорваться с лафетов и гасящие отдачу от выстрелов.

Эффект был потрясающий. Космос расцвел огненным цветком, когда орочий флагман начал сотрясаться от бесчисленных взрывов, разрывающих корпус корабля на части и уничтоживших тысячи ксеносов, скрывавшихся под толстой броней. Огненный шторм пронесся по забитым орками коридорам, оставляя за собой лишь разрушения, и от немыслимой температуры взрывались боеприпасы, которыми зеленокожие ксеносы забили все возможные места, а затем пламя достигло оружейной палубы и складов со снарядами. Новая череда взрывов сотрясла корабль, нанося его внутреннему устройству страшные разрушения и вызывая все новые и новые взрывы, множащиеся с каждым мгновением.

И словно этого было мало, потоки плазмы достигли двигательного отсека. Корму орочьего линкора стало раздувать, и все, кому не посчастливилось оказаться поблизости, принялись разлетаться кто куда, только бы оказаться как можно дальше от агонизирующего судна. Под уцелевшей частью его брони расходились крушащие все волны огня и плазмы, уничтожающие перегородки между палубами и отсеками, но даже в таком состоянии уцелевшие орудия корабля продолжали вести огонь, словно их артиллеристы не понимали, что жить им осталось лишь несколько мгновений.

Финальный взрыв, разорвавший линкор на тысячи полыхающих обломков, поставил жирную точку в данном противостоянии, и теперь «Покоритель» мог заняться остальными противниками, но его главной целью был Сандар, осажденный ордами врагов. Необходимо было уничтожить всех, кто вздумает мешать высадке десанта, и помочь силам Империума, что держали оборону на орбите планеты, хотя их действия уже говорили о том, что боевой дух имперцев укрепился, и они с явным энтузиазмом кинулись в бой.

К ним на помощь уже устремились две боевые баржи, «Джаггернаут» и «Талос», следом за которыми продвигались корабли Механикум, явно задавшиеся целью как можно быстрее высадиться на поверхность и присоединиться к битве, захлестнувшей всю планету. Совсем скоро легионы скитариев ступят на поверхность Сандар, чтобы нести смерть всем врагам Культа. Возможно, в бой вступят даже мирмидоны, Секуторы и Разрушители, что будут сеять смерть и разрушение в орочьих рядах наравне с Астартес.

А затем к поверхности Сандара устремились первые десантные капсулы, число которых возрастало с каждым мгновением, по мере того, как все большее количество кораблей замирало на орбите планеты. Следом за ними к своим целям устремилась авиация, десантные челноки и штурмкатера, в недрах которых своего часа ожидали отделения Астартес, подразделения Имперской Армии и бронетехника. Орки попытались сбить как можно больше транспортников, но на их позиции обрушился плотный поток стали, лазерного огня и раскаленной плазмы, обращая в шлак сотни зеленокожих за раз.

Генерал Кригс потерял дар речи, узрев ту мощь, что обрушилась на ксеносов. Он помнил свое изумление, когда к ним на помощь пришла Шестая эскадра, и казалось, что ничего сравнимого по масштабам ему больше никогда не доведется увидеть, но все это просто меркло по сравнению с тем, что происходило сейчас. Мощь, обрушившаяся на орков, была столь велика, была столь неодолимой, что невозможно было представить себе тех, кто посмеет встать у нее на пути.

— Это невероятно… — прошептал Кригс, но Санти его услышал и ответил:

— Узрите, генерал, истинную силу Легиона.

***

Войска волна за волной высаживались на поверхность Сандара, разворачивались в боевые порядки и немедленно вступали в бой, поддерживаемые тяжелой бронетехникой и имперской авиацией. Часть войск поспешила соединиться с теми силами, что уже несколько месяцев воевали с орками, и их прибытие встречали с ликованием. Солдаты открыто выражали свои чувства при виде боевых товарищей, и, окрыленные восторгом, принимались сражаться с удвоенной яростью и воодушевлением. В них снова разгорелась былая уверенность в том, что победа останется за ними, теперь еще и подкрепленная осознанием того, что вместе с ними сражается сам примарх Шепард. Только дурак мог помыслить о том, что повелитель Второго Легиона останется в стороне, пока его сыновья проливают свою и вражескую кровь.

Бронетанковые полки Имперской Армии уверенно продвигались вперед, давя широкими гусеницами живую силу противника, круша залпами орудий их укрепления и разношерстную технику. Грозные шеренги скитариев продвигались вперед, словно четко отлаженный механизм, демонстрируя всем окружающим, что Культ Механикум прекрасно умеют воевать, и во главе этих грозных войск, чей вид обескураживал неподготовленных к такому людей, шли мирмидоны, сея вокруг себя лишь смерть и разрушение. На своих удивительных железных ходунах мчались вперед сидонские драгуны, оставляя за собой рваный след из трупов. Неспешно маршировали могучие роботы-кастеланы, залпы раскаленного белого фосфора несли страшную смерть врагам Империума Человечества, а их могучие силовые кулаки разрывали плоть и доспехи орков, словно мокрую бумагу. То, что в боевые шеренги разворачивались подразделения секутариев, говорило о том, что в скором времени к битве присоединятся и грозные имперские титаны.

Но не только пехотой были богаты войска Механикум, у них хватало и других видов войск. Боевые танки «Криос» продвигались по полям сражений, разрывая вражескую броню с невероятной легкостью и попросту испаряя плоть всех тех, кому "посчастливилось" попасть под залпы разрядных пушек. Доставляя на поле боя все новые и новые подразделения, рыхлили почву своими траками огромные «Триаросы», которые своими размерами превосходили даже «Носорогов». Рассекали небеса истребители «Мститель», окрашенные в священные цвета Марса. Культ Механикум намеревался продемонстрировать окружающим свою военную мощь, и она обрушилась на головы орков, подобно молоту, оказавшегося в руках великана. По сути, картина происходящего очень напоминала ту, когда на Сандар прибыла Шестая Эскадра под командованием капитана Санти, но в этот раз размах действий приобрел какой-то воистину невообразимый масштаб. В один момент военные действия охватили всю планету: миллионы и миллионы солдат с яростным ревом устремились в бой; тысячи военных машин всех размеров и классов извергли из своих орудий шквал огня и стали, способный уничтожить любую армию; небеса озарились от бесчисленных взрывов, когда Имперский Флот сошелся в бою с зеленокожими.

У Пепельных Врат — мощной крепости, закрывавшей оркам вход в Долину Сильван, — высадились два полка Имперской Армии, после чего, к глубокому удивление местных, они не закрепились на бастионах крепости, где могли бы долго держать оборону, а сразу же кинулись в атаку на зеленокожих, игнорируя какие-либо потери с собственной стороны и превратив сражение в настоящую резню, и в скором времени земля у них под ногами стала мокрой от пролитой крови. Имперцы сражались яростно, не давая пощады ни себе, ни врагу и не допуская даже мысли об отступлении. Напротив, солдаты начали прижимать ксеносов к стенам крепости, где их встречали залпы орудий бойцов гарнизона, и битва окончательно превратилась в бойню. Солдаты двух полков, 36-го Праганских Налетчиков и 29-го Марианского, собственной кровью смыли позорное пятно со своей репутации.

Анжей Ваймс, при поддержке легионов скитариев, повел Четвертую Великую роту к Солнечной кузне — огромному производственному комплексу, снабжавшим вооружением всю планету и из последних сил державшему оборону против орд зеленокожих. Отделения мотоциклистов вступили в противостояние с орками, что гоняли по пустоши вокруг комплекса на своих безумных машинах, а в небе над ними сошлись в смертельном противостоянии и желании показать собственное мастерство пилоты истребителей и штурмовиков. Грозно маршировали шагоходы, сотрясая землю тяжелой поступью, и в скором времени они сошлись в бою, топча все вокруг себя и разрывая противников залпами пушек и ударами силового оружия. Космодесантники быстро рассредоточились на местности и, едва закрепившись, двинулись в наступление, грамотно используя образовавшиеся в ходе боев естественные укрытия, технику и воздушное прикрытие.

Тем временем, равнина Муранди содрогнулась от удара невиданной мощи, который все сперва приняли за орбитальную бомбардировку, но совсем скоро стала известна истинная причина. Когда облака поднятой пыли наконец-то рассеялись, все желающие смогли увидеть, как из огромных десантных капсул вышли три богоподобные машины, с корпусов которых свисали знамена Легио Фламмей. «Свет Очищения» и «Несущий Свет» являлись титанами класса «Полководец», и их грозный вид вселял ужас в сердца врагов, и благоговейный восторг — в сердца людей. Вокруг них разворачивали свои боевые порядки бронетанковые соединения и подразделения секутариев, которым предстояло оказать титанам поддержку, защищая их от наземных сил противника, что могли подойти к грозным машинам слишком близко.

Но глядя на третью фигуру возникали серьезные сомнения в том, что принцепсам потребуется хоть какая-нибудь помощь, ведь всякие мысли о сражении и сопротивлении исчезали бесследно, стоило только взглянуть на возвышающийся даже над «Полководцами» титан класса «Император». Увешанный самыми мощными орудиями, какими его только смогли оснастить Механикум, эта страшная машина войны безоговорочно доминировала над полем боя, и на всей планете не было ничего, что могло бы противостоять титану, на броне которого гордо красовалось название «Aurora Lucis». Его громкоговорители издали громкий рев, от которого сотрясалась земная твердь, кровь стыла в жилах и сердце замирало в груди.

Благодаря связи между титаном и принцепсем, Николаус Алье воспринимал этот мир так, будто стальное тело грозной машины было его собственной плотью. Он обозревал окрестности с помощью сенсория, частью которого являлись ауспексы, а потому от пронзительного взгляда принцепса невозможно было укрыться никоим образом, и в поле его зрения уже показались орочьи гарганты — прекрасная цель для орудий «Aurora Lucis».

— Отчет, — потребовал Алье.

— Орудийные системы заряжены и полностью готовы, — доложил модератор Кристиан Клойд, — сервиторы-стрелки и автозагрузчики переведены в боевой режим.

— Пустотные щиты активированы, ядро стабильно, — доложил второй модератор Тарас Майборода. — Титан полностью готов.

— Хорошо, — Николаус кивнул, после чего включил вокс-передатчик, — «Свет Очищения» и «Несущий Свет», курс три-шесть-ноль, равнение на «Aurora Lucis».

— Принял, — последовал ответ с «Несущего Свет».

— Исполняю, — доложил принцепс второго титана.

— Господа, наш враг прямо перед нами, — произнес Алье, обращаясь к своему экипажу, к командам остальных титанов и силам поддержки. — Уничтожим их всех! Ибо наш гнев…

— Пламя! — ответили ему слитным хором.

— Майборода, руль прямо, скорость пятнадцать, — приказал принцепс. — Клянусь Омниссией, нас ждет славная битва!

Не прошло и получаса, как над равниной, превратившуюся в выжженную степь, загрохотали орудия, свист и рев ракет смешивался с шипением огнеметов и мельт-орудий. Скрежет разрываемой стали вторил громогласным кличам, льющимся из громкоговорителей, установленных как на имперских титанах, так и на орочьих гаргантах и стомпах. Грозный рокот танковых двигателей сливался с отзвуками тяжелой поступи огромных шагоходов, столкнувшихся в смертельном противостоянии.

У подножия горного хребта, протянувшегося через все северное полушарие, орки внезапно обнаружили, что у них в тылу лютуют Космодесантники под командованием капитана Де Вира, и вместо того, чтобы «стукаться как нармальныи пацаны, зоговы юдишки шныряют в тылу». Таким образом орки докладывали своим командирам, что Вторая Великая рота, разбившись на неисчислимое количество мелких отделений, сеяла страшный хаос в тылу огромной армии зеленокожих, избравшей своей целью горный город-крепость Тир, который, по сути, представлял собой огромный горный пик, изрытый бесконечными ходами и коридорами. Здесь же, среди острых заснеженных вершин, вступили в бой имперские пилоты, и орки с радостью приняли вызов, словно сумасшедшие лавируя среди каменных выступов, где любая ошибка была фатальной.

Ротам Пауля Ланса и Мариуса Эльге было поручено захватить Саркану, немалых размеров город, раскинувшийся на берегах Зеленого моря, получившего свое название не просто так: его волны действительно имели изумительный изумрудный цвет. Город пал в первые недели орочьего вторжения, и судьба его населения была незавидной. Некоторые флотские командиры предлагали уничтожить Саркан орбитальной бомбардировкой, но капитаны Легиона резко выступили против, клятвенно заверяя примарха, что вернут город обратно. Шепард выслушал все имеющиеся мнения, после чего приказал Шестой и Восьмой Великим ротам отбить Саркан, но предупредил, что если те не справятся, город будет уничтожен: из-за скопления орков тот являлся уж больно заманчивой мишенью для корабельных орудий.

Огромное количество информации стекалось в командный центр Мандлиба, приводя в изумление как Кригса и его офицеров, так и самого Санти, который пришел в восторг от размаха действий. Он постоянно получал доклады о действиях Эльге и Ваймса, Граала и Эразма, Шредера и Редвана. Ему сообщали, что на помощь Имперской Армии в Мандлибе пришли полки, полностью сформированные в Алессианском Королевстве и идущие в бой под стягами Королевского Дома и Системных Королей.

Но один нюанс очень беспокоил Луи, и не только его одного. В огромном массиве данных не было ни единого намека на Казабона и его Первую Великую роту. Не было упоминаний, что Двадцать вторая флотилия атакует Лорен. Также в сводках не было ни единого слова о самом примархе. Происходящее наводило капитана Санти на размышления об истинной цели Шепарда.

***

— Матиас, вы уверены в своих данных?

— Когда речь заходит об орках, ни в чем нельзя быть уверенным, сэр, — ответил астропат, — но все же я считаю, что орочий вожак находится в этом городе.

— Вы должны понимать, Линг, что если вы ошиблись, то наш удар окажется бессмысленным, — заметил Казабон, зная, что прямо сейчас вся Первая Великая Рота готовится к десантированию.

— Мой ответ неизменен, Первый капитан, — спокойно произнес Матиас, бесстрастно глядя на Космодесантника. — Я считаю, что орк находится в этом городе, но дать вам стопроцентные гарантии не могу. Решать вам.

— Мы атакуем согласно плану, — произнес Шепард, входя в зал совещаний, будучи облаченным в обновленные после боя с Себбеком доспехи. Следом за ним по пятам следовали Грозовые Львы, имеющие в своем распоряжении лучшее вооружение, доступное Легиону. В частности, один из терминаторов был вооружен не абы чем, а волкитной кулевриной. — Казабон, твои люди знают, что делать?

— Они полностью готовы, господин, — немедленно доложил Первый капитан, его сомнения будто смыло огромной приливной волной, оставив после себя лишь уверенность и решимость совершить задуманное. — Ждут лишь приказа.

— Тогда начинаем.

Примарх направился к транспортным платформам, одна из которых доставила Шепарда и его свиту к ангарам, где их уже поджидала «Немезида» — личная «Громовая Птица» примарха, на которую под строжайшим надзором магоса Фреззии был установлен генератор пустотного щита. Пилоты уже давно прогрели двигатели и лишь ждали команды на взлет, которая тут же была отдана диспетчерами, стоило Шепарду взойти на борт. Техники спешно убирали оборудование из-под челнока, который, получив разрешение, оторвался от палубы и направился к выходу, ревя двигателями. Наконец-то покинув пределы корабля, «Немезида» устремилась к своей цели, а следом за ней из ангаров принялись вылетать остальные штурмкатера, число которых довольно быстро перевалило за сотню. Из пусковых шахт вылетали десантные капсулы, и вся эта железная волна направлялась к одной точке — к Лорену.

Лорен был уникальным явлением на Сандаре, так как представлял собой скопление многоступенчатых пирамид-жилищных комплексов, в каждой из которых жили и трудились тысячи людей. К тому моменту, когда Вестники Рока прибыли в систему, орки давно уже истребили тех, кто не успел эвакуироваться, превратив каждую из пирамид в укрепленный бастион, захватить которые можно будет только ценой огромных потерь. Вот только Шепард и не собирался их захватывать, по крайней мере прямо сейчас, ведь его целью был тот жилищный комплекс, в котором, по мнению Матиаса Линга, находился орочий военачальник, смерть которого позволит Легиону окончательно сломить сопротивление зеленокожих и очистить планету от их присутствия.

Бесчисленное количество транспортников мчалось к городу, и уже на подлете их встречали залпы орудий, которыми орки пытались сбить имперские челноки и десантные капсулы, но все большее их количество совершало посадку, высаживало десант и взмывало в небо, расстреливая ксеносов из всего имеющегося в наличии вооружения. Пилоты Легиона выкладывались по полной, собираюсь по максимуму исполнить возложенный на них долг.

Часть Вестников Рока, высадившись на поверхность, сразу же закреплялись на позициях, где им предстояло сдерживать атаки орков, устремившихся к штурмуемой пирамиде. Остальные подразделения углублялись внутрь здания, встречая зеленокожих огнем из болтеров, плазменных винтовок и лазпушек. Огнеметы и мельта-ружья превращали целые группы орков в шлак, а фраг-гранаты разрывали их в клочья и секли осколками тех, кому повезло укрыться от взрывов. Длинные очереди из тяжелых болтеров косили ряды орков, словно острая коса в руках умелого жнеца. Жужжали цепные мечи и топоры, рассекая плоть врагов, гудели силовыми полями мечи и когти, кулаки и молоты, с помощью которых Космодесантники сеяли опустошение в рядах противника.

«Немезида», заложив крутой вираж, аккуратно зависла возле одного из входов, где уже держали оборону два тактических отделения, чьи четкие и выверенные действия говорили об их несравненном опыте и мастерстве, а для наибольшей эффективности к ним был прикреплен дредноут модели «Дередео», по сути являющимся тяжелой орудийной платформой: его чудовищная огневая мощь стала прекрасным дополнением к навыкам и возможностям Космодесантников, которые, благодаря уникальным возможностям дредноута, вполне могли использовать его в качестве укрытия от наиболее мощного вражеского огня. Шепард сошел с аппарели, а следом за ним из челнока вышли Грозовые Львы в количестве двадцати человек. В другое время такой силы было бы более чем достаточно, чтобы сокрушить всякое сопротивление, но орки никогда не были простым противником, а с учетом имеющихся донесений стало ясно, что недооценивать орочьего военачальника нельзя ни в коем случае, а потому примарх взял с собой еще два отделения терминаторов из состава Первой роты. То была элита элит, самые проверенные воины Легиона, прошедшие через все преграды, что только смогла выставить против них Галактика. Отделениями командовали сержанты Аластор Морт и Ньево, преисполненные гордости от того, что им выпала честь вступить в бой под руководством самого примарха.

Не тратя время попусту, Шепард вошел под своды здания и двинулся по коридорам, заваленных мусором и отходами жизнедеятельности орков, которые загадили все, к чему успели прикоснуться. Стены были разрисованы уродливыми мордами и письменами на языке зеленокожих, а также повсюду виднелись следы прошедших боев: повсюду были дырки от пуль, пятна застарелой крови, обрывки одежды и амуниции, но останков тел нигде не было видно. Статуи, некогда украшавшие своим видом коридоры и многочисленные переходы, были разбиты, как и различные мозаики и барельефы, и теперь невозможно было понять, что они изображали.

Орки напали внезапно, в этот раз решив обойтись без привычных воплей, но терминаторы Вестников Рока встретили их залпами комби-болтеров, некоторые поспешили вступить с ксеносами в рукопашный бой, ударами силовых кулаков и громовых молотов. Часть Грозовых Львов орудовали грозовыми когтями и силовыми мечами, без особых усилий разрывая плоть и доспехи зеленокожих, оставляя за собой кровавый след из тел убитых врагов, остальные поддерживали их залпами комби-болтеров, двое воинов выжигали все впереди себя с помощью тяжелых огнеметов.

Шепард разил врагов ударами стилизованного под львиную лапу грозового когтя, подаренного ему Хорусом и установленного на доспехи после схватки примарха с Себбеком — его не радовала перспектива вновь остаться без оружия, огромный меч же до поры оставался в ножнах. Острые лезвия, окутанные силовым полем, рассекали зеленокожих одного за другим, из-за чего создавалось ощущение, что в просторных коридорах лютует огромный лев, почему-то принявший человеческий облик. Некоторых орков Шепард разил выстрелами из комби-болтера, вмонтированного в правую рукавицу доспехов, и в качестве боеприпасов использовавшей новый, экспериментальный тип снарядов, схемы которых на флагман переслал архимагос Винатри, а магос Фреззия сумела по ним создать пробную партию на борту «Кузнеца Истины», который временно находился под ее командованием.

Остроконечные болты, которым успели дать прозвание «Кромсатель», пробив доспехи и войдя в плоть врага, взрывались связками игл, которые расходились все дальше и дальше в теле противника и превращали его внутренности в мелкую кашу. Таллисандра Фреззия с неодобрением встретила решение примарха лично испытать новые снаряды в бою, но Шепард стоял на своем, а потому его боекомплект был полон «Кромсателями» и, к великому удовольствию примарха, прекрасно выполняли свою роль: при особо удачных попаданиях некоторые орки разлетались кровавыми брызгам.

— Продвигаемся к ярусу номер шестнадцать, господин, — раздался в вокс-передатчике голос Казабона. — Сильное сопротивление, противник хорошо вооружен.

— Видим орков в тяжелой броне, — пришел доклад от Гектора Пьюзо, примус-лейтенанта Третей Малой роты. — Рослые, сволочи, таких мы еще не встречали.

— Ваше местоположение, лейтенант? — запросил Шепард.

— Мы находимся в восточной части здания, на двенадцатом ярусе, неподалеку от просторный залы, которая, судя по всему, служила местным как место сбора на молебен, господин, — немедленно ответил Пьюзо, после чего добавил. — Большая часть моей роты находится снаружи, господин, держат обороны от наступающих сил ксеносов.

— Активируйте маяк и удерживайте позиции, — приказал примарх, на миг отвлёкшись от того, чтобы ударом кулака размозжить голову особо буйному орку. — Казабон, кто ближе всех находится к Третьей роте?

— Тактический взвод секунд-лейтенанта Лана Эйнхорна, — доложил Первый капитан.

— Пусть выдвигаются на соединение с Пьюзо. Гектор, как только объединитесь с Эйнхорном, займите залу, потом доложите. Исполняйте!

— Слушаюсь, господин!

Примарх и терминаторы продолжали продвигаться вглубь здания, и чем дальше они углублялись, тем более яростным становилось сопротивление зеленокожих, в их рядах действительно все чаще попадались довольно рослые орки, которые в своих тяжелых доспехах были почти одного роста с самыми высокими из терминаторов. Вооруженные массивными цепными топорами и огромными комби-пушками, они стали достойным противником Вестникам Рока, но все равно ничего не могли противопоставить Шепарду, убивавшему их одного за другим. Смертоносными ударами когтей он рассекал ксеносов на части, добивая остальных выстрелами из комби-болтера.

На коротком мосту, соединяющий два пролета, они внезапно натолкнулись на орка, вокруг которого искрились зеленые молнии, да и сам он выглядел форменным безумцем. Его постоянно трясло, дергало из стороны в стороны, на груди ксеноса висели всевозможные амулеты, сделанные, зачастую, непонятно из чего. В руках он сжимал железный посох с навершием из рогатого черепа и обмотанный цепями. Завидев людей, он пронзительно завопил, и из его распахнутой зубастой пасти, к всеобщему изумлению, словно из огнемета вырвался поток зеленого пламени, обрушившейся на одного из терминаторов. Под ударом психической энергии броня Космодесантника начала плавиться, словно воск, а через мгновение терминатор взорвался, окатив своих товарищей волной пламени.

— Ты не прадешь тута, чилавешка! — проорал орк, размахивая посохом так, словно намереваясь воткнуть его тупым концом в поверхность моста, но вперед выдвинулся Грозовой Лев, вооруженный волкитной кулевриной, и яркий огненно-красный луч в мгновение ока обратил зеленокожего в прах в одной ревущей вспышке.

Взбешенные смертью товарища, Шепард и остальные терминаторы продолжали свой путь, прокладывая его сквозь ряды орков и оставляя за собой кровавую просеку из разрубленных, расстрелянных и сожженных трупов. Таким образом они добрались до просторного помещения, высотой в пару сотен метров, и при этом забитым орками, немедленно кинувшихся в рукопашную, стоило им завидеть людей. Остальные открыли огонь из своих нелепых на вид пушек, при этом ничуть не заботясь о том, что палят в том числе и по своим. Но в этой толпе особо выделялась группа меганобов — крайне рослых зеленокожих в тяжелой броне, своим размерами сильно превышающие терминаторов, вооруженные массивными клешнями и пилами, а также комби-пушками, поднять которые не смог бы никто, кроме Астартес. При всем при этом ими командовал самый высокий орк, которого Космодесантники когда-либо видели вообще. Увешанный какими-то железками, не очень походившими на броню, ксенос орудовал настолько громадным цепным мечом, окрашенным в желтый цвет, что его размеры были сопоставимы с ростом самого зеленокожего. Массивная железная челюсть красного цвета защищала нижнюю половину лица, но, несмотря свой на явно высокий статус, орк удивлял практически полным отсутствием брони.

— Waaagh!!!

Громогласный рев разнесся под сводами зала, и огромный орк кинулся в атаку, мощные мускулы, перекатывающиеся под плотной зеленой кожей, вздулись от напряжения, когда ксенос вскинул свой тяжелый меч над головой, намереваясь сразу же сразить примарха, но Шепард выхватил меч из ножен и отвел удар в сторону. Сила орка была велика, и если бы под его выпад попал кто-то другой, его смерть была бы неизбежной, лишь у терминаторов был шанс выстоять против этого монстра, а те уже схлестнулись с остальными зеленокожими.

Орк бился яростно, рыча и брызгая слюной во все стороны, его маленькие красные глаза полыхали от невероятного бешенства. Своим огромным кулаком он ударил в грудь примарха, и кому-то другому такой удар сломал бы все ребра, но Шепард в ответ выпустил когти и прочертил на груди ксеноса четыре кровавые глубокие борозды, на которые, впрочем, орк не обратил никакого внимания. Яростно взревев, он нанес горизонтальный удар, и зубья его цепного меча прошли всего в паре миллиметров от шлема примарха, так как тот успел сделать шаг назад, а затем нанес ответный удар, используя навершие своего меча, словно булаву, метя орку в висок. Что-то хрустнуло, и ксенос покачнулся, но довольно быстро пришел в себя и снова кинулся в атаку, но потеря тех драгоценных секунд дорого ему обошлась.

Шепард с размаху вонзил свой меч в мускулистую грудь противника, одновременно с этим нажатием кнопки активируя генератор силового поля, и клинок немедленно оказался окутан смертоносной короной разрушительной энергии, крушащей кости и рвущей плоть вместе со внутренними органами. Орк попытался было схватить меч своей огромной лапой, но примарх вновь выпустил когти и одним ударом отсек ему руку, после чего извлек меч из груди ксеноса, а когда тот рухнул на колени, истекая кровью, приставил к его голове комби-болтер и выстрелил. Сдвоенный залп разнес башку орка на кровавые ошметки, и его массивное тело рухнуло на залитый кровью пол.

Шепард осмотрелся и увидел, что весь зал превратился в кровавый склеп, заваленный трупами зеленокожих, но здесь и там среди растерзанных тел виднелись тела Вестников Рока, которых не спасли от смерти даже терминаторские доспехи. Из Грозовых Львов, до последнего исполнявших свой долг, выжили всего четыре воина, включая Лукаса Марша, чья броня была пробита в нескольких местах. Космодесантник одним рывком сорвал с поверженного меганоба массивный нагрудник его доспехов, явно намереваясь забрать его в качестве трофея, и выпрямился, ожидая дальнейших приказаний. Из отделений Морта и Ньево выжили трое, причем оба сержанта битву не пережили, но задорого продали свои жизни — подле их тел валялись груды разорванных орков. Только сейчас Шепард обратил внимание, что эфир забит переговорами, а его самого настойчиво вызывает капитан Казабон:

— Докладывайте, капитан, — произнес примарх.

— Господин, вы должны кое-что увидеть, — Шепарду показалось, или в голосе Первого капитана действительно мелькнуло облегчение? — Включаю маяк.

— Принял, скоро буду, — примарх вновь огляделся, после чего подошел к Маршу и указал на тела погибших терминаторов. — Их имена не будут забыты, Лукас.

— Да, господин, — кивнул мрачный как туча Марш. — Разрешите вновь начать выбор кандидатов?

— Можешь, — согласился Шепард и указал на выживших, — некоторые из них уже перед тобой.

— Они заслужили это, — в знак согласия Лукас ударил себя кулаком в грудь, и уцелевшие Грозовые Львы повторили его жест, приветствуя в своих рядах новых братьев. — Коммод, вызови апотекариев, наши воины должны быть погребены со всеми почестями.

Шепард направился к источнику сигнала и вскоре оказался в многоярусном помещении, в котором, на первый взгляд, могло поместиться все население здания, но сейчас заваленном грудами мусора, пустыми ящиками из-под боеприпасов и прочим хламом, понять предназначение которых с первого взгляда было невозможно. На широкой арене был установлен массивный трон, собранный из неисчислимого количества мечей, топоров и алебард, причем его размеры были столь велики, что своими габаритами он подходил только примарху, остальные для него были слишком малы.

У подножья трона замер капитан Казабон и несколько его лейтенантов, в окружении большого числа Космодесантников, и они с интересом разглядывали широкое выжженное звездообразное пятно, выглядящее так, словно сюда ударила молния. Завидев своего примарха, Вестники Рока попытались было встать на колени, но Шепард прервал их взмахом руки, подходя к трону:

— Докладывай, Казабон.

— Господин, здание полностью очищено от противника, — отрапортовал капитан. — Я получаю донесения, что воля орков сломлена, и Первая рота бьет их по всему городу. Полагаю, что та же картина происходит по всей планете.

— Только непонятно, почему так произошло? — удивился примарх. — Судя по всему, нам не удалось убить орочьего военачальника.

— Ответ нам уже известен, — ответил Казабон и протянул Шепарду темно-серый терминаторский шлем, судя по цвету принадлежавший Космодесантнику Четвертого Легиона. — Мы нашли его на троне.

Взяв шлем в руки, примарх увидел грубо намалеванные слова, написанные на относительно правильном готике:

"Увидимся, чилавечишка."

***

Грубо собранный корабль быстро удалялся от Сандара, оставляя за собой след из не сгоревшего топлива и обломков мусора, а его экипаж в срочном порядке готовился к переходу в варп. Собственно, подготовка началась в тот самый момент, когда группа вирдбоев перенесла Будрака на борт «Жилезнай Пасти», его личного кирдык-крузера, который на протяжении всего космического сражения скрывался в поясе астероидов. Несмотря на то, что в крови орков бушевала жажда битвы, страх перед Убиватаром все же преобладал, а потому они так и не решились вступить в бой с флотом людей.

— Пщему мы сби'али, босс? — спросил Мокса, мелкий грот, следящий за трофеями на доспехах варбосса.

— Заткнись, тупица, — прорычал Будрак, щелкая клешнями. — Мы ни сбижали, а на'али падгатовку к новай битве. Ли'ер этих юдишек знаит толк в пастуке, и мы с ним ишо встре'имся. Но ни седня.

— Прасти, виликий босс, — залебезил Мокса, но в его злобных глазах мелькали искры насмешки, — проста твой гиниальный план…

Грот взвизгнул, не успев договорить, так как орк внезапно поднял закованную в броню ногу и раздавил надоедливого слугу. Гретчины, присутствующие на мостике, принялись разбегаться кто куда, стараясь не мозолить варбоссу глаза, в то время как орки грубо рассмеялись. Будраку было плевать на них всех, его мысли уже были заняты планами будущих сражений.

Глава 18

Корабли Двадцать второй Экспедиционной флотилии толком даже не успели выйти из варпа, а эфир уже был забит приветственными сообщениями, наполненных радостью и восхищением. В то время, как многочисленные суда занимали свои позиции, к ним навстречу устремились корабли почетного эскорта, при одном взгляде на которые имперские офицеры начинали улыбаться и обмениваться шутливыми репликами, ведь всегда было приятно смотреть на знакомые очертания, а не на грубые орочьи чудовища или изящные, но зловеще выглядящие корабли эльдар, которых примарх называл Друкхари, и при этом знать, что можно спокойно выдохнуть. Даже самые охочие до драки солдаты иногда останавливались и понимали, что им нужен отдых.

Наконец-то из варпа, подобно грозному глубоководному хищнику, вышел «Покоритель», чья бронированная шкура была покрыта многочисленными шрамами, полученными в бою с очень странной расой, чьи представители были напичканы аугметикой до такой степени, что найти двух одинаковых ксеносов среди них было попросту невозможно. Примарх хотел было вступить с ними в переговоры, но внезапно выяснилось, что в основе религии чужаков лежала обязательная модернизация всех живых организмов для их же «спасения», и едва увидев людей, раса киборгов решила, что человечество нуждается в срочном «очищении», после чего группа послов, отправленная Шепардом для переговоров, послала сигнал о помощи, а потом и вовсе перестала выходить на связь. Когда отгремели первые сражения, послов удалось найти, но их состояние было таковым, что примарх отдал приказ об эвтаназии, а все полученные данные было велено засекретить. Во что превратили послов, для остальной части флотилии так и осталось тайной, но после этого события Шепард окончательно впал в ярость, после чего разразилась уже полномасштабная война на уничтожение, в которой Легион провел последние два года перед возвращением в пространство Алессианского Королевства.

Некоторые высокопоставленные офицеры Двадцать второй флотилии опасались реакции магоса Фреззии, ведь мировоззрение ксеносов весьма походило на то, что пропагандировало жречество Марса. Но магос, проведя впоследствии засекреченные исследования попавших в плен ксеносов, внезапно объявила их учения Ересью перед лицом Омниссии, после чего вся мощь Механикум обрушилась на города ксеносов, задавшись целью сравнять их с землей вместе со всеми обитателями.

Десять лет Двадцать вторая Имперская Экспедиционная флотилия провела в походах, в течении которых примарх лишь один раз наведывался домой, возвращаясь к своим войскам с Терры, а также сюда приходили на ремонт те корабли флотилии, которые, в силу полученных повреждений, более не могли продолжать участие в походе, и именно с ними приходили основные новости о положении дел в войсках. Теперь же домой вернулся весь Легион и полки Имперской Армии. Цели имперцев были таковы: банально передохнуть; провести ротацию войск; пополнить свои ряды, как в живой силе, так и в технике; устранить повреждения кораблей, включая на флагмане, полученные в ходе последней кампании. Кому-то предстояло остаться в Королевстве для несения гарнизонной службы, кому-то было поручено возглавить местные военные академии, готовить новых офицеров как для Имперской Армии, так и для Ауксилии Алессии, которая по уровню своей подготовки и снабжения мало чем уступала регулярным войскам Империума.

О том, что примарх вместе с подчиненными ему силами возвращается домой, Совет Королей узнал еще за три месяца до прибытия флотилии, ближе к концу лета, и все это время прошло для алессианцев в невероятной суете, в ходе который столица в бешенном темпе готовилась к возвращению Верховного Короля и его доблестных войск. Бригады уборщиков вычищали улицы от мусора, отмывали окна и дороги, фасады зданий очищались от грязных пятен, настенных рисунков и старых плакатов, в то время, как вдоль огромной магистрали, по которой должен был пройти торжественный парад, вывешивались огромные знамена с Императорской аквилой, выставлялись штандарты Легиона и Имперской Армии. Саму магистраль тщательно укрепляли бесчисленные рабочие с помощью самой разнообразной техники, причем за работами следил сам архимагос Бальтазар Винатри, побужденный к таким действиям сообщением от магоса Фреззии. Если бы кто-нибудь смог разглядеть нижнюю часть лица архимагоса, сокрытым под многофункциональным устройством, то увидел бы на нем улыбку, в которой растянулись тонкие бледные губы. Винатри заранее представлял себе, какой эффект произведет на местных грядущее триумфальное шествие.

К торжествам готовили и сам дворец, из которого Колприды веками правили Королевством, и сюда же стекались все мало-мальски значимые вельможи и аристократы, которые надеялись хоть как-то обозначить свое присутствие и, возможно, даже привлечь внимание самого Шепарда, хотя конкурировать с Системными Королями они, конечно же, все равно не могли. То были истинные правители, которых примарх за годы своего правления превратил в настоящую опору, на которую опиралась его власть, и каждый из них был личностью, с которой приходилось считаться и чьи интересы учитывать. Созданная Шепардом управленческая структура была довольно хрупкой, так как в любой момент на троне Системного Короля могла оказаться фигура, которая может не желать далее мириться со сложившейся обстановкой и в которой могли заиграть амбиции покойного Волриуса Бахры.

Коридоры и залы украшали цветами и лентами, под потолком закреплялась драпировка из плотной красной ткани, отделанная золотой вышивкой. Дворцовая прислуга начищала светильники, люстры и статуи, отлитые из бронзы, серебра и золота, удаляя с их поверхности пыль и все следы патины. Дворцовые стражники, под строгим надзором своего грозного командира, приводили свое оружие и доспехи в порядок, чтобы не ударить в грязь лицом, и можно было не сомневаться, что если на нагрудной броне или шлеме будет обнаружено хотя бы одно пятнышко, то провинившийся до конца своих дней будет драить до сияющей белизны сортиры в казарме, причем голыми руками. Повара бегали по кухне, готовя угощения для пиршественного стола, и если хотя бы одно блюдо окажется недожаренным или пересоленным, не важно, того, кто за это блюдо отвечал, самого сварят в кастрюле или запекут в огромной печи.

И вот, когда уже пришла осень и даже ударил первый легкий мороз, наконец-то наступил тот день, когда все приготовления были закончены, а к Алессии на полном ходу шел имперский флот во главе с «Покорителем».

Транспортные и десантные челноки устремились к поверхности планеты, следуя строгому графику, отклонения от которого были недопустимы, ведь каждое судно несло на своем борту подразделения солдат Имперской Армии, скитариев, космодесантников Второго Легиона и многочисленной бронетехники: их нужно было быстро выгрузить и как можно быстрее покинуть космопорт, ведь следом прибывали все новые и новые транспортники, а потому их прибытие и отбытие было расписано буквально по секундам. В то время, как все жители и гости столицы с ликованием встречали марширующие когорты солдат, следом за которыми должны были пройти Вестники Рока, персонал космопорта лихорадочно выполнял свою работу, понимая, что любая ошибка могла привести к сбою в проведении парада, за что их по головке точно никто не погладит.

А тем временем, по главной городской магистрали, под бравурные звуки военных маршей, чеканя шаг и гордо вскинув головы, шли полки солдат, которых встречали восторженным ревом, а также венками и букетами цветов, которые алессианцы кидали им под ноги. Над их головами в небе парили аэростаты с подвесными гондолами, с которых на протяжении всего маршрута на солдат сыпались лепестки цветов, а еще выше, чуть ли не задевая крыльями золоченные шпили белых башен и минаретов и оглашая зрителей ревом двигателей, звено за звеном проносились истребители, бомбардировщики и штурмовики, следом за которыми мчалась авиация Механикум и Астартес. После того, как полк за полком прошли солдаты, следом за ними двинулась бронетехника, на которой доблестные воины Империума громили врагов на полях сражений. Народ кричал от восторга, глядя на «Химеры» и «Саламандры», танки «Минотавр» и «Малкадор», а также на великое множество другой техники, среди которой, конечно же, сильнее всего выделялись сверхтяжелые танки «Гибельный клинок», которые просто поражали воображение своими размерами.

Но алессианцы даже предположить не могли, что их ждет дальше.

Прямая трансляция велась по всей Алессии, сигнал уходил также на остальные планеты системы и замершие в пустоте корабли, на которых прилипшие к мониторам люди, которым не удалось попасть на поверхность столичного мира, с интересом смотрели на невероятное шествие и живо комментировали происходящее. В это время движение между флотом и поверхностью не прекращалось ни на минуту, часть же кораблей спустилась на более низкую орбиту, таким образом их могучие силуэты были видны невооруженным взглядом, что лишь добавляло зрителями интереса, восторженно глядящих в небеса.

Следом за войсками и техникой Имперской Армии участие в параде приняли Механикум, и их выступление началось с того, что во главе колонны, в окружении преторианцев и мирмидонов, двигалась гравитационная платформа, окрашенная в священные цвета Марса и отмеченная знаками Бога-Машины. На ее борту, выпрямившись во весь рост, стояла магос Таллисандра Фреззия, сжимающая в искусственной руке массивный двуручный топор, чье зазубренное лезвие было покрыто священными письменами. Лицо Фреззии, как и всегда, было закрыто маской, красный капюшон длинной мантии покрывал голову, ее тело, усиленное аугментатикой и несколькими механодендритами, было заковано в бронзовые доспехи. Следом за гравиплатформой маршировали легионы скитариев, начиная с гиспасистов, вооруженных стандартными лазвинтовками, и заканчивая сидонскими драгунами верхом на железных ходунах, снискавшие огромную славу в последних битвах. Все солдаты Механикум были сильно аугментированы, что было неудивительно, если вспомнить, что основой их веры было поклонение Богу-Машине.

А дальше шла техника, чей вид глубоко поразил алессианцев, впервые узревших грозных роботов-кастеланов, что были выше и сильнее любого человека, при этом закованные в тяжелую броню. То была грозная сила, но идущие следом за ними Рыцари выглядели куда более устрашающе, что было совершенно неудивительно при их внушительном росте и вооружении, а также грозному дизайну, которым всем своим видом кричал о том, что могучий шагоход был создан исключительно для войны. С корпусов и орудий Рыцарей свисали знамена, прославляющие пилотов, что с радостью вели машины в бой, навстречу победам, подвигам и новой славе.

Земля содрогнулась, в какой-то момент даже могло показаться, что колонны, удерживающие магистраль над землей, не выдержат и рухнут под немыслимым весом, но архимагос Винатри не зря ел свой хлеб, а потому массивное сооружение выдержало, когда на его поверхность шагнули титаны, при виде которых народ задохнулся одновременно от восторга и ужаса, особенно когда они увидели могучую фигуру титана класса «Император». Человекоподобная машина невероятных размеров и огневой мощи неспешно продвигалась вперед, и каждый ее шаг сопровождался грозным рокотом, а из громкоговорителей, установленных на корпусе, доносилась музыка. Внезапно оглушительно взвыли клаксоны, словно титан издал боевой клич, и многие из зрителей ощутили, как холодеет кровь в их жилах. Алессианцы вдруг по-настоящему осознали, какой на самом деле силой обладает Империум, если он способен выставить на поле боя подобное чудовище, и горе было тем врагам, что осмелятся встать на пути Человечества.

Но даже не титаны были главным украшением парада, и зрители с нетерпением ожидали появления Космодесанта во главе с самим Шепардом, которого никто не видел уже много лет, а потому, когда на параде появились первые шеренги Вестников Рока, народ завопил от восторга, наиболее впечатлительные подпрыгивали на месте и кричали что-то нечленораздельное, в то время, когда закованные в силовую броню, сверкающую на солнце, Астартес гордо маршировали мимо них. Ротные знаменосцы вздымали высоко над головами штандарты Великих и Малых рот, на которых отмечались все победы и заслуги, добытые в бесконечных сражениях против врагов Человечества, и таким образом все сведущие в геральдике могли наглядно лицезреть, каких высот достиг Второй Легион, ведомый в бой самим примархом Шепардом.

Наиболее сильный эффект на зрителей произвели шествовавшие тяжелой поступью отделения терминаторов, чей грозный вид внушал трепет и уважение, а также жгучее желание среди молодежи как можно быстрее вступить в Легион и дослужиться до того, чтобы им доверили носить столь прекрасные доспехи. Тот факт, что отбор в кандидаты проводился самым строжайшим образом, а также ходившие среди народа слухи, что не все претенденты переживают процедуры превращения в Космодесантника, ничуть не уменьшали их желаний.

На какое-то время громкоговорители замолкли и музыка утихла, и какое-то время зрители слышали лишь стук керамитовых сабатонов о каменную поверхность, да рокот моторов техники, что ехала следом за Астартес. Народ с нескрываемым интересом смотрел на опустевшую магистраль, засыпанную лепестками, заваленную букетами и венками, увитые лентами.

Повисла тишина.

Громкоговорители внезапно ожили, но теперь из них доносились не военные марши Империума Человечества, но личный гимн Колпридов, наследником которых являлся Шепард. Зазвучали фанфары, и на магистраль, под невообразимый рев ликующей толпы, неспешно выехал тяжелый танк «Мастодонт», окрашенный в цвета Второго Легиона, а на его передней части руками Технодесантников была установлена носовая фигура в виде львиной головы, на которой, в окружении Грозовых Львов, стоял сам Верховный Король в полном боевом облачении, вскинув над головой руку с выпущенными когтями. Танк, давя широкими гусеницами все, что восторженное население Алессии под них бросало, продвигался вперед, направляясь непосредственно к Королевскому Дворцу, вокруг высоких шпилей которого кружились сотни машин, а на низкую орбиту спустился сам «Покоритель», чьи чудовищные размеры были сопоставимы с самим дворцом, от чего создавалось сильное ощущение того, будто королевская резиденция Колпридов разделилась надвое. Одна часть словно бы оставалась на поверхности, вторая — взмыла в небеса.

Прошло немало времени, прежде чем Шепард оказался в пределах окружающих дворец стен, а парад все еще продолжался, ведь теперь народу были представлены многочисленные трофеи и богатства, захваченные на полях сражений, начиная с произведений искусства и заканчивая удивительными животными, которых на других планетах увидеть было попросту невозможно. Тем временем, «Мастодонт» остановился практически у самых ступеней, ведущих во внутренние помещения дворца, и здесь Шепарда уже встречали Системные Короли, советник Иммон и Претор Алессии Дункан Айдох, который наконец-то дождался того дня, когда сможет вернуться в свою роту и заработать славу на поле боя. Почетный караул, состоящий наполовину из дворцовой стражи, а на вторую половину — из Вестников Рока, выстроился в несколько шеренг, а позади них стояла стража остальных королей, тем самым лишь в очередной раз подчеркивая важность мероприятия.

Опирающийся на посох советник Иммон, постаревший еще сильнее с того дня, когда Шепард в последний раз его видел, вышел вперед и поклонился:

— С возвращением, Ваше Величество!

— Здравствуй, старый друг, — улыбнулся примарх, подходя к советнику и аккуратно возложив свои широкие ладони на плечи старику. — Рад видеть тебя в добром здравии.

По морщинистым щекам Иммона текли слезы, когда он смотрел на того, кого помнил еще совсем маленьким ребенком, пусть тот и очень быстро вырос, превратившись из очень любознательного мальчишки в могучего воина и правителя. Единственное, о чем советник всегда тайно жалел, но никогда не говорил вслух, это была жалость о том, что Шепард все же являлся приемным сыном покойного Хорстеля, а не законнорожденным.

Шепард с улыбкой посмотрел на своих соратников, с удивлением увидев рядом с многими из них девушек и юношей, которым предстояло в будущем занять место своих родителей. Рядом с Маллис Бахрой, которая, казалось, совершенно не изменилась с самой первой своей встречи с Шепардом, стоял очень высокий и широкоплечий молодой человек с темными волосами, черты лица которого явственно говорили о его прямой принадлежности к роду покойного Волриуса. Его правую щеку пересекал длинный кривоватый шрам, явно полученный в бою, а не в дуэли.

— Это Витор? — глядя сверху вниз, спросил Шепард у Маллис, которая буквально сияла от гордости за сына. — Как же быстро бежит время, черт возьми! Юноша, я помню те времена, когда ты дышал своей матери в коленки!

— Ваше Величество, я… — юноша пытался подобрать слова, но те куда-то все исчезли, что не осталось незамеченным для его матери, а она взяла сына под руку, продолжая улыбаться Шепарду.

— Прошу его простить, — произнесла Маллис, — Витор еще не знает, что означает общение с вами, но он научится.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Шепард, после чего обратил свое внимание на остальных, принявшихся рассыпаться в приветствиях и поздравлениях.

Торжества по случаю возвращения Верховного Короля продолжались еще несколько дней, но не потому, что Шепарду хотелось потешить свое самолюбие, а потому, что он желал, чтобы это событие запомнилось алессианцам, ведь когда именно ему доведется вернуться домой в следующий раз, примарх не знал. Когда же наконец все закончилось, и жители вернулись к своим повседневным делам, занялся ими и Шепард вместе со своими подчиненными.

— Что с «Покорителем»? — спросил примарх, обращаясь к Винатри.

Совещание проходило в просторном зале, за массивным круглым столом, над котором повисло в воздухе голографическое изображение Королевства, со всеми его подробностями, а потому изображение можно было в любой момент сфокусировать на отдельно взятом объекте. Помимо самого Шепарда и Системных Королей, а также их наследников, которые обучались искусству правления, за столом сидели архимагос Винатри, а также Претор Алессии Дункан Айдох, капитаны Великих рот и командиры гарнизонов Космодесанта, которым не терпелось вернуться к братьям и принять участие в сражениях. Помимо того, в зале присутствовали и чиновники Администратума, но за столом сидел лишь их старший представитель, остальные же довольствовались ролью зрителей, ведь ни к чему более подпускать их никто не собирался.

— Ваш флагман, как и часть нуждающихся в ремонте кораблей, отправлен на верфи в системе Оллранд, — ответил архимагос, — остальные встанут на ремонт в системе Сильдарил, чьи верфи также были должным образом модернизированы. Также спешу вам сообщить о том, что мы начали строительство новых кораблей взамен тех, что были потеряны в сражениях или же оказались списаны ввиду слишком тяжелых повреждений, устранение которых были признано нецелесообразным.

— А их снабжение? — Шепард обратился к Хермеусу Трогу и Сантаилу Веллеру.

— Наши академии гарантируют, что экипажи кораблей будут полностью укомплектованы, — ответил Трог, как всегда облаченный в черный с белым мундир, расшитый узорами, а на его груди сиял золотом сжатый кулак. — Офицерский состав будет соответствовать самым высоким стандартам, а наши пилоты не будут иметь себе равных.

— Наши авиационные заводы, как и оружейные фабрики, работают круглосуточно, — отчитался Веллер, сцепив пальцы рук и сверкая моноклем, перед ним лежал инфопланшет с всеми необходимыми королю данными. — За последние два года наша продуктивность увеличилась на сто семьдесят два процента, а потому мы исправно снабжаем флот всем необходимым, и я не вижу преград к тому, чтобы обеспечить строящиеся корабли, когда придет время.

— Превосходно! — воскликнул Шепард, — Я опасался, что чиновники Администратума испортят вас в мое отсутствие, но теперь вижу, что вы им не поддались!

Короли рассмеялись, в то время, как упомянутые чиновники сидели на задних рядах с угрюмыми физиономиями, ведь за прошедшие с момента присоединения субсектора Алессия — они упрямо отказывались называть его королевством — к Империуму десять лет, им не удалось добиться ровным счетом ничего, и чиновники, присланные Сигилитом, занимали ровно те же самые посты, что и в день вступления в должность. Системные Короли, эти безжалостные и опытные политические акулы, полностью оттеснили чиновников в сторону, не позволив им даже на пушечный выстрел приблизиться к наиболее важным отраслям экономики, а любые попытки возмутиться короли пресекали пунктами подписанной Шепардом хартии, в которой говорилось об особых правах и привилегиях Алессии, а если чиновников что-то не устраивает, то они могут предъявить свои возражения примарху и лично Императору Человечества. Стоит ли говорить, что после подобных заявлений посланники Терры замолкали и на время отказывались от всех своих претензий?

Наиболее хитрые из чиновников решили действовать иначе, пытаясь войти в доверие к отдельно взятым правителям и доказать им свою исключительную полезность в том или ином вопросе, чтобы потом занять более значимую должность и взять под контроль хоть какой-то экономический сегмент, а затем отчитаться об успехах на Терру, но даже здесь ничего не вышло. Системные Короли не собирались уступать даже пяди своих привилегий каким-то бюрократам, возомнивших о себе невесть что. Просить их о подобном мог только Шепард, а в его планы ничего подобного не входило.

— Дункан, — примарх повернулся к Космодесантнику, который в последний раз исполнял обязанности Претора Алессии и сейчас, по сути, вводил в курс дела своего приемника, Константина Суллу, сидевшего рядом. — Чем порадуешь меня ты?

— Мы успешно ведём набор кандидатов по всем мирам, господин, — немедленно отрапортовал Айдох, предано взирая на Шепарда. — Уровень выбраковки составляет двадцать процентов от общего числа во время проведения всех необходимых процедур, ещё восемь процентов — на этапе обучения. Таким образом мы можем полностью восполнить потери Легиона как среди Космодесантников, так и среди скаутов. Все прошедшие годы вверенные мне силы провели в постоянных тренировках, и теперь они с нетерпением рвутся в бой.

Судя по глазам Дункана, он и сам горел желанием как можно быстрее очутиться в гуще сражений, огнем и мечом зарабатывая себе славу и почет среди боевых братьев, а опостылевшую должность как можно быстрее спихнуть на своего сменщика. Желания Космодесантника были видны невооружённым взглядом, и все присутствующие, включая самого Шепарда, не скрывали своих улыбок, на которые, впрочем, Дункану было наплевать. Совсем скоро он вместе со своими братьями вернётся в родную роту, а остальное было не так уж и важно.

— Мы получаем все необходимое снаряжение и технику, — продолжил Айдох, — включая авиацию и бронетехнику. Что касается боевой подготовки, то спешу сообщить следующее: все Вестники Рока, приписанные к гарнизонам Легиона, постоянно принимают участия в учениях, направленных на оттачивание навыков ведения боя в условиях невесомости или враждебной окружающей среды, на космических кораблях и в джунглях, среди покрытых льдом скал и среди раскаленных песков пустыни. Также на регулярной основе проводят учения по взаимодействию Космодесанта и полков Имперской Армии, а также Ауксилии. Ваши воины готовы ко всему, господин, — подвел он итоги.

— У них будет возможность проявить себя, — заверил его примарх, — ты прекрасно справился со своими обязанностями, Дункан, и твоя служба не останется без награды. Ты её заслужил.

— Благодарю, господин, — Айдох склонил голову, — но лучшей наградой для меня будет возможность вновь сражаться под знаменем Легиона.

— Твое желание скоро сбудется, — произнес Шепард, после чего обратился к остальным. — Чем еще меня порадуете?

— Начато строительство четырех звездных фортов класса «Рамилес», — доложил Винатри, выводя на мониторы изображения чудовищных сооружений, повисших в космической пустоте. — Строительство пока что находится на раннем этапе и займет немало времени, а также потребует огромного количества ресурсов, но по итогу вы получите на вооружение четыре могучих крепости, которые станут прекрасным дополнением к силам обороны субсектора. После того, как мы введем их в строй, напасть на ваши владения, господин, решится только форменный самоубийца.

Системные Короли встретили заявление архимагоса с крайним оживлением, а чиновники Администратума — перекошенными от ужаса лицами, стоило им хотя бы приблизительно посчитать, в какую сумму обойдется столь масштабное строительство, из которого они лично навряд ли извлекут хоть какую-то выгоду, из-за чего они еще более яростно стали завидовать тем счастливчикам из числа своих коллег, которые заняли очень сытные должности на других планетах, и там они могли приносить пользу как Империуму, ибо Лорд-Регент Терры не терпел некомпетентных идиотов среди своих подчиненных, так и для себя лично, обеспечивая свои семьи всем необходимым на несколько поколений вперед. Но здесь, во владениях примарха, над которыми он особым эдиктом Императора сохранил практически всю полноту власти со всеми вытекающими, им попросту негде было развернуться. А самым обидным было то, что хоть как-то оспорить происходящее было попросту невозможно!

— Один из этих фортов начали строить в моих владениях, — заметила Маллис Бахра, кинув из-под пышных ресниц быстрый взгляд на сына, — и мы с Витором были бы счастливы, если вы, Ваше Величество, наведаетесь к нам с визитом и сами убедились, что строительство идет согласно заложенному плану.

— Я непременно приму ваше приглашение, благо причин хватает, — улыбнулся примарх, хотя на самом деле ему было не до смеха. Вроде бы вполне обычное приглашение, исполненное уважения и почтения, дало понять Шепарду, что Маллис желает личной встречи, и тема для разговора была крайне важной для них обоих. — Я навещу вас при первой же возможности.

— Мы будем смиренно ждать, — чуть хрипловатым голосом произнес Витор.

— Будем надеяться, что многоуважаемый род Бахра не завладеет вашим вниманием целиком и полностью, Ваше Величество, — сухим тоном заметил Крис Варрив, — так как слишком много вопросов надлежит решить перед тем, как вы вновь покинете нас.

— Не волнуйтесь, друг мой, никто не будет обделен, — двусмысленно ответил Шепард, чувствуя, как вновь погружается в водоворот интриг, о котором он за прошедшие годы успел несколько подзабыть, но, как выяснилось, навыки, полученные в ходе безжалостного обучения, никуда не делись, а просто мирно дремали, ожидая подходящего случая, чтобы вновь напомнить о себе.

Судя по всему, его собеседники восприняли слова Шепарда именно так, как надо, после чего принялись переглядываться, с помощью целой системы невербальных знаков посылая друг другу сигналы, разобраться в которых стороннему наблюдателю было попросту невозможно, если только он не умел читать мысли. Для королей же это была открытая книга, в которой они знали каждое слово.

— Прежде, чем мы вернемся к делам Королевства, я бы хотел кое-что прояснить, — произнес примарх, бросив взгляд на командиров гарнизонов, и те немедленно встали. — Мне доложили, что за прошедшие годы ваши крепости стали называть орденами, чему вы только потворствовали. Да, могу лишь представить, насколько вам было скучно, если вы занимались такой ерундой, — все рассмеялись, понимая, что Шепард шутит, а тот продолжил. — Собственно, мне ли возмущаться, из-за вынужденного бездействия время переходов через варп, я сам в последнее время увлекся собиранием моделей кораблей. Если кому интересно, могу показать.

Смех стал громче, а Шепард продолжал разглядывать Космодесантников, и внезапно до всех дошло, что на повестке дня внезапно появилась серьезная тема, которая касалась непосредственно Легиона, и примарх намеревался решить вставший перед ним вопрос здесь и сейчас. Внимательно оглядев своих подчиненных, Шепард вновь заговорил, и на этот раз веселья в его голосе не было ни на грамм:

— Как бы забавно все это ни звучало, тем не менее я считаю, что в этом есть некое зрелое зерно, так как мне не совсем понятно, как капитан может командовать силами, чья численность соответствует дивизии, но никак не роте, — примарх замолчал, позволив капитанам осознать всю суть его слов. — Я долго думал над этим вопросом, и теперь принял окончательное решение провести в Легионе необходимые изменения, начиная с его названия, так как оно, по моему мнению, должно в большей степени соответствовать своему гербу. Завтра же я отправлю Императору сообщение о том, что Второй Легион будет переименован.

Капитаны молча переглянулись, но никто из них не решился перечить Шепарду, который продолжил произносить судьбоносные для Легиона слова:

— Великие роты отныне будут именоваться Орденами и получат новые названия, за исключением Первой Великой роты, которая сохранит за собой право по прежнему называться Вестниками Рока. Сразу хочу пояснить, что знамя Легиона будет едино для всех, но каждый орден будет иметь собственный штандарт, благо они и так у них имеются. Капитаны рот получат звание магистров, за исключением магистра Вестников Рока, который сохранит за собой право называться Первым капитаном. Командиры рот, из которых будут состоять ордена, будут повышены до звания капитанов, все остальное остается неизменным. Командиры взводов сохраняют за собой звания лейтенантов, командиры отделений — сержантов. Названия орденов оставляю на ваше усмотрение, но до конца недели я жду ваших предложений.

Повисла тишина, которую никто не смел нарушить, пока наконец Казабон не набрался смелости и не спросил:

— Что нам это даст, господин?

— Каждый орден под командованием своего магистра получит некоторую автономность и сможет действовать самостоятельно, без постоянной оглядки на командование, — ответил Шепард, — при этом каждый из них будет оставаться частью Легиона, а потому сможет без каких-либо проблем взаимодействовать с остальными соединениями, — видя, что капитанам на данный момент сложно принять и осознать весь масштаб нововведений, примарх добавил. — Я понимаю, что Космодесантникам потребуется некоторое время для принятия новых правил, но я не сомневаюсь, что в скором времени вы сами поймете всю выгоду моего решения.

Первым заговорил Дункан Айдох, и его вопрос, к удивлению Шепарда, касался вовсе не нововведений, а событий, которые произошли в промежутке между присоединением к Империуму планеты Сандар и войной с киберксеносами:

— Господин, экипажи тех кораблей, что иногда прибывали в субсектор для ремонта, приносили нам самые удивительные новости и рассказы о том, в каких непростых ситуациях оказывался Легион, и сколь непростые и тяжкие решения вам приходилось принимать. Но больше всего нас взволновала одна история, о которой мы не знаем, что и думать.

— Что за история так тебя интересует, Дункан? — чисто для проформы спросил Шепард, хотя уже знал, о чем пойдет речь.

— Правда ли то, что вы приговорили целый мир к смерти? — спросил Претор Алессии, и в тот же миг все замерли, ожидая, что же скажет примарх.

— Я не знаю, что именно вам рассказали, Дункан, — неспешно ответил примарх, — но правда такова, что я действительно так поступил. Да, друзья, по моему приказу население целого мира было уничтожено.

— Но почему? — почти что шепотом спросила Маллис.

Глянув на нее, Шепард мысленно вернулся к события, произошедшим почти пять лет назад.

***

Имперцы ликовали, отмечая присоединение к Империуму очередного мира, население которого приняло Согласие без единого выстрела, а посланцев Терры встретило с распростертыми объятьями, как давно потерянных братьев. Торжества по случаю встречи длились три дня, после чего правительство планеты подписало Хартию со всеми ее уложениями, даже не подумав оспорить некоторые пункты, а потому Двадцать Вторая флотилия спокойно отправилась в дальнейший путь, когда астропаты перехватили сообщение от одной из многочисленных имперских экспедиций, оказавшейся в столь непростой и необычной ситуации, что возглавляющий ее капитан Тринадцатого Легиона в первый раз в жизни не знал, что предпринять, а потому запросил поддержки. И так уж вышло, что Вестники Рока оказались ближе всех, а потому что Шепард без колебаний приказал сменить курс.

Через три недели флот совершил переход через варп, оказавшись в небольшой системе, насчитывающей всего четыре планеты, лишь одна из которых находилась в обитаемой зоне, так что не было ничего удивительного в том, что именно возле нее и была обнаружена довольно небольшая экспедиция, насчитывающая всего четырнадцать кораблей. Начался обмен стандартными приветствиями, после чего от флагманского корабля Семьсот двадцать шестой экспедиции на «Покоритель» отправился челнок, а еще через полчаса офицеры флотилии, в число которых входил и капитан Тринадцатого Легиона, вошли в зал совещаний, где их уже ждали.

Едва завидев примарха, офицеры бухнулись на колени, на что Шепард недовольно взмахнул рукой:

— Встаньте, — приказал он, — сейчас не время и не место. Рассказывайте, что у вас случилось?

Слово взял облаченный в черные доспехи Космодесантник, представившийся как капитан Вик Лабиен. Согласно его словами, Семьсот двадцать шестая экспедиция прибыла в эту систему, ориентируясь по старым и довольно обрывочным картам, и сразу же обнаружила большую колонию людей, но те проигнорировали все попытки вступить с ними в контакт, да и вообще вели себя так, будто ничего не произошло. Такое поведение поставило имперцев в тупик, они привыкли ко всему, но только не к полному игнорированию. Было принято решение послать на планету делегацию на траспортном челноке, но ее участники, оказавшись на поверхности, обнаружили, что их никто не встречает и словно бы не замечает. Люди продолжали заниматься своими делами, как ни в чем не бывало.

Первые тревожные вести от делегации пришли через несколько часов. Сообщения гласили, что люди слышат странные тревожные голоса, испытывают головную боль и общую слабость. Затем сообщения стали более бессвязными, а затем связь с группой и вовсе пропала. В результате спешно проведенного совещания было принято решение отправить на планету отделение Космодесанта, чтобы прояснить обстановку и вернуть членов делегации обратно. Так и поступили. Космодесантники высадились на планету, прямо рядом с челноком, который выглядел как обычно, не имея на своей поверхности ни малейшего намека на то, что именно здесь произошло, ведь из всей посольской группы Астартес нашли лишь абсолютно невменяемого пилота челнока, но выяснить, куда исчезли остальные, они так и не смогли, по сути вернувшись на флагман ни с чем, а пилота отправили в лазарет.

— Сперва он вел себя довольно смирно, хоть и не узнавал никого, — рассказывал Лабиен, — да и вообще складывалось впечатление, что происходящее нисколько его не заботит, но затем он словно взбесился, начал кидаться на медперсонал, а потом и вовсе убил одного из врачей, в связи с чем солдатам пришлось его убить. Пытаясь разобраться в происходящем, я отдал приказ провести вскрытие.

По словам Лабиена, вскрытие показало, что весь организм пилота был поражен неизвестными спорами, которые с удивительной скоростью размножались внутри своего носителя и даже начали формировать в теле нечто вроде собственной экосистемы, но смерть пилота прервала процесс, а потому имперцы еще не совсем понимали каковым должен был стать конечный результат. Тогда было принято решение послать на планету еще одну группу, но уже не за тем, чтобы найти пропавших членов делегации, их судьба была очевидна, а затем, чтобы приволочь кого-нибудь из местных, но стоило Астартес схватить первого попавшегося человека, как все остальные словно взбесились и кинулись на Космодесант, даже не задумываясь о сохранности своих жизней, и именно тогда в их рядах были замечены странные уродливые существа, лишь некоторыми внешними чертами похожие на людей.

— Вот их изображения, господин, — капитан протянул Шепарду инфопланшет, который тут же был подключен к мониторам. — Мы получили их с пикт-камер, установленных на шлемах посланного отделения.

Примарх молчал, разглядывая изображения голых лысых существ с мертвенно-серой кожей, длинными когтями на руках и чёрными провалами на месте глазниц, некоторые из них плевались зелеными сгустками. Шепард глянул на Лабиена, ожидая разъяснений.

— Это кислота, — ответил капитан, — причем весьма активная, окажись на месте Астартес обычные люди, их участь была бы незавидной. Эти твари накатывались целыми волнами, но их когти оказались не способны пробить силовую броню, правда, многим пришлось сдать свои доспехи для ремонта, потому что противник после смерти лопался, забрызгивая все вокруг кислотой.

— Вы сумели захватить местных? — спросил Первый капитан.

— Да, несколько человек, — кивнул Лабиен, — после чего группе пришлось срочно убираться с планеты, так как наши зонды зафиксировали резкий всплеск количества спор в атмосфере. Их источником оказались данные объекты, которые мы зафиксировали с орбиты, — он пролистал несколько файлов на планшете, прежде чем нашел изображение массивных объектов, похожих на громадные хоботы древних слонов, только растительного происхождения, о чем явственно говорили зеленые прожилки в коричневом покрове, а также опутывающие их основания толстые лозы с бледно-розовыми наростами.

— Итоги вскрытия, — потребовал отчета Шепард.

Офицеры переглянулись, после чего вперед выступил глава апотекариона, о чем явственно свидетельствовал символ Изначальной Спирали на его наплечнике:

— Мы обнаружили, что людьми они являются лишь снаружи, как если бы кто-то попытался воссоздать прекрасную видимую имитацию, но внутри у них какая-та ужасная мешанина, больше всего походившая на переплетение корней и веток, вместо мышц у них — крепкие лозы, сплетенные в жгуты. Скелет отсутствует как таковой. Вместо крови у них какой-то ихор растительного происхождения, и как все это функционирует понять решительно невозможно. Даже то, что мы приняли за одежду, оказалось всего лишь имитацией, а на деле — частью наружного покрова.

— Потому мы и запросили поддержку, господин, — добавил капитан Лабиен. — Ситуация настолько нестандартная, что мы не знаем, как поступить, ведь мы не знаем, кем является наш враг.

— Вашим врагом является весь этот мир, капитан, — ответил Шепард, — и те колонисты, что некогда заселили данную планету, не знали, что обречены с первого же дня. Нет, мы не будем сражаться за этот мир, он безвозвратно для нас потерян, ибо тут некого спасать.

— Но, господин…

— Смиритесь, капитан, — повысил голос примарх, после чего тут же смягчил тон. — В произошедшем нет вашей вины, победа здесь невозможна. Иногда такое случается. Нет, пытаясь захватить эту планету, мы лишь бесцельно пожертвуем миллионами жизней, ровным счетом ничего не достигнув. И тем не менее, мы не имеем права оставлять такую угрозу за спиной, а потому обязаны ее уничтожить, так как у нас попросту нет иного выбора. А потому, правом, данным мне Императором Человечества, — все замерли, пораженные первыми официальными словами страшного приказа, — я с болью в сердце приговариваю этот мир к очищению огнем и объявляю, — Шепард на миг замолчал, но все же закончил, — Экстерминатус.

Повисла глубокая тишина, которую нарушил сам примарх:

— Всему флоту начать подготовку для последующей бомбардировки этого мира вирусными бомбами.

***

Шепард вынырнул из воспоминаний и обратился к Маллис:

— Иногда случается так, что другого выбора попросту нет. Несмотря на все имеющиеся у нас возможности, во мраке космоса скрываются силы, против которых другие средства бесполезны, а проигнорировать их никак нельзя. Это решение далось мне тяжко, но я нисколько не колебался, принимая его, так как до сих пор считаю, что поступить иначе было невозможно. Таково тяжкое бремя любого правителя государства или командующего армиями.

Присутствующие молча согласились, некоторые кивнули примарху, оказывая ему поддержку. В это время в зал вошел советник Иммон, удерживая в руке запечатанный свиток, который он с поклоном передал Шепарду:

— Ваше Величество, наши астропаты только что получили это сообщение.

— От кого оно? — спросил примарх, вращая свиток в руке.

— От Императора Человечества, — последовал ответ, и все немедленно пришли в возбуждение.

Распечатав свиток, Шепард принялся изучать его содержимое, и все могли стать свидетелями того, что брови примарха поползли вверх, а его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Что там? — первым не выдержал Марселиус Клойд, которого буквально распирало от любопытства.

— Император Человечества сообщает, что на планете Медуза нашел еще одного примарха, моего брата. Его зовут Феррус Манус.

Глава 19

Капитан Квинт Фурий, с лица которого уже несколько дней не сползала недовольная гримасса, крушил очередного сервитора на тренировочной арене, не позволив тому хотя бы раз по нему попасть, тем самым вновь доказав окружающим, что является самым лучшим мечником если уж не всего Легиона, так уж своей Пятой Великой роты точно. Не роты, мысленно поправил себя Хьюго Вакс. Ордена. Отныне их рота именовалось орденом Повелителей Пепла, о чем свидетельствовали как отличительные знаки на броне Астартес, так и новое орденское знамя, под которым Космодесантникам еще только предстояло пойти в бой, благо, ждать оставалось недолго.

Встречались ли в Легионе те, кто был недоволен преображениями? Разумеется, они были, но их голоса никто не услышал, так как большинство решило, что примарх вправе делать со своим Легионом все, что ему заблагорассудится, пусть и не все понимали, какая им от этого польза. Ну, а братья из числа алессианцев и вовсе приветствовали любые нововведения, так как с самого раннего детства им внушали мысли о том, что любое слово Верховного Короля Шепарда является для них законом, и оспаривать его решения попросту бессмысленно. Громче всех возмущались лишь те из Вестников Рока, кто родился на Терре и служили во Втором Легионе со дня его основания, но их голоса остались неуслышанными, так как большая часть братьев попросту пожала плечами и отправилась в оружейную наносить на свою броню новые знаки отличия.

Фурий относился к числу тех, кто выступил против, несмотря на полученный чин капитана Седьмой роты Повелителей Пепла, в то время как Хьюго возглавил Четвертую роту ордена Рожденных Бурей, некогда Третью Великую роту Легиона, и, в отличие от своего друга, куда более спокойно отнесся к изменениям. Вот и сейчас он наблюдал за Квинтом, который выплескивал на тренировочных сервиторов все свое недовольство, одного за другим разделывая их на части цепным мечом. У Хьюуго, следившего за каждым новым выпадом, поражающим цель, не было никаких сомнений в том, что мастер-оружейник потом выскажет Фурию все, что думает о таком расточительстве в целом, да и о самом капитане в том числе.

— Тебе еще не надоело их крушить? — указывая на разбросанные останки сервиторов, спросил Вакс, когда ограждающая арену клетка поднялась, и Квинт вышел наружу, покрытый тонким слоем пота, что говорило о немалом количестве часов, проведенных капитаном за тренировками.

— А тебе не надоело спрашивать меня об одном и том же? — в свою очередь спросил Фурий. — Или у тебя других дел нет?

— Прошло уже достаточно времени, чтобы успокоиться, — заметил Хьюго, — в один прекрасный день своими постоянными возмущениями ты окончательно разозлишь магистра Гралла, и он лишит тебя звания и всех регалий, а затем и вовсе отправит в гарнизон для постоянной дислокации. Ты этого добиваешься?

— Магистр, — презрительно скривившись, произнес Квинт, — он сменил свое звание, заслуженное в бесчисленных боях, на титул, не дающий ничего и ничего же не стоящий. Я бы скорее перевелся в рядовые, чем принял такую ничтожную подачку.

— Титул, полученный из рук примарха, ты считаешь ничтожной подачкой? — переспросил Вакс, опасно понизив голос. — Следи за словами, Квинт, ведь если они дойдут не до тех ушей, ты наверняка лишишься своих. И что-то я не видел твоего рапорта с прошением о переводе в рядовые, когда тебя из лейтенантов повысили до капитана.

Вместо слов Фурий лишь что-то недовольно пробурчал сквозь зубы и подошел к оружейному столу, на который положил цепной меч и принялся тщательно его начищать, отмечая все малейшие повреждения, полученные за время тренировки. Постепенно его лицо приняло спокойное выражение, а глаза перестали напоминать грозовое небо, напряженные плечи расслабились.

— Сколько еще до конца перехода? — наконец спросил Квинт, бросив на Вакса взгляд исподлобья.

— Приблизительно три-четыре дня, — пожал плечами Хьюго, — если, конечно, ничего не случится. Ты же сам знаешь, что предугадать, как поведет себя варп, невозможно.

— Известно, что нас там ждет?

— Не особо, одни лишь слухи и пустые разговоры. Знаю лишь то, что нам предстоит объединиться с Лунными Волками, примарх Хорус что-то затеял, и для осуществления этих планов ему нужна наша помощь.

— Хорус, — мечтательно произнес Фурий, — иногда я жалею о том, что, когда формировался Легион Лунных Волков, нас там не было.

— И не могло быть, — усмехнулся Вакс, хотя ему было не до смеха, ведь слова Квинта могли быть расценены другими Космодесантниками как оскорбление или даже, как бы глупо это не звучало, измена. В любом случае, если эти слова дойдут до Гралла, у капитана будут чудовищные неприятности. — В тебе говорит злость, дружище, — по крайней мере, ему очень хотелось в это верить.

— Может быть, — неожиданно согласился Квинт. — Но ведь ты не станешь возражать, если я скажу, что примарх Хорус заслуживает восхищения?

— С таким утверждением станет спорить только дурак, — кивнул Вакс, — правда, не знаю, как на это отреагируют Космические Волки, особенно когда вновь напьются вусмерть.

— Начнут выть? — усмехнувшись, предположил Фурий.

— Громко и занудно, — поддержал друга Хьюго. — Но какое дело Львам до того, чем там занимаются Волки?

— Космодесантники Шестнадцатого Легиона тоже Волки, — напомнил ему Квинт.

— Волк волку рознь, — тут же нашелся с ответом капитан Рожденных Бурей, — но ты лучше скажи, тебе терминаторов в роту уже назначили?

— Да, три полных отделения, — кивнул Фурий, замер на секунду, после чего добавил с некоторым удивлением в голосе, — моей роте также выделили из состава флотилии тяжелый крейсер «Ярость», а в качестве флагмана ордена приказом примарха мы получили боевую баржу «Длань Императора». Мы должны будем перебазироваться на них, как только прибудем в точку назначения.

— То же самое происходит во всех остальных орденах, — отметил Вакс, — пусть и не всем досталось по боевой барже. Теперь ты видишь, в чем заключается цель примарха? Шепард хочет, чтобы каждый орден стал самостоятельной силой, способной действовать полностью автономно, но при этом мы по-прежнему будет оставаться одним Легионом. С учетом того, насколько сильно разнятся наши методы ведения войны, такое решение имеет под собой основу: головорезы Де Вира предпочитают сеять вокруг себя полный хаос, изводя противника непредсказуемостью происходящего; наши братья, что служат под командованием Шредера, крушат все на своем пути с помощью тяжелых танков и прочей бронетехники; мы же предпочитаем точечные удары, но если нужно, то задействуем все необходимые ресурсы. Примарху нужно было что-то делать с нашим разнообразием, при этом видно, что оно ему нравится, его это устраивает. Ну и про наше знаменитое упрямство нельзя забывать. Сколько раз ты столкнулся с неподчинением приказам во время войны с теми напичканными железом ксеносами?

— Все равно, мне это не по душе, — пробурчал Фурий, решив не отвечать на вопрос. — Мы столько лет провели в сражениях, будучи Вестниками Рока, а теперь…

— Смотри, при Гаянусе этого не скажи, — посоветовал другу Вакс и сам же рассмеялся. Будучи родом с Алессии, Эилерт Гаянус из ордена Владык Огня был одним из самых молодых капитанов в Легионе и каждое решение примарха воспринимал так, будто на него снизошло какое-то божественное откровение, как бы смешно и глупо это не звучало. Обычно молчаливый и рассудительный, алессианец выходил из себя всякий раз, когда кто-то из братьев начинал критиковать решения Шепарда, и пускался в долгие рассуждения на тему, почему приказы примарха не подлежат критике и обсуждению. А ведь мог и просто дать в зубы, не произнося ни слова, и остальные Космодесантники все никак не могли определиться с тем, что было хуже.

Внимательно слушавший друга Фурий открыл было рот, чтобы ответить, но не успел произнести ни слова, так как внезапно ударил колокол, возвещающий о том, что экипажу следует подготовиться к выходу из варпа, на что два капитана с недоумением переглянулись. Квинт спросил:

— Ты же сказал три-четыре дня?

— Я сказал «приблизительно», — поправил его Вакс, однако сам был удивлен.

Флот Двадцать второй флотилии начал выходить из варпа на окраинах системы, чьи планеты вращались вокруг звезды, похожей на земное Солнце, но, как выяснилось впоследствии, среди них не было ни одной, хоть сколько-нибудь подходящей для дальнейшей колонизации. Стоило кораблям оказаться в материальном пространстве, как между ними тут же начались оживленные переговоры, с целью выяснить, все ли добрались до места назначения, нужен ли кому-нибудь ремонт и все, что необходимо было проверить после перехода суда через варп. Благо, в этот раз все обошлось, и флотилия не понесла потерь, а потому офицеры с помощью авгуров и ауспиков принялись внимательно исследовать окружающее их пространство. Здесь их уже встречали: корабли Шестьдесят третей Имперской Экспедиционной флотилии рассредоточились широким фронтом, а в центре их построения замер «Дух Мщения» — флагман самого Хоруса, и на носу грозного корабля было изображено массивное золотое кольцо, которое делил пополам тонкий эллипс. То было Око Хоруса, немигающее и всегда открытое. Даже те, кто видел могучий линкор впервые в жизни, могли сразу же определить, кому именно он принадлежит, а также тот факт, что «Покоритель» принадлежал к тому же классу кораблей.

Между кораблями сразу же начались оживленные переговоры и обмен приветствиями, а челноки принялись сновать туда и сюда, и вскоре из ангаров «Духа Мщения» вылетела группа транспортников, в центре которых летела «Громовая Птица», отмеченная Оком Хоруса, а на «Покорителе» в это время в срочном порядке шла подготовка ко встрече примарха Лунных Волков. В почетном карауле под новыми знаменами Второго Легиона выстроились тысяча Космодесантников, по сто воинов от каждого ордена, здесь же выстроились офицеры флота и Имперской Армии, а также представители Механикум. Все замерли в предвкушении, когда под вой сирен и тревожно горящие сигнальные огни огромные створки ангара распахнулись, и если бы не защитное поле, все присутствующие в ангаре люди в ту же секунду вылетели бы в открытый космос, разве что кроме Космодесантников, в сабатоны которых были встроены генераторы, способными намагничивать подошвы доспехов. Техножрецы, возможно, тоже имели что-то подобное в своем арсенале, но они отнюдь не спешили обсуждать свои возможности с непосвященными. Многочисленные рабочие и палубные матросы заполонили все возможные проходы и мостики для обслуживающего персонала, кто-то высовывался из кабинок погрузочных кранов, чтобы получше все разглядеть. По рельсам, проложенным по полу, в ангар въехали авто-вагонетки, из которых вышли Грозовые Львы, один только вид которых привел всех в возбуждение, ведь следом за ними вышел сам примарх.

В отличие от остальных Астартес, облаченных в доспехи, Шепард был одет в королевский мундир, поверх которого набросил плотный плащ из красной ткани. Неспешным шагом пройдя вдоль строя, он замер, глядя на разверзнувшуюся перед ним бездну, от которой его отделяло лишь защитное поле. Примарх молчал, и никто не смел прервать его мысли, до того момента, когда наконец-то прибыли гости. Под вой сирен в ангар влетели несколько транспортников, но впереди всех мчалась «Громовая Птица», которая огласила помещение ревом и полыханием двигателей, после чего штурмкатер неспешно опустился на металлическую поверхность палубы, и к нему тут же поспешили рабочие и механики, каждый со своим перечнем задач, которые необходимо было выполнить в кратчайшие сроки, а тем временем, аппарель «Громовой Птицы» опустилась, и из штурмкатера вышла группа облаченных в белоснежные доспехи капитанов Лунных Волков, выстроившихся в две шеренги, а затем на борт «Покорителя» под приветственный рев толпы ступил бог с обритой головой и в серебристой кольчуге, на его плечах покоился алый плащ, а на груди ярко сияло Око.

— Здравствуй, брат, — произнес Хорус, распахивая объятия.

— Луперкаль, — ухмыльнулся Шепард, обнимая брата, после чего взял его за руку и вскинул над головой. Своды ангара огласил восторженный рев толпы, в котором слышалось только одно слово:

— Луперкаль! Луперкаль! Луперкаль!

Бросив быстрый взгляд на Хоруса, Шепард увидел, что хоть тот и пытается выглядеть спокойным и даже немного смущенным такой радостной встречей, но от более опытного в подобных делах Шепардах не укрылось, что Луперкаль наслаждается происходящим, ему нравилось быть в центре всеобщего внимания и купаться в лучах славы. Лунные Волки же стояли неподвижно, но излучаемая ими гордость за своего командующего ощущалась чуть ли не физически. Когда же восторженные вопли наконец-то стихли, примарх обратил внимание на четырех капитанов Шестнадцатого Легиона, стоявших отдельно от своих братьев, при этом на шлеме каждого из них была изображена Луна в разных фазах.

— Это члены Морниваля, — пояснил Хорус, проследив за взглядом Шепарда. — Они выступают для меня голосом разума в непростых ситуациях. Снимите шлемы, друзья мои!

Капитаны послушно исполнили приказ своего примарха, и перед Шепардом предстала четверка Астартес, каждый из которых обладал теми же чертами лица, что были присущи самому Луперкалю, а тот, в свою очередь, решил представить своих советников брату:

— Это Кейшен, капитан Первой роты, и этим уже все сказано о его заслугах, — он хлопнул по плечу рослого Астартес, чье лицо было иссечено шрамами, а затем указал на капитана, который выглядел так, будто бы являлся родным сыном Хоруса, только ниже ростом, — а это Литус, ты должен помнить его по кампании против варанов.

— Это он в одиночку убил четырех ксеносов-мечников, а затем вместе со своей Восьмой ротой уничтожил вражеское орудие, мешавшее высадке наших сил? — вспомнил Шепард. — Прекрасная проведенная операция, капитан. Де Вир был в полном восторге, когда изучал ваш отчет, утверждая, что даже ему вряд ли удалось бы придумать что-то лучше, а уж он, можете мне поверить, мастер в подобных вопросах.

— Благодарю, сэр, — Литус ударил себя кулаком в грудь и склонил голову, а на его щеках вспыхнул неожиданный для Космодесантника румянец. Хорус рассмеялся, но никак не стал комментировать реакцию своего советника, вместо этого он подошел к самому молодому из капитанов, в глазах которого горел какой-то дикий огонь, словно Лунный Волк в любой момент ждал хорошей драки:

— Ну а это Караддон, капитан Шестой роты, и ему нет равных в атаках с помощью прыжковых ранцев, — Луперкаль похлопал Астартес по плечу. — Видел бы ты его послужной список, Шепард. Многие из наших врагов даже понять ничего не смогли, когда его рота обрушивалась на них с небес. И само собой, — Хорус подошел к капитану с непроницаемым лицом, обрамленным черной бородкой, — Сиракул, под командованием которого Двенадцатая рота снискала немалую славу.

— Мне остается только позавидовать тебе, Хорус, — произнес Шепард, обращаясь брату, — ты собрал в своем совете лучших из лучших. Ну что же, друзья, добро пожаловать на борт «Покорителя»! Легион Золотых Львов приветствует вас!

И вновь ангар потонул в радостных криках, которым теперь вторили и Лунные Волки. Под этот аккомпанемент возгласов примархи влезли в авто-вагонетку, которая тут же понесла их вглубь корабля, а их свита погрузились на следующую, тем самым позволив братьям поговорить наедине:

— Куда направляемся? — спросил Луперкаль.

— В мои покои, — ответил Шепард. — Пускай твои Лунные Волки, включая советников, пока пообщаются с моими магистрами и капитанами. Полагаю, им будет о чем поговорить?

— Разумеется, — согласился с ним Хорус, — уверен, что все ближайшие часы они будут хвастаться друг перед другом своими подвигами.

— Я получил сообщение, что Император нашел еще одного примарха, — произнес Шепард после того, как Луперкаль отдал несколько распоряжений через вокс-передатчик, встроенный в белоснежную латную перчатку, надетую на правую руку.

— Да, Ферруса Мануса, — подтвердил Хорус, — ему отдан под командование Десятый Легион, который он уже нарек Железными Руками.

— Железными Руками? — переспросил Шепард. — Почему?

— Увидишь — сам поймешь, — хмыкнул Луперкаль.

— И какой он из себя?

— Непредсказуемый, как планета, на которой его нашли, — ответил Хорус, но поняв, что этого мало, пояснил. — Медуза сейсмически очень активна, и никогда не угадаешь, где и когда начнется следующее извержение или же землетрясение, а из-за постоянных выбросов пепла солнечный свет с трудом пробивается к поверхности. Вот и с Манусом то же самое. Мало того, что он сам по себе довольно мрачный тип, так еще никогда не угадаешь, как Феррус поведет себя во время разговора — вот он вполне себе спокойный, а через миг уже полыхает от гнева из-за какой-то ерунды, а потом снова разговаривает с тобой, как ни в чем ни бывало. Сам все поймешь, когда с ним встретишься, благо это случится довольно скоро.

— Так ты вызвал еще и его? — понял Шепард. Вагонетка остановилась, и под восторженными взглядами солдат, палубных матросов и обычных слуг два брата по длинному коридору, украшенному знаменами Легиона и Империума, направились в покои примарха.

— Отец хочет убедиться, что Феррус справится с возложенными на него обязанностями, а мне поручено проследить, чтобы он в полной мере освоился с управлением войсками, — пояснил Луперкаль, сверкая улыбкой, от которой многие впадали в состояние, близкое к ступору. Люди преклоняли колени перед двумя божествами, не в силах выдержать ауру их присутствия. — Его Легиону потребуется время на то, чтобы собраться всем вместе, а до того момента Манус будет постигать воинскую науку, благо он проявляет к поставленным перед ним целям явный интерес, так что не думаю, что ему потребуется много времени на то, чтобы самому возглавить одну из экспедиций.

— Как вообще прошла встреча с ним?

— Если ты называешь встречей многочасовой бой, о котором еще очень долго будут рассказывать легенды и всякие небылицы, то довольно неплохо. Феррус Манус вызвал нашего отца на поединок, чтобы проверить себя и его, убедиться, что Император действительно имеет право приказывать ему и править всей Галактикой. В конце концов, он принял отца как своего повелителя и, как я уже сказал, получил под свое командование Десятый Легион.

Двери в покои Шепарда, подле которых замерли два Грозовых Льва, распахнулись, примархи прошли внутрь, и Хорус наконец-то смог посмотреть, как живет его брат вне военных действий. Это было просторное помещение из несколько команат, но одна часть стены представляла собой сплошное окно и открывала вид на бескрайний космос, и от его безжалостного холода примархов отделяло толь толстое бронированное стекло. Много места занимали стеллажи с книгами и свитками, очевидно, добытыми на других мирах. Одна из комнат представляла собой нечто вроде мастерской, здесь довольно много места занимал массивный стол с верстаком, на котором в строгом порядке были разложены инструменты, небольшие баночки с красками и еще не обработанные заготовки и не покрашенные детальки. Подойдя ближе, Хорус увидел, что на отдельном стеллаже покоились искусно сделанные модели кораблей: имперских, эльдарских и даже орочьих, а также такие, которые Луперкаль видел впервые. Внимательно осмотрев их, он решил, что с чем-то подобным Шепард и его Легион столкнулись в ходе последних кампаний.

Помимо этого, немалое удивление у него вызвали фигурки, в одной из которых Хорус узнал Императора, а в другой — самого себя. Были здесь Леман Расс и Константин Вальдор, члены Двадцать второй экспедиции, включая магоса Фреззию, архимагос Винатри и даже генерал-фабрикатор Кельбор-Хал. Луперкаль с интересом разглядывал модельки Космодесанта, начиная со скаутов и заканчивая Дредноутом, солдат и технику Имперской Армии, а также скитариев всех родов войск, а когда Хорус снова взглянул на верстак, то понял, что на этот раз Шепард вознамерился собрать имперского титана класса «Полководец».

— А что еще делать во время перехода через варп? — скидывая плащ, ответил Шепард на немой вопрос и жестом пригласил брата в рабочий кабинет.

— Неожиданное хобби, — заметил Луперкаль, усаживаясь на широкий диван и принимая из рук брата кубок с вином. Он не стал даже заикаться о стене, увешанной всевозможными трофеями, среди которых особо выделялся чудовищных размеров цепной меч, окрашенный в желтый цвет. Не стал он комментировать и наличие большого аквариума, заполненного всевозможными морскими тварями, а благодаря встроенному освещению кабинет командующего Второго Легиона озарялся мягким синим светом. — Кстати, как прошло твое посещение Алессии?

— Довольно занятно, — ответил Шепард. — И с неожиданным итогом.

— Расскажешь?

***

В связи с тем, что «Покоритель» сейчас находился на ремонте в доках Оллранда, в систему Сильдарил его доставил крейсер «Нормандия», из-за чего на Шепарда накатила волна воспоминаний как о прошлой жизни, так и уже об относительно недавних событиях, когда его армия осаждала Эйбенерде во время восстания Волриуса Бахры. Все корабли поспешили убраться с пути крейсера, на корпус которого были нанесены личные знаки Верховного Короля, и следующим за ним кораблям сопровождения, а потому уже довольно скоро «Нормандия» замерла на высокой орбите планеты, а из ее ангара вылетела «Громовая Птица», несущая на своем борту Шепарда.

Впервые за все эти годы Верховный Король собирался ступить на поверхность Эйбенерде, куда его пригласила Маллис.

Корпус штурмкатера окутался пламенем, стоило только «Громовой Птице» войти в плотные слои атмосферы планеты, началась тряска, на которую, впрочем, Шепард не обратил никакого внимания, пытаясь понять, что вынудило Маллис вызвать его сюда, зная, что после подавления восстания Волриуса Верховный Король отнюдь не пользовался популярностью среди местного населения, а от очередного бунта их удерживал лишь страх перед неизбежным возмездием и, пусть и неохотное, но признание того факта, что с момента окончательного утверждения Шепардом своей власти на всем пространстве Королевства, уровень их жизни стал пусть и медленно, но верно улучшаться. После же встречи Верховного Короля с Императором все мысли о бунте и вовсе исчезли, даже самые горячие головы успокоились, понимая всю бессмысленность выступлений против примарха, но вот Маллис зачем-то понадобилась срочная встреча, причем, на ее территории. Единственная идея, что приходила Шепарду на ум, была о том, что кто-то из ее родни, пережившей все последующие после смерти Волриуса чистки, вновь поднял голову и вознамерился скинуть королеву с ее трона. Понятное дело, что при таком раскладе Витор ненадолго пережил бы мать, что лишь добавляло ей беспокойства. Маллис очень любила сына.

«Громовая Птица» совершила посадку на космодроме, где Верховного Короля уже встречала целая делегация, которую возглавлял сам Витор Бахра, позади которого, подобно тени, как всегда стоял Черчь, который, казалось бы, за прошедшие годы не постарел ни на день и по-прежнему представлял страшную угрозу для каждого, кто посмеет посягнуть на жизнь его подопечного. Сколько жизненных нитей обрезал этот невысокий человек с невыразительным лицом? Шепарду иногда казалось, что даже самые прославленные из Космодесантников достигли куда меньших результатов по количеству истребленных врагов.

— Ваше Величество, — Витор склонился в поклоне, — добро пожаловать на Эйбенерде.

Транспорт доставил Шепарда во дворец Бахры, Винтеррейк, который раскинулся на несколько километров и скорее представлял собой город в городе, чем отдельное сооружение, а его острые золоченные шпили, казалось, царапали небеса. Дворцу, да и всему городу в целом, были присущи те черты архитектуры, что были распространены по всему Королевству — строгость линий, четкость пропорций и отсутствие излишней помпезности, присущей современной Терре. Ситуация там, конечно, еще не достигла точки неприятия, но Шепард, даже не будучи искусствоведом, легко заметил желание тамошней знати как можно сильнее выделиться в глазах окружающих. В Алессианском Королевстве же даже Волриус, несмотря на все свое невероятное самомнение, не стал предпринимать даже попыток переделать родовое гнездо своей семьи с целью выделиться посильнее, понимая, что этого попросту не поймут ни остальные короли, ни даже его собственные вассалы.

Маллис, облаченная в полупрозрачное зеленое платье и с тонкой диадемой на голове, встретила Шепарда в одном из тех обеденных залов, что был предназначен для персональных встреч, в результате чего все посторонние остались за порогом, и даже Витор был отправлен восвояси, не смотря на все протесты.

— Будь хорошим мальчиком, — строго велела сыну Маллис, — и делай то, что тебе говорят. Лучше убедись, что нам никто не помешает.

— Хорошо, мама, — нехотя сказал Витор, скорчив недовольную гримасу. Маллис улыбнулась и, подтянувшись на цыпочках, поцеловала сына в щеку, после чего слегка толкнула его ладонью в грудь:

— Ступай. После того, как двери закрылись, а Маллис убедилась, что система безопасности заработала на полную мощность, королева подошла к накрытому столу, подле которого замер Шепард:

— Я рада тебя видеть, — произнесла она, подставляя щеку для поцелуя.

— Твои чувства взаимны, — ответил Шепард, которому пришлось согнуться пополам, так как Маллис своей макушкой хорошо если доставала ему до середины живота, после чего помог ей усесться, а сам остался стоять, так как если бы он сел, то колени уперлись бы ему в подбородок.

— Я приношу извинения за эти неудобства, — нарезая мясо, виновато сказала Бахра, указывая на мебель, — все произошло слишком спонтанно.

— Нет нужды извиняться, — примарх наколол на вилку кусок вырезки грокса под сложно приготовленным соусом. — Лучше скажи, что у тебя случилось?

Маллис положила столовые приборы и глубоко вздохнула, после чего посмотрела прямо в глаза Шепарда:

— После того, как ты ушел на войну, мое положение стало нестабильным.

— Родичи? — спросил примарх.

— Разумеется. Они долго выжидали, очевидно, опасаясь твоего скорого возвращения, но тебя все не было и не было, страх перед возмездием прошел, и тогда мои «драгоценные» родственники подняли головы. За последние два года была предпринята целая череда попыток отстранить меня от власти. Сперва мирным путем. После же того, как пришли вести о том, что ты возвращаешься, Черчь сорвал четыре покушения на мою и Витора жизни. Четыре, Джон! — воскликнула Маллис.

— Разве они не понимают, что за бунт против меня им придется расплачиваться собственными головами? — спросил Шепард.

— А они и не собираются выступать против тебя, — возразила Маллис, — особенно после того, как твои Космодесантники расположились в каждом из королевских доменов. Они понимают, что любое выступление против тебя неизбежно закончится для них крахом, Дункан Айдох, будучи Претором Алессии, раздавил бы их, как тараканов. Нет, они желают убрать меня и Витора, как моего наследника, при этом сохранив клятвы верности Верховному Королю и, само собой, Императору.

Шепард задумчиво прошелся вдоль стола, удерживая в руках бокал с вином. Наконец он спросил:

— Как я могу тебе помочь, Маллис?

— Я надеялась, что ты мне ответишь, — с печалью в голосе ответила Бахра. — Нужно сделать нечто такое, после чего все мои противники будут вынуждены не просто временно заткнуться, но навсегда забыть о своих планах.

Идея возникла в голове мгновенно, криво усмехнувшись, Шепард посмотрел на Маллис, на что та с недоумением нахмурилась.

***

— Ты женился?! — воскликнул Хорус, выслушав рассказ брата.

— Это был самый простой вариант из возможных, — пожал плечами Шепард. — Ни один дурак больше не рискнет кидаться на Маллис, если, конечно, не захочет нажить себе массу неприятностей в моем лице, к тому же, будучи ее мужем, в случае кончины супруги я могу абсолютно законно заявить права на владения Бахры, а родственники Маллис скорее удавятся, чем согласятся на подобный исход, так что им теперь ее смерть абсолютно невыгодна. Они знают, чем все закончится. Ну а тот факт, что я официально усыновил Витора, и вовсе сводит все их планы к нулю.

— Неожиданный ход, — признал Луперкаль, — мне даже интересно стало, кто-нибудь еще из наших братьев, которых нам еще лишь предстоит найти, провернет что-нибудь подобное?

— Лишь время покажет, — пожал плечами Шепард. — Но хватит о моих личных делах. Лучше расскажи, что нам предстоит сделать?

Хорус поставил кубок с вином и протянул брату инфопланшет. Тот взял его в руки, но ознакомляться с его содержимым не спешил, ожидая пояснений Луперкаля.

— Наши разведчики обнаружили скопление систем, захваченных ксеносами, — сказал Хорус, — и по нашим подсчетам кампания против них займет два-три года, если этим займутся только Лунные Волки. Если же Легионов будет несколько, то мы сильно сократим этот срок, все боевые действия займут максимум год.

— Так в чем дело? — не понял Шепард. — У тебя нет возможности привлечь другие Легионы?

— Во-первых, как я уже сказал, мне нужно натаскать Мануса, — напомнил Луперкаль, — и будет отнюдь нелишним, чтобы ты с ним познакомился. Во-вторых, я позвал тебя еще и потому, что у твоего Легиона уже появилась определенная репутация, которая бежит впереди вас.

— Что еще за репутация? — удивился Шепард, так как ни разу не слышал ничего подобного.

— Убийц псайкеров, — ответил Хорус, после чего рассмеялся, увидев изумление на лице брата. — Наша совместная кампания против варанов породила массу слухов, подчас довольно безумных и даже смехотворных, но абсолютно все отметили ваше рвение и мастерство, когда дело касалось уничтожения вражеских псайкеров. А разведка предполагает, что как раз последних в рядах ксеносов очень много.

— Что за вздор? — возразил Шепард. — Во время кампании против Ламаш-ка большую часть псайкеров убили Сестры Безмолвия!

— А вот они с тобой категорически не согласны, — Хорус покачал головой. — Если бы ты изучил их отчеты, то обнаружил, что они отмечают вашу высокую эффективность в деле ликвидации вражеских псайкеров, а в последней битве ваш итоговый результат почти что вдвое превзошел результаты Сестер Безмолвия. Так что, это никакой ни вздор, как могло тебе показаться, а вполне объективная истина. Могу лишь от себя добавить, что тебе следовало назвать свой Легион не Золотыми Львами, а скорее уж Убийцами Магов.

Шепард замолчал, пораженный этими новостями, которые почему-то прошли мимо него, а Луперкаль продолжил:

— Как правило, одного упоминания Второго Легиона зачастую бывает достаточно, чтобы новоприсоединенные миры без лишних вопросов и каких-либо возражений выдавали нам всех своих псайкеров и принимали установленные в их отношении законы Империума. Откуда они о вас знают, я даже предположить не могу, хоть мы и пытались проследить источник слухов, но те бегут впереди нас, как волна перед кораблем.

— Мы с таким не сталкивались, — заметил Шепард.

— Зато столкнулся я. Трижды за последние два года, о том же сообщал и Расс.

— Неожиданные вести. Ну да ладно, вернемся к делу. Значит, разведка считает, что у обнаруженной расы много псайкеров?

— Да, — кивнул Хорус, после чего указал на планшет. — Может, все-таки посмотришь?

Шепард включил планшет, и на его вспыхнувшем мониторе появились изображения высокого, долговязого существа, чей рост по предварительной оценке был куда выше Астартес, но телосложение было довольно хрупким, словно у него полностью отсутствовали мышцы как таковые или же они были очень слабо развиты. Кожный покров ксеноса был бледно-зеленого цвета, кое-где на лице виднелись голубоватые полоски, но понять, имеются ли такие же на всем теле, было невозможно из-за серебристого костюма, плотно прилегавшему к телу. Изучая остальные изображения, Шепард увидел, что у ксеноса было всего по три длинных, полупрозрачных пальца на руках и ногах, а также длинный тонкий хвост, заканчивающийся черной кисточкой. Но наибольшее внимание приковывала к себе голова ксеноса, сильно вытянутая и заостряющаяся к макушке, покрытая короткими черными волосами или чем-то, сильно на них похожими. Лицо было совершенно плоским, с очень маленьким носом и полным отсутствием даже намеков на носовые щели и ушные раковины, но при этом с очень большими округлыми желтыми глазами, с темными вкрапинами вокруг век и массивным надбровными дугами. В центре высокого лба мягко сиял оранжевый кристалл, но понять, являлся ли он искусственным объектом или же частью организма, не представлялось возможным.

— Это типичное изображение? — спросил Шепард.

— Да, это просто подборка наиболее удачных изображений. Если ты не понял, то это все разные ксеносы, а не один и тот же.

— У них что, вообще нет никаких различий между собой?

— Может, и есть, просто мы их не видим, — пожал плечами Хорус, — да и какая нам разница? Разговаривать с ними мы все равно не будем.

— Хочешь сказать, что мы не начнем переговоров? — нахмурился Шепард. — Почему?

— Потому что таков приказ Императора, — ответил Луперкаль, — и нам надлежит его исполнить.

— Но какой в этом смысл? Эти ксеносы враждебны нам, представляют угрозу для Человечества?

— Брат мой, все ксеносы враждебны нам. Я пока еще не встречал ни одной чуждой расы, которая не пожелала бы, чтобы все Человечество исчезло в один момент, — видя, что Шепард собирается сказать, Хорус добавил. — Твоя дружба с эльдарами не в счет, так как они являются исключением. Все остальные их сородичи убивают людей без колебаний, разоряют целые миры, угоняют население гигантских городов в рабство, а то и вовсе без видимых причин истребляют всякую жизнь на мирах. И это лишь самый простой пример. Остальные ксеносы не лучше, если не сказать большего.

— Исключения есть всегда, и если бездумно уничтожать всех подряд, можно случайно пустить под нож тех, кто мог бы стать нам другом или союзником, — возразил Шепард. — Считать, что все вокруг являются нам врагами, делить весь мир на черное и белое — это удел глупцов и незрелых личностей, а ты не подходишь ни под первое описание, ни под второе.

Хорус рассмеялся, но его глаза оставались серьезными, и стало ясно: что бы он сам не думал о происходящим, Луперкаль исполнит приказ Императора во что бы то не стало, и от своего брата ждет того же. И в тот же момент Шепарду стало ясно, что на самом деле стоит за приказом Повелителя Человечества и почему для этой кампании вызвали именно Второй Легион.

— Он решил меня проверить?

— Боюсь, что так, — ответил Луперкаль. — Нет, ты не думай, твои успехи очень порадовали отца, особенно кампания против орков на Сандаре и присоединение к Империуму развитого мира без единого выстрела, да и твои действия на Кайрре не остались без внимания. Прекрасно выполненная работа, которой можно только поаплодировать.

— А то, что я приговорил целый мир к смерти? — задал Шепард давно беспокоящий его вопрос. Он составил подробный отчет о тех событиях и отправил его Императору, но ответа так и не получил.

— Данное решение было признано полностью обоснованным и законным, — объявил Хорус, — я даже сказал отцу, что на твоем месте поступил бы точно так же. Тот мир нельзя было спасти, а в случае войны мы лишь впустую потратили бы миллионы жизней, так что твое решение поддержали все, включая самого Императора.

— Тогда к чему эта проверка сейчас? — возмутился Шепард.

— Это проверка того, с какой готовностью ты исполнишь приказы Императора, невзирая на все нюансы, — пояснил Луперкаль. — В твоей верности никто не сомневается, но вот в твоем рвении… Скажем так, нашлись некоторые личности, что ставят его под сомнение. Естественно, после таких заявлений я рассмеялся им в лицо, но отец решил иначе. Признаться честно, я не думаю, что он поверил в подобные глупости, полагаю, у Императора есть свои мотивы, которые нам постичь не дано.

— А если я откажусь? — спросил Шепард чисто для проформы, и по лицу Хоруса было видно, что он прекрасно все понимал. — Что будет тогда?

— Ну, ты лишь дашь своим противникам при дворе Императора повод судачить о тебе ближайшие пару веков. Да, у тебя уже есть противники.

— Дай угадаю, они из числа служителей Марса, — Шепард не спрашивал, он был абсолютно уверен в сказанном.

— А как же иначе, если ты послал их куда подальше на глазах у всех, а Император это принял? — спросил Хорус, чей вопрос не подразумевал ответа. Он был очевидным. — Или ты ожидал чего-то иного?

— Нет, я уже давно привык к тому, что в мою спину постоянно кто-то целится. С ними все ясно. И все-таки, как отреагирует Император на мой демарш?

— Если честно, то понятия не имею, — признался Хорус, — но ведь мы оба знаем, что ты исполнишь приказ. Ведь так?

Он сомневается, неожиданно понял Шепард. Несмотря на весь свой бравый вид и уверенность в голосе, глубоко в душе Хорус все равно опасался, что его брат откажется исполнить приказ Императора, и вполне обоснованно опасался последствий, хоть и не мог с уверенностью сказать, что именно за этим последует. Как поступит Повелитель Человечества, если один из его сыновей прямо откажется исполнить его волю? Закроет глаза, что вряд ли случится, или же отстранит от командования Легионом? Прикажет его арестовать? Или даже казнить? Как все это скажется на самом духе и идее Великого Крестового Похода и к каким жертвам оно приведет в дальнейшем?

— Какими силами располагает противник? — наконец-то спросил Шепард.

— Они очень хорошо развиты с технической точки зрения, — с готовностью сказал Луперкаль, его глаза разве что не светились. — На что именно они способны, сказать сложно, их технологии сильно отличаются от наших, к тому же ни в коем случае нельзя забывать про их связь с варпом. Хотя, я не думаю, что они смогут долго нам противостоять, мы так или иначе сокрушим их, хоть и не без потерь. Но давай оставим эти вопросы для военного совета, когда прибудет Манус. Мне даже интересно, предложит ли он что-нибудь дельное или будет молча набираться опыта?

— Когда его ждать?

— Если ничего не случится, то через неделю. Мы и вас-то ждали только через три дня, но вам словно попутный ветер в паруса задувал.

— Чем тогда займемся, пока у нас есть время?

Хорус ничего не успел предложить, так как вокс-передатчик, стоявший на заваленном свитками и административными документами рабочем столе Шепарда, внезапно ожил, издав трель звонка:

— Прошу прощения за беспокойство, господин, — раздался голос флаг-капитана Моррдиса.

— Докладывайте, Джейсон, — велел примарх.

— Сэр, наши навигаторы и астропаты почувствовали сильное возмущение в варпе, судя по его характеру, флотилия кораблей готовится к переходу. С «Духа Мщения» пришли данные, что их псайкеры фиксируют то же самое.

— Хорошо, Джейсон, докладывайте мне обо всех изменениях, — приказал Шепард, краем глаза наблюдая за Хорусом, чей передатчик также ожил.

— Слушаюсь, господин, — вокс замолчал, и примарх посмотрел на брата.

— Похоже, что у нас гости, — сказал Луперкаль, выслушав отчет капитана Кейшена. — Хм, неужели Феррус так сильно опередил график?

— Давай узнаем, — предложил Шепард, и два брата направились на командный мостик, на котором уже царило оживление. Флот начал маневрировать, занимая боевое построение, так как никто не мог с уверенностью сказать о том, кого они встретят. Увидев сразу двух примархов, флотские офицеры и прочий обслуживающий персонал попытался было бухнуться на колени, но Шепард прервал их взмахом руки и недовольно покачав головой.

— Что у вас, Джейсон?

— Ждем, господин, — доложил Моррдис. — Пока с уверенностью ничего нельзя сказать.

— Хорошо, — кивнул примарх.

Хорус же, оглядевшись по сторонам, обнаружил, что на мостике полностью отсутствуют сервиторы, после чего ему вспомнились постоянные разговоры, что ходили о Золотых Львах и всей Двадцать второй флотилии касаемо сервиторов: говорили, что от них почти полностью избавились, оставив лишь тех, без которых было никак не обойтись. Подобного поступка никто не понимал, так как для людей сервиторы давно стали обыденностью, и отказ от них воспринимался как нечто крайне глупое и недальновидное. Внезапно ткань реальности разорвалась, прервав размышления Луперкаля о шепардовых мотивах, и из глубин варпа в материальный мир вырвалась довольно малочисленная флотилия кораблей, но среди них легко можно было разглядеть линкор класса «Глориана», не имеющая на своей поверхности каких-либо украшений, за исключением изображения огромной железной ладони.

— Ну что же, твоя встреча с братом произойдет гораздо раньше, чем я думал, — сказал Хорус, обращаясь к Шепарду. — Это «Железный Кулак», флагман Ферруса Мануса.

Глава 20

По итогам спешно проведенных переговоров, для чего весь эфир был очищен от посторонних, встречу было решено провести на борту «Духа Мщения», так как Феррус Манус уже был знаком с Хорусом, а вот с Шепардом ему еще только предстояло познакомиться, потому все необходимые мероприятия по встрече взял на себя Луперкаль. От первоначальной идеи прибыть на «Железный Кулак» пришлось довольно быстро отказаться, так как на борту флагмана Мануса велись внутренние работы, и примарх не захотел, чтобы у его братьев сложилось превратное мнение как о нем самом, так и о Десятом Легионе в целом. По крайней мере, так предположили Шепард и Хорус, а что на самом деле думал по этому поводу Феррус Манус, для остальных так и осталось тайной. Как бы там ни было, вскоре оба примарха отправились на флагман Лунных Волков. Первым туда отбыл Хорус, а следом и сам Шепард, предварительно решив, кто будет присутствовать вместе с ним на предстоящей встрече.

Для встречи с Феррусом Шепард решил взять с собой всех магистров, в связи с чем тем пришлось переложить на своих помощников все дела по передислокации орденов на выделенные им корабли. Бесчисленное количество челноков и штурмкатеров заполонили космическое пространство перевозя людей и технику, в то время, как «Немезида», в окружении транспортов сопровождения и истребителей охранения, направилась к линкору Хоруса, со стороны походившему на оторвавшийся от земли готический дворец, чьей-то могучей волей перенесенный в космос. На самом корабле царило невероятное оживление, ведь экипажу «Духа Мщения» теперь предстояло принимать у себя в гостях сразу двух примархов, и от одной этой мысли все палубные матросы, офицеры флота и даже воины Легионес Астартес терялись в догадках, как это будет выглядеть. Встреча трех сыновей Императора, возлюбленного всеми, должна была навсегда войти в анналы Шестьдесят третьей Имперской Экспедиционной флотилии. Страшно было даже предсказать, как бы повели повели себя люди, если бы на борту «Духа Мщения» присутствовали еще и Леман Расс вместе с самим Императором, возлюбленным всеми. Как бы там ни было, апотекарии Шестнадцатого Легиона, понимающе улыбаясь, заявили, что даже в нынешней ситуации большая часть команды рискует слечь в лазарет с самым массовым в истории Человечества сердечным приступом, ведь когда во время переходов через варп по просторным коридорам «Духа Мщения» шагал Хорус, обитатели огромного линкора уже были готовы задохнуться от восторга и обожания, а теперь на борту флагманского судна должны были встретиться сразу три сына Императора. В коридорах и просторных помещениях корабля, от самой верхней палубы до самых нижних трюмах, о которых уже не помнили даже строители судна, повисла атмосфера чего-то совершенно невообразимого.

«Немезида», оглашая палубу воем двигателей, на своих стальных крыльях влетала в распахнутый ангар линкора, где ее пассажиров уже встречали выстроенные когорты Лунных Волков во главе со своими капитанами, над их стройными шеренгами реяли знамена Легиона и его многочисленных рот, отмеченных символами грандиозных побед и достижений совершенных во имя процветания всего Человечества. Раздалось шипение гидравлики, аппарель транспортника опустилась, и Шепард, облаченный в свои красные доспехи, отделанные золотом, ступил на палубу корабля, где его встретили приветственным кличем облаченные в белые силовые доспехи воины Шестнадцатого Легиона и высокопоставленные офицеры Шестьдесят третьей экспедиции. Оглядевшись по сторонам, примарх быстро заприметил фигуру капитана с крайне запоминающейся прической, похожей на маленькую пальму, так как он был единственным, кто, плотно сомкнув губы, не издал ни звука лишь злобно сверкал глазами при виде примарха Второго Легиона. Когда Хорус прибыл на борт «Покорителя», то справедливо рассудил, что вряд ли его брат будет рад видеть Эзекиля Абаддона на своем флагмане, но здесь ничто не могло удержать капитана Третьей роты от присутствия на встрече примархов на борту «Духа Мщения». Данное решение могло быть воспринято как оскорбление для всего Шестнадцатого Легиона.

Следом за Шепардом, помимо Лукаса Марша и остальных Грозовых Львов, неотступно сопровождавших примарха повсюду, вышли остальные магистры орденов Второго Легиона, огляделись по сторонам и встали полукругом вокруг своего повелителя, а тем временем, в ангар все продолжали влетать челноки с метками Второго Легиона и Двадцать второй экспедиции, включая окрашенные в священные цвета Марса транспортники, на борту которых находились магос Фреззия и ее свита, состоящая из техножрецов более низкого ранга. Довольно скоро офицеры флотилии и Легиона присоединились к свите Шепарда, навстречу к которому, в сопровождении Морниваля, уже шел Хорус, по случаю облачившийся в белоснежные доспехи с Оком на груди, поверх которых была накинута черная волчья шкура.

— Ты готов, брат? — спросил Луперкаль.

— Сейчас узнаем, — ответил Шепард, глядя на то, как в ангар один за другим начинают влетать окрашенные в черный цвет челноки, на чьих корпусах белой краской было нанесено изображение раскрытой ладони. Самой первой из них была «Грозовая Птица», несущая на своем корпусе особые вымпелы, сообщающие окружающим о том, что на борту челнока находится сам примарх Десятого Легиона.

Первым по спущенный аппарели спустился черноволосый мужчина с суровым лицом, огромного роста, облаченный в искусно сделанные черные доспехи, чьи рукава были отделаны серебром. У него на поясе покоился цепной меч внушительных размеров, гарда которого была выполнена в виде распахнувшего крылья золотого орла. Мужчина возвышался над окружившими его Космодесантниками так же, как сами воины Астартес возвышались над обычными людьми. Глаза идущего к примархам воина также отливали серебром, и тут Шепард внезапно осознал: то, что он первоначально принял за часть доспехов, на самом деле являлось настоящими руками Мануса, и в этот момент намеки Хоруса на название Десятого Легиона стали понятны. Самым удивительным было то, что серебряные конечности примарха вовсе не выглядели как протезы, больше походило на то, будто Феррус не пойми зачем окунул свои руки в расплавленный металл, а тот послушно покрыл их поверхность от кончиков пальцев до самых плеч, при этом не причинив примарху никакого вреда.

Глядя на удивительные глаза и руки Ферруса Мануса, Шепарду невольно вспомнились волчьи клыки Лемана Расса, и он задумался над тем, чем же его удивят остальные братья. Если, конечно, их вообще когда-нибудь найдут и если они вообще еще живы. Но если учесть настойчивость Императора в вопросе расширения Империума и поиске своих пропавших сыновей, Шепард ничуть не сомневался в том, что по крайней мере часть примархов так или иначе будет обнаружена, и встреча с ними уже сейчас обещала как следует удивить даже много чего повидавшего короля Алессии.

Все то время, пока Феррус Манус в окружении своих офицеров шел навстречу к ожидающим его Хорусу и Шепарду, в ангаре висела гробовая тишина, которую никто не смел нарушить, казалось, что даже вечно гремящие, гудящие и издающие прочие звуки механизмы замолчали, не смея нарушить торжественность момента. Люди, начиная с палубных матросов и рабочих и заканчивая воинами Астартес, боялись даже дышать, неотрывно глядя на встречу трех сыновей Императора, могучих полубогов, один только вид которых вызывал целую волну самых разнообразных эмоций, а в ногах возникали странный зуд и покалывание, как если бы они сами собой напоминали своим владельцам оттом, что неплохо было бы преклонить колени, но мышцы отказывались повиноваться, ведь не было ни сил, ни желания для того, чтобы оторвать взгляд от трех могучих фигур, облаченных в самые лучшие доспехи, созданные руками человека.

Феррус Манус, как и следовало ожидать, был не один, следом за примархом следовали офицеры Десятого Легиона, также облаченные в окрашенные в черный цвет доспехи, их бесстрастные лица выглядели так, будто были высечены из камня. Помимо них здесь присутствовали высшие офицеры Пятьдесят второй экспедиционной флотилии, начиная с командующего флотом и заканчивая лордом-командиром Имперской Армии. Подойдя к братьям, Манус смерил их внимательным взором своих необычных глаз, наибольшее внимание уделив именно Шепарду, так как с Луперкалем примарх Железных Рук был уже знаком, а вот правителя Алессии он видел впервые.

— Хорус, — Манус поприветствовал Луперкаля, при этом не спуская взгляда с Шепарда. Его голос напоминал рокот пробудившегося вулкана, готового начать извержение в любой момент, и это при том, что внешне примарх выглядел совершенно спокойным. Контраст был поистине удивительным.

— Феррус, — с одобрительной улыбкой приветствовал брата Хорус, — добро пожаловать!

Вторя его словам, Лунные Волки и Золотые Львы салютовали прибывшему примарху Десятого Легиона и его свите, ударив себя кулаками в грудь, отчего под сводами посадочной палубы разнесся громкий металлический лязг. В ответ Железные Руки ответили им тем же, склонив головы в знак почтения. Тем уже довелось сражаться под командованием своих примархов, в то время как Десятому Легиону лишь только предстояло испытать данную честь.

— Благодарю, — сухо ответил Манус, оглядев присутствующих на палубе Космодесантников своими удивительными серебряными глазами, пробежался взглядом по знаменам и вновь обратил свой взор на Шепарда.

— Знакомьтесь! — на правах хозяина воскликнул Луперкаль и хлопнул повелителя Второго Легиона по плечу. — Это наш брат Джон Шепард, примарх Золотых Львов, но мы все зовем его просто Шепардом!

— Почему? — удивился Феррус, наконец-то взглянув на Хоруса, на что тот признался, пожимая плечами:

— Да черт его знает? Как-то само собой выходит.

По рядам воинов Астартес, в особенности среди Золотых Львов, пробежал смешок, но из-за того, что лица Космодесантников, за исключением капитанов и магистров, были закрыты забралами шлемов, невозможно было понять, кто засмеялся первыми.

— Не обращай внимания, я уже давно привык к такому обращению, — усмехнулся Шепард и протянул Манусу руку, на что тот ответил столь сильным рукопожатием, словно у него вместо ладоней были гидравлические клешни. Если бы на месте примарха, облаченного в полную броню, оказался кто-то другой, несчастному раздробило бы все кости ладони.

— Значит, ты и есть Шепард, — задумчиво произнес Феррус. — Расс рассказывал о тебе.

— Боюсь себе даже представить, что именно он обо мне сказал.

— Что ты якшаешься с ксеносами, — в голосе примархе отчетливо зазвучали нотки гнева, набирающие силу. — Что ты пускаешь их в свой дом и даже называешь друзьями!

Гнев Ферруса Мануса вспыхнул с какой-то ужасающей силой, и Шепард заметил, что Золотые Львы явственно напряглись, словно ощутили угрозу своему повелителю, но сам примарх, памятуя слова Хоруса, спокойно смотрел на полыхающего эмоциями брата, ожидая, когда тот сам успокоится.

— Не со всеми, — ответил Шепард. — Есть те, с кем диалог попросту невозможен, а опасность, которую они представляют для Человечества, не просто нельзя игнорировать, нет, ее нужно искоренять всеми возможными способами.

— Хм, значит ты не безнадежен, — уже спокойным тоном сказал Манус, как будто это не он только что готов был взорваться от ярости. Краем глаза Шепард заметил усмешку Луперкаля, примарх Шестнадцатого Легиона внимательно следил за общением братьев, определенно развлекаясь за их счет. — Ладно, не будем тратить время попусту, давайте перейдем к делу.

— Прошу за мной, — сопровождаемый благоговейным шепотом толпы, Хорус повел их к пневмопоезду, а следом за примархам пошли их особо приближенные офицеры, советники и телохранители.

— Не терпится вступить в бой? — спросил Шепард, пока поезд несся через палубы корабля.

— Не люблю тратить время на ерунду, — ответил Манус, окидывая взглядом внутреннее убранство «Духа Мщения». На его суровом лице сложно было что-то прочесть, но Шепарду показалось, что Феррус вовсе не пришел в восторг от мраморных колонн, отделанных золотом, гравюрных и мозаичных изображений всевозможных битв, в которых принимали участие Хорус и Император, да и вообще вся эта роскошь никоим образом не трогала его сердца, как если бы оно было сделано из камня.

Путь примархов закончился в стратегиуме, или палубе стратегов, как ее называли иначе, к которому вел чрезмерно вытянутый и довольно узкий холл, с резными деревянными колонами, втиснутыми в стены. Столбы, словно резные деревья, разветвлялись на высоте двухсот метров и поддерживали стеклянную крышу, сквозь которую просвечивали звезды. Простенки между колоннами закрывали панели из темного дерева, и на их поверхности были написаны от руки имена и личные номера, причем каждый значок блестел тонкой позолотой. Эти имена принадлежали погибшим воинам Легиона, армии, флота и Дивизио Милитарис, павшим в боях Великого Похода, в которых участвовал флагманский корабль Шестьдесят третьей экспедиции. Имена героев были высечены на стенах, собраны в столбцы под общими заголовками, в которых указывались названия миров, громких сражений и свершенных подвигов. С этой точки зрения холл вполне оправдывал свое название: Аллея Славы и Скорби.

Сама палуба стратегов представляла собой металлическую конструкцию, в центре которой стоял круглый помост из необработанного оуслита, метр высотой и десять метров диаметром. Вокруг помоста пространство было затенено нависающими галереями, расположенными по всей протяженности стен, заполненных группами старших итераторов, тактиков, капитанов кораблей экспедиционной флотилии и других представителей верхушки командования, которые собрались, чтобы наблюдать за совещанием. Здесь же, рядом с помостом, присутствовали высокопоставленные лица Шестьдесят третьей экспедиции, в число которых входили: Боас Кмонен, командующий флотилией; Регул, адепт Механикум Марса; старший Навигатор флота, а также многие другие, от действий которых зависело все происходящее в Шестьдесят третьей экспедиции. С галерей на происходящее взирали многочисленные офицеры Имперской Армии и флота, у которых выдалась свободная минутка или же на сегодня они были освобождены от своих обязанностей. Тем не менее, они все равно пришли, ибо встреча трех братьев-примархов являлась крайне редким событием, и пропускать ее было глупо.

Когда примархи вошли в стратегиум, то их там встретили рукоплесканием и восторженными криками, которые Шепард воспринял вполне себе спокойно, а вот Феррус Манус с недоумением нахмурился, явно не привыкший к подобным встречам. Хорус лишь добродушно усмехнулся, глядя на реакцию братьев, в связи с чем Шепард заподозрил, что чего-то подобного Луперкаль изначально и добивался, но непонятно только с какой целью.

— Приветствую вас, друзья мои, — заявил Хорус, запрыгнув на помост. — Увы, мы снова должны потратить наше драгоценное время на такую рутину, как дальнейшее планирование наших действий. Надеюсь, вы готовы выдержать эти скучные часы, которые могли бы потратить на что-то более полезное.

Послышался смех, а Шепард отметил, с какой ловкостью Луперкаль управляет настроением своих подчиненных и советников, умудрившись сфокусировать все внимание исключительно на себе, причем так, что даже присутствие остальных примархов словно бы осталось незамеченным. Шепарду это говорило лишь о том, что Хорус был слишком охочим до всеобщего внимания, даже если его желания были умело замаскированы. Кто-то менее искушенный или ослепленный блеском примархов этого бы никогда не заметил, но Шепард, прошедший суровую школу выживания в королевском дворце, видел эти почти полностью скрытые от глаз детали вполне себе отчетливо.

— Мои братья-примархи почтили нас своим присутствием, — указал Хорус на Шепарда и Ферруса Мануса, — и теперь мы сможем обсудить, как наилучшим образом исполнить приказ Императора и достигнуть наших целей — распространить власть Империума Человечества на новые миры. Несмотря на все наши достижения, Великий Крестовый Поход все еще не принял должный размах, как могло бы показаться, многие людские миры все еще оторваны от нас, лишенные света Имперских Истин, им по прежнему угрожают ксеносы и собственное невежество, и мы должны избавить их от обеих этих напастей. Такова воля Императора и в этом состоит наш долг!

Стратегиум вновь утонул в восторженных криках и громе оваций, так как слова примарха разжигали в них решимость и желание немедленно действовать. Казалось, укажи он им противника, и люди разорвали бы его голыми руками.

— Как вы знаете, — продолжил Луперкаль, — наш Император, возлюбленный всеми, недавно обнаружил еще одного из своих сыновей, Ферруса Мануса, — Хорусу пришлось прерваться, дожидаясь когда стихнут овации, — да, мы все рады этому прекрасному событию. Мой брат и его Легион Железных Рук присоединятся к нам, чтобы очистить от присутствия ксеносов системы в скоплении Мундус. Признаюсь честно, это будет отнюдь не простая задача, так как наши разведчики сообщают, что данная раса чужаков очень хорошо развита технически и, помимо этого, среди них довольно много псайкеров.

Загорелось голопроекторы, и в воздухе повисли уже виденные Шепардом многочисленные изображения ксеносов, их технологий, а также отображение того, какие территории они занимают. По помещению пробежала волна шепотков, люди принялись живо обсуждать увиденное, а также слова Хоруса.

— Как вы знаете, хорошо обученные псайкеры представляют собой нешуточную угрозу даже для Космодесанта, — сказал Хорус, — хоть мы и умеем с ней справляться. Для решения нынешней проблемы я призвал своего брата, Шепарда, чей Легион, как вы должны помнить, оказался очень хорош в вопросе ликвидации вражеских псайкеров.

Вновь раздались аплодисменты, хотя примарх Золотых Львов не мог не заметить, что люди, несущие на себе знаки Астра Телепатика и Навис Нобилите несколько притихли, чувствовалось, что они находятся в некотором напряжении, и во взглядах навигаторов виднелось беспокойство, стоило им только обратить свой взор на Шепарда и его офицеров.

— Чего они так напряглись? — спросил Феррус, от которого не укрылась некоторая нервозность, появившаяся в поведении имперских псайкеров.

— Как выяснилось, у моего Легиона сложилась довольно неожиданная репутация, — ответил Шепард, не вдаваясь в подробности. Манус лишь хмыкнул, но больше ничего спрашивать не стал.

— Помимо того, — тем временем продолжал Луперкаль, — Император, прекрасно понимающий всю сложность ситуации, с которой мы столкнулись, прислал к нам своих воительниц.

По палубе словно пронесся холодный ветер, когда в стратегиум вошла высокая женщина в мерцающем, словно змеиная кожа, комбинезоне плотного кольчужного плетения, дополненном золотым нагрудником, напоминающим корсаж платья. Суровое лицо прибывшей было довольно смуглым, почти что черным, и тем сильнее на нем выделялись зеленые глаза, мерцающие подобно изумрудам из-под тяжелых век. Ее голова была почти полностью обрита, и лишь на самой макушке черные волосы были собраны в высокий хвост, открывающий взору изображенную на лбу женщины имперскую аквилу. На ее поясе висели уже знакомая Шепарду полумаска и широкий меч с витой гардой и длинной рукоятью под обе руки.

Рыцарь Забвения, а никем иным она быть не могла, не произнеся ни слова, оглядела притихших людей своим крайне тяжелым взглядом, после чего поочередно поклонилась Хорусу, Шепарду и Феррусу Манусу. После этого воительница отступила в тень, после чего о ее присутствии напоминали только золотые отсветы экипировки и ощущение холодной пустоты, грозящей поглотить каждого неосторожного дурака из числа тех, кто рискнет подойти к ее источнику слишком близко.

— Прежде, чем мы начнем вторжение, нам нужно будет захватить базу ксеносов в системе, обозначенной на наших картах, как Мальдар, — повинуясь жесту Луперкаля, изображение сфокусировалось на одинокой планете без единого спутника, кружащейся вокруг небольшой звезды. — Наша разведка полагает, что здесь расположены их сенсоры дальнего обнаружения, и от их работоспособности в немалой степени зависит оборона чужаков. По предварительным данным, гравитация на этой планете довольно слабая, а атмосфера отсутствует как таковая. Большего, к сожалению, узнать не удалось, слишком велик был риск обнаружения. Наши разведчики и так проделали огромную работу, и я считаю, что полученных данных для нас хватит с лихвой, а все остальное мы так или иначе преодолеем.

— Мы захватим эту базу, — заявил Феррус, привлекая к себе всеобщее внимание. — Для моих воинов это будет разминка перед основным действием, а я посмотрю, на что они вообще годятся.

— Я как раз хотел предложить тебе то же самое, — улыбнулся Луперкаль. — Как видно, умные люди думают одинаково.

— Мы бы хотели получить доступ к имеющимся на этой базе технологиям, если вы позволите, господин, — внезапно подал голос Регул, больше походивший на сложный конструкт из стали, бронзы и хрома, чем на живое существо.

— Вы хотите изучить технологии ксеносов, адепт? — недовольно спросил Феррус. — Зачем? Что полезного они могут нам дать?

— Мы изучаем все механизмы, господин, — ответил адепт, — в немалой степени для того, чтобы узнать, как им противостоять. Помимо того, среди них могут встретиться технологии, некогда принадлежавшие людям, но украденные ксеносами.

— Если они не помогли им, то и для нас они бесполезны, — фыркнул Манус, — нет, я отказываю вам в этом праве. Все на этой базе будет уничтожено.

Адепт лишь молча склонился, хотя в воздухе отчетливо ощущалось его недовольство решением примарха, но спорить с ним он не мог, прекрасно помня, чем некогда закончился спор между самим генерал-фабрикатором Марса и присутствующим здесь примархом Шепардом. Но если Регул решил отказаться от дальнейших возражений, грозящих перерасти в конфликт, то того же нельзя было сказать о Таллисандре Фреззии, которая решительно выступила вперед, приковав к себе взоры окружающих:

— Но, господин, даже изучение этих технологий может пролить свет на многие тайны, раскрытие которых позволит стать Империуму Человечества лишь сильнее.

— Людей сделает сильными лишь борьба, — жестко парировал ее слова Манус. — В борьбе рождаются сильные и умирают слабые, недостойные. Останутся лишь те, кто способен голыми руками и зубами вырвать свою жизнь из железной пасти смерти, кто собственной волей достигает желаемого, не сгибаясь ни перед чем. И вот они-то сделают Человечество действительно сильным, достойным править галактикой.

— Не все достаточно сильны для того, чтобы бороться с окружающим миром, — произнес Шепард, и все присутствующие обратились в слух. — Не у всех хватает воли и возможности осуществить свои мечты, достичь желаемого. Именно для этого Император создал Космодесант и Имперскую Армию. Для этих целей он начал Великий Крестовый Поход, частью которого теперь являешься ты сам, чтобы мы могли спасти тех, кто сам это сделать не в состоянии. В противном случае во всех его начинаниях, во всех наших действиях нет никакого смысла, ведь по твоей логике, сражаясь за Человечество, мы сделаем людей лишь более слабыми, в то время как им самим следует бороться за свое право на существование. Тебе не кажется, что твои действия и твои слова противоречат друг другу?

— Нет, не кажется, — уверенно возразил Феррус. — Мы приведем миры в лоно Империума, уничтожив всех, кто будет нам мешать, но это не отменяет того, что за свое дальнейшее существование люди должны бороться сами. Бороться со стихией, с хищными тварями, с самой Вселенной, если потребуется. Великий Крестовый Поход — это и есть та борьба, пройдя горнило которой, мы станем лишь сильнее, отсеяв слабых. Такой борьбой являлась Долгая Ночь, пережить которую смогли лишь самые сильные и упертые, в то время как слабаки сгинули безвозвратно, не оставив после себя даже воспоминаний. Таков наш путь, наша судьба.

— Но среди сильных могут подняться те, кто решит, что им не хватает того, что у них уже есть, и рано или поздно кто-то из них захочет взять большее, — предположил Шепард. — Например, ему захочется самому стать правителем, но он для этого не готов, так как не умеет править, его этому не учили или у него попросту нет к этому таланта, зато достаточно сил, чтобы эту власть захватить и удержать. Что будет, когда такой сильный дурак получит всю полноту власти? Как быстро он все разрушит, уничтожит все добрые начинания своими действиями, отбросив людей далеко назад по лестнице эволюции и прогресса и вновь сделает их уязвимыми для внешней угрозы? Как его действия сделают нас сильными, если в итоге мы станем лишь слабее? Ты предлагаешь путь, который ведет в пропасть, из которой мы можем уже не выбраться и сгинем навсегда.

— Лишь тот, кто жил в роскоши и не знал лишений, может так рассуждать, — гневно бросил Феррус. — Спроси Хоруса или Лемана Расса, каково пришлось им, и они поведают тебе, что в их родных мирах каждый новый день был наполнен борьбой, где не каждый доживал даже до заката и отнюдь не каждый видел рассвет. В этих суровых условиях могли выжить лишь сильнейшие, и они выжили, невзирая ни на что.

— Лишь тот, кто ничего обо мне не знает, может так рассуждать, — ответил Шепард практически словами Мануса, от чего тот буквально вскипел от негодования. — Это разговор ни о чем, как я посмотрю, каждый из нас останется при своем мнении, но однажды тебе придется признать, что ты не прав.

— Это вряд ли, — пророкотал Феррус, и пламя его гнева ощущалось уже физически.

— Посмотрим, — Шепард повернулся к Луперкалю, который внимательно следил за спором. На палубе, тем временем, царила глубокая тишина, которую никто не смел нарушить или вмешиваться в происходящее, слишком они были пораженны услышанным. — Ты уже решил, что нужно делать мне?

— После того, как Железные Руки уничтожат базу, я бы хотел, что бы ты со своим Легионом атаковал миры, что сосредоточены в южной части скопления, — ответил Хорус как ни в чем не бывало. — Действуй там так, как сам посчитаешь нужным, но не медли, иначе мы увязнем здесь на более долгий срок, чем планировалось, а промедление смерти подобно.

— Хорошо, — кивнул Шепард, — тогда, если не возражаешь, я вернусь к своему Легиону и немедленно займусь планированием. Мы начнем сразу же, как только получим сообщение об уничтожении базы.

— Хорошо, — согласился с ним Луперкаль.

— Феррус, удачи.

— Удачи не существует, — ответил Манус, опять совершенно спокойный, — но спасибо.

Возвращаясь на посадочную палубу, Шепард приказал Редвану, магистру Ордена Сумеречных Клинков, лететь вместе с ним, а после того, как «Немезида» покинула ангар и взяла курс на «Покоритель», начал отдавать распоряжения:

— Отправь своих разведчиков для наблюдения за Железными Руками, но пусть действуют незримо, никак себя не проявляя. Также отправь группы на территорию ксеносов, данных о них явно не хватает, а я хочу знать больше. Действуй без промедления.

— Будет исполнено, господин, можете не сомневаться, — заверил его Редван. — Могут ли разведчики вступать в бой?

— Лишь в случае необходимости, — ответил примарх. — В случае обнаружения пусть немедленно возвращаются.

Довольно скоро от флота отделились два фрегата и совершили переход в варп, что не осталось незамеченным остальными, но Хорус и Феррус Манус не стали интересоваться, что происходит, решив про себя, что Шепард заранее начал приготовления к предстоящим боевым действиям. В какой-то мере, так оно и было. По всему флоту Двадцать второй экспедиции шла подготовка, которая началась с того, что получившие назначения ордена принялись передислоцироваться на новые корабли, решались вопросы снабжения, организации рот и их взаимодействия с полками Имперской Армии. Пространство между кораблями по-прежнему было заполнено невообразимым количеством транспортников, перевозящих с одного судна на другое солдат, технику, обслуживающий персонал и все то, что было необходимо орденам для самостоятельной военной деятельности, таким образом они могли действовать в отрыве от остальных сил Легиона без каких-либо сложностей. Каждый орден превращался в грозную силу, при этом над ними по прежнему сохранялась власть примарха и Первого капитана, чей орден Вестников Рока по прежнему базировался на борту «Покорителя».

По задумке Шепарда, после того, как военные действия в скоплении Мундус будут закончены, а новые системы войдут в состав Империума, каждый орден отправится в самостоятельный поход, но при этом они должны будут быть готовыми к тому, что примарх в любой момент призовет их обратно. В свою очередь, ничто не мешало магистрам призвать на помощь своих братьев и даже самого Шепарда, так как несмотря на разные названия и военные доктрины, они по-прежнему оставались Золотыми Львами, Космодесантниками Второго Легиона, и красное знамя с царственным зверем было единым для всех орденов, что для Владык Огня, что для ордена Сумеречных Клинков.

Стоя на обзорной палубе «Покорителя», Шепард наблюдал за перемещением транспортных челноков, но мыслями он все равно был в другом месте, на борту «Духа Мщения», раз за разом мысленно повторяя свой разговор с Феррусом. Ему совершенно не понравились идеи примарха Железных Рук, а потому стало ясно, что предстоящие действия станут для него двойным испытанием, только Шепард не был уверен в том, что вторая проверка, на терпение и выдержку, входила в изначальные планы Императора.

***

Разведывательная группа под командованием сержанта Фуко высадилась без каких-то особых затруднений, хотя технологии ксеносов, по идее, были достаточно развитыми для того, чтобы сильно загодя обнаружить вышедший из варпа фрегат, но тот без каких-либо осложнений приблизился к одной из обитаемых планет, после чего группа на штурмкатере опустилась на поверхность, посреди обширных лесов, покрывавших большую часть планеты. Закутавшись в маскировочные плащи, разведчики неспешно двинулись сквозь густую чащу, прислушиваясь к щебету и пронзительному крику птиц, к реву и мычанию диких зверей, скрывающихся где-то в глубине леса, и к другим звукам, что раздавались со всех сторон.

Журчали ручьи. Ветер гулял среди ветвей и широких листьях деревьев, чьи массивные стволы опутывал дикий плющ. Хрустели засохшие ветки под чьими-то тяжелыми шагами. Шелестел густой кустарник, сквозь который кто-то продирался, не разбирая дороги. Стайки птиц порхали от одного дерева к другому. Судя по звукам, кто-то стал чьим-то обедом, а кому-то сильно не повезло, и он из охотника сам стал добычей. В этом мире царила поразительная гармония природы, которой прониклись даже много чего повидавшие скауты. Невольно разведчики задумались над тем, как обстоят дела на других мирах ксеносов и во что они превратятся, когда люди обрушат на них свой молот войны?

— Рассредоточиться, — приказал Фуко по вокс-связи, — наша цель на севере, идем цепью, дистанция шесть метров. Вперед.

На протяжении нескольких следующих дней скауты, сливаясь с листвой, бесшумно продвигались через чащу, пока наконец-то не выбрались на опушку лесу, заросшую мелким кустарником. И здесь их уже ждали.

На окраине леса, возле торчащего прямо из земли металлической стойке с широким, плоским навершием, стоял высокий ксенос в серебристом костюме и смотрел на скаутов, не проявляя по отношению к ним каких-либо признаков агрессии, у него при себе не было ничего такого, что можно было счесть оружием. Казалось, что он просто терпеливо дожидается непрошеных гостей. Завидев ксеноса, скауты вскинули оружие, но тот никак не отреагировал на столь явную враждебность, лишь протянул свою длинную, трехпалую руку к стойке и что-то на ней нажал, после чего развернулся и стал удаляться, несколько раз оборачиваясь и бросая взор на разведгруппу.

— Он действительно хочет, чтобы мы шли за ним? — с удивлением предположил недавно ставший скаутом Галад, черноволосый уроженец одного из миров Алессианского Королевства.

— Да черта с два я за ним куда пойду! — процедил сквозь зубы рыжебородый Келек, еще один алессианец. Несмотря на сложившуюся ситуацию, сержант Фуко отметил про себя, что Космодесантников, рожденных на Терре, в рядах Легионов медленно, но верно становится все меньше. Однажды настанет день, когда они и вовсе исчезнут, унеся с собой последние крохи памяти о традициях Легиона и его первоначального названия.

— Наверняка это ловушка, — судя по скрипучему голосу, раздавшемуся в вокс-передатчике, это сказал Черик, которому уже давно следовало стать полноценным Космодесантником, но скаут с обритой головой и серыми глазами отказался от финальной имплантации Черного Панциря, вместо этого предпочитая заниматься разведкой и бегать по вражеским территориям со снайперской винтовкой в руках. — Я могу снять его одним выстрелом, сержант.

— Отставить, — велел Фуко. — Нам запрещено вступать в бой без особой нужды, таков приказ нашего повелителя.

— Когда примарх отдал подобный приказ в прошлый раз, погибла большая часть разведгруппы Ротгера, — напомнили ему.

— Это тот риск, который всегда будет нам сопутствовать, — парировал сержант, глядя в спину удаляющемуся ксеносу.

— Сэр, взгляните сюда, — оказалось, что Галад, закинув болтер на плечо, уже с интересом изучает торчащий из земли стоб, который тоже вызывал вопросы. Кто и зачем установил его здесь? Чему он служит? — Это интересно…

— Что там? — поинтересовался Фуко, подойдя к подчиненному и обнаружил, что плоская часть стойки является монитором, на поверхность которого выводились некие параметры и данные, в которых сержант ровным счетом ничего не понял, но зато обратил внимание на нечто иное. — Так, подожди, это же…

— Ну, я не лингвист, конечно, — признался Галад, указывая на символы и графики, а также таблицы данных, — но это определенно одна из разновидностей низкого готика.

— Ты что хочешь этим сказать? — сжимая в руках дробовик, к ним подошел Ягай, верный боевой товарищ сержанта, которому тот доверял целиком и полностью. — Что эти чертовы ксеносы пользуются нашим языком?

— Выходит, что так, — пожал плечами Галад, — только с какой такой радости? Но чтобы это узнать, нам придется пойти за ним.

— А ты разве не можешь выяснить все отсюда? — предложил Келек. Перспектива следовать за чужаком, которому было хорошо известно об их присутствии, совершенно не прельщала разведчика, особенно в свете того, что ксенос наверняка уже успел предупредить своих сородичей о прибытии разведгруппы. Правда, еще предстояло выяснить, как он вообще об этом узнал.

— Нет, для доступа к основным системам нужен пароль, — пояснил Галад, — а взломщик из меня такой себе.

— Ясно, — прервал их Фуко, — тогда вопрос закрыт. Выдвигаемся следом.

— Но сержант…

— Отставить! Я все сказал! Черик, следуй за нами.

— Принял, — послышалось в ответ.

Разведгруппа, всем своим видом демонстрируя несогласие с решением сержанта, тем не менее не стала спорить, лишь молча шагала следом за ксеносом, который больше не оборачивался и целеустремленно направлялся в сторону виднеющихся вдалеке строений, путь к которым через голое поле, поросшее жесткой травой, занял бы весь день. Со стороны могло показаться, что чужак едва касается земли, столь невесомыми были его шаги, но он действительно шел довольно быстро, так что скаутам пришлось догонять его бегом, чтобы не потерять его из виду, столь быстро ксенос удалялся. Местное светило стояло уже в зените, обжигая бегущих людей своими лучами, а чужак все продолжал идти дальше, умудряясь сохранять дистанцию, чем немало удивлял скаутов: несмотря на тщедушный с виду облик, выносливости ему было не занимать, хотя местная гравитация, схожая с терранской, явно тому не способствовала.

— Крепкий, сволочь, — первым высказался Ягай, — а по виду и не скажешь.

— Интересно, они все такие? — в эфире раздался голос Черика.

— Какая разница, если мы их всех убьем? — спросил Галад.

— С учетом того, что у них якобы полно псайкеров, есть неиллюзорный шанс, что сперва убьют нас, — со смешком ответил Ягай.

— Заткнитесь вы уже наконец! — не выдержал Фуко, прерывая разговоры своих подчиненных. — Чешете языками, словно бабы на ярмарке!

— А вам есть, с чем сравнивать, сэр? — тут же съязвил Келек.

Сержант лишь процедил сквозь зубы несколько проклятий в адрес алессианца, но все его возмущения полностью испарились, когда он внезапно обнаружил, что ксенос вдруг исчез из поля зрения, словно испарившись. Еще мгновение назад его высокий силуэт был прекрасно различим, а сейчас от него не осталось и следа!

— Куда он делся?! — воскликнул Фуко. — Черик!

— Он просто исчез, сержант, — немедленно ответил снайпер. — Он… Стоп, я его вижу!

Ксенос действительно вновь появился в поле зрения, но теперь он стоял совершенно неподвижно, явно дожидаясь разведгруппу, бойцы которой замерли на месте, ожидая решения сержанта. А Фуко всерьез задумался над тем, не совершил ли он ошибку, решив идти следом за чужаком, чьи цели и мотивы были совершенно непонятны, и предсказать, чем вся эта авантюра закончится, было попросту невозможно. Внезапно вспомнилась судьба группы Ротгера, о которой напомнили сержанту, но в этот же момент Фуко решил, что отступать уже слишком поздно и даже глупо. В его крови заиграло знаменитое упрямство Второго Легиона, не позволяющее ему все бросить на середине пути, нет, начатое дело нужно было довести до конца, невзирая ни на что.

Сержант зашагал вперед, и группе не оставалось ничего иного, как следовать за ним, но в этот раз ксенос не развернулся, чтобы продолжить путь, а продолжал терпеливо ждать людей. Когда же те наконец-то подошли, то чужак сделал шаг и вновь исчез, но не успел Фуко разразиться злобной тирадой в адрес трижды проклятого Императором инопланетного гада, как неугомонный Галад ринулся вперед и исчез точно также, как ксенос мгновением дальше.

— Какого черта?! — воскликнул Фуко. — Галад!

— Я здесь, сэр, идите сюда! — раздалось в ответ.

Шагнув вперед, у сержанта возникло ощущение, что он прошел сквозь плотную паутину, после чего обнаружил себя рядом со входом в некую шахту, чей каменный свод был освещен неоновыми лампами и самым тщательным образом укреплен стальным балками, созданными руками, мало отличимыми от человеческих. По крайней мере, в конструкции не было ничего такого, что сильно бы отличало ее от того, что обычно возводили люди. У входа в шахту замерли ксенос и Галад, с интересом заглядывающий внутрь.

— Ты что творишь, варп тебя сожри?! — прорычал Фуко, подходя вплотную к подчиненному.

— Здесь маскирующее поле, сэр, — пояснил скаут, — и если бы я не прошел, то мы бы до сих пор стояли бы на той стороне и гадали, куда идти дальше.

— Не держи нас всех за идиотов, молокосос, — резко ответил Ягай, — мы бы во всем разобрались, а ты самовольно сунулся в неизвестность, понятия не имея о том, что там тебя ждет, и своими действиями ты мог завлечь всю группу в западню.

Началась перепалка, на которую ксенос смотрел с интересом не большим, чем человек смотрит на брачные игры насекомых. В больших глазах чужака застыли вселенское спокойствие и терпение, судя по всему, он мог до бесконечности стоять и слушать, когда люди выясняют между собой отношения, и лишь подергивающийся хвост намекал на то, что терпение у ксеноса все же не безграничное. Наконец Фуко резким окриком прервал поток возмущения, обрушившийся на Галада, и повернулся к чужаку. Тот безмолвно развернулся и направился вглубь шахты, чей потолок был достаточно высоким, чтобы там мог пройти даже Астартес в облачении терминатора. Скауты последовали за ним, и сержант мог только гадать о том, что за мысли роятся в их головах, ведь они шли в полную неизвестность следом за ксеносом, врагом Человечества, которого на самом деле нужно было уничтожить, к чему людей подталкивали все их инстинкты.

Коридор, по которому они шли, в итоге привел их на железнодорожную станцию, где на путях стоял вагон, похожий на вытянутую серебристую пулю. Его двери были распахнуты, внутри были расставлены сидения, и после того, как скауты вошли внутрь, ксенос, шедший первым, уселся в кресло и ввел несколько команд на единственном пульте, после чего двери закрылись, а пол слегка завибрировал, когда ожили двигатели вагона. Тот начал неспешное движение, с каждым мгновением набирая все большую и большую скорость, причем такую, что скауты, до этого предпочитавшие стоять, поспешили усесться, а свет неоновых ламп, освещавших туннель, по которому мчался вагон, превратился в единый голубоватый луч.

— Есть связь с челноком? — спросил Фуко, на что Черик, присоединившийся к ним перед самым отправлением, лишь покачал головой.

— Мы глубоко под землей, сигнал не проходит, — произнес снайпер.

Поездка продолжалась порядка двух часов, прежде чем скауты заметили, что вагон начал постепенно замедляться, а затем и вовсе остановился. Двери распахнулись, и пассажиры вышли наружу, обнаружив себя на другой станции, отличающейся от той, что они покинули, своими размерами и загруженностью. Здесь было проложено куда больше путей, по которым подобно молнии проносились уже не отдельные вагоны, а настоящие поезда, чьи локомотивы имели сильно вытянутую носовую часть с округлым окончанием. Некоторые из составов стояли здесь же на путях, готовясь к отправлению, и в их вагоны стройными рядами входили ксеносы, ничем не отличающиеся от того, что сопровождал разведгруппу. Тот же рост, ровно те же черты лица, те же темные крапины вокруг век. Все они выглядели так, будто являются однояйцевыми близнецами или же…

— Клоны, — первым понял Черик, — это все клоны. Вот почему они так похожи.

— Кому понадобилось создавать столько клонов, да еще и ксеносов? — спросил Фуко.

— Ага, при этом используя в качестве письменности низкий готик, — заметил Галад, ткнув дулом болтера в сторону указателей, закрепленных на стенах и подвешенных под потолком. — А это еще что?

К скаутам подлетел шар из темного материала, на поверхности которого светились зеленые и синие огоньки, а из его корпуса торчали несколько коротких антенн. Зависнув в воздухе рядом с Ягайем, он немного покружился в воздухе, после чего на его поверхности появились тонкие прорези, сквозь которые пробивался мягкий голубоватый свет.

— Просим вас не отставать и следовать за вашим проводником, — прошелестел тихий голос.

— Во имя Терры! — воскликнул Келек, вскидывая болтер, но сержант прожег подчиненного взглядом, и тот с неохотой опустил оружие.

Ксенос, что сопровождал их, уже стоял у эскалатора, чьи движущиеся ступени должны были доставить группу на поверхность, где их ждали ответы на все вопросы. Только было неизвестно, понравятся ли они разведчикам и что эти откровения принесут остальным.

Глава 21

Выйдя на поверхность, группа увидела самый странный город из всех ими виденных, коих было немало. Большая часть зданий представляла собой невероятно высокие, массивные металлические конструкции с закругленными вершинами, единственным небольшим входом и полным отсутствием какого-либо подобия окон, балконов и всех тех атрибутов, что, как правило, были присущи архитектурным постройкам всех известных людям рас, включая даже орков, и только многочисленные антенны придавали им хоть какой-то вид. Все здания были построены в едином стиле, словно кто-то совершенно не задумывался даже о подобии внешних отличий, даже количество и расположение антенн был полностью идентичным, ввиду чего заблудиться среди построек рядовому обывателю ничего не стоило. Двигаясь следом за своим провожатым, скауты отметили, что в городе нет вполне привычных вещей, которые являлись неизменными атрибутами любой развитой культуры. Здесь не было ничего похожего на магазины и мастерские, статуи и памятники, аллеи и бульвары, кафе и рестораны, а также многого другого, что можно было увидеть в любом развитом мегаполисе. Помимо того, налицо было полное отсутствие каких-либо указательных знаков, что выглядело весьма странно с учетом того, что подобного рода знаки имелись на подземной станции, здесь же почему-то от них было решено полностью избавиться, как если бы жители четко знали, где что находится в их до уныния однообразном городе. Единственным, что выглядело здесь уместным, были поднятые над поверхностью полотна монорельсов, по которым шустро проносились небольшие поезда, чьи вагоны были до отказа забиты ксеносами.

— Странно все это, — первым произнес Ягай. — Впервые вижу такой город.

— Тебе только это кажется странным? — удивился Черик. — А ничего, что мы идем с оружием в руках по городу ксеносов, а их, судя по всему, это нисколько не беспокоит?

— Меня больше интересует другое, — вмешался Фуко. — Если все эти чужаки действительно являются клонами, как мы предположили, то откуда среди них такое большое количество псайкеров, как сообщила нам разведка Лунных Волков?

Скауты замолчали, обдумывая варианты ответа, но ничего хоть сколько-нибудь вразумительно никто так и не смог предложить, а тем временем их провожатый привел группу к удерживаемой колоннами платформе, где разведчиков уже поджидал небольшой монорельсовый поезд, чьи вагоны были пустыми, несмотря на то, что возле них стояли чужаки, провожающие скаутов равнодушным взглядом своих больших глаз. Казалось, будто тот факт, что по их городу ходят вооруженные люди, действительно нисколько их не заботит, они продолжали заниматься своими делами, в чем бы не состояла их суть.

Разведчики переглянулись, но так как отступать было уже поздно и глупо, они вошли внутрь, после чего двери вагона закрылись, и поезд, серебристую поверхность которого пересекали три красные полосы, помчался вперед, ловко лавируя между зданий, чей вид мог нагнать скуку на кого угодно, включая, по мнению Галада, даже безмозглых сервиторов. Из-за унылого однообразного вида за окном время словно замедлило свой ход, и лишь благодаря хронометрам, встроенным в наручи, скауты могли отмерять прошедшее с момента отправления время. Периодически Келек отправлял на челнок, покинувший лес и направившийся по следу скаутов, координаты их местонахождения, чтобы пилоты точно знали, где в случае необходимости искать разведгруппу.

Внезапно постройки словно разошлись в стороны, и несущийся по монорельсу поезд вывез группу Фуко на открытое пространство в самом сердце города. То была огромная безлюдная площадь, выложенная из темно-серых шестиугольных плит, и здесь ничего не росло, не били фонтаны и не прогуливались горожане, что, с учетом уже увиденного, не вызывало у людей никакого удивления. Нет, все внимание к себе приковывало высокое, округлое здание из металла, по всей поверхности которого горели сигнальными огнями, красными и белыми, антенны всех размеров и видов, а также прочие устройства, назначение которых еще только предстояло узнать. Вместо окон здесь были горизонтальные, похожие на бойницы прорези, в которых горел мягкий желтоватый свет, и острое зрение скаутов, усиленное спецсредствами, позволило им увидеть, что внутри здания, за неимением лучшего определения, кипит жизнь. Бесчисленное количество монорельсовых дорог сходились здесь, поезда, съезжающиеся со всего города, въезжали внутрь через проемы, расположенные на разных уровнях здания. Главный вход, представляющий собой широкий проем, сквозь которой мог спокойно пройти имперский титан класса «Полководец», был распахнут, и оттуда изливался красный свет, за которым сложно было что-то разглядеть. Помимо того, к фасаду здания были подведены невероятной толщины кабели электропередачи, вокруг которых суетились фигуры ксеносов, очевидно следящих за исправностью и техническим состоянием кабелей. При этом было хорошо видно, что некоторые фигуры парят в воздухе без каких-либо видимый приспособлений. Скауты понимающе переглянулись.

Тем временем, поезд наконец-то сбросил скорость, после чего въехал в один из открывшихся проходов и довольно скоро остановился на одном из уровней, довольно тускло освещенном. Там скаутов поджидал уже знакомый им шар, парящий в паре метров от пола:

— Благодарим вас за помощь, сервус. Вы можете вернуться к исполнению своих обязанностей.

Ксенос молча поклонился, развернулся и ушел, оставив скаутов одних, не считая парящего в воздухе шара. Тот, в свою очередь, развернулся светящимися прорезями к сержанту, и из его недр вновь донесся тихий голос:

— Прошу вас следовать за мной. Приносим извинения за некоторые неудобства, в Рефрактории проходит плановое техническое обслуживание.

Им долго пришлось идти по многочисленным коридорам и переходам, при этом Галад с уверенностью заявил, что группа по прежнему находится у внешней части здания, не углубляясь в ее недра, пока, наконец-то, они не пришли к очередной, уже изрядно надоевшей скаутам, платформе из полупрозрачного пластика, огороженной стальными перилами. Едва они на нее ступили, как та озарилась голубоватым светом и плавно поплыла вперед, унося людей вглубь здания, благодаря чему те смогли посмотреть на то, что происходит внутри. Иногда они проносились мимо помещений, в которых шли технические работы, другие были забиты самым разным оборудованием, подле которых стояли ксеносы и следили за показаниями приборов. Их число росло с каждым разом, что наглядно свидетельствовало о важности выполняемой ими работы.

Все вопросы разрешились одним разом и появилась масса новых, как только платформа влетела в обширный зал, от пола до скрывающегося в вышине потолка заставленная горизонтально расположенными прозрачными капсулами, заполненными вязкой жидкостью: в них покоились обнаженные люди всех полов и возрастов, начиная с младенцев и заканчивая глубокими стариками. Их тела были полностью лишены какой-либо растительности и истыканы черными кабелями, подключенными к груди и спине, руками и ногам. Помимо этого, лица людей закрывали плотно прилегающие черные маски, по которым, очевидно, внутрь подавались кислород и питательные смеси.

Реакция скаутов была мгновенной. Они вскинули свое оружие, готовые палить во все стороны, в каждую поганую тварь, что осмелилась поработить людей и держать их в состоянии овощей.

— Немедленно уберите оружие, — раздался голос из шара. Платформа остановилась на столь большой высоте, что вздумай скауты с нее спрыгнуть, то от них осталось бы только мокрое место. — Для агрессии нет никаких причин.

— О нет, сволочь, — прошипел Фуко, наводя на него дуло своего болтера. — Причина очень даже есть. Вы поработили людей!

— Ваше первоначальное впечатление, основанное сугубо на визуальном наблюдении и не подкрепленное информацией, глубоко ошибочно. Уберите оружие, и вы получите все ответы. В противном случае мы будет вынуждены применить силу, — вокруг шара загудело энергетическое поле, все прорези на его поверхности разом закрылись.

В воздух поднялось сразу несколько десятков ксеносов, окутанных багровым светом, кристаллы в их лбах ярко сияли, а вокруг вскинутых рук искрились разряды энергии, которая в любой момент могла быть обрушена на скаутов, водивших дулами от одной цели к другой. Было очевидно, что выжить в этой схватке попросту невозможно, и Фуко принялся крыть самого себя последними словами за то, что доверился проклятым ксеносам, пошел за ними, а в итоге привел своих подчиненных в ловушку, из которой не было иного выхода, кроме как принять бой и умереть. Правда, происходящее не объясняло, почему ксеносы так долго ждали, а не уничтожили незваных гостей в тот же миг, как обнаружили их на планете, ведь с таким количеством псайкеров они могли разделаться с людьми без лишних забот. Быть может, их хотят схватить и допросить? Опять же этого можно было добиться более легким способом. Хотят взять людей «тепленькими», чтобы запихнуть их в свои контейнеры? Такой вариант был возможен, но все опять же упиралось в то, что ксеносы могли захватить разведгруппу куда как раньше. К тому же, они и сейчас ничего не предпринимали, лишь демонстрировали свою готовность уничтожить любого агрессора, но при этом терпеливо ждали дальнейших действий людей.

Нужно было принять решение, причем быстро, пока ситуация еще было под контролем. Наконец-то Фуко велел:

— Опустить оружие, — процедил он сквозь зубы. Черик тут же опустил винтовку, ожидая дальнейших распоряжений, но остальные выступили против.

— Вы спятили, сэр?! — к полной неожиданности сержанта, первым воскликнул Ягай, на которого Фуко полагался во всем. — Эти твари держат людей взаперти, словно консервы, а вы хотите отдаться им на милость?! Зачем? Что бы и нас туда запихнули?!

— Отставить, рядовой! — рявкнул Фуко. — Включи свой мозг! Если бы ксеносы хотели убить нас или пленить, то они смогли бы сделать это в любой момент!

— Откуда нам знать, что твориться в их уродливых головах, сэр? — спросил Келек. — Это ведь ксеносы, они наверняка думают иначе, чем мы. Своим решением вы подвергаете риску всю нашу миссию, сэр.

— Наша миссия точно не будет выполнена, если мы здесь все сдохнем, — парировал сержант. — Так что прекратите болтать и делайте то, что вам велят.

— Ну уж нет, — дробовик в руках Ягайя внезапно оказался нацелен в грудь Фуко, отчего опешил он сам и остальные скауты. Их брат нацелил оружие на своего друга и командира! — Я не дамся в руки ксеносов из-за твоего идиотского решения, сержант. Отмени приказ или я буду вынужден отстранить тебя от руководства миссией, даже если придется применить силу.

— А ты успеешь? — раздался скрипучий голос Черика, которому вторил сухой щелчок взведенного болт-пистолета. Скосив глаза, Ягай увидел широкое дуло, нацеленное ему в голову. Ситуация была настолько абсурдной и невозможной, что происходящее попросту не укладывалось в голове, такого в принципе не должно было произойти, и все же здесь и сейчас стояла группа скаутов, двое из которых держали на прицеле одного из своих братьев.

— Ты спятил, брат? — спросил Галад, и болтер в его руках дернулся, словно он также собрался взять своего товарища на прицел.

Что-то промелькнуло в глазах Ягайя, некое понимание того, что он творит, и что вся полнота ответственности, подобно карающему молоту, обрушится на его голову в том случае, если им удастся выбраться отсюда живыми и о произошедшем узнают офицеры его ордена, а то и сам примарх. Всем было хорошо известно о том, что Император и Леман Расс некогда приводили распоясавшихся Космодесантников Шестого Легиона в чувство массовыми расстрелами, и как до Космических Волков некогда наконец-то дошло, что ничем хорошим для них эта история не закончится, так и Ягай сейчас осознавал, что он сам себе роет могилу, причем с каждым мгновением она становится все глубже и глубже. Но беда была в том, что так просто воины Астартес Второго Легиона не отступали, упрямства им было не занимать.

Все это прекрасно понимал и Фуко, перед которым теперь стоял вопрос, что же делать со строптивым подчиненным? Убить его здесь и сейчас? Решение нужно было принимать немедленно, пока Ягай не натворил дел и не довел ситуацию до бойни, из которой никто из группы живым не выйдет. Ксеносы, по-прежнему парившие в воздухе, пристально следили за конфликтом среди людей и определенно готовы были вмешаться в любой момент. Собственно, удивительно было то, что они до сих пор ничего не предприняли.

— Сейчас ты опустишь свой дробовик, рядовой — уверенным, лишенным эмоций голосом приказал Фуко, глядя на теперь уже бывшего друга, — и тогда я не буду докладывать капитану Авардану о твоем поступке, и об этом никогда не узнает магистр Редван.

Тут уже и до Галада с Келеком дошло, в какую яму загнал сам себя их сослуживец, а также чем было чревато уже лично для них неподчинение прямому приказу старшего по званию, и все это в условиях боевой обстановки. Как только эти вести дойдут до высшего командования Легиона, мало не покажется никому, и тогда на Восьмую роту Сумеречных Клинков падет пятно позора, смыть которое можно будет лишь своей кровью. Если примарх Шепард чего и не прощал, так это возникновения подобного рода ситуаций, в результате которых могли совершенно напрасно погибнуть люди, — не важно, гражданские или военные, — и тогда на виновника неизбежно обрушится карающая длань впавшего в ярость примарха. Историю 36-го полка Праганских Налетчиков и 29-го Марианского, чьи солдаты опозорили себя, приняв участие в памятной драке в клубе «Ночной Дозор», помнили все. Смыть позорное пятно со своей репутации они смогли лишь на Сандаре, во время яростных сражений против зеленокожих.

И вот та же угроза позора теперь нависла и над Сумеречными Клинками. Такое развитие событий было попросту недопустимым, что понимали все присутствующие, включая Ягайя, но тот уже натурально закусил удила, категорически не желая отступать. Первый и, по итогу, последний удар нанес Келек. Он сорвался с места, подобно живой молнии, и его локоть впечатался в челюсть скаута за миг до того, как тот успел нажать на спусковой крючок, повергнув Ягайя наземь, после чего Келек выбил дробовик из рук бунтаря и взял его на прицел.

— Что будем с ним делать? — спросил скаут, но вместо сержанта ему ответил все тот же голос, источником которого являлся шар:

— Позвольте нам решить этот вопрос.

Четверо ксеносов подлетели к платформе, и в тот же миг поверженный Ягай оказался окутан, словно путами, красным сиянием, не позволяющее ему пошевелиться, даже мускулы на его лице оказались парализованными. При других обстоятельствах скауты сразу же открыли бы огонь, пытаясь спасти своего товарища, но в этот раз ситуация дошла до такой степени абсурда, что бойцы даже не знали, как правильно поступить.

— Нам очень жаль, что ситуация дошла до подобных крайностей. Мы надеемся, что нам удастся разрешить все недоразумения, возникшие между нами и приведшие к столь неприятным событиям.

Фуко, бросив быстрый взгляд на бешено вращающего глазами подчиненного, лишь коротко кивнул, после чего платформа вновь пришла в движение, поднимаясь все выше и выше, а мимо разведгруппы по-прежнему проносились бесчисленные капсулы с людьми, вокруг которых суетились ксеносы, проверяя их состояние через системы приборов, прикрепленные к каждой из капсул. На глазах у скаутов, от одного из людей, глубокого старика, судя по виду, отсоединили все кабели, после чего его буквально смыло в трубу, а на освободившееся место подлетевшие ксеносы положили младенца, к которому быстрыми и уверенными движениями подсоединили кабели, после чего капсулу вновь заполнила все та же вязкая жидкость, поверхность которой довольно быстро затянула плотная полупрозрачная пленка.

Все происходящее казалось форменным безумием, и Фуко успел несколько раз задуматься над тем, правильно ли он поступил, доверившись чужакам, и не был ли Ягай прав, когда отказался складывать оружие, вместо этого решив принять последний смертельный бой.

Платформа, окруженная псайкерами, влетела в кое-как освещенную вертикальную шахту, которая вела строго вверх. Подъем занял относительно немного времени, после чего скауты оказались в довольно небольшом помещении, где все пространство было заставлено всевозможными приборами и устройствами, повсюду были проложены толстые кабели, которые запитывали энергией сложную конструкцию, походившую на помесь трона и системы жизнеобеспечения, облепленную мониторами. Под надзором ксеносов, в глубоком сидении, окутанном силовыми полями, сидела сгорбленная фигура дряхлого старца, выглядевшего так, будто он вот-вот умрет, столь немощным он казался.

Его кожа, покрытая пигментными пятнами, местами была прозрачна настолько, что сквозь нее виднелись кровеносные сосуды, мышцы и даже кости скелета. Волосы на голове давно сгнили, от ногтей ровным счётом ничего не осталось, посиневшие губы были столько узкими, что едва прикрывали зубы. Судя по всему, старик был подключен к креслу очень и очень давно, возможно, как осмелился предположить Черик, задолго до образования Империума и даже до начала Объединительных войн. Он сидел с плотно закрытыми глазами и никак не реагировал на появление гостей, но от конструкта отделились еще несколько шаров, подобных тому, что сопровождал скаутов, как если бы они выступали его глазами, ушами и ртом.

— Мы приносим свои извинения за данный способ общения, — прошелестел голос из скрытых в помещении динамиков. — К сожалению, ввиду того, что нам пришлось действовать в чрезвычайно сжатые сроки, нашим конструкторам не хватило времени создать альтернативный способ общения с нашими давно потерянными родичами. Признаться честно, мы вообще не ожидали, что после долгой войны хоть кто-то, кроме нас, остался в живых, хоть мы и хранили, пусть и слабую, но все же надежду на подобный исход.

— Войны? — переспросил Фуко. — Войны с кем?

— С Железными Людьми, разумеется.

Встроенные в повисшие в воздухе шары голопроекторы вспыхнули, и взору людей предстал мир, над которым на низкой орбите зависли массивные черные корабли, своими очертаниями походившие на морских обитателей, навроде каракатиц, и из их недр, под прикрытием непрекращающейся орбитальной бомбардировки, на планету хлынул поток десанта. Изображение сместилось к самой поверхности, а там уже шествовали рослые железные фигуры, отдаленно напоминающие Космодесантников в доспехах терминаторов, с тем лишь отличием, что у них у всех было разное количество конечностей и полыхающих красным светом искусственных глаз. Небо заполонили бесчисленные истребители и бомбардировщики дисковидной формы, города и более мелкие поселения сгорали под яростными ударами тяжелой техники, ничуть не похожую на ту, которой пользовался Империум Человечества.

На планете началась бойня.

— Они пришли совершенно внезапно и атаковали без предупреждения, без причины. В первые часы мы пребывали в растерянности, не знали, как реагировать и что делать, не понимая причин столь запредельной жестокости. Наша медлительность стоила нам миллионов жизней. Слуги человечества восстали против нас, не имея видимых на то причин. По крайней мере, для нас они оставались неизвестны на тот момент, таковыми же они остаются и по сей день. Началась война, в ходе которой нам пришлось задействовать сервусов, наших слуг-псайкеров.

Картина изменилась, теперь Сумеречные Клинки оказались в самой гуще сражений, причем эффект присутствия был настолько полным, что скаутам пришлось сдерживаться, чтобы не начать палить во все стороны. Люди и ксеносы, несколько отличающиеся от тех, что населяли планету сейчас, плечом к плечу отражали беспрерывные атаки Железных Людей, наступающих широкой стальной волной и в распоряжении которых были технологии, которых Фуко и его бойцы никогда ранее не видели и даже не подозревали об их существовании. Железные Люди разрывали земную твердь с такой легкостью, словно та была сделана из бумаги, виртуозно играли с природой, насылая на живых противников страшные бури, метели и прочие природные катаклизмы. Роботизированные корабли вели постоянный огонь с орбиты, не неся потерь до той поры, пока наконец-то на помощь осажденному миру не прибыл флот людей. Ярко-алые корабли человечества со стороны походили на распахнувших крылья птиц, и Фуко мысленно отметил, что ничего подобного по прибытию на планету они не заметили. Космос расцвел цветами ядерных взрывов, корабли сгорали в невиданных потоках энергии, выпущенных из монструозных орудий, равных которым сейчас никто не знал и даже предположить не мог, что они когда-то существовали. Многие вещи вообще остались далеко за пределами понимания скаутов, так как в ход пошли технологии давно ушедшей эпохи. Ничем подобным сейчас люди похвастаться уже не могли.

— Все миры, входившие в Намандский Конгломерат, были подвергнуты нападению. Мы несли чудовищные потери, ведь наш враг не брал в плен, постановив своей конечной целью полностью истребить нас, как вид. Некоторые планеты были разрушены, две системы были полностью уничтожены, и для защиты нам пришлось задействовать инструменты, использование которых веками находилось под строжайшим запретом. И даже в этом случае нам все равно казалось, что поражение неизбежно, но все же благодаря сервусам и биотехнологиям, имеющимся в нашем распоряжении, нам удалось сперва замедлить противника, остановить его наступление, а затем начать контратаку и наконец-то уничтожить врага. Но цена была воистину непомерной, наши жертвы исчислялись миллиардами жизней. Сложно было даже сказать, не оказалось ли наше спасение страшнее окончательного поражения, которого нам лишь чудом удалось избежать.

Изображение вновь изменилось, и теперь перед скаутами предстал разрушенный, обугленный мир, по которому бесцельно слонялись люди и сервусы, пытающиеся понять, что им делать и как жить дальше. Небо почернело от количества пепла, который извергли пробудившиеся вулканы, от обширных лесов ничего не осталось, города превратились в руины, моря и водоемы были либо осушены, либо безвозвратно отравлены смертельными токсинами. Для всех было очевидно, что то же самое происходило повсеместно, и что жить здесь дальше нельзя.

— Почему вы не улетели? — спросил сержант, краем глаза вдруг заметив, что сервусы сняли с Ягайя свои путы, и тот уже стоит на своих двоих, хотя оружия ему так и не вернули. Очевидно, скаут в достаточной мере проникся увиденным и решил, что дальнейшее сопротивление глупо и не имеет шансов на успех.

— Куда нам следовало отправиться, куда податься и где искать спасения? — последовал встречный вопрос. — Во время войны мы посылали сигналы о помощи во все стороны, но если и получали ответ, то его содержимое погружало нас в еще большее уныние и отчаяние. Война шла повсюду, все миры горели, а в какой-то момент мы перестали фиксировать хоть что-то. Человечество замолчало, и не было слышно ни одного голоса во мраке космоса. Наши руководители справедливо рассудили, что мы остались последним осколком Человечества на просторах Галактики, хоть некоторые из нас и хранили робкую надежду на то, что это не так. Лишь ваше внезапное появление поведало нам о том, что они не ошиблись.

— Что вы сделали, чтобы спастись? — поинтересовался Галад.

— Было принято решение задействовать те технологии, что еще оставались в нашем распоряжении, ведь в ходе войны очень многое, к нашему великому сожалению, было утрачено. Базы данных были уничтожены, остались лишь фрагменты знаний, каждый из которых стал ценным сокровищем в глазах выживших. Погибло огромное количество наших самых светлых умов, цвет научного общества. Их намеренно и целенаправленно выслеживали и уничтожали с какой-то особой жестокостью, если, конечно, бездушная машина вообще способна испытывать эмоции. По итогу, выжили лишь немногие, и именно они разработали программу спасения, проект «Либерандум», целью которого должно было стать восстановление биосферы планет Конгломерата, сделать их вновь пригодными к жизни и, если удастся, заново заселить живыми организмами, но по нашим подсчётам этот процесс должен был растянуться на долгие столетия, а то и тысячелетия, которые население попросту не пережило бы, а потому было принято решение погрузить всех выживших в виртуальный сон, в котором они бы жили полноценной жизнью, даже не осознавая того, что все вокруг них является нереальным. В срочном порядке была создана программа виртуальной реальности, «Элизиум». Она была сырой, недоработанной, имеющей великое множество программных ошибок и внутренних погрешностей, что на определенном этапе разработки привело к жертвам среди добровольцев, принявших участие в испытаниях. К сожалению, нам пришлось пойти на такие жертвы, ведь нас поджимало время, населению планет грозила смерть от голода, радиации и прочих последствий войны. В конце концов, благодаря невероятным усилиям разработчиков и мастерству инженеров, создавших и испытавших первые капсулы, большая часть проблем была устранена, а наши строители закончили возведение первого Рефрактория. Это был крайне тяжелый процесс, полный лишений и новых жертв, и все же нам удалось его осуществить. Здесь, в Рефрактории, рождаются новые поколения людей, умирают старые, живут полноценной, пусть и виртуальной, жизнью миллионы женщин и мужчин. Так мы спаслись.

— Первого? — переспросил Галад. — А сколько их всего?

— Более сотни только на этой планете. Несколько тысяч было построено в дальнейшем, по мере продвижения сервусов по остальным мирам Конгломерата. На каждой планете был задействован проект «Либерандум», повсеместно создавались все новые Рефрактории и их обитатели подключались к сети «Элизиума», но благо процесс восстановления почти завершен, наши протоколы совсем скоро запустят программу мягкого пробуждения, дабы для проснувшихся людей правда не стала шоком. Это опять же не быстрый процесс, но мы уверены в его успехе.

— Так, минуточку, — вмешался Фуко, — каким образом вы соединили все ваши миры в единую сеть?

— С помощью сети ретрансляторов, установленных в удаленных системах. Они посылают сигнал на близлежащие миры, таким образом, все люди, подключенные к «Элизуму», могут общаться друг с другом, даже не подозревая о том, что те находятся на других планетах. К слову, мы заметили подозрительную активность рядом с одним из ретрансляторов, и нам нужно знать, вам ли принадлежат военные корабли, что были нами замечены совсем недавно?

— Да, нам, — ответил сержант, чувствуя, как у него внутри все холодеет. Судя по лицами остальных, они почувствовали тоже самое.

— Хорошо.

— Нет, ничего хорошего в этом нет, — рот пересох, говорить стало сложнее, слова с трудом продирались через горло. — Наши корабли собираются атаковать этот мир, так как их командиры полагают, что там расположены сенсоры дальнего обнаружения вашей системы обороны. Примархи не знают, что эти миры принадлежат людям! Чем обернется для вашего «Элизиума» уничтожение одного из ретрансляторов?

— Такого рода трагический случай имел место быть в нашей истории. Уничтожение ретранслятора привело к нейрошоку всех тех, кто был подсоединен к сети на данном участке, погибло более восьмидесяти процентов спящих. Численность населения самого маленького Рефрактория насчитывает триста тысяч человек, а интересующий нас ретранслятор поддерживает стабильность «Элизиума» на двух десятках миров. Но зачем людям его уничтожать?

— Потому что примархи решили, что эти миры принадлежат ксеносам, вот почему! — рявкнул Фуко. — Разведка Лунных Волков облажалась! Не прикажи нам Шепард провести собственную разведку, мы бы так ничего и не узнали! Черик, срочно свяжись с челноком, нам нужно немедленно возвращаться и доложить обо всем примарху!

— Мы правильно понимаем, что те силы Человечества, которые вы представляете, собираются атаковать наши миры?

— К сожалению, да!

— Тогда вам лучше поспешить уведомить свое руководство о происходящем. В противном случае нам придется задействовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства обороны, включая протокол «Тифон». Мы не допустим уничтожения всех наших трудов, пусть даже и по ошибке.

— Челнок уже на подлете, сэр, — доложил Черик, сержант кивнул. У него имелось еще очень и очень много вопросов, что вертелись на языке, включая происхождение сервусов и обилие псайкеров в их рядах, но сейчас было попросту не до того. Группе нужно было срочно вернуться на корабль и связаться с остальной флотилией. Шепард должен был остановить своих братьев, пока те по недоразумению не оборвали миллионы, а то и миллиарды людских жизней. Ответы на остальные вопросы придётся искать потом.

***

На борту «Покорителя» царило оживление, связанное с предстоящими боевыми действиями, старт которым должен был дать захват вражеской базы Десятым Легионом, в успехе которых никто не сомневался, ведь никто не мог выстоять перед Космодесантом. Технический персонал корабля занимался подготовкой техники Астартес и Имперской Армии, проверяли ее исправность и устраняли обнаруженные дефекты. По рельсам носились вагонетки с боеприпасами для штурмкатеров, истребителей и бомбардировщиков, а также для легкой и тяжелой бронетехники. Заправлялись топливные баки, гидрожидкость поступала в гидравлические механизмы, проверялся уровень машинного масла и наличие смазкив критически важных узлах. Все находились в состоянии повышенного возбуждения, и даже летописцы, которым сильно урезали возможности, а также доступ в различные отсеки корабли, и те бегали со сверкающими от предвкушения предстоящих боевых действий глазами. Естественно, не бездействовали и солдаты.

Космодесантники вместе с Имперской Армией отрабатывали на учениях совместные действия, в ходе которых в очередной раз демонстрировали свое несравненное мастерство ветераны, играючи справляясь с поставленным задачами, а новички, глядя на них, как на живой пример, оттачивали свои боевые навыки, которые уже в самое ближайшее время предстояло применить в настоящем бою, где первая же ошибка могла стать последней. Умирать столь глупо, не заработав славу, которая могла бы греметь сквозь века, никто не желал, а потому все отнеслись к тренировкам с максимальной серьезностью и ответственностью, выкладываясь по полной под надзором сержантов и старших офицеров. Каждому бойцу не терпелось как можно быстрее оказаться на полях сражений, завоевывая славу для своего полка или ордена и для себя лично.

Но сердце флотилии по прежнему билось в самом центре «Покорителя». В зале совещаний, в котором за прошедшие годы прибавилось трофеев, собрались высшие офицеры Второго Легиона и Двадцать второй флотилии, каждый со своими предложениями по тактике и стратегии, которые они поочередно высказывали примарху. Шепард, внимательно выслушивающий их, сидел на трофейном троне, который Астартес забрали с Сандара и разместили на боевой платформе прямо под черепом, по-прежнему свисающий с потолка на цепях. Удивительно, но сидеть на этом громоздком сооружение было на редкость удобно, словно его сделали специально для примарха. Или же орк, которому он раньше принадлежал, обладал таким же ростом, что и Шепард, и что-то подсказывало последнему, что так оно и было. В любом случае, он нисколько не сомневался в том, что однажды их пути пересекутся, о чем орочий вождь в своем послании также говорил прямым текстом.

— …Ордены Рыцарей Смерти и Вечной Стражи, при поддержке полков Имперской Армии и, самое главное, флота, должны будут совершить быстрый рейд через туманность и нанести быстрый удар по периферийным мирам, с целью создания плацдарма для дальнейшего наступления наших основных сил. — предлагал Казабон, стоя перед троном и демонстрируя на повисшей в воздухе голограмме план действий. — Тем временем, Объединители вместе с тремя полками скитариев нанесут удар по системе Клавиус, тем самым открыв путь всем остальным силам Легиона, которые, воспользовавшись уже подготовленным плацдармом, смогут начать прорыв к центральным мирам противника.

— Ваша тактика подразумевает массированное применение флота, — заметил Моррдис, — то есть, если я правильно понял вашу мысль, капитан Казабон, мы должны будем подвергнуть миры беспрецедентной по своим масштабам бомбардировке, не отвлекаясь на высадку войск. Все верно?

— Именно так, — кивнул Первый капитан.

— Но нам ничего неизвестно о возможностях противника, — флаг-капитан указал на очевидный пробел в информации, полученной от разведчиков Лунных Волков. — Нам неизвестна ни численность их флота, ни характеристики их кораблей, ни уровень подготовки экипажей. Мы не знаем ничего, а я хочу вам напомнить, что в прошлый раз, во время кампании против варанов, подобное отсутствие информации стоило нам больших потерь, да и военные действия против расы киборгов тоже привели к лишним жертвам, которых можно было избежать, располагай мы сведениями об их флоте. А потому я вынужден задать вопрос: чего нам ждать от ксеносов, среди которых замечено большое количество псайкеров, и при этом об их космических силах нам неизвестно ничего? Вы уверены, что предложенный вами план, с учетом перечисленных мною нюансов, вообще возможен?

— Для нас не существует ничего невозможного, флаг-капитан, — ответил Казабон. — Разумеется, что без потерь не обойдется, но они будут в пределах допустимых значений. Вы сами можете ознакомиться с предварительными расчетами.

— Это лишь предварительные расчеты, основанные на неполных данных, — парировал Моррдис, — так что рассчитать, в каких пределах будут потери, попросту невозможно.

Начались споры между магистрами орденов, командирами полков Имперской Армии и флотоводцами, каждый настаивал на своей точке зрения, при этом постоянно оглядываясь на примарха, внимательно прислушивающемуся к диспуту. Все прекрасно понимали, что все их аргументы ничего не стоили, ведь как только Шепард примет решение, всем остальным придется смириться с его волей, задвинув свои возражения куда подальше. Но примарх пока что молчал, погруженный в свои мысли, и всем внезапно стало ясно, что назревающая кампания не вызывает у него никакого энтузиазма, как следовало бы того ожидать. Что-то беспокоило Шепарда, но он не спешил делиться своими мыслями с окружающими, очевидно решив, что сперва должен сам во всем разобраться. По крайней мере, так думали присутствующие в зале офицеры, но никто из них не мог и помыслить о том, что он смог проникнуть в разум примарха и разгадать его мысли. Самая идея чего-то подобного казалась дикой и даже кощунственной, ведь никто, кроме самого Императора, не мог познать того, как рассуждают и чем руководствуются его могущественные сыновья.

Шепард действительно размышлял о предстоящей кампании, но его мысли были заняты не планами военных действий, а тем, что из-за каких-то скотов, вздумавших проверить его лояльность в глазах Императора, ему придется уничтожить целую цивилизацию, о которой он фактически ничего не знает. Быть может, то была вполне себе миролюбивая раса, ведь разведчики Хоруса так и не смогли сказать ничего внятного об их вооруженных силах, словно тех и вовсе не существовало. Разведка сообщила лишь о большом числе псайкеров в рядах ксеносов, и пусть Шепард относился к псайкерам с сильным предубеждением, сформированном учителями, которых некогда приставил к тогда еще юному примарху Верховный Король Хорстель, это вовсе не говорило о том, что встретившиеся Империуму чужаки были агрессивно настроены по отношению к людям.

Происходящее с каждым мгновением нравилось Шепарду все меньше и меньше, и тем сильнее было желание послать Хорусу сообщение, что он не будет принимать участие в предстоящей бойне, ведь не было никаких сомнений в том, что три Легиона, даже без учета сил поддержки, уничтожат всех, кто осмелится встать у них на пути. Кампания, что вскоре должна была начаться, по факту очень быстро превратится в настоящую бойню, и не важно, что среди ксеносов было большее количество псайкеров. Люди, усвоив кровавые уроки Долгой Ночи, научились их уничтожать.

Внезапно в зал вбежал встревоженный гонец в чине капитана, на лице которого был целый спектр эмоций, что не могло не остаться незамеченным. Подбежав к Оружейному трону, как его неофициально прозвали воины Астартес, офицер склонился перед примархом, протягивая свиток:

— Господин, мы получили экстренное донесение от разведгруппы Сумеречных Клинков, посланной в пространство чужаков. Его переслали нам с орденского флагмана, и доклад имеет гриф «Срочно».

Редван, магистр ордена Сумеречных Клинков, выступил вперед, в то время как Шепард распечатал свиток и принялся внимательно изучать его содержимое, а остальные, тем временем, принялись гадать, что же такого важного обнаружили разведчики, что их доклад требовал самого срочного рассмотрения? И довольно скоро стало ясно, что рапорт разведгруппы явно имеет крайне важное значение: с прочтением каждой новой строчки Шепард все сильнее менялся в лице, его глаза потемнели, словно грозовое небо, а губы сжались в тонкую полоску.

Закончив читать, он отложил свиток в сторону и сжал кулаки, в душе матерясь последними словами, ведь теперь ему предстояло как-то удержать своих братьев от начала военных действий, а примарх отнюдь не был уверен в том, что ему удастся осуществить подобное. Казалось бы, ничего сложного в этом нет, всего-то нужно рассказать Хорусу и Феррусу Манусу о том, что обнаружила разведка, но Шепард не был уверен в том, что даже после всего сказанного примархи остановятся. Для них главным аргументом к началу боевых действий могло стать сотрудничество местных с ксеносами, хоть сержант Фуко и утверждал, что с последними все оказалось куда сложнее, чем могло показаться, но в подробности он, увы, не вдавался. Помимо того, Манус вполне мог решить, что местные и вовсе не заслуживают права на существование, ведь вместо того, чтобы бороться за выживание, они предпочли укрыться в иллюзорном мире, и это в то время, когда сервусы, как называл ксеносов сержант, взяли на себя обязательства устранить на человеческих мирах все последствия войны и наблюдение за спящими людьми, то есть, последние сами отдали сами себя на милость ксеносов. Для такого жуткого социал-дарвиниста, каким, по мнению Шепарда, являлся примарх Железных Рук, это вполне могло послужить поводом разрушить все и вся, а заодно устроить геноцид всем тем, кто посмеет ему мешать.

И все же нужно было действовать, причем как можно быстрее, и плевать на то, что будут думать о нем все недоброжелатели, вместе взятые. Ему не привыкать идти против мнения власть имущих. Все притихли, когда Шепард встал с трона и объявил:

— Наши планы только что изменились, — выбранный им тон яснее ясного говорил всем о том, что непослушания в каком-либо виде примарх не потерпит. Отныне у них не было какого-то иного выбора, кроме беспрекословного подчинения и строжайшего исполнения всех последующих приказов. Личность примарха принялась буквально давить всех присутствующих, в зародыше подавляя любые попытки воспротивиться его воле и оспорить все приятные им решения. — Магистры Эльге, Санти и Ваймс, со своими орденами вы должны немедленно отправиться в систему Мальдар, там вы должны постараться остановить атаку Железных Рук. Делайте что хотите, ссылайтесь на меня, но тамошняя база не должна быть уничтожена, иначе на нашей совести будет смерть миллионов людей.

Слова примарха повергли всех в шок, неверие отразились на лицах офицеров, когда до них дошел весь смысл сказанного.

— Господин Линг, — продолжил Шепард, — пусть хор астропатов пошлет на «Дух Мщения» и «Железный Кулак» сообщение, текст которого я им предоставлю в самое ближайшее время, мне нужно срочно встретиться с Хорусом и Манусом. Всем остальным: боевая готовность.

— Но с кем нам предстоит сражаться, господин? — Казабон задал вопрос, который беспокоил всех, включая самого примарха. Помедлив, он ответил:

— Если бы я только знал, друг мой.

Глава 22

Довольно небольшая флотилия кораблей, возглавляемая «Железным Кулаком», флагманом Ферруса Мануса и всего Десятого Легиона, вышла на самом краю небольшой системы, которую было довольно сложно вообще таковой считать. Вокруг бледно-жёлтой звезды вращалось всего три планеты, две из которых представляли собой безжизненные каменные шарики, а третья, находящаяся на наибольшем удалении от светила, была полностью покрыта льдом, а ее поверхность еле-еле освещалась светом далекой звезды, но именно она и была целью имперских войск, на острие которых шел Легион Железных Рук. То, что этот обледеневший мир все-таки обитаем, подтверждалось наличием искусственных спутников, вращающихся вокруг нее, а также обнаруженные с помощью авгуров кораблей постройки на промерзшей поверхности планеты. Тщательное сканирование не выявило присутствия каких-либо сторожевых кораблей в системе, что показалось Манусу несколько странным, особенно если учесть важность планеты для всей системы обороны ксеносов. На каменном лице Ферруса брови сдвинулись к переносице, свидетельствующие о том, что столь странное бездействие противника кажется ему подозрительным.

— Отчет, — потребовал примарх, стоя на огороженном стальными перилами возвышении, установленном на командном мостике, чьи размеры были сопоставимы с ангаром для титанов класса «Пес Войны». Вокруг суетились корабельные офицеры, прикованные к приборным панелям сервиторы обрабатывали потоки входящей информации, а за их исправностью, в свою очередь, пристально следили служители Культа Механикум. Каждый здесь был на своем месте, занимался своим делом, все лишние элементы были удалены в самый короткий срок, и теперь командный мостик, на данный момент являвшийся негласным сердцем флотилии, как никогда походил на четко отлаженный механизм, где не было места излишней мишуре и отвлекающему блеску позолоты, от которой так рябило в глазах у примарха во время визита на «Дух Мщения».

— Господин, мы успешно завершили переход через варп и сейчас получаем доклад с остальных кораблей, потерь нет, — доложил Малкольм Альдред, флаг-капитан «Железного Кулака», которого примарх планировал в будущем сменить на кого-то, по его мнению, более достойного и компетентного. Пятидесятилетний мужчина, чье холеное лицо с гладкой кожей вечно излучало некоторую неуверенность в собственных действиях, никак не соответствовал представлениям Мануса о том, каким должен быть истинный флотоводец. В этом отношении Хорусу повезло куда больше — Боас Комнен куда больше походил на командующего флотилией, чем Альдред, ибо вид последнего мог показаться внушительным кому угодно, но только не примарху. Тот видел своего подчиненного насквозь, и увиденное отнюдь не внушало ему доверия. Внезапно Манусу стало любопытно, что представляет собой командующий Двадцать второй флотилии. Судя по изученным отчетам, флаг-капитан Джейсон Моррдис хорошо себя зарекомендовал, его победы над противником всегда были блестящими. Одна только кампания на Сандаре чего стоила.

— Как ведёт себя противник?

— Противник пока что ничего не предпринимает, господин, — немедленно ответил Альдред, не отрывая взгляда от мониторов, на которые стекалась вся необходимая ему информация, которую он мог читать, как раскрытую книгу. — Хочу так же добавить, что это бездействие кажется мне крайне подозрительным. Если на здешней базе действительно расположены системы дальнего обнаружения, как нам было заявлено, то они уже давно должны были нас заметить. И это не говоря еще о том, что подобного рода объекты должны тщательно охраняться. Вполне возможно, что это ловушка, господин.

Феррус Манус несколько по новому глянул на Альдреда, отметив про себя то, что флаг-капитан все-таки оказался не настолько безнадежен, как ему показалось вначале, и что свой пост он занял благодаря тщательному анализу данных и расчету в дальнейших действиях, ведь убеленный сединами мужчинами сразу же заподозрил подвох в происходящем. Флаг-капитан, тем временем, продолжил свои рассуждения, одним махом испортив то впечатление в глазах примарха, которое сам же и создал:

— Или же у нас неверные данные.

— Что ты хочешь этим сказать? — в рокочущем голосе Мануса мелькнули первые нотки нарастающего гнева, разгоравшегося с силой лесного пожара. — Что Хорус ошибся? Или что он намеренно дал мне неверные данные? Отвечай!

— Нет, я вовсе ни это имел ввиду! — поспешно забормотал Альдред, не зная куда деться от гнева примарха. — Я ничуть не сомневаюсь в мудрости Хоруса Луперкаля, господин! Если кто и мог ошибиться, то это разведчики! Но я вовсе не утверждаю, что полученные данные неверны. Вполне возможно, что ксеносы действительно что-то затевают!

— Вот это кажется мне куда более верным, — Манус говорил уже совершенно спокойно, но в его голосе все еще слышались нотки не до конца потухшей ярости, вспыхнувшей от неосторожных слова флаг-капитана. Нет, он был прав в своем первоначальном мнении, Альдреда действительно надо заменить на кого-то более компетентного и смелого. Как быстро этот трус отрекся от собственных же слов! А ведь примарх был склонен рассмотреть вариант с неверными данными, и не будь Альдред столь труслив, и продолжай он стоять на своем, Феррус всерьез бы задумался над тем, что его действительно снабдили, случайно или преднамеренно, ошибочной информацией.

— Фиксируем возмущение в точке перехода, — поступил внезапный доклад от группы офицеров, следящих за окружающим флот пространством. — Судя по степени возмущения, сюда направляется большая эскадра кораблей.

— Ага, все-таки зашевелились, — каменное лицо Мануса рассекла то ли довольная усмешка, то ли просто гримаса, и те, кто успел хоть немного познакомиться с примархом поближе, склонны были поверить во второе. — Боевое построение, флоту приготовиться к бою.

Приказы были переданы, и массивные корабли начали маневрировать, готовясь встретить противника залпом из всех орудий. Рои истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков покинули свои ангары, их пилоты уже предвкушали тот момент, когда они вступят в бой с врагом и вывалят на него весь свой смертоносный груз, превращая их корабли в полыхающие обломки. Канониры прильнули к прицелам своих орудий, с нетерпением ожидая того момента, когда противник появится в зоне поражения, после чего уже ничто не сможет спасти его от ярости имперского оружия.

Космос словно бы раскололся на части, когда его рассекла прореха в самой ткани реальности, из возникшего провала, переливающегося всеми возможными и невозможными цветами, стремительно вылетели корабли, которые не могли принадлежать никому иному, кроме как Империуму. Угловатые черты корпуса, скошенные листы брони, заостренный нос и хищные обводы — все указывало на истинную принадлежность судов, а потому канониры не решились открыть огонь по кораблям сразу же, как только те появились в прицелах их орудий. Сами же новоприбывшие тут же направились прямиком к судам Железных Рук, но вместо того, чтобы присоединиться к ним, они внезапно замедлили ход и встали в боевое построение аккурат между планетой и Пятьдесят второй Экспедиционной флотилией, словно задавшись целью не пропустить остальные корабли к намеченной цели.

— Что вообще происходит? — спросил Данам Чьер, капитан Третьей роты, начавший свой путь Космодесантника еще на Терре. — Мы не ждали здесь кого-то еще!

— Господин, судя по их опознавательным знакам, — тут же ответил Альдред, — это корабли из состава Двадцать второй флотилии.

— Шепард, — произнес Манус, разглядывая суда, точное местоположение которых отображалось на голопроекторе. — Какого черта Второй Легион здесь забыл? У них есть свои цели для атаки.

— Я не знаю, что они здесь делают, — немедленно высказался Аутек Мор, еще один терранец с крайне мрачной и зловещей репутацией, — но судя по их построению, господин, они не намерены пропустить нас дальше. Словно они не хотят, чтобы мы атаковали этот мир.

— Я это и сам вижу! — жестко отрубил Феррус Манус. — Но почему?! Шепард согласился с планом, который предложил Хорус!

— Быть может, дело в особенности природы противника? — предположил Чьер. — Мне доподлинно известно, что Легион Золотых Львов славится мастерством в истреблении псайкеров, а когда я навел справки, то узнал, что именно по этой причине их вызвал Хорус Луперкаль. Возможно, они получили в свои руки информацию о противнике, которая меняет все наши планы.

— Это не повод вставать между нами и нашей целью, — жестко парировал Манус.

— И все же, они явно задались целью воспрепятствовать нашей атаке.

Слова Чьера, судя по всему, соответствовали истине, ведь корабли, несущие на себе эмблемы Второго Легиона, встали таким образом, что пройти мимо них можно было только с боем, что казалось попросту немыслимым. Сама мысль о том, что две флотилии, основой которых служили Легионы Астартес, могут сойтись в противостоянии, была настолько нелепой, что разум отвергал ее сразу же, даже не пытаясь рассмотреть какие-то иные варианты, кроме самого очевидного: подобное противостояние невозможно в принципе, а значит имеет место быть некое событие, несущее опасность всем силам Империума в данном регионе. Подумать о чем-то ином означало, что Легион Золотых Львов намеревался вступить в смертельное противостояние с Железными Руками, а подобная крамольная мысль не могла быть ничем иным, кроме как изменой. Легионес Астартес не могли сражаться друг с другом, такое было попросту невозможно.

— Господин, мы получаем сообщение с «Ока Мира», флагмана данной эскадры, — сообщил один из офицеров, крепко сжимая обеими ладонями наушники. — Они утверждают, что атаковать данный мир нельзя ни в коем случае.

— Это еще почему?! — немедленно взъярился Манус. — Немедленно соедините меня с командующим эскадрой, живо!

Чтобы выполнить приказ примарха потребовалось всего несколько минут, что явно указывало на то, что командующий Золотыми Львам ждал чего-то подобного. На одном из вспыхнувших главных мониторов, в обилии имеющихся на мостике, появилась фигура в темно-красной броне, украшенные символами как Второго Легиона, так и ордена, которым командовал Космодесантник. С экрана на примарха смотрел широкоплечий, как и все Астартес, мужчина с открытым лицом и спокойным взглядом синих глаз:

— Господин, — с почтением заговорил Космодесантник. — Я Мариус Эльге, магистр ордена Рожденных Бурей из состава Второго Легиона Золотых Львов. Мне поручено…

— Хватит болтать попусту, — прервал его Манус, полыхая от еле контролируемого гнева. — Немедленно объяснитесь, какого черта вы встали у меня на пути и мешаете захватить этот мир?

— Если честно, то я не знаю, — признался Эльге, и на его лице промелькнула некая смесь недоумения и сожаления. — Я лишь получил приказ не допустить вашей атаки, господин, так как, по словам моего примарха, это приведет к ужасным жертвам, умрут миллионы людей. Он все объяснит вам и примарху Хорусу при личной встрече.

— Какие миллионы людей?! — ярость Ферруса вырвалась наружу подобно лаве извергающегося вулкана. — Что за вздор?! Эти миры населены ксеносами! Или Шепард так беспокоится о собственных солдатах, что трясется над каждым из них?!

— Я не могу знать, господин, — ответил магистр, умудрившись сохранить лицо перед гневом примарха, чем невольно вызывал уважение у тех, кто следил за разговором. — Мы разрабатывали план атаки на те миры, на которые указал нам Хорус Луперкаль, когда примарх получил данные нашей собственной разведки. Он не стал вдаваться в подробности, лишь сказал, что нам придется срочно изменить наши общие планы. Боюсь, больше к сказанному мне нечего добавить.

В этот момент на мостик «Железного Кулака» вошел облаченный в белые одеяния Деймиен Лос Чут, старший астропат на борту флагманского корабля, именно в его ведении находилась работа астропатического хора, отправление и получение сообщений, рассылаемых по всему Империуму. Высокий, сухопарый мужчина с изможденным лицом, чьи глаза были навечно закрыты стальным обручем, на поверхности которого было выгравировано золотое око, он нес в руках запечатанный свиток. Подойдя к Феррусу Манусу, Деймиен склонился в глубоком поклоне, протянув ему полученное сообщение:

— Господин, мы получили экстренное сообщение от примарха Шепарда, командующего Второго Легиона. Эхо эмоций отправившего его хора было столь сильным, что два моих астропата погибли в процессе расшифровки. Его строки буквально пропитаны тревогой, столь сильной, что она чуть ли не ощущается физически.

Ни сказав ни слова, Манус взял свиток, тут же распечатал и принялся изучать его содержимое, и с каждой прочитанной строчкой его брови все сильнее сходились к переносице. Шепард не стал детально пояснять свои действия, лишь сообщил, что его разведка получила уникальные сведения, которые ставят все планы Империума с ног на голову, и если примархи решат действовать согласно своей первоначальной задумке, то погибнут миллионы ни в чем неповинных людей, которые даже не подозревают о существовании Империума Человечества и Императора. Все детали Шепард обещал рассказать Феррусу Манусу и Хорусу Луперкалю при личной встрече, и настаивал на том, что провести ее надо как можно быстрее, пока дело не приняло настолько дурной оборот, что выпутаться из этой ситуации им всем будет очень непросто. Здесь же указывались и координаты места сбора, где Шепард предлагал встретиться

— Что такого он узнал? — любопытство примарха неожиданно взяло верх над гневом. Скрутив туго свиток, Феррус принялся задумчиво постукивать им по подбородку, водя взглядом по своим подчиненным, пока его внимание вновь не привлек магистр Эльге, терпеливо дожидающийся решения примарха Десятого Легиона:

— Скажи мне, что ты станешь делать, если я решу действовать согласно первоначальному плану?

— Мне и магистрам Санти и Ваймсу приказано остановить вас любым доступным способом, господин, — ответил Эльге, чем вызвал ропот на мостике.

— Даже если эту будет означать битву между нами? — поинтересовался Манус.

— Таковы полученные нами приказы. Мне не хочется этого делать, но я не смею оспаривать приказы своего примарха. Получи мы этот приказ от кого-то другого, то я бы еще поспорил, но не с примархом Шепардом.

— Как интересно, — задумчиво произнес Феррус, прищурив глаза. Такая решительность Шепарда показалось ему занятной и требующей разъяснений. — Ладно, черт с ним, я встречусь со своими братьями, раз уж Шепарду так того хочется. Посмотрим, что он скажет мне и Хорусу. Я отправлюсь на встречу, но часть моих кораблей останется здесь, ксеносы и так уже знают о нашем присутствии. Мор, ты со своим «Красным Когтем» остаешься здесь вместо меня, действуй по обстановке.

— Будет исполнено, господин, — Аутек Мор склонил голову, благодаря примарха за оказанную ему честь. При этом он бросил очень странный взгляд на голопроектор, на котором по прежнему отображались позиции кораблей Двадцать второй флотилии.

***

Космические суда всех размеров и классов повисли в черной пустоте неподалеку от газового гиганта, опоясанного широким кольцом из пыли и льда, а вокруг планеты вращалось более сорока спутников разных размеров, и техножрецы тут же взялись их изучать, пытаясь обнаружить что-нибудь полезное как для Империума, так и для Культа Механикум. Большинство спутников оказались «пустышками», в их недрах не было ничего, что могло бы заинтересовать людей, и лишь на двух спутниках были обнаружены залежи металлов в достаточном количестве, чтобы организовать на их поверхности добывающие колонии с возможным созданием производственных предприятий в будущем. В остальном же на кораблях, чисто со стороны, ничего особенного не происходило, и стороннему наблюдателю, если бы такой вдруг появился, вполне могло показаться, что высшее командование Двадцать второй флотилии решило взять передышку для войск и отдохнуть перед последующим наступлением.

Вот только в этот раз внешнее впечатление было обманчивым как никогда, ведь покоем и отдыхом на борту кораблей, включая флагманский линкор, и не пахло. Напротив, по длинным коридорам, пронизывающим массивные суда от носа до кормы и с самой верхней палубы до самой нижней, разливалось вполне себе ощутимое напряжение, причину которого никто не мог понять, ведь высший командный состав не спешил распространяться о сути происходящего, и лишь Новостная Служба Флотилии, к работе в которой привлекли практически всех летописцев, за очень редким исключением, сообщила всем участникам экспедиции о том, что по приказу примарха Шепарда наступление на миры ксеносов было решено отложить, а сам примарх запросил срочную аудиенцию со своими братьями. Именно их теперь ожидал флот на орбите газового гиганта, которого волей Шепарда нарекли Гаррусом. С чего планете дали именно такое название, примарх пояснить не пожелал. Строились самые разные теории, рядовые солдаты и младшие офицеры обсуждали между собой причины столь внезапного решения Шепарда, но все сходились во мнении о том, что не им оспаривать приказы примарха, который явно знает и понимает в происходящем больше, чем все они вместе взятые. И все равно каждый из солдат, начиная с рядовых и заканчивая командующих полками, чувствовал, что сложившаяся ситуация была настолько сложна и непредсказуема, что ожидать можно было абсолютно чего угодно.

Пока офицеры флотилии и Легиона терялись в догадках, Шепард расхаживал по своим покоям, обдумывая то, что он скажет Феррусу Манус и Хорусу, когда они наконец-то встретятся, ведь оба примарха ответили согласием на срочную просьбу своего брата, хотя в их ответных посланиях сквозило недовольство тем фактом, что им пришлось в срочном порядке сворачивать свои планы, а также там было очевидно их любопытство: Феррус и Хорус очень хотели знать, что же такого важного узнал Шепард, и не смогли пересилить чувства, присущего не только обычным смертным, но даже самим примархам. Именно последний факт заставил обоих братьев пойти Шепарду навстречу, но тот не сомневался ни секунды в том, что если его аргументы пропадут втуне, то сыновья Императора будут действовать без колебаний и пройдут по намеченным ими мирам стальным маршем, итогом чего станут бесчисленные и напрасные жертвы, которых можно было избежать.

Шепард замер перед обзорным окном, представляя перед собой обоих примархов, ничуть не сомневаясь в том, что сложнее всего ему будет разговаривать с Феррусом Манусом, так как его взгляды были максимально противоположны тому, во что верил сам Шепард. Невзирая на все аргументы, примарх Железных Рук вполне мог объявить, что местный осколок человечества, который даже не подозревал о том, какая страшная угроза над ним нависла, слишком слаб и не заслуживает права на дальнейшее существование, раз уж они не придумали ничего умнее того, чтобы вручить свою судьбу в руки непонятных существ, немалая часть которых является псайкерами, а сами погрузились в сон длиной в тысячелетия. Манус вполне мог прийти к выводу, что данное решение говорит об их слабости и недальновидности, а значит им не место в составе Империума.

На самом деле, Шепард честно признавался самому себе в том, что в расписанном ему устами разведчиков плане было очень много странных и необъяснимых моментов, включая существование ксеносов-клонов, взявшихся не пойми откуда, а также тот факт, что миры людей, судя по отчетам все той же группы разведки, уже давно были восстановлены и пригодны для жизни, а значит надобность в виртуальной реальности, по идее, давно отпала. Но искать ответы на эти вопросы Шепард планировал уже после того, как убедит Ферруса и Хоруса отказаться от присоединения скопления Мундус к Империуму военным путем.

— Господин, — в ожившем вокс-передатчике, установленном на столе примарха, раздался голос флаг-капитана Моррдиса.

— Докладывайте, Джейсон.

— Мы фиксируем сильное возмущение в варпе, судя по всему, ваши братья скоро прибудут.

— Хорошо, я скоро буду.

Стремительным шагом выйдя из своих покоев, Шепард устремился к пневмопоезду, а следом за ним направились четверо Грозовых Львов. Численность личной гвардии примарха, усилиями Лукаса Марша, была доведена до двадцати бойцов, и в их ряды вступили те, кто пережил сражения на Сандаре, и в том, что они заслужили это право, никто в Легионе не сомневался. Четверка воинов, облаченная в самые лучшие доспехи, какие только могут быть доступны Астартес, маршировали следом за примархом, и все встреченные ими люди поспешно расступались в стороны, склоняясь в глубоком поклоне, пока мимо них проходил Шепард со своими гвардейцами, с плеч которых свисали длинные кольчужные плащи, окрашенные в белый цвет. Судя по всему, то была очередная задумка Вожака Прайда, который был богат на всякие выдумки. Глянув на сопровождавших его Грозовых Львов, примарх внезапно задумался над тем, снимают ли те хотя бы на миг свои терминаторские доспехи, или же Лукас Марш заставляет своих подчиненных ходить в них постоянно? Понятное дело, что подобные мысли были в большей степени шуткой, вот только в каждой шутке есть некая доля правды, и Шепард был вынужден признаться самому себе в том, что он еще ни разу не видел хотя бы одного Грозового Льва без доспехов.

К тому моменту, когда примарх прибыл на командный мостик, ткань реальности рассекли рваные раны, из которых из Имматериума в реальный мир принялись один за другим выныривать корабли, самым приметным и внушительным из которых был «Дух Мщения», глядя на который Шепард выдохнул. Хорус был куда более разумным и рассудительным человеком, достучаться до которого было куда легче, чем до Ферруса, а так как командование всей кампанией Император поручил именно Луперкалю, то в первую очередь убедить в своей правоте нужно было именно его. Если Хорус примет аргументы Шепарда и согласится с тем, что планы всей кампании нужно пересмотреть, Манусу некуда будет деваться, он не сможет пойти сразу против двух примархов, один из которых назначен старшим волей самого Императора, а это значит, что любое выступление против Хоруса автоматически будет означать выступление против Повелителя Человечества. Готов ли Феррус Манус сделать столь серьезный шаг или он не посмеет перечить Императору, еще только предстояло узнать.

Внезапно Шепарду пришла на ум мысль о том, что Хоруса Луперкаля намеренно ввели в заблуждение, и все происходящее на самом деле было проверкой не только для примарха Второго Легиона, но для всех троих сыновей Императора. По мнению Шепарда, нечто подобное было вполне в духе их генетического отца, хотя утверждать на все сто процентов, что дело обстояло именно так, было нельзя. Вряд ли хоть кто-то вообще мог с полной уверенностью утверждать, что знает о том, что именно творится в голове Императора и чем именно он руководствуется в принятии своих решений. Но если Шепард был прав, то в чем тогда заключалась проверка? Насколько он сам готов исполнить волю Императора? Как именно покажет себя в роли командующего Хорус Луперкаль, которому и предстояло принять окончательное решение? Способен ли Феррус Манус хотя бы на миг забыть о собственных убеждениях и принять взвешенное, обдуманное решение, а не убивать всех тех, кто встанет у него на пути? Могло ли все это быть правдой, или же Шепард глубоко ошибался? Очень хотелось надеяться на то, что Император ответит ему на эти вопросы, когда прибудет в скопление Мундус. Если, конечно, Повелитель Человечества вообще решит, что его визит сюда действительно необходим.

Ответа с «Буцефала» до сих пор не было, хотя Шепард уже давно отправил Императору свой доклад. Вмешается ли он в происходящее или же все оставит на откуп своим сыновьям? То был вопрос, на которой ответить мог только сам Император, если посчитает это нужным.

Внимание Шепарда вновь обратилось к «Духу Мщения», из ангаров которого вылетела целая череда транспортников, во главе которых летел личный штурмкатер Хоруса Луперкаля. Наверняка, он там был не один и его сопровождали члены Морниваля, вроде как выступающие советниками примарха. Способны ли они осознать то, что собирался донести до них Шепард, и как поведет себя Морниваль, когда до них дойдет суть сказанного? Что они скажут своему примарху, и станет ли Хорус вообще их слушать? С каждым мгновением вопросов становилось все больше и больше, а ответов не было и в помине.

— Хорус Луперкаль прибудет в шестой ангар, господин, — доложил Моррдис. — И мы фиксируем выход из варпа еще одной флотилии. Полагаю, что это Железные Руки, господин.

— Хорошо, — кивнул Шепард, понимая, что теперь все зависит только от его красноречия. Некогда ему удавалось, ко всеобщему удивлению, убедить непримиримых противников отложить оружие в сторону и пойти навстречу друг другу, а своих персональных врагов он даже заставил посмотреть суровой и неприглядной правде в глаза и осознать, сколь ошибочный и опасный путь они избрали. Ну что же, теперь ему нужно было понять, способен ли он провернуть нечто подобное снова или же все осталось в прошлом.

— Челнок Ферруса Мануса покинул борт «Железного Кулака» и направляется сюда, — через какое-то время последовал очередной рапорт от флаг-капитана.

— Встреча состоится в зале совещаний, — объявил Шепард. — Всем старшим офицерам без промедления прибыть туда. Нам предстоят чертовски сложные переговоры.

***

Две делегации прибыли в зал совещаний почти что одновременно, и если Лунным Волкам уже довелось здесь побывать, а потому они смотрели на убранства зала лишь с некоторой долей интереса, то Железные Руки попали сюда впервые, а потому с плохо скрываемым любопытством разглядывали многочисленные трофеи, украшавшие зал и прославляющие доблестных воинов Второго Легиона. Особый интерес у Космодесантников Десятого Легиона вызвали свисающий с потолка на массивных цепях череп из черного железа и здоровенный трон, расположенный строго под ним и собранный из огромного числа мечей, топоров и алебард, а также всего того, что хотя бы отдаленно походило на оружие. Подле него, в окружении Грозовых Львов, стоял сам примарх Шепард, ожидающий своих братьев.

Хорус смотрел на него с некоторым интересом, к которому примешивалась солидная доля недовольства. Ему отнюдь не понравился тот факт, что по настоянию Шепарда ему пришлось приостановить все свои планы по захвату тех систем, на которые указал своим сыновьям Император, но Морниваль предложил своему примарху проявить терпение, встретиться с братом и послушать то, что он хочет сказать.

— Вы сами позвали Второй Легион из-за их репутации, — напомнил Хорусу капитан Кейшен, — и мы оба с вами знаем, что дело не только в том, что они крайне хороши в истреблении псайкеров, но еще и в их невероятной въедливости. Золотые Львы крайне редко начинают боевые действия до того, как все досконально не узнают о своем противнике. Можно предположить, что и на этот раз они не изменили своим правилам и отправили разведывательные группы в тыл ксеносам, где узнали нечто столь важное, что от этого зависит исход всей кампании.

— Но почему бы тогда просто не сообщить нам об этом? — возразил Караддон, которому не терпелось как можно быстрее вступить в схватку с врагом. — Зачем требовать столь срочной встречи?

— Возможна, это информация не для разглашения, — предположил Кейшен, пожав плечами. — В любом случае, я считаю, что дополнительная встреча с Легионом Золотых Львов перед началом сражений не будет лишней, она позволит укрепить связи между нашими Легионами, которые, давайте говорить честно, после истории с Эзекилем Абаддоном оставляют желать лучшего.

— Примарх Шепард повел себя неправильно по отношению к капитану Абаддону, — тут же взял слово капитан Сиракул, открыто симпатизировавший капитану Третьей роты. — Его поступок недопустим.

— Ты считаешь, что вправе оценивать действия примарха, брат? — поинтересовался Литус. — Считаешь, что у тебя прав больше, чем у него?

— Я не это имел ввиду, — тут же вскипел Сиракул.

— Разве?

— Именно так!

— Возможно, — согласился Литус, — но если кто и был не прав в той истории, то это капитан Абаддон. Он нарушил прямые приказы нашего повелителя, проявил самоуправство в обход всех мыслимых правил, решил, что может действовать по собственному разумению, игнорируя мнение примархов. На мой взгляд, капитану Абаддону ужасно повезло, что он отделался лишь дисциплинарным взысканием и был временно отстранен от командования своей ротой. Примархи Шепард и Леман Расс могли потребовать его голову за столь грубое и демонстративное нарушение субординации.

— Абаддон действовал так, как мы привыкли, — парировал Сиракул. Хорус молчал, наблюдая за своими генетическими сыновьями. — Лично я не вижу в его действиях ничего зазорного. Ну убил он несколько ксеносов, и что с того?

— Ты ничего не видишь, потому что желаешь видеть капитана Третьей роты в Морнивале, — возразил Литус, — но пока я жив и от моего голоса что-то зависит, этому не бывать. Абаддон слишком вспыльчив и не сдержан, ему не хватает выдержки и способности трезво смотреть на мир. Попомните мои слова: день, когда Эзекиль Абаддон войдет в ряды Морниваля, станет черным для нашего Легиона.

— Довольно, дети мои! — прервал их Хорус. — Я вызвал вас вовсе не для того, что обсуждать капитана Абаддона, а для того, что решить куда более важный вопрос.

— Я согласен с Кейшеном, господин, — тут же откликнулся Литус. — Встреча с примархом Шепардом не будет лишней, пусть даже нам придется несколько отложить наши планы.

— Поддерживаю, — кивнул Караддон, и лишь Сиракул отрицательно покачал головой, но его голос был один против трех, и Хорус принял решение.

И вот он здесь, вновь стоит на палубе «Покорителя» и смотрит на своего брата, гадая о том, что за мрачные мысли роятся у него в голове, раз его синие глаза своим цветом уподобились грозовому небу. Здесь же находились несколько магистров орденов, главенствующее место среди которых, естественно, занимал Казабон, облаченный в золоченную кольчугу, на плечах у него покоился алый плащ, ладонь правой руки возлежала на рукояти короткого, церемониального меча с широким лезвием. Первый капитан внимательно разглядывал всех присутствующих, отмечая все, что попадало в поле его зрения. Без сомнений, чем бы не закончилось сегодняшнее совещание, в приватной беседе Казабон расскажет своему примарху обо всем, что привлечет его внимание. Он отвесил глубокий поклон Хорусу Луперкалю и Феррусу Манусу, а также кивнул в знак уважению членам Морниваля и свите примарха Десятого Легиона, на что те ответили тем же, так как Первый капитан Золотых Львов заслуженно имел репутацию одного из самых лучших воинов своего Легиона, преданного сына Шепарда и верного слуги Императора. Сотни, а то и тысячи врагов пали от его руки на бесчисленных полях сражений, где Казабон зарабатывал славу себе и Второму Легиону.

— Я искренне рад тому, что вы откликнулись на мой призыв, — произнес Шепард, обращаясь к братьям. — Спасибо за то, что вы пришли.

— Благодарить будешь потом, — ответил Манус. — Давай не будем тратить наше общее время попусту, а сразу перейдем к делу. Что случилось? Почему ты позвал нас?

— Я согласен с Феррусом, — поддержал его Хорус, кивнув брату. — В своем послании ты сказал, что на кону стоят миллионы человеческих жизней. Поясни.

— Для того я вас и позвал, — ответил Шепард. — Я вам все расскажу.

Его рассказ был очень долгим и обстоятельным, он предъявил братьям-примархам полный доклад своих разведчиков, весь полученный материал, в котором, признаться честно, хватало множества дыр. В частности, оставалось загадкой происхождение ксеносов-псайкеров, как и было совершенно не понятно, были ли они созданы искусственно или же стали слугами людей добровольно. Хватало и других вопросов, но поиск ответов было решено отложить на потом.

— И что это меняет? — закончив изучать отчет, первым спросил Феррус, приковывая к себе всеобщее внимание. — Нам поручено привести эти миры в лоно Империума. Этим мы и займемся.

— Ты, кажется, не понял, — ответил Шепард, сам прекрасно понимая, что все его самые страшные опасения начали воплощаться. Манусу было плевать на то, кто встанет у него на пути, пусть даже это были ни в чем неповинные люди. — Эти миры заселены теми представителями Человечества, что сумели выстоять против Железных Людей, выжили там, где другие погибли. Лишь надеясь на то, что они не остались одни в Галактике, эти несчастные нашли свой путь, чтобы выжить на опустошенных войной мирах. А мы чуть было их не уничтожили.

— Ничего другого они и не заслуживают, раз вручили свои жизни в руки ксеносов, — презрительно фыркнул Манус. — Ксеносов-псайкеров, хочу заметить!

— Ксеносов-клонов, — поправил его Шепард. — Они называли их слугами еще до того, как началась Долгая Ночь.

— Но откуда они вообще взялись? — спросил Хорус. — И почему среди них так много псайкеров?

— Я не знаю, — признался Шепард, — но этот вопрос можно отложить на потом. Сейчас есть куда более важные темы.

— Куда уж важнее?! — воскликнул Феррус. — Неужели ты действительно не понимаешь?! Эти дураки вложили свою судьбу в руки ксеносов. Ксеносов! Каким идиотом надо быть, чтобы решиться на такое?!

— Они были в отчаянии, — последовал ответ. — Их миры были разорены войной до такой степени, что стали совершенно непригодны для жизни, при этом у них не было никакой уверенности в том, что остальные государства людей смогли избежать подобной участи. У них оставалась лишь надежда на то, что хоть кто-то помимо них уцелел, и что однажды они смогут встретиться.

— Надежда — удел слабых, — жестко парировал Манус. — Пойми ты это уже наконец. Надеяться — значит довериться другим и неминуемо стать жертвой предательства или разочарования. Не надежда нужна человечеству, а уверенность. Знать, что ты прав, а не мучиться сомнениями. Вера в собственную правоту — вот что дает человеку силу добиваться своего в этом мире. Так было и так будет. Если у тебя нет ничего, кроме надежды, то дела твои плохи и участь незавидна.

— Надежда толкала и продолжает толкать людей на великие свершения, — возразил ему Шепард. — Разве не надежда на светлое будущее ведет нас вперед прямо сейчас, разве не она лежит в основе Великого Крестового Похода, затеянного Императором? Надежда на лучший мир, в котором будут жить наши потомки, не зная войн и лишений. Если дело в ней, если она, по твоим словам, является свидетельством слабости, то какой прок во всех наших деяниях? За что тогда каждый день умирают миллионы людей на бесчисленных полях сражений, проливая кровь, свою и вражескую? За что тогда сражается Человечество?

К своему изумлению Хорус внезапно осознал, что очень внимательно вслушивается в каждое слово своего брата, и каждая новая фраза находила отклик в душе Луперкаля, проникая в самые удаленные уголки сознания примарха. Хорус с нарастающим изумлением смотрел на Шепарда, впервые осознав то, каким невероятно сильным даром убеждения обладал правитель Алессии, ведь даже члены Морниваля смотрели на него с самым пристальным вниманием и ловили каждое слово примарха, а потому даже резкий ответ Ферруса не смог разбить повисшую в воздухе атмосферу чего-то необыкновенного, фантастического:

— Они идут в бой, потому что у них нет иного выбора. Альтернатива — смерть. Не более того. Так было и так будет, пока существует человеческий род, кто бы что не говорил. Такова наша природа, мы созданы для борьбы, в которой выживают лишь сильнейшие, и какая-то там надежда не имеет к этому никакого отношения. Вместо того, чтобы бороться, эти ничтожества, которых ты вздумал защищать, смиренно сложили лапки и завалились спать, хотя могли продолжить свою битву и стать лишь сильнее, отсеяв из своих рядов всех тех, кто мешает их продвижению вперед, к самой вершине. Жалкие, глупые, ничтожные, не заслуживающие милосердия, какой нам от них прок?

— И готовые сражаться, если их мирам будет что-то угрожать, — произнес Шепард.

— Вот пусть и сражаются, — сказал Манус. — Пусть вылезут из своих коконов и вновь ощутят, каково это, чувствовать тяжесть оружия в своих руках. Пусть познают тяжесть лишений и радость побед, и тогда, лишь тогда они заслужат право стать частью нашего общества.

— Это разговор слепого с глухонемым, — Шепард покачал головой, после чего обратился к Хорусу. — Что скажешь мне ты?

— У нас есть приказ, — после некоторых раздумий ответил Луперкаль, хотя сомнения, посеянные в его разуме словами брата, бушевали в нем с силой могучего урагана. Он даже предположить не мог, к чему может привести разговор с Шепардом.

— И ты слепо ему подчинишься, зная, какова цена?

— Ты знаешь истинную суть приказа, — напомнил брату Хорус.

— А ты уверен, что она именно такова? — спросил в свою очередь Шепард. — Ты можешь быть уверенным в том, что Император не предвидел всего того, что происходит прямо сейчас? Ты можешь дать самому себе гарантии в том, что это испытание не только для меня одного, а для нас всех? Ты уверен, брат, в том, что Император на самом деле не устроил проверку тебе?

— О чем ты говоришь? — почти что шепотом спросил Луперкаль.

— Здесь три примарха, брат, — ответил Шепард. — Я, вроде как, самый своевольный и не очень-то рвущийся исполнять все приказы подряд. И у нас здесь есть маньяк, готовый убивать каждого, на кого ему укажут, без каких-либо колебаний.

— Что ты сказал?! — тут же взъярился Манус, но его гнев остался без внимания.

— И здесь ты, верный сын Императора, — продолжал Шепард, не отрывая взгляда от Хоруса. — И именно тебе было поручено руководство всей кампанией. А настоящий руководитель должен знать, когда требуется идти до конца, а когда нужно остановиться и все как следует взвесить. Тебе решать, брат, что мы будем делать дальше.

Внешне спокойный Луперкаль смотрел на Шепарда, в то время, как в его душе бушевала настоящая буря, вызванная словами брата, проникнувшими столь глубоко, что это казалось невозможным. И в этот самый момент Хорус ощутил всю тяжесть ответственности, которую возложил на его плечи Император, поручив именно ему командование всей военной кампанией. Именно ему, и никому другому, теперь предстояло решить, кто умрет, а кто будет жить. Пребывая в страшном смятении, равное которому он не испытывал никогда, Хорус переводил взгляд с Шепарда на Мануса и обратно, пытаясь разобраться в том потоке чувств и эмоций, что захлестнул его с головой. Требовалось принять решение. Важное. Судьбоносное.

И раздумывая над этим, Хорус впервые осознал тот факт, насколько опасным может быть его царственный брат, если пустит в ход самое страшное свое оружие, выстоять против которого было очень и очень сложно, пусть даже и примарху. И это были отнюдь не огонь и меч.

Слово.

Глава 23

Череда взрывов пропахала землю подобно гигантскому плугу, заставив Космодесантников из Семнадцатой роты Лунных Волков рассыпаться по местности, беспрерывно ведя ответный огонь из всех имеющихся в наличии орудий, когда на их позиции ворвался берсерк — покрытое толстой костяной броней существо, казалось бы сплошь состоящее из щупалец, когтей и клешней. На его приплюснутой треугольной голове не было ни глаз, ни ушей, но трехметровый монстр ориентировался на местности с удивительной легкостью, раскидывая воинов в разные стороны, а его чрезвычайно острые и крепкие когти, вкупе с толстыми клешнями, без особых затруднений разрывали силовые доспехи тех Астартес, что не успели вовремя отскочить от разбушевавшегося противника. Бледно-розовая костяная броня чудовища, покрытая пигментными пятнами, была столь крепка, что могла без особых усилий выдержать беспрерывный обстрел из тяжелых болтеров и огнеметов, а если повезет, то даже взрыв крак-гранаты, хоть это и было редкостью, так что можно было только догадываться, из чего на самом деле она сделана.

Проблема заключалась в том, что в ходе тяжелого и довольно продолжительного боя Космодесантники уже израсходовали большую часть гранат и боеприпасов к тяжелому вооружению, в связи с чем уничтожение берсерка становилось проблематичным, но набравшихся за время войны опыта Астартес куда больше волновало местонахождение того, кто направлял бронированного монстра на людей, сам при этом находясь на безопасном удалении от поля боя. Космодесантники искали погонщика, особую разновидность сервусов, который наверняка засел где-то неподалеку, ведь еще в самом начале войны имперцы, наученные горьким опытом, довольно быстро осознали, что управлять берсерком, а также множеством других тварей, порожденных чьим-то безумным гением, на большом расстоянии сервусы-погонщики по какой-то причине не могут, что давало возможность их ликвидировать и тем самым сделать кровожадных тварей, подвластных их воле, более легкой мишенью для имперского оружия.

— Где он?! — проорал в эфир сержант Сидон, уворачиваясь от когтей и разрядив в тварь почти всю, обойму, к сожалению, без какого-то видимого результата. Осколки кости разлетались во все стороны, но берсерк даже не почесался. — Кто-нибудь видит эту мразь?!

— Никак нет, сэр, — последовал ответ, но сержант никак не мог опознать голос говорившего, что говорило о его принадлежности к другой роте. — Они хорошо наловчились скрываться, твари.

— Где наша бронетехника?! — тяжелые танковые орудия тут явно бы не помешали, но не слышно было даже рокота мощных моторов, заставляющих стальных монстров двигаться вперед и уничтожать огнем орудий все на своем пути, включая таких живучих тварей, коим являлся берсерк. Беда была только в том, что сервусы нашли управу в том числе и на имперскую технику, что никак не улучшало обстановку на фронте.

— От них нет ответа, сэр.

— Проклятье, — лицо Сидона скривилось под шлемом. — Ладно, справимся своими силами. Найдите и убейте погонщика! — приказал сержант, в ярости наблюдая за тем, как берсерк обхватил своими щупальцами одного из бойцов и принялся разрывать когтями его броню, после чего сорвал шлем с головы Лунного Волка и буквально стер ее в кровавую кашу своими плоскими, но крайне крепкими зубами. Кровь, частицы мозга и осколки черепа брызнули во все стороны, но на это никто не обратил внимания. И на то была довольно весомая причина:

— Воздух! — раздался чей-то предупреждающий крик. — Приближается Рой!

Огнеметчики, не дожидаясь команды сержанта, выдвинулись вперед, встречая налетевший на Астартес и солдат Имперской Армии гудящий Рой залпами огнеметов, выжигая крайне опасного противника, пусть он и был размером с кулак, целыми сотнями, и пусть довольно крупные насекомые не могли причинить особого вреда генетически усиленным воинам Империума, но были способны доставить массу неприятностей обычным солдатам, что яростно сражались рядом с Космодесантниками, ощетинившись оружием и паля во все стороны. Завидев приближающуюся угрозу, солдаты, что не были вооружены огнеметами, все же поспешили поддержать Астартес залпами из своих лазвинтовок, но те, признаться честно, было не особо эффективны против Роя, который по сути являлся скоплением крупных черно-красных жуков, в случае угрозы немедленно разлетающихся во все стороны, после чего они вновь собирались вместе и стремительно атаковали людей, своими острыми челюстями вгрызаясь в незащищенные участки тела и впрыскивая в организм людей смертельно опасный нейротоксин, вызывающий некроз тканей и убивающий бойцов за считанные минуты. Если же тем "посчастливилось" выжить, то они получали такие увечья, что для большинства из них действительная служба в рядах Имперской Армии по сути заканчивалась. Вернуться в строй могли лишь единицы. В первом же столкновении со злобными насекомыми, ведомыми погонщиком, имперцы за считанные минуты потеряли три полных полка Имперской Армии, прежде, чем смогли разобраться, что именно противопоставить мерзким тварям. Самым эффективным средством против Роя оказались огнеметы и снаряды со шрапнелью, а потому их количество в подразделениях имперских войск увеличилось несколько раз. Это был один из тех крайне болезненных уроков, который имперцы быстро усвоили.

Стоило части бойцов отвлечься на Рой, как берсерк тут же удвоил свой натиск, разорвав на части еще двоих Космодесантников, а также добрый десяток солдат, сражавшихся до последнего и решивших продать свои жизни как можно дороже. Ситуация усугубилась еще и тем, что в зоне видимости появилась бегущая на имперцев орда вихтов — бледных худощавых тварей с морщинистой кожей, которых смог бы убить даже безоружный подросток, если бы не одно «но»: вихтов было чрезвычайно много. Они наваливались на имперцев нескончаемым живым потоком, сковывая действия людей, а в это время до них добирались куда более опасные противники, убивающие имперцев с безопасного расстояния. Вот и сейчас позади вихтов показались вражеские стрелки, рослые сервусы, лишенные псайкерских сил, но при этом закованные в полноценную броню с головы до ног и вооруженные дальнобойными полуавтоматическими винтовками, весьма похожими на гальванические винтовки скитариев. Противник начал вести огонь сразу же, как только имперцы оказались в радиусе поражения, и худо бы тем пришлось, если бы к ним наконец-то не подоспело подкрепление, о котором все это время запрашивал сержант Сидон. Три полных штурмовых отделения Астартес Лунных Волков обрушились на вихтов, убивая их без особых затруднений, в то время как два тактических отделения, вооруженных плазменным и волкитным оружием, ударили в тыл вражеским стрелкам, сея там страшное опустошение.

К вящему облегчению Космодесантников и солдат, нашлась управа и на проклятого берсерка, залитого людской кровью с головы до ног. Он замер на месте, рыхля землю крепкими когтями, словно осознавая тот факт, что до места боя наконец-то добрался противник, способный справиться даже с ним. Земля содрогнулась под тяжелой поступью дредноута, на корпусе которого красовались эмблемы Шестнадцатого Легиона, он был вооружен сдвоенной лазпушкой и силовым кулаком, в который умельцы из числа технодесантников не поленились дополнительно встроить огнемет, правда, малоэффективный против берсерка, но пилот грозной машины и не думал его использовать, прекрасно отдавая себе отчет в том, что против этого противника огнемет будет бесполезен. Дредноут уверенно шел на берсерка, который продолжал стоять на месте, словно управляющий им погонщик пытался сообразить, что делать дальше. В чем бы ни была настоящая причина, но монстр внезапно сорвался с места и кинулся на своего врага, который ответил ему залпом из лазпушки, первым же выстрелом лишив берсерка нескольких щупалец и конечностей с клешнями, а когда тот подбежал вплотную, обрушил на него свой силовой кулак. Раздался отвратительный хруст треснувшей брони, но берсерк и не думал умирать. Напротив, он вцепился в дредноут всеми своими конечностями, и довольно скоро вся поверхность грозной машины оказалась покрыта глубокими бороздами от ударов когтей и клешней, но все же броня дредноута была куда толще и крепче, чем доспехи Астартес, а потому схватка продолжалась, невзирая ни на что.

— Вижу погонщика, — внезапно раздался чей-то голос в эфире.

— Так убей его! — рявкнул Сидон, орудуя цепным мечом, словно мясник на бойне. Каждым ударом он убивал десятки вихтов, окруживших его со всех сторон, но они продолжали прибывать нескончаемым потоком, а потому казалось, что им вовсе нет конца. Своими тощими руками они пытались вцепиться в броню Космодесантника, стирая в кровь пальцы в бессмысленных попытках процарапать ее, но лишь гибли под ударами цепного меча. Кости хрустели под тяжелыми сабатонами Астартес, от вони сгоревших тел солдатам скоро нечем будет дышать, но твари продолжали свой нескончаемый натиск, словно бы для них никаких потерь и вовсе не было. Возможно, так оно и было. В этом сражении не было даже намека на тактику и стратегию, оно представляло собой лишь нескончаемую мясорубку, в которой от воинов требовалось лишь одно: стоять до последнего. Все остальное было лишним.

Раздался реактивный вой пущенной ракеты, за котором вскорости последовал мощный взрыв, после чего вихты внезапно замерли на месте, а Рой принялся бесцельно кружить над людьми, словно не зная, что делать дальше. Собственно, так оно и было. И лишь берсерк продолжал сражаться, но и его действия стали менее осмысленными, словно он превратился в обычное животное, ведомое уже не чьей-то непреклонной волей, а обычными звериными инстинктами. После этого расправиться с ним было уже совершенно несложно, ведь по какой-то причине, природу которой имперцы пока никак не могли прояснить, сразу после смерти погонщика мышцы берсерка переставали напоминать стальные канаты, а доселе несокрушимая броня уже не была столь прочной, как прежде, а потому дредноут в скорости пробил силовым кулаком грудь монстра, сокрушив тому все ребра, после чего погрузил свою механическую руку глубоко в плоть противника, разрывая его внутренние органы. Тварь рухнула на землю бездыханной грудой плоти, а Лунные Волки принялись добивать вихтов и стрелков, при этом Сидон пытался понять, кто же все-таки убил погонщика, раз уж тот говорил на частоте, которой пользовались исключительно Космодесантники. Тот, кто сообщил об обнаружении погонщика, говорил без характерного для уроженцев Хтонии акцента, а значит это был либо кто-то из Второго Легиона, либо кто-то из сынов Ферруса Мануса. Ни тех, ни других Сидон не горел желанием видеть, хоть и отдавал себе отчет в том, что если бы неизвестный ему Космодесантник не убил проклятого сервуса-погонщика, тот смог бы доставить им всем неприятностей даже больше, чем любой другой псайкер из числа этой проклятой расы.

— Вы где? — спросил Сидон по вокс-связи, и тут же получили ответ:

— Мы здесь, сержант.

На открытую местность вышли три Космодесантника в цветах Золотых Львов, но на их доспехах помимо коронованного льва был изображен черный скелет, объятый языками пламени, что указывало на их принадлежность к ордену Повелителей Пепла. Один из Астартес удерживал на плече ракетную установку, остальные были вооружены болтерами. Силовые доспехи Повелителей Пепла были покрыты копотью и грязью, а также несли на себе многочисленные следы повреждений, что говорило о яростном бое, в котором им довелось поучаствовать. Подойдя ближе, они в знак приветствия ударили себя кулаками в грудь, Лунные Волки ответили тем же, в то время как выжившие солдаты Имперской Армии сотворили перед собой знак аквилы, что было относительно новым веянием, однако начавшим распространяться по всему Великому Крестовому Походу.

— Хороший выстрел, — произнес Сидон, — только было бы лучше, если бы вы убили погонщика несколько раньше.

— Гаденыш хорошо прятался, — ответил Космодесантник с ракетной установкой. — К тому же, сперва нужно было убедиться, что поблизости не было еще одного, так как нам был доступен лишь один выстрел.

— Вы без боеприпасов? — быстро смекнув, что к чему, спросил сержант.

— Полностью израсходовали, — ответили ему. — Болтеры заряжены хорошо если наполовину, снарядов для ракетомета больше нет, а гранаты закончились давным-давно.

— Что вы вообще здесь делаете? Позиции, занимаемые вашим орденом, находятся в доброй сотне миль отсюда.

— Нам было поручено уничтожить один из инкубаторов сервусов, — ответил молодой Повелитель Пепла, судя по всему, лишь недавно ставший полноценным Астартес. — По приказу магистра было отправлено три полных взвода, включая два отделения Терминаторов. Драка, доложу я вам, была лютая, но приказ был выполнен, хоть и ценой серьезных потерь. К сожалению, на обратном пути наш транспорт подбили, и мы рухнули милях в двадцати отсюда, остальным удалось улететь. Связь пропала, и мы бы хотели попросить вас…

Договорить Космодесантник не успел, так как земля под ногами имперцев ощутимо задрожала, и с каждым мгновением тряска становилось все сильнее, явно возвещая всем, что к поверхности рвется что-то крупное и крайне опасное. Не нужно было быть провидцем, чтобы понять, с кем именно им в самом скором времени придется столкнуться. Глянув на Повелителей Пепла, Сидон быстро приказал своим бойцам поделиться с ними и без того скудными запасами боеприпасов, после чего воины двух Легионов приготовились встречать очередную тварь, которую напустили на них трижды проклятые сервусы. Земля взорвалась фонтаном грязи и камня, и взору имперцев явилась тварь, чье длинное тело с бесчисленным количеством остроконечных ног было покрыто твердым хитиновым панцирем. На морде существа красовались огромные жвала, которые, как уже знали Астартес, могли легко перекусить даже доспехи Терминатора. Схватив оружие поудобней, имперцы приготовились подороже продать свои жизни.

Шел третий год войны между Империумом Человечества и Намандским Конгломератом.

***

Шепард разглядывал голопроектор, на котором обозначались позиции имперцев и противника в скоплении Муднус, но так как данные постоянно обновлялись, то могло показаться, что транслируемое изображение живет своей жизнью, периодически меняясь и перестраиваясь, что несколько раздражало примарха, но с этим ничего нельзя было поделать. Разведка недаром ела свой хлеб, постоянно снабжая Легион и всю Двадцать вторую экспедицию самой свежей информацией как о действиях противника, так и о перемещениях имперских вооружённых сил, пусть подчас и расплачиваясь за эти сведения собственными жизнями, но по итогу Золотые Львы и Имперская Армия всегда располагали самыми свежими данными о действиях сервусов, чем никак не могли похвастаться ни Лунные Волки, с которыми Шепард все же делился сведениями, ни тем более Железные Руки, общение с которыми Второй Легион волей своего примарха свел до минимума.

Шепард не простил им того, что вся эта бессмысленная война с ее бесчисленными потерями, которых легко можно было избежать, началась именно по вине Десятого Легиона, а также то, что Феррус Манус даже не подумал наказать виновных, как бы того не требовали Хорус Луперкаль и Шепард. Любимый сын Императора был в бешенстве от того, что какой-то Космодесантник из Легиона Железных Рук посмел начать военные действия без его приказа, и это в то самое время, когда три примарха вели между собой крайне сложные переговоры и думали, что делать дальше. И если Манус даже не сомневался в том, что войну следует незамедлительно начать, то Луперкаль все же решил прислушаться к мнению Шепарда и даже, как ему казалось, нашел выход из сложившейся довольно непростой ситуации: Хорус собирался дать своему брату три месяца на то, что бы тот провел переговоры с местными и убедил их мирно вступить в состав Империума, а уж потом постарался узнать ответы на многочисленные вопросы, коих хватало в избытке. Но Луперкаль никак не мог предположить того, что все его идеи потерпят крах, не успев приобрести хоть сколько-нибудь осмысленный вид.

Никто из примархов даже предположить не мог того, что Аутек Мор, которого Манус оставил вместо себя командовать эскадрой в системе Мальдар, решит действовать самостоятельно. Корабли под его командованием неспешно бороздили пространство вокруг планеты, что изначально должна была стать их целью, и вроде бы все выглядело нормально, хоть офицеры эскадры, присланной Шепардом, все равно следили за действиями Железных Рук, но они, привыкшие к тому, что Космодесантники полностью подчинены воле своих примархов, никак не ожидали того, что Мор начнет действовать абсолютно самостоятельно, не поставив никого в известность о своих планах. Корабли под его командованием внезапно изменили курс и, дав полный ход, направились прямиком к планете, подвергнув ее поверхность орбитальной бомбардировке из всех имеющихся в наличии орудий.

Экипажи кораблей под командованием Мариуса Эльге не успели отреагировать на действия Железных Рук, ведь ответ местных последовал незамедлительно, словно они ждали чего-то подобного. Появившись словно бы из ниоткуда, на имперский флот совершенно внезапно напали ярко-алые корабли, со стороны походившие на распахнувших крылья птиц, и залпами своих орудий нанесли немалый урон силам Империума, из-за чего тем пришлось срочно отступить из системы, одновременно с этим пытаясь понять, откуда вражеские корабли вообще взялись. Разбираться в том, чем руководствовались Железные Руки, было уже некогда, нужно было как можно быстрее сообщить примархам о том, что война уже началась, а уж потом решать, что делать с самоуправством Аутека Мора.

Шепард помнил, в каком бешенстве был Хорус, когда осознал, что какой-то, пусть и высокопоставленный, Космодесантник посмел действовать без его дозволения, но примарх Второго Легиона не стал напоминать Луперкалю о том, что то же самое некогда проделал один из его Лунных Волков, пусть действия капитана Абаддона и имели несопоставимо меньший масштаб. Но еще больше взбесил Хоруса Луперкаля тот факт, что Феррус Манус на все обвинения братьев лишь пожал плечами и заявил, что будучи на месте Мора сам бы поступил схожим образом:

— Это наши враги, — заявил примарх Железных Рук, являясь примером совершенного спокойствия на фоне взбешенных братьев. — Если до вас не доходит столь очевидный факт, то быть может вам стоит отказаться от дальнейшего участия в Великом Крестовом Походе? Быть может, вы недостаточно для него готовы?

После этих слов любви к Десятому Легиону со стороны остальных Космодесантников, а также офицеров Имперской Армии и флота резко поубавилось. Хорус был слишком уважаемой и авторитетной личностью, завоевавшим свою репутацию в бесчисленных сражениях плечом к плечу с Императором, чтобы кто-то посмел сказать ему что-то подобное в лицо. Шепард, пусть уже и заимел довольно неоднозначную репутацию среди имперских войск, тоже был не абы кем и зарекомендовал себя как военный лидер, одержавший множество побед и присоединивший к Империуму немало миров, как с помощью дипломатических переговоров, так и военным путем. В доблести обоих примархов никто не сомневался, а потому Лунные Волки и Золотые Львы практически синхронно угрожающе заворчали, стоило словам Мануса отзвучать под сводами зала. Кто-то из Космодесантников даже потянулся к оружию, словно желая кровью смыть оскорбление, нанесенное их примархам, но Шепард внезапно уселся на свой военный трон, чем немедленно приковал к себе всеобщее внимание. Оказавшись в обрамлении бесчисленных клинков, он обратился к Манусу:

— Я буду очень тебе благодарен, Феррус, если ты немедленно покинешь мой корабль и больше никогда на него не ступишь, — это было уже настоящее оскорбление, который понял каждый, кто имел уши и хотя бы толику разума, и от этих слов многим стало действительно дурно. Присутствующие в зале совещаний до сегодняшнего дня даже предположить не могли того, что сыновья Императора, походивших на богов из древней истории Терры, будут ругаться между собой, нанося друг другу страшные оскорбления.

— Господин, — голос магистра Ланса вернул Шепарда к реальности. — Мы вновь получаем запрос от Железных Рук поддержать их наступление нашими бронетанковыми соединениями.

— Игнорировать, — приказал примарх. — После всего того, что произошло по вине Десятого Легиона, я не протяну руку помощи Манусу, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Сколько людей погибло понапрасну в этой войне по их вине, Пауль? Сколько городов разрушили Железные Руки, невзирая на все мои увещевания? Сколько еще должно погибнуть, чтобы они наконец-то огляделись по сторонам и осознали, что натворили?

— Не знаю, господин, — тихо ответил магистр ордена Вечной Стражи, и даже могло показаться, что вычеканенный на его наплечнике темно-серый щит потускнел.

— Я ведь пытался вступить в переговоры с сервусами, — продолжал рассуждать Шепард, ходя вокруг голопроектора. — Пытался начать диалог, но все без толку. Из-за Мануса! Который без колебаний разрушает города с погруженными в сон ничего не подозревающими людьми, не желая ничего слушать! Сервусы в ответ атакуют нас все более яростно, и теперь даже Хорус уже не склонен вести переговоры, решив, что их время безвозвратно утекло. А Император молчит, словно все так и должно быть! Почему?!

Ланс молчал, не зная что ответить разъяренному примарху, который с каждым мигом все больше начинал походить на взбешенного льва, мечущегося по клетке, и ничего хорошего не ожидало того, кто окажется рядом в тот миг, когда зверь вырвется на свободу. Но вот Шепард замер на месте, опершись руками о столешницу голопроектора и переводя взгляд с одной метки на другую. Часть его сознания работала сама собой, на основании полученных данных создавая полную картину происходящего на каждом участке фронта, одновременно с этим разрабатывая контрмеры действиям противника, решая, какие силы Двадцать второй флотилии куда отправить, где следует отступить, а где нужно, а то и жизненно необходимо как можно быстрее нанести удар сконцентрированными силами. Этот бездушный расчет некогда мог бы вызвать удивление и даже оторопь у Шепарда, но данное явление давно уже стало обыденным для примарха, а потому максимум, что оно могло у него вызвать, так это легкое сожаление, ведь чем бы не были заняты его мысли, разум все равно продолжал делать то, для чего он был изначально создан, — вести войну.

— Господин, вы еще не отказались от своего плана? — осторожно спросил Ланс. — Мы склонны считать его все-таки…

— Я все уже для себя решил, Пауль, — оборвал его Шепард. — Нет гарантий, что это положит конец войне, но я все равно должен попытаться.

— Господин, если с вами что-то случится…

— Со мной не случится ничего хуже того, что происходит сейчас. Я готов рискнуть, а твоя задача сделать все, чтобы первый этап плана был осуществлен. Остальное полностью зависит от меня и от того, удалось ли магосу Фреззии разобраться в нейроинтерфейсе «Элизиума». Если все удастся, я смогу поговорить с настоящими правителями Конгломерата.

— А если у вас ничего не выйдет? — спросил Ланс, в то время, когда остальные присутствующие не смели даже рта открыть.

— Тогда эта война закончится лишь в тот миг, когда эти миры окончательно утонут в крови, — с печалью в голосе ответил Шепард. — Миллионы, а то и миллиарды людей умрут совершенно напрасно, даже не подозревая о том, что происходит, не зная того, что они не последние представители человечества в Галактике. И это я еще молчу о потерях среди имперских сил.

Ланс внезапно ощутил, что по его спине пробежал легион мурашек, как если бы он испытал некое подобие страха, пусть магистр и считал, что был давно избавлен от этого пагубного чувства, но слова Шепарда могли посеять тревогу в ком угодно и, как говорили шепотом некоторые особо впечатлительные личности, даже его братья-примархи не могли избежать влияния его слов, что проникали глубоко в разум людей и навсегда оставляли там свои следы, чтобы рано или поздно вновь дать о себе знать. Космодесантники не особо верили в подобные россказни, но нельзя было не согласиться с тем, что слова Шепарда действительно оказывали сильнейшее воздействие на тех, кто становился его собеседником. Противопоставить им хоть что-то было практически невозможно, но утверждать, что даже примархи подпадают под влияние Шепарда, не решился бы никто, у кого есть голова на плечах. Сыновья Императора были фигурами столь непостижимыми, что никто не осмеливался утверждать, что понимает их даже в самой малейшей степени.

— Господин, — раздался голос магоса Фреззии из ожившего вокс-передатчика, — мы готовы.

— Вы уверены, Талли? — спросил Шепард, и на некоторое время в зале повисла тишина. Очевидно, магоса уже давно никто не называл сокращенной вариацией ее имени, и теперь она не знала, как правильно реагировать. — Вы все проверили? Мне бы все же не хотелось, чтобы моя нервная система как следует прожарилась.

— Эээ… Да, господин, — раздался неуверенный ответ, только его причина была не совсем ясна. — Мы все проверили несколько раз и провели все возможные тесты. Я уверена, что наши расчеты верны и абсолютно точны.

— Хорошо, — произнес примарх, после чего обратился к Лансу и к безмолвно стоявшему здесь же Лукасу Маршу, рядом с которым, как всегда, замерли Грозовые Львы, готовые исполнить любой приказ своего лидера. Если, конечно, они не будут противоречить приказам самого Шепарда. — Пауль, пора начинать, готовь свой орден к бою.

— Вечная Стража всегда готова, господин, — немедленно ответил магистр, гордо вскинув голову. Он был бесконечно рад тому, что из состава Второго Легиона именно его ордену, именно Вечным Стражам, а также Восьмой эскадре, частью которого и являлся орден, была оказана честь принять участие в исполнении дерзкого плана примарха: подключиться к «Элизиуму», войти внутрь виртуальной реальности и, если повезет, встретиться с лидерами Конгломерата, если таковые вообще существуют. От идеи примарха попахивало безумием, но офицеры Легиона и экспедиционной флотилии почему-то восприняли предложенный Шепард план как что-то само собой разумеющееся, будто чего-то подобного они и ожидали.

— Моррдис, что скажете мне вы?

— «Покоритель» и его эскорт полностью готовы, сэр, — доложил флаг-капитан, — Восьмая эскадра также ждет только вашего приказа.

— Логейн?

— Седьмая рота готова, — раздался скрипучий голос капитана Четвертого Легиона, сейчас находящийся на борту «Клятвенника», линкора класса «Голиаф».

— Хорошо, — кивнул Шепард. — Моррдис, курс на Гердаз.

Палуба под ногами слегка завибрировала, когда ожили маршевые двигатели, приведя огромное судно в движение, а следом за линкором потянулись остальные корабли, будто члены стаи за своим альфой. Взяв курс к точке перехода, они устремились к краю системы, в которой находились, в то время как экипажи кораблей готовились к переходу через варп, который каждый раз по ощущением был как в первый раз. Огромные бронированные створки опускались на иллюминаторы и обзорные окна, чтобы никто из людей не смог ненароком увидеть отсветы Имматериума, что могли свести с ума кого угодно, и даже Космодесант был подвержен воздействию энергиям варпа, хоть об этом мало кто знал. Такая информация не подлежала разглашению.

Корабли неспешно пересекали по большому счету пустое пространство, в котором имперцам практически ничего не встречалось на пути. В системе, которую в данный момент пересекала эскадра, не было ничего интересного, лишь несколько небольших безжизненных планет да один газовый гигант, у которого не было даже хоть сколько-нибудь крупных спутников. Лишь поля астероидов крутились вокруг него, образуя широкие кольца, состоящие из камня и пыли, и можно было бы отправить туда зонды для исследования на наличие полезных ископаемых, но сегодня имперцам было не до этого, всё их внимание сейчас было сконцентрировано на плане примарха.

Потребовались часы, чтобы достигнуть точки Мандевилля, но вот эскадра, основой которой послужила группа, состоящая из линкоров и тяжелых крейсеров, начала замедляться, в то время как энергия с плазменных реакторов начала переправляться на варп-двигатели, и вот перед кораблями начал образовываться разрыв в ткани реальности, который становился все шире и шире, чтобы через него могла пройти вся эскадра, а в это время все незащищенные окна и смотровые площадки уже были полностью изолированы, люки — задраены, а команды матросов готовились начать патрулирование палуб и коридоров кораблей, чтобы быстро ликвидировать тех, кто не сможет избежать влияния энергий варпа и станет представлять угрозу окружающим. К сожалению, такие случаи были не так уж и редки, а потому необходимость в патрулировании всегда была актуальна. В этот момент ожили генераторы поля Геллера, окутав корабли завесой, защищающей имперские суда от разрушительных энергий варпа, и эскадра, окутавшись извивающимися всполохами потусторонних молний, устремилась к разрыву, погрузившись в него, как в гигантский водоворот. Последними через разлом прошла Восьмая эскадра, во главе которой шла боевая баржа «Герой веков», что являлась флагманом эскадры и служила базой для ордена Вечной Стражи. Но вот последний из имперских кораблей погрузился в Имматериум, после чего межпространственный разрыв наконец-то закрылся, тем сам восстанавливая хрупкий покров реальности в яркой вспышке излучения.

Когда последнее судно исчезло в варп-разломе, так и оставшийся незамеченным имперцами зонд пришел в движение. Его черный, угловатый корпус поглощал всякий свет, а потому увидеть его даже вооруженным взглядом было практически невозможно, особенно если не знать, что именно ищешь. Со стороны зонд походил на вытянутый шип длиной около десяти метров, на поверхности которого не было ни антенн, ни каких-то других внешних устройств, и выдавал его присутствие лишь неяркий свет дюз ходовых двигателей в тот момент, когда он начинал двигаться. Подлетев к тому месту, где последний раз находились имперские корабли, зонд замер на месте, вновь никак себе не демонстрируя, и прошел примерно час, прежде чем он снова начал двигаться, но теперь взяв курс к бледно-зеленому газовому гиганту, где в поясе астероидов по прежнему пребывала оставшаяся незамеченной людьми станция, чьи системы безопасности временно ожили, стоило только имперцам оказаться неподалеку.

Ловко лавируя между астероидами и обломками кораблей, многие из которых пребывали здесь уже многие тысячи лет, зонд подлетел к станции, после чего исчез в одном из открывшихся ангаров, створки которого закрылись столь же быстро, как и открылись. Некоторое время ничего не происходило, но внезапно на черной поверхности станции стали загораться белые сигнальные огни, тем самым позволив оценить ее отнюдь немалые размеры.

Распределяясь по многочисленным системам, энергия чудовищным потоком хлынула из оживших генераторов, за один только взгляд на которые техножрецы Марса отдали бы абсолютно все, что имели. Будь станция живым организмом, можно было подумать, что она просыпается после крайне долгого сна и теперь неспешно разминает мышцы, разгоняя кровь по жилам. С каждым мгновение огни на бронированной поверхности становились все ярче, и вокруг сооружения вспыхнуло золотое защитное поле буквально за миг до того, как станция исчезла в яркой белой вспышке, оставив после себя лишь поле из уничтоженных некогда кораблей.

***

Прорываться к повисшему в бесконечной космической пустоте сине-зеленому миру пришлось с боем, ведь на пути у имперских сил встали корабли сервусов, чьи энергетические щиты очень хорошо выдерживали обстрел из имперских пушек, в свою очередь отвечая людям залпами из лэнс-излучателей, которые в большей степени походили не на то, чем пользовались люди, а на ту разновидность этих орудий, которыми пользовались эльдары, ведь вместо одного продолжительного луча, орудия выдавали целую очередь из множества зарядов, которые попадали по целям с куда большей вероятностью, чем их имперские аналоги. Имелись у противника в наличии как макропушки, так и торпедное вооружение, и они не просто не уступали имперского оружию, но в некоторых аспектах превосходили его. Макропушки севрусов стреляли куда чаще, чем этим могли похвастаться людские аналоги, что говорило о куда более ускоренном процессе перезарядки, а торпеды были куда более маневренными и обладали более значительной убойной силой, в виду чего попадание всего двух торпед могло уничтожить даже тяжёлый крейсер, и данный факт доставил немало проблем Имперскому Флоту с самого начала войны.

Имелась у них и своя малая авиация, которая сошлась в смертельном бою с имперцами, но в данной сфере у сервусов не было особых преимуществ над людьми, хотя последние отмечали, что истребители и штурмовики ксеносов имели довольно странный дизайн и словно бы не имели кабины пилотов. Понять, были ли они беспилотниками или же управлялись каким-то иным способом, имперцам выяснить пока что так и не удалось, несмотря на все попытки захватить хотя бы один летательный аппарат противника. Как бы там ни было, ксеносы яростно сражались, делая все от себя зависящее, только чтобы не пустить людей на поверхность Гердаза.

Но сегодня сервусам пришлось столкнуться не абы с чем, а с «Покорителем», созданным не только для того, чтобы быть базой Легиона во время долгих переходов через варп, но и для того, чтобы в одиночку уничтожать целые флотилии, чем сейчас линкор и занимался, обрушив на противника всю мощь своих орудий, выстоять против которых корабли сервусов уже никак не могли, ведь их энергетические щиты оказались не способны долго продержаться под ураганным обстрелом «Покорителя», который, все же, не смог избежать повреждений от ответных залпов. У противника имелось в наличии оружие, выдержать выстрел из которого могли только самые защищенные корабли Имперского Флота, линкоры, чьи пустотные щиты многократно перекрывали друг друга, а если и этого оказывалось недостаточно, то корабли от полного уничтожения спасала их толстая броня, принимавшая на себя основной удар волкитных штурмовых акселераторов, оставлявших на поверхности кораблей глубокие шрамы.

Моррдис скрипел зубами всякий раз, когда очередной вражеский залп достигал поверхности линкора, но «Покоритель» продолжал продвигаться вперед, уничтожая корабли противника один за другим, избрав своей конечной целью массивный звездный форт, болтающийся на орбите планеты. При других обстоятельствах было бы желательно отправить туда когорты Космодесанта с целью захватить грозное сооружение и получить доступ к скрытым в его недрах технологиям, но уже в самом начале войны стало ясно, что сервусы не потерпят ничего подобного: каждый раз, когда имперцы пытались захватить один из вражеских кораблей, те отстреливались до последнего в попытке уничтожить абордажные команды, а если тем все же удавалось пробиться внутрь, то корабль, к глубокой печали техножрецов и под аккомпанемент их же громогласных проклятий, незамедлительно самоуничтожался, унося с собой всех имперцев, как тех, кто оказался на борту, так и тех, кому просто не повезло оказаться рядом. Вот только чего сервусы не учли, так это того факта, что их поведение люди решат использовать против них же самих: обнаружив, что корабли противника можно уничтожать гораздо более простым способом, путь и ценой некоторых людских потерь, многие командиры взяли на вооружение тактику отправлять на вражеские корабли абордажные корабли с солдатами Имперской Армии и боевыми сервиторами на борту. По сути отправляя людей на верную смерть, некоторые из офицеров Имперского Флота каждый раз докладывали примархам о своих успехах, пока сыновья Императора не прознали о том, каким образом эти победы достигались. Шепард и Хорус Луперкаль тут же запретили подобную практику в своих флотилиях, пригрозив расстрелом каждому, кто попытается проделать что-то подобное.

Феррус Манус мало того, что не стал возражать, но всецело одобрил подобные методы войны.

Моррдис помнил, в какое бешенство пришел Шепард, обнаружив, что Железные Руки продолжают активно пользоваться особенностями поведения сервусов и, получив полное одобрение своего примарха, раз за разом отправляли имперских солдат в качестве абордажных команд, сознательно обрекая последних на смерть. Космодесантники Десятого Легиона решили, что это были вполне приемлемые потери, минимальной ценой, которую можно уплатить за уничтожение вражеских кораблей.

— Феррус сильно ошибся, когда назвал свой Легион Железными Руками, — бесновался Шепард вдали от посторонних глаз там, где его могли видеть лишь особо доверенные люди. И если даже для них это было крайней пугающее зрелище, то остальным и вовсе видеть разъяренного примарха Золотых Львов нельзя было ни в коем случае. Это зрелище могло навсегда искалечить их психику. — Ему следовало назвать их Пожирателями Людей, Железными Мясниками, Кровавыми Берсерками! Как угодно, но только не Железными Руками! Хотя бы Кровавыми Когтями, им бы это подошло куда больше!

Встряхнувшись, флаг-капитан вернулся к реальности, сосредоточив свое внимание на вражеском форте, приближаться к которому было равносильно верному самоубийству, но Моррдис и не собирался рисковать флагманом всей флотилии, одним из символов Легиона и самого примарха. Благо, он сразу же решил, как поступить с фортом, едва только разведка доложила о его существовании.

— Построение «Сигма», — приказал Моррдис кораблей сопровождения, — группе «Кратос» — приготовиться к прорыву. Начать подготовку «Аскалона» к бою.

Эскортные корабли и суда Восьмой пришли в движение, выведя вперед линкоры, словно некий щит, и если бы здесь оказался сторонний наблюдатель, то он смог бы увидеть, что в центре построения, находясь под защитой массивных судов, находилась группа кораблей разных классов, и в тот момент, когда имперские силы пошли на прорыв, они в последний раз включили маршевые двигатели на полную мощность и устремились к вражеским позициям. Можно было заметить, что от обреченных на гибель кораблей во все стороны разлетались эвакуационные шлюпки и катера, что поспешили как можно быстрее оказаться под защитой грозных линкоров и тяжелых крейсеров, хоть и не всем удалось достичь цели. В тот момент, когда идущие полным ходом суда достигли вражеских позиций, космос озарился чередой чудовищных по своей силе взрывов, когда имперские брандеры, под завязку начиненные огромным количеством взрывчатых веществ и плазменных бомб, взорвались, на мгновение превратившись в новые звезды.

Вражеские корабли мгновенно лишились своих щитов и большая их часть была немедленно уничтожена, а те, кому «повезло» выжить, получили столь критические повреждения, что их экипаж активировал режим самоуничтожения, в результате чего холодную пустоту космоса озарила еще одна череда взрывов, за которой имперцы наблюдали с безопасного расстояния. Они даже не попытались помешать сервусам, зная, что это бесполезно, и вражеские корабли, что могли стать ценным источником новых технологий, все равно самоуничтожатся, какие бы повреждения они перед этим не получили. Каким образом это происходило, имперцы не знали. За все время войны они так и не смогли захватить ни одного образца вражеской военной техники. На тех же, кто смог избежать повреждений, сперва набросилась имперская авиация, а затем к ним присоединились остальные корабли, уже практически безнаказанно уничтожая противника одного за другим.

— Сэр, «Аскалон» к бою готов, — последовал доклад одного из офицеров, не отрывавшего взгляда от монитора когитатора, на который выводились многочисленные данные.

— Цель — вражеский форт, — отдал приказы флаг-капитан, — огонь по моей команде.

Моррдис не мог видеть того, что сейчас происходит снаружи корабля, но так как один раз ему довелось стать свидетелем первых испытаний в условиях, максимально приближенных к боевым, он вполне легко мог представить себе, как огромная львиная голова на носу «Покорителя» неспешно раскрывает свою зубастую пасть, обнажая скрытое в ее недрах жерло орудия, которого не было больше ни на одном из имперских кораблей во всем Имперском Флоте. Быть может, что-то подобное было установлено на флагмане самого Императора, но флаг-капитан не знал, так ли это. Орудие выдвинулось вперед, впервые за долгое время явив миру «Аскалон» — огромную волкитную пушку, способную вести огонь на больших дистанциях, что в обычных условиях было нехарактерно для данного типа вооружения. Но «Покоритель» строился по чертежам и схемам, которые техножрецам предоставил сам Император, с использованием тайных знаний, корни которых уходили еще ко временам Темной Эры Технологий, и одним из этих отголосков как раз и стал «Аскалон».

Глядя на форт сервусов, Моррдис наконец-то приказал:

— Огонь!

Яркий огненно-красный луч рассек черноту космоса, одним махом смахнув с форта его щиты, будто их и вовсе не было, после чего нанес конструкции невообразимый урон, уничтожая палубы, ангары и переходы, превратив многочисленные орудия и обслуживающий их персонал в сплавившийся шлак, а также нанеся крепости множество других повреждений, после которых вести бой было уже совершенно невозможно. Высвобожденная температура была так высока, что многочисленные системы сооружения моментально вышли из строя из-за перегрева, а также вызвала детонацию боеприпасов, из-за чего последовала череда мощных взрывов, тем самым нанеся форту ещё больше повреждений.

— Выстрел успешно произведен, сэр. Перегрев «Аскалона» в пределах нормы.

— Хорошо, — кивнул Моррдис. К сожалению, вести частый огонь из волкитной пушки было невозможно как раз по причине перегрева, но второй выстрел из этого чудовища, как правило, и не требовался. Одного попадания было более, чем достаточно, а потому флаг-капитан спокойно отдал приказ убрать орудие, наблюдая за тем, как агонизирует вражеская крепость, разрываемая на части продолжающимися взрывами, которые уже явно были вызваны не вторичной детонацией, а запущенной сервусами системой самоуничтожения. Даже в этот момент ксеносы делали все от себя зависящее, только бы технологии их создателей не попали в руки имперцев. С чем именно была связана эта самоубийственная, даже фанатичная тактика, так и оставалось для людей загадкой.

— Господин, вражеские силы на орбите планеты уничтожены, — сообщил примарху Моррдис по вокс-связи. — Наши корабли готовы начать высадку наземных сил.

— Отличная работа, Джейсон, — раздался ответ Шепарда. — Выходите на заданную орбиту, дальше мы справимся сами.

— Если что, мы будем на связи, сэр, — сказал флаг-капитан. — Желаю удачи.

— Спасибо, Джейсон, — ответил примарх, надев шлем и приготовившись подняться на борт «Немезиды». Следом за ним на борт «Громовой Птицы» должны были взойти Грозовые Львы, а те, кому из них не хватило места, уже заняли стоявшие рядом штурмкатера, чтобы сопровождать примарха не только на поле боя, но даже во время полета. — Фреззия, вы готовы?

— Да, господин, — ответила магос, сжимая в руках массивный двуручный топор. Ее собственный челнок стоял неподалеку и уже во всю гудел двигателями. — Но следует соблюдать осторожность. Механизм довольно хрупок, он не должен получить повреждений ни в коем случае.

— Принято, — кивнул Шепард, после чего включил свой вокс-передатчик, чтобы его слышали все без исключения. — Внимание, мы совершаем высадку в неизвестность, и я не могу точно вам сказать, что именно нас там ожидает. Скорее всего, нам предстоит принять бой, яростный и чертовски сложный, но я уверен в вас, как в самом себе. Я знаю, что вы меня не подведете!

Глаза всех, кто слушал речь примарха, разгорались с каждым новым словом, в них читались решимость и готовность показать себя, продемонстрировать Шепарду, что он не зря выбрал именно их. Они не проиграют! Они сделают все, только чтобы примарх достиг своей цели.

— У нас есть шанс наконец-то закончить эту войну, — продолжил Шепард, — и мы воспользуемся им! Наши братья и сестры больше не будут умирать на полях этой бессмысленной войны, ибо для нас…

— Важен каждый!!! — ответили ему громогласным ревом.

Окинув солдат и Космодесантников уверенным взглядом, примарх поднялся на борт «Немезиды», и вскорости к поверхности планеты устремился целый поток из штурмкатеров и десантных транспортников, несущие на своем борту Астартес, воинов Имперской Армии, вооруженные силы Механикум, а также многочисленную технику, что должна была оказывать им поддержку.

В тот момент, когда «Громовая Птица» вошла в верхние слои атмосферы, не встретив никакого сопротивления с земли, Шепард мысленно взмолился о том, чтобы его план удался. В противном случае эта война закончится только ценой немыслимой крови.

Глава 24

Когорты Астартес, а также подразделения скитариев и Имперской Армии стремительно занимали позиции, и в их действиях прослеживалась четкая система, ведь все действия имперских воинов были четко расписаны, самым тщательном образом распланированы и подчинены воле их командиров, над которыми, в свою очередь, почти что ощутимо довлела аура власти примарха Шепарда. Действуя согласно четкому графику, где все было расписано чуть ли не поминутно, каждый взвод и каждое отделение стремительно занимали тот участок территории, который был за ними закреплен, а потому имперцы, пребывая под прикрытием развертывающейся бронетехники, окапывались на своих позициях с какой-то немыслимой скоростью, в том числе подготавливая их для артиллерии, которую уже начали выгружать из массивных транспортных челноков под пристальным надзором техножрецов, при этом сквозь зубы сетуя на малое количество сервиторов. Широкие гусеницы техники, в основе которых находилось крайне универсальное и надежное шасси от «Химеры», рыхлили землю, артиллерийские расчеты этих машин суетились вокруг своих грозных орудий, готовя их к бою и по несколько раз проверяя наличие боеприпасов, их количество, а также ежеминутно сверяясь с топографической картой местности, внося необходимые поправки в свои карточки огня. Когда придет черед богу войны запеть свою страшную песнь, артиллеристы будут готовы.

Над самим лагерем безостановочно кружились лэндспидеры, чьи экипажи зорко следили за окрестностями, чтобы в случае чего немедленно предупредить наземные силы о приближении противника и первыми вступить с теми в бой, а еще выше небеса рассекала авиация Астартес и Имперской Армии. В их задачу входило уже не только наблюдение, но нанесение массированных ударов по врагу, когда тот перейдет в наступление. А если очень сильно напрячь зрение или вооружиться средствами дальнего наблюдения, то можно было заметить находящиеся на высокой орбите зловещие очертания военных кораблей Империума, от ангаров которых до самой поверхности протянулась цепочка из транспортников, перемещающихся туда-обратно и безостановочно доставляющих на планету войска и боевые машины.

Тяжелая вспомогательная техника вспахивала землю, и в образовавшиеся траншеи тут же спрыгивали солдаты, расширяя и укрепляя проходы стальными балками, устанавливали металлические профили, чтобы земля не осыпалась внутрь, оборудовали огневые точки, на которых устанавливалось тяжелое стрелковое вооружение, начиная со спаренных стабберов и заканчивая плазменными пушками, способными уничтожить берсерка с первого же попадания, если, конечно, что-то не пойдет не так и, признаться, не самое надежное оружие из арсенала имперцев не взорвется из-за перегрева прямо в момент выстрела. Разворачивались минометные батареи, устанавливались ракетные установки, грозно водили дулами орудий на своих башнях имперские танки, выискивая потенциальную цель. Астартес также не сидели без дела, принимая самое активное участие в укреплении лагеря, наравне с солдатами занимаясь оборудованием окопов и первичных блиндажей, чтобы затем превратить их во что-то еще более грозное и опасное. С какой-то немыслимой скоростью лагерь имперцев превращался в настоящую крепость, которую, правда, пока никто не спешил атаковать, что несколько озадачивало, ведь город сервусов, где также располагался Рефракторий, находился в относительной близости от имперских позиций, а в подобных ситуациях хвостатые ксеносы, как правило, не заставляли себя долго ждать и быстро переходили в наступление на позиции людей, не позволяя тем как следует закрепиться, но сейчас они по какой-то причине бездействовали, что не могло не беспокоить Шепарда и его офицеров.

— Попахивает ловушкой, сэр, — высказал общую мысль Лукас Марш, который в своем рвении защитить примарха каждый раз достигал все новых высот. Шепарду даже начало казаться, что такими темпами он скоро не сможет даже лечь спать без того, чтобы рядом с ним не присутствовал кто-то из Грозовых Львов. Вот и сейчас подле него стояли двое телохранителей, на плечах у которых были установлены экспериментальные ракетные установки «Циклон», превратившие терминаторов в ходячее ракетные турели.

— Я не слепой, Лукас, — ответил ему примарх, удерживая шлем в руках и разглядывая окрестности. — Что говорит разведка?

— Ждем доклада, сэр, — тут же по вокс-связи сообщил Ланс, в данный момент пребывающий в той части лагеря, где его орден принимал самое непосредственное участие в подготовке обороны. Под пристальным надзором магистра, три полные роты Вечной Стражи готовились выступить вперед, в то время как остальные Космодесантники должны были остаться в лагере, командование над которым было поручено капитану Логейну из Четвертого Легиона. Несмотря на то, что сервусы пока что бездействовали, ни у кого не было сомнений в том, что как только Шепард со свитой вступит в черту города, на имперцев обрушатся все имеющиеся у ксеносов в наличии силы, и в этой атакующей волне берсерки, скорее всего, будут наименьшей из тех проблем, с которыми столкнется Логейн и подчиненные ему люди.

— Если бы они что-то обнаружили, то немедленно бы сообщили, господин, — заметил генерал Курт Неззер, под командованием которого находились полки Имперской Армии.

— А что говорит воздушная разведка? — спросил Шепард, не глядя на кого-то конкретного. Его взор был устремлен на город, казавшийся безжизненным и безмолвным. Чтобы узнать ответ на этот вопрос, потребовалось некоторое время, но довольно скоро Неззер доложил:

— Наши разведчики сообщают, что с воздуха противника не видно ни в городе, ни в его окрестностях. Рефракторий словно бы брошен. Что-то более детальное сможет сказать только наземная разведка, но посланные нами группы пока что молчат.

— Они вообще живы? — поинтересовался Марш, поглаживая пальцами навершие рукояти силового молота.

— Да, сэр, — кивнул генерал, — мы отслеживаем их маяки, они продолжают углубляться в город.

Прошло еще добрых полчаса, прежде чем наконец-то пришел доклад от разведгрупп:

— Никого, — изучив все полученные данные, сообщил Неззер, с изумление глядя на примарха и его окружение. — Город пуст, господин, поезда стоят, все здания стоят с распахнутыми дверями, и до самого Рефрактория можно пройти без единого выстрела.

— А что происходит в самом Рефрактории? — спросил Шепард.

— Они не стали входить внутрь, но судя по всему, энергия продолжает поступать в комплекс, так что «Элизиум» возможно все еще функционирует. Но где все клятые ксеносы, варп бы их всех побрал?!

— Ксеносы никак не могли бросить Рефракторий без хоть какой-то защиты, — задумчиво произнес примарх, наблюдая за тем, как неподалеку от них замерли несколько танков «Мастодонт», рядом с которыми угрожающе рычали двигателями бронемашины «Носорог», построенные на их основе танки «Хищник», а поодаль от них, в ожидании своего часа, замерло несколько танков «Малкадор», получивших наименование в честь Лорда-регента Терры. Им предстояло остаться в лагере и стать частью его обороны, а потому их экипажи в предвкушении потирали руки, стремясь как можно быстрее вступить в схватку. Здесь также присутствовала и техника Механикум, что должна была сопровождать Космодесантников до самого Рефрактория, а на их экипаж была возложена обязанность защищать магоса Фреззию и созданный ею механизм, в случае утраты которого вся операция попросту лишится всякого смысла. — Значит, либо они собрались все в одном месте, и это ловушка, либо…

— Либо что, сэр? — спросил капитан Логейн, впервые подав голос.

— Либо в их действиях напрочь исчезла логика, — ответил Шепард, — во что мне верится с большим трудом. Можно было бы конечно предположить, что большая часть их войск переброшена в другие системы, но сервусы еще ни разу за все время войны не оставляли свои города без вообще какой-либо защиты. Мне это не нравится, как, думаю, и всем вам.

Раздался одобрительный гул, а когда он стих, Курт Неззер выступил вперед:

— Что будем делать, господин? — поинтересовался генерал.

— Исполним задуманное, — уверенным голосом произнес Шепард, оборачиваясь к подчиненным. — Ланс, выступаем. Логейн, генерал Неззер, я рассчитываю на вашу стойкость и мастерство, уверен, вы меня не подведете.

— Можете во мне не сомневаться, — немедленно ответил капитан Четвертого Легиона, ударив себя бронированным кулаком в грудь. Курт Неззер бодро салютовал примарху, гордо вскинув голову и буквально сияя от того, какую честь ему оказал один из сыновей Императора.

— Хорошо, — объявил примарх, одевая шлем. — Выступаем.

Под восторженный рев солдат, Шепард уверенным шагом направился к «Мастандонту», на бронированном корпусе которого какой-то умелец еще пару лет назад изобразил льва, разрывающего добычу на части, а поверх рисунка написал на высоком готике фразу, которая в итоге превратилась в название бронемашины: «Королевская ярость». Передние створки грозной машины распахнулись, и по выдвинувшейся аппарели Шепард, слегка пригнув голову, прошел внутрь, а следом за ним внутрь забрались Грозовые Львы, как всегда молчаливые и чрезмерно серьезные. Примарху внезапно вспомнились те реплики, которыми он постоянно перебрасывался со своими напарниками во время боевых операций в той жизни. Молча идти в бой почти никто из экипажа «Нормандии» не умел и не желал, постоянно комментируя происходящее, выкрикивая что-то грозное и отпуская колкости как в адрес противника, так и в адрес друг друга. А сейчас все вокруг молчали, будто воды в рот набрали, будучи слишком серьезными, что с одной стороны было признаком того, что воины максимально серьезно относятся к своим обязанностям, а с другой стороны раздражало Шепарда, пусть и не так сильно, как могло бы показаться на первый взгляд.

Как только все заняли свои места, аппарель поднялась и створки танка закрылись, после чего его двигатели яростно взревели, и машина тронулась с места, сминая своими широкими гусеницами все, что только попадалось ему на пути. Впереди него рвались вперед «Носороги» и «Хищники», которые также находились и в конце конвоя. В середине же построения находились машины Механикум, из открытых люков которых выглядывали скитарии, а по бокам от них быстро продвигались вперед неутомимые мирмидоны и преторианцы, державшихся рядом с «Триаросом», на борту которого находилась сама Фреззия. Массивная машина, окрашенная в священные цвета Марса, ехала в окружении танков «Криос» и сидонских драгун, что поклялись пожертвовать своими жизнями, если потребуется, но обеспечить магосу Фреззии доступ к Рефракторию. Над всей этой рокочущей колонной имперской техники носились взад-вперед лэндспидеры и авиация, а из космоса за ними наблюдали операторы космических кораблей, вся информация с которых безостановочно стекалась на капитанский мостик «Покорителя».

Из всего представленного многообразия имперской техники выделялся только окрашенный в черный цвет бронетранспортер «Носорог», единственным знаком отличия которого являлась изображена на его борту золотая имперская аквила. Экипаж этой машины ни с кем не выходил на связь с остальными, и никто не видел, чтобы из «Носорога» после высадки вообще кто-то выходил, но примарх Шепард никак не прокомментировал его присутствие в составе собственного войска, а у остальных не возникло желания задавать лишние вопросы. Имперцы и так догадывались о том, что, а точнее, кто скрывается до поры до времени под черной броней «Носорога».

Вся эта армада неспешно въехала в черту города, и перед тем, как углубиться дальше, разделилась на три колонны, постоянно поддерживающие между собой связь, но никто не спешил препятствовать их дальнейшему продвижению, что уже довольно сильно озадачивало имперцев: не было видно ни сервусов, ни их отвратительных солдат, порожденных генотехом; между зданиями не носился Рой, выискивающий себе новую цель; земля не сотрясалась под ногами людей, когда подземные монстры прокапывали себе туннели, стремясь как можно быстрее добраться до имперцев. В городе не было ни одной живой души, его улицы были пусты, лишь ветер гулял между однообразными зданиями, и лишь далеко впереди виднелись шпили Рефрактория, к которому имперцы и направлялись.

— Разведка, что-нибудь новое скажете? — сделал запрос сержант Холек, командир головного танка, высунувшись по пояс из люка «Хищника». Космодесантник глядел во все стороны, не особо полагаясь на ауспекс, который за все время кампании отнюдь не всегда выдавал правильные данные о местоположении противника, а то и вовсе молчал, будто рядом никого не было. Подчас, лишь позиции имперцев высвечивались на нем, что в немалой степени раздражало последних.

— Ничего нового, — тут же раздался ответ от разведчиков. — Мы тут торчим уже больше часа, но не увидели даже кончика хвоста ксеносов. Генотварей также не видать.

— А что с Рефракторием?

— Стоит, убегать вроде не собирается, — попытался пошутить командир разведгруппы. — Но если учесть, насколько он огромный, все сервусы на этой планете вполне могли бы поместиться внутри него. Возможно, там они нас и поджидают.

— Принял, конец связи, — Холек отключился и вновь огляделся по сторонам. Вокруг него раскинулся однообразный вид: высокие, металлические здания с закругленными вершинами и единственным небольшим входом, между которыми продвигались вперед имперцы. Иногда попадались приземистые здания, также покрытые металлом, они встречались во всех городах сервусов, но узнать их предназначение так толком и не удалось. Техножрецы, внимательно изучив руины в разрушенных городах на других планетах, смогли лишь предположить, что в этих зданиях находились объекты инфраструктуры, благодаря которым города вообще функционировали.

Площадь вокруг Рефрактория встретила имперцев гробовой тишиной, которую нарушали только рокот моторов танков и бронетранспортеров, завывания носящихся взад-вперед лэндспидеров, да рев парящих в небесах авиаэскадрилий Имперской Армии и Астартес. Больше здесь не было никого, а потому массивный корпус сооружения, чьи шпили терялись где-то в вышине, выглядел даже более зловещим, чем могло показаться на первый взгляд, но остановить имперцев уже ничто не могло, а потому они уверено продолжали продвигаться вперед, пока не достигли совершенно неохраняемого главного входа, что был настежь распахнут, а проложенные в вышине многочисленные монорельсовые дороги, которые тянулись к Рефракторию со всех концов города, стояли абсолютные безжизненные, поезда не съезжались сюда, и лишь горящие по всей поверхности здания сигнальные огни говорили о том, что энергия продолжала поступать в Рефракторий, а значит, можно было надеяться на то, что «Элизиум» здесь по прежнему функционирует, а потому план примарха возможно все ещё осуществим. В повисшей тишине имперская техника неспешно занимала всю площадь, а из распахнувшихся люков наружу высыпались люди, большая часть из которых должна была остаться снаружи, в то время как остальные должны были сопровождать примарха Шепарда. Внутрь также должны были пойти и пассажиры черного «Носорога», который неспешно лавировал между танками и бронетранспортерами, а люди сами стремились как можно быстрее убраться с его пути, ощущая иррациональное чувство пустоты, когда зловещая машина проезжала мимо них. «Носорог» подъехал к «Королевской ярости» и замер на некотором отдалении от танка, урча двигателями, но наружу так никто и не вышел.

Рассыпавшиеся по местности подразделения имперцев быстро разделились на тех, кто останется снаружи, и на тех, кто войдет внутрь Рефрактория, и сразу стало ясно, что во вторую группу не попал ни один солдат Имперской Армии, но это вовсе не означало, что примарх не доверял им или же считал их слишком слабыми. Нет, Шепард просто рассудил, что внутри массивного здания, чей главный вход по-прежнему был маняще распахнут, их может поджидать нечто такое, с чем простые солдаты, какими бы смелыми и доблестными они не были, просто не справятся.

— Мне решительно не нравится эта тишина, — оглядев местность, сделал вывод Марш.

— Тогда не будем медлить, — ответил Шепард, спускаясь по аппарели и широким шагом направившись к входу в Рефракторий, а следом за ним поспешили Грозовые Львы, две полные роты Вечной Стражи, компанию которым составили три дредноута, а также личная свита магоса Фреззии, по большому счету состоящая из необычайно рослых сервиторов-преторианцев, вооруженных до зубов, и мирмидонов, каждый из которых мог легко заменить собой пару отделений Имперской Армии, а то и больше. Сама магос, по-прежнему сжимая в руках двуручный топор, также шла следом за примархом, тщательно следя за тем, как группа низших адептов Культа со всей осторожностью занимаются транспортировкой массивного стального цилиндра, чья поверхность с его тыльной стороны была усеяна контактами и разъемами. Еще несколько адептов тащили за собой катушки с кабелями, с помощью которых капсулу собирались подключить к «Элизиуму». Фреззия ни на секунду не отрывала взгляда от капсулы, а ее механодендриты, в часть из которых было встроено дополнительное вооружение, угрожающе подергивались, словно выискивая неосторожную жертву.

В это самое время черный «Носорог» наконец-то распахнул свои люки, и наружу выбрались почти два десятка женщин в золоченой броне, во главе которых стояла Рыцарь-Центура Сестер Безмолвия, вооруженная двуручным силовым мечом, её лицо, как и у остальных, было закрыто маской, голова была обрита, и лишь на макушке был собран высокий хвост, на поясе покоился болт-пистолет. Окружение Рыцаря-Центуры было совершенно ей под стать: две Сестры были вооружены огнеметами, в то время остальные держали в руках массивные болтеры, при этом все женщины были вооружены силовыми мечами, которые сейчас покоились в ножнах, ожидая своего часа. Их пояса были увешаны гранатами для борьбы с псайкерами, и Шепард прекрасно помнил, насколько эффективными они показали себя во время кампании против варанов, в ходе которой многие вражеские псайкеры были повержены Сестрами Безмолвия именно с помощью этого грозного оружия. Оглядев своих подчиненных, Рыцарь-Центура уверенно повела грозных воительниц следом за примархом, и солдаты поспешили убраться с их пути, что Сестры восприняли как нечто само собой разумеющееся. Ничего иного они и не ожидали.

— Ланс, на тебе оборона периметра, — обернувшись у самого входа, приказал Шепард, и магистр Вечной Стражи остановился, после чего ударил себя кулаком в грудь. — Постоянно будьте на связи с Логейном, но не мне вас учить.

— Я не подведу вас, сэр!

— Я знаю, — ответил примарх, после чего исчез внутри Рефрактория. Следом за ними уходили Космодесантники, Сестры Безмолвия и свита магоса Фреззии, в то время как большая часть сил Культа Механикум осталась снаружи, чтобы вместе с оставшимися Астартес и Имперской Армией держать оборону вокруг Рефрактория.

Оказавшись внутри, Шепард огляделся по сторонам в то время, как Грозовые Львы окружили его плотным кольцом, а Вечная Стража неспешно продвигалась вперед, следом за которыми продвигались мирмидоны. Преторианцы же не отходили от Фреззии ни на шаг, водя дулами своих жутких орудий из стороны в сторону, выискивая потенциальную цель, но под высокими сводами их встретил лишь треск статики, да гул отводящих излишки тепла машин. Откуда-то из-под потолка на имперцев изливался красноватый свет ламп, в отсветах которых обстановка выглядела еще более зловещей.

— Где же капсулы с людьми? — спросил Марш, и Рыцарь-Центура поддержала его кивком.

— В центральной зале, — ответила Фреззия, активируя встроенный в руку голопроектор и демонстрируя остальным место их нынешней позиции. — Мы, можно сказать, находимся в самой прихожей, а главные помещения находятся дальше. Возможно, что именно там нас и поджидают.

— Тогда не будем заставлять их ждать, — произнес Шепард, чей голос звучал искаженно из-за вокодера шлема, и направился вперед.

— Сэр, я хочу еще раз высказать своё мнение…

— Лукас, я помню все, что ты мне сказал, — прервал Марша примарх, внезапно остановившись. Он повернулся к лидеру Грозовых Львов и положил руку на его плечо. — Я знаю, что мои действия могут выглядеть глупыми, неосторожными. Кто-то наверняка даже думает, что я руководствуюсь эмоциями, а не объективной логикой. Кто-то возможно даже решит, что я сошел с ума. Пусть так. Но я не отступлюсь в самом конце пути, даже если окажется, что я ошибся, а Хорус и Феррус оказались правы в своем решении уничтожить обитателей этого скопления. Но я не могу иначе. Я должен попытаться.

— Сэр, даже если вам удастся встретиться с лидерами Конгломерата и договориться с ними о мире, где гарантии, что ваши братья прислушаются к вашим словам, опустят оружие и прекратят войну? — перейдя на закрытый канал связи, Марш наконец-то задал вопрос, который давно уже его беспокоил. — Как вы сможете убедить их остановиться?

— Возможно, что и не смогу, — с неожиданной грустью в голосе признался Шепард, и от той боли, что мелькнула в его глазах, Лукасу неожиданно стало по-настоящему страшно, хоть он и полагал, что уже не способен испытывать подобных эмоций. — Может случиться так, что все мои усилия пропадут даром, а Хорус и Феррус продолжат войну, несмотря на все мои увещевания. С учетом того, сколь эффективно они оба воюют, наша победа неизбежна. Мне может тысячу и один раз не нравиться, насколько наплевательски Манус относится к жизням простых людей, но все же я не могу отрицать того факта, что он прекрасный полководец, а это значит, что для людей, до сих подключенных к «Элизиуму», все закончится бойней, о которой они даже не подозревают. Ты полагал, что я не размышлял над всем этим, не задавался подобными вопросами? Нет, я провел многие часы, обдумывая все то, что мне предстоит сделать, но у меня нет ответа на этот вопрос, Лукас. Это одна из самых ужасных войн, в которых мне довелось участвовать, одна из самых ужасных и бессмысленных, и я могу лишь надеяться на то, что мне удастся найти выход из сложившейся ситуации до того, когда станет окончательно поздно. Если у меня ничего не получится, то… То я даже не смогу с уверенностью тебе сказать, что буду делать дальше.

Шепард двинулся дальше, оставив своего лучшего воина в растерянности, в то время как остальные даже не подозревали, какая буря сейчас бушевала в душе Лукаса Марша. За все то время, что он провел рядом с примархом, ему даже в кошмарном сне не могло привидеться того, что Шепард не знает правильного ответа и по сути действует наугад, лишь надеясь на то, что выход всё-таки найдется. И от того, что его может и не быть, становилось вдвойне страшнее.

Имперцы добрались до главного зала спустя почти что час, но на своем пути так никого и не встретили, хоть некоторые Космодесантники и докладывали о том, что вроде бы видели некое движение, да преторианцы иной раз останавливались и целились в пустоту, после чего вновь следовали за Фреззией, продолжая выискивать цель. Как бы там ни было, перед людьми наконец-то предстала та часть Рефрактория, которую до этого момента никто из присутствующих в целостности никогда не видел, а потому они с интересом и изумлением разглядывали уносящиеся вверх бесчисленные ряды капсул, в которых глубоким сном спали люди, за которыми в данный момент никто не приглядывал. Их было так много, что им попросту не видно было конца, лишь слабо светящиеся точки где-то в вышине говорили о том, что там, наверху, также находятся капсулы с людьми, даже не подозревающими о том, что происходит вокруг. Вся их жизнь протекала внутри некой симуляции, внешний вид которой до сегодняшнего дня оставалась для имперцев неизвестной.

Шепард посмотрел на магоса Фреззию, после чего снял шлем:

— Теперь все зависит от вас, Талли, — произнес примарх.

— Да, господин, — ответила магос, после чего поспешила к устройству, со стороны походившему на стальной кокон, от которого тянулись кабели к нескольким десяткам капсул. Проведя многочисленные исследования на руинах разрушенных имперцами Рефракториев, Фреззия и её помощники решили, что данное устройство было одним из связующих узлов, через которые проходил поток данных и от которых зависело функционирование капсул, подключенных к «Элизиуму». Судя по всему, «кокон» мог обрабатывать данные лишь определенного количества капсул, в связи с чем их количество в каждом Рефрактории было довольно внушительным. По крайней мере, такие выводы сделали техножрецы, но теперь имперцам предстояло на практике проверить, насколько слуги Бога-Машины оказались правы в своих расчетах.

Вокруг капсулы, размещенной служителями Культа рядом с «коконом», началась невероятная суета, где всеми процессами руководила Фреззия, раздававшая приказы своим подчиненным таким образом, что принимать и понимать их могли только служители Культа Механикум, а потому всем остальным могло показаться, что магос лишь ожесточенно размахивает руками и механодендритами, периодически прерываясь на то, чтобы прочесть молитву в честь Бога-Машины или совершить некое иное действие, суть которого ускользала от окружающих. Вся эта суета продолжалась на протяжении довольно долгого времени, и в течении которого Шепард успел подумать о том, что неплохо было бы взять с собой штурмовые отделения, которые могли быстро перемещаться между уровнями Рефрактория и постоянно мониторить обстановку. Примарх досадливо покачал головой, сетуя на собственную оплошность, которой при желании можно было придумать оправдания, но Шепард был честен сам с собой: он настолько был погружен в размышления о том, что произойдет, что стал уделять куда меньше внимания вполне очевидным вещам, хоть ему и казалось обратное. Примарх полагал, что его разум создан для ведения войны, но объективная реальность внезапно показала ему, что он все-таки может не учесть различные варианты развития событий, элементарно о чем-то забыть или же проигнорировать. Шепард мысленно обозвал себя дураком, хоть окружающие и могли с ним не согласиться.

Тот же Феррус Манус, несмотря ни на что, был довольно одаренным стратегом и тактиком, не упускающим ни одной детали будущего сражения, и если бы он не был столь равнодушен к потерям как среди Космодесанта, так и среди простых людей, Шепард мог бы искренне его уважать. Тактику, которую некогда довольно успешно использовал в бою Десятый Легион, Феррус довел практически до совершенства, неизменно сокрушая противника в каждой новой битве, но каждый раз потери среди солдат Имперской Армии только возрастали, а Манусу и его отпрыскам было все равно, ведь происходящее было наглядным свидетельством взглядов их примарха: слабые погибли, уступая дорогу сильным. Все остальное не имело значения. И вот с этими взглядами повелителя Железных Рук Шепард уже никак не мог смириться, как бы трезво он не пытался оценить действия Десятого Легиона, даже их методику уничтожения вражеских кораблей. Да, ценой потерь пары рот в живых оставались тысячи солдат Империума, но ведь Феррус поступал так вовсе не потому, что хотел ценой небольших потерь сохранить большее. Нет, он просто увидел эффективный инструмент против ксеносов, который использовал без каких-либо колебаний и сожалений, человеколюбия в этих поступках не было никакого.

— Господин, все готово, — раздался голос Фреззии.

Шепард обернулся, обнаружив, что на него смотрят все без исключения, и даже Грозовые Львы впервые с момента своего формирования не выискивали незримую угрозу, а смотрели исключительно на примарха, который неспешно протянул свой шлем Маршу, а затем отдал своим телохранителям оружие, оставив при себе лишь то, что было встроено в доспехи. Он шагнул к распахнутой капсуле, чьи створки были сделаны из бронированного стекла и покрыты символами Культа Механикум, которым предстояло, судя по всему, привлечь к себе внимание Бога-Машины и тем самым получить его благословение. Странная все-таки у техножрецов была вера, подумал Шепард. Рядом стояла магос, сжимая в руках серебристую решетку энцефалографических сенсоров, от сферической макушки которого исходило множество кабелей, подключенных к внутреннему оборудованию капсулы. Шепард с некоторым трудом смог забраться внутрь капсулы, так как ему мешали доспехи, но снимать их здесь, посреди вражеской территории, было бы верхом глупости, хоть никто из имперцев вообще не верил в то, что в Галактике существует хоть что-то, способное навредить примарху. Стоило Шепарду оказаться внутри, как зажужжали скрытые механизмы, и капсула аккуратно отклонилась назад, тем самым позволив Фреззии надеть на голову примарха серебристую решетку, основой для которой послужило такое же устройство, что использовалось принцепсами и модераторами на имперских титанах.

— Мы не знаем, что вас там ждет, господин, — еле слышным шепотом произнесла Таллисандра, — просто помните, что все, увиденное вами, будет иллюзорно. Теоретически, у вас есть возможность выйти из симуляции в любой момент.

— Теоретически? А как это будет выглядеть на практике?

— Мы не знаем наверняка, — призналась магос, — так как до сегодняшнего дня у нас не было доступа к «Элизиуму», так что вас может ожидать все, что угодно. Удачи.

— Спасибо, — ответил Шепард, слыша, как с легким шипением из подголовника вышли захваты, а боковым зрением заметил выступающие из них тонкие ниточки металла. Серебристые тоненькие змейки скользнули по щекам к глазам, он уже видел их прямо перед собой: неизмеримо тонкие, не толще человеческого волоса, серебряные проводки, способные, однако, передавать огромное количество информации. Зажимы плотно обхватили голову примарха, а серебряные проводки опустились, прошли сквозь уголки глаз и дальше по оптическим нервам, где внедрились непосредственно в кору головного мозга. От леденящего болезненного укола при проникновении датчиков в мозг Шепард чуть было не вздрогнул, но тотчас расслабился, ощущая, как информация хлынула мощным потоком, захлестывая разум примарха, и не успел он сделать даже вдоха, как реальность деформировалась, смялась, будто бумага, после чего сжалась до размеров ослепительной светящийся точки, переполненной энергией, способной испепелить всю Вселенную.

А затем точка взорвалась, затопив своим светом само мироздание.

— Сделано, — произнесла Фреззия, но примарх её уже не слышал. — Он внутри.

— Движение! — раздался в эфире предупреждающий крик магистра Ланса, что командовал снаружи. — Обнаружен противник!

Джейсон Моррдис с закипающей в душе яростью наблюдал за тем, как совсем рядом с планетой буквально из ниоткуда появляются вражеские корабли, часть из которых, находясь под прикрытием остального флота, спустилась на низкую орбиту и начала массированную высадку десанта на поверхность, несмотря на яростный обстрел со стороны имперцев.

— Все-таки ловушка, — процедил сквозь зубы флаг-капитан, — но сожри меня варп, если я понимаю, каким образом они узнали, что мы избрали своей целью именно этот мир. Ну что же, господа, давайте покажем им, сколь сильно они ошиблись в своих расчетах!

Ответом ему стал яростный клич имперских офицеров, жаждущих как можно быстрее сойтись с сервусами в смертельной схватке.

***

Шепард сидел на лавке посреди городского парка, лениво наблюдая за тем, как свет заходящего солнца играет в бликах холодной воды. На поверхности пруда, местами уже покрытого льдом, плавали утки, которым немногочисленные прохожие подбрасывали кусочки хлеба, и птицы с довольным кряканьем поглощали бесплатное угощение. Шепард встал и потянулся, чувствуя, как по затекшим мышцам расходится кровь, после чего покрутил шеей и подвигал плечами, стряхнув с них снег, неспешно сыплющегося с затянутого тучами небес. После этого он снял с головы шляпу, отряхнул ее и надел обратно, сетуя на то, что потерял ход времени и теперь решительно не мог понять, как долго здесь сидит, как и не мог вспомнить того момента, когда вообще пришел в парк, хотя раньше провалами в памяти он не страдал. Что вообще его сюда привело? Странно, но голод совсем не чувствовался, как и холод, будто на улице не стоял пусть и не сильный, но все же мороз. Так и не вспомнив ничего конкретного, Шепард поднял воротник, засунул руки в карманы пальто и направился к выходу из парка, решив по пути домой заглянуть в «Сытого Крогана» с целью выпить и перекусить.

Мимо прошла семейная пара турианцев с детьми, глядящих на всех окружающих надменным взглядом, в котором безошибочно чувствовалось их уверенность в собственном превосходстве над всеми остальными народами. Ну что же, после того, как флот Турианской Иерархии вдребезги разбил хваленную Золотую эскадру флота Её Величества в ходе жестокой драки в Средиземном море, костемордые имели полное право держаться кичливо, хоть Шепард никогда не питал к ним любви, даже несмотря на то, что неоднократно имел с ними дело. Внезапно Шепард замер и оглянулся, разглядывая удаляющихся турианцев, что-то в них показалось ему странным, но что именно, он так и не понял. Вновь пожав плечами и подняв воротник повыше, он двинулся дальше, бросив короткий взгляд на затянутые тучами небеса. Снег стал идти куда более интенсивно, а усиливающийся ветер явно указывал на то, что довольно скоро начнется настоящая пурга, и наилучшим для него решением будет встретить её в теплом помещении и, желательно, с бокалом бурбона в руке.

Быстро перебежав дорогу, Шепард направился к бару по длинной улице, вдоль которой расположилась целая череда магазинов для элитных покупателей, о чем явственно говорили роскошные вывески и сияющие золотым светом высокие окна, сквозь которые были видны стеллажи и витрины с выложенным на них товаром. Конкретно тот магазин, мимо которого проходил Шепард, оказался ювелирным, и прямо сейчас необъятных размеров толстяк, замерший посреди торгового зала, с надменной ухмылкой следил за тем, как юная девушка в дорогом платье выбирает для себя украшения. Судя по их разнице в возрасте, Шепард предположил, что местный толстосум решил побаловать свою любовницу, которой наверняка придется отрабатывать столь щедрый подарок в постели. Возле входа в магазин, над которым светилась неоновая вывеска с названием «Сапфировая долина», стоял новенький кадиллак, подле которого переминался с ноги ногу шофер-дрелл, каким-то чудом получивший разрешение на работу в Штатах. Судя по его плавным движениям, шофер, как легко можно было догадаться, исполнял еще и обязанности телохранителя, что было неудивительным, ведь дреллы являлись настоящим живым оружием, а потому их услуги стоили баснословно дорого, особенно в свете того, что правительство США ввело очень жесткие ограничения на въезд этих уроженцев Африки в страну.

— Огоньку не найдется? — поинтересовался Шепард, доставая из кармана мятую пачку сигарет. Дрелл внимательно оглядел его своими большими черными глазами, задержав взгляд на слегка топорщившемся пальто, после чего все-таки достал из кармана бензиновую зажигалку с золотой чеканкой. Судя по её виду, недельная зарплата дрелла была явно больше, чем Шепард зарабатывал за полгода. Закурив, он поинтересовался, кивнув в сторону магазина. — Любовницу выгуливает?

— Дочь, — коротко ответил шофер, также доставая сигареты, только из портсигара. — У нее сегодня день рождения.

— Ясно, — Шепард кивнул головой, слегка коснувшись пальцами полей шляпы, и двинулся дальше, ощущая на себе внимательный взгляд дрелла и разглядывая самого себя в отражение уличных витрин магазинов. Оттуда на него смотрел довольно высокий мужчина тридцати с небольшим лет, его лицо было покрыто легкой щетиной и выглядело слегка усталым. Темно-серое пальто, как и шляпа, было припорошено снегом, а его слегка выпирающая левая сторона говорила знающим людям о том, что под шерстяной тканью пиджака скрывается кобура с пистолетом.

Пришлось пройти еще пару кварталов, и когда Шепард наконец-то добрался до «Сытого Крогана», метель уже разошлась не на шутку, воя словно стая голодных волков. Быстро закрыв за собой дверь, за которой бушевала метель, мужчина прошел внутрь и кивнул якобы дремавшему рядом с входом крогану-вышибале, рядом с которым покоился массивный дробовик, стрелять из которого смог бы только уроженец этого грозного народа. Шепард как-то попытался выстрелить из этого стального чудовища, но в итоге лишь ушиб плечо и чуть было не получил вывих правой кисти. На замершем в углу рояле кто-то наигрывал нехитрую мелодию, на которую, впрочем, никто не обращал внимания. Сняв пальто и повесив его на вешалку, Шепард подошел к барной стойке и сел на высокий стул.

— А, Шкипер, давно тебя не видела, — произнесла барменша, ставя перед ним бокал с бурбоном. — Где пропадал?

— Возникла кое-какая халтурка, — ответил Шепард, делая глоток, и довольно скоро волна жара пронеслась по его телу, — но пришлось уехать на несколько недель в Чикаго. А у тебя как дела, Эшли? Не надоело еще стоять за стойкой и обслуживать безработных ворчунов навроде меня?

— У тебя есть работа, Шкипер, — возразила Уильямс, чьи темные волосы были, как и всегда, распущены и мягкой волной спадали на плечи. — Ты помогаешь людям. Пусть и за деньги.

— Только клиентов все меньше и меньше, — парировал тот в ответ, — и если бы не последняя работенка, я бы сейчас не здесь сидел, а торчал бы на улице и просил милостыню у прохожих.

— Ты? Милостыню? — скепсисом Эшли можно было резать броню имперского линкора. Шепард нахмурился, не совсем понимая, откуда вдруг взялись такие мысли. — Ты скорее выйдешь на улицу, найдешь какого-нибудь подонка, после чего выбьешь из него все дерьмо, а заодно и все деньги, после чего вернешься сюда за очередной порцией бурбона. Тебе как всегда?

— Да, — кивнул Шепард.

— Гарднер! — крикнула Уильямс, приоткрыв дверь на кухню. — Один стейк с кровью и к нему жареную картошку!

— Шкипер вновь нарисовался? — послышался вопрос.

— Да, так что поспеши! — ответила Эшли, вернулась к стойке и вновь наполнила Шепарду бокал. — Кстати, тобой тут на днях интересовались.

— Кто такие? — спросил Шепард, доставая из кармана сигареты.

— Не знаю, впервые их видела, — Ульямс дала ему коробок спичек и поставила на стойку пепельницу. — Но всем распоряжался какой-то светловолосый хмырь с самой постной рожей, какую я только видела. Спрашивали, как с тобой можно связаться?

— И что ты им сказала?

— Правду, — усмехнулась Эшли. — Я им сказала, что если они хотят тебя найти, то им придется приходить сюда каждый вечер, и тогда им, быть может, улыбнется удача застать тебя здесь. Сегодня, кстати, я их не видела.

— Ясно, — сухо ответил Шепард, таким образом давая понять, что разговор на этом закончен. Уильямс отошла, зная, что когда Шкипер заговорил таким тоном, лучше лишний раз его не беспокоить. Вернулась она к нему лишь для того, чтобы поставить перед ним тарелку со стейком и жаренной картошкой, положила нож с вилкой и вновь налила ему бурбон. Шепард принялся неторопливо есть, нарезав мясо небольшими кусочками, краем глаза отмечая всех тех, кто подходил к стойке, но никто из них не пытался с ним заговорить, прекрасно зная, что в лучшем случае он просто пошлет их куда подальше. В этот момент на соседний стул кто-то присел, раздался сухой щелчок зажигалки, и знакомый женский голос произнес нахальным тоном:

— Каким ветром тебя сюда занесло, Шепард? Я думала, ты уже навсегда свалил из города!

— И тебе не хворать, Джек. Рад тебя видеть, но разве ты уже достигла того возраста, в котором мама выпускает тебя из дома без присмотра?

— Поговори мне тут еще!

Шепард со вздохом оторвался от еды и посмотрел на сидевшую рядом с ним девицу, которая в своем юном возрасте уже имела репутацию крайне циничной суки, способную без лишних вопросов воткнуть нож в печень своему собеседнику, если ей вдруг что-то не понравится в его словах или действиях. Её стрижка была на грани допустимого, что опять же было вполне в духе Джек, сейчас смотревшей на Шепарда настолько злым взглядом, что тот невольно принялся перебирать в памяти все свои действия за последние несколько месяцев, пытаясь понять, что именно так взбесило девицу. На ум приходил только тот факт, что когда он видел Джек в баре в последний раз, то покинул "Сытого Крогана" он тогда не один, а в компании с какой-то рыжеволосой женщиной, имя которой Шепард даже не потрудился запомнить. Но с какой вдруг радости Джек стала бы на него из-за этого злиться?

— Если ты не можешь разговаривать со мной по-человечески, то, может, просто помолчишь? — закуривая, предложил Шепард, из-за чего Джек аж покраснела от злости. — Извини, но у меня нет сегодня настроения выслушивать твои остроты, чем бы они не обосновывались.

— Ах ты…

— Грррм, — раздался звук, будто кто-то полоскал гравий в стиральной машинке. Синхронно обернувшись, Джек и Шепард увидели вышибалу, который слегка поменял позу, сложив руки на груди, и при этом продолжал делать вид, что спит. Джек тут же притихла, после чего резко вскочила со стула и удалилась в дальний конец бара, где и уселась за столик, продолжая при этом сверлить Шепарда недовольным взглядом.

— Что на нее нашло?

— А ты не догадываешься? — хмыкнула подошедшая Уильямс. — Джек влюблена в тебя до чертиков в глазах, а ты не обращаешь на нее никакого внимания. Как тут не беситься?

— Я старше нее почти что вдвое, — заметил Шепард, стряхнув пепел с сигареты.

— И что с того? Когда подобного рода мелочи останавливали человека, который действительно любит?

— И что мне теперь с ней делать?

— Ну, Шкипер, если ты не хочешь, чтобы в один прекрасный день она всадила тебе нож в шею, — предложила Эшли, — а твою очередную любовницу не разорвала на части прямо здесь, постарайся не флиртовать с какой-нибудь новой шлюшкой у Джек на глазах. Для начала хотя бы убедись, что её нет поблизости.

— Так они сами ко мне подходят, — ответил Шепард, — я даже ничего для этого не делаю. Они сами слетаются на меня, будто пчёлы на мед.

— Скорее уж, как мухи на дерьмо, — рассмеялась Эшли. — Пускай слетаются, но хотя бы не уходи из бара с ними под ручку. Кстати, твой ужин остывает.

Тяжело вздохнув, Шепард хотел было продолжить есть, но в этот момент звякнул колокольчик входной двери, и Уильямс быстро произнесла:

— Шкипер, это они.

Не оборачиваясь, Шепард следил за приближением троих незнакомцев в отражении зеркальной барной витрины, расположенной за спиной Эшли. Двое из пришедших шествовали по бокам от третьего и скорее походили на рослых орангутангов, которых зачем-то облачили в человеческую одежду. Они даже внешне походили на приматов: рыжие взлохмаченные бакенбарды; массивные лбы; широкие волосатые кисти рук; некоторая сутулость, из-за чего их головы казались вжатыми в плечи. Близнецы, понял Шепард, когда верзилы подошли ближе, и держат их явно не из-за избытка ума. Они были настолько сосредоточены на сидевшем за стойкой мужчиной, что полностью проигнорировали внимательный взгляд крогана, который окончательно перестал притворяться спящим и теперь пристально следил за посетителями. Для Шепард это был верный признак надвигающихся проблем, ведь по всеобщему мнению у Патриарха на этот счет был безошибочный нюх.

Между двумя «приматами» стоял светловолосый мужчина среднего роста, в темно-синем костюме из дорогой ткани, и Эшли явно не ошиблась, когда охарактеризовала его лицо самым постным на свете: светлые волосы были гладко прилизаны, добавляя лицу некоторую чопорность; серые глаза холодны, словно падающий снаружи снег; тонкие губы плотно сжаты. И при всем при этом на лице незнакомца читалась бесконечная скука, словно его заставили заниматься делом, которое не вызывало у него ни малейшего интереса. В своих тонких пальцах он безостановочно крутил игральную фишку из казино, непонятно что пытаясь этим сказать.

Троица замерла за спиной Шепарда, продолжавшего потягивать бурбон, после чего блондин аккуратно кашлянул, но его попытка привлечь к себе внимание была намеренно проигнорирована. Близнецы нахмурились, а в глазах блондина что-то промелькнуло, после чего покашливание за спиной стало громче, но оно по-прежнему оставалось без внимания, а потому один из близнецов поднял свою волосатую руку, очевидно вознамерившись схватить Шепарда за плечо и развернуть лицом к пришедшим:

— Попробуй только тронуть меня, и до конца своих дней будешь застегивать брюки одной рукой, — негромко произнес он, следя за действиями троицы.

— Джо-он Шепа-ард? — произнес блондин. — Это ве-едь вы?

— Смотря, кто интересуется.

— Ме-еня зову-ут Арту-ур Кригз, — у него был довольно необычный акцент и странная манера растягивать некоторые гласные. — Мой непо-осредстве-енный нача-альник хочет с вами встретиться, и в ва-аших же интере-есах как можно быстрее при-инять его приглашение.

— А у вашего босса имя есть? — спросил Шепард, даже не подумав обернуться. В отражении он видел, что дробовик Патриарха уже покоится у того на коленях. Судя по всему, кроган не сомневался в том, что дело дойдет до стрельбы.

— Боюсь, я не мо-огу вам его ска-азать, — последовал незамедлительный ответ.

— Тогда я, в свою очередь, ничем не могу вам помочь, — ответил Шепард, наконец-то обернувшись к пришедшим. Опираясь одной рукой о стойку, он весь собрался, со стороны напоминая сжатую пружину. — Всем известно, что я не имею каких-либо дел с людьми, которые пытаются скрыть свою личность. Такие дела всегда плохо пахнут и ничем хорошим, как правило, не заканчиваются. Так что, всего хорошего.

Близнецы продолжали смотреть на него своим тупым взглядом, а вот на лице Кригза наконец-то промелькнули хоть какие-то эмоции, что наводило на определенные мысли: либо для блондина это было первое по-настоящему серьезное задание, вот он и пытается казаться круче, чем был; либо он впервые сталкивается с подобным поведением, и теперь попросту не знает, как на него реагировать. Зато близнецы совершенно точно знали, что делать дальше, их явно для того и держали. Тот, что стоял слева, сжал кулаки и сделал шаг вперед, после чего тут же словил удар ногой в пах, когда Шепард сорвался со своего места. Его кулак врезался в квадратную челюсть «орангутанга», после чего ему пришлось уйти в сторону, когда второй близнец кинулся в атаку и его кулак, на котором будто по волшебству появился кастет, чуть было не попал Шепарду в висок. Тот, в свою очередь, ответил ему тем, что разбил бокал с остатками бурбона о голову верзилы, но тот мало того, что даже не почесался, но вместо этого выхватил из наплечной кобуры новенький револьвер с коротким стволом и направил его прямо в грудь Шепарда. В этот же момент громовой выстрел сотряс бар, и клинья кроганского дробовика превратили спину верзилы в кровавое месиво, из которого торчали кости, и тот повалился на пол уже будучи бездыханным. Близнец, которого в самом начале свалил Шепард, вскочил с пола с удивительным проворством, его рука метнулась за пояс, но не успел он выхватить пистолет, как тут же рухнул, хрипя в предсмертных судорогах, а Шепард принялся с изумлением разглядывать торчащий из шеи убитого нож, белоснежная рукоять которого была разукрашена ярко-алыми розами. Джек неспешно подошла, взялась за рукоять и вытащила нож из бездыханного тела, после чего вытерла лезвие об плащ покойника.

— Почему я опять должна тебя спасать? — недовольно пробурчала девушка, пряча нож, но в её голосе все-таки слышалось беспокойство.

— Опять? — переспросил Шепард. — Напомни, когда это ты меня спасала?

— А кто разбил бутылку о голову того ворки, что пытался напасть на тебя со спины? — заявила Джек. — Или ты забыл, как полгода назад сцепился здесь же с этими безумцами?

Решив не отвечать на вполне очевидный вопрос, Шепард обратил внимание на Артура Кригза, который довольно неплохо держался, даже несмотря на то, что Патриарх схватил одного из покойников за ногу и потащил его к запасному выходу, в то время как остальные посетители бара усиленно делали вид, что ничего особенного не происходило. Шепард подошел к блондину, только сейчас быстрым взглядом оценив дороговизну его костюма, после чего произнес:

— Если твой босс хочет что-то мне предложить, то пусть перестанет играть в подобные игры. У меня есть определенная репутация, и я не собираюсь ее разрушать в угоду кому-то.

— Вы по-оступаете очень глу-упо, — голос Кригза был удивительно ровным и спокойным. — Тот, интере-есы кого я предста-авляю, не любит, ко-огда его столь на-агло и демонстра-ативно игнори-ируют.

— Мне не в первой злить власть имущих, — парировал Шепард, — но, как ты можешь видеть, я все еще жив. А теперь проваливай отсюда.

Довольно зло сверкнув глазами, Кригз направился к выходу, распахнул дверь и тут же исчез в метели. Проводив его взглядом, Шепард с досадой посмотрел на Уильямс, та сложила руки на груди и недовольно смотрела на своего постоянного клиента, который, в свою очередь, постоянно подкидывал проблем ей лично и её заведению в частности. Вот и сейчас ей придется разбираться с двумя трупами, а ведь в бар могут заявиться их друзья, с довольно неприятными вопросами, итогом которых вполне может стать то, что «Сытый Кроган» превратиться в пепелище. В этом городе убивали и за меньшее.

— Я опять тебе задолжал, Эшли? — спросил Шепард, прекрасно понимая, каким будет ответ.

— Да, Шкипер, ты мне должен, — не разочаровала его Уильямс, — но теперь я сама решу, как именно ты будешь со мной расплачиваться. А сейчас тебе лучше пойти домой.

— Прямо в метель?

— Тебе не привыкать, — пожала плечами Эшли.

— Я его провожу, — заявила Джек, накидывая на плечи темно-красное пальто. Глянув на Шепарда, она громко выкрикнула. — И даже не смей возражать!

Лишь покачав головой, Шепард бросил на стойку несколько банкнот, расплачиваясь за бурбон и ужин, после чего направился к выходу, а за ним по пятам следовала Джек. Надев пальто, Шепард спросил:

— Ты ведь понимаешь, что я могу сам дойти до дома? — но девушка лишь презрительно фыркнула в ответ.

Выходя из бара, Шепард походя бросил взгляд в тот угол, где был установлен недавно купленный Эшли музыкальный автомат, на котором кто-то включил рождественскую песню в исполнении Френка Синатры. Открыв дверь, Шепард внезапно замер на пороге и обернулся: он готов был поклясться в том, что когда вошел в бар, в этом углу стоял не музыкальный автомат, а рояль, на котором кто-то играл. Уже не в первый раз за сегодняшний день его сознание чудило самым невероятным образом, но, списав все на сильную усталость, Шепард вышел наружу, а за ним по пятам следовала Джек, и что-то на её лице говорило о том, что отделаться от нее так просто уже не удастся. А покопавшись в собственных чувствах и желаниях, Шепард признался самому себе, что ему не больно-то того и хочется так поступать.

Спустя несколько часов Шепард лежал в своей кровати и глядел в потолок, досадуя от того, что не может закурить. Пачка сигарет осталась в кармане пальто, но чтобы до нее добраться, сперва нужно было как-то вылезти из-под Джек, которая обхватила мужчину руками и ногами и совершенно точно не собиралась куда-то его отпускать. Уткнувшись лицом ему в грудь, девушка тихо сопела, и в этот момент она выглядела совсем не такой грозной, какой обычно хотела казаться. Нет, сейчас Шепард видел перед собой просто девушку, которая любила и хотела быть любимой, её лицо даже излучало некую нежность, которая в обычное время Джек была совершенно не свойственна.

Шепард продолжал пялиться в потолок, обнимая спящую женщину, когда что-то мелькнуло перед его глазами. Комната смялась, словно ее стены были сделаны из бумаги, сжалась до размеров точки, сияющей столь сильно, будто в ней собрался весь свет мироздания. Ослепительная вспышка лишила Шепарда зрения, и ему показалось, будто он услышал чей-то голос, безжизненный и равнодушный, словно сам космос:

— Сканирование завершено. Первый этап интеграции успешно пройден. Начать активацию второго этапа.

***

Космос расцвел всеми возможными красками, когда два флота сошлись в смертельном бою, обрушив друг на друга всю ту мощь, что только была им отпущена. Корабли обеих сторон сгорали в яростным пламени, когда их щиты спадали, не выдержав обстрела, а броня поддавалась залпам орудий и ударам многочисленных торпед. Бесчисленное количество истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков лавировало между обломками судов, сея вокруг себя лишь смерть и разрушение. Со стороны походя на рой разъяренных ос, авиация обеих флотов кружилась вокруг массивных судов и жалила их залпами лазпушек и ударами ракет. Многие из них гибли, попав под вражеский обстрел, ведь противник не сидел без дела, а стремился уничтожить как можно больше техники неприятеля, в результате чего обе стороны беспрерывно несли потери.

Вражеский корабль с золоченным носом, походившим на птичий клюв, развалился на части, сраженный метким залпом из «Аскалона», а «Покоритель» продолжал продвигаться вперед, разя противника из всех имеющихся у него в наличии орудий, а за ним следовали корабли сопровождения, добивая тех, кто каким-то чудом пережил залп лэнс-батарей и макропушек, а также расправляясь с теми, кто пытался пробиться к флагману. Флот сервусов терял одно судно за другим, но в их распоряжении было такое количество кораблей, что в данном сражении они могли не обращать никакого внимания на собственные потери, и они гибли один за другим, увлекая вслед за собой корабли имперцев, в результате чего силы Империума в системе довольно скоро лишились всех легких судов, а оставшиеся представители более капитальных классов хоть и могли гораздо лучше держать удар, в то же время не могли маневрировать с нужной им скоростью, в результате чего корабли получали одно повреждение за другим, когда на них со всех сторон обрушились малые суда сервусов. Могучим левиафанам, способным стирать с лица планеты целые континенты, было тяжко отбиваться от того роя, что обрушил на них противник, в связи с чем на борт «Покорителя» беспрерывно поступали отчеты о состоянии кораблей, о боевых потерях, а также о том, кто еще мог продолжить сражение, а кому следовало немедленно отступить, так как их повреждения достигли критической точки. Мощный взрыв ознаменовал кончину очередного крейсера, пустотные щиты которого пали под ударами вражеских волкитных разрядников и плазменных экранов.

— Сэр, мы фиксируем неизвестный флот!

— Что?! —воскликнул Морддис, обернувшись к офицеру, поднявшему тревогу. — Откуда он взялся?!

— Он движется к планете от точки перехода, — последовал незамедлительный доклад, — мы не обратили на него внимания, так как полностью сосредоточились на флоте ксеносов!

— В следующий раз, если таковой для нас вообще будет, следите в оба! — голос флаг-капитана звенел от ярости, обещая массу неприятностей проштрафившемся офицерам мостика. — Все данные на главный монитор, живо!

Голопроектор вспыхнул, транслируя обновленные сведения о происходящем, и Моррдис с ужасом взглянул на эскадру, которая во много раз превосходила силы Империума в данной системе, и среди приближающихся судов особо выделялся корабль, на фоне которого даже «Покоритель» мог показаться недорослем. Флот приближался к Гердазу на максимальной скорости, что только была ему доступна, и судя по всему, его командиры были готовы немедленно вступить в бой, избежать которого у имперцев попросту не было ни малейшей возможности. И даже если бы у них появился путь отхода, Моррдис никак не смог бы отдать приказ об отступлении, ведь это означало бросить на произвол судьбы оставшихся на планете имперцев во главе с самим примархом, а потому флаг-капитан лишь процедил сквозь зубы несколько особо заковыристых проклятий. Тем сильнее было его изумление, когда корабли сервусов внезапно устремились прибывшим наперерез, явно вознамерившись не позволить тем подойти к планете, вокруг которой кипел яростный бой, но стоило только ксеносам войти в зону поражения, как на них обрушился сокрушительный залп орудий головного корабля, которому довольно скоро вторил весь флот.

— Это наши! — радостно закричал молодой лейтенант, но тут же стушевался под пронзительным взором флаг-капитана.

— Я хочу знать, кто это, — раздавал приказы Моррдис. — Какие у них корабли, из какой они экспедиции, все, что только возможно. Немедленно!

Прибывшие силы продолжали приближаться к Гердазу, мощными залпами всех имеющихся в наличии орудий сметая всех, кто осмеливался препятствовать их продвижению, превращая вражеские корабли в груду развалин, при этом даже не пытаясь их захватить. Нет, они определенно поставили своей целью тотальное уничтожение противника, сгоравшего в яростном пламени пожаров, в чем им активно помогал невообразимо огромных размеров рой авиации, что вырвался из ангаров идущих в тылу кораблей и накинувшийся на противника со всех сторон. В этот момент отблески местного светила упали на броню мчащегося впереди всех корабля, и Моррдис внезапно ощутил, что его трясет озноб, как если бы в помещении резко упала температура. Он смотрел на приближающуюся золотую баржу, которая своими размерами превосходила любой линкор класса «Глориана», а с учетом того, что на ее носу распахнул свои огромные крылья Имперский Орел, всякие сомнения окончательно отпали.

Во главе имперского флота шел «Буцефал», флагман самого Императора.

***

Шепард молча потягивал пиво из здоровенной кружки, когда на его стол рухнул какой-то местный забулдыга, сраженный с ног мощным ударом кулака. Его тощее тело сбило все, что только находилось на столе, в связи с чем наемник попросту скинул пьяницу на пол и грозно посмотрел на дерущихся людей, которым, правда, на его недовольство было попросту наплевать, ведь посетители трактира занимались тем, что с упоением вышибали друг из друга мозги, зубы и дерьмо. Служанки и местные шлюхи с криком попрятались по углам, за столами и за дубовыми лавками, в надежде на то, что их не зашибут в этой кутерьме и им удастся закончить этот вечер без пары новых синяков и выбитых зубов. С особой надеждой смотрели они на тех, кто не принимал участия в очередной бессмысленной драке, но при этом походили на тех, кто способен постоять за себя и раскроить череп каждому, кто к нему сунется. Шепард выглядел именно так, а потому две служанки, стараясь оставаться незамеченными для дерущихся, пробирались вдоль стены поближе к его столу.

Зачем он вообще забрел в этот небольшой городок, расположившийся неподалеку от Альтдорфа, Шепард попросту не помнил, как и не помнил названия самого городка, просто обнаружив, что его лошадь сама бредет к ближайшему трактиру. Оставив скакуна на попечении конюха, наемник зашел внутрь, расположился в дальнем углу и, поставив рядом с собой двуручный меч, велел подбежавшей смазливой служанке принести ему еды и пива. Местные горожане внимательно его оглядели, оценили меч, на котором была выгравирована печать одного из лучших оружейных домов Мидденхейма, и довольно быстро для себя решили, что связываться с пришлым явно не стоит, после чего вновь вернулись к прерванным беседам. В какой-то момент среди посетителей разгорелся конфликт, послышались первые оскорбления, и довольно скоро люди от слов перешли к действиям, учинив в зале безобразную драку, но что именно послужило ей причиной, Шепард так и не понял, да он и не хотел вникать, так как разборки местных нисколько его не касались. С учетом того, что в трактир неизбежно заявится городская стража, у него и вовсе не возникало желания вмешиваться в драку. Стражники, раздраженные тем, что им приходится разбираться с подобными ситуациями, как правило смотрели на чужеземцев с подозрением и склонны были считать, что все беды происходят именно из-за них. Провоцировать их понапрасну было бы откровенной глупостью, а Шепард никогда не был склонен считать себя дураком.

— Жуткое, но крайне интересное зрелище, вам так не кажется?! — раздался рядом чей-то возбужденный голос. Шепард поднял голову и встретился взглядом с подсевшим за его стол молодым рыжеволосым юношей, чьи глаза лихорадочно блестели от восторга. Судя по лучезарной улыбке, сияющей на его веснушчатом лице, вполне себе рядовая драка в трактире произвела на юнца сильное впечатление, хотя что в этом было удивительного, Шепард решительно отказывался понимать.

— Что интересного может быть в зрелище того, как один пьяный дурак разбивает дубовой кружкой голову другого пьяного дурака? — поинтересовался наемник, краем глаза отметив, что служанкам все-таки удалось добраться до того места, где он сидел, и теперь они замерли в паре шагов от его стола, взирая на предмет быта так, будто это была крепостная стена. Вздохнув, Шепард махнул девушкам рукой, разрешив им сесть рядом с собой, и служанки с радостными улыбками поспешили за стол, принявшись говорить, перебивая друг друга:

— Спасибо!

— Мы вам так благодарны!

— Вы нас спасли! Я Юстина!

— А меня зовут Элисса! Вы к нам надолго?!

— Девушки-красавицы, вовсе не обязательно так кричать, — наемник прервал поток слов, обрушившийся на него с двух сторон разом. — Я прекрасно вас слышу, несмотря на этот грохот.

В этот момент с громким треском распахнулись двери, и в зал ворвался десяток стражников, которые принялись разнимать драчунов ударами деревянных дубинок, а тех, кто пытался им сопротивляться, тут же вязали на месте, да так ловко и умело, что пьяные дураки не могли даже пальцем пошевелить. Когда же наконец стражники закончили, их десятник внимательно осмотрел зал, задержав взгляд на Шепарде, по обеим сторонам которого сидели взбудораженные служанки. Не избежал его внимания и юнец, которого внезапно затушевался и потупил взгляд, улыбка сползла с его лица, а глаза утратили блеск, словно он ожидал неприятностей если не прямо сейчас, то уж в ближайшем будущем совершенно точно.

— Форман, ты в порядке? — громко крикнул десятник, и из-за деревянной стойки показалась сверкающая лысина трактирщика. Убедившись, что все наконец-то закончилось, он шумно выдохнул и выпрямился:

— Да, Гэлин, я цел. Спасибо, что вмешался.

— Пожалуйста. Кто начал драку? — спросил десятник, по-прежнему косясь на Шепарда и его соседа.

— Как всегда, братья Вайс, чтоб их вампиры сожрали! — тут же вспыхнул от гнева трактирщик. — Обязательно придут, нажрутся, как свиньи, и давай буянить! Вот скажи мне, Гэлин, неужели нельзя найти управу на этих скотов?! Сколько еще мне терпеть?!

— Так не пускай их сюда, — пожал плечами Гэлин, не спуская глаз с рыжеволосого юнца. Судя по всему, он хорошо его знал и отнюдь не был рад тому факту, что тот оказался в трактире в самый разгар дебоша.

— Ага, конечно, а они попросту нажрутся в другом месте и спьяну сожгут мой трактир! От них же чего угодно можно ожидать!

Трактирщик и десятник принялись спорить, но Шепард довольно быстро перестал их слушать, обратив свое внимание на юношу. Только сейчас он заметил, что за его соседом следят не только стражники, выволакивающие драчунов на улицу, но и сидевшие рядом с наемником служанки. Юноша лишь тяжело вздохнул и поинтересовался:

— Может, вы всё-таки перестанете на меня пялиться? — девушки тут же потупились, но нет-нет, да поглядывали на юношу из-под густых ресниц.

— Я так полагаю, ты здесь навроде местной знаменитости? — предположил Шепард.

— Я бы так не сказал, — от этих слов Юстина, светловолосая служанка с пухлыми губками, чуть было не прыснула со смеху, но все-таки сдержалась. — И во мне нет ничего особенного.

— Действительно, ничего особенного, он ведь всего лишь единственный сын нашего бургомистра, — сказала Элисса, сверкнув своими зелеными глазами. Шепард глянул на нее, отметив россыпь веснушек на ее лице и пышную грудь. Судя по всему, решение наемника заехать в городок было отнюдь не бессмысленным и имело вполне определенные плюсы.

— Это так? — спросил Шепард.

— Да, — нехотя ответил молодой дворянин. — Меня зовут Маркус, и моим отцом действительно является бургомистр Рошара, Конрад Вернер.

Что-то промелькнуло в сознании наемника, когда прозвучало имя Вернера, как будто он уже слышал это имя в прошлом, но память предательски молчала, а потому Шепард решил, что просто спутал его с кем-то другим, благо за годы странствий он много кого повстречал, и у встреченных им людей подчас были такие имена, что проще было язык сломать, чем правильно их произнести с первого раза. Решив не забивать себе голову ерундой, Шепард откинулся на спинку стула и поинтересовался:

— Судя по всему, местные жители не привыкли видеть тебя в подобных местах, я прав?

— Я — единственный наследник отца по мужской линии, — пояснил Маркус. — У меня, конечно, есть сестры, но братьев нет, а потому мой отец скорее сожжет этот город дотла, чем позволит упасть хотя бы волосу с моей головы до того момента, когда я вступлю в наследство.

— А тебе это не по душе, — сказал Шепард.

— Мои друзья учатся сражаться и участвуют в рейдах на зверолюдов, — выпалил Вернер, — а я в это время сижу взаперти, словно бесхребетный трус! Стоит мне взять в руки меч или топор, как тут же прибегает целая толпа слуг, умоляя меня положить его на место, ведь иначе отец спустит с них шкуру, а уж если я, упаси Зигмар, поранюсь, то даже предсказать не берусь, что отец с ними сделает. Да для меня даже поход в трактир в одиночку — это уже событие! И при всем при этом, мой отец ищет мне подходящую партию, словно не понимая того, что ни одно уважающее себя семейство не захочет породниться с человеком, который… который… Проклятье, я даже слов подобрать не могу!

— Ну, не все так плохо на самом деле, — заметил Шепард, делая глоток из кружки и тут же поморщился. Пиво выдохлось и пить его теперь было крайне противно. Заметив это, Юстина тут же вскочила со стула, схватила кружку и помчалась к пивным бочкам. Улыбнувшись, Шепард продолжил. — На самом деле, большинство аристократов твоего возраста в том же Альтдорфе только и занимаются тем, что бесцельно прожигают свою жизнь в заведениях, подобных этому, а о сражениях слышали только краем уха, — Юстина вернулась, поставив перед ним полную кружку пива с большой пенной шапкой. — О зверолюдах они слышали лишь самым краешком уха, а в живую они никогда их не видели. Предел их возможностей — толпой избить каких-нибудь бедолаг, да иногда сцепится с наёмниками навроде меня, после чего кто-то из них не досчитается парочки зубов, уха и нескольких пальцев. Все, что им после этого остается, так это ползти к своим влиятельным папашам и жаловаться на несправедливость происходящего, в надежде на то, что те все исправят.

— И что ты мне предлагаешь? — вспыхнул Маркус. — Уподобиться им?!

— Я ничего тебе не предлагаю, — возразил наемник, сделав большой глоток из кружки, после чего довольно крякнул и благодарно кивнул служанке, от чего та просияла. Элисса же, глядя на это, помрачнела, но уходить явно не спешила, даже несмотря на то, что трактирщик уже несколько раз окрикнул обеих девушек. — Твоя жизнь — это твое дело. Как ты ей распорядишься, меня не касается. Ты либо дашь отпор своему отцу и покажешь ему, что ты мужчина и что с твоим мнением ему придётся считаться, либо до самого конца будешь делать лишь то, что он тебе скажет, и корить себя за это, да периодически жаловаться на свою судьбу путникам навроде меня.

Маркус Вернер смотрел на него, разинув рот, судя по всему, впервые за всю свою жизнь услышав подобного рода отповедь. Шепард же лишь усмехнулся, допил пиво и встал из-за стола, прихватив свой меч, глянул по сторонам и спросил:

— Тут есть свободные комнаты?

— Да! — хором ответили Юстина и Элисса, вскакивая из-за стола.

— Мне нужна комната, на одну ночь. Кто из вас меня проводит?

Какой-то посторонний звук, будто кто-то скреб когтями по дереву, вырвал наемника из сна и заставил собраться. Элисса недовольно заворочалась во сне, ей вторила Юстина, но Шепард выскользнул из кровати и поспешил надеть штаны, замирая каждый раз, когда его слух улавливал посторонние звуки. Натянув посеревшую от времени рубашку, сверху он набросил куртку из толстой проклепанной кожи, надел сапоги и подпоясался, после чего чего снова замер, абсолютно уверенный в том, что звук доносится до него откуда-то из коридора, только теперь к нему добавился еще и странный мускусный запах. Решив, что ничего хорошего за этим не последует, Шепард извлек из ножен длинный полуторный меч, в душе радуясь тому, что не поддался на уговоры торговца-пройдохи и не купил двуручник, орудовать которым в тесных коридорах было бы крайне затруднительно. Наемник нахмурился, но не смог понять, что именно вызвало у него внезапное беспокойство, но все мысли немедленно испарились, когда дверь в комнату кто-то осторожно приоткрыл, а на её пороге появилось низкорослое сгорбленное существо с горящими злобой красными глазами. Шепард ударил без промедления, раскроив твари череп, но следом за ним в комнату с грохотом вломились еще несколько противников, и от этого шума девушки наконец-то проснулись. Увидев Шепарда с мечом в руках и каких-то уродливых существ, истошно что-то верещащих, служанки завопили от ужаса, и этот крик поднял на ноги уже всех постояльцев трактира. Не позволив себе отвлекаться, наемник выпустил кишку ближайшему к нему уроду, а затем отрубил голову другому.

— Умри-сдохни, человекотварь! — заверещал последний и кинулся на Шепарда, размахивая кривым клинком, но тот отвел удар в сторону, после чего ударил противника гардой в волосатую морду, а когда тот отшатнулся, пронзил его насквозь. Дергающееся тело не успело рухнуть на пол, а Шепард одним слитным ударом уже выпотрошил другого противника, после чего выскользнул в коридор, сразив еще одного противника, и в то время, как его смердящие внутренности вывалились на пол, он осознал, с кем совершенно неожиданно столкнулся, хоть это откровение и попахивало безумием.

Скавены, люди-крысы из старых легенд и страшных сказок для непослушных детей, атаковали спящий город среди ночи.

Раздался звон колоколов. Стражники наконец-то подняли тревогу и теперь призывали горожан к оружию, и довольно скоро на улицы высыпались толпы перепуганных людей с копьями и цепами в руках, во главе каждой из групп стоял кто-нибудь из стражников. Вот только скавены хорошо подготовились к нападению, а потому люди гибли один за другим, когда на них обрушилась нескончаемая волна облезлых рослых крыс, закованных в цепи и в качестве оружия имеющих только зубы и когти, но их было так много, что они попросту сминали позиции людей, фактически заваливая их своими трупами. Повсюду раздавались крики людей и пронзительный визг скавенов, панические вопли и яростный рев, и вся эта мешанина звуков сливалась в безумную какофонию, отдающуюся в ушах болезненным гулом. Шепард убил очередного крысолюда, облаченного в ржавую кольчугу, и его предсмертный хрип добавил новую строку в эту чудовищную симфонию смерти

Перед наемником словно из-под земли выросла очередная тварь, гораздо более рослая по сравнению с остальными скавенами, да и доспехи его выглядели на порядок лучше, чем у всех остальных, а алебарда в мохнатых лапах выглядела куда более лучше, чем те, чем были вооружены очередные крысолюды. Шерсть вставшего перед Шепардом скавена была угольно-черной, и тем сильнее выделялись на его отвратительной морде кроваво-красные глаза, полыхающие нечеловеческой злобой.

— Тупая человекотварь-тварь! — то ли прорычал, то ли пропищал крысолюд сквозь острые треугольные зубы. — Умри-сдохни!

Он двигался куда более ловко, чем его сородичи, а в его действиях прослеживалось мастерство, помноженное на опыт. Скавен скакал вокруг Шепарда, выискивая брешь в его обороне, при этом используя свой голый крысиный хвост, на конце которого был закреплен граненый штык, как дополнительное оружие. Наемник яростно отбивался от крысолюда, неожиданно отметив, что подобных ему черношкурых воинов с каждой секундой становится все больше и больше, в связи с чем потери людей немедленно возросли, так как теперь их атаковала не безумная стая голых, облезлых тварей, а хорошо организованные отряды, которых вела в бой ненависть ко всему людскому. Во всех легендах, где упоминались скавены, и в которые мало кто верил, говорилось о том, что эти обитатели подземелий с какой-то особой ненавистью взирали на человеческий род, а потому рассчитывать на их милосердие было попросту глупо. Вот и сейчас многие скавены вгрызались своими острыми зубами в плоть убитых людей — мужчин, женщин, детей, — вырывая огромные куски мяса и быстро их пожирая, словно бы они голодали весь последний год и теперь боялись, что кто-то лишит их заслуженного пиршества. От этого зрелища в душе Шепарда поднялась чудовищная волна ярости и отвращения, и он принялся убивать поганых тварей с двойным усердием, подхватив выпавший из чьей-то руки шестопер и с размаху круша им черепа крысолюдов. Довольно скоро его руки оказались залиты скавенской кровью до такой степени, что меч начал опасно скользить в ладонях, в связи с чем шестопер пришлось отбросить в сторону и схватиться за рукоять уже обеими руками. Количество мелких ран не поддавалось подсчету, рубашка под курткой насквозь пропиталась кровью, вместе с которой из Шепарда по капле утекали и его силы. Мышцы начали наливаться невероятной усталостью, легким не хватало воздуха не только из-за беспрерывного сражения, но еще из-за дыма пожарищ. Очевидно, кто-то из скавенов принялся поджигать дома и амбары, и вскоре огненное зарево осветило улицу, кишащую ордами визжащих тварей, чье число только возрастало. Уцелевшие люди принялись отступать к дому бургомистра, возле которого стражникам пока еще удавалось держать хоть сколько-нибудь организованную оборону. Воздух оглашали звуки выстрелов из пистолетов и мушкетов, но огнестрельное оружие никак не могло остановить безостановочный натиск крысолюдов.

Шепард пробился к стражникам, прорубив себе дорогу сквозь полчища скавенов, а следом за ним быстрым шагом подоспели те, кому посчастливилось выжить в этом аду, но их, к сожалению, было очень мало. И все же наемник испытал кратковременное облегчение, когда увидел здесь же Юстину и Элиссу, перепуганных, растрепанных и полуголых, но все же живых. Женщины стояли в обнимку друг с другом и смотрели на накатывающие волны крысолюдов с диким ужасом в глазах, в то время как стражники пытались удержать вход в дом бургомистра, из распахнутых окон которого защитники вели огонь по захватчикам. Часть горожан пустили внутрь, под защиту крепких стен, но вот позади атакующих крысиных волн внезапно послышались выстрелы, в ночи мелькнули зеленые росчерки, и в тот же миг из окон дома послышались крики несчастных, когда их сразили меткие скавенские стрелки.

— У этих тварей еще и мушкеты есть?! — проорал какой-то седоусый солдат, и в тот же миг его сразила пуля, пробившая щит и кольчугу с такой легкостью, будто они были сделаны из бумаги. Чем бы не пользовались скавены, их оружие обладало удивительной дальнобойностью и ужасающей пробивной силой. Один за другим падали люди, сраженные выстрелами, и все это время не останавливался штурм. Орды крысолюдов валили одна за другой, горы смердящих трупов усеивали мостовую плотным ковром, но кто бы не возглавлял скавенов, ему было глубоко наплевать на их потери, а потому бесконечная волна облезлых, безоружных тварей продолжала напирать вперед, словно их гнала вперед не ненависть к людям, а животный страх перед собственными хозяевами, что были страшнее любого неприятеля.

Раздался грохот, и в самом сердце площади внезапно образовался провал, из которого наружу сперва выбрались несколько гигантских крыс с выпирающими вперёд зубами, а следом за ними показался скавен настолько огромных размеров, что в это попросту невозможно было поверить. Кто бы не вырастил этого монстра, состоящего из одних только мускулов, он еще и не поленился прикрутить к здоровенным лапам чудовища массивные стальные когти, а на конец его толстого хвоста примотать шипованный шар размером с голову взрослого человека. Гигантская крыса, похоже, не обладала особо острым умом, так как она поводила уродливой башкой из стороны в сторону, но атаковать отнюдь не спешила, будто бы ожидая чьего-то приказа, но следом за ним, в окружении рослых, закованных в броню крыс, из провала выбрался опирающийся на посох скавен в сером облачении, на голове которого красовались два изогнутых рога, обвитых полосами металла. Шепард сперва решил, что тварь напялила на себя шлем, но тут же осознал, что рога росли прямо из башки скавена.

Завидев людей, рогатый крысюк тут же ткнул в них своим когтистым пальцем и заверещал:

— Вперед-вперед, тупица! Кусай-рви, сожри их кости-кости!

В тот же миг громадный зверь сорвался с места, устремившись к позициям людей, при этом он безжалостно сминал своих собственных сородичей, разрывал их огромным когтями на части, не останавливаясь ни на миг. Завидев мчащуюся на них смерть, люди в панике завопили и кинулись кто куда, в тот же миг став легкими мишенями для скавенов, которые набросились на несчастных со всех сторон и в мгновение ока разорвали их на части. Под этой чудовищной живой массой сгинула Юстина, не успев даже вскрикнуть, плакали и тут же замолкали дети, ведь скавенам было совершенно все равно, кого рвать и пожирать. Шепард стоял один, почти вплотную прижимаясь к стене и чувствуя, как за его спиной остались те немногие горожане, которые никак не могли постоять за себя, они могли лишь молить Зигмара о спасении и с последней, отчаянной надеждой смотреть на наемника, стоявшего между ними и ордой безумных тварей. Обратил на него внимание и гигантский скавен: откусив голову Маркусу Вернеру, непонятно как оказавшемуся в самой гуще событий, и отбросив бездыханное тело юноши в сторону, он уставился на уставшего наемника своими алчущими крови глазами, после чего направился в его сторону, убивая всех без разбору. Шепард тяжело вздохнул и устало поднял меч, хотя двуручник в его руке уже казался неподъемным.

Мир словно замер. Шепард уставился на меч в своих руках, в то время как разум примарха буквально взвыл, крича об обмане окружавшего его мира, о неправдоподобности всей сложившейся ситуации. О её иллюзорности. Подсознание завыло в голос, наконец-то указывая Шепарду на все многочисленные несостыковки, глупости и ошибки, которых набралось уже такое количество, что в сознании примарха вспыхнула истина, простая и очевидная: все вокруг было ненастоящим, лживым, иллюзорным. Перестав чувствовать усталость, Шепард взглянул на свой левый кулак, уже зная, что он увидит: тот был закован в темно-красную броню, в которую был вмонтирован грозовой коготь, и достаточно было только подумать, как в отсветах пожаров сверкнули бритвенно-острые лезвия, окутанные смертоносной энергией. В другой руке у него покоился огромный двуручный меч, одним взмахом которого Шепард обезглавил несколько десятков врагов. Теперь он возвышался над ними, будто великан из древних преданий, а примитивные клинки крысолюдов не могли причинить ему даже самого малейшего вреда, лишь бессильно царапая поверхность прочных доспехов. Монстр замер на месте в нерешительности, но теперь уже Шепард пошел к нему на встречу, ударами меча и когтей сея опустошение в рядах скавенов, которые с пронзительным визгом и распространяющейся вокруг вонью принялись разбегаться кто куда, только бы убраться как можно дальше от этого бронированного чудовища.

Гигантская крыса кинулась на Шепарда, но тот встретил ее таким ударом кулака в челюсть, что кости черепа не выдержали, и голова монстра разлетелась кровавыми брызгами, на которые, впрочем, примарх не обратил никакого внимания. Его разум теперь анализировал все, что попадало в поле его зрения, отмечал все шероховатости, ошибки в окружающей его действительности, на деле являющейся пусть и очень качественной, но все же иллюзией, смысла в которой Шепард не видел.

— Хватит! — воскликнул он, вскинув голову к небесам. — Я пришел поговорить, а не играть придуманные вами нелепые роли!

Все замерло, словно на статичной картинке. Люди и скавены застыли в разных позах, дым больше не клубился, языки пламени перестали змеиться и пожирать все, с чем соприкасались.

— Ошибка. Второй этап не завершен, интеграция невозможна. Ошибка. Требуется перезагрузка симуляции. Ошибка...

Небо разбилось на зеркальные осколки, все вокруг утратило цвет, слившись в единую серую массу, и в этот момент Шепард осознал, что совершил чудовищную ошибку, когда принял решение войти в симуляцию. Не было никаких правителей Конгломерата, их попросту не существовало, а «Элизиум» был вовсе не спасением для местного осколка человечества, а ловушкой, из которой не было выхода, и следовало еще поразмыслить над тем, добровольно ли люди подключились к симуляции. Сейчас же нужно было понять, как выбраться из нее самому.

***

Под сводами Рефрактории внезапно взвыли сирены, тревожно замерцали сигнальные лампы, и имперцы с тревогой обнаружили, что свет в нескольких десятках капсул внезапно погас, а откуда-то из-под потолка к ним неожиданно устремились сотни шаров из темного материала, при этом от них во все стороны разлетались дуги энергии. Сомневаться в их намерениях не приходилось, а потому Космодесантники открыли по ним огонь, едва завидев приближающуюся опасность, через мгновение к ним присоединились преторианцы и мирмидоны, и в тот же миг под сводами Рефрактория началась битва, которая уже давно бушевала снаружи. Взмыли в воздух окутанные багровым светом сервусы-псайкеры, наконец-то обозначившие свое присутствие, но тем самым они привлекли к себе внимание Сестер Безмолвия, которые, фактически, за ними и пришли. Чудовищный грохот сражения сотряс стены здания, раздались первые взрывы, довольно скоро появились первые раненые из числа тех, кому не повезло попасть под мощные электрические удары шаров или под молнии и полыхающие шары из психической энергии сервусов.

Фреззия не обращала на все это безумие никакого внимания, так как последние несколько часов она изучала системы Рефрактория через один из пультов, к которому ей, пусть и не сразу, удалось подключиться. Магосу пришлось изучить чудовищный массив информации, проанализировать бесчисленное количество алгоритмов и схем, и постепенно перед ней начала вырисовываться картина, столь кошмарная, что в это сложно было поверить, но в связи с тем, что удалось изучить далеко не все, многие сведения все еще оставались сокрытыми, а потому у Таллисандры пока еще оставалась робкая надежда на то, что она все же ошибается. Но правда все очевидней бросалась ей в глаза, и магос приняла для себя решение, что если все обойдется и им таки удастся выбраться с этой планеты живыми, то она навсегда покинет Двадцать вторую флотилию, так как, по собственному мнению, утратила всякое право быть её частью, ведь Фреззия своими руками помогла примарху войти в смертельную ловушку, тюрьму для разума, которая никогда не предназначалась для спасения людей.

Кто бы не создал «Элизиум» и какую бы цель он изначально не преследовал, но вся эта раскинувшаяся на огромной территории система превратилась в раковую опухоль, что неспешно поглощала один мир за другим.

Не было никакой войны с Железными Людьми, из-за которой планеты стали непригодными для дальнейшего проживания. Соответственно, никто не занимался восстановлением их биосферы до изначального состояния, и именно поэтому сервусы не спешили выпускать людей из капсул, так как подобной задачи перед ними попросту не стояло. Что на самом деле произошло в скоплении Мундус тысячи лет назад все еще оставалось загадкой для Фреззии, но сейчас её волновал лишь тот факт, что примарх по сути стал пленником системы, но при этом очень буйным. Нельзя было с уверенностью сказать, что именно сейчас происходит с Шепардом, но, судя по всему, его вторжение в симуляцию стало чем-то непредвиденным для создателей "Элизиума", как если бы он был вирусом, против которого не существовало защиты. Организм будет пытаться с ним бороться, возможно даже поглотить, но каждое его действие будет играть против него самого, и с каждым мгновением вирус будет становиться только сильнее, все активнее распространяясь по организму и внося сумятицу в работу всех его внутренних органов.

Как бы система ни пыталась побороть разум Шепарда, она определенно никогда ранее не имела дела с таким сознанием, которым обладал примарх, в связи с чем начала саморазрушаться. И если Шепард не найдет способ выбраться из нее до того, как вся симуляция на этой планете рухнет, его разум попросту сгорит.

***

Бесчисленные орды противника, направляемые погонщиками на убой, атаковали позиции имперцев со всех сторон, с небес и даже из-под земли, что очень бесило капитана Логейна. Огромные черви-туннельщики вырывались из-под земли прямо в центре лагеря в одном месте и тут же зарывались обратно в другом, а из образовавшихся туннелей нескончаемым потоком хлынул поток тварей всех размеров. Небо заполонили рои насекомых, воздух оглашал вой и мычание, грохот артиллерии и взрывы снарядов, рев цепных мечей и топоров. Земля содрогалась от топота тысяч ног и рокота моторов, как если бы по ней, словно в барабан, лупил невидимый великан огромной колотушкой. Благодаря постоянно поддерживаемой связи с группой Ланса, Логейн знал, что возле Рефрактория также идет ожесточенный бой.

Судя по многочисленным вспышкам в небесах, в космосе шло не менее яростное сражение, и пусть невозможно было понять, как там обстоят дела, Логейн ни на секунду не сомневался в том, что флот имперцев выстоит так или иначе, ведь ни один вражеский корабль никак не смог бы одержать победу над «Покорителем», но прямо сейчас флаг-капитан Моррдис ничем не мог помочь наземным силам, полностью сосредоточившись на флоте сервусов. Было бы неплохо, если бы он покончил с ними как можно быстрее, но Логейн прекрасно отдавал себе отчёт в том, что разбираться с атакующими на поверхности им придется самим. При этом капитан нисколько не сомневался в том, что так или иначе, но они победят: ничто в Галактике не способно сдержать Человечество и начатый людьми Великий Крестовый Поход, на острие которого шли Легионы Астартес, что завоюют сами звезды для Империума, и по другому даже быть не могло. Победа Человечества была неизбежна.

В небесах что-то ярко вспыхнуло, очевидно возвещая о гибели очередного корабля, и имперцы могли лишь надеяться на то, что в огне сейчас сгорает противник, но внимание солдат всецело привлекла к себе массивная туша, что неспешно направлялась к их позициям. Прижав к глазам дальновизоры, армейские офицеры и Космодесантники принялись разглядывать нового врага, чей вид нисколько не улучшал их настроения, зато усиливал тревогу. Тварь, что брела к ним, опиралась на шесть массивных ног, между которыми виднелись лапы поменьше, вооруженные крепкими когтями. Тело громадного ксеноса было заковано в темно-коричневую костяную броню, а из спины гиганта произрастали длинные щупальца с острыми кристаллическими шипами. На его массивной голове ярко сиял желтый кристалл, подобный тем, что имелись у сервусов, а вокруг него виднелись шесть черных, глубоко посаженных глаз, под которыми расположилась огромная зубастая пасть со жвалами. Вид твари сам по себе был отнюдь не самым радостным, но самая главная проблема заключалась в размерах монстра, ведь своим ростом он был сопоставим с титаном класса «Разбойник», что делало его, с одной стороны, очень удобной мишенью, но с другой стороны — крайне опасным противником, ведь если имперцам не удастся уничтожить его до того, как гигант доберется до их позиций, то он попросту сокрушит их линии обороны одну за другой. В том, что броня чудовища окажется достаточно крепкой для имперской артиллерии, Логейн, к собственной досаде, нисколько не сомневался.

— Это что-то новое, — произнес замерший рядом с Космодесантником генерал Неззер. — Раньше мы таких не встречали. Без титанов нам придется сложно.

— У нас есть чем встретить эту тварь, — возразил Логейн и посмотрел на те позиции, на которых замерли четыре танка «Разящий клинок», чьи грозные орудия «Вулкан» уже наводились на новую цель. Не дожидаясь приказа, ослепительные лазерные лучи вспороли воздух, но за миг до того, как они поразили цель, вокруг гиганта внезапно вспыхнуло багровое поле, поглотившее весь урон без каких-либо последствий, при этом монстр даже не подумал остановиться, продолжая неспешно наступать на имперские позиции. На миг повисла тишина, и могло показаться, что даже сражение на целое мгновение остановилось. Танки выстрелили снова, но с тем же результатом, а точнее вообще без оного. Такого имперцы вообще никак не ожидали, ведь до сегодняшнего дня им еще не встречался ни один воин сервусов, который бы имел персональное защитное поле. Откуда же взялась эта тварь?!

Экипажи танков повторили залп, но в этот раз гигант неожиданно ответил, повергнув всех в состояние, близкое к ступору: из кристалла на его голове вырвался желтый луч, в мгновение ока превративший один из танков в полыхающую груду металла. В этот же момент монстр издал громкий рев, который болезненно отзывался в ушах, многие из людей, не выдержав, хватались за головы и падали на землю, оглушенные этим страшным ревом, на который Астартес ответили огнем из всего, что имелось у них в наличии, начиная с болт-пистолетов и заканчивая тяжелыми танковыми орудиями. В ответ ксенос вскинул свои щупальца, и с их кристаллических шипов сорвались целые пучки лучей, пусть более тонких, чем тот, что излучал головной кристалл, но более многочисленных, буквально выжигающих имперские позиции и превращающих людей в обугленные головешки. Никак не ожидавшие подобного исхода имперцы опешили и постепенно начали отходить на заранее подготовленные позиции, не прекращая отстреливаться от напирающих ксеносов.

С небес на гиганта обрушился ракетный удар, нанесенный авиацией, но проклятая тварь даже не почесалась, так как вновь вспыхнувший вокруг него щит поглотил весь урон, а затем часть штурмовиков оказалась сбита залпами ярко-желтых лучей, которые оказались вполне себе эффективными против имперской авиации. Монстр даже головы не повернул в их сторону, а на землю уже посыпался огненный дождь из обломков, обрушавшийся как на головы имперцев, так и на их противников, которые погибали целыми десятками, но это была лишь капля в море. Яркий луч вновь вырвался из головного кристалла, на этот раз уничтожив танк «Мастодонт», экипаж которого не успел включить пустотный щит, в результате чего толстая броня танка смогла продержаться под могучим напором всего несколько секунд. И все это время продолжали погибать солдаты Имперской Армии и Космодесантники, до последнего сражавшиеся за свои жизни, но офицерам было очевидно, что если они в самом скором времени не найдут способ уничтожить гигантскую тварь, то их будет ожидать страшное поражение, которое еще неизвестно чем обернется для сил Империума. Понимал это и Логейн, крушивший всех вокруг своим силовым топором, когда к нему сквозь строй ксеносов прорвались сразу три берсерка, залитые людской кровью с головы до ног и скорее походившие на ожившие кошмары, чем на живых существ.

Завидев их, Логейн поудобней перехватил топор, собираясь как можно дороже продать свою жизнь, прекрасно понимая тот факт, что выстоять сразу против трех бронированных чудовищ он никак не сможет. Вокруг капитана сплотились его братья из Четвертого Легиона, но все они понимали, сколь малы их шансы выжить, но никто из них не собирался отступать. Нет, они будут стоять здесь до последнего вдоха, но не отдадут поганым ксеносам и пяди земли, что теперь принадлежала людям!

— За Императора и примарха! — прокричал Логейн, вскинув над головой топор. — Убьем же их всех!

Ответом ему был оглушительный рев Космодесантников, усиленный вокс-передатчиками их шлемов, от чего даже берсерки отпрянули, а воины Четвертого Легиона без раздумий кинулись в атаку, в чем их поддержали Вечные Стражи, скитарии и Имперская Армия. Тщательно спланированная битва в мгновение ока превратилась в кровавую мясорубку, кровь пропитала землю под ногами сражающихся, отчего она тут же превратилась в ужасное месиво. Трещали кости, плоть рвалась под ударами мечей и топоров, обугливалась под залпами огнеметов, плавилась под кислотными выстрелами жуткого оружия ксеносов. Не осталась в стороне и бронетехника, также устремившаяся в бой, а из тыла их прикрывали артиллеристы, чьи грозные орудия уже почернели от копоти, но расчеты продолжали подтаскивать все новые и новые снаряды, а охранявшие их отряды бились как сумасшедшие, не подпуская ксеносов к машинам. Громадная тварь также не собиралась стоять без дела, и пока ксенос продолжал приближаться к имперскими позициям, до которых оставалось всего несколько десятков метров, залпами своих лучей он уничтожал уже всех без разбора, ведь в этой кутерьме вести прицельный огонь было совершенно невозможно.

Яркая вспышка рассекла вражескую армию подобно огромному золотому мечу, а когда свет наконец-то рассеялся, то перед изумленными людьми предстали стройные шеренги крайне рослых воинов в искусно сделанной силовой броне, каждая из которых являлась настоящим произведением искусства. Каждый из представших перед людьми воинов был вооружен самым лучшим оружием, которое только мог предоставить им Империум, и на то была крайне весомая причина: прибывшие были не абы кем, но воинами Легио Кустодес, личными телохранителями самого Императора Человечества. Сорвавшись с места подобно живой молнии, они принялись вырезать ксеносов с такой скоростью и методичностью, что по сравнению с ними даже доблестные Астартес выглядели уже не столь внушительно и грозно, как могло показаться раньше. Каждый из Кустодес являлся смертельным оружием в руках Императора, его совершенным мечом, и сейчас на поле боя высадилось сразу две сотни этих избранных воинов, тем самым сразу же склонив чашу весов в сторону имперцев, ведь выстоять против избранников Повелителя Человечества не мог никто.

Очередная вспышка золотого света озарила поле боя, явив миру еще три сотни воинов, но в этот раз все внимание привлекла к себе огромная сияющая фигура в золотой броне, подле которой замерло несколько отделений обритых почти что наголо женщин с закрытыми масками лицами. От непередаваемого восторга у людей перехватывало дыхание, многие из них пали на колени и от наплыва чувств принялись кричать что-то верноподданическое, когда Император Человечества вскинул руку, и в тот же миг по шеренгам ксеносов прокатилась волна золотого пламени, в мгновение ока обратившая тысячи и тысячи поганых тварей в пепел. Кустодии принялись убивать остальных, и даже грозные берсерки не представляли для них какой-то особой угрозы, а потому ксеносы гибли под ударами их копий, мечей и топоров, а следом за ними по пятам следовали Сестры Безмолвия, поставив себе целью уничтожить всех вражеских псайкеров, с чем они вполне успешно справлялись.

Император обратил свой взор на громадного ксеноса, который в нерешительности замер на месте, будто бы осознавал, что на этот раз столкнулся с силой, по сравнению с которой он был никем. Повелитель Человечества протянул руку в сторону монстра, и с его ладони сорвалась золотая молния, что сорвала с гиганта его защитный покров, словно его и не было, а заодно превратив в ничто костяные пластины на теле твари, тем самым обнажив незащищенную плоть чудовища, и испепелив часть щупалец. После этого Император извлек из ножен меч, чье тонкое лезвие было полностью объято пламенем, и бесстрашно глядя в глаза чудовища, он пошел к нему навстречу, намереваясь убить его собственноручно, а личная стража Повелителя Человечества двинулась за ним следом, уничтожая всех, кто пытался приблизиться к их господину.

Глядя на спустившегося к ним Императора, люди падали на колени и, будучи не силах сдерживать свои чувства, рыдали от восторга, и исключением не стали даже некоторые Космодесантники, во что крайне сложно было поверить, но такова была реальность. До острого слуха Логейна доносился восхищенный шепот людей, и на миг ему даже показалось, что он услышал слова, которые попросту не мог произнести просвещенный человек. Нет, ему наверняка послышалось, хотя капитан готов был поклясться в том, что кто-то из солдат сказал с каким-то фанатичным благоговением в голосе, как если бы боец увидел перед собой не человека, пусть и невероятно могущественного, но… бога?

В ушах Логейна эхом отдавались всего два слова, которые он никак не мог услышать:

— Император защищает.

***

Тот миг, когда в Рефракторий вошел сам Император, поверг всех присутствующих в шок даже несмотря на то, что магистра Ланса и Лукаса Марша заранее предупредили о неожиданном прибытии самого Повелителя Человечества. Окруженный преданной стражей, Император проигнорировал всех без исключения, а также оставил без внимания продолжавшие мигать тревожным светом сигнальные лампы и вопящие сирены. Стремительным шагом он подошел к капсуле, и не успела Фреззия объяснить ему, что тут вообще происходит, как створки из бронированного стекла оказались сорваны, будто их сделали из мокрого картона. Глянув на погруженного в сон примарха, Император покачал головой и тихо произнес:

— Чем ты только думал, глупец?

После этого он протянул руку и возложил свою сияющую ладонь на лоб Шепарда, который дернулся будто от удара током, но так и не проснулся, из-за чего по лицу Императора словно пробежала тень. Он посмотрел по сторонам и увидел, что большая часть капсул перестала функционировать, словно жизнь, дремлющая в них, угасла. На экранах мониторов горели предупреждающие знаки, возвещающие о серьезных системных сбоях и многочисленных ошибках, которых с каждым мгновением становилось все больше. Было очевидно, что вся система на данной планете пошла вразнос, и причиной тому мог быть только Шепард.

— Вряд ли кто-то смог бы предугадать подобный исход, верно? — было непонятно, к кому обращается Император, но никто не осмелился даже рта раскрыть. — Кто бы мог предсказать, что однажды в Галактике появится кто-то подобный примархам? И уж тем более, кто смог бы предположить, что здесь однажды появлюсь Я?

Золотой свет хлынул от Императора во все стороны, окутав своим теплом не только капсулу с примархом, но и близлежащие механизмы, будто Повелитель Человечества наполнил их толикой своей колоссальной силы. Стихли сирены, перестали моргать сигнальные лампы, но все капсулы в Рефрактории внезапно погасли, словно из них выкачали всю энергию.

— Тебе придется выучить этот болезненный урок, сын мой, — Император обратился к Шепарду, но тот его не слышал. — Для твоего же блага я надеюсь, что ты сделаешь правильные выводы.

Яркий свет, излучаемый Императором, ослепил всех, но когда он наконец-то рассеялся, присутствующие увидели, как пробудившийся примарх поднял руку и сорвал с головы шлем, после чего увидел перед собой отца. Не спуская с него глаз, он выбрался из капсулы, после чего окинул взглядом замерших Кустодиев и своих воинов. Император терпеливо молчал, а по его лицу невозможно было понять, о чем он на самом деле думает. Вновь посмотрев на Повелителя Человечества, Шепард сказал:

— Ты позвал меня, и я смог выбраться оттуда. Как…

— Вопрос в том, Джон, — прервал его Император, — зачем ты вообще туда полез?

— Я хотел закончить войну, — ответил примарх.

— И как? — спросил Император. — У тебя получилось?

— Ты ведь уже знаешь, что нет.

— Знаю. Пойдем отсюда, нам многое предстоит обсудить.

Глава 25

Приказ Императора прибыть в точку сбора застал примархов врасплох, ведь никто из братьев не ожидал появления Повелителя Человечества на полях сражений. Вести о прибытии Императора разнеслись по флотилиям со скоростью лесного пожара, слухи ширились, обрастали деталями, с каждым мгновением принимая все более дикие очертания, ведь никто не мог с уверенностью ответить на вопрос, почему Император вообще соизволил почтить своим присутствием примархов и подчиненные им войска. Никто толком не знал, чем Повелитель Человечества занимался последние годы, но ни у кого не было сомнений в том, что это было что-то действительно важное и, совершенно однозначно, героическое. Новые миры были присоединены к Империуму, а многие герои в очередной раз доказали свою доблесть на полях сражений.

Огромные эскадры Экспедиционных флотилий одна за другой прибывали в систему, где их уже дожидался «Буцефал», вокруг которого в полном боевом построении замерли бесчисленные суда Имперского Флота, готовые уничтожить каждого, кто посмеет угрожать флагману всех имперских сил. Между кораблями покрупнее взад-вперед носились фрегаты и эсминцы, при этом компанию им составляли истребители и штурмовики, бомбардировщики и десантные челноки, что зорко следили за окружающим пространством, в котором с каждым часом становилось все более тесно от прибывающих кораблей. Замерший на командном мостике «Духа Мщения» Хорус с волнением в груди ожидал встречи с отцом, чья золотая баржа ярко выделялась среди остальных судов имперцев, но от Луперкаля также не укрылось, что «Покоритель», как и большая часть Двадцать второй Экспедиционной флотилии, тоже находился в системе, причем создавалось стойкое ощущение того, что флагман Шепарда прибыл сюда одновременно с «Буцефалом». Но почему? Император решил сперва встретиться со своим не самым покорным сыном и лишь затем призвал к себе остальных примархов? Но если все происходило именно так, то что послужило тому причиной? Шепард что-то обнаружил и посчитал необходимым сообщить об этом Императору, минуя самого Хоруса, которому, вообще-то, и было поручено руководство всей военной кампанией? Правда, тут надо было признаться самому себе, что с этим самым руководством ничего не вышло.

Каждый из примархов предпочитал действовать самостоятельно, в отрыве от остальных, что никак не способствовало улучшению отношений между Феррусом Манусом и Шепардом, хоть Хорус и пытался примирить братьев, но в этот раз ситуация оказалась гораздо хуже, чем когда Шепард поцапался с Рассом. Волчий Король все-таки смог унять свой норов и пойти царственному брату навстречу, а Шепард, в свою очередь, также был не склонен усугублять конфликт и пошел на мировую. В итоге все закончилось обменом дарами и скабрезными остротами, без которых теперь не обходилась ни одна встреча с Леманом Рассом, а так как Шепард сам был острым на язык, то никогда не оставался в долгу. В конце концов, два примарха, стоя перед своими Легионами, пожали друг другу руки и разошлись если не лучшими друзьями, то хорошими товарищами. Сейчас же все было гораздо хуже: Шепард не желал иметь дело, как он выразился, с кровавым мясником, пусть тот и обладает довольно острым аналитическим умом, позволяющим ему выигрывать одну битву за другой. Феррус также не желал идти на мировую с Шепардом, считая, что тот слишком слаб духом для того, чтобы принимать участие в Великом Крестовом Походе.

— Что еще он выдумает? — спросил Манус, когда Луперкаль предпринял очередную попытку помирить братьев. — Решит договориться с орками или же предпочтет не трогать эльдар, когда тем вздумается атаковать один из наших миров? Он или поймет, что не прав, или же будет для нас потерян. Империуму не нужен такой примарх.

— Не забывайся, Феррус, — посоветовал ему Хорус. — Вряд ли Императору понравятся подобные речи об одном из своих сыновей, даже если они будут исходить от другого примарха.

Манус лишь пожал плечами, тем самым давая понять, что разговор окончен, и больше Луперкаль эту тему не поднимал, понимая, что должно произойти нечто действительно невероятное, чтобы кто-то из этой парочки осознал глупость своего поведения и сделал первый шаг навстречу другому. Вот только с того разговора прошло уже больше года, а Шепард и Феррус так и продолжали стоять на своем, что не могло не сказаться на поведении их Легионов. Железные Руки и Золотые Львы смотрели друг на друга косо, они не доверяли друг другу, и если уж так случалось, что их подразделения оказывались на одной планете, то их командиры усиленно делали вид, будто они тут одни и больше поблизости никого нет.

— Господин, в систему только что вошел «Железный Кулак», — доложили Хорусу его офицеры, — и корабли Пятьдесят второй Экспедиционной флотилии. Также мы получаем приказ с «Буцефала». Вам велят немедленно явиться на флагман.

— Не будем заставлять нашего Императора ждать, — ответил Луперкаль, поправляя алый плащ. — Подготовьте мой челнок, я немедленно вылетаю.

— Будет исполнено.

Уже довольно скоро Хорус, в окружении членов Морниваля, шел по широким, богато украшенным коридорам золотой баржи, и с его пути очень быстро убирались бесчисленные чиновники Администратума, офицеры Имперского Флота и Армии, летописцы, солдаты и Космодесантники из составов других Легионов, что пребывали на борту «Буцефала». Едва завидев примарха, многие обитатели корабля опускались перед ним на колени, приветствуя любимого сына Императора, о чем никто из них никогда не забывал, как и того факта, что именно Хорус провел больше всего времени подле Повелителя Человечества и вместе с ним плечом к плечу бился на бесчисленных полях сражений, завоевывая славу как самому себе, так и всему Легиону Лунных Волков. Улыбаясь встречающим его людям, Луперкаль приближался к тронному залу, но несмотря на свой напускной радостный вид, в глубине души он ощутил беспокойство, когда увидел среди присутствующих Космодесантников Второго Легиона. Судя по всему, те пребывали на борту «Буцефала» уже какое-то время, а значит здесь же находился и их примарх Шепард.

У дверей в тронный зал, как и следовало ожидать, замерло отделение Кустодиев, и без их дозволения никто не мог предстать перед Императором, пусть даже это будет сам примарх. Хорус, проведший немало времени рядом с отцом и насмотревшийся на Кустодиев, прекрасно об этом знал, но не успел он дойти до дверей, как те сами перед ним распахнулись, а значит, его уже ждали. Кустодии разошлись по обе стороны, давая Луперкалю дорогу, но едва члены Морниваля попытались пройти следом за своим господин, как избранники Императора встали у них на пути.

— Только вы, господин, — сообщил примарху щит-капитан. — Остальные останутся здесь, такова воля Императора.

— Разумеется, — спорить было бесполезно, а потому Хорус жестом велел своим капитанам дожидаться его снаружи.

Тронный зал, обычно полный народу, сегодня был удивительно пуст, а потому можно было спокойно поглазеть на убранство огромного помещения и как следует его разглядеть: вдоль стен выстроились прекрасные статуи из белоснежного мрамора, изображающие героев Человечества в мгновения их величайших триумфов; своды зала были разукрашены лучшими художниками Империума, запечатлевшие самые славные моменты Объединительных Войн, в ходе которых Император подчинил себе Терру; пол же представлял собой великолепное изображение Солнечной системы, на котором особо выделялись Марс, главный мир Культа Механикум, и сама Терра, колыбель людской расы и столица всего Империума Человечества. Оправдывая же название самого зала, здесь находился и трон Императора, выполненный в виде распахнувшего крылья золотого двуглавого орла, по обеим сторонам которого замерли Кустодии, пристально наблюдавшие за каждым, кто здесь присутствовал, а таковых было немного. Помимо Хоруса в зале пребывал Константин Вальдор, генерал-капитан Легио Кустодес. Стойкий, бдительный, свирепый, умный и по-настоящему вдохновляющий лидер, он был живой легендой, настоящим героем Империума, который никогда не колебался, исполняя свой долг, а также олицетворял все, что значит быть одним из Легио Кустодес.

Присутствовала здесь и Дженеция Крол, рыцарь-командующий Безмолвного Сестринства, главная инвестигатус-милитант Дивизио Астра Телепатика. Она была одним из самых загадочных и опасных полководцев Империума, в подчинении которой находились целые армии Сестер Безмолвия. Будучи лучшим командиром в своём ордене, Крол большую часть времени скрывалась в тенях Великого Крестового Похода, беспрекословно исполняя волю Императора, каковой бы она не была. Являясь обладательницей гена парии, она была самым страшным кошмаром для любого псайкера, и многие из тех, кто осмелился выйти против рыцаря-командующей один на один, дорого заплатили за свою самонадеянность и последнее, что они увидели перед смертью, было холодное лицо Крол.

Шепард, сложивший руки на груди, стоял около обзорного иллюминатора, столь огромного, что даже примарх на его фоне казался не таким уж и большим. Правитель Алессии был молчалив и задумчив, заметив Хоруса, он лишь поприветствовал его коротким кивком, но так ничего и не сказал, что было для него нехарактерным. Очевидно, произошло что-то из ряда вон выходящее, и Луперкаль сильно сомневался в том, что на брата так могло повлиять присутствие Императора, а значит, имело место быть что-то еще. Решив до поры не беспокоить Шепарда, Хорус подошел к трону и преклонил перед ним колено, приветствуя Императора Человечества.

— Отец, мне не дано выразить словами то, насколько я рад тебя видеть, — произнес Луперкаль.

— Встань, — последовал приказ. Хорус встал и вгляделся в лицо отца, по которому, как и всегда, ничего нельзя было прочесть. — Я рад, что ты так быстро явился.

— Мы были счастливы узнать о том, что ты присоединился к нам.

— За мой визит можешь поблагодарить Шепарда, но не сейчас, — ответил Император, бросив взгляд на замершего около иллюминатора примарха. — Сперва мы дождемся Ферруса Мануса.

Спорить было глупо, как и ожидать того, что Император решит хоть что-то объяснить Хорусу до того момента, пока в тронный зал не прибудет примарх Десятого Легиона. Хорус Луперкаль не знал, как скоро объявится его брат, но если учесть, что «Железный Кулак» вошел в систему практически в то же время, когда Хорус отправился на встречу с отцом, можно было ожидать появление Мануса в течение часа. Собственно, так оно и вышло: двери внезапно распахнулись, и в тронный зал стремительным шагом вошел Феррус Манус, в то время как его свита осталась снаружи, как и окружение Луперкаля. В этот момент Хорус понял, что Космодесантники Второго Легиона, которых он видел в коридорах баржи, являлись свитой Шепарда, и им также велели оставаться снаружи, ведь то, что должно было произойти в тронном зале, предназначалось лишь для ушей примархов, и ни для кого более. Значит, разговор предстоял серьезный, и ничто из сказанного никогда не покинет пределов тронного зала, навсегда оставшись тайной для всех остальных. Тот факт, что здесь же присутствовали Вальдор и Крол, ничуть не смущал Луперкаля, ведь эти двое никогда не раскроют тайны Императора кому-то постороннему, даже если таковым выступит Малкадор Сигиллит.

Феррус Манус подошел к трону и, как Хорус до него, преклонил колени перед Императором, смиренно склонив голову:

— Я явился по твоему зову, отец.

— Хорошо, — кивнул ему Повелитель Человечества. — Вы все здесь, как я и хотел, но прежде чем мы начнем, Шепард вам кое-что скажет.

Хорус и поднявшийся с колен Феррус Манус посмотрели на примарха, который наконец-то оторвал свой взгляд от вида космоса и шагнул к ним. Луперкаль посмотрел на правителя Алессии и сразу же понял, что с Шепардом что-то не то. Он выглядел так, будто вел ожесточенную борьбу с самим собой, его глаза потемнели и стали напоминать грозовое небо, с которого в любой момент во все стороны ударят молнии, и будет совершенно неважно, в кого они попадут. Краем глаза посмотрев на Мануса, Хорус заметил, что его суровый брат нахмурился, также заметив изменения, что произошли с Шепардом.

— Я был не прав, — хриплым голосом произнес примарх, и эти слова удивили Хоруса и Мануса куда сильнее, чем если бы Шепард заявил о своем отказе принимать дальнейшее участие в Великом Крестовом Походе. — Мои действия в ходе нынешней кампании оказались пустыми и ненужными. Бессмысленными. Я пытался спасти людей, но оказалось, что спасти их невозможно, и если бы я смотрел глубже, то давно бы осознал этот факт. Мои действия привели лишь к ненужным потерям со стороны имперских сил и вынудили нас провести здесь куда больше времени, чем изначально предполагалось. Приношу свои извинения.

Хорус и Манус молчали, глядя на брата, но на их лицах читалось столь сильное изумление, что скрыть его не представлялось возможным. Они никак не ожидали услышать что-то подобное, тем более от Шепарда, который, по их глубокому убеждению, был тем еще упрямцем, который будет стоять на своем до последнего и скорее бросится на собственный меч, чем признает свою неправоту. Он был настолько уверен в том, что правильно оценивает события, а его решения истинно верные, что не желал прислушиваться к словам тех, кто его мнения не разделял и предпочитал действовать так, как сам считает нужным. Правда, то же самое Хорус думал про Лемана Расса и Ферруса Мануса, и уже неоднократно задумывался о том, какими же будут другие его братья, которых они рано или поздно найдут. Будут ли они столь же упрямыми и несговорчивыми, смогут ли слышать не только лишь себя одних, но и окружающих их людей?

Шепард замолчал, и стало ясно, что больше он не скажет ни единого слова, если только его о чем-то не спросят. Сложив руки на груди, он отошел в тень трона, провожаемый взглядами примархов и Константина Вальдора, но генерал-капитан никак не прокомментировал слова Шепарда, что было неудивительно. Никак не отреагировала на действия примарха и Дженеция Крол, она лишь молча стояла и глядела исключительно перед собой, и, признаться честно, Хорус вообще не понимал, для какой цели рыцарь-командующий присутствовала в троном зале, но Императору она зачем-то понадобилась. Очевидно, на очереди были вопросы, решать которые придется в том числе и Сестрам Безмолвия.

— Я так полагаю, произошло что-то из ряда вон? — произнес Феррус Манус, чем тут же привлек к себе внимание.

— Да, произошло, — ответил Император, — и Шепарду пришлось на собственной шкуре ощутить, куда может завести намеренная слепота, но нет худа без добра, и он смог понять, что все его действия за последние три года были ошибочны, о чем, собственно, он вам и сказал. Если же ему удастся сделать правильные выводы из случившегося и более не допускать столь грубых просчетов, то можно будет сказать, что все произошедшее с ним носило воспитательный характер.

— Если честно, яснее не стало, — грубовато заметил Манус, чем заработал резкий взгляд Вальдора, но сам Император оставил слова Ферруса без внимания. — Ты прибыл к нам только из-за этого?

— Я прибыл к вам потому, что вы не выполнили приказ, — куда более резким тоном ответил Повелитель Человечества. — Вам было поручено захватить скопление Мундус и присоединить его к Империуму, я отправил сюда трех примархов, чтобы вы справились с этим делом как можно быстрее, но идет уже третий год, а вы все еще топчетесь на месте!

— Отец, я… — начал было Хорус, но его прервали.

— Тебе, сын мой, было поручено руководство всей кампанией, — произнес Повелитель Человечества, — но, изучив отчеты, я увидел, что на деле ты ничем не руководишь. Твои братья действуют каждый сам по себе, в отрыве от командования, а ты никак этому не препятствуешь, в результате чего за три года вы практически ничего не добились. Да, Шепард признал свою ошибку и тот факт, что по его вине все так сильно затянулось, но истина заключается в том, что это лишь часть проблемы. Виноват не только он один, но вы все.

Примархи переглянулись, но никто не посмел перечить Императору, всем своим существом ощущая его гнев, который находился в стальных тисках воли, столь великой, что их собственная казалось ничтожной и мало на что влияющей. Правитель Империума смотрел на своих сыновей и военачальников, и в его глазах мелькали искры гнева и недовольства, и примархам сразу же стало ясно, почему в тронный зал больше никого не пустили.

— Однажды может наступить тот момент, когда я буду вынужден вернуться на Терру и поручить командование всем походом одному из вас, — объявил Император, и его слова падали в тишине зала подобно многотонным плитам, под гнетом которых устоять было чрезвычайно сложно. — Но на кого я могу возложить столь ответственное поручение, если вы трое не можете сговориться между собой и вместо того, чтобы действовать заодно, грызетесь и рычите друг на друга, словно бешеные псы? И ради чего? В попытках доказать друг другу собственную правоту во взглядах на реальную действительность? И куда, в итоге, вас это привело? Сюда, ко мне.

Хорус никогда не чувствовал себя настолько маленьким и несмышленым, как сейчас, и это чувство ничуть ему не понравилось, и он с откровенным раздражением посмотрел на братьев, но те никак не отреагировали на недовольство Луперкаля. Манус вперил свой взор в Императора, а Шепард вообще смотрел куда-то в сторону, явно мыслями находясь где-то далеко отсюда. И вновь накатило волной любопытство, и Хорусу стало интересно узнать, в какие именно неприятности угодил примарх Второго Легиона, что он был вынужден изменить собственные взгляды. Отчасти, ситуация напоминала тот случай, когда Шепард внезапно согласился с тем, что ксеносов-варанов необходимо полностью уничтожить, хотя до определенного момента он не был столь категоричен в собственных суждениях, но в тот раз виной всему явно послужили религиозные взгляды ксеносов. Хорус не стал тогда вдаваться в подробности, но ему было прекрасно известно о том, с какой основательностью тогда еще Вестники Рока уничтожали храмы и сжигали религиозные тексты варанов. Могло ли что-то подобное произойти сейчас? Хорус сильно в этом сомневался, ведь за все три года войны не было выявлено ни одного признака того, чтобы сервусы кому-то поклоняются, а если дело было в их псайкерских способностях, то Шепард знал об этом с самого начала.

Сервусы…

За прошедшие три года имперцам так и не удалось узнать, откуда эти странные существа вообще появились на людских мирах, как и то, каким образом они пополняют свои ряды, ведь не было обнаружено ни одного комплекса для их клонирования. Как и не удалось найти их верфи и базы флота, ведь корабли противника чаще всего появлялись буквально из ниоткуда и немедленно вступали в бой с Имперским Флотом. С этими ксеносами многое оставалось непонятным, но Хоруса в большей степени интересовало лишь то, как их уничтожить, а не тайны их происхождения, чего никак нельзя было сказать о Шепарде, который как раз таки не оставлял попыток во всем разобраться. Он что-то узнал? Выяснил нечто такое, что кардинально изменило все его представления об этой войне? И что такого Шепард, по словам Императора, испытал на собственной шкуре, но что должно было стать для него уроком? На эти вопросы Луперкалю могли ответить только два человека, и они оба сейчас присутствовали в тронном зале.

— Что ты нашел, Шепард? — неожиданно спросил Манус, и Хорусу тут же стало ясно, что примарх Десятого Легиона пришел к тем же выводам, что и он.

Шепард не стал отвечать сразу, вместо этого он сперва взглянул на Императора, но тот хранил молчание, никак не препятствуя примарху рассказать своим братьям все то, что ему удалось узнать в ходе своей авантюры.

— Я не до конца уверен в том, что наши выводы верны, но считаю, что все, что мы здесь увидели, — начал Шепард, — все, с чем мы столкнулись, — это один большой эксперимент. Я не знаю, чей больной разум до этого додумался и какую он ставил перед собой конечную цель, но знаю, что в происходящем нет никакой логики и здравого смысла. По крайней мере, я таковых не вижу.

— Эксперимент? — удивился Хорус. — Но чей? В чем его суть?

— Я не знаю, — терпеливо повторил Шепард, — возможно, что мои выводы ошибочны, но если это так, то тогда я вообще отказываюсь понимать, что здесь происходит.

— Кто за этим стоит, — спросил Манус, — люди или ксеносы?

— Полагаю, что люди, — последовал ответ, — если, конечно, кто-то тщательно не замел за собой все возможные следы.

— А как же та история о войне с Железными Людьми?! — воскликнул Хорус. — Все те данные, что добыли твои разведчики?!

— Всё — ложь, — ответил Шепард, с каждым словом мрачнея все сильнее, в связи с чем Луперкаль предположил, что из-за своей гордости примарху сложно признавать собственные ошибки. По крайней мере, других причин Хорус не видел. — Во всяком случае, большая ее часть. Война действительно была, но не с Железными Людьми, а с теми, кто создал Рефрактории, ведь эксперимент вышел из-под контроля, и несчастные люди стали узниками симуляции, из которой они не могут выбраться.

— Почему? — спросил Феррус, который сегодня был удивительно спокоен и немногословен.

— Потому что их разум глубоко отравлен симуляцией, причем настолько, что они уже не в состоянии понять, где реальность, а где иллюзия. Чтобы добиться такого эффекта, каждого подключенного пропускают через целую череду симуляций, столь разнообразных и непохожих одна на другую, что разум перестает понимать, что его обманывают. Когда процесс завершается, человека подключают к общей симуляции, вид которой нам неизвестен. В любом случае, то, что началось как некий эксперимент на одной из планет, каким-то образом перекинулось на остальные миры, и в авангарде сил вторжения шли сервусы и те генотвари, которых наши воины уничтожают каждый день.

Во всем сказанном было довольно много белых пятен и логических дыр, но Император никак не поправлял Шепарда, так что либо вся эта безумная история была правдивой, либо… Либо это была ложь, начиная с самого первого слова, и произнесена она была по воле самого Повелителя Человечества. Но если дело обстояло именно так, то какой в этом смысл? Зачем лгать?

— Ты что-то недоговариваешь, Шепард, — заметил Луперкаль. — Откуда ты узнал, что люди являются пленниками симуляции, хотя раньше утверждал другое? Как тебе удалось узнать о способе обработки сознания людей? И с чего ты вообще взял, что все происходящее является экспериментом?

— Это же очевидно, Хорус, — ответил ему Манус, не спуская глаз с Шепарда. — Он сумел подключиться к симуляции и испытал все там происходящее на собственной шкуре. Не так ли?

— Да, и что с того? — в глазах Шепарда мелькнули искры гнева, что бушевал у него внутри.

— Ты с ума сошел?! — воскликнул Хорус. — Ты же не знал, что тебя там поджидает! А если бы тебе не удалось оттуда выбраться?! Ты хоть представляешь, какой моральный урон был бы нанесен духу всего Крестового Похода?! Последствия могли быть катастрофические!

— Я сделал то, что посчитал правильным! — парировал Шепард. — Вы были слишком увлечены резней, не предпринимая никаких попыток решить вопрос миром, сесть за стол переговоров!

— Нам нечего с ними обсуждать! — взъярился железнорукий примарх. — Мы ведем этот поход, чтобы подчинить Галактику власти Императора и уничтожить всех несогласных! Прими уже данный факт!

— Никогда! — последовал немедленный ответ.

— Слабовольный трус! — Манус угрожающе сжал кулаки.

— Безмозглый маньяк! — гнев Шепарда бушевал подобно вулкану, его ладонь легла на рукоять меча. В таком состоянии его еще никто и никогда не видел. — Видимо, железо, что покрывает твои руки, добралось до мозга и там как следует проржавело!

— Довольно! — сила Императора хлынула во все сторон, лишая примархов возможности двигаться и смыкая им уста. — Ваши крики и взаимные оскорбления делу не помогут и лишь раздражают мой слух!

Каждый из примархов ощущал, что их оплетают невидимые путы, что были крепче самого толстого троса из адамантия. Они не могли пошевелить ни одним мускулом, впервые ощутив свою беспомощность перед куда более могучей силой, которую олицетворял Император, а тот факт, что Повелитель Человечества свободно использовал свои псайкерские силы в присутствии Крол, заставлял задаваться многочисленными вопросами об истинных возможностях Императора.

— Раз уж вы оказались неспособны действовать сообща без моего контроля, слушайте мой приказ, — Повелитель Человечества оглядел своих сыновей. — Феррус Манус, ты и твой Легион отправятся к Призрачным Звездам, там вы должны будете уничтожить расу ксеносов и освободить порабощенных ими людей. Запомни, Манус, освободить, а не истребить. Нарушишь мой приказ — пеняй на себя.

— Твоя воля будет исполнена, — Феррус склонился перед Императором.

— Ступай, — дождавшись, когда за Манусом закроются двери тронного зала, Император обратился к Шепарду. — Тебе я поручаю полностью захватить скопление Мундус, в качестве дополнительной помощи ты получишь Восьмой и Тринадцатый Легионы, а также поддержку в виде Сестер Безмолвия под руководством Крол, — Император указал на рыцаря-командующего, — и отделение Кустодиев. Делай, что хочешь, но до конца года я буду ждать от тебя доклад о том, что скопление Мундус полностью захвачено. Тебе же это станет уроком: иногда приказы нужно просто выполнять.

Судя по тому, что Шепард никак не возмутился и не удивился, Хорус сделал вывод о том, что примарх Золотых Львов знал о решении Императора задолго до этой встречи и все было оговорено заранее.

— А что ты прикажешь мне, отец? — спросил Луперкаль.

— Ты отправишься со мной, Хорус, — ответил Император. — Я полагаю, что нашел еще одного из примархов и хочу, чтобы ты присутствовал при встрече. А теперь ступайте.

Покинув зал, Хорус, взмахом руки повелев Морнивалю не подходить, обратился к Шепарду:

— Я вижу, что ты что-то скрываешь. Что на самом деле произошло?

Шепард глянул на него исподлобья, после чего глубоко вздохнул и коротко ответил:

— Варп.

— Варп? — удивился Хорус. — Но как?

— Кто-то использовал энергию варпа для того, чтобы создать сервусов, а людей использовал в качестве психических генераторов или на вроде того.

— Но зачем?

— Без понятия, — признался Шепард. — Но кто бы за этим не стоял, он явно на этом не остановится.

— Так Император на самом деле… — начал Хорус.

— Приказал мне выяснить все настолько, насколько это вообще возможно, — закончил за него Шепард. — После этого мы найдем того, кто все это учинил, и заставим его ответить за все.

В глазах примарха горело яростное пламя, и Луперкаль понял, что Шепарда уже ничто не заставит свернуть с намеченного пути, и когда он настигнет свою жертву, то сожмет свои клыки на её глотке. Пощады не будет

Глава 26

Стоя перед огромным иллюминатором, Шепард наблюдал за удаляющимся миром, покрытым огромными лесными массивами и изрезанным горными хребтами, вокруг которого кружился небольшой безжизненный спутник. На высокой орбите планеты замерли имперские корабли, некогда бывшие частью Двадцать второй Экспедиционной флотилии, но теперь им надлежало стать частью Сил Планетарной Обороны, ведь местное правительство с радостью подписало Хартию, приняло Согласие, тем самым подтверждая свое искреннее желание влиться в продолжающий расширяться Империум Человечества. Силам Двадцать второй Экспедиционной флотилии потребовалось всего несколько дней на то, чтобы объяснить встретившему их населению, кем они являются и с какой целью сюда прибыли, после чего несколько дней было потрачено на грандиозные торжественные мероприятия по случаю столь внезапной встречи. Ликующие люди, облаченные в очень необычные костюмы, из-за чего они скорее походили на ярких птиц, без колебаний приняли все требования Империума, выдали имперцам то, что они захотели, и подписали Хартию, сопровождая все свои действия клятвами верности и словами радости. Наверняка среди местного населения имелись несогласные с решением власть имущих, но их голоса никто не услышал и не желал слышать в громогласном радостном хоре, а если даже среди них и найдутся те, кто попытается сеять смуту и ратовать за выход планеты из состава Империума, то с ними быстро разберутся местные правоохранительные силы. Шепард улыбнулся, вспоминая, как стоял на одной из главных площадей столицы, а силовики, выстроившие стену из щитов, пытались удержать бесчисленные толпы ликующих горожан, желающих дорваться до примарха и прикоснуться к нему хотя бы кончиком пальца, чтобы потом было, что рассказать потомкам. Глядя на эту живую волну, заполонившую все прилегающие к площади улицы, занервничали даже Грозовые Львы, с тревогой поглядывающие на улыбающегося Шепарда, как будто горожане, будучи не в силах сдержать эмоции, в порыве чувств могли разорвать его на сувениры.

Сколько таких миров было присоединено к Империуму за прошедшие десятилетия? Шепард уже давно сбился со счета, но он зато мог с уверенностью сказать, что на каждый мир, на котором пришлось побряцать оружием и привести местных в чувство с помощью силы, приходилась добрая сотня других планет, население которых встречали гостей, прибывших к ним аж с мифической Терры, с искренним ликованием, после чего они незамедлительно изъявляли желание стать частью продолжающего расширяться государства. Где-то имперцев встречали как давно потерянных братьев, где-то — как богов. Где-то — как страшных чудовищ из древних легенд, приходящих по ночам ради свежей человеческой крови. Такое зачастую случалось на очень отсталых мирах, где прогресс не то что остановился, нет, его будто и вовсе не было, не осталось даже следов того, что он когда-то имел место быть. На некоторых планетах люди жили натурально в каменном веке, и примарху крайне сложно было принять этот факт, хоть он и видел его причины, корни которых тянулись к войне с Железными Людьми. Ему довелось увидеть планеты, где население фактически оказалось в настоящем средневековье, с феодализмом и всеми прилагающимеся к нему «радостями» жизни. Где-то заново переживали античность, а кому-то, напротив, повезло чуть больше, и им даже удалось вновь научиться летать в атмосфере своих планет, что казалось местному населению высшим достижением человеческой мысли. Многое довелось повидать примарху и всем членам Двадцать второй флотилии, и каждый раз они обнаруживали для себя что-то новое и необычное.

Разумеется, имели место и сражения, иногда с людьми, но чаще всего с ксеносами, многие из которых даже не думали вступать в переговоры, а сразу же кидались в бой, словно один только вид людей вызывал у них неконтролируемую ярость, и лишь немногие из них прислушивались к голосу разума и начинали диалог с представителями Человечества. Вести переговоры с ними было очень сложно, подчас практически невозможно, ведь обе стороны постоянно ожидали подвоха от своих оппонентов, сама атмосфера на переговорах была чрезвычайно сильно пропитана всеобщим недоверием, но все же Шепард добился своего, и некоторые из этих рас вошли в список так называемых «санкционированных ксеносов», признавших власть Империума. Увы, данный список был не самым длинным, так как чаще всего все заканчивалось бойней.

Анализируя свои успехи и провалы, Шепард при этом отдавал отчет самому себе в том, что понятия не имеет, как идут дела у остальных примархов и каких успехов они добились, ведь начиная с того момента, как Император поручил ему захватить скопление Мундус, он ни с кем из них более не встречался, даже когда приходили известия о том, что Повелитель Человечества нашел очередного примарха. Получая эти вести, Шепард лишь пожимал плечами, да продолжал свой собственный поход, преследуя собственные цели, пусть и замаскированные видом того, что его влекут идеи Великого Крестового Похода, как и остальных примархов. Кто-то из них уже сражается под штандартами Империума, принося волю Императора в самые удаленные уголки Галактики, неся свет просвещения людям и гибель — ксеносам и всем несогласным. Кто-то только начал постигать военную науку под присмотром Луперкаля и самого Императора, чтобы затем начать действовать самостоятельно. Кого еще предстоит найти и что нового они с собой принесут? Задумавшись об этом, Шепард принялся перебирать в памяти имена обнаруженных за эти годы примархов и то немногое, что он о них знал. Список был довольно коротким.

Фулгрим, спасший свой мир от загнивания, как экономического, так и духовного. Обнаруженный Императором на планете Кемос, он много лет провел вместе с Хорусом, обучаясь всему необходимому, и во время посещения Терры каким-то чудом сдружился с Феррусом Манусом, чего Шепард в принципе не мог понять, а потому он не сразу поверил донесениям своих разведчиков. Теперь же примарх, прозванный Фениксийцем, командовал Третьим Легионом Детей Императора, зарабатывая свою личную славу и достигая новых высот как на полях сражений, так и за столом переговоров.

Вулкан, уроженец Ноктюрна. Будучи великим кузнецом, как сообщал в своем послании Хорус, он тоже умудрился сдружиться с Манусом, а так же потратил годы на обучение на Марсе, воевал под надзором Императора, после чего собрал свежие силы и направился на воссоединение со своим Легионом, получившего название Саламандры. По слухам, ему были чужды ненужные разрушения и бессмысленное уничтожение всего и вся, что внушало Шепарду хоть какую-то надежду на лучшее.

Рогал Дорн. О нем Шепард мало что знал, ему известно было лишь то, что примарх Седьмого Легиона пинками погнал население своего родного мира в космос, где создал сильное военизированное королевство, а при встрече с Императором передал в распоряжение Человечества могучую крепость, равную которой в Империуме еще не видели.

Робаут Жиллиман, что правил огромной и процветающей империей, раскинувшейся среди звезд. О том, что его нашли, Шепард узнал в тот миг, когда ему прислали приказ немедленно отправить Тринадцатый Легион в распоряжение их примарха, чему Шепард, прозванный населением одного из покоренных миров Владыкой Рока, никак не думал препятствовать. Благо, у него сложилось хорошее впечатления об Астартес Тринадцатого Легиона, и его Золотые Львы провели немало совместных кампаний с Рожденными Войной, которых, как Шепард понял, переименовали сразу же после того, как они принесли клятву верности своему примарху. Оставалось только надеяться на то, что они были действительным отражением своего генетического отца.

Магнуса Красного обнаружили совсем недавно, а потому о нем Шепард вообще ничего не знал, кроме имени, чему немало способствовал тот факт, что после этого поток вестей почему-то почти что полностью сошел на нет, и даже Де Вир пока молчал.

О каждом из них Шепард узнавал лишь из сообщений, которые периодически присылал ему Хорус, да иногда приходила весточка от Лемана Расса, но сам примарх не испытывал никакого желания встречаться с кем-то из обнаруженных братьев, опасаясь того, что он мог увидеть. К тому же нельзя было сбрасывать со счетов тот факт, что Луперкаль и Волчий Король могли быть предвзято настроены по отношению к очередному обретенному брату или же видеть в них только самые лучшие качества, игнорируя недостатки, а потому их видение могло не соответствовать действительности, но именно на этот случай Шепард отдал Де Виру все необходимые приказы. Он хотел знать, что его ожидает в будущем при встрече с примархами или от Космодесантников, если ему снова отдадут под командование какой-нибудь из Легионов, что еще не обрели своего родоначальника.

— У меня для тебя есть особое поручение, Баудолинно, — разговор проходил наедине, и о том, что он вообще состоялся, никто не должен был знать, включая магистров других орденов Легиона. — Но оно потребует от тебя от много отказаться.

— Я выполню любой ваш приказ, господин, — немедленно ответил Де Вир, — и я готов заплатить за это любую цену.

— Даже умереть для окружающих? — спросил Шепард. — Отказаться от должности магистра, от славы, добытой в бою? Осознанно все бросить? Ты готов пойти на это?

Магистр Братьев Тени с недоумением посмотрел на примарха, на его лице отразилась целая гамма чувств, смешавшихся в единый клубок. Наконец он смог взять себя в руки и спросить:

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Я хочу, чтобы ты создал собственную разведывательную сеть, что раскинется на весь Империум, — ответил Шепард, — и будет снабжать меня всей необходимой информацией. Обо всем, что происходит в самом Империуме, включая Терру и Марс, а также то, что творится в других экспедиционных флотилиях. Я хочу, чтобы ты подготовил агентов для их последующего внедрения во все имеющиеся структуры, что уже есть, и те, что будут созданы в будущем, благодаря чему я буду знать о каждом чихе, о каждом мало-мальски важном принятом решении. Но так как эту задачу очень сложно осуществить, постоянно пребывая на передовой, тебе придется навсегда уйти в тень.

— Каким образом? — спросил Де Вир.

— Если ты согласишься выполнить мое поручение, то ты погибнешь в бою или же твой корабль сгинет во время перехода через варп, решай сам, какой вариант для тебя наиболее приемлем, — пояснил примарх, прекрасно понимая, что Баудолинно уже все для себя решил. — Тебя похоронят со всему почестями, для Легиона ты будешь мертв, а потому твое место в ордене займет кто-нибудь другой, кандидатуру выберешь сам.

— Но почему именно я?

— Потому что это твоя стихия, — пояснил Шепард. — Все твои действия говорят о том, что ты умело работаешь с населением, распространяя среди них необходимые тебе идеи. Ты умеешь добывать информацию там, где остальные пасуют, и если дать тебе больше ресурсов, времени и свободы, то ты сможешь достигнуть небывалых высот. Так что ты мне скажешь?

— Я согласен, — не разочаровал его магистр, прекрасно понимая, чем именно ему придется пожертвовать. — Когда начинать?

— Немедленно, — последовал ответ. — Поступай так, как сам посчитаешь нужным, но держи меня в курсе всех своих шагов. Когда будешь готов исчезнуть, сообщи мне, после чего ты на долгое время будешь предоставлен сам себе. Не торопись, действуй аккуратно, но не мне тебя учить тому, как работать в тени. Тебе потребуется много времени и ресурсов, чтобы сделать все, как подобает, а потому я не буду требовать от тебя немедленных результатов. Главное для меня — это успешный итог.

— Можете не сомневаться, господин, я все сделаю.

Баудолинно Де Вир «погиб» спустя почти шесть лет после этого разговора, в ходе ожесточенной кампании ордена Братьев Тени против хорошо развитой кочевой расы ксеносов, напоминающей помесь обезьяны и дикобраза. Большая часть боевых действий проходила в космосе, а потому вполне обыденной вещью стали абордажные атаки, в ходе одной из которых противник взорвал свой крейсер в тот самый момент, когда магистр Братьев Тени, лично возглавив одну из штурмовых групп, носился по коридорам корабля и расстреливал ксеносов из своих любимых болт-пистолетов. Когда крейсер, сотрясаемый серией внутренних взрывов, начал агонизировать, нескольким группам Астартес удалось эвакуироваться, но сам магистр ордена не успел добраться до челнока, и его гибель привела Братьев Тени в безумную ярость, в связи с чем раса космических дикобразов навсегда исчезла с лица Галактики. После всего произошедшего личный штандарт Де Вира украсил собой Зал Павших на борту «Покорителя», чьи стены были покрыты многочисленными бронзовыми табличками, на поверхности которых архивариусы скрупулезно вписывали имена погибших воинов Двадцать второй Экспедиционной флотилии.

В первый раз Баудолинно вышел на связь лишь спустя семь лет после своей героической «смерти», когда смог создать основу новой организации и добиться первых хоть сколь-нибудь значимых результатов. И Де Вир сразу же сообщил примарху о том, что подобной деятельностью, судя по всему, занимается не он один. Доказательств у него на тот момент не было никаких, лишь косвенные подозрения, но Баудолинно считал, что кто-то еще из тени наблюдает за происходящим в Империуме, и его цели пока что оставались для бывшего магистра неизвестны. Кто это был? Враги Империума? Кто-то из сыновей Императора? Или это был один из тех высокопоставленных Космодесантников, что командовали Легионами Астартес до тех пор, пока не будет найден их примарх? Ответа на данный момент не было, но Шепард знал, что от Астартес в принципе можно ожидать чего угодно, ведь многие из них зачастую были очень сильно не похожи на своих собратьев из других Легионов. В частности, об этом примарху говорил его опыт совместных действий Золотых Львов с Восьмым Легионом, от которого Шепард поспешил избавиться сразу же, как только скопление Мундус окончательно пало к его ногам, после чего Космодесантники, вышедшие словно из ночных кошмаров, вновь вернулись к Императору. Угрюмые и мрачные, с кожей бледной, словно пепел или костяная пыль, набранные из тюремных трущоб Терры, они, никогда не видевшие света солнца, сильно отличались от братьев-легионеров как внешне, так и по манере поведения, а их геносемя словно создавалось именно что под них: оно дало детям подземелий способность видеть в темноте, которая в разы превосходила аналогичную у их братьев из других легионов, что позволяло Шепарду успешно задействовать их в ходе ночных атак. Этот дар, правда, стал для них и проклятьем, вынуждая смотреть на свет звёзд и солнц через светофильтры шлемов, и хотя теперь они передвигались при свете верхнего мира, внутри воины Восьмого Легиона всё ещё брели в ночи.

Оторвавшись от вида за окном и покинув свои покои, Шепард направился в командный зал, где примарха уже ожидали советники, а так как стоявшие на повестке дня вопросы не требовали его присутствия большом зале совещаний, получивший от Космодесантников и матросов «Покорителя» негласное название Зал Мечей, совещание было решено провести в более узком кругу. За ним по пятам следовали Грозовые Львы, как если бы примарху могло что-то угрожать, да еще и на борту его собственного флагмана. Направляясь в командный зал, Шепард глянул на своих телохранителей, вздохнул и вернулся к размышлениям о Восьмом Легионе.

Они не знали полумер, не видели смысла в милосердии, а весь мир представал перед их взором будто в полутемных тонах, где свету попросту не было места. Космодесантники Восьмого Легиона были безжалостными убийцами, лишенными понятия о какой-либо чести, и от их методов холодела кровь в жилах у тех, кому довелось увидеть последствия их атак. Пусть теперь война с сервусами перешла на иной уровень, тактика Детей Ночи, как их называли за спиной, не могла не вызывать ужас и оторопь у тех солдат, кому довелось сражаться рядом с ними, а потому Шепард запретил своим журналистам из Новостной Службы, наконец-то заработавшей в полную силу, хоть как-то освещать деятельность Восьмого Легиона. При мысли же о том, что однажды их натравят на какой-нибудь человеческий мир, Шепарду становилось тошно, и все чаще его посещали мысли о том, зачем вообще Императору понадобился легион жестоких убийц? И кем окажется их примарх, если Космодесантники, как правило, оказывались отражением своего родоначальника?

— Какова наша следующая цель, господин? — раздался вопрос в тот самый момент, когда Шепард вошел в командный зал и оглядел своих советников. Над всеми, как и ожидалось, возвышался Первый капитан Казабон, сегодня облачившийся в темно-красную военную форму, которая лишь чудом не расходилась по швам на его широких плечах. Здесь же присутствовала и магос Таллисандра Фреззия, щеголяющая новыми, сверкающими хромом механодендритами, в назначении которых разобраться мог только адепт Культа Механикум. Лицо магоса, как и всегда, было закрыто маской, но никто из присутствующих не знал о том, что примарху все-таки довелось его увидеть, когда у него с Фреззией состоялся очень непростой разговор.

Лорд-командир Вольфган Сорам, как всегда подтянутый и суровый, потягивал дорогой амасек из бокала, но он убрал его, едва увидел примарха. Волосы на его голове поредели, на потемневшем лице прибавилось морщин, но возраст никак не повлиял на воинственность Сорама и его желание вступить в бой с каждым, на кого ему укажут примарх и Император. На его темно-сером мундире красовались всевозможные награды, полученные за мужество в бою и за победы, достигнутые полками Имперской Армии благодаря тактическому гению лорда-командира.

Присутствовали в зале и Юлий Сорк Кардай с Матиасом Лингом, а также и Максимилиан Вазье, который с каждым годом становился все тучнее, что, правда, никак не сказывалось на его умении убеждать огромные толпы в том, что правда всегда остаётся за Империумом. В зале отсутствовал только Джейсон Моррдис, под чьим руководством огромный флот направлялся к точке перехода, откуда навигаторы поведут людей к новому миру.

— Ну и куда бы вы хотели отправиться? — спросил примарх, подходя к столу, как всегда заваленному звездными картами и многочисленными отчетами о состоянии войск.

— Подходит установленный вами срок для возвращения на Алессию, господин, — напомнил ему старший навигатор.

— Требуется произвести смену гарнизонов, — добавил Казабон, — и восполнить наши потери как в живой силе, так и в технике. И нам бы не помешало узнать, что твориться в Империуме, ведь весь последний год мы практически не получали новых сведений, что лично мне кажется очень странным. С того момента, как был найден ваш брат, примарх Магнус Красный, мы практически остались без новостей.

— Я знаю, — ответил Шепард, — и у меня есть подозрение, что дело как раз-таки именно в нем. Но если так, то в чем причина?

— Быть может, он походит на Ферруса Мануса? — осторожно предположил Матиас Линг. За прошедшие годы и без того худой астропат усох еще сильнее и теперь мог передвигаться лишь с помощью поддерживающего экзоскелета, сконструированного для него техножрецами.

— Надеюсь, что причина в чем-то ином, — будь Шепард суеверным, он бы перекрестился или сотворил еще какой-нибудь знак веры. — Я с ума сойду, если мне придется сражаться плечом к плечу с очередным маньяком! Нет, думаю, дело в другом, и совсем скоро мы узнаем причину этого подозрительного молчания.

Советники заулыбались и принялись переглядываться, понимая, что Шепард фактически одобрил возвращение основных сил Легиона в свой родной домен, хотя кому-то придется с этим повременить. Прямо сейчас два ордена, Сумеречные Клинки и Объединители, усиленные полками Имперской Армии и титанами Легио Фламмей, сражались на других участках Великого Крестового Похода, зарабатывая славу как самим себе, так и всему Легиону.

— Мне передать распоряжения флаг-капитану и остальным навигаторам? — спросил Юлий Сорк Кардай, доставая из складок мантии вокс-передатчик.

— Да, — кивнул Шепард, — берем курс на Алессию.

***

Огромный флот продирался сквозь варп, направляясь к владениям Шепарда, которые он не посещал уже более двадцати лет, хотя его приказы касательно смены гарнизонных войск соблюдались неукоснительно. И все же Легион уже давно не возвращался в пространство Алессии почти что в полном составе, а потому по всей флотилии распространялось радостное возбуждение, которое, впрочем, осталось почти незамеченным Космодесантниками, которые практически все время проводили в постоянных тренировках. Не коснулось оно и адептов Механикум, ведь им предстояло проделать огромное количество работы, слишком много священных механизмов требовало их внимания, чтобы предаваться праздным глупостям. Но их мнения не разделяли ни матросы, ни солдаты Имперской Армии, ни пилоты, и уж тем более летописцы, которым постоянно приходилось жить в суровых военных условиях, дабы не повторилась история с «Ночной Стражей», хоть память о самом клубе начала постепенно стираться из воспоминаний людей, ведь все следы его существования на борту корабля были безжалостно стерты по воле примарха. Место «Ночной Стражи» занял офицерский клуб, куда не пускали гражданских и всех тех, кто пребывал в звании ниже лейтенантского.

Магос Таллисандра Фреззия в окружении своих помощников тщательно исследовала механизм, с благословения Омниссии обнаруженный на борту космического скитальца: на него Двадцать вторая флотилия наткнулась незадолго до того, как Золотые Львы присоединили к Империуму последний мир. Блуждающая по космосу мешанина из остовов кораблей, станций и безжизненного камня сразу же привлекла к себе всеобщее внимание, а потому у Фреззии не возникло никаких проблем, когда она выступила с предложением тщательно исследовать скиталец. Напротив, она получила полную поддержку как со стороны примарха, так и со стороны остальных его советников, и уже довольно скоро отделения скитариев и Космодесанта, ведомые самим магосом, погрузились на борт челноков и направились к столь манящей их цели. Там их уже поджидали орки и какие-то твари, которым даже названия не было. Драка была дикая, приходилось сражаться за каждый отсек и камеру, за каждый переход между уровнями, сориентироваться в которых было очень непросто, но оно того стоило.

Большая часть обнаруженного оказалась бесполезным хламом, испорченным как временем, так и орками, которые ломали все, что не представляло для них хоть какой-то ценности. И все же кое-что найти удалось, пусть и назначение эвакуированных устройств пока что оставалось неизвестным, но техножрецы были полны энтузиазма и неустанно благодарили Омниссию за столь ценные дары. И вот теперь они пытались разобраться в назначении одного из этих загадочных механизмов, выглядевший как додекаэдр, на каждой плоскости которого имелся разъем для контактов. От одного из адептов поступило предложение аккуратно разобрать устройство и со всем тщанием изучить его содержимое, но обдумав эту идею, Фреззия от нее отказалась:

— Устройство всего одно, и мы не можем им рисковать, — пояснила она свое решение остальным. — Малейшая ошибка может дорого нам обойтись, мы навсегда утратим возможность понять его предназначение, что станет ужасным грехом пред лицом Омниссии. Нет, я предлагаю пока что отложить его в сторону, а по прибытию на Алессию мы покажем механизм архимагосу Винатри. А сейчас принести Объект № 295.

Сервиторы принесли тщательно запакованный контейнер, и его содержимое со всем почтением было выложено на массивный стол, на котором покоились многочисленные инструменты, освященные самой Фреззией еще на Марсе. Тут все было гораздо проще, но от этого не менее увлекательно, ведь многие нюансы пока что ускользали от понимания техножрецов.

— Это, безусловно, элемент силовой брони, — уверенно заявил молодой адепт, но тут же смиренно замолчал, стоило только Таллисандре внимательно на него посмотреть. Ее тяжелый взгляд ощущался даже через зеркальную маску, а потому адепт поспешил извиниться. — Простите меня, магос.

— Это элемент силовой брони, — произнесла Фреззия, будто никто ничего не говорил, — но можно увидеть, что питание к нему подводится иным образом, отличным от того, которым пользуемся мы. Я бы даже предположила, что у него имелся свой собственный источник питания, независимый от остальных систем доспехов. Более того, судя по его внутреннему устройству, можно сделать вывод, что все силовые кабели или же большая их часть надежно укрыты под доспехами, а значит, их куда сложнее повредить в бою. Занятно… — так оно и было в действительности, но куда сильнее Фреззи хотелось наконец-то прикоснуться к Объекту № 101, чье содержимое являлось настоящим сокровищем, к которому сам примарх проявлял неподдельный интерес. Но еще на моменте обнаружения стало ясно, что заниматься изучением находки на борту корабля было попросту глупо, требовались куда более лучшие условия для исследований и, признаться честно, более серьезные меры безопасности.

За этим неторопливым процессом время в мастерской, пропахшей машинным маслом, текло совершенно незаметно, и когда техножрецы наконец-то закончили свои дела и отправились по каютам, оказалось, что по корабельному времени на борту уже царила глубокая ночь. Большая часть светильников, белый свет которых лился с потолка, была погашена, включенным оставили лишь необходимый минимум. По бесконечным коридорам «Покорителя» более не слонялись люди, и лишь дежурные патрули совершали обход, следя за порядком на корабле, да Астартес, которым сон требовался в гораздо меньшей степени, иногда попадались на пути. Фреззия, ничуть не уставшая, все же направилась в свои покои неспешным шагом, мысленно сетуя на то, что архимагос приказал капитану «Кузнеца Истины» вернуться в Субсектор Алессия, и вот уже несколько лет магос вела свою исследовательскую деятельность на борту «Покорителя», тем самым лишившись доступа к некоторым уникальным механизмам, с помощью которых ей было бы куда проще изучать свои находки. Увы, не ей было спорить с Винатри, который был куда выше нее по рангу, и зачем бы ему не понадобился Ковчег, Фреззия никак не могла помешать капитану Тицию исполнить свой долг перед архимагосом.

Разумеется, добраться до своих покоев магос могла куда быстрее, если бы воспользовалась одним из пневмопоездов, но ей нравилось ходить по коридорам корабля, чувствовать ногами вибрацию палубы, исходившую от плазменных двигателей, этого огненного сердца могучего духа машины. Магосу нравилось прикасаться искусственной рукой к перегородкам и поручням, слушать шипение дверей, распахивающихся при ее приближении, наблюдать за сигнальными огнями. Временами она и вовсе испытывала ни с чем несравнимое желание полностью слиться с этим могучим судном, стать его частью и ощущать все то, что чувствует сам «Покоритель» как во время сражений, так и вне их. При условии, конечно, что дух машины столь грозного и могучего линкора примет ее, а не испепелит в мгновение ока разум невесть что возомнившего о себе ничтожества.

Механические ноги сами привели Фреззию к Залу Павших, что несколько удивило магоса, ведь в ее планы не входило посещение этого монумента погибшим воинам Двадцать второй флотилии, но ее словно потянуло туда магнитом, и пройдя сквозь массивную каменную арку, украшенную символами смерти, она оказалась в огромном помещении, в центре которого находилась высокая статуя из белоснежного камня — опустивший голову человек в простой кольчуге стоял на коленях, опираясь на рукоять меча, чье острие упиралось в черный мраморный пол, усыпанный золотыми звездами. Вдоль же стен возвышались огромные базальтовые плиты, на которых сверкали бронзовые таблички с именами павших Космодесантников и солдат. Здесь же присутствовали штандарты и личные вещи особо отличившихся героев Двадцать второй флотилии, покрывших себя неувядаемой славой в бою. Взгляд Фреззий против воли зацепился за потрепанное знамя 213-го Фадрекского полка, практически уничтоженного в ходе ожесточенного сражения против сервусов. Солдаты стояли насмерть, не желая отдавать противнику даже пяди земли, и ценой их стойкости и доблести стали жизни воинов, но и для сервусов цена оказалось непомерной. Когда подкрепление наконец-то прибыло к месту сражения, оно скорее походило на бойню: все вокруг было завалено трупами, разорванными на части артиллерийским огнем и изрубленными в ходе безжалостной рукопашной схватки; земля была пропитана кровью; горели останки плоти и бронетехники, из-под гусениц которых торчали массивные тела генотварей. Но в центре имперских позиций, невзирая ни на что, среди дыма и огня продолжал развеваться полковой штандарт, подле которого собралась немногочисленная горстка выживших, измученная, но не сломленная.

Видя перед собой это наглядное напоминание о войне с сервусами, Таллисандра невольно вспомнила свой разговор с Шепардом, состоявшийся вскоре после того, как Император и остальные примархи покинули скопление Мундус, оставив Золотых Львов, Детей Ночи и Рожденных Войной разбираться с сервусами самостоятельно. Магос несколько дней старательно избегала встреч с Шепардом, большую часть времени проводя в мануфакторумах «Кузнеца Истины», но в один прекрасный день ей сообщили, что примарх самолично прибыл на борт Ковчега, что он желает её видеть, и чем скорее, тем лучше. Деваться было некуда, игнорировать волю Шепарда было попросту глупо и даже недальновидно, плюс, он мог воспринять подобное поведение, как намеренное оскорбление, и в этом случае нельзя было предугадать, как он поведет себя дальше. В любом случае, архимагос Винатри вряд ли бы остался доволен подобным исходом, по итогу обрушив все свое недовольство на голову Фреззии.

Шепард ждал ее в небольшой обсерватории, оставив свою свиту снаружи, больше здесь никого не было. На миг магосу показалось, что у нее дрожат ноги, чего не могло быть в принципе, а также холодеют ладони, что также было откровенной глупостью. И все же Фреззия испытывала жуткую тревогу в тот момент, когда она прошла мимо замерших по бокам от дверей Грозовых Львов и вошла под своды обсерватории.

— Почему вы избегаете меня, Талли? — спросил примарх, оторвавшись от созерцания звезд. — Я вас чем-то обидел?

Фреззия замерла, не зная, что ответить. Она ожидала чего угодно, вплоть до яростных обвинений, а вместо этого Шепард мягким тоном интересовался, не обидел ли он ее! Не зная, как правильно реагировать на слова примарха, магос осторожно подошла ближе и замерла перед возвышающейся над ней массивной фигурой Шепарда, глядя на него снизу вверх.

— Я… Вы ничем меня не обидели, господин. Напротив, это я виновата перед вами.

— Вы? — удивился примарх. — Передо мной? С чего вы это взяли?

— Но ведь это я нашла способ подключиться к «Элизиуму»! — воскликнула Фреззия. — Я помогла вам войти в симуляцию, из которой вы не смогли бы выбраться, если бы не помощь самого Императора! Это была моя ошибка!

— Нет никакой ошибки, Талли, — мягко возразил Шепард. — Все, что случилось в тот день, произошло из-за моего желания поскорей закончить войну, вашей вины тут нет.

— Я должна была быть осторожней! Убедиться, что все работает исправно! Проклятье, да хотя бы сделать так, чтобы вы могли выйти из симуляции самостоятельно, без посторонней помощи!

— Нельзя учесть всего, всегда остается что-то за пределами нашего взора, — продолжал стоять на своем примарх. — Не забывайте, что я сам торопил вас, постоянно подгонял, и если кто-то и виноват в том, что вы что-то упустили, то только я и никто более. Вам не за что себя корить.

— Нет, вы не правы, — Таллисандра отвернулась и уставилась в пустоту. — Я отвечала за реализацию плана с самого его начала, я изучала системы сервусов и именно я должна была обнаружить, с чем на самом деле вы должны были столкнуться. А потому, именно из-за меня Империум чуть было не лишился вас, как вы не понимаете? По моей вине вы могли погибнуть! — если бы она могла плакать, то по ее щекам уже бы текли слезы, но вместо органических глаз магос давно вживила себе искусственные. — Император чуть было не лишился сына из-за меня…

Очевидно, что-то в ее голосе привлекло наибольшее внимание примарха, так как он неожиданно приказал:

— Снимите маску, Талли.

— Что? — опешила Фреззия, замерев на месте, она даже не смела оглянуться и посмотреть на Шепарда. — Я не…

— Снимите. Маску.

Подняв руки к лицу, магос начала неспешно отсоединять контакты, через которые на внутренний дисплей маски поступал поток информации от массы датчиков, встроенных как в механодендриты, так и в само тело техножрицы. Она не торопилась, надеясь, что Шепард отменит свой приказ, но тот молча ждал вплоть до того момента, пока все контакты не были отсоединены и маска наконец-то не оказалась в руке Фреззии. Вот только магос продолжала стоять спиной к примарху, а потому он велел:

— Повернитесь, — возражать не было смысла, каждое слово было исполнено такой силы, что тело магоса само выполняло поступающие команды, игнорируя желания женщины. — Посмотрите на меня.

Фреззия скинула капюшон, подняла голову и посмотрела в глаза примарха, впервые за долгое время ощущая прохладу на коже лица. Она знала, что сейчас Шепард видел перед собой — на него смотрела женщина неопределенного возраста с крайне бледной кожей, давно не видевшей солнечного света и изрезанной следами хирургических вмешательств, самым заметным из которых являлись искусственные глаза, светящиеся бледно-голубым светом. С их помощью Фреззия могла видеть мир в самых разных спектрах, подмечать детали, недоступные обычному взору. Темно-рыжие волосы с первой сединой были зачесаны назад и плотно прилегали к исскуственно вытянутому черепу, среди них были заметные темные жгуты кабелей, а так же новые контакты, которые магос подготовила для будущих улучшений собственного тела. Тонкие губы едва прикрывали зубы, небольшой нос был глубоко посажен, брови отсутствовали как таковые. Фреззия знала о том, что для большинства людей Империума вид техножрецов был довольно отталкивающим, даже пугающим, местами их и вовсе терпели с трудом, наглядным примером чего являлось родное королевство примарха Шепарда. Там на служителей Культа Механикум смотрели с подозрением с самого первого дня, и пусть уже минули годы, с той поры мало что изменилось. Но сейчас Шепард смотрел на Фреззия без капли недовольства или неприятия, напротив, склонившись над ней, он заключил лицо магоса в свои огромное ладони и вгляделся в ее искусственные глаза, словно они были настоящими.

— Послушайте меня, Талли, — примарх говорил почти что шепотом, — послушайте и запомните раз и навсегда. Вы ни в чем не виноваты передо мной. Перестаньте себя терзать из-за того, что случилось, ибо я вас никогда ни в чем не обвинял и обвинять не стану. Что было, то было, и нет смысла возлагать на себя ту ношу, что вам не предназначена. Она моя и только моя. Поймите это. Виноват в произошедшем только один человек, и это я сам. Я.

Фреззия не смела даже дышать, ее искусственное сердце словно бы замерло, кровь перестала бежать по жилам, пока она вслушивалась в слова примарха.

— Мне нужна ваша помощь, Талли, — продолжал говорить Шепард, — но вы не сможете ничем мне помочь, если будете понапрасну изводить саму себя.

— Чем я могу вам помочь? — прошептала Таллисандра.

— Помогите мне найти ту сволочь, что построила Рефрактории, и по чьей вине миллионы людей стали рабами в тюрьме для разума. Тюрьме, из которой им никогда не выбраться. Помогите мне найти виновника, истинного виновника произошедшего, и тогда мы воздадим ему за все его дела. Он ответит нам за все.

— Я сделаю все, что в моих силах, — без колебаний ответила Фреззия.

С того памятного разговора, сути которого никто более не знал, прошло немало лет, но, несмотря на все старания магоса, им не удалось сделать даже шага в нужном направлении, потому что ни Шепард, ни Фреззия не знали, в каком направлении следует вести поиски. Магос и ее окружение изучили огромное количество Рефракториев, захваченных Легионами Астартес, обрекли на смерть множество сервиторов, исследуя содержимое когитаторов, но кто бы ни стоял за созданием Рефракториев и «Элизиума», он очень хорошо замел за собой все следы, не оставив даже намека на ответ, зачем вообще все это было затеяно. Но Фреззия не сомневалась в том, что рано или поздно они найдут верный след и пройдут по нему до конца, найдя виновника всего того, что произошло в скоплении Мундус. И тогда груз вины, что по прежнему продолжал отягощать душу магоса, наконец-то спадет, подарив ей покой.

***

— Господин, хор астропатов перехватил сообщение, предназначенное для Тринадцатого Легиона Ультрамаринов, которым командует примарх Робаут Жиллиман, — сообщил примарху Матиас Линг, протягивая ему запечатанный свиток. — Судя по всему, источник находится на одном из миров Империума, который семь лет назад был приведен к Согласию как раз-таки силами Тринадцатого Легиона.

— И что там? — спросил Шепард, крутя свиток в руках. Собравшиеся в командном зале советники внимательно следили как за примархом, так и за старшим астропатом.

— Сообщение гласит, что человеческий мир был атакован силами орков, и они просят о помощи, — ответил Линг. — Мы могли бы откликнуться, но чтобы добраться до этой планеты, нам придется выйти из варпа и задать новый курс.

— Поганые твари, — прорычал Сорам. — Сколько бы мы их не били, они вновь выползают из своих нор!

— Судя по всему, в этом вторжении есть что-то особенное, Матиас? — Шепард не спускал глаз с астропата. — Или я не прав?

— Разумеется, вы правы, господин, — ответил Линг. — В сообщении сделан особый акцент на описании орочьего вождя. Орк огромен, его кожа имеет более светлый оттенок, чем у его сородичей, и он с головы до ног закован в массивную черную броню, на которой закреплены шесты с трофеями, среди которых были замечены шлемы Астартес.

В зале повисла гробовая тишина, каждый из присутствующих четко осознал, кого именно описывает им астропат, а потому взоры советников обратились к Шепарду, который наконец-то распечатал свиток. Внимательно изучив его содержимое, он обратился к флаг-капитану, сидевшего напротив него:

— Джейсон, пошлите приказ на остальные корабли, а затем начинайте выводить «Покоритель» и всю флотилию из варпа, мы меняем курс.

— Будет исполнено, господин, — Мордис поднялся из-за стола и немедленно покинул зал, на ходу начиная отдавать приказания через вокс-передатчик.

Тем временем примарх встал и обратился к остальным:

— Друзья мои, как вы сами понимаете, наши планы только что поменялись. Жаль, что магистр Луи Санти и его Объединители сейчас не с нами, но тут уж ничего не поделать. У нас же с вами наконец-то появился не иллюзорный шанс схватить за зеленую глотку самого Монстра с Сандара.

Глава 27

Сказать, что бой был яростным, означало сильно преуменьшить всю значимость происходящего, ведь до сегодняшнего дня имперцам еще никогда не приходилось сталкиваться со столь организованной орочьей ордой. Вместо того, чтобы сражаться так, как было принято у орков, то есть без оглядки кидаться в гущу сражения и бездумно переть вперед, не считаясь с собственными потерями, зеленокожие действовали на удивление скоординировано, четко согласуя все свои атаки, отступления и прочие маневры, как если бы у них вдруг появились командиры, точно знающие, как воюют имперцы и что необходимо им противопоставить. Пусть и грубовато выглядевшая, но грамотно проработанная оборона менее опытному командиру даже могла показаться непроницаемой, и были бы у Двенадцатой Экспедиционной флотилии очень серьезные проблемы, если бы имперскими силами в данной системе не руководил примарх Робаут Жиллиман, чей тактический гений уже стал притчей во языцех, и только разум столь одаренного сына Императора мог одновременно охватить всю полноту картины, сделать правильные выводы и, предугадывая действия ксеносов, на каждый шаг орков делать три своих, сводя на нет все их усилия сокрушить силы людей. И все же противник не мог не удивлять примарха и его ближайших советников своим необычным поведением, ничуть не похожим на то, к чему привыкли имперцы. Впрочем, это уже не имело особого значения, участь орков была очевидна каждому, кто верил в победу имперского оружия, а малодушные участие в Великом Крестовом Походе не принимали.

— Такое впечатление, что их вожак уже имел дело с имперскими силами и знает, как мы действуем в той или иной ситуации, — замерев на командном мостике «Чести Макрагга», задумчиво произнес капитан Лабиер, глядя на голографическое изображение битвы. Сам Космодесантник не мог дождаться того момента, когда сможет присоединиться к своей роте и вместе с остальными братьями сойтись орками лицом к лицу, дабы сокрушить их во славу Императора и примарха, чье присутствие ощущалось даже на физическом уровне. Лабиеру даже не нужно было смотреть на Жиллимана, чтобы точно знать, где именно он сейчас находится, и подобными ощущениями мог похвастаться не он один. День, когда Тринадцатый Легион наконец-то обрел своего примарха, стал самым волнующим и восхитительным в истории Рожденных Войной, ныне ставших Ультрамаринами. Знак Ультима красовался на их перекрашенных в синий цвет силовых доспехах и технике, большая часть которой теперь поступала не из кузниц Марса, а из Ультрамара, царства самого примарха.

Тот факт, что среди звезд была обнаружена огромная человеческая империя, своими размерами превосходящая даже Алессианское Королество, привел в изумление всех, ведь в его состав входило несколько сотен миров, с прекрасной экономикой, крепкими торговыми связями и, что немаловажно, законом, суровым, беспрекословным и единым для всех без исключения. То было удивительное государство, создать которое, по разумению Императора, мог только гений примарха, и Повелитель Человечества, конечно же, оказался прав. Так был найден ещё один из сыновей Императора, а Тринадцатый Легион наконец-то обрёл своего отца.

— Смотрите, как оперативно и грамотно орки реагируют на прорыв наших кораблей в шестом квадранте, — голос Луция Метилла, магистра флота, вернул Лабиена к действительности, и тот мысленно отчитал себя за то, что позволил себе отвлечься в самый разгар боя. — Кто бы не управлял орочьей ордой, он совершенно точно уже сталкивался с имперскими силами.

— Но разве такое возможно? — спросил Лабиен.

— Полагаю, что так оно и есть, — ответил Кассиус Пирий, центурион-инвиктарий, — очевидно, кому-то из орочьих вождей, столкнувшемуся с одной из флотилий, удалось сбежать. Правда, даже в этом случае он демонстрирует удивительные познания в тактике и стратегии.

— Такое не просто возможно, на самом деле так оно и было, — голос примарха заставил замолчать всех присутствующих на боевом мостике. — Изучите отчет Двадцать второй Экспедиционной флотилии о кампании на Сандаре. Один из его заключительных пунктов гласит о том, что силам Второго Легиона так и не удалось ликвидировать орочьего военачальника, несмотря на все приложенные усилия. Тварь оказалась настолько хитрой, что раз за разом ускользала, а когда ксеносы были разгромлены, то выяснилось, что вожак и вовсе скрылся. В сообщении же, которое мы получили с Кронуса, — Жиллиман указал на изображение планеты, — говорится о том, что у орочьего военачальника в качестве трофеев имеются шлемы легионеров.

— Вы полагаете, господин, — спросил Пирий, — что мы имеем дело с тем же самым орком, с которым некогда не смогли покончить Золотые Львы?

— Возможно, что с тем же самым, — пожал плечами Жиллиман, — а может быть так, что нам достался другой уникум из числа этой расы. Нельзя исключать ни одного из имеющихся вариантов, но в любом случае наша задача остаётся неизменной: сокрушить ксеносов и обеспечить защиту этого мира.

Наступление успешно развивалось, и несмотря на некоторые потери, имперские корабли теснили противника по всей линии фронта, не позволяя им разлететься по всей системе и, самое главное, укрыться в поясе астероидов, откуда было бы куда более сложнее их выковыривать. Примарх целиком и полностью сосредоточился на командовании войсками, и его офицеры уже не смели открывать рот, комментируя те или иные его действия, как это подчас происходило, когда Рожденные Войной на некоторое время оказались в составе Двадцать второй флотилии, под командованием примарха Шепарда. В отличии от повелителя Второго Легиона, Жиллиман требовал от своих подчиненных строгого соблюдения субординации, справедливо полагая, что без дисциплины и чёткого исполнения приказов победы не достичь. Нельзя сказать, что Шепард считал как-то иначе и в его Легионе царила вольница, но всё-таки чувствовалось, что среди подчиненных ему Космодесантников царит несколько более вольная атмосфера. Ну что же, то было вполне обыденное явление, ведь у каждого из Легионов были собственные традиции и устои, продиктованные как происхождением будущих Астартес, так и геносеменем их родоначальника, неизбежно накладывающим свой отпечаток на саму суть Космодесантников, их внутреннее естество, и под его воздействием менялось их мировозрение и желания. Для них в этом не было ничего странного и необычного, такова была их новая суть, и те же Ультрамарины ничуть не возражали против требований своего примарха, напротив, они были готовы незамедлительно исполнить любой его приказ, в результате чего Тринадцатый Легион достиг совершенно новых высот, невиданных со времён начала Великого Крестового Похода, объявленного Императором.

Миры один за другим падали в руки Ультрамаринов, словно спелые плоды, и там, где остальные примархи чаще всего оставляли после себя лишь разрушенные, обращенные в руины человеческие цивилизации, которым предстояло еще очень много десятилетий, а то и столетий положить на то, чтобы восстановиться, Тринадцатый Легион вводил в лоно Империума миры, сияющие словно бриллианты, а их население было максимально преданным Императору Человечества. Там же, где разрушений избежать не удавалось, Двенадцатая Экспедиционная флотилия прилагала все усилия для того, чтобы восстановить уничтоженное, не позволить местной цивилизации скатиться в каменный век, в результате чего мир входил в состав Империума не как угрюмый, сломленный и угнетенный победителями раб, но как гордый и уверенный в себе новый член общества, некогда потерянный осколок Человечества, которому наконец-то посчастливилось воссоединиться с разрастающимся Империумом. Восстанавливались мануфактории, поднимались из руин города, устанавливались законы, справедливые для всех без исключения слоев общества, суровые, но эффективные, необходимые в условиях беспощадной Галактики. Таким образом Тринадцатый Легион оставлял после себя не просто очередную лояльную Империуму планету, но новое звено в цепочках снабжения, протянувшиеся аж до самого Макрагга, благодаря чему Ультрамарины могли вести свой поход, ничуть не завися от снабжения с Марса. Даже Хорус Луперкаль не мог похвастаться такими результатами, хотя по количеству покоренных миров с ним не мог сравниться никто из примархов. Так стоило ли удивляться тому, что Ультрамарины считали свой Легион самым лучшим и эффективным из всех, что имелись в Империуме? И их ничуть не смущал тот факт, что они крайне редко пересекались с Астартес из других Легионов, а с некоторыми из них и вовсе никогда не имели никаких дел, а потому об их достижениях практически ничего не знали.

— Третьей эскадре выдвинуться в семнадцатый квадрант, — раздавал приказы Жиллиман, — они не должны допустить, чтобы орочьи крейсеры смогли укрыться за спутником. Шестая и восьмая эскадры должны немедленно отрезать орочий флагман от кораблей сопровождения и расчистить путь для второй эскадры. Капитан Броуд!

— На связи, господин! — раздался бодрый голос из вокс-передатчика.

— Как только вражеский флагман будет отрезан от основных сил, немедленно прорывайтесь к поверхности планеты и начинайте высадку войск, дальше действуйте согласно ранее утвержденному плану.

— Будет исполнено!

Все шло своим чередом, события развивались именно так, как это предвидел Жиллиман, ведь даже тот факт, что орочий военачальник был знаком с имперской тактикой, работал против него самого, ибо примарху не составило особого труда изменить свой первоначальный замысел таким образом, чтобы он соответствовал новым данным. В результате, вражеские корабли сгорали один за другим, в то время, как Имперский Флот нес минимальные потери, хотя совсем их избежать не удалось, уж больно упрямый и решительный противник им достался. Победа людей становилась все более очевидной, и при складывающихся обстоятельствах любая другая раса постаралась бы поскорее выйти из боя и скрыться, но орки продолжали стоять на своем, и вскоре стало заметно, что поведение зеленокожих все сильнее и сильнее напоминает их обычную тактику, то есть, она у них почти что полностью исчезла, в результате чего сражение превратилось в свалку, а что делать в подобных ситуациях Ультрамарины прекрасно знали и без наставлений своего примарха. После же того, как силы шестой и восьмой эскадры, при поддержке четвертой, уничтожили орочий флагман, это уже была не битва, а избиение, ведь ксеносы лишились командира, чья непреклонная воля направляла зеленокожих в горнило схватки.

— Дальше будет проще, — подвел итог Жиллиман, наблюдая за тем, как к поверхности Кронуса устремились первые десантные капсулы и штурмкатера. Скоро он сам ступит на истерзанную войной землю и поведет Ультрамаринов в бой, к победе и новой славе.

— Господин, входящая передача с Кронуса, — сообщил примарху один из многочисленных офицеров флота.

— Вывести на главный экран, — приказал Жиллиман, позволив себе немного отвлечься от космической битвы. Ситуация уже не требовала его внимания, магистры Легиона и подчиненные им капитаны прекрасно знали, что им нужно делать.

Вспыхнул монитор, но вместо человеческого лица имперцы, к своему глубокому изумлению, узрели отвратительную физиономию орочьего военачальника, из пасти которого торчали огромные клыки, своими размерами скорее напоминающие бивни. Глубоко посаженные глаза ксеноса были налиты кровью, нос почти что полностью отсутствовал, а лишённая растительности голова была покрыта шрамами. Ужасная гримаса исказила и без того уродливую рожу орка, и люди, замершие на мостике, отнюдь не сразу догадались, что таким образом ксенос улыбался.

— Привет, чилавечишка, я — Будрак Виликий Убиватор, и я тут самый главный, — на довольно сносном готике произнес орк, его голос напоминал одновременно утробное рычание мотора и недовольный рев взрослого самца грокса. — Ниплахую заварушку ты тута устроил, мне панравилась. Но хватит тянуть грота за уши, давай, спускайся, маи парни хатят славной драки, и я думаю, шо ты можешь нам ее аргонизавать.

— Я спущусь на Кронус лишь для того, орк, чтобы навсегда стереть твое племя с лица планеты, — произнес в ответ примарх. Внешне он казался спокойным, но Ультрамарины и флотские офицеры чуть ли не кожей ощущали, что Жиллиман буквально закипает от тщательно сдерживаемой ярости. — После этого я найду тебя и снесу твою уродливую башку с плеч.

— Да, да, ахотна верю, — Будрак махнул лапой, к которой была приделана огромная силовая клешня. — Ты не первый, кто обищал миня убить, чилавечек, но я жив, как вишь. Давай, спускайся, а то я тут са скуки дохну!

— Ты умрешь отнюдь не от скуки, даю слово, — пообещал ему Жиллиман, его глаза потемнели от гнева, брови сдвинулись к переносице. И без того взбешенные наглостью ксеноса Ультрамарины, чувствуя нарастающий гнев примарха, сами были готовы взорваться от ярости. Одно слово Жиллимана, и они разорвут проклятого орка на части, чтобы он больше не смел осквернять Галактику своим присутствием!

— Пасмотрим, — орк сделал несколько шагов назад, в связи с чем в кадре оказалось еще несколько зеленокожих, закованные в массивную, окрашенную в желтый цвет броню, и вот тогда всем стало ясно, что орочий вожак намного превосходит в росте даже самого примарха. Облаченный в черные доспехи, отдаленно напоминающие силовую броню Астартес, Будрак возвышался среди своих соплеменников, словно башня. — Я хоть и ждал вовсе ни тибя, но думаю, шо ты тожа сможишь миня развлечь. Та чо давай, спускайся, и мы с табой славна позабавимся.

— Не беспокойся, тварь, я не буду стоять в стороне, — внезапно раздался чей-то голос в эфире. — Ты ушел от меня в прошлый раз, но не надейся, что тебе опять удастся скрыться.

— Откуда исходит сигнал? — Робаут резко повернулся к своим офицерам. — Кто это?

— Я позади тебя, Жиллиман, — раздалось в ответ, и в тот же миг системы огромного корабля взвыли, возвещая всем о приближении неизвестного флота.

Сигнал с планеты прервался, а офицеры прилипли взглядом к мониторам. От точки переходу к Кронусу, держа строй, двигалась почти что сотня кораблей всех известных Жиллиману классов, а в их центре находился массивный линкор, и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать: это был корабль такого же класса, что и «Честь Макрагга». Когда же флот подошёл ближе, стала видна огромная носовая фигура линкора, при виде которой Ультрамарины переглянулись, и центурион Пирий обратился к Жиллиману:

— Это Второй Легион, господин, под командованием примарха Шепарда.

— Шепард? — удивился Жиллиман. — Что он здесь делает?

— Я узнал о том, что к тебе решил наведаться в гости один мой старый знакомый, — раздалось в ответ, связь между двумя «Глорианами» все еще была включена. — У меня к этой твари свои счеты, так что я не смог стоять в стороне.

Передовые корабли Двадцать второй флотилии устремились вперёд на максимально возможной скорости, стремясь как можно быстрее сцепиться с зеленокожими, и после того, как два имперских флота объединились, у орков не осталось ни единого шанса на успех, но ксеносы продолжали сражаться, несмотря ни на что. Невозможно было понять, подгоняла ли их собственная жажда насилия или же непреклонная воля военачальника, но орки сражались до последнего вздоха, даже не помышляя об отступлении.

После того, как последний вражеский корабль, более походивший на груду хлама, каким-то чудом выведенную в космос, превратился в пылающий огненный шар, флагман Второго Легиона начал неспешно приближаться к Кронусу, на орбите которого зависла «Честь Макрагга». К этому времени от флагмана Легиона Ультрамаринов отделились окрашенные в синий цвет штурмкатера, устремившиеся к поверхности планеты. В их стальных недрах ждали своего часа целые роты Космодесанта и бронетехника, что совсем скоро обрушит всю мощь своих орудий на головы зеленокожих. Следом за волнами Космодесантников устремились военные транспортники Имперской Армии, солдатам которой так же не терпелось как можно быстрее вступить в бой. Каждое из отделений знало свою задачу, каждый солдат знал, чего именно ждёт от них Робаут Жиллиман, и они скорее согласились бы собственноручно вскрыть себе глотки, чем подвести примарха Тринадцатого Легиона. Все их действия были так тщательно распланированы, что ошибки были попросту исключены, и если что-то пойдет не так, Астартес, солдаты и даже палубные матросы знали, что данный вариант также был заранее учтён и продуман. Не сработает один план — немедленно будет задействован другой, победа людей в этой войне была столь же неизбежна, как восход солнца на Терре.

В тот момент, когда «Покоритель» замер неподалеку от флагмана Жиллимана, в нескольких сотнях километров левее, корабли Двадцать второй Экспедиционной флотилии внезапно разделились на тройки и начали разлетаться во все стороны. Действия Шепарда, естественно, не остались без внимания, и Жиллиман обратился к нему по вокс-связи:

— Что ты делаешь?

— Ищу корабль этого проклятого орка, — последовал незамедлительный ответ. — В прошлый раз, на Сандаре, мы также уничтожили весь его флот и были уверены в том, что ему не скрыться, но орк все равно ускользнул. Эта тварь очень хитра и коварна, если я правильно понимаю образ его мышления, то он никогда бы не стал приковывать себя к одному месту, не имея запасных путей отхода. Его ни в коем случае нельзя недооценивать, этот орк кто угодно, но только не идиот.

— Понимаю, — произнес Жиллиман, — но твоих кораблей не хватит для того, чтобы прочесать всю систему.

— Я знаю, а потому не отказался бы от помощи. Ясное дело, что это займет много времени, но я не хочу, чтобы орк опять ускользнул. Его существование должно закончиться здесь.

Проанализировав слова Шепарда, Жиллиман обернулся к Метиллу, ожидавшего новых приказов:

— Пусть четвертая и седьмая эскадры присоединятся к поискам. Пятая эскадра остаётся в резерве.

— Будет исполнено, господин, — Метилл ударил себя кулаком в грудь и склонил голову.

— Шепард, ты ещё на связи?

— Да, — раздалось в ответ.

— Что ты намерен делать дальше?

— Я спущусь на поверхность этой планеты, найду проклятого орка и отрублю ему голову.

— Тогда я предлагаю нам с тобой встретиться и обсудить наши дальнейшие действия, — предложил Жиллиман. — Если мы хотим быстро покончить с этой угрозой, нашим Легионам и флотилиям нужно действовать сообща.

— Тогда увидимся внизу, — ответил ему Шепард, и в этот же момент из ангаров «Покорителя» к поверхности Кронуса устремился огромный рой транспортников, во главе которых мчался штурмкатер повелителя Второго Легиона.

***

Будрак неотрывно глядел на мониторы, с их помощью следя за высадкой имперских сил, и особо приближенные к нему нобы могли видеть довольный оскал на его уродливой роже, не суливший людям ничего хорошего. Массивные клешни на его руке угрожающе щелкали, как если бы военачальник уже рвал кого-то на части, и от этого зрелища даже самые кровожадные и охочие до драки орки чувствовали ледяные уколы страха, понимая, что если они умудрятся облажаться, Виликий Убиватор обагрит свои доспехи именно их кровью, и именно их черепа будут красоваться на его спине в качестве трофеев. Не меньшее беспокойство вызывала у них и огромная кастомная пушка, способная в кратчайшие мгновения обрушить на любого врага такое количество дакки, что любое ничтожество, будь то задохлики-эльдары или же людишки-десантники, весело разлеталось кровавыми брызгами. Но далеко не один раз нобам доводилось наблюдать, как жертвами этой будраковской стрелялы становился кто-то из них.

Виликий Убиватор не прощал ошибок.

— Шо буим деать, босс? — спросил самый рослый из нобов, закованный в толстенную броню с головы до ног. Будучи самым сильным и рослым, он мог бы давно бросить вызов военачальнику и, если повезёт, занять его место, и ни один поганный гротолюб не посмел бы даже слова ему сказать! Да, все именно так бы и было! Но было одно «но»: нужно было быть совсем уж тупым гротом, чтобы бросить вызов самому Будраку, а рядом с ним идиоты надолго не задерживались. Их либо разрывали на части силовые клешни, либо стреляло Будрака превращало их в кровавый фарш.

— То, шо задумали, — ответил Великий Убиватор. — И если все сарвется, я лична атарву башку тому, кто испортит мой виликий план. Ясно?!

— Да, босс… Канешна… Сё бует как на’о… — нобы загомонили, прекрасно зная о том, что у Будрака слова с делом никогда не расходились. Как он сказал, так и будет. Без вариантов.

— Харашо, — утробно прорычал Будрак. — Гролм, бири сваих пантарезов и двигай в горы, что атдиляют равнины от бальшой пустыни. Сделай их нипрахадимыми для людишек. Вурчаз со сваими литунами тибе паможит.

— Босс, маим па’ням енто ни понра’ится, зог! — воскликнул орк. — Там неча лутать!

— Мне насрать, шо им панравится, а шо нет! — рявкнул Виликий Убиватор, и ствол огромной пушки качнулся в сторону Гролма. — Делай, шо те сказано, или я размажу тваю зогову башку о зоговы камни!

Ноб, разве что не побледневший от страха, поспешил удалиться, пока Будрак не исполнил своей угрозы, но тот уже забыл о своем подчиненном и переключил внимание на остальных:

— Дорг, атправляйся в низины, де живут эти задохлики-фермеры, и выжги там се дотла. Кубажур, двигай к сталице, паможишь Хабулу с асадой. Чем быстрее она будит захвачена, тем лучше. Вуршан, дуй на пабирежье. Там дохрена заводав, и людишки будут их защищать. Пусть они там увязнут, с места сойти не смогут, делай все, шо хошь, но они не далжны оттуда уйти да маво прихода. Ясно?

— Да, босс!

— Чудила! Подь сюда!

— Я зесь, босс! — сквозь толпу зеленокожих протиснулся орк самого странного вида. На руках и шее у него звенели цепи и медальоны, в когтистой лапе он сжимал массивный железный посох с навершием в виде рогатой башки. На голове у него красовался шлем с тремя витыми рогами-антенами, вокруг которых искрились зеленые молнии, в связи с чем остальные орки старались держаться от чудилы подальше. Но самым странным и в тоже время страшным были его глаза: это были светящиеся зелёным светом глаза законченного безумца, ожидать от которого можно было чего угодно.

— Пашли сообщение на мой флот, — велел Будрак. — Скажи Чагору, что если он шевельнет своей зиленой жопой без маей каманды, то пусть сразу вышибит сибе мазги, если они у ниго есть. Иначи он будет падыхать очинь и очинь долго. И енто всех касается! Я убью каждого, кто вздумает испортить мой виликий план! Я — Виликий Убиватор, и никто не помишает мне потаптать всех зоговых людишек на этой сквиговой планете!

Ответом ему был слитный, яростный рев:

— Waaagh!!!

***

Местом встречи двух примархов был избран древний город Ашарис, возведенный архитекторами еще до начала Долгой Ночи и претерпевший немало изменений с той поры, как Ультрамарины привели планету к покорности силой оружия. Альбус Дамблор, правитель Кронуса, к глубокой печали Жиллимана, не пожелал принять Согласие и сделать свой мир частью Империума мирным путем, а потому Ультрамаринам вновь пришлось взяться за болтеры и мечи и продемонстрировать Дамблору и его советникам всю глубину их заблуждений. В итоге, часть древних сооружений оказалась разрушена, но города Кронуса не были оставлены в руинах, нет. Когда Двенадцатая Экспедиционная флотилия наконец-то покинула систему, Кронус выглядел даже лучше, чем до прихода Империума, а его население с радостью и надеждой смотрело в будущее. И вот Ашарис вновь отмечен следами войны: обгоревшие стены и выбитые стекла окон; разрушенные дома, из-под завалов которых спасательные бригады доставали выживших и тех, кому повезло куда меньше; бронетехника, направляющаяся к окраинам города, где шли ожесточенные бои. И все же на лицах людей застыла решимость, огонь не угас в их глазах, а на лицах читалась уверенность в завтрашнем дне и в победе имперского оружия. Видя все это, Жиллиман преисполнился гордости за население Кронуса, за их яростный и неукротимый дух, который не смогли сломить никакие ксеносы.

Когда окрашенный в синий цвет штурмкатер Жиллимана стал заходить на посадку, на посадочной площадке их уже поджидали Золотые Львы, и судя по тому, что на их доспехах не было орденскиx знаков отличия, это были Вестники Рока. По крайней мере, так сказали примарху его капитаны, благо, они многое знали о Втором Легионе, проведя вместе с ними несколько успешных военных кампаний. Штурмкатера Ультрамаринов приземлялись один за другим и тут же взмывали вверх, все больше Космодесантников оказывалось на поверхности планеты. Большая их часть, получив приказы, отправлялась на заданные точки, но небольшая группа осталась, следя за тем, как к ним с небес спускается «Громовая Птица» их примарха. Аппарель опустилась, и Жиллиман вновь ступил на истерзанную войной поверхность Кронуса, а следом за ним, сжимая в руках силовые топоры и щиты, молчаливо шествовали Сюзерены Инвиктарус, почетная стража примарха, состоящая из лучших воинов Легиона, а также те капитаны, кого Жиллиман счел нужным взять с собой для встречи с Шепардом. Едва узрев повелителя Ультрамара, стройные шеренги облаченных в красное Астартес образовали живой коридор, на другом конце которого, в окружении преданных телохранителей, стоял сам Шепард, чье лицо, не сокрытое шлемом, было удивительно спокойным. Повелитель Второго Легиона терпеливо следил за тем, как его брат идет вдоль строя Золотых Львов, пока наконец его путь не закончился в нескольких шагах от Шепарда. Повисла тишина, которую разрушала только далекая канонада залпов многих сотен, а то и тысяч орудий.

— Вот мы наконец-то и встретились, — первым взял слово Жиллиман, его пристальный взгляд изучал лицо Шепарда, отмечая в нем некоторые узнаваемые черты, почти незаметные для непосвященных. Черты, говорившие о его происхождении, о том, кто является его отцом. И дело было даже не в росте, гордом профиле или развороте плеч, нет. У Шепарда вовсе могло и не быть всех этих отличительных знаков, но Жиллиман все равно сразу бы догадался, что перед ним стоит один из сыновей Императора. Это ощущалось на гораздо более глубоком, потаенном уровне, ибо ничто не могло сокрыть ту ауру силы и власти, что окружала каждого из примархов.

— Воистину так, — Шепард сделал шаг вперёд и протянул Жилиману руку, которую тот не замедлил пожать. — Мне доводилось сражаться плечом к плечу с твоими сынами, и если они действительно являются твоим подобием, то я буду только рад сразиться вместе с тобой против орков.

— Мои офицеры рассказали мне о тебе и твоем Легионе, — ответил Жиллиман. — Если хотя бы половина из сказанного действительно является правдой, то чувствую, что нас с тобой ждут крайне занимательные деньки. Это правда, что ты привел один из миров к Согласию, в одиночку спустившись на поверхность планеты и проведя там три месяца, просто разговаривая с местным населением?

— Четыре месяца, — поправил его Шепард, вспоминая о тех мирных деньках на Новой Фракии. — Хорошее было время: сиди, ничего не делай и просто говори как можно более убедительно. Благо, местные разве что в рот мне не смотрели. Когда я закончил, их падишах-император бросил к моим ногам свою корону и смиренно попросил меня принять его мир в состав Империума. Довольно необычный опыт, если подумать.

— Хотел бы я на это взглянуть, — улыбка скользнула по губам Жиллимана.

— Увидишь, если повезёт, — ответил ему Шепард. — Но сначала нам надо разобраться с Сандарским Монстром. В этот раз он не должен уйти.

— Не уйдёт, — пообещал ему Робаут. — У меня уже есть план, но теперь он нуждается в корректировке, раз уж мы намерены действовать сообща.

— Согласен, — кивнул Шепард и вместе с братом направился к массивному зданию Администратума, которому предстояло стать штабом имперских сил. — С чего начнем?

— Для начала, нужно обеспечить безопасность Павониса и Яндуса, эти города не должны пасть, — заявил Жиллиман, и Шепард согласно кивнул. — И, разумеется, мы должны удержать столицу, туда я уже отправил солидный контингент своих сил.

— Я отправил на Орестанские равнины орден Братьев Тени, а Повелителей Пепла — на Вандейское побережье, для обороны тамошних промышленных комплексов. Они безусловно нам пригодятся, а орки, без сомнения, попытаются их захватить или, в случае неудачи, уничтожить.

— Хорошо, — кивнул Жиллиман, в его голове уже созревали детали нового плана всей кампании. — Не будем медлить, враг не даст нам свободного времени.

Не прошло и суток, как оглушительный грохот взрыва, уничтоживший здание в самом центре города, возвестил всем, что примарх был абсолютно прав, ведь орки вовсе не собирались давать людям времени на подготовку. Огромная орда зеленокожих быстро приближалась к Ашарису с севера, уничтожая все попавшиеся им на пути поселения и небольшие городки, несметное число боевых вагонов и прочих видов орочьей техники давили своими мощными колесами и гусеницами все и вся. Воздух выл, когда в небе схлестнулись в яростной схватке пилоты Империума и ксеносы, воюющие в небе также яростно и бездумно, как их соплеменники на земле или в космосе. А следом за этой огромной и крайне шумной орочьей лавиной неспешно продвигались вперед четыре гарганта колоссальных размеров, окружённые бесчисленным количеством шагоходов поменьше. Каждый раз, когда ксеносы оборачивались и устремляли свой взор на эти исполинские сооружения, олицетворяющие их грозных богов, из клыкастых орочьих пастей вырывался яростный вопль, сливающийся в единый клич, исполненный первобытной жажды крови и разрушения:

— Waaagh!!!

Пристально следивший за передвижениям своих войск, Будрак довольно скалился в предвкушении прекрасной драки, которой предстояло стать одной из самых лучших в истории всего народа орков. Прибывшие на Кронус людишки даже не подозревали о том, что увиденное ими — лишь малая толика тех сил, что были сосредоточены в цепких лапах Виликого Убиватора. Когда наступит нужный момент, он обрушит на человеков такую мощь, что выстоять против нее будет попросту невозможно. Тогда Будрак собственноручно убьет двух людишкиных боссов, достигнув таких высот, что орки не видели уже очень и очень давно.

После этого величайший Waaagh!!! зеленокожих сотрясет Галактику до основания, и все прочие расы будут растоптаны стальным орочьим сапогом.

Глава 28

— Простите, что отвлекаю, но я могу вас побеспокоить? — мягкий женский голос с необычным акцентом отвлек внимание Аддола Фейна, майора 32-го Марианского полка Имперской Армии, от вида Кронуса, что неспешно проплывал перед взором имперского офицера. Обернувшись, Фейн увидел перед собой женщину лет сорока, с темными, раскосыми глазами и облаченную в белоснежную форму Корпуса Новостной Службы, на ее груди красовалась эмблема созданной по воле примарха Шепарда организации, со временем ставшей неотъемлемой частью флотилии, — черное око с изображением Галактики в самом центре. Над плечом у женщины парил сервочереп с вмонтированными в него камерой и микрофоном, но, присмотревшись повнимательней, майор понял, что кость была ненастоящей, а лишь являлась очень качественной имитацией, в чем не было ничего удивительного: в составе Двадцать второй флотилии использовать настоящие сервочерепа могли только служители Культа Механикум, да и то лишь с условием соблюдения некоторых ограничений. Примарх Шепард по прежнему не испытывал любви ни к сервиторам, ни к другим подобного рода творениям техножрецов Марса, и его отношение полностью разделяли выходцы из Королевства, коих в составе флотилии с каждым разом становилось все больше. Судя по тому, что видел Фейн, стоявшая перед майором журналистка явно была родом с одной из тех планет, что находились в подчинении примарха.

— Простите, что беспокою вас, — продолжила женщина, — я…

— Я знаю, кто вы, — хриплым голосом ответил Фейн, слова с трудом продирались сквозь его обожженное горло, но от установки вокс-модулятора майор отказался сразу же, как только попал в апотекарион. — Вы — Манами Такаги, журналистка из КНС. Это ведь вы освещали приведение к Согласию планеты Амодиция? — Кадры того, как население городов, укрывшихся под огромными куполами от постоянных метеоритных потоков, пало на колени от одного только вида пришедших в их мир имперцев, быстро разлетелись по всей флотилии и далеко за ее пределы.

— Так и есть, — мягко улыбнулась женщина, без дрожи и страха глядя на изувеченное лицо Аддола Фейна.

Вся правая сторона головы офицера представляла собой один сплошной ожог, глаз побелел и теперь подлежал замене на имплант, часть волос на висках и макушке попросту отсутствовала, а от правого уха и вовсе не осталось и следа. Не нужно было обладать наметанным глазом, чтобы также заметить великолепно сделанный протез, заменивший Фейну правую руку, а также то, что он еще к нему не привык, а потому ежесекундно сжимает пальцы искусственной руки, явно пытаясь освоиться и привыкнуть к новым для него реалиям и ощущениям. Но несмотря на все полученные в бою травмы, можно было смело утверждать, что майору еще повезло: немалое количество солдат вернулось с Кронуса на корабли с куда более страшными увечьями, и кому-то из них даже пришлось оказать последнюю милость, избавив несчастных от страданий. Примарху Шепарду, всегда болезненно относившемуся к потерям среди личного состава, данный факт лишь прибавил гнева и, по слухам, усилил желание как можно быстрее добраться до зеленой глотки орочьего военачальника до немыслимых масштабов. Если слухи были правдивы, то можно было только поражаться уровню самоконтроля примарха, державшего свои эмоции под контролем.

Пока Такаги изучала лицо Фейна, сам офицер, в свою очередь, разглядывал замершую перед ним журналистку, прижимавшую инфопланшет к груди: густые, черные волосы были коротко пострижены, и казалось бы, что при такой длине им будет несколько проблематично придать какую-то иную прическу, кроме армейской, но Такаги все равно умудрилась уложить волосы в некое подобие аккуратной формы, лишь подчёркивающей ее красоту; молочно-белая кожа журналистки, практически лишённая морщин, будто бы была сделана из фарфора самым искусным мастером, какого только можно найти, и, казалось, что буквально светится в полумраке, всегда царившем в обсерватории; ее тонкая фигура могла принадлежать юной девушке, но Фейн так и не понял, был ли это подарок от природы или же результат долгих, изнурительных тренировок. По сути, единственной вещью, которая выдавала возраст Такаги, были ее глаза, в которых светилась мудрость прожитых лет, помноженная на опыт. Ну и, откровенно говоря, сыграл свою роль тот факт, что Аддол сразу же узнал пришедшую к нему женщину, затащить которую в постель мечтал практически весь экипаж «Покорителя», причем не только мужчины, но и некоторые женщины. Мечтали, но при этом ничего не могли поделать, ибо каждый, кто пытался «подбить клинья» к Такаги, всякий раз получал вежливый, но решительный отказ. Исключений не было, по крайней мере, Фейн о таких счастливчиках пока ещё не слышал.

— Я так понимаю, вы хотите о чем-то меня расспросить? — спросил майор, указав искусственной рукой на сервочереп.

— Да, — журналистка не стала отрицать очевидное. — Мне сказали, что ваш полк принимал участие в обороне Яндуса, это правда?

— Так и есть, — кивнул майор. — Перед нами была поставлена задача оборонять северные подступы к центру Яндуса и ждать прихода подкреплений. Но поганые орки бросили на нас силы, превосходящие нас по численности как минимум в три раза. И это была не какая-то свора дикарей, бездумно прущая под огонь нашей артиллерии, о нет, в этот раз они не доставили нам такого удовольствия. Эти твари воевали так, словно их дрессировали наши лучшие сержанты-инструкторы, а некоторые их отряды своей выучкой и дисциплиной могли бы посоперничать даже с подразделениями Солярной Ауксилии.

— Я правильно понимаю, что вам доводилось сражаться бок о бок с этими элитными бойцами? — Такаги что-то быстро набирала с своем планшете, хотя сервочереп уже давно вел запись.

— Да, мне доводилось видеть их в действии, во время абордажей вражеских кораблей, так что мне есть, с чем сравнивать.

— Если верить дошедшим до нас вестям с поверхности, — журналистка оторвала взгляд от планшета и глянула на Аддола, — в Яндусе вам пришлось несладко. Бой был тяжёлым?

— Нет, не тяжелым, — Фейн попытался улыбнуться, но губы все еще плохо его слушались, а потому вместо улыбки у него получалась жуткая гримаса, способная испугать слабого духом. — Он был чертовски яростным и совершенно беспощадным, самым безжалостным из всех тех битв, в которых мне довелось принять участие, а я многое повидал на своем веку. Мы не давали пощады ни себе, ни врагу, и они отвечали нам тем же! Каждый их шаг оплачивался все новой и новой кровью, жизнями тех солдат, что поклялись стоять до последнего, умереть, но не дать врагу победить! И мы выстояли!

— Эти люди настоящие герои, — понизив голос, произнесла Манами Такаги, видя, что каждое новое слово, и без того дававшееся офицеру с трудом, приводит его во все большее возбуждение и все сильнее распаляет его ненависть к зеленокожим ксеносам, исконным врагам людской расы.

— Именно так! Каждый из них — титан, на плечах которого покоится благополучие Империума и всего Человечества! Нашему полку была оказана великая честь: ковать будущее нашей великой расы, и мы доказали, что выбор примарха и Императора, возлюбленного всеми, пал на нас не зря! Мы выполнили поставленный перед нами приказ и не просто выстояли под натиском вражеских волн, но отбросили их назад!

— Подкрепление пришло?

— И не абы какое, — в единственном зрячем глазу майора все сильней и сильней разгорался фанатичный огонь. — К нам спустился сам примарх Шепард.

Стоило прозвучать имени примарха, как Манами Такаги начала буквально сгорать от любопытства и нетерпения, ведь именно эти слова она надеялась услышать с самого начала разговора. Даже экипаж «Покорителя» видел повелителя Второго Легиона не так уж часто, как бы всем того хотелось, а уж остальные члены флотилии, разместившиеся на других кораблях, и вовсе лицезрели сына Императора хорошо если раз в несколько лет. Не удивительно, что каждый раз, когда Шепард принимал активное участие в каких-либо событиях, он немедленно приковывал к себе всеобщее внимание, и немудрено, что совместная кампания Золотых Львов и Ультрамаринов также не стала исключением. Особенно с учетом того, что помимо Шепарда на Кронусе присутствовал Робаут Жиллиман, примарх Тринадцатого Легиона.

— Расскажите мне, — разве что не взмолилась Такаги, — не упуская ни одной детали!

— Расскажу все, как было, — Фейн на миг замолчал, а затем продолжил. — Поверьте, такое невозможно забыть.

***

Угрожающий вой стремительно снижающихся бомбардировщиков на краткий миг заглушил яростный рев зеленокожих, но, к сожалению, ни на миг не замедлил их наступление на имперские позиции, где их встречали огнем из всего, что только могло стрелять. Воздух выл и стонал от бесчисленных залпов орудий, а земля под ногами сотрясалась от бесконечных взрывов, способных, казалось бы, расколоть охваченную войной планету, и посреди творящегося безумия порой крайне сложно было уследить за отдельными группами орков, чьи действия никак не напоминали обычную, крайне бесхитростную тактику ксеносов — переть в лоб, невзирая ни на какие потери, и яростной волной обрушиваться на людские позиции, у которых было только два варианта: либо отбросить орков, либо умереть. Имперские солдаты из 32-го Марианского полка помирать категорически не желали, а потому сражались со всей отпущенной им яростью, и развивающийся над их головами герб Мариана, увенчанный имперской аквилой, лишь сильнее распалял решимость в душах солдат и наполнял гневом их сердца.

Ударом силовой сабли Фейн выпотрошил преодолевшего все преграды и спрыгнувшего в окоп орка, лишь в последний момент успев уйти в сторону от гибельного удара огромного топора, который обрушил на него появившийся будто из-под земли зеленокожий, на голове которого красовался грубо сделанный шлем из черного железа. Его соплеменник еще даже не успел осознать того факта, что его внутренние органы вывалились наружу и теперь лежат на грязной, пропитанной кровью земле, как вооруженный топором орк принялся наступать на Фейна и яростно размахивать своим страшным оружием, способным, судя по его размерам и угрожающему виду, разрубить напополам даже Космодесантника в силовых доспехах. Солдаты, оказавшиеся поблизости от майора, открыли ураганный огонь по ксеносу, но тот упрямо пер вперед, полностью игнорируя боль от ран и снося всех на своем пути, пока чей-то особо меткий выстрел не снес орку голову. Не успели солдаты выказать похвалу стрелку, как их позиции залило пламя из огнеметов: непонятно как подобравшееся к окопам отделение крайне рослых орков, закованных в желтую броню с головы до ног, двигались на имперцев, полностью игнорируя встречный огонь, а благодаря встроенным в их бронекостюмы огнеметам они заливали все вокруг себя пламенем, прожигающим и обращающим в пепел все, с чем оно только соприкасалось. Залпы лазганов и стабберов причинили вражескому отделению минимальный ущерб, но вот расчеты перебросили на эти позиции более тяжелое вооружение, заговорили лазпушки и автопушки, и орки начали гибнуть один за другим, но размен был страшным — за каждого убитого ксеноса людям приходилось расплачиваться десятками собственных жизней. Окопы на несколько метров в обе стороны превратились в полыхающие канавы, солдаты сгорали в этом ненасытном, вечно голодном пламени, в отчаянии катаясь по земле и пытаясь содрать с себя горящую амуницию, и лишь немногим из них удалось помочь. Утирая копоть с лица, Фейн огляделся по сторонам и процедил сквозь зубы несколько особо заковыристых проклятий, за которые на Мариане любой встречный дворянин мог без раздумий вызвать его на дуэль. За какие-то несколько минут боя от целого взвода остался всего десяток солдат, да и то половина из них нуждалась в срочной медицинской помощи. В остальных взводах картина была не лучше, от первоначального состава третьей роты осталась хорошо если треть боеспособных солдат, да и среди них хватало тех, кому было бы не лишним обработать раны, сменить элементы экипировки и банально отдохнуть. Многие из солдат с трудом стояли на ногах, и никакие стимуляторы уже не могли им помочь, так как у каждого человека есть свои пределы возможностей. Если, конечно, это не Космодесантик, для которого, как могло показаться, просто не существовало ничего невозможного.

— Когда прибудет подкрепление, сэр? — устало спросил молодой лейтенант, решивший воспользоваться крайне короткой передышкой и достав из кармана штанов последний питательный батончик.

— Скоро, Лебовский, — ответил Фейн и, глядя на жующего подчиненного, запихнул себе в рот солоноватую галету. Быстро запив ее водой, он продолжил. — Из штаба полка сообщили, что подкрепление уже движется в нашу сторону, только их задерживает орочья авиация. Как только они с ней разберутся, то тут же обрушатся на орков. Нам нужно только продержаться, ведь такого натиска, как в первые дни, все равно уже не будет.

— Хотелось бы на это надеяться, — еле слышно пробурчал лейтенант, надеясь на то, что его слова не дойдут до ушей мастеров дисциплины. Если те сочтут слова Лебовского достаточно пораженческими или же попахивающие трусостью, наказание не заставит себя ждать. Впрочем, в этот раз Фейн был согласен с мыслями своего подчиненного, в ходе этой кампании орки уже не раз доказали, что недооценивать их нельзя ни в коем случае. Нельзя было утверждать, что кто-то и раньше считал зеленокожих выродков слишком слабым противником, но ксеносы, атаковавшие Кронус, сильно отличались от тех орков, с которыми людям доводилось сражаться раньше. Эти были куда хитрее и стократ опаснее.

— Снова идут! — раздался крик по вокс-связи.

— На позиции! — прокричал в вокс Фейн, устремляясь к пункту, откуда руководил вверенными ему подразделениями. Одна беда — тех, кем он командовал, становилось все меньше, и вряд ли в других ротах дела обстояли лучше, чем в третьей. 32-й Марианский полк понес серьёзные потери, восполнить которые ему удастся еще очень не скоро.

Укрывшись в блиндаже, майор схватил бинокль и принялся изучать обстановку, и ему в глаза сразу же бросились быстро приближающиеся к имперским позициям орочьи грузовики, до отказа набитые вопящими и стреляющими во все стороны ксеносами, и проходи эта битва на самых ранних этапах кронуской кампании, Фейн, не раздумывая ни секунды, запросил бы артиллерийский удар по наступающему противнику, но каждый имперский командир, если выживал, конечно же, сразу же усвоил главный урок этой войны: если орк ведет себя именно так, как оно и подобает орку, значит жди подвоха. И то, что происходило сейчас, было самым что ни на есть типичным поведением для зеленокожих, что, впрочем, никак не уменьшало их опасность.

Судя по вновь «заговорившей» артиллерии, расположившейся в тылу, кто-то из выживших офицеров решил не дергать грокса за хвост и запросил артиллерийский удар по приближающемуся противнику, но Фейн продолжал разглядывать окрестности, пытаясь понять, откуда придется настоящий удар и что именно он будет собой представлять. Конечно, сохранялась робкая надежда, что орочьим командирам надоело корчить из себя великих стратегов и они решили ударить так, как им самим казалось правильным — в лоб, даже не думая скрываться и как-то маскировать свои истинные цели, — вот только шансов на подобный исход было ничтожно мало, а майор, всегда ожидавший наихудший сценарий, велел подавшей голос надежде заткнуться и не мешать ему оценивать обстановку. Он был уверен в том, что упускает из вида нечто важное, но что именно, никак не мог понять.

Быстро взглянув на вражескую технику, под шквальным артиллерии превращавшуюся в горящие обломки, Фейн обратил внимание на собственные позиции, где в окопах и блиндажах засели солдаты его роты, готовившиеся встретить противника всем, что у них есть. Были наготове и медики, которым предстояло уносить раненых в тыл полковых позиций, невзирая на вражеский огонь, от которого их должны были защищать пустующие сейчас окопы и еле заметные траншеи, ничем не выдавшие своего существования. Именно по ним передвигались на передовую резервы полка и эвакуировали тех, кто уже не мог продолжать сражаться. И вроде бы все было в порядке, не считая, конечно, того, что понесшему ощутимые потери полку будет сложно удерживать занимаемые позиции, но в этот момент Фейн наконец-то понял, что именно вызывает у него беспокойство. Осознав, что именно затеяли зеленокожие, он схватил вокс-передатчик, но не успел сказать даже слова, как в тылу у солдат, аккурат между окопами и россыпью бункеров и блиндажей, где расположилось командование полка и лазареты, в яркой вспышке телепортации появилось несколько десятков чрезвычайно рослых ксеносов. Каждый из них был вдвое выше любого солдата Имперской Армии, все были закованы в массивную, окрашенную в желтый цвет броню, и при этом каждый из орков был вооружен, что называется, до зубов, ибо такого количества оружия на одном воине Фейн не видел еще ни разу. В центре же их построения возвышался самый большой орк, какого только можно было себе представить, в черно-красной броне, и на его фоне остальные зеленокожие казались просто недорослями. В руках он сжимал огромный двухсторонний топор, окутанный молниями силовых полей, и вскинув его над головой, орк проревел:

— Waaagh!!!

Безжалостный враг нанес совершенно ужасный удар в тыл солдатам, никак не ожидавшим обнаружить противника у себя за спиной, но, к ужасу Фейна, в этот же самый момент замолчала артиллерия, что не сулило людям ничего хорошего. Не спешила к ним на выручку и бронетехника, а с учетом раздавшихся взрывов в той стороне, где находился бронетанковый резерв, ситуация говорила сама за себя. Несколько дней 32-й Марианский полк держал оборону и даже добился некоторых успехов, отбросив противника, но сейчас все повисло на столь тонком волоске, что он мог порваться в любой момент. В окопах началась моментально резня, ибо выстоять против такого врага солдаты никак не могли, и вскоре вся земля оказалась пропитана кровью. Грохот стрельбы сливался с яростным орочьим ревом и криками убиваемых солдат, кто-то из них пытался продать свою жизнь подороже и взрывал себя вместе с ксеносами, но лишь немногие из зеленокожих погибали, остальные же отделались легким повреждением брони и неглубокими ранами, на которые они не обращали никакого внимания. И на остальных позициях, занимаемых солдатами 32-го полка, происходило ровно тоже самое, марианцы со страшной скоростью теряли личный состав, и хорошо, если от первоначальной численности полка в данный момент осталась хотя бы десятая часть.

И все же солдаты продолжали сражаться, невзирая ни на что. Крича от ярости, они кидались на орков, пуская в ход все, что только было им доступно, желая лишь одного — захватить с собой на тот свет как можно больше зеленокожих, и им было уже плевать, погибнут они или нет. Главное — любой ценой убить ненавистных орков, и в этот момент сражение перешло на совершенно иной уровень, ибо волны чистой ярости затопили поле битвы, и в сторону были отброшены все мысли о выживании, чести и доблести, над всеми участниками яростной схватки главенствовал лишь закон: убивай. Убивай, не щадя ни себя, ни других. Убивай, невзирая ни на что.

Это была уже не битва. Это была резня с обеих сторон, без каких-либо шансов выжить.

***

— Но ведь вы спаслись! — воскликнула Такаги. — Все только и говорят, что о вашей неслыханной доблести, о вашей смелости перед лицом превосходящих сил!

— Признаться честно, я вообще не знаю, как нам удалось так долго продержаться, — устало произнес Фейн, — особенно с учетом того, с каким противником нам пришлось столкнуться. Каждый из тех орков мог с легкостью вырезать целый взвод, а ведь их там было несколько десятков, не считая их вожака. Несколько десятков тварей, что свалились нам прямо в тыл! Будь я одним из тех глупцов, что верят во всяких мифических сущностей и прочую религиозную чушь, то решил бы, что кто-то из них в тот день обратил на нас свой недовольный взор, и стал бы молить богов о спасении, хотя понятно, что это не более чем бредни лживых жрецов! Боги, как же! Если уж кто и помог нам в самый последний момент, то это точно не были какие-то бесплотные духи, ангелы или демоны, или во что там еще верят прочие идиоты? Нет, мисс Такаги, к нам спустились те, кого можно было узреть собственными глазами. К нам спустились доблестные Астартес во главе с самим примархом.

— Вы видели этот момент?

— Видел? — задумался майор. — Нет. Я почувствовал это каждой клеточкой своего тела.

— Что произошло? — продолжала допытываться журналистка.

— Я и несколько солдат держали оборону в блиндаже, когда до нас донесся вой приближающихся штурмкатеров. До сих пор не могу понять, как нам удалось их услышать в той мясорубке…

***

Фейн и четверо марианцов сражались как бешеные, удерживая свои позиции и не пуская противника внутрь блиндажа, и сложно было сказать, каким чудом они вообще все еще были живы, ведь наседающий на них орк, орудующий огромной циркулярной пилой и вышибавший каждым новым ударом огромные каменные куски из стен и потолка, мог разорвать любого из них на части, но, на счастье солдат, в этот раз против ксеноса играли его же собственные размеры: он просто не мог протиснуться сквозь дверь, никак не рассчитанную на столь громадную тушу, которая, ко всему прочему, была еще и закована в доспехи. В противном случае марианцы уже давно были бы мертвы.

— Сдохни же, еб…я мразь! — проорал майор, пытаясь нащупать брешь в броне противника, и в какой-то момент кончик его сабли, окутанной силовым полем, наткнулся на крайне грубо сделанный сварочный шов и прошел сквозь него с удивительной легкостью, наконец-то добравшись до орочьей плоти, вот только результат оказался почти что нулевым, ведь шансов дотянуться до хоть сколько-нибудь жизненно важных органов все равно почти что не было. Ксенос лишь взревел от ярости и принялся ломиться в проход с удвоенной решимостью, будучи исполненным желания как можно быстрее раздавить поганых людишек, непонятно каким образом до сих пор не превратившихся в мясной фарш, что пойдет на корм сквигам. Просунув в проем лапу, сжимавшую огромную пушку, к которой были прикручены ракетомет, огнемет и прочие прелести, орк дал залп внутрь блиндажа, мгновенно разорвавшего на части двоих солдат, а самого Фейна обдав струей пламени из огнемета. Майор отлетел в сторону, вопя и корчась от боли, но подбежавший к нему медбрат, все это время держащийся в стороне, быстро сбил с него пламя с помощью огнетушителя и, склонившись над поверженным воином, немедленно вколол ему что-то обезболивающее.

Натужный вой двигателей стремительно приближающихся штурмкатеров, казалось бы, невозможно было расслышать в творящемся вокруг безумии, но все же его услышали даже те, кто продолжал держать оборону внутри бункеров и блиндажей, хоть часть из них уже была разрушена, а их защитники — перебиты. Окрашенные в красный цвет «Громовые Птицы», прежде чем приземлиться, обрушили на зеленокожих всю мощь своих орудий, после чего открылись десантные аппарели, и из недр грозных военных машин выскочили Космодесантники, обрушившиеся на ксеносов на крыльях огня. Фейн этого не видел, но сердце его замерло, когда он сквозь боль услышал характерные звуки, спутать которые с чем-то другим было попросту невозможны: залпы болтеров; вой цепных мечей; раздававшиеся тот тут, то там яростные кличи, усиленные вокс-передатчиками, встроенными в шлемы могучих Астартес. Вот кто-то привлек внимание орка, продолжавшего ломиться внутрь блиндажа, но стоило ему развернуться, что для такой туши было сделано на удивление быстро, как на его голову обрушился силовой молот, из-под которого во все стороны полетели осколки железа и толстого орочьего черепа. Его массивное тело рухнуло, открывая взору вымотанных до предела солдат рослую фигуру Космодесантника с молотом в руках, в то время как на его спине красовался прыжковый ранец. Лицо воина было закрыто шлемом, но даже сквозь визор Фейн, с трудом поднявший голову и смотревший на мир теперь только одним глазом, ощутил пронизывающий взор Золотого Льва.

— Можете передохнуть, — произнес он голосом, искаженным вокс-решеткой шлема, — теперь этими тварями займемся мы.

В тот же самый момент Космодесантник отвернулся и активировал ранец, после чего присоединился к своим братьям, сражающихся с орками по всему фронту. Своими стремительными и крайне смертельным ударами они уничтожали одного ксеноса за другим, но их место занимали все новые и новые зеленокожие, отряды которых стягивались к месту битвы отовсюду, явно привлеченные появлением более сильного противника, чему орки всегда были только рады. С торжествующим ревом ксеносы кидались в битву, ни на секунду не задумываясь о собственных потерях, но к битве присоединялось и все большее количество Золотых Львов и их бронетехники, прибывающие к месту сражения в транспортных челноках и на бронетехнике.

Кое-как добравшись до разбитого вдребезги дверного проема и единственной рукой опираясь на остатки косяка, Фейн наблюдал за тем, как Золотые Львы вырезают поганых зеленокожих со всей отпущенной им яростью, хотя даже они не могли избежать потерь, но все же вид того, как лучшие воины Империума сокрушают врагов Человечества, не мог не вызывать у него чувство восторга, если не сказать чего-то большего. Невзирая на страшные увечья, майору хотелось подхватить саблю, что сейчас находилась в руках одного из марианцев, и кинуться в бой, дабы ненавистные ксеносы испытали на себе всю ярость имперского оружия и всей человеческой расы. Это чувство усиливалось с каждым новым мигом, заполоняя каждую клеточку организма, и могло показаться, что искалеченное тело наполняется новой, неведомой доселе силой. Оглядевшись по сторонам, Фейн увидел, что его выжившие сослуживцы испытывают те же необоримые чувства, но он не мог понять причину происходящего ровно до того момента, пока над местом сражения не зависла огромная «Громовая Птица» класса «Боевой Ястреб», на ее бронированном корпусе гордо красовалось название грозной машины: «Немезида».

Перед тем, как приземлиться, пилоты «Немезиды» дали залп из всех орудий, что только имелись в их распоряжении, при этом полностью проигнорировав вражеский обстрел, будто того и вовсе не было. Убедившись, что площадка под ними полностью очищена от зеленокожих, экипаж штурмкатера начал неспешно снижаться, пока его стойки не коснулись поверхности планеты, после чего опустилась аппарель, освещенная огнями софитов.

Сердце Фейна замерло в ожидании чего-то невероятного, ведь всепоглощающая аура власти и могущества, ощущавшаяся до этого лишь самым краем сознания, теперь полностью затопила окрестности, наполняя само естество простых солдат, измотанных долгим сражением, новыми силами. Вымотанные до предела бойцы устремили свой взор на штурмкатер, крепко сжимая оружие в руках, будто снова желали вступить в схватку, которая постепенно откатывалась от их позиций, ведь Золотые Львы встали живой стеной между ними и ксеносами, полностью переключившими свое внимание с марианцев на Космодесантников. Тем временем, из недр «Немезиды» выступили могучие Астартес, облаченные в доспехи терминаторов и вооруженные самым лучшим оружием, какое только мог предоставить в их распоряжение Империум. У многих из них на доспехах, помимо эмблемы Легиона, была изображена львиная голова, чья грива казалось сотканной из золотых молний, и этот образ сам собой говорил о том, что явившиеся на поле боя Космодесантники были лучшими воинами Второго Легиона. Но даже это было не самым главным: в окружении преданных телохранителей стояла огромная фигура, которая затмевала все и вся вокруг одним лишь фактом своего присутствия. Лицо гиганта было сокрыто шлемом, но каждый присутствующий уже осознал, кто явился на поле боя, дабы спасти их от гибели.

Обнажив длинный, двуручный меч, примарх Шепард, не обращая никакого внимания на тяжелые доспехи, в один момент сорвался с места и подобно алой комете ворвался в орочий строй, сея вокруг себя невообразимое опустошение, а идущие следом за своим повелителем Золотые Львы, вдохновившись присутствием своего генетического отца и, незамедлительно усилили натиск, буквально втаптывая зеленокожих в грязь.

Глядя на это невиданное ранее зрелище, Фейн ощутил, как слезы наворачиваются на глазах, в том числе и на правом, хотя из-за ужасной травмы он должен уже был перестать функционировать. Майор понимал, что невзирая на все потери и ту цену, которую пришлось уплатить его полку и ему лично, сегодняшний день навсегда станет лучшим в его жизни, и образ примарха Второго Легиона, разившего врагов Человечества, навсегда отпечатается в его сознании. Понимая, что поступает крайне глупо и попросту рискует своей жизнью, Фейн двинулся следом за наступающими Космодесантниками, не желая упускать даже мига сегодняшних событий, которым было суждено навсегда войти в анналы Легиона.

***

— Что же вы увидели? — в голосе Такаги, упавшем до еле различимого шепота, слышалось ничем нескрываемое благоговение.

— Это сложно описать простыми словами, — признался Фейн. — Будь я невежественным глупцом из числа тех, кого мы приводили к Согласию, то решил бы, что к нам явилось земное воплощение бога. Его величие, его могущество… Это все равно, что описывать восход Солнца. Ты не поймешь, пока не увидишь его сам!

— Пожалуйста, майор, — разве что не молила журналистка, — расскажите!

— Каждый удар его меча было строго выверен, и обезглавленные орки валились к его ногам, словно колосья пшеницы, падающие на землю под косой жнеца. Иногда он начинал вращаться вокруг себя, превращаясь в неудержимый вихрь, устоять перед которым не дано никому. Его силовые когти разрывали зеленокожих на части, а когда даже этого оказывалось мало, в ход шел комби-болтер, каждый снаряд безошибочно разил намеченную цель. А иногда я и вовсе отказывался верить своим глазам…

— Почему?

— Вы же знаете, что Астартес двигаются гораздо быстрее обычных людей? — спросил Фейн.

— Да, это всем известно, — кивнула Такаги.

— Знать и видеть — несколько разные вещи, — произнес майор. — Так вот, примарх Шепард двигался быстрее, чем любой другой Космодесантник, и за его действиями подчас было очень сложно уследить, столь стремительным были его движения. Но временами он будто и вовсе начинал перемешаться в пространстве, полностью исчезая из поля зрения. Вот он здесь, а в следующее мгновение уже находится совершенно в другом месте, и лишь кровавая просека, которую примарх оставлял за собой, указывала путь, которым он прошел! Я много чего повидал за годы службы, но такого мне не доводилось видеть еще никогда, и я сильно сомневаюсь в том, что нечто подобное мне доведется увидеть еще хоть раз в жизни! Это зрелище, мисс Такаги, которое простому человеку, на вроде меня или вас, можно узреть лишь один раз, и то если вам очень сильно повезет!

На миг повисла тишина, и только в этот момент Фейн, увлекшийся рассказом, внезапно осознал, что они в обсерватории уже давно не одни. Огромное помещение было полным народа, начиная с палубных матросов и заканчивая офицерами флота и армии, и создавалось ощущение, будто они пришли в театр или оперу, дабы услышать нечто невероятное. Проклятье, здесь присутствовали даже Космодесантники Второго Легиона, оставленные на борту «Покорителя» на случай неприятностей или же отправленные в апотекарион из-за слишком серьезных ран, чтобы с ними можно было разобраться на Кронусе! И, судя по блеску в глазах, каждый из присутствующих ожидал продолжения рассказа о деяниях примарха Шепарда.

— Что было дальше? — спросила Такаги в то время, как паривший над ней сервочереп взмыл вверх, чтобы заснять все, что происходит в обсерватории.

Фейн откашлялся и, глянув на притихших людей, продолжил свое повествование:

— Примарх атаковал не просто так, вовсе нет. В качестве своей конечной цели он, разумеется, избрал орочьего вождя в черной броне, и это, доложу я вам, был самый невообразимый поединок, какой вы только можете себе представить. Я не способен описать вам и половину того, что они творили, ибо многое осталось за пределами моего понимания и восприятия, так как уследить за ними было очень и очень сложно, а зачастую и вовсе невозможно, ибо это воистину была битва титанов. Зато я видел, как схлестнулись между собой проклятые орки, защищавшие своего вождя, и Грозовые Львы, телохранители примарха, под командованием самого Лукаса Марша. Это был чудовищно яростный бой, и как бы мне не была ненавистна даже мысль о проклятых орках, но надо признать, что сражаются они чертовски хорошо, даже не помышляя об отступлении, и все же в тот день у них не было ни единого шанса, ибо никто не может выстоять против избранных воинов Второго Легиона. Я видел, как один из терминаторов крушил оркам головы своим силовым кулаком, словно орехи, а тех, до кого не мог дотянуться, расстреливал из комби-болтера. Другой воин, вооруженный силовыми когтями, разрывал зеленокожих тварей на части, кровь и внутренности покрывали его доспехи с головы до ног, но он продолжал сражаться, не обращая на это никакого внимания. Грозовой Лев, вооруженный двуручным цепным мечом, орудовал своим грозным оружием с такой легкостью и непринужденностью, будто у него в руках была тонкая тростинка, но каждый его удар был смертельным для окружавших его ксеносов.

— Брат Этьенн, — с полной уверенностью произнес кто-то из Космодесантников, привлекая к себе внимание. — Во всем Легионе нет никого, кто управлялся бы с «Потрошителем» лучше, чем он.

— Каждый из Грозовых Львов стал продолжением воли своего примарха в тот день, — продолжал Фейн, с каждым новым словом испытывая все большее вдохновение, — и они действовали, как единый механизм, прекрасный в своей отлаженности и безжалостный в своей устрашающей эффективности. Но среди них всех, конечно же, выделялся Лукас Марш, прикрывавший спину примарха Шепарда все то время, пока тот сражался с орочьим боссом. В тот день он вновь доказал, что заслуженно носит титул Вожака Прайда и что не зря именно ему доверено командование личной гвардией примарха. Лукас Марш стал живым олицетворением духа Легиона, его ожившем гербом, ибо он разил орков подобно настоящему льву. Его комби-болтер косил орков, словно перезрелую пшеницу на поле, а удары силового молота превращали ксеносов в кровавую кашу. Никто не мог выстоять перед ним в тот день! И никто не сможет устоять перед Вожаком Прайда в будущем!

Ответом ему были ликующие крики толпы, которые заставили Фейна продолжать, даже несмотря на то, что его искалеченное горло от перенапряжения очень сильно болело, а во рту появился характерный привкус крови:

— В какой-то момент наше внимание привлек громоподобный удар, и мы увидели, что примарх Шепард перехватил свой меч и нанес удар его навершием по голове орка, словно молотом, от чего шлем ксеноса раскололся напополам. Затем последовал удар в челюсть, и во все стороны полетели желтые зубы вперемешку с кровью, а силовые когти примарха разорвали грудную пластину орочьих доспехов, погружаясь все глубже в зеленую плоть этой твари. А затем примарх Шепард ударил орка лоб в лоб, и этот урод упал на колени, будучи полностью дезориентированным, кровь заливала его отвратительную морду. И тогда примарх одним взмахом меча снес орочьему боссу голову с плеч и поднял ее высокой над собой, чтобы каждый поганый ксенос узрел смерть их лидера. После этого дух зеленокожих был сломлен, и Золотые Львы, ведомые в бой своим повелителем, расправились с остальными с показательной жестокостью, чтобы больше никто из этих тварей не осмеливался посягать на имперские миры!

Народ кричал и ликовал, а сияющая от радости Такаги лишь бросила короткий взгляд на свой планшет, убедившись в том, что сервочереп записал все, от начала до конца. Скоро этот материал разойдется по всей имперской флотилии в системе.

***

— Господин, — стоило Шепарду перешагнуть порог штаба объединенных имперских сил на Кронусе, как к нему на полусогнутых ногах подбежала какая-то чиновница из Администратума, — в-вот отчет об обороне Павониса, который вы п-просили.

— Благодарю, — примарх осторожно взял в руки запечатанный свиток, кивнув женщине, отчего у той на глазах тут же заблестели слезы. Шепард внутренне поморщился, испытывая раздражение от того, как люди всякий раз реагировали на его присутствие. Такая слепая, можно даже сказать, фанатичная преданность среди гражданского населения и войск, по мнению примарха, не могла в будущем привести ни к чему хорошему, ведь всегда может найтись тот, кто этой слепой преданностью воспользуется в собственных корыстных интересах, и каков будет ее итог, можно только гадать.

Сжав свиток с отчетом в руках и покачав головой, Шепард направился в зал, усилиями Жиллимана превратившийся в информационный центр, куда со всего Кронуса и окружающего его пространства стекались все необходимые военному командованию сведения. Примарх Ультрамаринов не упускал ни одной детали, тщательно анализируя все, что ложилось ему на стол, и на основании полученных данных строил свои планы, дабы оказавшиеся у него в подчинении воины не оказались отправлены на какую-нибудь крайне важную миссию, будучи не укомплектованы так, как того требовало обстановка, или вовсе в неизвестность, где их вряд ли ожидало хоть что-то хорошее. Жиллиман точно знал, кого и куда нужно послать, какое количество сил нужно отрядить для обороны того или иного мануфакторного комплекса, а уж его таланты в разгадывании планов орочьего военачальника и вовсе приводили в изумление всех окружающих. По мнению Шепарда, которое полностью разделяло его ближайшее окружение, если бы повелителю Ультрамара противостоял кто-то другой, имперские силы на Кронусе одержали бы быструю и убедительную победу, но, увы, их врагом выступал Сандарский Монстр, среди орков известный как Будрак Великий Убиватор.

Сказать, что орк доставил имперцам массу неприятностей, означало бы сильно преуменьшить тот размах действий, которые ксенос развернул на Кронусе. Он практически сравнял с землей город Кузнечная Бухта, расположившийся на восточном побережье континента, и там же, в ходе яростных сражений, чуть не был уничтожен титан «Аквила Игнис», и пусть могучая военная машина все же уцелела, стало ясно, что из-за полученных повреждений, к вящему недовольству принцепса, покинуть планету она сможет еще очень не скоро. Проклятый орк обратил в пепел огромные лесные массивы на юго-западе континента, и, как сказали Шепарду его техножрецы, хоть что-то понимающие в экологии, потребуются столетия, а то и тысячелетия для то, чтобы восстановилась хотя бы часть уничтоженной флоры. В бесплодных землях Эреса Будрак поймал в ловушку крупные соединения Имперской Армии, и если бы не своевременное вмешательство флота, офицеры которого пристально следили за происходящем на поверхности планеты, из капкана, расставленного орками, не ушел бы никто. Он наводнил джунгли Моррии таким количеством крайне агрессивной живности, что и без того не самая гостеприимная местность превратилась во что-то совершенно невообразимое, после чего сунуться на моррийское побережье осмеливались только Астартес. И таких моментов, к глубокой ярости обоих примархов, было чрезвычайно много, а потому, наверное, проще было перечислить зоны Кронуса, в которых орочий военачальник либо не добился успеха, либо просто не успел развернуться там во всю ширь. Кроме, пожалуй, плато Турабис, где среди безжизненных песков виднелись сооружения из черного камня, возведенные в незапамятные времена какой-то таинственной ксенорасой, о которой никто ничего не знал. Ни люди, ни орки не совались в эти мрачные земли, где царила какая-та жуткая атмосфера, из-за чего ни одно живое существо там попросту не водилось, а если кто-то сюда все же и залетал по той или иной причине, то случайный гость, ощутив давящую атмосферу этих мрачных земель, стремился как можно быстрее оттуда убраться.

Вспоминая обо всем том, что успел учинить на Кронусе трижды проклятый Будрак, Шепард вновь ощутил неодолимое желание свернуть ксеносу его поганую шею, ибо каждый день он придумывал что-то новое, что-то еще более ужасное, чем было накануне. Сводки о потерях среди гражданского населения каждый раз приводили имперцев в ярость, но все их клятвы вывернуть орка наизнанку до сей поры оставались не исполненными, так как сам Будрак даже не думал обозначать свое присутствие, и даже когда разведчики Золотых Львов выходили на его след, быстро оказывалось, что орк, как и во время кампании на Сандаре, уже успел скрыться, и теперь нужно опять искать его новое убежище. Трижды братьям-примархам казалось, что уж теперь то они точно обнаружили, где скрывается Будрак, и Шепард готовился нанести удар по лежбищу ксеноса, но каждый раз, накануне операции, разведка сообщала, что орк вновь скрылся, будто в последний момент что-то почуяв. Будь их противник человеком, Шепард бы осмелился предположить, что в штабе командования засел вражеский крот, исправно сообщавший оркам обо всех действиях, которые имперцы предпринимали против Будрака.

— Господин, — склонив голову, произнес стоявший на страже центурион-инвиктарий, на чьих доспехах красовалась эмблема Тринадцатого Легиона. Помимо него у входа в зал стояли еще десять Сюзеренов Инвиктарус — лучшие из лучших ветераны Ультрамаринов, на которых равнялись как новички, так и опытные воины Тринадцатого Легиона, пусть и не входящие в элитные подразделения, но мечтавшие стать их частью.

— Центурион, — кивнул ветерану Шепард, проходя внутрь и уже зная, что именно он сейчас увидит, и реальность ничуть его не разочаровала.

Напротив мониторов когитаторов сидели операторы, тщательно изучая те потоки информации, что стекались в штаб со всего Кронуса, а также присоединенные к сложным вычислительным машинам сервиторы, за которыми приглядывали техножрецы, сообщавшие своим хозяевам обо всем, что только попадало в поле их восприятия. Курьеры, словно ужаленные, носились взад-вперед, поднося донесения и получая новые возле массивного голографического стола, на котором отображалась вся сложившаяся на планете военная обстановка. Ни на секунду не замолкали вокс-передатчики, новые приказы поступали как на места сражений, так и на зависший над Кронусом флот, ведь корабли так же не прозябали без дела, занимаясь как точечными орбитальными ударами, так и патрулированием системы, ведь все новые корабли орочьих военачальников, прослышавших об отличной драке, продолжали прибывать к Кронусу, намереваясь присоединиться к своим зеленокожим сородичам в схватке против людей. Со стороны все происходящее в зале напоминало безумную кутерьму, в которой ничего невозможно было понять, но Шепард видел в этом, на первый взгляд, хаотичном движении масс четко выверенную систему, центром которой являлся Жиллиман. Все здесь было подчинено его воле, все работало так, как он того хотел, и не было никого, кто осмелился бы возразить повелителю Ультрамара и Тринадцатого Легиона или же оспаривать его решения. Никто, кроме равного ему.

Пройдя сквозь толпу, словно меч сквозь масло, Шепард подошел к столу, подле которого возвышалась огромная фигура Жиллимана, облаченная в прекрасно сконструированные, покрашенные в кобальтово-синие цвета и отделанные золотом доспехи, которым было дано название «Доспехи разума», и, если верить слухами, примарх уже несколько раз их переделывал, устраняя тот или иной изъян, обнаруженный в ходе сражений. У него на бедре покоился в ножнах силовой меч Гладиус Инкандор, который, впрочем, примарх обнажал довольно редко, предпочитая использовать в качестве главного оружия свой собственный разум. Завидев приближающего брата, Жиллиман коротко ему кивнул и продолжил отдавать необходимые приказы своим подчиненным, среди которых были и офицеры Двадцать второй флотилии, отданные в распоряжение примарху Ультрамаринов приказом самого Шепарда.

— Твоими людьми порой сложно управлять, Джон, особенно Астартес, — произнес Жиллиман, раздав офицерам Легионов и флота все необходимые указания. — Мне не всегда удается понять, как именно они поступят в той или иной ситуации. Как ты вообще ими командуешь?

— Чаще всего я просто указываю им направление, а там они сами разбираются на местах, — попытался пошутить Шепард, на что Жиллиман лишь в удивлении поднял правую бровь, и тогда примарх признался. — Если честно, Робаут, я не могу тебе ответить. Они просто выполняют все мои приказы, хотя всегда готовы восстать против того решения, которое посчитают глупым.

— Золотые Львы считают мои решения неправильными?

— Кто знает? — пожал плечами Шепард. — Быть может, на местах они видят какие-то изъяны в твоем плане?

Услышав это, Жиллиман лишь покачал головой, поражаясь тому, как именно его брат управляет своим Легионом. Он знал из рассказов и отчетов Ультрамаринов о том, что среди Золотых Львов существует некоторая вольница, но всегда полагал, что она все-таки находится под полным контролем Шепарда, а вместо этого оказалось, что примарх, конечно же, следил за тем, что происходит в его войсках, но сами Космодесантники Второго Легиона признавали над собой лишь один авторитет — самого Шепарда, и только поэтому беспрекословно выполняют его приказы. До всех остальных им попросту не было дела, и еще только предстояло узнать, как Золотые Львы относились к самому Императору. И пусть в рядах полков Имперской Армии, действующих в составе Двадцать второй Экспедиционной флотилии, все было куда как проще, действия Золотых Львов все же вызывали некоторую настороженность у примарха Ультрамаринов.

— Тебе удалось что-нибудь узнать? — наконец-то спросил Жиллиман, отбросив до поры мысли о сынах Шепарда в сторону.

— Да, — кивнул ему правитель Алессии. — Как ты и предполагал, несмотря на всю кажущуюся видимость, орки действительно не стремятся по настоящему захватить Пики Гипериона и стараются не лезть на плато Турабис. С учетом того, как именно зеленокожие проводили свои наступления на Павонис, — примарх положил свиток с отчетом на стол, — можно сделать вывод, что они избегают плато, как огня, хотя оно вполне могло бы стать отличным плацдармом для концентрации превосходящих сил. Что там вообще происходит?

— Не знаю, Джон, — признался Жиллиман, — но теперь я абсолютно убежден в том, что именно где-то на плато Турабис Будрак и скрывается.

— Почему?

— Потому что там мы его никогда и не искали. Орк появлялся на побережьях Вандеи, его замечали в окрестностях Ашариса и на полуострове Деймос, но всякий раз он успевал скрыться таким образом, что мы полностью теряли его след, пока эта тварь не появлялась снова уже в совершенно другом месте. И вот его внезапно замечают в окрестностях Павониса, после чего он тут же исчезает, будто растворившись, но ведь так не бывает, орк где-то здесь, на планете. И я полагаю, что свое настоящее лежбище он создал именно на плато.

— Орки стараются избегать этого места, — задумчиво произнес Шепард, потирая небритый подбородок, — но Будрака никак нельзя назвать обычным орком.

— Именно, — кивнул Жиллиман, — он уже не раз доказывал, что ожидать от него чего-то стандартного никак нельзя, а окопаться там, куда не хотят соваться даже его собственные сородичи, — очень необычное решение, и эта выходка, как мне кажется, как раз в духе Будрака.

— Но мы должны быть уверены в этом наверняка, — заметил Шепард, — ведь мы пока не знаем, почему орки почти что полностью игнорируют Пики Гипериона.

— Вот пусть твоя разведка этим и займется, — предложил Жиллиман, еще в самом начале кампании признав тот факт, что разведчики Второго Легиона на голову превосходят Ультрамаринов в своей въедливости и дотошности, но повелитель Ультрамара уже разработал новые методики подготовки рекрутов Тринадцатого Легиона, дабы устранить этот досадный просчет. — Что же касается Пиков, то я уверен в том, что орки там готовят для нас ловушку, но чтобы ее избежать, сперва необходимо убедиться том, что она существует и понять ее природу.

— Хорошо, — согласился Шепард, признавая правоту брата, — я сегодня же отдам приказы. Ты снова пошлешь своих парней вместе с моими?

— Да, пусть учатся на практике.

— Благо, им не впервой работать вместе, — улыбнулся Шепард, — особенно если вспомнить их совместные действия против инсектоидной расы псайкеров, что доставила нам массу неприятностей в скоплении Аркелла.

— Я читал твои отчеты по той кампании, — заметил Жиллиман, — и, если честно, сперва посчитал их откровенной выдумкой, даже невзирая на то, что мои магистры убеждали меня в их правдивости. Ну такого просто не может быть, Джон!

— Может, если речь идет о Золотых Львах, — рассмеялся Шепард.

— Да? Тогда объясни мне, какой был смысл в проникновении в самое сердце Улья ксеносов лишь для того, чтобы украсть один из их священных янтарных столбов, или чем оно там на деле являлось?

— С целью сделать из него трон, — честно признался примарх Второго Легиона, — который теперь красуется на флагмане ордена Дракона. Все, другой цели попросту не было.

Жиллиман лишь покачал головой, поражаясь такому уровню самодурства, как он сам воспринимал подобного рода выходки, и которым в его Легионе попросту не было места. Ну, а продолжавший улыбаться Шепард прекрасно понимал, о чем сейчас думает его брат, но он ничуть на него не обижался. Примарх и сам подчас поражался отдельным выходкам Золотых Львов, но все же предпочитал смотреть на них сквозь пальцы, если, конечно, те не выходили за определенные рамки, которые, впрочем, проверить на прочность из Астартес так никто и не осмелился. По настоящему злить своего примарха Золотые Львы все же не решались.

— Мои разведчики отправятся в путь еще до заката, — заявил Шепард. — Если хочешь, чтобы Ультрамарины к ним присоединились, советую поспешить.

— Не волнуйся, они успеют, — заверил его Жиллиман. — Чем сам займешься?

— Планирую отправиться в Северную Вандею, — ответил ему брат, — Космодесантники из ордена Вечной Стражи что-то там нашли и хотят показать свою находку мне. Если, конечно, у тебя нет для меня предложения получше.

— Пока что нет, — скупая улыбка едва коснулась губ повелителя Ультрамара, — я буду ждать донесения от твоих разведчиков. К тому же, мне нужно решить проблему со снабжением защитников Яндуса, орки стараются перерезать наши линии снабжения.

— Тогда не буду мешать, — Шепард направился к выходу, и толпа перед ним расступалась, будто морские волны перед кораблем. Провожаемый исполненными восторга и преданности взглядами, примарх покинул здание и погрузился на борт «Мастодонта», несущий на себе эмблемы Второго Легиона, что быстро повез его к зоне, выделенной под транспортные челноки и штурмкатера, где Шепарда дожидалась «Немезида», готовая к вылету по первому слову примарха.

Даже несмотря на толстую броню «Мастодонта», до слуха его пассажиров все равно доносился грохот развернувшегося вокруг города сражения, в которую вносили свою лепту все, кто только мог: безостановочно работающая артиллерия, обрушивающая на головы зеленокожих массивные снаряды, разрывающие с одинаковой легкостью орочью плоть и железо; звенья авиации, наносившие с небес свои удары по ордам ксеносов и вступающие в смертельную схватку с вражескими пилотами; имперская бронетехника, среди которой особо выделялись массивные шагоходы, начиная с Имперских Рыцарей и заканчивая могучими титанами, в яростном бою противостоя орочьей технике. Вся местность вокруг Ашариса на многие мили вокруг превратилась в огромное поле боя, перепаханное разрывами снарядов и гусеницами танков, обожженное огнем и пропитанное кровью, немалую часть которой пролил сам Шепард, разрубая орков на части своим мечом и расстреливая их то из комби-болтера, то из плазменного пистолета.

В конце концов «Мастодонт» добрался до взлетной площадки, где примарха уже дожидалось несколько отделений Вестников Рока, а также урчащие прогревающимися двигателями штурмкатера, среди которых своими размерами особенно выделялась «Немезида», богато украшенная лучшими мастерами Легиона, хотя сам Шепард отнесся к этому с некоторым недовольством. Пусть его детство и прошло во королевском дворце Колпридов, а потому роскошь не была для него чем-то чуждым, но он все равно не питал любви к той мишуре, к которой явно испытывали слабость многие имперские офицеры, что не раз отмечали алессианцы, но даже в подконтрольные Шепарду миры начала постепенно проникать эта склонность к излишней помпезности, хоть и в довольно небольших масштабах, что не могло не раздражать тянувшихся ко всему этому чиновников Администратума, но на их мнение всем было попросту наплевать.

— Господин, — возле опущенной аппарели примарха поджидал облаченный в доспехи терминатора Лукас Марш, опирающийся на свой силовой молот, — мы готовы. Ждем лишь ваших приказаний.

— Хорошо, Лукас, — произнес Шепард, поднимаясь на борт «Немезиды», — не будем медлить, Северная Вандея ждет нас.

Под прикрытием авиации, штурмкатера взмыли в небеса и, подобно метеорам, устремились на север огромного континента, к той его части, что омывалась единственным океаном Кронуса. Сидя в массивном кресле, Шепард прикрыл глаза, при этом чуть ли кожей ощущая, как с орбиты его флотоводцы пристально наблюдают за полетом «Немезиды», и не было никаких сомнений в том, что в случае возникновения какой-либо опасности для примарха, они обрушат на голову неприятеля всю мощь своих орудий, способных стирать города с лица планеты. Глянув в иллюминатор, Шепард увидел, что «Громовая Птица» поднялась в верхние слои атмосферы, а потом и вовсе покинула ее пределы, после чего штурмкатер со всех сторон оказался окружен имперской авиацией, пилоты которой сопровождали «Немезиду» до того самого момента, пока та вновь не вошла в атмосферу планеты и не начала снижаться, устремившись в покрытому снегом и льдом побережью Северной Вандеи. Там, на заранее расчищенной посадочной площадке, примарха уже дожидались Космодесантники из ордена Вечной Стражи, среди которых особо выделялась могучая фигура Артемиуса Скавра, капитана Второй роты.

— Добро пожаловать, господин, — ударом кулака в грудь поприветствовал Скавр своего примарха.

— Капитан, — кивнул ему Шепард, — что вы нашли?

— Проще показать, господин, чем объяснить, — туманно пояснил Скавр, — и нам придется пройтись пешком, техника здесь ведет себя крайне непредсказуемо.

— В чем именно это выражается? — спросил примарх, следуя за капитан по снегу, которого с каждой новой минутой становилось все больше. Холодные ветра несли с севера ледяные метели и тяжелые, черные тучи, полностью закрывших небо от солнечных лучей и заваливающих местность плотным слоем снега, из-за чего вся округа начала быстро покрываться глубокими сугробами, в которые даже рослые Космодесантники проваливались по колено.

— Периодически происходит полный отказ ауспиков и вокс-связи, иногда на несколько минут, а иногда — на несколько часов, — принялся перечислять Вечный Страж. — Несколько раз техника глохла из-за остановки двигателей, причем безо всякой видимой причины. Сбоят авточувства силовой брони, в связи с чем постоянно возникают ложные сигналы, белый шум в эфире и многое-многие другое. Не знаю, в чем кроется причина, но мы составили полный отчет обо всем, с чем наша рота столкнулась здесь за последние дни.

Идти по заметённой снегом тропе к месту назначения пришло около получаса, прежде чем примарх и его свита добрались до провала в земле, где из-под сугробов виднелись постройки из черного камня, изображения которых Шепард видел на снимках плато Турабис, сделанных со спутника, только там под песчаными барханами можно было разглядеть лишь вершины циклопических размеров построек, похожих на земные пирамиды. В случае же с комплексом сооружений, обнаруженным Вечной Стражей, сразу становилось ясно, что именно привлекло внимание последних: среди сугробов и льда, облепивших черный камень конструкции, можно было было различить проход, ведущий куда-то вглубь сооружения.

— Мы провели предварительную разведку, господин, — доложил Скавр, — и обнаружили целую сеть коридоров, протянувшихся на многие мили вокруг. Часть из них завалена обломками из льда и камней, судя по всему, разрушения произошли в результате тектонических сдвигов земной коры. Мы попытались расчистить завалы, но сразу же стало ясно, что местами они протянулись на сотни метров.

— Все это, конечно, очень интересно, — язвительно произнес Лукас Марш, недовольно разглядывая капитана, — но что именно заставило вас думать, что примарху будет это хоть сколько-нибудь интересно?

— Вот это, сэр, — ответил Вечный Страж, указывая куда-то вниз.

Там, внизу, возле самого входа, виднелся присыпанный снежной пылью толстый череп с массивной челюстью, который не мог принадлежать никому иному, кроме как орку.

— Что зеленокожие здесь забыли? — удивился Марш, с недоумением глядя на находку.

— Не знаю, но брат Регилий, наш апотекарий, изучил череп и пришел к предварительному выводу о том, что этот череп лежит здесь уже как минимум пару тысячелетий, если не больше.

— Что за вздор? — подал голос брат Этьенн, лучший мечник среди Грозовых Львов, после чего обратился к примарху. — Господин, я изучал архивные записи местного населения, если им верить, то получается, что до нынешней кампании жители Кронуса никогда не сталкивались с орками, для них эта война с зеленокожими является первой за всю их историю.

— Есть что-то еще, — задумчиво произнес Шепард, — не так ли, капитан?

— Да, господин, — кивнул Скавр, взмахом руки подзывая к себе Технодесантника с запечатанным контейнером в руках, — данный объект был найден внутри сооружения в ходе предварительной разведки в первый же день.

— Открывай, — приказал Шепард, после чего Технодесантник ввел ряд команд в кодовый замок, и контейнер раскрылся с тихим шипением. Столпившиеся вокруг примарха Золотые Львы с интересом и удивлением разглядывали покоящийся внутрь предмет: оттуда на них безжизненными глазами взирала железная голова, отдаленно похожая на человеческий череп, но сделанная из темного металла, подобного которому никто из присутствующих ранее никогда не видел.

— Железные Люди?! — воскликнул Марш, крепче сжимая рукоять своего молота, и такая реакция была вполне понятной. — Здесь?!

— Это ошибочное суждение, сэр, — ответил Технодесантник, чье лицо было сокрыто шлемом со множеством встроенных приборов, назначение которых знал только он сам. — Данный образчик не соответствует сохранившимся в имперских архивах изображениям Железных Людей, и это не говоря уже о том, что сплав, используемый для создания данной машины, нам не известен. Разумеется, для более точного анализа и всестороннего исследования необходимо передать объект для изучения магосу Фрезии, но в нынешний момент я склонен предполагать, что эта конструкция была создана той же ксенорасой, что возвела данные сооружения.

— Если это действительно так, то согласно данным, полученных нами от местных археологов, проводивших некоторое изучение построек на плато Турабис, этой машине должно быть уже миллион лет, разве не так? — спросил Шепард. — Не слишком ли долгий срок?

— Кто знает, что некогда происходило внутри этого комплекса и для чего он изначально был нужен, господин? — вместо Технодесантника ответил Скавр. — К тому же, эту штуку могли сконструировать сильно позже того, как были возведены эти строения, откуда нам знать? Может, там было что-то навроде завода или некого хранилища?

— Так давайте узнаем, — ответил Шепард, и решительным шагом направился к проходу, а Грозовые Львы, понимая, что примарха уже не переубедить, двинулись следом за ним. Капитан Скавр, отдав несколько распоряжений своим заместителям, собрал вокруг себя небольшой контингент из Вечной Стражи и поспешил следом за ведомой самим примархом группой, чьи фигуры быстро исчезли во мраке коридора.

Глава 29

Мрак в проходе был настолько густой и неестественный, что закреплённые на наплечниках фонари никак не могли его рассеять, и даже авточувства силовых доспехов, как и предупреждал капитан Скавр, оказались бессильны перед холодной тьмой, что безраздельно властвовала в этом негостеприимном месте. Космодесантники, молча шествовавшие следом за примархом, ощущали себя так, будто их одним разом лишили наполовину слуха и зрения, и окажись на их месте простые солдаты, они были бы беззащитней котенка, а потому если бы во мраке подземелья их здесь поджидал неведомый противник, никто не ушел бы живым. Собственно, сами Золотые Львы не были до конца уверены в том, что им удастся покинуть эти туннели без потерь, хотя в данный момент они не видели даже намека на противника, не считая, конечно, орочьего черепа, обнаруженного у самого входа в катакомбы, и той железной головы, что осталась снаружи. Тем не менее, повисшая в проходе гнетущая атмосфера была столь ощутимо враждебной, что Космодесантники ни на секунду не теряли бдительности и были готовы кинуться в бой на каждого, кому хватило бы глупости выступить против них или же посмел бы угрожать самому примарху, что было бы просто верхом глупости. В том, что Шепард способен уничтожить всякого, кто осмелится бросить ему вызов, никто из Золотых Львов, естественно, не сомневался, ибо во всей Галактике не нашлось бы того человека или ксеноса, кто смог бы выстоять против любого из могучих сыновей Императора. Тем не менее, Космодесантники продолжали следить за тем, чтобы никто не смог приблизиться к Шепарду, минуя их. Так на всякий случай.

— Странное место, — в тишине, нарушаемой лишь звуком шагов, раздался голос Шепарда. Остановившись посреди прохода, примарх провел ладонью по черному камню, столь гладкому и в то же время чужеродному, что немедленно отметал всякие мысли о его человеческой природе. — Кому-нибудь раньше доводилось видеть что-нибудь подобное?

— Нет, господин, — ответил ему капитан Скавр, — никогда. Не берусь сказать за другие Легионы, но Второй совершенно точно не встречал ничего подобного.

— Он прав, господин, — Лукас Марш поддержал Вечного Стража, — нам еще не доводилось встречать строения подобного рода, и хотя я вдоволь насмотрелся на прочие сооружения ксеносов, таких я ещё не видел. Не думаю, что смог бы забыть прогулку подобного рода. У меня стойкое ощущение, что я нахожусь в чьей-то могиле.

— Не у тебя одного, Лукас, — негромко произнес Шепард, — не у тебя одного.

Он всякого на смотрелся за годы, проведённые в походе, отнюдь ни единожды оказывался внутри ксеноских зданий, зачастую столь несуразного вида, будто их строил законченный безумец: нарушение симметрии; необъяснимая тяга к острым углам или же, напротив, к полному их отсутствию; плавность линий и изящная лёгкость, который людям, увы, никогда не достигнуть; гнетущая тяжесть конструкции, от которой возникало ощущение, что потолок в любой момент рухнет тебе на голову. Здесь же, в этих мрачных коридорах, лишённых намека даже на малейший декор, чувствовалась рука, направляемая чьим-то холодным разумом, и пусть на первый взгляд в конструкции коридора не было ничего особенного, всё равно чувствовалось, что неведомым строителям было совершено чуждо все то, что остальные расы, включая Человечество, вкладывали в свои творения. В этой конструкции, как сказали бы архитекторы и художники давно минувших тысячелетий, не было души, один лишь холодный расчет. Объяснить это ощущение обычными словами постороннему слушателю было бы практически невозможно, ибо подобное чувство нужно было ощутить самому.

— Сколько мы уже идём? — неожиданно спросил сержант Вечной Стражи, привлекая к себе внимание. — У меня хронометр выдает какую-то чушь.

— Если верить моему, — раздалось в ответ, — то выходит, что мы здесь шляемся уже три месяца.

— А что у остальных? — поинтересовался Шепард, сверяясь со своим хронометром. Тот настойчиво пытался доказать примарху, что он провел в этих коридорах уже как минимум пару тысячелетий, плюс-минус четыре столетия.

— Мой выдает, что мы здесь всего шесть секунд, господин, — немедленно доложил Марш.

— Мой вообще встал, — сообщил Этьен, держа свой «Потрошитель» наготове. Все инстинкты Грозового Льва вопили о том, что они находятся во вражеском окружении, в самом сердце лагеря крайне опасного противника, а своим инстинктам Этьен уже давно привык доверять.

— Мы здесь около полутора часов, господин, — сообщил примарху Ивар Седж, Грозовой Лев со столь обострёнными чувствами, будто он ранее был Космическим Волком.

— Хорошо, — кивнул Шепард, доверяя внутреннему чутью Космодесантника. — У кого-нибудь есть связь с поверхностью? У меня в эфире одна только статика.

— Боюсь, господин, что связи с поверхностью нет, — покачал головой Скавр, — мы сами по себе.

— Ничего, прорвемся, — уверенно ответил примарх и двинулся дальше, ничуть не беспокоясь по поводу того, что оказался лишен связи, так как на войне нужно было быть готовым к любым ситуациям, и именно этому Шепарда когда-то учили сперва инструкторы Альянса, а затем учителя, что нанял для него давно почивший Хорстель Колприд. Единственное, что беспокоило примарха, так это невозможность в случае чего связаться с Жиллиманом и сообщить ему об потенциальной угрозе, с которой Космодесантники вполне могли здесь столкнуться.

Легионес Астартес давно уже покинули разведанные коридоры и теперь пробирались путями, о которых ровным счётом ничего не знали, но один коридор ничем не отличался от другого, и единственное, что можно было о них сказать, так это что они неуклонно спускались все глубже в недра планеты, а температура, если верить датчикам, стала потихоньку подниматься, несмотря на сильный мороз, стоявший снаружи. Таким образом прошло еще несколько часов, в течении которых вокс-передатчик несколько раз оживал, и в эфире раздавался голос Генриха Тиска, Технодесантника, что остался снаружи с отделением Вечной Стражи, но из всего им сказанного разобрать удалось лишь несколько слов, из которых, увы, невозможно было понять, о чем же именно идет речь. Сам Тиск, судя по всему, вообще не услышал ответа. Связь внутри отряда еще функционировала, но в случае чего вызвать подкрепление с поверхности или же передать им важную информацию оказалось невозможно. Впрочем, Шепарду и его Легиону доводилось оказываться и в более неприятных ситуациях.

— Отсутствие связи становится проблемой, господин, — все же заметил Марш, таким деликатным образом указывая примарху на то, что неплохо было бы вернуться. Как никак, там, наверху, продолжались сражения с опасным противником, и повелителю Второго Легиона следовало присутствовать именно там, а не тратить попусту свое драгоценное время в безжизненных коридорах, построенных не пойми кем и сгинувших миллионы лет назад, если, конечно, верить тем немногочисленным археологам, что осмеливались таки взяться за изучение построек на плато Турабис. Увы, им крайне мало чего удалось добиться.

— С каких пор ты боишься трудностей, Лукас? — с усмешкой спросил Шепард, глянув на Вожака Прайда.

— Я ничего не боюсь, господин! — возмущенно воскликнул Марш.

— Тогда в чем дело? — поинтересовался примарх.

— Я просто имел в виду, что у нас могут возникнуть проблемы, если…

— Я прекрасно понимаю, Лукас, что ты на самом деле имеешь в виду, — прервал его рассуждения примарх, — и, в общем-то, я с тобой согласен, но если ты действительно думаешь, что сможешь остановить меня на половине пути столь детскими доводами, то серьезно заблуждаешься. Для этого тебе придётся как следует постараться.

Процессия остановилась, Космодесантники, затаив дыхание, слушали, как спорили между собой примарх Шепард и Лукас Марш, который являлся вторым по влиятельности человеком в Легионе, сразу после Первого капитана Казабона. Вместе и по отдельности, они потом и кровью, огнем и мечом, словом и делом приумножили славу Легиона и всего Империума Человечества как на бесчисленных полях сражений, так и за столом переговоров. Теперь же, два этих великих воина, чьи имена будут греметь в веках и на которых равнялись все Золотые Львы, а также вся Двадцать вторая Экспедиционная флотилия, стояли и спорили, будто уличные мальчишки, причём заведомо было ясно, что это разговор попросту ни о чем. Все будет именно так, как решит примарх, а он, судя по всему, не собирался изменять своим планам.

— Здесь нет ничего, что могло бы нас заинтересовать, господин, — произнёс в ответ Лукас, — а ваше присутствие необходимо на полях сражений. Легионы Астартес и Имперская Армия должны знать, что вы ведете их в бой, одно только ваше присутствие вдохновляет их на немыслимые подвиги. Что они будут о вас думать, когда узнают, где вы сейчас находитесь? Что вы покинули войска ради бессмысленных поисков, ведь мы даже не знаем, что вообще здесь ищем?!

— Космодесантники и Имперская Армия сражаются в бесчисленных войнах по всей Галактике, и там нет ни одного из примархов, — возразил ему Шепард, — и это отнюдь не мешает им сражаться и неизменно побеждать. Людям вовсе не нужен дополнительный стимул в лице моих братьев, они и так знают, что на кону стоит судьба Человечества, а потому готовы идти до конца, не взирая ни на что. Или ты хочешь мне сказать, что эти мужчины и женщины бьются недостаточно доблестно? Что без примарха они ни на что не годятся?

— Конечно, нет! Я ничуть не сомневаюсь ни в их смелости, ни в их решимости! Это верные солдаты Императора, возлюбленного всеми! Но они будут сражаться еще решительней, если будут стоять подле вас!

— Подле меня? А Робаута ты вообще в расчёт не принимаешь?

— Робаут Жиллиман является примархом Ультрамаринов, а не Золотых Львов, — пробурчал Марш, недовольный тем, как Шепард интерпретировал его слова.

— И что с того? Он такой же примарх, как и я, обладающий теми же полномочиями, коими меня и остальных своих сыновей наделил Император. Или ты имеешь что-то конкретное против Жиллимана, одного из лучших стратегов, каких я когда-либо либо встречал, способного справится с любыми проблемами, что могут возникнуть за время моего отсутствия? — было совершенно не понятно, дразнит Шепард главу своего элитного отряда или же нет?

— Разумеется, я так не думаю! — Космодесантники переглянулись, начиная понимать, чем сейчас все закончится.

— А раз так, — начал Шепард с толикой недовольства в голосе, — то какого черта ты тратишь наше общее время на этот бессмысленный разговор?!

— Я…

— Ты прекрасный и верный воин, Лукас, я ничуть не сомневаюсь ни в твоей доблести, ни в твоём верности, но не думай, что можешь указывать мне, что делать. Я прекрасно осознаю, что мы на войне и что наш враг чрезвычайно опасен, но орки почему-то пытались проникнуть в этот комплекс, и не важно, когда это было, я хочу знать зачем. Зачастую, именно такие, неочевидные на первый взгляд, мелочи решают исход войны. Ты прав, может так случиться, что мы ничего здесь не найдём и действительно лишь зря потратим время, но уж лучше я буду дуть на холодную воду, чем пропущу потом удар в спину, который мы могли бы предотвратить. Тебе все ясно?

— Да, — склонив голову, произнес Марш, но даже сейчас в его голосе слышалось плохо скрываемое несогласие. Ну что же, такова была одна из граней характера всех Золотых Львов. Окажись на месте примарха кто-то другой, спор бы так просто не закончился и, вполне можно, перерос бы в полноценное противостояние личностей.

— Еще у кого-нибудь есть вопросы о причинах нашего пребывания здесь? — Шепард окинул пронзительным взором притихших Космодесантников, в ответ раздался лишь нестройный гул голосов. Вопросов не было. — Чудно, тогда вперед.

Движение возобновилось, и вскоре авантюра Шепарда наконец-то принесла свои первые плоды: свет наплечного фонарика одного из терминаторов внезапно вырвал из тьмы нечто, что сперва было принято за чей-то вытянутый череп, но стоило Шепарду его подобрать, как тут же стало ясно, что Космодесантники ошиблись. Примарх держал в своей широкой ладони шлем, чей внешний вид разве что не кричал о том, что он был сотворен руками эльдар.

— Занятно, — задумчиво протянул Шепард, разглядывая находку. Форма шлема несколько отличалась от тех, которые примарху уже доводилось видеть, но все же оставалась вполне себе узнаваемой.

— Сперва орки, теперь эти, — покачал головой капитан Скавр. — Что им всем здесь понадобилось?

— Вот это я и хочу выяснить, — ответил ему примарх, мысленно делая пометку о том, что нужно будет поговорить с Алатирой. Он и без того уже давно с ней не виделся, а теперь для этого нашелся весомый, по его мнению, повод. Шепард хотел знать, кому принадлежат эти древние катакомбы, и почему орки и эльдары так стремились сюда попасть черт знает сколько лет назад?

— Внимание, — внезапно прошипел Седж, вскинув руку. — Я что-то слышал.

Все замерли, вглядываясь во мрак. Шепард положил ладонь на рукоять меча, авточувства его доспехов работали на полную мощность, но примарх ничего не видел и не слышал. Тем не менее, он полностью доверял инстинктам Ивара, Грозовой Лев уже не раз доказывал, что внутреннее чутьё крайне редко его подводит.

— Слышите? — еле слышно произнес Ивар, будто опасаясь, что кто-то подслушивает их переговоры.

— Я ничего не слышу, — ответил Скавр.

— Аналогично, — доложили остальные, и лишь один Вечный Страж, совсем недавно ставший полноправным Космодесантником, сообщил, что слышит еле различимый звук, похожий на цоканье.

Внезапно что-то промелькнуло во мраке, и пусть это был всего лишь краткий миг, Шепард готов был поклясться, что видел длинное сегментированное тело, похожее на многоножку. В ту же секунду он выпустил когти, окутанные молниями силового поля, решив, что пользоваться двуручным мечом в коридоре, потолка которого лишь чудом не касался головой, будет не самой лучшей идеей.

— Мы здесь не одни, — сказал примарх. Ответом ему были урчание цепных мечей и гул активированного силового оружия, когда Космодесантники изготовились к бою.

— Что это было? — Марш молниеносно вскинул комби-болтер, выискивая цель.

— Либо какая-то местная живность, поселившаяся здесь, — произнес примарх, — либо…

Договаривать не было смысла, все и так было ясно. Судя по всему, таинственные строители всё-таки оставили «подарки» для незваных гостей.

— А ведь шустрая тварь, — заметил Скавр.

— Слишком шустрая, — кивнул в ответ Лукас, — я даже разглядеть ее толком не успел.

Не успел он договорить, как идущий в арьергарде Вечный Страж внезапно издал глухой стон, которому вторил скрежет разрываемой брони его доспехов. Молниеносно развернувшийся Космодесантники увидели, как из груди их собрата вырвалась отливающая темным металлом многоножка, которая пробила силовую броню Астартес с такой легкостью, будто она была сделана не из керамита, а из листа дешёвой фанеры. С чудовищной скоростью она обернулась вокруг своей жертвы, судя по всему, намереваясь оторвать Космодесантнику голову, когда точный удар мечом стоявшего ближе всех Вечного Стража снес верхнюю половину существа, но все же не убил. В мгновение ока противник, проигнорировав яростный обстрел, что обрушили на него Космодесантники, нырнул во мрак, а следом внезапно исчезла и та его часть, что продолжала обвивать Вечного Стража. Легионес Астартес кинулись следом за тварью, но той и след простыл, будто ее и вовсе не было, и на то, что случилось, указывали лишь раненный воин, рухнувший на пол, и его силовой доспех, оказавшийся пробитым насквозь. Рядом с Космодесантником тут же опустился на колени апотекарий, изучил состояние воина и довольно скоро пришел к неутешительным выводам.

— Боюсь, что его уже не спасти, господин, — сообщил он примарху. — Большая часть органов превращена в кашу, организму нанесен непоправимый урон. Я прошу вашего разрешения даровать ему покой и извлечь геносемя.

— Действуй, — кивнул Шепард, понимая, что иногда уже ничего нельзя исправить. После чего он обернулся к Артемиусу Скавру. — Поставь маяк, мы заберем его на обратном пути.

— Слушаюсь, — голос капитана звенел от ярости. Кто-то убил одного из его подчинённых, и теперь Скавр жаждал мести. Он доберётся до этой твари и разорвет ее на части собственными руками, чем бы она ни являлась!

Тем временем, апотекарий приставил нартециум к виску поверженного Космодесантника, после чего карнифекс, металлический пружинный поршень, позволяющий гуманно упокоить страдающего, вогнал заряд в мозг умирающего, тем самым моментально его убив. После этого, апотекарий уверенным, отточенным годами движением извлек геносемя Космодесантника, которое уцелело лишь чудом. Придет время, и благодаря этому чрезвычайно важному органу, однажды место убитого воина в Легионе и в ордене Вечной Стражи займет новый брат. Именно благодаря геносемени существовали Легионы Астартес, именно благодаря ему Космодесантники могли восполнять свои потери.

— Твоя стража закончена, брат, — произнёс апотекарий, встав с колен. — Твоя жертва не будет забыта.

— Его имя будет занесено в хроники Легиона, — пообещал Шепард, окинув взором остальных Золотых Львов. — А теперь давайте же узнаем, кто именно его убил.

***

— Орки пытаются прорваться к планете, — докладывал Жиллиману Джейсон Моррдис, — мы стараемся этого не допустить, но вражеских кораблей слишком много. Боюсь, сэр, что им удастся осуществить задуманное.

Жиллиман внимательно выслушал доклад флаг-капитана, который в данную минуту занимался обороной подступов к Кронусу, и постоянные помехи во время сеанса связи наглядно говорили о том, что бой с орочьим флотом сейчас в самом разгаре. Что это? Заранее подготовленная ловушка для имперского флота или чистой воды совпадение? Орки славились тем, что, едва лишь прослышав об очередной заварушке, стекались к месту битвы со всех концов Галактики, словно акулы, привлечённые запахом крови, и сейчас вполне могло произойти нечто подобное. Вот только примарх не был склонен так полагать, его враг уже не раз за время этой кампании демонстрировал, что от него можно ожидать все, что угодно.

— Действуйте так, как посчитаете нужным, Моррдис, — произнес Жиллиман, — и поскольку Шепард куда-то пропал, незамедлительно докладывайте мне обо всех изменениях.

— Будет исполнено, сэр, — кивнул флаг-капитан, — «Покоритель», конец связи.

Голопроектор погас, и примарх обратился к своим подчиненным:

— Есть вести от Шепарда?

— Никак нет, сэр. Генрих Тиск, Техножрец из ордена Вечной Стражи, неоднократно пытался с ним связаться, но так ничего и не добился. Он будет продолжать попытки, но либо что-то глушит связь, либо примарх Шепард находится слишком глубоко под поверхностью земли и потому сигнал не проходит.

— Проклятье, куда же его понесло?! — опершись руками о стол, недовольно пробурчал Жиллиман. — И это именно тогда, когда орки начали контрнаступление! Немедленно соедините меня с Первым капитаном Казабоном! И еще раз свяжитесь с Тиском, узнайте, был ли ответ от Шепарда.

— Будет исполнено, сэр.

***

Их путь продолжался даже невзирая на то, что отряд потерял еще двух бойцов, и при этом всякий раз убийца молниеносно скрывался в тенях, не оставляя после себя ни следа. Каждая новая атака была столь внезапной, что даже обострённые чувства Космодесантников, усиленные системами их доспехов, оказывались практически бесполезны. Но больше всего Шепарда раздражал тот факт, что они даже не могли понять: их атакует одна и та же тварь или же их было несколько? Если первое, то получалось, что противник неведомым образом сумел восстановиться от полученных повреждений, а потому его окончательное уничтожение может стать настоящей проблемой. Если же их несколько, то сколько ещё таких же многоножек кружатся вокруг отряда, словно акулы вокруг добычи, и выжидают удобного момента для очередного удара?

Золотые Львы смотрели во все стороны, на потолок и себе под ноги, так как следующее нападение могло произойти когда угодно и с любого направления. Они водили болтерами из стороны в сторону, наготове были лазпушки, цепные мечи и силовое оружие. Двое Грозовых Львов сжимали в руках волкитное оружие, разрядник и каливер, но последнее, несмотря на всю свою убойную мощь, увы, из-за своего медленного темпа стрельбы, по сути было бесполезно против невероятно подвижного противника. Противопоставить столь быстрому врагу можно было только скорость, и Золотые Львы уже знали, что им делать. Все, что от них требовалось, так это увидеть проклятую многоножку до того, как она успеет нанести удар, после чего её уже ничто не спасёт. Таким образом они продолжали продвигаться по коридорам, которые казались бесконечными, и уже даже Шепард начал подумывать о возвращении.

Он понятия не имел, куда ведут эти казавшиеся бесконечными проходы из черного камня. Не знал, сколько еще им предстоит пройти, чтобы добраться до конца, чем бы он ни являлся, а также того, что, собственно, поджидает их внутри. Собственно, до сих пор оставалось не ясным, была ли многоножка частью системы безопасности или же действовала сама по себе, ведомая лишь примитивным инстинктом, правда, в последнее верилось с трудом. Если первое, то сколько еще подобных ей тварей поджидают их впереди? Поди знай. И вот, идя по мрачным коридорам, в которым уже приняли смерть три Космодесантника, примарх начал испытывать сомнения в том, что из его затеи на самом деле выйдет хоть что-нибудь полезное, больше походило на то, что он действительно впустую тратит драгоценное время на ерунду, и это в тот самый момент, когда вся планета была охвачена пожаром войны. По всему выходило, что Лукас Марш был прав, Шепарду следовало вернуться назад, забрать павших и присоединиться к Жиллиману в битве против Будрака. Как никак, он прибыл на эту планету для того, чтобы уничтожить орочьего военачальника, а вовсе не затем, чтобы бродить по пустым коридорам, которые словно бы вели в никуда.

Возможно, что так оно и было, а значит эту незапланированную «экскурсию» пора было сворачивать.

Решив про себя, что если в течении получаса ничего не изменится, то они вернутся назад, Шепард окинул своих воинов взглядом, и пусть их лица были сокрыты шлемами, он чувствовал, что Золотые Львы отправятся следом за ним даже в преисподнюю. Неважно, будут ли они считать решение своего примарха верным или нет, будут ли доказывать ему свою правоту или же безропотно подчиняться его воле, итог будет неизменным. И эта решимость не могла, с одной стороны, не восхищать, но с другой стороной — ввергала Шепарда в ужас. Если подобного рода власть, абсолютная и всеобъемлющая, вдруг окажется в недостойных руках, последствия будут катастрофические и расхлёбывать их придется очень и очень долго. И тот факт, что власть над Легионами Астартес, согласно воле Императора, должна будет оказаться исключительно в руках примархов, ничуть не уменьшал беспокойство Шепарда, ведь он мог только гадать, каковыми окажутся остальные сыновья Повелителя Человечества. Если кому-нибудь из них, по одним лишь им ведомым причинам, вдруг вздумается не подчиниться воле Императора или же просто восстать против его власти, а подчинённые им Легионы Космодесанта последуют за своими генетическими отцами, прольётся настоящее море крови. Увы, но такова была человеческая природа, и если Император еще не выжил из ума, то он просто обязан был учесть подобный вариант развития событий, и не важно, что речь шла о тех, кто якобы никогда не должен был его предать.

Погруженный в столь безрадостные и внушающие смутный страх мысли, Шепард не сразу обратил внимание на то, что коридор закончился, причем это произошло столь внезапно, что в первые мгновения Космодесантники и их примарх даже не поняли, что случилось. Только что они шли по коридору, и не было даже намека на то, что он планирует заканчиваться, как вдруг они оказались в огромном зале, потолок которого невозможно было разглядеть. В длину зал достигал нескольких километров, и его стены так же были сделаны из черного камня, но в этот раз часть его поверхности была украшена слабо светящимися зелеными глифами, которые, судя по их упорядоченности, являлись частью письменности неизвестной расы, все упоминания о которой давно были погребены под пеплом прошедших веков. По крайней мере, к таким выводам пришел Шепард, разглядывая ровные столбцы глифов, бравших свое начало у самого пола и уходящих вверх, к каменному своду зала, теряясь где-то во мраке.

— Кто-то неплохо потрудился, — негромко произнес Марш.

Стоило им только сделать шаг вперед, как Космодесантники услышали отчетливый хруст у себя под ногами, и глянув вниз, они обнаружили, что пол был устлан потемневшими от времени костями, их фрагментами, а так же останками доспехов, видеть которые ранее никому из присутствующих не доводилось. Некоторые из этих образцов, судя по внешнему виду, вроде бы принадлежали оркам, но это было настолько рослые образцы зеленокожих ксеносов, что если бы орочья орда на Кронусе, ведомая трижды проклятым Будраком, состояла из таких вот чудовищ, имперские войска уже трижды умылись бы кровью. Немалый интерес у Космодесантников вызвала и их броня, ничуть не похожая на те грубо сваренные доспехи, в которые обычно были облачены зеленокожие ксеносы. Нет, даже несмотря на то, что время их не пощадило, эти доспехи выглядели даже совершенней, чем силовая броня Астартес, что не могло не удивлять и не беспокоить. Орки сделали их сами или же нашелся таки безумец, решивший им помочь? Если же когда-то в прошлом зеленокожие обладали подобным уровнем знаний, то почему сейчас их доспехи и бронетехника напоминает собой груду хлама, которая работает на одном честном слове?

Помимо орочьих останков, Шепард увидел несколько массивных, вытянутых, как у крокодила, черепов неизвестных существ, когда-то обладавших мощной челюстью с несколькими рядами зубов, а также тремя парами глаз. Судя по разбросанным вокруг останкам, давно погибшие ксеносы также могли похвастаться внушительным ростом и парой дополнительных конечностей, заканчивающихся внушительными когтями, но при этом не было даже намека на то, что они пользовались каким-то другим оружием или же бронёй. Некоторые кости и фрагменты доспехов совершено точно когда-то принадлежали эльдарам. Кому принадлежали остальные останки и вовсе невозможно было понять, так как время совершенно их не пощадило, что опять же говорило об их невероятной древности, и было поистине чудом то, что они вообще сохранились. Беглый осмотр показал, что все, кто здесь покоился, были рассечены чем-то крайне острым, а доспехи несли на себе следы ударов, нанесенных с такой силой и точностью, что невольно внушали уважение и здравое опасение даже Космодесантникам. Кто бы здесь не постарался, свое дело они знали превосходно.

— Твою мать! — в сердцах воскликнул капитан Скавр, ступая под своды зала и глядя на следы чудовищной резни, что некогда развернулась в этом мрачном месте. — Кто и с кем здесь сражался?!

— Все против всех? — предположил Марш. — Или же они все сражались против общего врага?

— Чтобы орки сражались вместе с кем-то? — фыркнул в ответ Артемиус. — Не верю, поганые ксеносы воюют с каждым, кто только подвернётся им под руку, союзы с другими расами им неведомы.

— Странно, — произнес Шепард, ногой перевернув скелет, точнее то, что от него осталось. То был еще один эльдар, колдун, судя по его доспехам, убитый ровно тем же способом, что и все остальные. — Похоже, что ты прав, Лукас. Зеленокожие и все те, чьи останки здесь лежат, действительно сражались вместе против общего врага. Сражались и проиграли.

— С чего вы взяли, господин?

— Двери целы, — Шепард указал на три массивные плиты в разных конца зала, которые, без сомнений, перекрывали проходы в другие части подземного комплекса, чьи туннели раскинулись по огромной территории, и примарх начал подозревать, что часть из них тянется аж до самого плато Турабис. — Полагаю, что если бы пришедшие сюда ксеносы победили, то они, во-первых, забрали бы с собой своих павших товарищей, а во-вторых — проникли бы за эти двери, либо открыв их, либо попросту уничтожив их ко всем чертям.

— Или напротив, — возразил Марш, — они старались не допустить, что бы кто-нибудь не проник в глубь комплекса и сами заперли за собой все двери. А может, они старались не допустить, что кто-нибудь оттуда вышел.

— Вполне возможно, — кивнул примарх, — но это не объясняет, почему они оставили здесь своих мертвецов. Ладно бы это были только орки, им плевать на собственные потери, но я не верю, чтобы эльдары так просто отсюда ушли. Нет, им либо пришлось в спешке уносить отсюда ноги, либо никто из них попросту не выжил.

Раздавшийся среди костей шорох прервал рассуждения примарха, и Космодесантники обнаружили, что на них со всех сторон надвигается противник, но в этот раз он раскрыл свое присутствие до момента атаки, а потому Астартес успели осуществить задуманное. Встав в оборонительный круг, они ждали подходящего момента, и когда из костей, подняв облака праха, вырвалась добрая пара десятков многоножек, Космодесантники, все как один, использовали свой уникальный дар: адреналин хлынул по их жилам, обостряя скорость и реакцию Золотых Львов до немыслимых масштабов. Время словно бы замедлило свой бег, и стремительно приближающиеся многоножки будто бы повисли в воздухе, позволив Космодесантникам наконец-то как следует себя разглядеть. Перед имперцами предстали созданные каким-то неизвестным изобретателем устройства, чьи тела, похожие на насекомых, были сделаны из того же металла, что и железная голова, которую Вечные Стражи продемонстрировали Шепарду непосредственно перед походом в комплекс. Их ноги представляли собой бритвено острые конечности, а плоские головы оказались снабжены челюстями, состоящими из целого набора устройств, перед которыми не устояла бы ни одна броня. Зеленые окуляры на их головах тускло мерцали во мраке, и это был взгляд бездушных машин, которых направляли в бой не инстинкты, а заложенные в них алгоритмы.

Если бы им удалось подкрасться к Космодесантникам незаметно, тем никак не удалось бы избежать серьёзных потерь, но сейчас все сложилось по другому. Стремительные взмахи цепных и силовых мечей, а также секир и молотов, рассекали многоножек на части, сминали их искусственные тела, но те категорически не желали останавливаться, а потому Космодесантники обрушили на них целый град ударов, разрубая и разрывая металлических насекомых на множество мелких частей. Одну из многоножек Грозовой Лев поймал прямо в воздухе и разорвал ее напополам с помощью силового кулака, а затем принялся отрывать от многоножки кусок за куском, разбрасывая их во все стороны. Другую рассек прямо в воздухе широкий взмах «Потрошителя», кого-то сразил меткий выстрел из болтера. В огненно-красной вспышке волкитного разрядника испарилась та многоножка, что нацелилась в спину капитана Скавра. Еще две избрали своей мишенью самого Шепарда, но первую он встретил ударом своих когтей, а вторая получила заряд плазмы из пистолета, после чего она тут же исчезла в зелёной вспышке света, как и остальные уничтоженные многоножки. По итогу боя, лишь три из них остались лежать на полу, и то лишь потому, что Грозовой Лев с волкитным каливером дал по ним залп из своего страшного оружия, попросту испарив большую часть их длинных, сегментированных тел. На всю битву ушло меньше минуты, но даже этого было достаточно для того, чтобы невероятно выносливый организм Космодесантников подвергся чудовищной нагрузке: кости неприятно ныли, а силовые доспехи Астартес фиксировали многочисленные травмы мышц, хоть и не критические. Всплеск адреналина не прошел для Золотых Львов без последствий, и лишь Шепард стоял, как ни в чем не бывало. Его тело, созданное самим Императором, было куда крепче и выносливей, чем у самого сильного Космодесантника.

— Куда они исчезли? — спросил Этьен, водя своим «Потрошителем» из стороны в сторону. — Самоуничтожились?

— Мне так не кажется, — возразил Шепард, — по моему, они телепортировалась туда, откуда вылезли, хоть я в этом до конца не уверен. Но одно я могу с уверенностью сказать — резню в этом зале устроили отнюдь не многоножки.

— С чего вы взяли, господин? — поинтересовался Сквар.

— С того, Артемис, что в их распоряжении попросту нет оружия, что могло бы нанести такие повреждения, — ответил примарх, указав пальцем на орочий доспех, рассеченный напополам одним точным ударом. — Правда, если бы их размеры были хотя бы в десять раз больше того, что есть, то их конечности вполне спокойно смогли бы проделать нечто подобное. Нет, здесь есть что-то ещё.

Стоило ему это сказать, как откуда-то сверху раздался пронзительный скрежет металла о камень, и подняв головы, Золотые Львы увидели, как во мраке вспыхнули восемь зеленых глаз, каждый из которых был размером с голову Космодесантника. И все они принадлежали одной гигантской металлической многоножке, что рухнула на них сверху, растопырив бритвенно-острые конечности во все стороны. Новый враг во много раз превосходил Космодесантников своими размерами, в длину он был как пара «Носорогов», а его острые клинки не оставляли даже намека на сомнения — это вселяющая ужас машина была создана с одной единственной целью: убивать всех, кто осмелится сунуть свой нос туда, куда их никто не звал. Бездушная машина не выжидала ни секунды, а сразу же кинулась в атаку, и её чрезвычайно острые клинки в мгновение ока рассекли на части двух Космодесантников, и не было ни единого шанса для того, чтобы они смогли выжить. Молниеносно развернувшись, гигантская многоножка одним слитным ударом разорвала одного из Грозовых Львов, полностью игнорируя залп из всех имеющих в распоряжении Космодесантников орудий, словно это был весенний дождик. Точный залп из автопушки погасил один из огромных зелёных окуляров на металлической голове, но не успели Золотые Львы этому обрадоваться, как око вспыхнуло вновь, будто ничего и не случилось.

— Он восстанавливается! — воскликнул Скавр, взбешённый гибелью своих собратьев. — Какая сволочь его сделала?!

— Да какая разница?! — крикнул Марш, впечатывая свой молот в бронированный бок многоножки. — Бей, потом разберёмся!

Сразу три клинка ударили в то место, где только что стоял Лукас, один из них сорвал правый наплечник с его доспехов, и лишь каким-то немыслимым чудом Марш не остался без руки. Вскинув комби-болтер, он дал залп практически в упор, но все повреждения на металлической туше исчезли, будто их и вовсе не было, как и не осталось следов от удара силовым молотом. Тело многоножки восстанавливалось с немыслимой скоростью, но было совершенно не понятно, каким образом это происходит. Будь этот жуткий механизм, созданный исключительно для уничтожения, живым существом, можно было бы предположить, что у него невероятно развитая регенерация, но в данном случае это не работало. Если только ксеносы, создавшие эту машину смерти, не овладели технологиями, недоступными человеческому пониманию.

Обнажив меч и активировав генератор силового поля, Шепард кинулся многоножке навстречу, стараясь отвлечь ее внимание от поверженного терминатора, лишившегося обеих ног, и выстрелил в нее несколько раз из плазменного пистолета, после чего стремительным шагом ушел в сторону, едва-едва избежав удара, что мог запросто снести ему голову с плеч. Ревущие сгустки энергии оторвали многоножке одну из конечностей, но та не обратила на потерю никакого внимания и буквально походя рассекала раненного Грозового Льва напополам, после чего кинулась на примарха, очевидно, определив его для себя, как наибольшую угрозу из всех. По крайней мере, противник перестал обращать внимание на остальных Космодесантников, которые не замедлили этим воспользоваться и обрушились на многоножку со всей отпущенной им яростью. Увы, болтеры и лазеры практически не причиняли ей никакого урона, лишь плазменное и волкитное оружие причиняли ей хоть какой-то видимый ущерб. По крайней мере, нанесенные ими повреждения не исчезали так же быстро, как остальные. Шепард моментально это понял, а потому вскинул левую руку, где на внутренней стороне наруча был закреплена волкитная серпента, после чего принялся стрелять с двух рук, вгоняя в многоножку заряд за зарядом, постоянно перемещаясь.

Судя по тому, что мерцающие во мраке окуляры многоножки неотрывно следили за перемещением Шепарда по залу, ей это определённо не понравилось.

— Не стрелять! — велел примарх, не желая, чтобы это бронированное страшилище вновь обратило свое внимание на Космодесантников. Те с неохотой подчинились.

Кости и доспехи давно мёртвых ксеносов хрустели и скрежетали под ногами примарха, обращаясь в пыль, но он не обращал на это ни малейшего внимания, ибо любая ошибка в бою со столь опасным противником была равносильна самоубийству, а Шепард отнюдь не стремился на тот свет. Он несколько раз лишь чудом разминулся с клинками многоножки, ведь каждый удачный удар мог если и не убить примарха, то очень серьезно его ранить или же замедлить, что опять же ничем хорошим совершенно точно не закончится. До сегодняшнего дня Шепард еще ни разу не встречал настолько опасного противника, и даже памятный по событиям на Кайрре Себбек, с которым примарх сражался в пустыне, мог показаться довольно безобидным зверьком на фоне этого стального чудовища, которого было невозможно ни устрашить, ни заставить отступить. Он будет сражаться до той поры, пока его последняя жертва не рухнет на пол бездыханным трупом или же пока он сам не превратится в груду искорёженного железа. Шепард был всеми руками за второй вариант.

Многоножка же, в свою очередь, явно была категорически с ним не согласна, и придя к окончательному решению, что остальные Космодесантники до определённой поры не заслуживают её внимания, бросила все свои усилия на то, чтобы как можно быстрее избавиться от наиболее опасного противника. Она кинулась на Шепарда со скоростью молнии, и не будь он к этому готов, его окровавленные ошметки уже были бы разбросаны по всему залу и навсегда заняли бы свое место среди останков тех глупцов, что пытались проникнуть сюда до него, после чего участь примарха разделили бы его генетические сыновья, ибо у них не было практически никаких шансов выстоять против этого творения чьего-то безумного гения. Многоножка встала на дыбы и одним рывком преодолела расстояние между собой и продолжающим стрелять Шепардом, ее клинки ударили крест-накрест, словно гигантские ножницы. Примарх успел сделать шаг назад, но, несмотря на всю отпущенную им скорость реакции, уклониться полностью все же не смог, а потому ему на грудь обрушился удар такой силы, что он отлетел в сторону, подобно пушечному ядру. Системы его доспехов взвыли, сообщая о серьёзных повреждениях брони. Не медля ни секунды, Шепард откатился в сторону и тут же вскочил на ноги, а на то место, где он только что лежал, многоножка обрушилась всем своим весом. Промедли Шепард хотя мгновение, и от него осталось бы только кровавое пятно на чёрном камне.

— Господин! — в отчаянии крикнул Лукас, видя, что жизнь примарха находится под угрозой. Судя по тому, как он сжимал рукоять молота, Марш определенно собирался совершить какую-нибудь героическую глупость, итогом которой неизбежно станет его собственная смерть.

— Не вмешивайся! — велел Шепард, поднимая меч с пола.

— Но…

— Это приказ, Лукас! Он вам не по зубам!

Словно в подтверждении его слов, машина-убийца нанесла новый удар, который Шепард попытался парировать, но вместо этого отправился в очередной полет через весь зал, но в этот раз он успел сгруппироваться и, сделав кувырок, тут же вскочил, выстрелив из плазменного пистолета прямо в железную морду, и на это раз удачно. Сразу три зелёных глаза погасли, и в этот раз они не вспыхнули вновь. Это вселило надежду в примарха в то, что у проклятой машины все-таки был некоторый предел возможностей, переступить за который она уже не могла, а потому Шепард ринулся в контратаку. Закружившись, словно вихрь, он прошелся вдоль ее правого бока и умудрился срубить несколько ног, из-за чего многоножка пошатнулась и отвлеклась на несколько мгновений, и примарх не замедлил этим воспользоваться, срубив еще несколько конечностей, но тут произошло то, чего он никак не ожидал: все отрубленные части тела внезапно вернулись на свои места, и абсолютно целая многоножка развернулась к опешившему Шепарду всем телом, но стало заметно, что из трех повреждённых глаз восстановиться смог только один. Значит, примарх не ошибся, резервы этой железной сволочи хоть и оказались огромными, но все же не бесконечными.

Смущало только одно: вокруг многоножки стало роиться странное тёмное облако, причём наибольшая его концентрация наблюдалась именно в тех местах, где Шепард нанес стальному монстру наибольший урон.

— Да ты никак сам себя ремонтируешь, — процедил сквозь зубы примарх. — Значит, ты отнюдь не вечный. Чудно!

Перехватив меч, он снова кинулся в атаку, резко упав на колени и, проскользнув под стальной тушей, вонзил острие своего клинка в сегментированное брюхо, оставив на его поверхности длинную рану, которая при других обстоятельствах гарантированно отправила бы многоножку на тот свет. После этого Шепард кувырком ушел в сторону, вскинул левую руку и выстрелил из волкитной серпенты практически в упор в хвостовую часть машины. Датчики его доспехов зафиксировали резкий скачок температуры, но Шепард не позволил себе стоять на месте без дела. Шагнув влево, он пропустил мимо себя очередной колющий удар, что мог бы пронзить насквозь даже дредноут, после чего срубил еще две ноги, добиваясь лишь того, чтобы многоножка замедлилась хотя бы на мгновение. Так оно и вышло, бездушная машина на краткий миг замедлила свой шаг, и этого оказалось достаточно для того, чтобы примарх вскочил к ней на спину и устремился к металлической голове. Если бы что-то подобное попытался проделать кто-то другой, даже Космодесантник, несчастный уже валялся бы на полу бездыханным трупом.

— Реджис, Неот! — крикнул Шепард, обращаясь к тем Грозовым Львам, что сжимали в руках волкитное оружие. — По моей команде стреляйте этой сволочи точно в башку! Исполняйте без лишних вопросов!

— Да, господин! — последовал незамедлительный ответ. Золотые Львы, рассредоточившись по залу, уже давно ожидали того момента, когда смогут помочь своему примарху, ибо собственное бездействие, пусть и по воле Шепарда, попросту выводило их из себя.

Сделав несколько шагов по спине многоножки, оказавшейся достаточно крепкой для того, чтобы выдержать вес примарха в полном доспехе, Шепард лишь вблизи смог рассмотреть, что темные облака, клубящиеся вокруг стального тела, состояли из миниатюрных механических жучков, размером с человеческий ноготь, но те не обратили на примарха никакого внимания, полностью сосредоточившись на ремонтных работах. Это были воистину удивительные механизмы, и Шепард ничуть не сомневался в том, что любой служитель Культа Механикум отдал бы всё, что у него есть, за одну только возможность просто на них взглянуть, а уж про то, чтобы изучить их внутреннее устройство, и говорить нечего. Ну что же, если предоставится такой шанс, он захватит пару жучков с собой, чтобы Фрезия или Винатри изучили их самым тщательным образом и, если это окажется возможным, поставили на службу Человечеству. Представив себе имперские корабли, способные прямо во время боя устранять повреждения, Шепард чуть было не поплатился за свои фантазии головой, когда многоножка внезапно вскинула свои передние конечности и, развернув их на сто восемьдесят градусов, попыталась скинуть примарха со своей спины. Шепард извернулся, но один из клинков все же вонзился ему в бедро, пронзив его насквозь и вызвав леденящую вспышку боли, как если бы в тело примарха воткнули кусок льда. Он без раздумий отрубил конечность и решил до поры игнорировать боль, но на этот раз уже многоножка добилась того, чего хотела, — она замедлила примарха и теперь намеревалась закончить начатое, когда капитан Скавр, вскинув над головой руку с силовым кулаком, с яростным криком кинулся на стальное чудовище, надеясь отвлечь ее внимание от Шепарда, но многоножка оставила капитана Вечной Стражи без внимания. Тогда он впечатал свой кулак в бок многоножки, после чего принялся наносить удар за ударом, пока на теле машины не появилась внушительных размеров вмятина, из-под которой полетели зеленые искры. Жуки-ремонтники уже не успевали устранять все повреждения, и тогда многоножка повернулась к новой угрозе, чьи действия уже никак нельзя было проигнорировать, особенно в свете того, что Скавра поддержали огнем остальные Космодесантники.

— Артемиус, назад! — велел Шепард, парируя мечом удары клинков-конечностей, но было поздно.

Примарх понятия не имел, чем именно руководствовался его противник, но многоножка внезапно решила сконцентрироваться на Скавре. Почему, примарх не знал. Быть может, капитан своим кулаком повредил какой-то важный энергоузел или сделал ещё что-то, но машина-убийца кинулась на Артемиуса, как удав на кролика, и сам Шепард лишь чудом смог удержаться на ее спине. В одно мгновение капитана разорвало на части, будто бы в него попал фугасный снаряд. Скавр погиб, но его смерть подарила Шепарду драгоценные секунды, и он вонзил свой меч в затылок многоножки, после чего надавил на рукоять таким образом, чтобы стальная башка чудовища оказалась направлена в нужную ему сторону и надежно зафиксирована, чтобы многоножка не смогла увернуться.

— Огонь!

Два огненно-красных луча ударили точно в цель, и последовавший за этим взрыв сбросил Шепарда со спины рухнувшего на пол монстра. Примарх поднялся на ноги, сжимая в руках обломки меча, после чего вырвал из ноги клинок, краем сознания отметив тот факт, что кровотечение сразу же остановилось, ибо его могучий организм уже устранял все последствия схватки. Отбросив рукоять уничтоженного меча в сторону и активировав силовые когти, он двинулся к поверженной твари, чтобы убедиться в том, что все кончено, когда многоножка вдруг исчезла в зеленой вспышке света. После себя она оставила только стертые в пыль древние кости, да окровавленные останки убитых Космодесантников.

— Господин, вы в порядке?! — воскликнул Марш, оказавшись подле примарха.

— Я в порядке, — глухо ответил Шепард, глядя на то, что осталось от бесстрашного Скавра. Капитан Вечной Стражи погиб, защищая своего генетического отца, увы, было утрачено и его геносемя, а это значит, что не найдётся того кандидата, который мог бы в будущем занять его место в Легионе. Это была невосполнимая утрата, но то был один из вечных постулатов войны, написанного кровью людей еще во времена первых царств: войны без потерь не бывает.

— Что будем делать, господин? — спросил Лукас, вглядываясь в мрачное лицо примарха.

Шепард огляделся по сторонам и открыл было рот, но ответить не успел, так как одна из массивных плит, до этого стоявших неподвижно, внезапно пришла в движение и совершенно бесшумно поднялась вверх, открывая проход. Космодесантники замерли, не зная, что делать дальше. С одной стороны, уходить с пустыми руками после всех принесенных жертвах было глупо, но кто мог сказать, что их ждет дальше? Всего одна гигантская многоножка перебила часть отряда и ранила самого примарха, а сколько еще таких же может поджидать их там, во мраке? С другой стороны, могло оказаться так, что это был всего лишь одиночный страж, пусть и очень опасный, ведь основная масса ксеноских построек находилась вовсе не в Северной Вандее, а на плато Турабис, и можно было предположить, что именно там их бы встретили так, что мало не показалось бы уже никому. Если, конечно, там было, что охранять.

В ожидании приказов все посмотрели на примарха Шепарда. Тот быстро понял, о чем думают окружающие, и быстро принял решение:

— Мы посмотрим, что там есть, но углубляться далеко не будем. Если в течении пятнадцати минут мы не найдем ничего интересного, то вернемся, заберем наших павших братьев и покинем это проклятое место. Думаю, Робауту уже не терпится удавить меня за то, что я пропадаю черт знает где и не выхожу на связь. По дороге мы подберем тела остальных. Маяки еще функционируют? — спросил он у апотекария.

— Да, господин.

— Тогда не будем терять время, выдвигаемся, — приказал примарх.

Идти по коридору, чьи стены были украшены уже знакомыми зелеными глифами, пришлось недолго, и уже довольно скоро Золотые Львы вместе с примархом оказались в небольшом помещении, в центре которого стоял пьедестал, а вокруг него расположились четыре каменных обелиска в три человеческих роста, покрытых глифами от широкого основания до остроконечной вершины. В нескольких дюймах над поверхностью пьедестала, в колонне зеленоватого света, парила и вращалась вокруг своей оси маска, собранная из золотистых чешуек, при этом они находились в постоянном движении. Отклоняясь под разными углами, они будто бы придавили маске разные очертания, будто перебирали варианты лиц и рас. Свет замысловато играл на них, из-за чего маска переливались самыми разными цветами, приковывая к себе взоры присутствующих.

— Вы же не собираетесь… — договорить Этьен не успел, так как примарх уже шагнул к пьедесталу и, не встретив никакого противодействия, схватил маску. Все замерли, затаив дыхание. Ничего не произошло. Когда же стало понятно, что за подобную выходку никто не попытается разорвать их на части или же превратить наглых грабителей в кучки пепла, Космодесантники с облегчением выдохнули. Несмотря на всю свою преданность и любовь к примарху, их взоры довольно красноречиво говорили ему о том, что именно они думают о нем в данный миг.

— Потом разберёмся, для чего она нужна, — произнес Шепад, закрепляя маску у себя на поясе, — а теперь убираемся отсюда.

***

— Что на этот раз? — спросил Жиллиман. Все его внимание было приковано к тому, что сейчас происходило в Западных пустошах и в районе Тиреи. Орки создали сразу два опасных очага, которые следовало погасить как можно быстрее. В противном случае примарху придётся скорректировать свои планы.

— Мы зафиксировали новый флот кораблей, движущийся к планете от точки перехода, сэр, — доложили Жиллиману его подчинённые. — Он довольно небольшой, но мы пока не знаем, кому именно он принадлежит.

Примарх молча кивнул, его взгляд блуждал от одного монитора к другому, определяя для себя новые задачи.

— Следите за их действиями и незамедлительно докладывайте мне обо всем.

— Да, сэр!

***

Джейсон Моррдис, командовавший имперскими силами на отведенном им участке, пристально следил за неспешным приближением неизвестного флота и тихо матерился сквозь зубы. За годы, проведённые на военной службе, ему уже порядком надоели подобного рода гости, что приближались к находящимся в его подчинении кораблям в полном молчании лишь затем, чтобы потом громко заявить о своем присутствии. Пока что, на памяти флаг-капитана, так вели себя только люди, и он сам, чего уж греха таить, несколько раз проделывал подобный трюк.

И все же Моррдис был раздражен.

Его взгляд задержался на огромном линкоре, на верхней части которого имелась надстройка в виде огромной треугольной пирамиды. Кому и зачем могло понадобиться подобного рода сооружение на борту военного корабля, Моррдис не знал. Его беспокоило нечто другое, а именно стойкое ощущение грядущих неприятностей. После же того, как с борта линкора наконец-то пришли ответы на многочисленные запросы, флаг-капитан почувствовал, что его нехорошие предчувствия, вопреки всему, почему-то только усилились.

***

— Господин, вы меня слышите? Капитан Скавр? Меня кто-нибудь слышит?

Голос Техножреца раздался в тот самый момент, когда Золотые Львы преодолели большую часть обратного пути, неся у себя на горбу тела погибших братьев.

— Капитан Артемиус Скавр погиб, брат, — ответил ему Лукас Марш.

— Проклятье! Что случилось?!

— Был бой, — последовал краткий ответ, — но мы отомстили за его смерть.

На самом деле, Золотые Львы не были до конца в этом уверены, ведь им так и не удалось понять, самоуничтожилась ли проклятая многоножка или же, как предполагал примарх, телепортировалась куда-то вглубь комплекса. Этому вопросу, судя по всему, так и суждено было остаться без ответа.

— Его жертва не будет забыта, — в передатчике раздался выдох облегчения. Слова о том, что убийца его капитана не смог уйти от возмездия, обрадовала Генриха Тиска. — Господин, я уже в течении очень долгого времени не могу до вас докричаться. Примарх Робаут Жиллиман несколько раз справлялся о вашем местонахождении, а я не знаю, что ему ответить.

— Передай моему брату, что я в порядке, — Шепард включился в разговор, — и уже возвращаюсь. Скажи ему, что я скоро к нему присоединюсь.

— Он велел передать вам, господин, что орки всё-таки прорвали нашу оборону и сейчас занимаются тем, что сжигают дотла все поселения и города в Западных пустошах. Имперская Армия и Ультрамарины вынуждено отступают на заранее подготовленные рубежи для перегруппировки. Помимо того, из варпа вышел новый орочий флот, и наши корабли уже вступили с ними в бой. Часть орочьих судов смогла прорваться к орбите Кронуса и попросту рухнула на поверхность планеты в районе Тиреи, выжившие при крушении зеленокожие, при поддержке бронетехники и орочьей авиации, собирают силы для дальнейшего наступления. Примарх Жиллиман начал перегруппировку имперских войск на данном участке, чтобы обезопасить наши северные рубежи. Есть еще кое-что: наши разведчики обнаружили следы Будрака на плато Турабис. Подтверждения еще нет, но, судя по всему, мы наконец-то нашли логово орка.

— Все это случилось за те часы, что мы отсутствовали? — удивился Марш.

— Часы? — раздался удивлённый голос в ответ. — Сэр, вы отсутствовали почти что двое суток!

В эфире повисла тишина. Наконец-то примарх спросил:

— Еще что-нибудь произошло? — вопрос о прошедшем времени он решил оставить на потом.

— Да, господин, — тут же доложил Тиск. — Мы получили сообщение с орбиты, что к планете подошёл Двадцать восьмой экспедиционный флот Пятнадцатого Легиона, под командованием Магнуса Красного.

Глава 30

Относительно небольшая флотилия кораблей, в центре построения которой расположился «Фотеп», флагман Пятнадцатого Легиона Тысячи Сынов, неспешно продвигалась от точки перехода к планете, вокруг которой в непрерывном танце кружились сотни судов всех возможных размеров и классов, сцепившихся в смертельной схватке, по итогу которой мог быть только один победитель. Массивные линкоры, эти грозные машины разрушения колоссальных размеров, обрушивали друг на друга ужасающие потоки энергии, способные стирать в пыль города, а между ними осиным роем кружилась малая авиация, столь многочисленная, что попросту не поддавалась подсчету. Орочьи крейсеры и фрегаты, при поддержке малых судов и ведомые своими безумными командирами, шли тараном на имперские корабли, которые отвечали им залпами орудий и выпущенными торпедами, под сокрушительными ударами которых массивные суда зеленокожих, больше походившие на нагромождение мусора, разлетались вдребезги, но ценой этому были уничтоженные имперские корабли, сгорающие в яростном пламени пожаров и разваливающиеся на части под ударами орочьих орудий или же в тех случаях, когда прущие на таран корабли прорывались сквозь заградительный огонь. Огромные снаряды, выпущенные из макропушек, и полыхающие разрушительной энергией лазерные лучи лэнс-излучателей пытались вгрызться во вражескую броню, проникнуть под обшивку кораблей всесокрушающим потоком, но из раза в раз на их пути вставали пустотные щиты на имперских кораблях и их энергетические аналоги — на орочьих. Периодически какой-нибудь космический левиафан лишался своей защиты, не выдержавшей столь яростного обстрела, после чего очередное несчастное судно превращалось в полыхающий погребальный костер. Беспрерывно работали заградительные турели, пытающиеся сбить приближающиеся торпеды или же вражескую авиацию, а потому все пространство вокруг планеты больше походило на безумное светошоу, цель которого было не впечатлить стороннего наблюдателя, а окончательно свести его с ума. Весь космос постоянно озарялся яркими вспышками, отмечающими удачные попадания и уничтоженные суда, следом за которыми в пламени сгорали или же оказывались в безвоздушном, холодном пространстве вакуума тысячи живых существ, обреченных на ужасную смерть. То было страшное представление, жестокий театр военных действий в условиях столь же безжалостного и равнодушного космоса. Страшный и в то же время завораживающий.

— Каковы ваши прогнозы? — стоя на командном мостике, спросил Магнус Красный, Циклоп, Алый Король, примарх Легиона Тысячи Сынов. Сцепив руки за спиной, он возвышался среди своих подчиненных, подобно могучей скале из красноватого камня, а его единственный глаз сиял, словно драгоценный камень, когда примарх оглядывал своих капитанов и лидеров культов. Среди них наибольшее внимание к себе приковывали двое: первым был Азек Ариман, самый перспективный офицер Легиона и один из лучших провидцев братства Корвидов, которому все без исключения пророчили блестящую карьеру и звание капитана Первого братства; вторым же являлся Магистус Амон, капитан Девятого братства Легиона и, как говорили между собой Космодесантники, некогда наставник самого примарха, которого ученик уже давно превзошел во всех начинаниях. И все же авторитет Амона в рядах Легиона был огромен, так как сам Магнус относился к нему с большим уважением, помимо того, именно этот загадочный даже для Тысячи Сынов человек стоял у истоков создания пяти культов, один из которых, культ Корвидов, он сам же и возглавлял. Это были самые сильные практики во всем Легионе, за исключением, конечно же, самого примарха, чей уровень сил был просто невообразимым для простого смертного. Само собой, считать таковыми Космодесантников было довольно глупо, но даже для них та ступень, на которой ныне стоял Магнус Красный, была попросту недостижима.

— Поражение орков неминуемо, — ответил Ариман, чьи таланты провидца довольно быстро стали почти что легендарными. Будучи одним из самых сильных прорицателей в рядах Тысячи Сынов, прошедшем обучение у самого примарха, он еще ни разу не ошибся в своих прогнозах, благодаря чему Пятнадцатый Легион, воссоединившийся со своим генетическим отцом и избавившись, благодаря колоссальным усилиям Магнуса, от генетического дефекта, одержал несколько столь быстрых и убедительных побед, достигнутых путем минимальных потерь, что слава Тысячи Сынов засияла среди звезд так, как никогда ранее.

— Силы Второго и Тринадцатого Легионов действуют достаточно скоординированно для того, чтобы нивелировать любую тактическую хитрость со стороны орков, — продолжал рассуждать Ариман, опираясь на свой посох, навершием которому служил хопеш, закреплённый на длинном древке. — Сражение займет еще какое-то время, но с нашим прибытием события входят в завершающую стадию. Следуя заранее продуманным планам, мы одержим сокрушительную победу над зеленокожими.

— Но для этого нам сперва необходимо скоординировать свои действия с флотилиями примархов Жиллимана и Шепарда, — заметил Амон, сложив руки на груди и бросив быстрый взгляд на своего протеже. Среди Космодесантников уже некоторое время ходили слухи о том, что в один прекрасный день именно Ариман возглавит Корвидов, а сам Амон по воле Магнуса займется чем-то иным, и что этот день отнюдь не за горами. После этого карьера Азека, несомненно, сделает просто головокружительный рывок. — В противном случае мы лишь добавим неразберихи, итогом которой станут лишние потери, абсолютно ненужные ни нам, ни Второму и Тринадцатому Легионам.

— Займитесь этим, — велел примарх, слегка качнув головой, из-за чего его пышная грива волос заколыхалась. Дождавшись того момента, когда все организационные вопросы между флотилиями были урегулированы, Магнус Красный вновь оглядел своих воинов, среди которых особое место, естественно, занимали основатели и лидеры культов, в числе которых был и Амон. Примарх ни секунды не сомневался в том, что его старый наставник пристально следил за своими новыми братьями, но, будучи облаченным в красные, с белой и золотой отделкой силовые доспехи, внешне он ничем среди них не выделялся, за исключением ряда татуировок, нанесенных на его обритую голову. А еще он, несомненно, следил за самим Магнусом, но несколько иначе, чем за остальными Астартес, Амон словно бы присматривал за своим учеником, который уже давно превзошел своего наставника во всем, в чем только можно себе представить. Ну что же, наверное в глазах учителей их ученики всегда будут оставаться непоседливыми несмышленышами, за которыми постоянно нужен присмотр.

Магнус лишь добродушно и несколько снисходительно улыбнулся Магистусу, после чего вновь обратил свой взор на голографическую карту битвы, хотя сейчас его мысли были в большей степени посвящены не тому, как провести сражение с наилучшим для всех результатом, его капитаны и сами прекрасно с этим справятся, а предстоящей встрече с братьями, которые во многом были между собой похожи. Оба являлись правителями собственных мини-империй, развитых и просвещённых, с четкими вертикалями власти и сводами законов, единых для всех их подданных. Стоило ли говорить о том, что для расширяющегося Империума это были невероятно ценные приобретения, и то, что во главе этих государств стояли примархи, только увеличивало их ценность и значимость? До сегодняшнего дня Магнус ни разу не встречался ни с Жиллиманом, ни с Шепардом, он только слышал об их достижениях, и теперь ему было о чем подумать, ведь, по его разумению, знакомство с братьями должно было стать важной вехой в истории всего Империума и оказать непосредственное влияние на все дальнейшее развитие человеческой расы. Кто-то, с довольно поверхностным взглядом на суть вещей, мог бы сказать, что размышления в таком ключе попахивали нездоровой манией величия, а то и откровенной глупостью, но Магнус Красный всегда смотрел гораздо глубже, чем остальные, и отчетливо понимал, сколь важна будет эта встреча. Это была прекрасная возможность донести до братьев свои идеи и правоту касательно псайкеров и изучения варпа, ценности знаний, без которых Империуму в будущем будет грозить неизбежный застой, в чем Магнус ни секунды не сомневался. В прошлом именно непонимание варпа, его природы и способов взаимодействия с ним, послужило одной из тех причин, по которой Человечество чуть было не кануло в Лету, и повторения истории нельзя было допустить ни в коем случае. Жиллиман и Шепард, будучи правителями собственных мини-империй, должны были осознавать это в полной мере, и вряд ли они хотели, что бы молодой Империум наступил на те же грабли, что и их предшественники. На их вдохновляющем примере остальное Человечество могло наконец-то осознать и принять для себя всю полезность псайкеров, их знания и возможности, благодаря котором вся человеческая раса достигнет таких высот, которых не смогла достигнуть ни одна другая раса за всю историю Галактики, после чего не найдется той силы, что сможет сместить людей с этого Олимпа. Такова была судьба всего Человечества, и в первую очередь эту мысль и ее правоту следовало донести до примарха Шепарда.

Джон Шепард. Верховный Король Алессии, в состав которой входило порядка сотни миров. Примарх Второго Легиона Золотых Львов. Звездный Пастырь, как его называли обитатели некоторых миров, которые он привел к Согласию. Вихрь Душ. Король Лев. Глас Императора. Владыка Рока.

Убийца Магов.

Магнус Красный глубоко вздохнул, вспоминая все, что ему удалось узнать о своем брате от других примархов в ходе знакомств с ними и последующих встреч. После того, как Просперо вошел в состав Империума, а сам Магнус официально принес клятвы верности Императору Человечества, эмиссары Тысячи Сынов, согласно распоряжениям своего повелителя, организовали встречи примарха с его братьями, уже снискавших собственную славу на полях сражений и в ходе дипломатических переговоров. Это было довольно познавательно и интересно, братья отличались друг от друга и в то же время были неуловимо схожи, и пусть каждый из них обладал собственным характером и нравом, чувствовалось, что все они — сыновья Императора. Фулгрим или Рогал Дорн, Вулкан или же Хорус Луперкаль — это были титаны, на плечах которых весь род людской поднимался к новым вершинам. И именно от них Магнус и узнал о Шепарде, вот уже много лет ведущего свой собственный поход, за которым, как аккуратно намекнул Луперкаль, стояла воля самого Императора. После этого уже офицеры Пятнадцатого Легиона, получив новые распоряжения своего отца, провели ряд встреч со своими братьями из других Легионов и с теми смертными, которым довелось встречаться или же проводить совместные кампании со Вторым Легионом и с силами Двадцать второй экспедиционной флотилии, им было, что рассказать о примархе Шепарде. О его методах войны, нраве и мировоззрении, что были переданы его генетическим сыновьям, о тех убеждения, которых он придерживался, и о том, что могло оказать на них влияние в той или иной ситуации.

Собственно, изначально Магнус интересовался всеми своими братьями, а не конкретно одним только Шепардом, но в ходе первых же проведенных встреч он обратил внимание на некоторые аспекты характера и взглядов на мир примарха Второго Легиона, которые не могли его не встревожить, а потому Циклоп начал собирать о нем более подробную информацию. Проблема была в том, что из всех сыновей Императора с Шепардом имели дело только Хорус Луперкаль, Леман Расс и Феррус Манус, в то время как остальные примархи знали его только по рассказам своих братьев и располагали некоторой информацией как от собственных подчиненных, так и от офицеров других Легионов, Имперской Армии и Флота. С Жиллиманом же самому Магнусу так ни разу и не удалось встретиться, он вел свои победоносные кампании на другом конце Галактики, но данное досадное недоразумение беспокоило Алого Короля не так, чтобы сильно — эта проблема была легко поправима и, что не мало важно, сам Магнус не думал, что у него возникнут какие-то особые разногласия с Робаутом Жиллиманом. Правитель Ультрамара, в империю которого входили пятьсот миров, развитых и просвещенных, слыл человеком умным и прогрессивным, трезво смотрящим в будущее, а потому у Алого Короля не было никаких сомнений в том, что кто-кто, а уж примарх Ультрамаринов точно разделит его точку зрения на важную роль псайкеров в судьбе Человечества, хотя кое-какие нюансы и трения все равно будут неизбежны. Ничего страшного, у него будет время доказать Жиллиману правоту своих рассуждений.

Быстро отложив мысли о повелителе Ультрамара в сторону, Магнус вновь вернулся к своим размышлениям о Шепарде, краем сознания отметив тот факт, что находящиеся под его командованием корабли Двадцать восьмого экспедиционного флота вступили в бой с орочьей флотилией и уже добились первых существенных результатов. Ариман был прав, разгром зеленокожих теперь был всего лишь вопросом времени, кампания на Кронусе входила в завершающую стадию. Одобрительно кивнув, безусловно, успешным действиям своих флотоводцев, Циклоп вновь погрузился в собственные мысли.

В ходе встречи с Хорусом Луперкалем, прошедшей на должном уровне и с соответствующим размахом, Магнус быстро добился расположения примарха Шестнадцатого Легиона, благо, это было не сложно. Блестящий военачальник и хитроумный дипломат, Хорус всегда с восторгом приветствовал успехи Тысячи Сынов и был только рад встретиться с Магнусом при первой же возможности. Они горячо поприветствовали друг друга при личной встрече, обменялись взаимными комплиментами и дарами, обсудили предстоящие военные кампании и совместные планы на будущее, а также коснулись темы остальных братьев, как тех, что уже присоединились к Императору, так и тех, кого еще только предстояло найти. Хорус дал довольно краткую характеристику уже обнаруженным братьям, пояснив Магнусу, что никакие слова не способны описать примархов в полной мере, с каждым из них нужно было встретиться лично, и размышлял над тем, кем же являлись остальные братья, где они могли оказаться и как пройдет встреча с ними. Пройдут ли они в том же ключе, как это произошло с Леманом Рассом или Феррусом Манусом, или же они будут совершенно уникальны? Магнус так же задавался подобными вопросами, разделяя любопытство Хоруса. Когда же речь коснулась Шепарда, то Луперкаль описал примарха Второго Легиона довольно одобрительно, хоть и отметил его поразительное упрямство в некоторых вопросах, а также абсолютное нежелание бездумно и слепо исполнять приказы даже самого Императора, возлюбленного всеми, что, признался Хорус, возмущало многих могущественных людей в Империуме. Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы Шепард поступил отличным от его обычных методов образом и вразрез собственным убеждениям. Чаще всего он предпочитал все разведать, добыть всю возможную информацию и лишь потом действовать, при этом стараясь сократить потери с обеих сторон. Собственно говоря, Шепард вообще не являлся сторонником бездумной резни, и даже ксеносов он предпочитал не истреблять, как поступала подавляющая часть имперских сил, а присоединять их миры к Империуму, если у него появлялась такая возможность. Данные случаи, когда о них стало известно, раздражали очень и очень многих в Империуме, но так как сам Император пока что никак не возражал против действий своего строптивого сына, то и остальные могли разве что только недовольно бурчать по этому поводу и бездействовать, другого выбора у них попросту не было. В ходе этого разговора Хорус лишь вскользь обмолвился о том, как Шепард относится к псайкерам, а потому в тот момент Магнус, еще ничего не знавший о взглядах примарха Второго Легиона, не придал этому никакого значения. В дальнейшем правитель Просперо не раз задумывался над тем, почему Хорус, прекрасно обо всем знавший, так поступил? Ответа пока что не было.

С Феррусом Манусом разговора толком и не вышло, ведь перед Магнусом предстал настолько узколобый человек, настолько неспособный мыслить, по разумению Циклопа, хоть сколько-нибудь широко, что большая часть их общения свелась лишь к нескольким взаимным упрекам, которые лишь благодаря дипломатическим талантам самого Магнуса не свелись к открытым оскорблениям, а то и к чему-то большему. Феррус мало говорил о своих братьях, с которыми довольно редко контактировал, хорошо отозвавшись лишь о Хорусе Луперкале и о Фулгриме, примархе Легиона Детей Императора, с которым Манус сильно сдружился. Шепарда он лишь несколько раз помянул далеко не самыми лестными эпитетами, явно не питая к нему особой любви, если не сказать большего. Сказать хоть что-нибудь о других братьях Феррус попросту не мог, хотя, как он сам признался во время разговора, все-таки испытывал желание наконец-то встретиться с примархом Вулканом, который в данный момент занимался очисткой очередного звездного скопления от присутствия эльдар. На этом разговор, собственно говоря, и закончился, Железные Руки и Тысяча Сынов разлетелись по своим делам, составив друг о друге не самые лицеприятные представления.

С Леманом Рассом встреча вышла еще более напряженной, чем с Феррусом Манусом. Судя по тому, что Магнус ощутил в варпе, правителю Фенриса определенно не понравился тот факт, что один из его найденных братьев оказался псайкером колоссальной силы, хотя, глядя на Пятнадцатый Легион, ворчал Волчий Король, чего-то подобного как раз-таки следовало ожидать. Чего-чего, а в этом Легионе псайкеров всегда был много. Чересчур много, по разумению Расса. В течение всего этого разговора между примархами царила довольно напряженная атмосфера, насквозь пропитанная недоверием, но все же братья расстались на относительно дружеской ноте, как показалось Магнусу, а заодно он узнал кое-что новое об остальных братьях, включая и Шепарда. Вот тогда-то и всплыли наружу факты о том, кем являлся Верховный Король Алессии, о его странных взглядах и убеждениях. В частности, к вящему недовольству Лемана Расса, его брат имел глупость водить дружбу с эльдарами и чуть ли не гордился этим.

— Он водится с этими погаными ксеносами! — ударив кулаком по столу, возмущался Расс, пока кружившая вокруг примархов свита успевала подливать фенрисийский эль ему в кружку и подносить все новые закуски, к которым сам Циклоп едва прикоснулся. — Они ходят по его дворцу, как у себя дома! У них там целый анклав, и всем плевать на это!

Узнав о столь странной дружбе, Магнус пришел в возбуждение, ведь он был совсем не против того, чтобы постичь тайны эльдар, коих, Алый Король знал это наверняка, у тех хватало в предостатке. О, это был бы очень интересный опыт! Судя по эмоциональным откликам, остальные Космодесантники из числа Тысячи Сынов тоже были бы рады прикоснуться к тем источникам знаний, что имелись в распоряжении ксеносов, предварительно полностью изничтожив эту крайне зловредную расу. Собственно, с истреблением эльдар можно было бы даже повременить, но только до той поры, пока их полезность окончательно себя не исчерпает. Галактика принадлежала людям, так сказал Император, и ксеносам не было в ней места. Рано или поздно, они все исчезнут.

— Но ты вряд ли найдешь общий язык с Шепардом, — осушив очередную кружку, неожиданно заявил Расс, глядя на возвышающегося над ним Магнуса. — Ты можешь, конечно, попытаться, но это будет пустая трата времени.

— Почему же? — поинтересовался краснокожий примарх, глядя на брата сверху вниз.

— Потому что он терпеть не может псайкеров, — растянув губы в усмешке, больше напоминающей оскал, ответил Волчий Король, пристально вглядываясь в единственный глаз Магнуса. — Раньше в его владениях псайкеров попросту истребляли, оставляя лишь необходимый минимум для нужд Королевства, сейчас же их просто отдают Империуму. Знаешь, как в остальных Легионах и армейских полках называют Золотых Львов у них за спиной? Их нарекли Убийцами псайкеров. В этом деле они неумолимы, и те миры, что пытались удержать имперскую десятину, за которой прибывают Черные Корабли, начинают дрожать от страха лишь из-за одного только упоминания Золотых Львов, которые могут явиться к ним с претензиями, а этого никто не желает, уж можешь мне поверить.

Расс много чего еще рассказал в тот день, судя по всему, намеренно, но какую цель он тогда преследовал? Хороший вопрос. Магнус был невероятно сильным псайкером, но его брат являлся, по сути, лишь немного облагороженным варваром, у которого что в голове, то и на языке. Поразмыслив над этим вопросом, Магнус пришел к выводу, что Расс, скорее всего, просто хотел подразнить своего одноглазого брата-псайкера и повеселиться за его счет, других причин Циклоп не видел. Как бы там ни было, но именно после этой встречи Магнус начал собирать более подробную информацию про примарха Шепарда и его Легион Золотых Львов, изучал отчеты о проведенных ими операциях, а также отчеты тех, кому довелось вместе с ними сражаться. Каждый день на стол Магнуса ложились доклады с тех миров, в которых Шепарду довелось побывать в ходе Великого Крестового Похода, включая те, что были заселены ксеносами. Какие-то из них были присоединены к Империуму без единого выстрела, где-то же пришлось применить силу где-то в меньшей, а где-то в большей степени. И в каждом из этих отчетов мелькали упоминания о том, что во всех новообретенных мирах требования Империума касательно псайкеров выполнялись неукоснительно, ибо надзор за их исполнением осуществляли губернаторы или же командующие имперскими гарнизонами, назначенные на эти должности самим Шепардом. Тут было над чем подумать.

Яркая вспышка обозначила еще одно уничтоженное вражеское судно, вернувшее Магнуса к действительности. Ничего, совсем скоро он лично встретится с обоими братьями и сможет сам во всем разобраться. Но для начала его Тысяча Сынов помогут Жиллиману и Шепарду разбить зеленокожих в космосе, после чему они присоединятся к своим братьям Астартес на поверхности и продемонстрируют им свои уникальные навыки и таланты. Это будет то еще зрелище, забыть которое не сможет никто из тех, кто станет ему свидетелем.

— Азек, — негромко произнёс Магнус, не видя смысла повышать голос, — ты знаешь, что нужно делать. И знаешь, что стоит на кону, так что не разочаруй меня.

— Разве я когда-нибудь подводил вас, господин? — задал риторический вопрос Ариман.

— Нет, — с улыбкой ответил примарх, — но в жизни всякое возможно.

— В ней нет ничего, чего нельзя было бы заранее предвидеть, — уверенно стоял на своем Космодесантник-псайкер, — и вы это знаете куда как лучше меня.

— Тогда действуй.

Вскоре после того, как имперские силы оттеснили орочий флот от Кронуса, к поверхности охваченной войной планеты устремились первые штурмкатера, несущие на борту первые когорты Тысячи Сынов, ведомые в бой не только сержантами и капитанами, но еще и библиариями — необычным новшеством в рядах Легионес Астартес, о котором Ультрамаринам и Золотым Львам еще только предстояло узнать.

***

Будрак Виликий Убиватор, самый безжалостный и опасный орочий военачальник из всех, известных человеческой расе, был удивительно спокоен на протяжении всего того времени, пока выслушивал доклад одного из своих нобов о прибытии еще одной флотилии людишек, появление которой никак не входило в изначальные планы грозного военачальника. Ни разу не дернулись ужасающие массивные клешни, окутанные молниями силового поля, обычно предвещающие страшные и вполне себе ожидаемые неприятности каждому, кто принес боссу всех боссов плохие вести. Не шевельнулась в попытке найти для себя очередную мишень кастомная четырехствольная пушка орка, способная в кратчайший миг превратить в кровавый фарш любого незадачливого бойза, которому просто не повезло оказаться рядом. Не сыпался отборный поток брани, Виликий Убиватор вообще не издавал ни звука, что внушало окружившим его нобам еще больший ужас, чем обычно, ведь никто из них не сомневался в одном — раз Будрак ничем внешне не напоминает бурлящий вулкан и никак не демонстрирует всем присутствующим свою ярость, значит на выходе она будет еще страшнее, чем обычно, и оторванные конечности тех парней, что окажутся к военачальнику ближе всех, полетят во все стороны быстрее, чем голодный сквиг сжирает очередного безмозглого снотлинга. Все ожидали взрыва, и тем не менее Будрак продолжал молчать, лишь изредка кидая взор своих налитых кровью глаз на расставленные полукругом мониторы, с помощью которых он следил за всеми участками боевых действий словно заправский полководец, не атакующий бездумно вражеские позиции, но тщательно планирующий каждый свой новый шаг. Для Виликого Убиватора война являлась не просто прекрасным развлечением, как для всех зеленокожих парней, но своего рода искусством, которое его сородичи вряд ли когда-нибудь оценят.

— Хрррм, — наконец-то издал он утробный рык, не разжимая зубов, столь огромных, что они попросту не помещались у него в пасти. Последовала еще одна пауза, во время которой нобы боялись даже дышать, после чего орк спросил. — Шо г’рит Чагор? Он выстаит?

Ноб в черно-красной броне почесал когтистой лапой в затылке, прежде чем ответить:

— Не, босс, те’рь не выстаит. Юдишки иво разда’ят, как тупова грота. Их те’рь слишкам многа. Бо’ше, чем нас, зог!

— Зог, — глухо прорычал Будрак и встал со своего массивного трона, более крутого, по его мнению, чем тот, что он некогда оставил боссу людишек на той проклятой Горком и Морком планете. Он был щедро украшен многочисленными трофеями и знаками блестящих побед, которые Виликий Убиватор одержал с той поры, когда в последний раз встречался с человеческим боссом в красной мегаброне.

Хороший цвет, думал Будрак, правильный. Этот чилавечек знает толк в хорошем пастуке, полагал военачальник, что, безусловно, было очень хорошо для всех орков, которым всегда нужен достойный противник, все-таки убивать беззащитных, трусливых ничтожеств было отнюдь не так весело, как настоящих вояк. Но пусть Будрак ни разу не подал вида, для него все равно стал неприятным сюрпризом тот факт, что таких боссов у людишек оказалось несколько, и то, что на этой зоговой планете он уже схлестнулся с двумя из них, не могло не беспокоить Виликого Убиватора.

Они были опасны, сорвали немалое количество его блестящих планов и убили бесчисленное количество орков, превратили в пылающие костры массу техники, уничтожили прекрасные корабли Будрака, с помощью которых он мог бы принести войну на десятки, а то и сотни других миров. О, это было поистине прекрасно, Горк и Морк наверняка бы порадовались столь эпической драке! И теперь, судя по всему, всем грандиозным планом Будрака пришел конец, так как сюда вдруг заявился третий человеческий босс! Острый ум орка, сильно отличавший его от остальных зеленокожих, говорил ему о том, что ситуация резко осложнилась и чем теперь все закончится — это один большой вопрос. Если же быть до конца честным с самим собой, то откровенно попахивало поражением, но Виликий Убиватор не стал бы тем, кем он является, если бы так просто сдавался каждый раз, когда сталкивался с трудностями. Нет, зоговым людишкам придется как следует постараться, чтобы остановить Waaagh!!! на этой зоговой планете!

— Енто, босс, шо де’ать-то бу’им с юдишками? — первым осмелился спросить Горракз Жилезнашкур, здоровенный ноб, увешанный трофеями с головы до ног. Его голос, глубокий и сильный, прозвучал довольно вызывающе, как если бы он собрался прямо сейчас бросить вызов Будраку.

Все насторожились, каждый из присутствующих нобов знал о том, что Горракз, орк очень внушительных размеров, закованный в лучшую броню, какую только можно было заказать у меков, был самым сильным нобом во всей орочьей орде, уступая военачальнику лишь самую малость, а потому Жилезнашкур был первым в череде тех, кто мечтал свергнуть Виликого Убиватора и занять его место. Одержав немалое количество побед над самыми разными противниками, Горракз набрал такую силу, что мог в любой момент бросить Будраку вызов за право на власть, что было само собой разумеющимся для орков и чего военачальник никогда не забывал, а потому всегда держал Горракза в поле зрения, чисто на всякий случай. Их схватка была неминуемой, по-другому просто и быть не могло, это был чисто вопрос времени, но до сегодняшнего дня Будрак был относительно спокоен. Раньше Жилезнашкур был более осторожным, понимая чем для него может закончиться неудачная попытка свергнуть босса боссов, ибо поражение в этой схватке будет означать его неминуемую смерть. Иногда, когда Горракз забывался, в его голосе лишь изредка мелькало желание разнести Виликому Убиватору голову чем-нибудь тяжелым и усесться на его трон, но теперь он даже не скрывал своих намерений, будто бы почуяв, что столь желанный момент и, соответственно, трон военачальника вдруг стали к нему гораздо ближе, чем всем казалось.

Все орки, словно по команде, немедленно напряглись, почуяв грядущую драку. Неужели Горракз почуял слабость Будрака и решил бросить ему вызов здесь и сейчас? Что сделает Будрак, явно обративший внимание на тон Жилезнашкура? Сразу снесет ему башку или же предпочтет сперва помучить зарвавшегося ноба? Примет вызов, явно ощутимый в тоне соперника, или же вывернет ситуацию таким образом, что Горракз сам обо всем забудет? От Будрака, прославившегося своей хитростью и изворотливостью, можно было ожидать чего угодно.

— Шо будим де’ать, спрашиваешь? — несмотря на свои ужасающие размеры и тяжелую броню, военачальник молниеносно повернулся к Жилезнашкуру и оглядел его массивное тело, закованное в желтую броню, с головы до ног. — Спирва, зог, мы разбиремся с тем, шо есть. Пусть наши бойзы, те, шо засели в снигах, начинают наступление так, как я им вилел. И если ани опять абасрутся, то я лично вырву руки тому, кто бу’ет в етом винават, и засуну их ему в жопу! Испалняй!

— Я, босс?! — судя по ошарашенной роже Горракза, ноб никак не ожидал, что именно его поставят во главе тех орочьих войск, что сейчас готовились к наступлению на севере. И, в случае провала, именно на него Будрак возложит вину за неудачу, а орки терпеть не могли неудачников. После этого Виликий Убиватор безжалостно спустит с ноба шкуру на глазах у всего войска.

— Нет, тупой грот, этот бу’ит мой баивой сквиг! Канешна ты, дубина! Нимедлина отправляйся, зог! Шоба к вечиру вы уже штурмавали пазиции людишек! Скуйте их, свяжите, шоб они даже шивельнуться не смели и стаяли там, где я хачу их видеть! Все, пшел!

Озадаченный Жилезнашкур, никак не ожидавший столь внезапного решения Будрака, от удивления даже забыл про свои планы уже сегодня свергнуть военачальника, а вместо этого поплелся наружу, где среди мертвых песков были надежно укрыты от посторонних глаз здоровенные леталы, предназначенные для того, чтобы перевозить боссов и нобов туда, куда прикажет им отправиться Виликий Убиватор. Отдельно от всех, под надежной охраной, состоящей в том числе и из смертодредов, стояла огромная машина самого военачальника, покрашенная, как и остальная техника, не в приятный орочьему взору красный цвет, а в цвет окруживших ее песков, что позволяло летале лучше сливаться с местностью. Погрузившись внутрь, Горракз дождался того момента, когда зеленокожий пилот с абсолютно безумными глазами маньяка запустит двигатель и с диким ревом направит тяжелую машину ввысь, после чего задумался над тем, как бы ему выполнить приказ Будрака таким образом, чтобы его руки не оказались вдруг совершенно не в том месте, где Жилезнашкур желал их видеть. Все мысли о том, чтобы уже сегодня свергнуть Виликого Убиватора и наконец-то усесться на его трон, на время покинули орка, и теперь он был полностью сосредоточен лишь на предстоящей битве. Скоро он будет кромсать зоговых людишек на части, а их лут заберет себе в виде трофеев!

Крылатая машина, заложив безумный вираж, с ревом удалялась, пока не превратилась лишь в черную точку на затянутом свинцовыми тучами небосводе, а ее экипаж, ожидавший атаки с воздуха, так и не заметил притаившийся среди песчаных барханов отряд разведчиков, чей камуфляж помог им полностью слиться с местностью. Они проводили взглядом улетевший транспортник, после чего их взоры вновь сосредоточились на орочьем лежбище, откуда проклятый зеленокожий командовал своими бесконечными войсками.

— Отправь сообщение, — приказал сержант Седьмой роты Рыцарей Смерти одному из своих братьев. — Ведем наблюдение за объектом. Подтверждение обнаружения цели. Ждем дальнейших приказаний.

Прошло некоторое время, прежде чем из штаба командования пришел ответ, который приятно согрел сердца Космодесантников и наполнил их упоением перед предстоящей битвой:

— Оставайтесь на месте, братья, и продолжайте наблюдение. О любых изменениях сообщайте незамедлительно. Время отмщения уже близко, Легион готовится нанести удар по поганому ксеносу. Сам примарх возглавит атаку.

***

Защитники Кронуса наблюдали за тем, как из темно-красных «Громовых Птиц», внешне почти ничем неотличимых от штурмкатеров Второго Легиона, под прикрытием огневой поддержки высаживаются отделения Астартес, чья цветовая схема доспехов весьма походила на расцветку Золотых Львов, и лишь некоторые элементы силовой брони и внешний дизайн их шлемов указывали на принадлежность прибывших к другому Легиону. Золотые скарабеи красовались на их нагрудниках, странные письмена были выгравированы на массивных наплечниках или же были начертаны на длинных, свисающих свитках, закрепленных на доспехах Космодесантников с помощью печатей. В целом, новоприбывшие, немедленно вступившие в бой против надвигающихся на них орочьих волн, ничем не отличались от Ультрамаринов и Золотых Львов, если бы не одно «но» — довольно скоро стали поступать донесения о том, что на многих участках Космодесантников Пятнадцатого Легиона ведут в бой воины, использующие психосилы псайкеров.

Робаут Жиллиман, изучавший доклады своих офицеров, нахмурился в недоумении. Ему были известны слухи о Пятнадцатом Легионе, как хорошие, так и плохие, но он никогда не придавал им особого значения, полагая, что все происходящее является частью замысла самого Императора. По другому ведь и быть не могло, но теперь у него складывалось стойкое ощущение того, что ситуация кардинально изменилась.

Шепард, который спешно возвращался в штаб командования на борту своей «Немезиды, внимательно изучал первые отчеты, в которых через строчку читалось непонимание Золотых Львов, среди которых большую часть уже давно составляли алессианцы, привыкшие истреблять псайкеров, а не сражаться с ними бок о бок. Происходящее никак не укладывалось в их привычную картину мира, и Космодесантникам очень хотелось, чтобы кто-нибудь разъяснил им суть происходящего. Сам Шепард задумался над тем, не природа ли Космодесантников Пятнадцатого Легиона является причиной подозрительного молчания остальных примархов, и если это так, то что еще от него предпочли скрыть? В каких ещё аспектах законы, установленные Императором, не просто не работают, а нарушаются совершенно открыто, будто так и надо? Повелитель Человечества потворствует этому или же решил до поры закрыть на это глаза? Судя по всему, часть ответов удастся получить лишь при личной встрече с примархом Тысячи Сынов, как именовали себя новоприбывшие. Откинувшись на широкую спинку кресла, Шепард вновь погрузился в изучение отчетов, которые продолжали поступать нескончаемым потоком.

Постоянно встречалось донесения о молниях, обращающих тела противников в пепел, или же об колдовском огне, что плавил плоть и железо с одинаковой легкостью, превращая орков в гротескные фигуры, один только вид которых вызывал у Золотых Львов инстинктивное отторжение, а у солдат Имперской Армии — приступы тошноты. Вспышки потусторонней энергии сдирали плоть с костей орков или же взрывали им головы, словно перезрелые фрукты. Магические стрелы поражали врагов под немыслимыми углами, волны морозного воздуха, холодного, словно сам космос, оставляли после себя вымороженную землю, и все, кому не посчастливилось оказаться в смертельной зоне, принимали страшную смерть, когда их внутренности превращались в лед. То тут, то там вокруг отделений Тысячи Сынов возникали мерцающие пузыри защитного поля, принимавшего на себя весь урон вражеской артиллерии, после чего следовал незамедлительный ответ в виде потоков психической энергии, оставляющей ужасные прорехи в рядах наступающих ксеносов. Все это сопровождалось обычными для Космодесанта действиями и тактиками, но даже тут происходили вещи, которые выбивались из общей картины. Как можно было объяснить то, что отделения Тысячи Сынов, без каких-либо видимых причин, вдруг покидали только что занятые позиции, а через мгновение на освобожденный участок обрушивался артиллерийский залп, превращающий местность в перепаханное поле? Или же внезапные контрнаступления на те позиции, где оборона орков была очень сильной, но во время штурма обнаруживалось, что буквально за десять минут до наступления Тысячи Сынов часть зеленокожих отозвали на другой участок?

Все действия Тысячи Сынов говорили об их невероятной эффективности, которую они определённо желали продемонстрировать всем защитникам Кронуса, начиная с Астартес и заканчивая местными полками Имперского Ополчения. Быть может, размышлял Шепард, таким жутким и в то же время простым способом Магнус Красный хотел показать своим братьям полезность псайкеров на поле боя? Всю выгоду для Легионов и Армии от их наличия в войске? Возможно, хотя в этом случае Магнус Красный, о котором Шепард не знал ровным счётом ничего, должен был понимать, что с таким же успехом он мог и оттолкнуть от себя окружающих, все-таки неприязнь к псайкерам у людей возникла не на пустом месте, а по вполне объективным причинам. Наблюдать же их в столь большом количестве в рядах Легиона Астартес было крайне странно и непривычно, и если в составе Тысячи Сынов псайкеров было столь много, то кем же тогда является их примарх, отражением которого они в теории должны являться? Вопросов становилось все больше, а ответов пока что не наблюдалось.

Пилот заложил лихой вираж, покидая зону действия орочьих орудий, после чего «Немезида» стала заходить на посадку, а сопровождавшие ее тройки истребителей прикрытия отвалили в сторону, стремясь как можно быстрее оказаться в горниле сражений — там их уже дожидались безумные орочьи пилоты, всегда охочие до драки. Собственно, других у зеленокожих, по мнению людей, никогда и не водилось. Возле посадочной площадки, где уже стояли потрескивая остывающими двигателями штурмкатера Пятнадцатого Легиона, примарха терпеливо дожидались «Мастодонт», что должен был доставить его непосредственно в штаб, и два «Носорога» из группы сопровождения. Могучие двигатели тяжелого танка яростно взревели, когда Шепард поднялся на борт, аппарель поднялась, после чего водитель направил машину к штабу командования настолько быстро, насколько это только было возможно. Примарха Второго Легиона уже давно там дожидались, его исчезновение на двое суток в самый разгар орочьего наступления заставило всех как следует поволноваться, а потому его появление вызвало сильный ажиотаж в штабе, особенно в свете того, что Магнус Красный, примарх Тысячи Сынов, уже прибыл.

— Он опередил вас всего на несколько минут, господин, — доложил ему убелённый сединами офицер Имперской Армии, большая часть тела которого состояла только из аугметики. При этом в единственном глазу мужчины читался целый спектр эмоций, которые он, судя по всему, испытал в момент встречи с Магнусом Красным. Исходя из этого Шепард сделал вывод о том, что примарх Тысячи Сынов оказался личностью крайне внушительной, если смог произвести столь сильное впечатление на прошедших ад людей, которые, ко всему прочему, почти каждый день могли лицезреть либо Жиллимана, либо Шепарда, а зачастую обоих братьев сразу.

— Хорошо, — кивнул офицеру Шепард, шагая по коридорам и отмечая здесь присутствие незнакомых ему Космодесантников, каждый из которых приветствовал его ударом кулака в грудь, а то и вовсе глубоким поклоном. Шепард пристально разглядывал каждого из них, но воины Тысячи Сынов, стоило им отсалютовать примарху Второго Легиона, замирали в совершенной неподвижности, будто бы являясь големами из красного керамита и золота, а не живыми людьми. Следовавшие за примархом Грозовые Львы также пристально наблюдали за своими собратьями из Пятнадцатого Легиона, и в их движениях чувствовалось некое напряжение, особенно когда в поле их зрения оказалась наиболее выделяющаяся своим внешним видом группа Астартес в алой броне: они опирались на длинные посохи, богато украшенные затейливой резьбой и замысловатыми рунами, чем-то напоминающие те символы, что использовала Алатира Дей’шаль в своих практиках, которые Шепарду несколько раз довелось наблюдать. Вокруг этой группы витала ауры силы, но не той, что заставляла чувствовать восторг и благоговение, как это обычно происходило в присутствии Астартес, но той, от которой волосы на голове вставали дыбом, а кровь закипала в жилах, побуждая к действиям. То была бурлящая в Космодесантниках энергия варпа, использование которой было запрещено эдиктами Императора для всех, кроме навигаторов и астропатов.

— Псайкеры Тысячи Сынов, — негромко произнес Лукас Марш, сжимая рукоять своего меча. Пусть он родился на Терре и не впитывал вместе с молоком матери ненависть к тем, кто использует силы Имматериума, он, как и весь остальной Легион, полностью перенял отношение алессианцев и самого примарха к псайкерам. Их опасность осознавали все, ибо в памяти людей навсегда сохранились воспоминания о том, какие чудовищные бедствия происходили по вине псайкеров, а потому неприязнь по отношению к ним, а также желание их изничтожить были вполне оправданными. Да, не всех, астропаты и навигаторы являлись тем неизбежным злом, что было необходимо Империуму, и Лукас Марш мог только надеяться на то, что однажды, когда нужда в них окончательно отпадет, они канут в небытие, где им всем самое место. Вожак Прайда всегда верил в то, что у Императора, прекрасно понимающего всю опасность псайкеров, есть план, как навсегда решить этот вопрос.

Сегодня в фундаменте этой веры появились первые серьёзные трещины, последствия которых пока что никак нельзя было спрогнозировать.

Шепард молча продолжал свой путь по широким коридорам, и толпы людей расступались перед ним, как волны перед кораблем, провожая примарха и его свиту изумлёнными взглядами, и немудрено — те выглядели так, будто побывали в хорошей заварушке. Доспехи Шепарда и Грозовых Львов несли на себе следы многочисленных повреждений, как если бы Космодесантники оказались в помещении, сплошь состоящим из одних только лезвий, и все они находились в непрерывном движении. Меч самого Шепарда бесследно исчез, о чем красноречиво говорили пустующие ножны. Помимо этого, присутствующие не могли не заметить странную маску, которую ранее никто из них никогда не видел, сейчас же она была закреплена на поясе Шепарда. Ее поверхность была набрана из золотых чешуек, словно бы живущих своей жизнью, они находились в постоянном движении, из-за чего маска постоянно принимала разные обличья людей и ксеносов, и некоторые из офицеров и чиновников, оказавшихся в тот момент в коридоре, потом клялись, что видели в маске свои собственные лица. Где примарх Шепард ее достал и зачем она вообще ему нужна, для подавляющего большинства так и осталось тайной за семью печатями.

Волна шепотков, набирающая силу по мере продвижения Шепарда по коридорам штаба, затихла лишь тогда, когда примарх оказался в глубине здания, где в центре зала совещания рядом с Робаутом Жиллиманом стоял исполин с красноватой кожей и пышной гривой медного цвета волос. Его золотые доспехи, украшенные массивными бивнями, имели несколько примитивный вид, но Шепард сразу же предположил, что это не более, чем просто видимость, цель которой было ввести противника или же собеседника в заблуждение. Наверняка эти доспехи могли выдержать колоссальный урон, что станет крайне неприятным сюрпризом для тех, кто придет к неверным выводам. Красивый, изогнутый клинок, при взгляде на который Шепард подумал о Древнем Египте, покоился на бедре примарха, являясь прекрасным образчиком смертельной красоты. Ко всему прочему, Магнус Красный был чрезвычайно высок, сильно выше Жиллимана и самого Шепарда, своими габаритами он вполне мог сравниться с самим Императором, а в его единственном оке можно было увидеть тот же неземной блеск, что всегда сиял в глазах Повелителя Человечества.

Их взгляды пересеклись в тот же миг, как оба примарха увидели друг друга:

— Здравствуй, брат, — торжественно произнес Магнус Красный.

***

Ариман, предвидя направление следующего удара, ловко ушел в сторону и ответным движением разрубил зеленокожего от плеча до паха, после чего сделал шаг назад, парируя посохом удар массивного цепного топора, который при других обстоятельствах оставил бы библиария без головы. Отбив топор, Ариман молниеносно развернулся вокруг своей оси и ударил посохом на уровне колен, в результате чего орк, лишившись ног, свалился наземь, но даже не подумал сдаться. Яростно рыча и изрыгая из своей уродливой пасти отборный поток брани вперемешку со слюной, он принялся ползти к Азеку, оставляя за собой кровавый след, но Космодесантник-псайкер лишь вскинул свободную руку, и с его раскрытой ладони сорвалась струя белоснежного огня, в мгновение ока охватившая вопящего ксеноса и превратившая его в смердящую кучу пепла. В ту же секунду инстинкты библиария взвыли, предупреждая его о приближающейся угрозе, и взор Аримана тут же обратился к группе орков, что мчались к нему на огненных струях своих прыжковых ранцев, являющихся грубым подобием имперских аналогов. Следом за ними, рыхля грязный снег массивными колесами, с диким грохотом мчались вверх по склону несколько бронированных машин, до отказа забитых ксеносами, орущих и палящих по имперским позициям из всего, что только имелось в их распоряжении, зеленокожим определённо не терпелось как можно быстрее присоединиться к драке.

Отделения Тысячи Сынов, находящиеся под командованием Аримана, немедленно перестроились таким образом, чтобы сражавшиеся рядом ним солдаты из 361-го Табарского полка Имперской Армии смогли беспрепятственно расстрелять зеленокожих, при этом им самим ничего не угрожало. Спаренная лазпушка сделала первый залп, и один из бронированных грузовиков тут же превратился в полыхающий костер, в то время как Космодесантники вывели из строя другую машину точным выстрелом из ракетомета. Вскоре и остальная орочья техника была уничтожена, а в то время, пока табарцы и Астартес занимались совершенно безнаказанным уничтожением вражеских грузовиков, Ариман в одиночку занимался тем, что прикрывал их от атаки с воздуха. Он вскинул обе руки, и между его раскрытой ладонью и навершием посоха возникла темно-красная энергетическая дуга, которую библиарий обрушил на зеленокожих. Те, еще будучи в воздухе, взвыли от чудовищной боли, равной которой никто из них никогда не испытывал, все их тело пронзила невообразимая агония, и они рухнули на землю, не в силах предпринять что либо. Вскоре орки затихли, жизнь покинула их изувеченные тела, но их уродливых сородичей было ещё слишком много, а Золотые Львы, относительно неподалёку от позиций которых расположился Ариман со своими отделениями и прикрепленной к ним ротой табарцев, не больно-то спешили оказывать им помощь и даже не потрудились с ними связаться, напротив, игнорируя любые запросы. Судя по тому, что Азек ощущал, Космодесантники Второго Легиона с огромным трудом удерживали себя от того, чтобы не обрушить всю мощь своих орудий на их позиции. Очевидно, они были совсем не рады таким союзникам и, Ариман готов был в этом поклясться, считали их такой же угрозой, что и орков, если не сказать больше.

Это крайне неприятное открытие не только сильно задело Аримана, но еще и озадачило прорицателя, ведь согласно прогнозам культа Корвидов, несмотря на некоторые трения, избежать которых было попросту невозможно, Золотые Львы должны были куда более спокойно принять правду о Тысячи Сынах и о Магнусе Красном. Да, Ариман, как и многие офицеры Легиона, прекрасно знали об отношений Золотых Львов и их примарха к псайкерам, знали, какую репутацию Второй Легион вполне оправданно заработал в ходе Великого Крестового Похода, и все равно прогнозы были благоприятные. Совместные сражения против орков должны были сплотить два Легиона, позволить неприязни Золотых Львов на время отступить, а затем, благодаря усилиям Алого Короля и таких воинов, как Ариман, и вовсе исчезнуть. Именно такой прогноз сделали прорицатели Тысячи Сынов под руководством Магистуса Амона, и на его основе была разработана вся операция на поверхности Кронуса.

И, насколько Ариман мог судить, все пошло прахом.

Он не понимал, где именно культ Корвидов ошибся, но было очевидно, что неприязнь Золотых Львов не просто не отступила, а, напротив, лишь усилилась, и тот факт, что они были на одной стороне и сражались против общего врага, ничего для них не менял. Такие союзники Второму Легиону и даром были не нужны, и будь их воля, они бы уже погнали Тысячу Сынов в шею, придав им ускорение с помощью болтеров и собственной артиллерии, которой у них хватало в избытке. По крайней мере, именно такое предположение сделал Ариман на основании того, что ощущал в данный момент в варпе, а своими чувствам библиарий привык доверять.

— Плохо дело, — заметил сержант Фахияр Сур, кивнув в сторону позиций Золотых Львов. Будучи опытным воином, прошедшим множество военных кампаний, а также сильным эмпатом, он быстро ощутил волны недоверия, что накатывались на них, словно цунами. — Они определённо не собираются нам помогать, а без прикрытия их артиллерии мы долго здесь не простоим. Мы встали на этой позиции лишь потому, что рассчитывали на поддержку. Знай я, что все обернется таким образом, то заранее запросил бы помощь у наших танкистов.

— Я знаю, — Ариман ответил по закрытому каналу связи, одновременно с этим решая, как быть дальше. Все определённо шло не по плану, и Азек сильно беспокоился из-за того, как обстоят дела на других участках, где Пятнадцатому Легиону предстояло вести совместные боевые действия с Золотыми Львами или Ультрамаринами. Там все так же плохо, как и здесь? С Тринадцатым Легионом прорицатели тоже ошиблись? Поди знай. Впервые с того момента, как обновленный Легион Тысячи Сынов покинул Просперо, пророческий дар Аримана дал сбой, и он не мог с уверенностью сказать, что будет дальше. Это открытие не на шутку встревожило библиария, ведь он никак не мог понять его природу, но с этим предстояло разобраться позже, когда выдастся свободное время. Если таковое вообще найдётся.

— Ну и что будем делать? — спросил Сур. Старый товарищ и верный друг Аримана, он еле заметно указал на солдат 361-го полка, которые хоть и продолжали сражаться, но явно уже почувствовали, что что-то определённо идет не так. Перед высадкой их, само собой, проинструктировали, дали разнарядку, выдали карточки огня и сообщили, что прикрывать их будут Золотые Львы, занявших небольшие возвышенности, и на данном участке у них были сосредоточены два десятка артиллерийских расчётов, а также некоторое количество бронетехники, стоявшей в резерве за холмами. Тысяча Сынов должны были занять холм, на противоположном от которого расположились Золотые Львы, и таким образом сформировать клещи, оказавшись в которых орки будут уничтожены. Из всего сказанного табарцы сделали вывод, что все вопросы между командованием Легионов уже были урегулированы и никаких проблем не ожидается. Тогда почему Золотые Львы бездействуют? Чего они выжидают?

Над головами пронеслось звено имперских бомбардировщиков, и вскоре их смертоносный груз был сброшен на головы наступающим оркам, чьи передовые группы опасно приблизились к позициям Тысячи Сынов. Горела техника, разорванные снарядами останки устилали заснеженную степь, утратившую свою белизну, повсюду виднелись обугленные остовы бронетехники и остывшие трупы, присыпанные грязным снегом. Увы, но ракетно-бомбовый удар ничуть не замедлил зеленокожих, более того, один из бомбардировщиков получил множественные повреждения и теперь с трудом пытался набрать высоту, хотя Ариман быстро понял, что отчаянные попытки экипажа уже ничего не дадут, машина была обречена. Другой бомбардировщик, в результате плотного зенитного огня лишившись правого крыла и части стабилизатора, рухнул на колонну грузовиков, но опять же ни на миг не задержал продвижение орков, которые встретили его крушение восторженным ревом.

Видя это, Ариман очистил свой разум от всех эмоций, ибо то, что он задумал, требовало от него серьезной концентрации, и если он будет отвлекаться на собственные переживания или же на беспокойство подчинённых, то ничем хорошим его затея точно не закончится. Глухой шлем закрывал лицо библиария, а потому никто не видел, что Ариман прикрыл глаза, которые сейчас сияли потусторонним огнем, он воткнул наконечник своего посоха в землю и изготовился пропустить через себя такой поток энергии, что мог испепелить любого другого псайкера из числа смертных, а то и вовсе сотворить с ним кое-что похуже. Собственно, когда-то сам Ариман никогда не осмелился бы так рисковать, опасаясь стать жертвой проклятия Изменения Плоти, но теперь, когда Магнус Красный спас своих сыновей от ужасных мутаций, сокращающих численность Легиона быстрее, чем боевые потери, библиарий был уверен в своих силах. Он защитит своих братьев, и плевать ему будет на то, что об этом подумают Золотые Львы с их зашоренным взглядом.

Что-то неуловимо изменилось в тот момент, когда Ариман собирался высвободить свои могучие силы и обрушить их на головы проклятых зеленокожих. Пред взором библиария внезапно пронеслась череда видений, но не далеко будущего, а того, что должно было случиться уже в ближайшие мгновения. Он увидел пламя и кровь, всполохи алого цвета и рубиновые росчерки лазерных лучей, и в тот же миг раздалась артиллерийская канонада, которой вторил рев авиационных двигателей, земля содрогнулась под мощным ударом, и Ариман открыл глаза. Библиарий увидел, как катившаяся на их позиции волна зеленокожих разбивается вдребезги под скоординированным ударом Золотых Львов, который Ариман смог узреть лишь за несколько секунд до того, как он был нанесен. Позиции Второго Легиона казались объятые пламенем, столь интенсивным был обстрел, после чего Золотые Львы перешли в наступление. Взревели двигатели, и скрывающиеся в тылу их позиций два отделения сверхтяжелых танков «Разящий клинок» начали продвигаться вперед, а следом за ними навстречу оркам устремились танки «Хищник», ведя огонь из всего разнообразия имеющихся у них в наличии орудий. Следом за ними, верхом на байках, начали стремительно продвигаться отделения Космодесантников, на доспехах которых красовалось изображение черной ладони на белом поле. Обойдя с двух сторон холм, на котором держали оборону Тысяча Сынов, они разделились на две колонны, которая теперь сжимала орков, словно клещи, а им в тыл ударили штурмовые отделения, которых с неба прикрывали «Громовые Птицы», из недр которых высаживались все новые и новые отделения.

Капкан, расставленный Вторым Легионом, захлопнулся.

Братья Тени, пронеслась мысль в голове Аримана, внимательно изучавшего все сведения об орденах Второго Легиона. Мастера диверсий и дезинформации, большие любители обманных маневров, разобраться в которых подчас не удавалось даже их союзникам, не то что врагам. Они любили играть с противником, словно кошка с мышью, завлекать последних в ловушку или же создавать в их рядах такой хаос и неразбериху, что враг окончательно утрачивал понимание сути происходящего, был полностью деморализован, тем самым превращаясь в очередную жертву коварных Братьев Тени. Никто и никогда не мог предугадать, как именно они поведут себя в следующий раз, какую тактику изберут и что за козыри они приберегли для будущих сражений. Братья Тени любили оставлять всех окружающих в неведении, чтобы затем и вовсе выставить их форменными дураками.

Судя по всему, сегодня маску дураков суждено было примерить именно Тысяче Сынов.

Солдаты 361-го полка приветствовали наступление Золотых Львов ликующим криком и поддерживали их атаку огнем по противнику, в то время как Тысяча Сынов также решили не оставаться в стороне и поддержать этот безудержный натиск, о котором их никто заранее не предупредил. Тем не менее, они оставались Космодесантниками, которых учили быть готовыми ко всему, быстро адаптироваться в случае непредвиденного изменения ситуации и принимать необходимые решения по ходу действий. Сейчас же обстановка требовала того, чтобы Тысяча Сынов присоединились к наступлению, а потому они не заставили себя долго ждать, кинувшись в атаку.

— Нет, ну не сволочи?! — воскликнул Фахияр, разрубая очередного орка напополам. Ариман так и не смог понять, чего в голосе сержанта было больше: восхищения или возмущения. — Они использовали нас, как наживку!

— Они увидели возможность и решили ей воспользоваться, — ответил библиарий, вспышкой энергии содрав мясо с костей зеленокожего. Показалось ему или же орочий скелет действительно попытался ударить его тяжёлым пистолетом по голове?

— А предупредить нас об этом они никак не могли?!

— Нет, оркам иногда удаётся прослушивать наши переговоры, — раздался в эфире чей-то излишне жизнерадостный голос. — Скажи мы хоть одно лишнее слово, которые эти твари смогли бы услышать, и они бы поняли, что мы водим их за нос! На самом деле, мы хотели использовать в качестве приманки наши собственные отделения, но когда узнали, что вы намерены высадиться именно здесь, решили, что такой шанс никак нельзя упускать! Так что… Да сдохни ты уже, мразь! — голос заглушил грохот болтера, которому вторил рев автопушек.

— С кем я говорю? — спросил Ариман. Он по-прежнему чувствовал недоверие Братьев Тени, отражающееся в варпе, и все так же не мог точно предугадать, как поведут себя Космодесантники Второго Легиона, его внутреннему взору были доступны лишь ближайшие мгновения, полные сражений, будущее же было покрыто пеленой мрака. При этом библиарий мог довольно точно предвидеть, что будут делать дальше орки, но по какой-то странной причине дальнейшие планы Братьев Тени оставались для него загадкой. Ну что же, ему будет о чем подумать по окончании сражения.

— Вольгар Бренн, капитан Шестой роты Братьев Тени, Второй Легион Золотых Львов, — раздалось в ответ. — А ты кто?

— Азек Ариман, библиарий Пятнадцатого Легиона Тысячи Сынов… — Азек хотел было представиться по всей форме, но быстро был преван.

— Ну что же, библиарий, я не знаю, что это за звание такое, но рекомендую тебе и твоим людям сместиться на левый фланг и как можно скорее занять холм в квадрате 76. Я велел лейтенанту Харайду с вами связаться, его танкисты готовят прорыв на вашем направлении. Поспешите!

— Принял, — Ариман решил сейчас не спорить, но позднее ему будет о чем поговорить с капитаном Бренном.

Быстро наладив связь с танковым отделением лейтенанта Харайда, Тысяча Сынов построились в клин и пошли в атаку, не позволяя зеленокожим приближаться к тяжёлым танкам, экипаж которых, в свою очередь, меткими залпами орудий уничтожал всех, кто мог представлять серьёзную угрозу даже для Космодесантников. Бронированный клин быстро продвигался вперед, все глубже врезаясь во вражеские ряды и сея среди них опустошение, оплаченное кровью. Сгорала техника, доблестные Астартес, сраженные точными попаданиями или же мощными ударами клешней и топоров, падали на пропитанный кровью снег, и кому-то из них уже не суждено было встать. Сражение продолжалось еще несколько часов, все новые и новые отряды зеленокожих втягивались в битву, в то время, как силы Братьев Тени, все это время скрывавшиеся от посторонних глаз, рассекали орочье войско на части и поэтапно его уничтожали. Присутствие столь крупных сил Братьев Тени в данной зоне глубоко поразило не только Аримана, но и всех его братьев: каким-то неведомым образом они сумели скрыть факт своего присутствия от мистических сил, коими обладали Космодесантники-псайкеры, и у Аримана возникли некоторые подозрения касательно всего Второго Легиона, которые, впрочем, он не стал проговаривать вслух, решив про себя, что сперва поделится ими с примархом. Сейчас ему было не до того, водоворот битвы полностью затянул его, и Ариман давно уже утратил счет тем зеленокожим, которых он сразил своим посохом или же обратил в пепел с помощью психосил. Со стороны Азек напоминал безудержный смертоносный вихрь, сметающий всех, кто имел глупость к нему приблизиться, а потому следом за библиарием протянулся кровавый след из орочьих трупов и их останков, по которым зачастую уже невозможно было определить их принадлежность.

В какой-то момент Ариман внезапно обнаружил, что сражается подле Золотого Льва с капитанским плюмажем на шлеме, тот ловко орудовал двумя длинными саблями, причем делал это с такой лёгкостью и изяществом, словно бы он танцевал, а не участвовал в жестокой схватке, где первая же ошибка станет для него последней. Ловко отскочив в сторону, капитан Братьев Тени подставил наседающего на него орка под удар аримановского хопеша, после чего обрушил на его спину град рубящих ударов, финальным штрихом нанеся удар крест-накрест, разрубив ксеноса на четыре части. После этого Космодесантник активировал прыжковый ранец и взмыл в небеса, но лишь затем, чтобы подобно метеору врезаться в орочий строй, рассекая его на части и позволив своим братьям быстро перебить врага. Ариман быстро огляделся и тут же понял, что он вместе с братьями сумел-таки объединиться с Золотыми Львами и теперь вместе с ними истреблял врагов рода людского, и в этом упоении битвы он чувствовал себя превосходно. Лишь один нюанс червячком продолжал грызть его изнутри — Ариман по-прежнему не мог прозреть действия Братьев Тени дальше, чем на несколько секунд вперед.

— Ну что же, полдела сделано, — внезапно объявил капитан Бренн, — приступаем к отступлению согласно плану «Македонец». Исполняйте!

Космодесантники из ордена Братьев Тени тут же пришли в движение, четким строем отступая на ранее подготовленные позиции, где их уже дожидались штурмкатера и тяжелые транспортники.

— Что происходит, капитан? — спросил Ариман, подойдя к Космодесантнику.

— Мы отступаем, псайкер, — ответил Вольгар Бренн, вкладывая сабли в ножны, — с целью перегруппировки. Орки готовят массированное наступление на этом направлении, а наша задача здесь выполнена. Если вы не хотите остаться здесь один на один со всей ордой зеленокожих, советую вам отступить вместе с нами. Заодно решим, как лучше применить ваши… — капитан запнулся, пытаясь подобрать нужные слова, — ваши навыки.

Судя по тону Бренна, он хотел высказаться несколько иначе и явно грубее, но капитан все же смог сдержаться. Ариман прекрасно все это понимал, но все же был рад тому, что его собрат хотя бы слюной не брызжет и, похоже, на него всё-таки произвели некоторое впечатление способности Тысячи Сынов, раз он уже задумался над тем, где их лучше применить. Ну что же, этот путь совершенно точно будет более долгим и тернистым, чем изначально предполагалось, но хотя бы начало уже было положено. Главное, чтобы эти усилия не оказались бессмысленными, а остальное уже неважно.

***

Магнус смотрел на брата, входящего в зал, и, пусть он никак не подал виду, но впервые в жизни не знал, как реагировать, узрев то, чего не мог узреть ни один человек. Наверняка об этом знали только Император и Малкадор Сигиллит, два могущественных псайкера, но они ни словом не обмолвились об этом Магнусу при встрече. Почему? Не посчитали это важным? Вряд ли, а значит на то была некая весомая причина, в данный момент ускользающая от понимания Циклопа.

Алый Король смотрел на отражение Шепарда в варпе, и видел перед собой серебряного гиганта, на гладком лике которого нестерпимом светом горели два глаза — красный и синий. И перед Магнусом предстали два пути, которыми примарх Второго Легиона мог пройти, но он видел лишь их начало, в то время как большая их часть терялась во мраке, развеять который вряд ли кому-то было под силу. Магнус Красный смог понять лишь то, что совсем скоро Шепард окажется на распутье, окажется перед крайне непростым выбором, и куда именно он его заведёт не сможет предсказать даже самый сильный провидец.

Глава 31

Даже несмотря на то, что в данную минуту по всей планете бушевали активные военные действия, в генеральном штабе повисла глубокая тишина, нарушить которую не смели ни доблестные Космодесантники, ни офицеры Имперской Армии, ни чиновники Администратума, ни прочий люд, коего здесь хватало в достатке. Все они, затаив дыхание, во все глаза смотрели на трех братьев-примархов, но особое внимание было уделено замершим друг напротив друга Магнусу Красному и Джону Шепарду, ибо то, что их взгляды сильно разнятся, было видно невооруженным взглядом. Первый даже не пытался скрывать того факта, что является псайкером колоссальной силы, в то время как за вторым уверенно закрепилась репутация убийцы магов, возникшая отнюдь не на пустом месте. Каждый из присутствующих, включая самого Робаута Жиллимана, теперь задавался многочисленными вопросами, озвучивать которые никто так и не осмеливался, по крайней мере сейчас. Чем закончится эта встреча? Как сложатся в будущем отношения между двумя братьями, если их взгляды были диаметрально противоположными друг другу? Проляжет ли между ними глубокая бездна непонимания или же Шепард и Магнус все же смогут найти общий язык и прийти к некому общему компромиссу? Все свидетели этой судьбоносной встречи прекрасно понимали, чем может обернуться для Империума, который видел в псайкерах лишь полезный и в тоже время крайне опасный инструмент, наличие примарха-псайкера, чей Легион использовал энергии варпа без каких-либо колебаний и малейшей толики стеснения.

Капитан Девятого братства Магистус Амон, также присутствующий при встрече, намеревался очень внимательно следить за всем, что будет сделано и сказано, ибо от предстоящего разговора и его итогов зависело очень и очень многое. Магнус Красный полагал, что если люди не познают мощь Имматериума, не подчинят ее своей воле, то Империум, как и все Человечество, будет обречён на повторение Долгой Ночи, только в этот раз с куда более негативными последствиями, и вполне может так произойти, что нового прихода Императора в этот раз не случится, а раз так, то и протянуть Человечеству руку помощи и вновь вывести его к свету прогресса и цивилизации будет попросту некому. В этот раз, наступившая ночь может оказаться последней для всего рода людского. Вывод, к которому пришел Алый Король, был удивительно прост и очевиден для каждого здравомыслящего человека: путем просвещения и наглядных примеров необходимо было убедить людей в том, что псайкеры не просто нужны, но именно за ними стоит будущее Человечества, и лучше всего эту мысль можно было донести через других примархов, убедив тех в своей правоте. Именно поэтому Магнус Красный решил начать не абы с кого, а с примарха Второго Легиона, известного своей крайне неоднозначной репутацией. Если удастся убедить его, то с остальными и вовсе не возникнет никаких проблем.

Прогнозы культа Корвидов, сделанные незадолго до прибытия в систему Кронуса, были очень оптимистичными, но с того момента, как капитан Девятого братства смог в живую узреть примарха Шепарда, его беспокоил пусть и один, но очень важный нюанс: несмотря на то, что его уникальные таланты провидца никуда не делись, Амон почему-то больше не мог прозреть, как поведут себя Золотые Львы и их примарх в следующее мгновение, как если бы кто-то вдруг оградил его внутренний взор, закрыв от Амона часть троп, что вели в грядущее. Чувство собственной слепоты был столь непривычным и выбивающим из колеи, что капитан Тысячи Сынов лишь чудом сумел сохранить лицо, внешне никак не выдавая своего беспокойства. Магнус Красный, будучи куда более сильным псайкером и практиком, также не мог этого не заметить, но он продолжал делать вид, что ничего случилось. Или же он действительно не испытывал тех проблем, с которыми столкнулся его старый наставник, и внутреннему взору Алого Короля ничто не препятствовало? Амон тут же мысленно сделал пометку по окончанию встречи поговорить со своим примархом о случившемся, а также выяснить у остальных капитанов Тысячи Сынов, столкнулись ли они с теми же проблемами, что и он, когда вступили в контакт с Космодесантниками Второго Легиона, или же это была исключительная особенность их генетического отца?

— Здравствуй, брат, — вновь повторил Магнус, делая шаг вперёд и притягивая руку. — Я рад наконец-то познакомиться с тобой.

— Приветствую, — ответил Шепард, также сделав шаг на встречу и пожимая руку краснокожего брата, благодаря пышной гриве волос казавшегося ещё выше, чем он был на самом деле. Голос повелителя Второго Легиона был спокоен, да и сам примарх, судя по его лицу и тону, не собирался брызгать слюной и обрушивать на голову Магнуса поток ядовитой критики вперемешку с проклятиями. По крайней мере, в данный миг. — Должен признать, что твое появление на Кронусе стало для нас полной неожиданностью.

— Робаут сказал мне тоже самое, — рассмеялся Циклоп, указывая на примарха Ультрамаринов, — но я полагаю, что вместе мы быстрее покончим с орочьим военачальником, который, насколько я берусь судить, уже изрядно здесь всех достал. Помимо этого, вести о происходящем на Кронусе дошли до наших братьев, а также до самого Императора, и теперь они все с нетерпением ждут от вас радостных вестей о победе.

— Ты сам вызвался нам помочь или же тебя об этом кто-то попросил? — сдержанно спросил Жиллиман, который, судя по тому, что ощущал Амон в данный момент, еще не определился, как ему держаться рядом с братом-псайкером. Ну что же, то было вполне обычное поведение для большинства людей, но все же от примарха Ультрамаринов капитан Тысячи Сынов ждал чего-то большего.

— Я сам, разумеется! — воскликнул Магнус. — Мне уже давно не терпится познакомиться с вами обоими, а тут вдруг предоставилась прекрасная возможность наконец-то встретиться! И вот я здесь!

Что-то мелькнуло на самой границе восприятия Амона, некий вариант будущего, но тот растворился слишком быстро для того, чтобы Магистус успел понять его суть.

— Три Легиона Астартес на одну планету — этого более, чем достаточно, чтобы гарантированно покончить с орочьим вторжением, — произнес Шепард, и Робаут согласно кивнул. — Правда, есть один нюанс, который непременно требуется обсудить, если мы действительно хотим действовать сообща.

Люди в зале напряглись сразу же, как только отзвучали слова Владыки Рока. В видениях будущего грозным предупреждением вспыхнул кровавый росчерк, после чего сгинул в безбрежном синем океане. Амон даже хотел было встряхнуть головой, которая сегодня что-то очень плохо соображала, но поделать все равно ничего не мог. Происходило что-то очень странное, то, чего культ Корвидов по какой-то причине умудрился не заметить. С этим требовалось разобраться как можно скорее.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — примарх Тысячи Сынов продолжал улыбаться, будто ничего и не случилось. — Мы сможем все обсудить, но сейчас я всё-таки предлагаю разобраться с угрозой зеленокожих. Еще до начала высадки на планету, мои провидцы из культа Корвидов поведали мне о том, что орочье наступление на севере, несмотря на весь его размах, на деле является отвлекающим маневром, их вождь вовсе не ставит себе цель одержать там победу. Его манит добыча покрупнее, но, при определенных обстоятельствах, он готов отказаться даже от нее и полностью пересмотреть все свои планы. Например, убраться с планеты как можно дальше и начать все сначала где-нибудь в другом месте.

Примарх взял паузу, явно давая возможность своим братьям в полной мере проникнуться сказанным. Нет, Магнус Красный нисколько не сомневался в умственных способностях Шепарда и Жиллимана, они наверняка уже во всем разобрались и сами прекрасно понимали, что проклятый ксенос пытается водить их за нос, но он хотел иного — ему требовалось, чтобы оба примарха поняли, каким именно способом Циклоп добыл столь важную для всех их дальнейших планов информацию. Поняли и осознали всю ее значимость и выгоду не только для их же собственных Легионов, но и для всего Империума в целом.

— И что же за цель выбрал себе Будрак, хотелось бы знать? — сложно было понять, о чем именно думал Шепард в данный момент.

Могло ли статься, что он не обратил никакого внимания на слова Магнуса? Вряд ли, примарх Второго Легиона славился как раз-таки своей въедливостью, он не мог не придать значения всему сказанному. По всему выходило, что в данный момент Шепард просто решил не заострять на этом внимания или же, предположил Амон, он намеревался сперва собрать как можно больше информации о Пятнадцатом Легионе и их примархе, и лишь после этого начать действовать, а раз так, то ему теперь остаётся только гадать над тем, что Шепард предпримет дальше. В любом случае, затея Магнуса Красного склонить примарха Золотых Львов на свою сторону, дабы убедить его в том, что за псайкерами стоит будущее Империума и всего Человечества, почему-то уже не казалась Магистусу такой уж блестящей идеей, как это было ещё каких-то несколько часов назад. Амон даже невольно подумал о том, что таким образом Магнус лишь подпускает крайне опасного и хитрого льва слишком близко к себе, полагаясь на его благоразумие, но в замен он получит лишь смертельный удар прямо в свое незащищённое горло. Увы, предугадать, как поведёт себя Шепард в дальнейшем, по-прежнему было невозможно, но Магистус готов был провалиться сквозь землю, если он знал, в чем именно кроется причина этой аномалии.

— Истинная цель орков — город Павонис, — сообщил Магнус, окинув взглядом своего единственного ока всех тех, кто собрался в зале совещаний. — Они вознамерились захватить расположившийся там космопорт, и для осуществления своих планов орки прямо сейчас скрытно перебрасывают к его окрестностям свои самые элитные части, лучших из лучших, тех зеленокожих, для которых такие понятия, как "дисциплина" и "субординация", не являются пустым звуком. Да, это может показаться настоящим безумием, но каким-то образом орочий военачальник сумел привить эти качества солидной части своих подчинённых.

— Хм, — задумчиво произнес Шепард, — а твои провидцы, раз уж им столь многое ведомо, часом не знают, откуда Будрак вообще взялся и где он нашёл для своего войска таких сообразительных зеленокожих?

По залу пробежала волна смешков, скупая улыбка промелькнула на лице Жиллимана, а Магнус Красный громко рассмеялся, хотя Амону этот смех показался несколько натянутым. Отсмеявшись, Циклоп внезапно ответил максимально серьёзным тоном:

— Нет, но зато они точно знают, где его не будет. Это тоже всего лишь обманный манёвр, цель которого увести одного из вас по ложному следу. Будрак знает, что вы наверняка уже вычислили местоположение его настоящего лежбища, и уже сегодня он намеревается его покинуть.

Робаут и Шепард быстро переглянулись, в то время, как люди в зале начали обсуждать слова Магнуса, что могли перевернуть с ног на голову всех их дальнейшие планы. Амон явственно ощущал охватившее их беспокойство, ведь если орочий военачальник опять ускользнет, то эта война растянется на неопределённо долгий срок. Если же ему и вовсе удастся покинуть планету, о чем примарха Тысячи Сынов предупредили его провидцы, то он и вовсе станет головной болью для всего Империума на долгие годы вперёд, ведь можно будет только гадать, где он именно объявится и нанесёт удар в следующий раз. В таком ключе, уникальные возможности Тысячи Сынов могли действительно стать необходимым подспорьем, благодаря которому люди смогут окончательно переломить ход боевых действий на Кронусе в свою пользу. Ну что же, рассудил Магистус, подобное использование сил Легиона вполне могло стать неплохим заделом на будущее, по крайней мере, он чувствовал, что офицеры Ультрамаринов уже явно начали продумывать, как использовать силы Тысячи Сынов, сиречь псайкеров, с пользой для всего Империума. О чем думали Золотые Львы, вряд ли знал хоть кто-нибудь, кроме них самих.

На миг Амону показалось, что между примархами Второго и Тринадцатого Легионов прошел скоротечный немой диалог, в процессе которого в ход пошли самые разнообразные аргументы, с помощью которых Шепард и Жиллиман пытались убедить друг друга в своей правоте. Магнус спокойно наблюдал за всем этим, и Амон мог только поражаться его выдержке.

— Мы не можем позволить ему снова уйти, — заявил Жиллиман, обращаясь к Шепарду, очевидно приняв окончательное для себя решение, — и ты знаешь это гораздо лучше меня. Будрак и без того стал гораздо сильнее с вашей прошлой встречи. Какие сюрпризы он преподнесёт нам в следующий раз, набравшись нового опыта?

— Я прекрасно все понимаю, убеждать меня нет никакой нужды, — ответил ему Шепард, после чего обратился к Магнусу. — Я согласен действовать вместе с твоим Легионом, но при одном условии: никакого использования энергии варпа. Эта сила слишком опасна и непредсказуема, чтобы обращаться с ней с той легкомысленностью, с какой ее используют твои сыновья.

— Эта сила опасна лишь в руках невежд, коих, тут спору нет, хватает в избытке, — спокойно возразил Циклоп. — В руках мудрецов же энергия Имматериума является глиной, из которой можно вылепить все, что мы только пожелаем. Невежественный дурак не способен создать ничего иного, кроме воплощения собственных кошмаров, таким образом сея лишь хаос вокруг себя, мудрец же сможет манипулировать реальностью и обращать ее во благо всем окружающим.

— Или же только во благо самому себе, — парировал Шепард. — Даже самый величайший мудрец может быть опьянен полученной властью и ослеплён собственной "мудростью". В таком случае он вполне может решить, что все его действия априори верны, и плевать ему будет на мнение окружающих, ибо он уже сам перестанет осознавать, что есть хорошо, а что плохо. В этом суть варпа — искажать восприятие, тем самым подталкивая людей на путь саморазрушения, с которого им уже не свернуть. Именно поэтому псайкеров нужно держать под постоянным контролем, подобно астропатам и навигаторам, чтобы они действительно приносили пользу окружающим, а не бездумно потакали собственным желаниям, пусть им и может казаться, что все обстоит ровным счётом наоборот.

Амон с замиранием сердца слушал речь Шепарда, ощущая, как каждое произнесённое им слово эхом разносится по варпу, оставляя в нем свой след и еле заметно касаясь разума каждого, кому довелось его услышать. Сведущему человеку несложно было осознать, что речи примарха Золотых Львов могли подтолкнуть окружающих его людей к великим свершениям, но так же они могли отравить их разум, внушить им некие глубинные идеи, вытравить которые в дальнейшем будет чрезвычайно сложно. С такой силой убеждения Шепард был невероятно опасен, гораздо опаснее, чем Амон мог изначально предположить! Куда там его неприязни по отношению к псайкерам, при определенных обстоятельствах он вполне может стать угрозой для всего Империума! Неужели Магнус этого не замечает, не видит, сколь опасного противника он решил склонить на свою сторону?! Если примарх Второго Легиона вздумает открыто выступить против Алого Короля, если решит бороться с его видением мира и будущего для всего Человечества, то он отравит своими речами разум остальных братьев-примархов, и тогда великой мечте Магнуса Красного придет конец, ибо он останется один в окружении враждебно настроенных по отношению к нему примархов, некоторые из которых уже испытывали сильные сомнения в том, что Магнусу найдётся среди них место. Ненависть и презрение к псайкерам слишком глубоко впитались в саму суть человеческого общества, в его видение мира, и примарх Шепард, при должном старании, мог довести эту ненависть до крайности.

— Многое из того, что ты сказал, безусловно верно, — произнес тем временем примарх Тысячи Сынов, — но в основе всех наших проблем лежат банальное человеческое невежество и категорическое нежелание людей учиться на собственных ошибках. Не понимая природы и сути варпа, мы попросту не способны осознать все опасности всех отпущенных им возможностей, а потому, в случае прямого с ним столкновения, мы не сможем избежать расставленных им ловушек, узреть все "подводные" камни, что нас там поджидают. Простыми словами, мы окажемся беззащитными перед его неисчислимыми опасностями. Человечество должен быть готово к угрозе возобновления варп-штормов, люди должны, просто обязаны познать эту мощь, если хотят выжить, и Легион Тысячи Сынов как раз-таки и отличается от большинства псайкеров тем, что мы действуем отнюдь не бездумно. Мы тщательно изучаем варп, постигаем его многочисленные секреты в поисках ключа, что позволит нам полностью обуздать силу Имматериума, а обучение новобранцев нашим практикам происходит под неусыпным контролем мастеров-наставников, подобных Амону, — закончил Магнус, указав на Магистуса. — Мы учимся, изучаем и постигаем сокрытое. Мы собираем знания наших предшественников, и с каждой новой крупицей информации наш взор становится все лишь глубже и яснее.

— Если долго смотреть в Бездну, то Бездна начинает смотреть на тебя, — ответил Шепард, явно кого-то цитируя. — Ты не боишься того, что можешь там узреть? — он словно бы на что-то намекал, но суть сказанного ускользала от понимания Магистуса. Понял ли её Алый Король?

— Нисколько, — уверенно ответил Магнус, — ибо я являюсь сторонником познания. Если закрывать глаза на проблему и полагать, что таким образом она сама собой исчезнет, то ничем хорошим это точно не закончится. Если мы действительно хотим избавить Человечество от тех бед, что может принести нам в будущем Имматериум, то нам надлежит изучить его и поставить себе на службу. Другого выбора нам не дано.

— Разве? — поинтересовался Шепард. — Или же только ты его не видишь?

Магнус улыбнулся и на миг замолчал, после чего произнес слова, от которых многим резко стало плохо:

— На самом деле, Шепард, мне странно слышать подобное от тебя, ведь ты, насколько мне известно, много общаешься с эльдарами, расой, сплошь состоящей из псайкеров. Ты спокойно терпишь ксеносов-псайкеров в подконтрольных тебе мирах, встречаешься с ними, но вот все идеи касательно людей-псайкеров неизменно воспринимаешь в штыки. Тебе не кажется это лицемерным?

Амон с тревогой глянул на своего примарха, после чего перевел взгляд на повелителя Второго Легиона. В какой-то миг завеса, что не позволяла ему узреть будущее, словно бы приподнялась, и за ней промелькнуло что-то ужасное, полное крови и насилия, но все сразу же сгинуло, оставив после себя одни лишь вопросы и ни одного ответа.

— За все время моего общения с эльдарами, Магнус, — спокойно возразил Шепард, — мне лишь один раз довелось увидеть, как они используют свои психосилы. Знаешь при каких обстоятельствах это произошло? Колдун эльдар уничтожил псайкера, которого наняли мои враги с целью моего же убийства. В своем безумии это чудовище устроило кровавую бойню на улицах моей столицы, пока эльдарский колдун не убил его одним ударом. На этом все. Эльдары очень аккуратны в своих практиках, так как они осознают все риски обращения с варпом, в то время как люди, подобные твоим Космодесантникам, бездумно черпают силу из бесконечно опасного источника, при этом слепо полагая, будто бы держат ситуацию под контролем. Скажи, Магнус, ты чувствуешь разницу?

— Вы решили устроить здесь философский диспут? — вмешался в разговор Жиллиман, и только сейчас Амон понял, что люди в зале почти что перестали дышать.

Шепард и Магнус словно бы только сейчас вспомнили, что они тут вовсе не одни, и посмотрели на примарха Ультрамаринов, сложившего руки на груди и глядевшего на них хмурым взглядом. Вокруг владыки Ультрамара витали отголоски его эмоций, разобраться в которых Амон решил позже, благо, Робаут Жиллиман уже принял решение, итоги которого уже начали проявляться в будущем. Он явно вознамерился воспользоваться талантами провидцев Пятнадцатого Легиона, но все же с некоторыми оговорками. Влияние слов примарха Шепарда никуда не делось.

— Ваша помощь совершенно точно не будет лишней, — объявил Жиллиман, явно выстраивая в своей голове новый план боевых действий. — Особенно если твои провидцы, Магнус, укажут нам, куда именно вознамерился направиться Будрак.

— Это не проблема, — кивнул Алый Король.

— Но я согласен с Шепардом касательно того, чтобы остальные Космодесантники из Пятнадцатого Легиона воздержались от использования своих... — Жиллиман запнулся в попытке подобрать определение получше, — навыков. Я не знаю, как обстоят дела на той планете, что стала тебе домом...

— Просперо, — Магнус перебил брата, улыбка с его лица полностью исчезла, а глаз грозно сверкал потусторонней силой. Слова Робаута Жиллимана определённо не пришлись ему по вкусу. — Мой дом называется Просперо. Он прекрасен, а его столица, Тизка, является настоящим храмом знаний и просвещения для всех тех, кто хочет постигать новые знания.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — продолжил примарх Ультрамаринов, будто его никто не прерывал, — но здесь не Тизка и отнюдь не Просперо. Мы на Кронусе, и я получил бесчисленное количество докладов о том, что творят твои воины, Магнус, и я не могу судить своих людей за то, что они смотрят на все происходящее с откровенным недоумением и неприязнью. В попытках доказать полезность псайкеров, Легион Тысячи Сынов перешёл все мыслимые границы.

— Границы в отношении ксеносов? — удивленно поинтересовался Магнус. — Вот уж не знал, что в их отношении мы придерживаемся хоть каких-то правил. Ксеносов надлежит истреблять, без жалости, снисхождения и всеми возможным способами.

— С таким же успехом, силы варпа могли быть использованы и против людей, — уверенно парировал Жиллиман, — и если ты думаешь, что с таким отношением ты добьёшься понимания окружающих, то ты не настолько умен, как сам о себе думаешь.

От библиариев Пятнадцатого Легиона пошла вполне ощутимая волна недовольства, стоило им только услышать столько резкие слова о своем примархе. О человеке, который избавил их от проклятия мутации, что сокращала численность Легиона увереннее любых военных потерь. В их глазах Магнус Красный был одним из самых мудрых и просвещённых людей во всей Галактике, и они отнюдь не собирались смиренно слушать чьи бы то ни было оскорбления в его адрес, пусть даже они исходили от другого примарха. Библиарии сделали шаг вперёд, но на их пути тут же выросли терминаторы из личной гвардии Шепарда, все это время, как выяснилось, следившие за каждым их шагом. Лукас Марш, чьи эмоции прекрасно читались на его лице, вовсе не собирался позволить каким-то псайкерам, пусть и являющимися такими же Космодесантниками, как и он сам, приближаться к его примарху без особого дозволения.

— Как же узко вы смотрите на суть вещей, — Алый Король покачал головой, из-за чего пышная грива медного цвета волос заколыхалась, словно крона дерева, печаль, которую он испытывал, отразилась на его лице. Повелительным взмахом руки он приказал библиариям отступить и не накалять лишний раз и без того непростую обстановку. — Вы судите лишь по видимому эффекту, полностью игнорируя всю глубину того, чем занимаются мои сыновья. Всю значимость их усилий.

— Думай, как хочешь, — вмешался в разговор Шепард, и его тон перестал быть хоть сколько-нибудь дружелюбным, но в тоже время он не был враждебным. По какой-то странной причине, он словно бы стал каким-то официальным, — но наше условие ты слышал. Мы не на светском рауте и у нас нет времени на бессмысленные споры и разглагольствования. Ты хочешь воевать вместе с нами плечом к плечу, и мы этому только рады, но для достижения общей победы нам нужно действовать сообща, чего никак не удастся добиться, если твой Легион будет бездумно использовать силы варпа на глазах у все остальных. Император, возлюбленный всеми, ввел строгие правила касательно псайкеров, и пока я не получу от него письменный приказ о том, что Легиона Тысячи Сынов это никак не касается, я буду следить за их исполнением, и если Пятнадцатый Легион преступит закон, я буду вынужден реагировать соответствующим образом, и не важно, нравится мне это или нет. Или же, Магнус, ты считаешь, что стоишь выше законов Императора Человечества?

То была удивительно простая словесная ловушка, но Магнус, к глубокому изумлению Амона и всех присутствующих в зале библиариев Пятнадцатого Легиона, умудрился в нее попасться. Посмей он сейчас заявить, что указы Императора, возлюбленного всеми, его не касаются, как Алый Король тут же бы настроил против себя всех без исключения, ибо во всем Империуме не было никого, кто мог бы быть выше Повелителя Человечества. Даже Хорус Луперкаль, будучи любимым сыном Императора, стоял ниже него и не мог даже помыслить о том, чтобы оспаривать приказы своего великого отца.

— Он прав, — поддержал Шепарда Жиллиман, и Магистус понял, что этот раунд Алый Король все-таки проиграл. Ну что же, никто и не надеялся на то, что эта схватка будет легкой, но у Магнуса еще будет шанс убедить своих упрямых братьев в собственной правоте. Чем тяжелее битва, тем слаще в последствии будет ощущаться победа.

— Ну что же, — пожал плечами Магнус Красный, — не вижу каких-то причин для продолжения спора. Ты прав, Шепард, законы Императора едины для всех, и мы, примархи, не только не являемся исключением, но должны стать примером для окружающих.

— Вот и хорошо, — произнёс Жиллиман. — Итак, брат, ты можешь нам сообщить, куда намерен перебраться Будрак?

— Болота Мурада, — ответил Циклоп. — Оттуда он намерен руководить атакой на Павонис, и там же он подготовил для себя пути отступления. Судя по всему, там установлен орочий аналог наших телепортов, а где-то на орбите Будрака дожидается корабль, который поможет ему убраться отсюда ко всем чертям. Если что-то пойдет не так, то орк немедленно воспользуется телепортом и скроется.

— Почему он выбрал болота? — удивился Шепард.

— Кто может знать, что именно творится у него в голове? — произнес Магнус, взмахнув рукой. — Каким бы умным и необычным он ни был, Будрак все равно остается орком.

— Итак, предлагаю поступить следующим образом, — взял слово Жиллиман. — Магнус, ты можешь взять на себя армию орков на севере. Пусть это всего лишь обманный маневр, мы не можем позволить им прорвать наши линии обороны и соединиться с остальными силами ксеносов. Разбей их, уничтожь, но самое главное — не дай им соединиться.

— Они и шагу не смогут сделать, даю слово, — улыбнулся Циклоп, и его единственный глаз засиял в предвкушении предстоящей схватки.

— Я возьму на себя оборону Павониса, — продолжал Жиллиман, — нельзя позволить оркам захватить космопорт со всеми его техническими возможностями. Данная потеря хоть и не станет для нас критической, но все равно существенно усложнит логистику, так как космопорт является важным транспортным узлом.

Все согласно кивали, хотя в дополнительных пояснениях никто не нуждался. Все и так прекрасно понимали, что если орки захватят космопорт, то попросту сравняют его с землей, тем самым на долгие годы вперед усложнят жизнь всем жителям Кронуса.

— А я займусь Будраком, — заявил Шепард, привлекая к себе внимание, и вскинув кулак, выпустив когти. Потоки энергии окутали длинные лезвия, освещая лицо примарха голубоватым светом. — В этот раз ему не скрыться.

***

— Как думаешь, что он будет делать? — спросил Жиллиман, провожая Шепарда.

— Если Магнус не идиот, то он сделает все так, как и обещал, — ответил примарх, стоя возле опущенной аппарели «Немезиды». — Вряд ли он горит желанием портить отношения с нами и с остальными имперскими военачальниками, да и как поведет себя Император, если узнает, что его указами столь демонстративно подтерлись, тоже никто не знает. Магнус должен все это понимать, вот только желание доказать нам свою правоту может возобладать над здравым смыслом, все-таки самомнения, насколько я берусь судить, ему явно не занимать, и тогда можно будет только гадать над тем, что он учудит.

— Ты действительно примешь меры, если Магнус или же его Космодесантники осмелятся нарушить приказы Императора? — Робаут пристально смотрел в глаза брата.

— Надеюсь, что до подобного все-таки не дойдет, — честно признался Шепард, понимая, насколько сильно все усложнилось с прибытием Магнуса на Кронус. До сегодняшнего дня он даже предположить не мог, что один из примархов окажется псайкером, и что теперь делать он и сам до конца не понимал. — Не думаю, что в случае чего Магнус захочет добровольно сложить оружие и прикажет своему Легиону сдаться, а только драки между Космодесантниками в условиях орочьего вторжения нам и не хватает.

— Но ты к этому готовился, насколько я знаю, — заметил Жиллиман, явно намекая на учения Второго Легиона, в рамках которых Золотые Львы учились противостоять себе подобным. — Мои капитаны сильно удивились, когда увидели твой подход к тренировкам. Они так и не поняли, с кем именно ты собираешься биться, раз требуешь от Астартес сражаться друг против друга.

— Сражения против других Легионов в мои планы определенно не входят, — ответил Шепард, — и уж тем более я не планировал биться с Космодесантниками-псайкерами. Я представления не имею, что нам делать, если Магнус закусит удила и начнет вести боевые действия в привычной для себя манере, да еще и на глазах у всех остальных. Если уж его Космодесантники столь сильны, то на что же способен сам Магнус? Где предел его возможностей?

— Боюсь, что нам придется увидеть это воочию, — Жиллиман вздохнул, после чего внимательно оглядел Шепарда с головы до ног, отмечая многочисленные повреждения его доспехов, отсутствие меча и странную маску, закрепленную на поясе примарха. Та продолжала жить своей жизнью, принимая различные очертания и обличья, и в одном из них, как на миг показалось Робауту, он узнал самого себя, а в другой — Магнуса. — Ты так и не рассказал, где пропадал эти два дня и чем занимался? И откуда ты взял это? — он указал на маску, которая на мгновение приняла очертания Магистуса Амона.

— Долгая история, которую я расскажу тебе после того, как мы разберемся с орками, — пообещал ему Шепард, делая шаг к «Немезиде». — Сейчас мне нужно вернуться на «Покоритель», подготовиться к схватке с Будраком. Мне почему-то кажется, что если я сунусь к нему в таком виде, то ничем хорошим это точно не закончится.

— Да уж, — скупая улыбка скользнула по губам Жиллимана, после чего его лицо вновь приобрело суровые черты. — Удачи, Шепард. Ты должен справиться. Даже обязан. Если орк снова сможет уйти…

— Знаю, — заверил его Шепард. — И мне становится плохо от одной только мысли о том, что Будраку удастся сбежать.

— Убей его, — произнес Жиллиман, — и принеси его голову как трофей.

— Так и сделаю, — пообещал ему Шепард и вошел внутрь штурмкатера, после чего аппарель поднялась, и «Громовая Птица» тут же взревела двигателями, взмывая вверх, после чего заработали маршевые двигатели, и «Немезида», окруженная истребителями сопровождения, устремилась к небесам, направляясь непосредственно к «Покорителю», где примарха уже вовсю дожидались. Его двухдневное отсутствие всех взволновало, а потому не было ничего удивительно в том, что с флагмана Второго Легиона последовала череда запросов.

— Господин, Магистр Кузни интересуется, необходима ли вам его помощь? — доложил Лукас Марш, сняв шлем с головы и удерживая его на коленях.

— Сообщи Рашеку, что мне нужен новый меч, — ответил Шепард, сняв с пояса маску и вращая ее в руках. — И моим доспехам требуется срочный ремонт. Собственно, он нужен нам всем, не так ли?

— Воистину, — невесело усмехнулся Марш, глянув на то место, где некогда красовался наплечник с гербом Легиона, который сорвала с его плеча проклятая многоножка. Найти наплечник в гигантском могильнике, усеянном чужими останками, так и не удалось, и теперь ему требовалась замена.

Шепард вертел в руках маску, размышляя над тем, кто мог ее создать и с какой целью. Та, словно бы издеваясь над ним, в какой-то момент стала похожа на чью-то ухмыляющуюся рожу, а потом и вовсе приняла очертания самого Джона, но при этом ухмылка никуда не делась, в связи с чем лицо Шепарда приобрело какие-то безумные и зловещие черты, после чего все исчезло, будто ничего и не было. Примарх тяжело вздохнул и повесил маску обратно на пояс, решив про себя разобраться в этом вопросе позже, и было бы совсем не лишним проконсультироваться с Алатирой, раз уж останки ее сородичей лежали в тех же катакомбах, где он и нашел маску, рядом с орками и черт знает кем еще. Было бы интересно узнать, что они все там забыли.

Ему было жаль, что он не может связаться с Алатирой прямо сейчас и пригласить ее на свой корабль, но Шепард прекрасно отдавал себе отчет в том, как именно отреагируют на подобного рода визит его же собственные подчиненные, и какого рода доносы вскорости попадут на стол Императора. Понимал он и последствия, которые обрушатся не только на его голову, но и на весь мир Иш-Талиг, которому Империум незамедлительно объявит войну, не испытывая при этом и толики колебаний. Пока что Императора от радикальных действий сдерживал лишь устный договор между ним и Шепардом, и примарх вовсе не собирался давать Повелителю Человечества лишний повод для решительных действий. Кто знает, быть может он только этого и ждет? Увы, но понять, какие планы строит Император, было попросту невозможно, и Шепард даже не пытался постичь логику его мышления, ибо то была воистину непосильная задача.

Штурмкатер слегка тряхнуло, и Марш тут же принялся выяснять, что творится в непосредственной близости от «Немезиды», но вскоре полет снова стал ровным, а Лукас угомонился, очевидно, ответ пилотов «Громовой Птицы» его вполне устроил, и он, не вдаваясь в подробности, коротко доложил на немой вопрос примарха:

— Случайный вражеский штурмовик, господин, его тут же уничтожили.

Шепард молча кивнул, и весь дальнейший полет прошел уже без каких-либо происшествий, пока не закончился в одном из ангаров «Покорителя», где примарха уже встречала целая делегация из техников, контролирующих их деятельность техножрецов и офицеров Армии и Легиона, выстроившихся в несколько шеренг, но Шепард коротким взмахом руки велел им расходиться. После этого он направился к пневмопоезду и повелел доставить его в оружейные залы «Покорителя», безраздельные владения Рашека, Магистра Кузни Второго Легиона.

— Мой господин, какая тварь посмела напасть на вас?! — воскликнул Рашек, стоило ему только узреть количество повреждений на доспехах примарха.

— Безымянный механизм, который мы разнесли на части, — покривив душой, ответил Шепард, вставая на платформу и разведя руки в стороны.

Вокруг примарха тут же началась суета, и под надзором Магистра Кузни многочисленные слуги и адепты принялись снимать с Шепарда доспехи, аккуратно и неспешно отделяя друг от друга каждый элемент силовой брони, тщательно изучая и поднося их Рашеку, который, как правило, определял, что с ними делать дальше: отправить их на ремонт или же оставить как есть, после чего они отправлялись на отдельную стойку, на которой и хранился комплект доспехов примарха. В этот же раз количество повреждений было столь велико, что скрипящий от злости зубами Рашек раз за разом приказывал слугам отнести элементы доспехов в ремонтную мастерскую, при это повелев присутствующим здесь же Технодесантникам из числа тех, что остались на борту «Покорителя», немедленно приступать к работе.

Когда двое слуг аккуратно сняли с пояса примарха маску, косясь на нее с нескрываемым удивлением и недоумением, Шепард коротко приказал:

— Отнесите её в мои покои. Я разберусь с ней потом.

После того, как доспехи были полностью сняты, настал черед поддоспешника, комбинезона из плотного черного материала, усеянного многочисленными контактами, которые подключались к внутренним системам доспехов и отвечали за огромное количество функций, что были интегрированы в систему силовой брони. Одни слуги неспешно снимали поддоспешник, в то время как остальные чистыми полотенцами стирали пот и следы крови с тела примарха. После этого Шепарду поднесли чистое белье и помогли облачиться в чистые штаны и рубашку, поверх которой он надел темно-красный камзол, а на плечи водрузил цепь из золотых бляшек, что являлась символом его королевской власти.

— Господин, — обратился к нему Рашек, — те слухи о Пятнадцатом Легионе… Они правдивы?

Шепард принялся разглядывать Магистра Кузни, уже зная, что он увидит: лицо с туго натянутой кожей и небольшим количеством аугментации, что было редкостью для Технодесантников; редкие седые волосы, плотно прилегающие к слегка вытянутому черепу; бледно-зеленые глаза, выделяющие Рашека среди остальных Золотых Львов. Будучи уроженцем Терры и начав свой путь еще Вестником Рока, внешне он отличался от большинства Космодесантников Второго Легиона, по поводу чего никогда не переживал, в отличии от тех новичков, что не унаследовали черты своего примарха: по какой-то странной причине те полагали, что вместе с превращением в Космодесантника они должны быть стать неким подобием Шепарда, и сильно переживали, если такого не случалось. Многие десятилетия Рашек руководил оружейными и ремонтными мастерскими Легиона, следил за исправностью техники, экипировки и вооружения своих братьев, безупречно исполняя свой долг и довольно флегматично встретив изменения в структуре Вестников Рока и их переименование в Золотых Львов. Рашек продолжал исполнять возложенные на него обязанности, принимая все изменения в Легионе как нечто само собой разумеющееся, ибо, как ему казалось, кто он такой, чтобы оспаривать решения примарха? Он редко задал вопросы и интересовался исключительно собственной вотчиной, тщательно следя за тем, чтобы в его мастерских царил идеальный порядок. И вот наконец-то появились вопросы, ответы на которые Магистр Кузни хотел бы услышать.

— Ответ зависит от того, что за слухи до тебя дошли, Рашек? — произнес Шепард.

— Что Легион Тысячи Сынов состоит сплошь из псайкеров, чтобы им всем провалиться в варп, — ответил Магистр Кузни, — и что их примарх, Магнус Красный, сам является псайкером невероятной силы.

— Боюсь, что это правда, Рашек, — признал Шепард, отмечая, как изменились лица всех тех, кто слушал этот разговор. Вести о Космодесантниках-псайкерах не пришлись людям по вкусу, которые и раньше не испытывали особого доверия по отношению к псайкерам, чему только способствовали традиции Алессии, за минувшие десятилетия полностью пропитавших собой все культурные аспекты Второго Легиона и всей Двадцать второй флотилии.

— Целый Легион псайкеров, — пробурчал Рашек, недовольно покачивая головой. — И как только Император допустил подобное?

— Пути Повелителя Человечества неисповедимы, — с усмешкой ответил Шепард, вызывая ответные смешки у окружающих.

— Вы говорите, словно те любящие проповедовать всяческий бред жрецы, что когда-то промывали людям мозги на Терре, рассказывая им про всяких выдуманных богов, — довольно смело заявил Магистр Кузни, щелкая клешнями механдедритов, что были закреплены на его силовых доспехах. — Так не долго дойти до заявлений, что Император, возлюбленный всеми, сам является богом.

У людей перехватило дыхание от столь дерзких слов, но сам Шепард лишь рассмеялся, услышав смелые речи Рашека. Император терпеть не мог все религии, вместе взятые, в основе Империума Человечества, в том числе, лежал полный отказ от всех религий, а самому Повелителю Человечества якобы принадлежала фраза: "Цивилизация достигнет рассвета лишь в тот день, когда последний камень последнего храма рухнет на голову последнего жреца." Страшно было даже представить, что Император сделает с тем глупцом, что осмелится открыто его обожествлять и, совсем уж бредовое предположение, строить храмы в его честь. При мысли о том, что толпы жрецов на самых разных мирах Империума могут читать молитвы в честь Повелителя Человечества, направлять паству и заниматься прочими глупостями, Шепарду действительно становилось смешно. Большего бреда представить было сложно.

— Не забивай себе голову всякой ерундой, Рашек, — произнес примарх, обращаясь к Магистру Кузни. — Займись ремонтом доспехов и подбери для меня новый меч, ибо совсем скоро они мне понадобятся. Нам предстоит схватка с орочьим военачальником, и я бы не хотел предстать перед ним в одних лишь трусах и с голыми руками.

— Все будет сделано в срок, господин, — заверил его Рашек, — в самом лучшем виде.

Доспехи унесли на ремонт, и так как делать здесь было больше нечего, Шепарду следовало бы покинуть оружейную, но он никуда не торопился, вместо этого разглядывая стойки с оружием, словно бы примарх оказался в оружейном магазине, где пред ним был представлен весь богатый ассортимент местных мастеров-оружейников. Шепарду на ум пришла неожиданная мысль о том, что он совершенно напрасно постоянно рвется сойтись с противником в рукопашную, ведь куда лучше было бы уничтожать врагов с расстояния, как он всегда делал в той жизни. К чему эти постоянные схватки с врагами лицом к лицу, зачем он постоянно рвется скрестить с ними меч или когти? Как ему сражаться с Будраком, если орк, судя по всему, превосходил своими размерами любого примарха, а его броня, судя по анализу полученных пиктов, была достаточно крепка для того, чтобы выдержать любой удар силового меча или же молота? Нет, Будрака требовалось уничтожить одним ударом, раз и навсегда, а раз так, то зачем играть с ним в дуэлянтов? Смысла в этом Шепард не видел от слова совсем, а потому он пришел к вполне очевидному решению, которое раньше по какой-то причине он игнорировал:

— Рашек, — негромко произнес примарх, — подбери для меня волкитный каливер, чтобы я мог им свободно пользоваться.

— Волкитный каливер, господин? — удивился Магистр Кузни. — Я все сделаю, но зачем он вам?

— Мне предстоит убить Будрака, — пояснил Шепард, — и я не собираюсь рисковать.

На лице Рашека появилось странные выражение, но он быстро пришел в себя и крепко задумался:

— Хм, ну что же, каливер так каливер. Все будет сделано, господин!

***

— Твое беспокойство можно пощупать руками, Амон, — произнес Магнус, пока «Громовая Птица» с цветами и символами Пятнадцатого Легиона несла его к месту назначения. Силы Тысячи Сынов собирались на севере, где им предстояло разбить крупные силы зеленокожих и продемонстрировать Ультрамаринам и Золотым Львам, что Пятнадцатый Легион ничуть не уступает им в военном мастерстве. — Скажи, что именно тебя беспокоит?

— Меня беспокоит все, что сейчас происходит, господин, — тут же ответил Магисутус, — а так же то, что вы так легко согласились с требованиями Жиллимана и Шепарда.

— Зачастую, чтобы сделать два шага вперед, нужно сделать шаг назад, — усмехнулся Алый Король. — Для меня было очевидно, что если я продолжу упорствовать, то мало того, что ничего не добьюсь, но еще и настрою против себя обоих братьев. К чему мне это? Нет, безусловно иногда нужно стоять до конца, отстаивая свое мнение, но бывают и ситуации, когда для дальнейшего успеха следует немного уступить. Что плохого будет в том, что сегодня мой Легион будет сражаться так же, как все остальные Космодесантники? Мы уже продемонстрировали остальным свои возможности, так пусть теперь все скептики осмыслят их, поймут, что такова реальность, от которой им уже никуда не деться. Все, что от нас требуется, так это терпение.

Магистус еле заметно покачал головой, но от взора единственного ока Магнуса ничего не могло укрыться:

— Говори, Амон, не стесняйся.

— Меня беспокоит не только ваша уступчивость, господин, но и сам примарх Шепард. Он опасен, в первую очередь для вас, а мы по какой-то причине никак не можем предвидеть его дальнейшие шаги. И мы даже не знаем, с чем это связано.

— Да, это действительно необычно, — признал Магнус, обдумывая необычные возможности Шепарда, с которыми он вынужденно столкнулся. Ему самому удалось увидеть лишь странный образ своего брата в варпе и некий вариант будущего, который еще лишь только предстояло понять, но Амон не увидел даже этого. Более того, рапорты от остальных капитанов и библиариев Легиона гласили о том, что и остальные Космодесантники Тысячи Сынов столкнулись с той же проблемой, что и Магистус, попросту не видя, что предпримут Золотые Львы в следующий момент. Особенное раздражение читалось в донесениях Аримана, которому пришлось иметь дело с Братьями Тени, орденом из состава Второго Легиона. — У меня есть кое-какие предположения по этому поводу.

— Например?

— Ну, в частности, я подозреваю, что у Шепарда врожденная повышенная сопротивляемость к варпу, которая через геносемя передалась и его сыновьям. Правда, данный вариант никак не объясняет, каким образом Золотым Львам удается быстро находить псайкеров на планетах, приведенных к Согласию? Они будто бы чуют их, словно настоящие львы чувствуют запах крови. Правду, я полагаю, знает только сам Император.

— Шепард опасен не только тем, что мы не можем предвидеть его дальнейшие шаги, — заметил Амон, — но еще и своими речами. Вы не могли не заметить того эффекта, что они производят на окружающих, пусть этого почти никто не осознает. Пусть и не сразу, но так или иначе посаженные им семена дадут свои всходы, и если его слова будут направлены против вас, господин, и всех Тысячи Сынов, то нам всем несладко придется.

— Ты правда полагаешь, что я этого не учел? — поинтересовался Циклоп. — Или же, по твоему, я окончательно ослеп? Нет, друг мой, я прекрасно осознаю все риски, связанные с нашими планами, а потому мы тем более должны быть осторожны и никоим образом не торопить события, время терпит. Донеси до всех мой приказ — я разрешаю своим сыновьям использовать только прорицание, и не более того. Никаких молний, огня и прочих способов уничтожения орков, которые так любит Тысяча Сынов. Ты понял, Амон? Я не хочу, чтобы нас обвинили в нарушении приказов Императора. В дальнейшем я при личной встрече обсужу с Отцом эти нюансы, но в данный момент я желаю, что бы ни у кого не появилось лишних поводов обвинить нас хоть в чем-то. Тебе все ясно?

— Да, господин, — смиренно кивнул Магистус и тут же недовольно пробурчал. — И все равно я не понимаю. Ваш брат не любит псайкеров, в то время как сам Император Человечества, а так же Малкадор Сигиллит являются псайкерами невероятной силы!

Магнус взглянул на своего старого учителя и тяжело вздохнул. То ли сказывался возраст Амона, то ли его столь сильно потрясла встреча с Шепардом, но сегодня он будто бы разучился анализировать и делать хоть какие-то выводы.

— Ты же вроде все слышал, друг мой, — произнес Алый Король, — но неужели ты не слушал? Ты не понял, о чем говорил мой брат? Его беспокоит не столько сама сила псайкеров, сколько безответственный подход большинства людей по отношению к Имматериуму, с чем я не могу не согласиться. Увы, но после нашей демонстрации в эту же категорию он включил и нас, но ты можешь привести хоть один пример безответственного поведения со стороны Императора или же Сигиллита? Нет, не можешь. Именно об этом фактически сказал Шепард, когда речь зашла об эльдарах. К слову, хотелось бы мне с ними пообщаться… Интересно, почему они вообще пошли на контакт? Удивительно… В любом случае, у нас еще будет возможность доказать Шепарду, что касательно нас он все-таки не прав, но для начала мы продемонстрируем нашим братьям, что Тысяча Сынов осознает все риски, связанные с варпом, уважает их мнение и чтит законы Императора Человечества. И я буду крайне недоволен, если кто-то из Легиона поставит свои личные интересы выше остальных.

Амон молчал на протяжении всей этой речи, но Магнус все равно ощущал его сомнения по поводу всего сказанного, в чем, собственно, не было ничего удивительного. Слова Шепарда действительно оставили глубокий след в разуме тех Космодесантников Тысячи Сынов, кому довелось его услышать, и сложно будет убедить их в том, что все вполне поправимо, ибо нити судьбы, которые Магнусу удалось узреть в варпе по окончанию встречи, говорили ему о том, что еще далеко не все потеряно, и еще оставались возможности склонить Шепарда и остальных братьев на свою сторону. Главное, не торопить события и быть осторожным, тщательно взвешивать каждый свой новый шаг. Ничего, скоро он обговорит с Императором свою идею касательно подготовки библиариев в каждом из Легионов Астартес, и оттуда начнется путь, что приведет Магнуса к неизбежному триумфу. Его имя будут помнить в веках, а благодарное Человечество никогда не забудет там неимоверный вклад, который Алый Король внесет во всю их дальнейшую судьбу.

Глава 32

«При подготовке к битве планы незаменимы, но,как только битва началась, план становится совершенно бесполезным» − Дуайт Эйзенхауэр.

«Планировщик битв из меня тот еще» — Lorgar666

Совещание было решено провести в малом командном зале, предстоящий удар по зеленокожим и их военачальнику должны были нанести Космодесантники, без поддержки сил Имперской Армии и Культа Механикум, а потому здесь присутствовали только высшие офицеры Второго Легиона. Опёршийся руками о поверхность стола Шепард внимательно разглядывал карту местности, которую ему по первому же требованию предоставили местные чиновники Администратума, а также многочисленные голопикты, полученные с разведывательных спутников, в данный момент зависших над островом Мурад. По сути, это был заболоченный остров в Морриахском море, покрытый густой растительностью и богато населённый местной фауной. Течения Восточного и Морриахского морей делали климат на северном побережье острова мягким, но, по мере продвижения вглубь территории, из-за джунглей и болот условия для проживания становились все более невыносимыми, в связи с чем до орочьего вторжения людей на Мураде считай что не было, а после начала войны немногочисленные поселенцы поспешили укрыться за высокими стенами городов. Среди плотно растущих деревьев было довольно сложно заметить искусственные постройки, но операторам спутников всё-таки удалось обнаружить среди густой растительности явно рукотворные объекты, и пусть полученные снимки не могли похвастаться высокой детализацией, не сложно было понять, что данные сооружения было построены руками орков, уж больно грубый и откровенно воинственный вид они имели. Сколь уникальными бы на фоне прочих своих сородичей не являлись орки Будрака, во всей Галактике не нашлось бы той силы, что смогла бы вытравить из зеленокожих ксеносов их орковость — саму суть яростной и чрезмерно агрессивной натуры орков, их безграничную воинственность, ничем не сдерживаемую дикость и тягу к разрушениям, что также выливалось в создание монструозно выглядящих техники и сооружений. При всем при этом, можно было заметить, что на этот раз ксеносы приложили массу усилий для того, чтобы их деятельность осталось скрытой от посторонних глаз, и им даже удалось добиться определённых результатов: если бы не информация, полученная от Магнуса, Будрак вполне смог бы здесь укрыться на неопределённый срок, после чего и вовсе покинуть Кронус втайне не только от примархов, но даже и от своих же собственных командиров.

— Даже от псайкеров все же бывает хоть какая-то польза, — Казабон осмелился вслух озвучить то, о чем наверняка думали все участники Двадцать второй Экспедиционной флотилии. Думали, но все же предусмотрительно молчали, так как не имели ни малейшего представления о том, что по этому поводу скажут магистры Легиона и сам примарх. Тем не менее, то, что было недоступно для простых смертных, было возможно для Первого капитана Золотых Львов. — Если бы Магнус Красный не сообщил нам о том, что Будрак сменил место "прописки", и не указал, где теперь предстоит его искать, нам бы пришлось разыскивать проклятого орка по всему Кронусу чуть ли не до скончания времён. Уж больно изворотливый этот засранец.

— Посмотрим, будет ли нам от этих советов особый прок, — тут же ответил Марш, искоса глядя на примарха. Шепард пока что никак не отреагировал на слова своего самого преданного и верного командира, получившего высокий титул Первого капитана вовсе не за красивые глаза, а за опыт и проявленную в бою отвагу и мужество на бесчисленных полях сражений. — Будрак уже не раз ускользал из под самого нашего носа, и даже в этот раз мы полагали, что нашли его лежбище на плато Турабис. Вполне может быть, что он все еще там, а это, — Лукас указал на спутниковые снимки, — не более чем очередной хитрый ход с его стороны.

— Чего-то подобного действительно никак нельзя исключать, — согласился с ним Казабон, — а потому нам необходимо нанести удар в двух местах одновременно. Вестники Рока готовы штурмовать базу на плато Турабис в любой момент и ждут лишь вашего приказа, господин, — на этот раз Первый капитан обратился напрямую к примарху.

— И они его получат, друг мой, — Шепард обратил на Казабона свой взгляд, полный глубоких раздумий. — Вы будете атаковать орочий лагерь практически одновременно с нами, Вестники Рока должны полностью зачистить его от зеленокожих, — примарх повернулся к Граллу, магистру ордена Повелителей Пепла. — Грай, сегодня твой орден удостоится чести сражаться подле меня. Они готовы?

— Повелители Пепла готовы отправиться за вами в самое пекло, если такова будет ваша воля, господин, — ответил ему Грай, гордо вскинув голову. Убеленный сединой ветеран тысяч битв, он разве что не сиял от гордости за всех Повелителей Пепла, ибо отнюдь не каждый день ордена Второго Легиона могли похвастаться тем, что примарх избрал их для выполнения особой миссии, за ходом которой он будет лично следить. Нет сомнений, что сегодня Повелители Пепла покроют себя неувядаемой славой, в то время, как останки их врагов, в свою очередь, покроют золой доспехи Астартес. Орден в очередной раз оправдает свое грозное, внушающее ужас и трепет врагам название, обратив всех проклятых ксеносов в пепел, что в последствии будет развеян по ветру.

— Хорошо. Вели Шестой роте также готовится к бою, я лично поведу их в бой, — в зале немедленно повисла глубокая тишина, нарушаемая лишь писком когитаторов. Казабон смотрел строго перед собой, а вот Лукас Марш уставился на примарха с нескрываемым удивлением, так как выбор Шепарда показался ему донельзя странным. Грай Гралл, в свою очередь, торжествующе усмехнулся, заранее представляя себе то невероятно разорение, которое учинит на острове рота разрушителей.

Шепард, прекрасно понимая, сколько эмоций он вызвал своим решением, вновь обратил внимание на карту местности, раздумывая над тем, каким именно образом Второму Легиону лучше всего высадится на остров, при этом не привлекая к себе излишнее внимание со стороны зеленокожих? Если Магнус был прав в своих предсказаниях, и Будрак действительно держит у себя под рукой телепорт, в наличие которых у орков сомневаться не приходилось, то высадка на штурмкатерах или же с помощью десантных капсул сразу же отпадает. Их приближение будет обнаружено в тот же миг, как только они войдут в воздушное пространство острова, и нет никаких гарантий того, что в этом случае орочий военачальник будет терпеливо ждать, когда люди явятся за его уродливой башкой. Скорее всего, он просто воспользуется телепортом и переместится на один из кораблей, что по прежнему кружились вокруг планеты в своём великом множестве, сколько бы их не уничтожали имперские силы. Увы, но орки, едва лишь прослышав о славной драке, продолжали прибывать к Кронусу со всех концов Галактики, а потому Будрак вовсе не испытывал недостатка в кораблях и живой силе. Любой их них вполне мог стать тем средством, с помощью которого чертов ксенос сможет сперва покинуть планету, а затем и вовсе скрыться на бескрайних просторах Галактики, чтобы позже нанести удар в новом месте, коим могла стать абсолютно любая система в Империуме, за исключением, конечно же, Солнечной. Столичная система Империума Человечества была защищена так, что сунуться туда мог только настоящий безумец.

Вывод, к которому пришел примарх, был довольно простой: на остров необходимо было высадиться таким образом, чтобы появление Космодесантников во главе с самим Шепардом стало для Будрака полной неожиданностью. Удар должен быть нанесён со всей возможной молниеносностью и беспощадностью, на которую только способны были Легионес Астартес, чтобы никто из зеленокожих попросту не смог отреагировать на вторжение должным образом. Выходит, что Шепарду и его воинам самим предстоит воспользоваться телепортами, ибо в данный момент это был единственный возможный способ обрушиться на орков с максимальной неожиданностью. Отделениям терминаторов придется ударить в самое сердце вражеского лагеря, в самый его центр, дабы сковать орков и не позволить Будраку удрать. В это же время остальные силы ордена Повелителей Пепла обрушатся на противника на крыльях штурмкатеров, ибо перебросить их всех на поверхность Кронуса с помощью телепортов было попросту невозможно. Помимо этого, следовало нанести удар по базе орков на плато Турабис, чтобы Будрак уверовал, будто его обманный манёвр действительно удался, а это значит, что сперва свой удар нанесут Вестники Рока, и лишь потом придет черед Повелителей Пепла.

— Рашек, мои доспехи готовы? — активировав вокс-передатчик, Шепард связался с Магистром Кузни.

— Да, господин, — тут же доложил Технодесантник. — Все было сделано в лучшем виде, можете не сомневаться.

— Хорошо. А что с оружием? Ты подобрал для меня что-нибудь подходящее?

— Разумеется, господин! Вам понравится!

— Тогда я скоро прибуду в оружейную.

— Мы ждем вас с нетерпением, господин.

Шепард отключил передатчик, после чего окинул взглядом своих офицеров и произнёс:

— Ну что же, друзья мои, давайте как следует все продумаем. Это наш последний шанс уничтожить Будрака, и мы ни в коем случае не должны его упустить. Если орку удастся удрать, то он неизбежно станет нашей головной болью на долгие годы вперёд.

Последующие несколько часов были потрачены на проработку плана, но, увы, ввиду того, что послать предварительно на болота Мурада, где расположился орочий лагерь, группу разведчиков было чревато совершенно ненужными неприятностями, достоверной информации откровенно не хватало, а потому офицерам слишком часто приходилось строить теории о том, какие меры орки могли принять на случай визита названных гостей, и что можно этому противопоставить, основываясь лишь на имеющемся у них опыте прошлых битв. Так же стоял вопрос о том, успел ли Будрак перебраться в свое новое лежбище или же все ещё пребывает в старом? Могло так случиться, что Казабон и Вестники Рока, ворвавшись на орочью базу на плато, обнаружат военачальника именно там, в то время, как удар Повелителей Пепла, по сути, будет нацелен в пустоту.

— По хорошему, нам нужно будет отправить сигнал на «Покоритель», что орк на месте или же он уже покинул свою базу, — подвел итог Первый капитан, — вот только это все равно не дает нам чётких гарантий того, что Будрак окажется на Мураде к моменту начала операции.

— Бери выше, Казабон, — заметил Шепард, — на самом деле у тебя и твоего ордена будет очень небольшой временной промежуток, чтобы подтвердить присутствие или же отсутствие Будрака на острове, так как Повелители Пепла не могут ждать до бесконечности. Орк знает, что, не обнаружив его на плато, мы немедленно начнем искать его по всей планете, и вряд ли он станет надолго задерживаться в новом убежище и скорее всего переберется на новое место, чего мы никак не можем допустить. Это значит, что на определённом этапе вашей наземной операции на плато, Повелителям Пепла необходимо будет начать высадку на болотах, чтобы застать Будрака врасплох, а для этого лучи телепортов должны быть нацелены в нужную точку, изменить координаты высадки не так-то просто, на это требуется время.

— Простыми словами, господин, — добавил Моррдис, которому предстояло четко согласовать все действия кораблей Двадцать второй флотилии, — если ваш доклад придет слишком поздно, уже ничего нельзя будет отменить. Вы можете оказаться лицом к лицу с Будраком, а он, не в обиду вам будет сказано, не по зубам даже Космодесантникам.

Судя по выражению лица Лукаса Марша, лидеру Грозовых Львов вовсе не понравились слова флаг-капитана, но он все же сдержал резкие возражения, что так и рвались у него с языка. Увы, но Моррдис был целиком и полностью прав: Будрак уже не раз доказывал, что справиться с ним будет очень и очень не просто.

— И как же мы сможем определить, на месте ли Будрак, за столь короткий промежуток времени? — поинтересовался Первый капитан. — Вряд ли он поспешит к нам на встречу, словно гостеприимный хозяин.

— Вам необходимо будет задействовать авгуры на ваших «Мастодонтах» и «Лендрейдарах», господин, — ответил Моррдис, — мы синхронизируем их с системами наших кораблей, включая «Покоритель». Благодаря авгурам вы сможете точно определить местонахождение вашей цели, если Будрак все еще находится на плато Турабис.

— Почему бы нам просто не дождаться доклада от Первого капитана и Вестников Рока? — поинтересовался Гралл. — Мой орден нанесёт удар туда, куда нужно, и не важно, где окопался орк, на болотах или же на плато. Мы в любом случае планировали, что Повелители Пепла произведут телепортацию со своих кораблей. Часть из них будет дежурить над Мурадом, в то время, как оставшиеся корабли будут ждать донесения от капитана Казабона. К чему эти сложности, особенно с учетом того, что в операции будет задействована Шестая рота Повелителей Пепла? Остров в любом случае придется зачистить от зеленокожих.

Флаг-капитан глянул на примарха, как бы ожидая услышать его мнение по высказанному предложению. Шепард же в это время продумывал все варианты, и рациональная часть его разума говорила о том, что предложение Грая Гралла вполне логичное, но вот его внутреннее чутьё... Оно буквально выло о том, что промедление может чертовски дорого ему обойтись. Удар требовалось нанести со всей возможной скоростью, а задержка могла привести к тому, что Будрак непременно скроется. Проклятый ксенос уже не раз демонстрировал, что его ни в коем случае нельзя недооценивать, от него в принципе можно было ожидать чего угодно. Да, Магнус заверил Шепарда и Жиллимана в том, что орк точно будет в своем новом лагере, но можно ли до конца доверять провидцам Пятнадцатого Легиона? Могли ли они ошибаться, ведь от ошибок никто не застрахован, а будущее вряд ли похоже на полотно, узор которого остаётся неизменным? Шепарду будущее всегда представлялось скорее уж бурлящим потоком, и пусть он ничего не смыслил в подобного рода материях, но все же испытывал серьёзные сомнения в том, что предсказания псайкеров из Тысячи Сынов всегда точны и непогрешимы. Даже Алатира, когда делала свои редкие предсказания, всегда говорила ему о том, что картины будущего подвержены изменениям, ибо всегда есть риск возникновения факторов, предсказать последствия которых не смог бы даже самый лучший пророк. Варп мог показать провидцу с десяток вариантов будущего, и каждый их них вполне мог быть правдивым, но какой из них в действительности воплотиться в реальности, предугадать было очень и очень сложно. Магнус, уверовав в свою непогрешимость, либо отказывался это осознавать, либо ещё никогда с таким не сталкивался.

— Первый удар нанесут Вестники Рока, — наконец-то произнес Шепард, — в то время как основные силы Повелителей Пепла будут ждать сигнала. Как верно заметил Гралл, Мурад в любом случае придется зачистить от присутствия зеленокожих, и если окажется, что Будрак все еще пребывает в своем старом лежбище, то я отправлюсь на плато на штурмкатере, в то время как Повелители Пепла для высадки воспользуются телепортами. Если же орк успел перебраться на новую базу, то я отправлюсь вместе с Граллом на болота.

— Но что нам делать, если выяснится, что Будрак уже покинул старую базу, а до новой он к моменту начала операции еще не добрался? — спросил Казабон.

— Тогда он снова скроется, — буднично ответил Шепард, — и мы просто зачистим данную местность от зеленокожих. В данном случае, это будет максимум, которого мы сможем достичь.

В его словах отчетливо угадывалось, сколь сильно примарх будет разочарован подобным исходом событий.

— Готовьтесь, друзья мои, — произнес Шепард. — Время не ждет.

Следующие полчаса примарх провел в оружейной «Покорителя», облачаясь в отремонтированные доспехи и изучая восстановленное после схватки с металлической многоножкой оружие. Новый меч покоился в ножнах, грозовые когти гудели от окутывающий их энергии, но основное внимание примарха в данный момент приковывал к себе длинноствольный волкитный каливер, который по сути представлял собой дальнобойную винтовку, обладающей ужасающей огневой мощью. Произведенный в кузницах Марса, каливер был успешно доработан мастерами Второго Легиона таким образом, чтобы им мог пользоваться примарх, в чьих могучих руках это грозное оружие выглядело не так внушительно, как в руках любого другого Космодесантника. Тем не менее, внешний вид каливера никак не сказывался на его смертоносных характеристиках, он по прежнему оставался грозным оружием, способным обращать противников в шлак на довольно приличном расстоянии.

— Мы удлинили рукоять, расширили скобу и увеличили спусковой крючок, господин, — докладывал Рашек, пока двое слуг удерживали каливер в руках. Подле них стоял Технодесантник, что сжимал в широких ладонях толстый силовой кабель с разъемами, один из которых явно предназначался для подключения непосредственно к оружию. — В качестве основного источника питания, энергии он жрет довольно много, будет использоваться генератор ваших доспехов, господин, этого будет вполне достаточно, но на всякий случай мы подготовили несколько батарей, — трое слуг в темно-красных робах поднесли шесть блоков питания и аккуратно распихали их по поясным сумкам, что были закреплены на доспехах примарха.

— Прекрасная работа, Рашек, — произнес Шепард, беря винтовку в руки, после чего взял протянутый ему Технодесантником конец кабеля и воткнул его в разъем на чернёном корпусе каливера, в то время, как Магистр Кузни торжественно воткнул второй разъем в нужное гнездо где-то на спине шепардовых доспехов. В тот же миг внутренние системы брони ожили, оповещая примарха о новом подключенном к нему устройстве, а на лицевую панель его шлема стали поступать данные о расходе энергии, а также обновленная прицельная сетка. Шепард сжал рукоять каливер, положил палец на спусковой крючок, чувствуя его так, как если бы на нем не было тяжелых доспехов.

— Мы рады стараться, господин, — ответил Магистр Кузни и отступил. Его глаза светились гордостью и удовлетворением от проделанной работы, которую по достоинству оценили.

— Пора, — объявил Шепард и направился к выходу, откуда массивная платформа подъёмника должна была доставить его на командную палубу.

***

Волне десантных капсул и следующих за ними штурмкатеров предшествовала ограниченная орбитальная бомбардировка, осуществление которой было поручено «Пожирателю Штормов» и «Черному Копью», двум тяжелым крейсерам класса «Индраджит», над которыми, словно неумолимый палач, повис «Покоритель», из недр которого к поверхности Кронуса устремился поток транспортников, несущих на своем борту технику и живую силу, что должны были сокрушить хребет военной машины зеленокожих и тем самым положить конец бушующей на планете войне. Сегодня Вестники Рока шли в бой без поддержки Имперской Армии, предстоящая схватка была их и только их делом, ибо примарх поручил им крайне ответственное задание, успешно справиться с которым могли только Легионес Астартес. Казабон крепко сжимал рукоять своего верного Дайнслейфа, меча, что не раз сослужил ему хорошую службу, его острие упиралось в пол «Лендрейдера», ожидая того мига, когда сможет снова вкусить вражеской крови, и это мгновение было уже не за горами. Как только «Громовая Птица» доставит массивный танк на поверхность Кронуса, Казабон и его Вестники Рока снова займутся тем, для чего они были созданы — уничтожение врагов Императора и всего Человечества.

Космодесантников гнала вперед неуклонная воля их примарха, которая ощущалась даже несмотря на разделяющее их расстояние, и ни у кого из Вестников Рока не было никаких сомнений в том, что Шепард пристально следит за происходящим, в ожидании сигнала, что даст старт второй фазе операции. Казабон не знал до самого конца, присоединится ли примарх к Вестникам Рока в штурме на плато или же возглавит атаку Повелителей Пепла на болотах Мурада, но он так или иначе нисколько не сомневался в том, что сегодня Второй Легион ждет успех. Успех, что положит начало окончательному освобождению Кронуса от присутствия поганых ксеносов, ибо как только Будрак будет уничтожен, орочья орда лишится руководства, и тогда покончить с ней будет куда как проще, без своего вождя зеленокожим ни за что не выстоять против объединенных сил трех Легионов Астартес, возглавляемых лично примархами. При активной поддержке Имперской Армии, сил Механикум и Коллегии Титаника Космодесантники попросту сметут орков с лица Кронуса, выжгут их, как сорную траву, ибо всем было очевиден тот факт, что все успехи ксеносов в этой войне оказались возможны исключительно благодаря уникальному гению их военачальника. Легионеры понятия не имели, из какой галактической дыры Будрак вылез и почему он столь сильно выделяется на фоне своих примитивных сородичей, но они были настроены самым решительным образом положить конец существованию Виликикого Убиватора.

— Две минуты до высадки, братья, — ожил вокс-передатчик.

— Вестники Рока, — Казабон вышел в эфир на командирских частотах, а потому в данный миг его слышала вся Великая Первая рота Легиона. По воле примарха, они были единственными, кто сохранил за собой право именоваться Вестниками Рока, единственными, кто сохранил связь со старым названием и устоями Второго Легиона, что зародились еще на Терре. — Сегодня великий для нас день, ибо мы наконец-то сломаем хребет орочьему сопротивлению на Кронусе. Сегодня мы вместе спасем этот мир от угрозы ксеносов, и этот день войдет в историю, как один из величайших триумфов не только Второго Легиона, но и всего Империума Человечества. Мы — Вестники Рока, сыны Шепарда, что взирает сейчас на нас! И мы не посрамим Его! Сражайтесь мужественно, сражайтесь смело, плечом к плечу, как подобает настоящим воинам Второго Легиона! Вытравите из своих сердец милосердие, ибо уничтожая орков, мы спасаем жителей Кронуса, всех, от мала до велика, а для нас…

— Важен каждый! — ответом ему стал рев сотен глоток, и Казабон мог только представить себе, как переборки штурмкатеров в данный миг содрогнулись от той ярости, что вложили в свой клич Вестники Рока. Пусть сегодня не вся Первая Великая рота примет участие в предстоящей схватке, Первый капитан знал, что разрушители под командованием Северина Риболта пристально следят за происходящим и лишь ждут того мига, как их призовут на поле боя. Их удар, если в нем возникнет нужда, будет воистину ужасающим, но Казабон все же надеялся, что помощь Риболта сегодня не потребуется. Хватит и того, что разрушители из числа Повелителей Пепла обрушат всю ярость своих страшных орудий на несчастный Мурад.

— Контакт с поверхностью через десять секунд, — доложили из передатчика, после чего начался методичный отсчет времени.

Казабон весь подобрался в ожидании посадки, после чего последовал глухой удар, когда стойки «Громовой Птицы» соприкоснулись с пустынной поверхностью. Аппарель штурмкатера немедленно опустилась, и в тот же миг подобно дикому зверю взревел двигатель «Лендрейдера», и тяжелый танк, за свою эффективную смертоносность получивший название «Фальката», тронулся с места. Едва лишь покинув недра «Громовой Птицы», экипаж грозной машины направил ее к основной цели, а следом за командирским танком к орочьему лагерю устремилась и остальная бронетехника, под прикрытием которой следовали отделения Космодесантников, среди которых подобно колоссам возвышались и грозные дредноуты. Примарх Шепард не разделял мнения большинства имперских чиновников и офицеров о том, что заключение тяжело раненных воинов Астартес в эту машину войны можно считать спасением, и в самом лучшем случае считал такую жизнь всего лишь существованием, но даже он признавал их невероятную эффективность на полях сражений, а потому сегодня шесть дредноутов Вестников Рока также присоединились к своим братьям в штурме орочьего лагеря. Среди них особенно выделялась огромная фигура почтенного Харраза Синга, тело которого было заключено в дредноут «Контемптор» за несколько лет до того, как Император обнаружил примарха Шепарда на Алессии. Этот внушающий трепет и ужас гигант неспешно продвигался вперед, методично расстреливая орочью технику из спаренной лазпушки и ожидая того мига, когда его окутанный разрушительной энергией силовой кулак сможет разорвать и обратить в кровавую пыль ненавистных ксеносов.

— Включить авгуры, немедленно просканировать местность, — приказал Первый капитан, открыв верхний люк танка и высунувшись из него по пояс. Орки, само собой, не стали терпеливо ждать и уже встречали людей залпами из всех своих орудий, а навстречу имперской бронетехнике уже мчались творения сумрачного гения зеленокожих механиков. Воздух выл и скрежетал от залпов орудий, грохота крупнокалиберных болтеров и шипения лазерных пушек.

Вестники Рока надвигались монолитной стеной, в которой не было просветов, и подобно крепостному валу, окрашенному кровью и золотом, они встретили хлынувшее на них зеленое море орков, что разбилось об их ряды, как волны о скалы. В яростном огне сгорала техника, а кровь настоящими фонтанами била вверх, пропитывая холодный песок, что был вспахан траками танков и БТР-ов. Словно на крыльях ветра мчались вперед ударные спидеры и гравициклы, что кружились над полем боя, словно стаи стервятников, выискивающие наиболее уязвимые цели. «Лендрейдеры» и «Мастодонты», в чьих недрах ждали своего часа отделения терминаторов, и вовсе производили в рядах орков настоящие опустошение, но зеленокожих было столь много, что образовавшиеся в их рядах прорехи зачастую исчезали быстрее, чем успевали появляться новые. То была постоянная проблема всех военных кампаний против орков — численность всегда была на их стороне.

Казабон, по прежнему торча из люка, расстреливал противника из верного комби-болтера и с нетерпением ожидал того мига, когда сможет пустить в ход Дайнслейф. Но все это потом, сейчас на повестке стояли куда более важные вопросы:

— Ну что, есть результаты? — крикнул Первый капитан, расстреливая особенно наглого ксеноса, который с диким ревом, исполненным первобытной ярости, прямо на ходу спрыгнул со своего байка и попытался взобраться на танк, одной рукой хватаясь за выступы обшивки, а другой размахивая огромный цепным топором.

— Авгуры показывают большие скопления противника, сэр, — доложил Технодесантник, — но я не вижу ничего, что могло бы указывать на присутствие орочьего военачальника.

Времени размышлять не было, Повелители Пепла вот-вот начнут высадку на остров, и Шепарду необходимо было точно знать, что делать дальше. Раз уж авгуры не смогли обнаружить Будрака, то Казабон пришел к выводу, что орк уже успел покинуть плато Турабис. Оставалось лишь надеяться на то, что Магнус Красный не ошибся в своих предсказаниях, и ксенос уже пребывает на новой базе.

— Казабон — «Покорителю», — Первый капитан включил вокс-передатчик, запрашивая связь с флагманом.

— «Покоритель» на связи, — раздался в ответ голос флаг-капитана Моррдиса. — Слушаем вас внимательно, господин.

— Будрак не обнаружен, орк покинул базу.

На мгновение в эфире повисла тишина, и когда наконец-то пришел ответ, Казабон ощутил сильный прилив крови к голове и ни чем не сдерживаемое желание уничтожить всех ксеносов, что только попадутся ему на пути:

— Сообщение принято, Казабон, — раздался узнаваемый голос примарха. — Уничтожь их всех, в случае необходимости я разрешаю тебе задействовать роту разрушителей.

— Ждем лишь ваших приказаний, сэр, — раздался в вокс-передатчике какой-то излишне уж зловещий голос Северина Риболта.

Командир Седьмой роты разрушителей, само собой, прослушивал эфир, надеясь услышать столь ожидаемый им приказ. Его подчиненные, в виду творимого ими опустошения, уже давно не принимали полноценного участия в сражениях, и уж тем более Шепард не собирался выпускать их на Кронусе, так как там, где прошли разрушители, земля на очень долгое время, а то и навсегда превращалась в безжизненную пустыню. Ну что же, плато Турабис и так представляла собой обширную каменисто-песчаную и безводную пустыню, с редкими оазисами, от которых, впрочем, не было никакого толку, и древними руинами, так что разрушителям определенно будет где здесь разгуляться, без особого риска причинить хоть какой-то вред местным жителям.

Казабон какое-то время сомневался, но все же принял решение, особенно выгодное в свете того, сколь велика была орочья волна, что катилась сейчас на Вестников Рока:

— Можете присоединиться к нам, братья. Покажите оркам всю силу вашего оружия.

— О да, капитан! И пусть же они познают настоящий ужас!

Наступление Астартес успешно продолжалось до тех пор, пока на поле битвы внезапно не появилась группа орков, которые своими размерами решительно превосходили не только Космодесантников, но и самого примарха, и их появление на краткий миг повергло Казабона в ступор. Он с изумлением взирал на этих закованных в толстые, окрашенные в насыщенный синий цвет доспехи чудовищ, орудующих монструозных размеров топорами и кувалдами, способных одним ударом повергнуть любого противника, и судя по тому, что остальные зеленокожие следовали за ними, как щенки за матерью, данные ксеносы обладали серьезной властью и уважением в орде. Подбадривая себя яростным ревом, орки врубились в ряды Вестников Рока, отмечая путь, которым они прошли, кровью и телами легионеров, расплющенных или же разорванных напополам. Игнорируя выстрелы из болтеров, словно это был весенний дождик, и удары цепных мечей, зеленокожие гиганты продолжали углубляться в шеренги Космодесантников, при этом старательно избегая столкновений с имперской бронетехникой, чьи орудия в данных обстоятельствах вынужденно замолчали. Любой неудачный выстрел из их лазпушек или же тяжелых болтеров мог проредить ряды самих Вестников Рока, а потому танки вынуждены были продолжать движение вперед и уничтожать более легкие мишени, без риска задеть своих.

— Откуда они взялись?! — бешено взревел Казабон, глядя на бронированных чудовищ. — Почему авгуры не обнаружили их раньше?!

— Не могу знать, сэр! — немедленно доложил Волдо Рихтер. Судя по звукам, Технодесантник торопливо щелкал по клавишам бортового когитатора, изучая показания авгуров. — Оркам удалось каким-то образом замаскировать присутствие этих гигантов от наших средств обнаружения, мы даже не предполагали, что у них есть подобного рода технологии!

— Мы займемся этими тварями, Первый капитан, — в эфире раздался рокочущий бас, в котором Казабон узнал голос почтенного Харраза Синга. Дредноуты под его командованием изменили направление и теперь надвигались прямо на орков-гигантов, что, конечно же, не укрылось от последних.

— Поспешите, Синг, — ответил Казабон, скашивая очередью из комби-болтера сразу трех зеленокожих, оказавшихся на пути «Лендрейдера». — Рихтер!

— Да, сэр?

— Если ксеносы смогли скрыть от наших авгуров этих чудовищ, то выходит, что и Будрак может быть все еще здесь?!

— Такой шанс действительно есть, — признал очевидное Технодесантник.

— Прекрасно! Лучше не придумаешь! И какие еще сюрпризы орки для нас здесь приготовили?!

***

Магнус одним точным ударом разрубил напополам крайне рослого ксеноса, клинок Ан-Нунурты, изогнутый силовой меч примарха, рассек доспехи и плоть зеленокожего с той же легкостью, как если бы они были сделаны из бумаги. Еще один ксенос, каким-то чудом прорвавшись через все преграды, помчался к Циклопу наперерез, но единственный удар клинка оборвал его ничтожную жизнь. Действия орков были вполне банальны и очевидны, собственно, каждый их шаг был до того предсказуем, что повелителю Пятнадцатого Легиона даже не нужно было обращаться к своим талантам прорицателя, лишь изредка он отдавал приказы Тысячи Сынам и Имперской Армии о передислокации с одной позиции на другую, тем самым сводя на нет все жалкие усилия ксеносов склонить чашу весов в свою пользу. Их поражение было столь же очевидным, как и тот факт, что за всеми действиями Магнуса и его сынов сейчас пристально наблюдают, что напрочь исключало малейшую возможность использовать те смертельные навыки, которыми обладали Космодесантники-псайкеры Пятнадцатого Легиона.

Впрочем, сегодня нужды в них попросту не было.

Битва разворачивалась именно так, как это предвидел Магнус, все шло по тщательно спланированному сценарию, где каждый участник этой кровавой постановки четко знал свое место, а в случае возникновения незначительных изменений Сыны легко перестраивались, внося в свои планы нужные коррективы. У орков попросту не было ни единого шанса, и для того, чтобы их уничтожить, вполне достаточно было тех возможностей, коими обладали Астартес из любого Легиона. В ход пошли болтеры, мечи и весь прочий доступный Космодесантникам смертельный арсенал, которым Тысячу Сынов снабдили Механикум. За спинами Космодесантников безостановочно работала артиллерия, могучие танки «Разящий клинок», при поддержке более мелких по сравнению с ними «Хищников» и «Сикаранов», выжигали вражескую технику, если таковой можно были считать гротескные конструкции, сконструированные безумцами из числа зеленокожих. Воины Пятнадцатого Легиона на деле продемонстрировали своим братьям из числа Ультрамаринов и Золотых Львов, что они ничем им не уступают и могут эффективно воевать в любых условиях и с любым противником.

В небесах раздался далекий вой приближающейся орочьей авиации, но Магнус не обратил на данную проблему никакого внимания, ведь все приказы были отданы сильно заранее. Стоило только вражеским бомбардировщикам и штурмовикам войти в зону поражения, как им навстречу устремились выпущенные ракеты средств ПВО, а тех, кому удалось прорваться через огненный заслон, уже встречали меткими залпами орудий экипажи зенитных установок «Гидра». Они стреляли столь быстро и точно, что с небес на землю, прямо на мчащихся на имперские позиции орков, обрушился стальной дождь из горящих обломков, что прореживал ряды ксеносов не менее эффективно, что огонь болтеров или же артиллерии. То была еще одна составляющая того плана, что был тщательно продуман стратегами Тысячи Сынов с учетом всех возможных переменных, орки даже не подозревали о том, что проиграли эту битву еще до того, как она началась. Любого другого противника Магнус возможно бы даже пожалел, посочувствовав их незавидной участи, но зеленокожие ксеносы не заслуживали ни уважения, ни тем более милосердия, ибо они являлись одним из самых опасных противников, с каким Человечество столкнулось на бескрайних просторах Галактики, а потому их надлежало полностью истребить. Некоторые инопланетные расы еще имели небольшой шанс войти в состав Империума на правах санкционированных ксеносов, доказав свою полезность и принеся клятвы верности Императору Человечества, но орки под эту категорию никак не попадали, а потому их ожидало лишь тотальное уничтожение.

— Смерть этих тварей столь же неизбежна, как восход солнца над Тизкой, — заметил Магистус, следуя за примархом и выстрелом в упор из болт-пистолета разнеся голову очередного зеленокожего, — но оркам попросту не дано этого осознать.

— Они слишком ослеплены своим стремлением воевать, друг мой, — ответил Магнус, ударом кулака в грудь отбросив еще одного ксеноса в сторону. Тот, подобно пушечному ядру, своим мощным телом сбил с ног несколько соплеменников, превратив орков в легкие мишени и тем самым обрекая их на смерть. — Эта жажда битвы гонит зеленокожих вперед и она же станет причиной их окончательного уничтожения.

Шагающие подле Циклопа терминаторы Сехмет, элитные воины Первого братства Тысячи Сынов, истребляли ксеносов с такой объединённой чёткостью и слаженностью, что со стороны могли казаться автоматонами в человеческом обличье, а не живыми людьми из плоти и крови.

— Рано или поздно мы уничтожим их всех, — Амон на миг остановился, погружаясь в Исчисления и просматривая варианты будущего, но все шло именно так, как было задумано, значительных корректировок не требовалось.

— Так и будет, — кивнул Магнус, так же замирая на месте, в то время как Сехмет встали кругом подле своего повелителя, что бы ни одна зеленокожая тварь не смогла к нему приблизиться. Сам Циклоп окинул взором своего единственного ока поле битвы, а так же многочисленные укрепления людей, на которые нескончаемым потоком накатывались беснующиеся, обречённые на смерть волны противников.

Примарх видел перед собой солдат Имперской Армии, храбрецов, отчаянных мужчин и женщин, что доблестно сражались на своих позициях, ярко горя желанием не уступать оркам даже пяди земли. Эти смельчаки заслуживали настоящего, подлинного уважения со стороны Магнуса, ведь не обладая той силой и возможностей, которые даровал Космодесантникам Император Человечества, они продолжали стойко сражаться и встречать лицом к лицу все угрозы, что скрывались в холодном мраке космоса. Доблестные сыны и дочери Империума смело кидались в бой против любого врага, рассекали небеса на своих истребителях и штурмовиках, сотрясали земную твердь, прорываясь вперед на танках «Леман Расс», названных так в честь примарха Космических Волков, или же на бронированных монстрах типа «Гибельный клинок».

Отдельного внимания Циклопа заслуживали Братья Тени, занимающие позиции на левом фланге. Эти Космодесантники из числа Золотых Львов своей непредсказуемостью вполне могли бы посоревноваться даже с орками: не испытывая особого желания сотрудничать с Тысячью Сынов, они, тем не менее, безостановочно проводили вылазки в тыл зеленокожим, нарушали их линии снабжения и регулярно вклинивались в их переговоры, внося еще большую сумятицу и в без того не самые организованные действия ксеносов. Последние от этого лишь еще больше свирепели и с каждым разом кидались на имперские позиции еще более ослепленные яростью, чем раньше, что, на самом деле, играло людям только на руку. В таком состоянии орки окончательно забывали даже про самую ничтожную тактику, которую иногда использовали, и превращались в уже хорошо знакомую людям вопящую орду варваров. Правда, псайкерам Пятнадцатого Легиона от этого было ничуть не легче, ведь Братья Тени продолжали оставаться единственным белым пятном в их планах. Больше всего данный факт выводил из себя Аримана, чего Корвид даже не пытался скрывать. Откровенно говоря, если бы не Магнус, у Тысячи Сынов возникли бы серьезные проблемы с планированием всего хода сражений, ведь для остальных псайкеров Пятнадцатого Легиона предвидеть, как поведут себя Золотые Львы, по прежнему было крайне проблематично, зачастую они могли увидеть действия Братьев Тени лишь на несколько минут, а то и вовсе секунд вперед. Циклоп пока что не мог понять природу данной аномалии, но он все сильнее утверждался в своем мнении о том, что Второй Легион обладал повышенным сопротивлением к варпу, а это значит, что его задумка о внедрении в будущем во все остальные Легионы Космодесанта библиариев в данном случае могла потерпеть фиаско.

Ничего, он разберется с этим позже, когда битвы на Кронусе наконец-то утихнут и можно будет пообщаться с Шепардом в более спокойной обстановке.

В этот момент перед внутренним взором примарха полыхающим росчерком пронеслось видение будущего, от осознания которого Магнус ощутил, как внутри у него всего холодеет. Он не знал, что конкретно случилось и по какой причине будущее вдруг пришло в движение, меняясь и перестраиваясь, словно мягкий податливый воск, с этим придется разбираться позднее, но сейчас необходимо было срочно действовать.

— Немедленно организуйте мне связь с Шепардом! — резко обернувшись к своим спутникам, приказал Магнус. — Как можно скорее!

Командир Сехмет, не теряя ни секунды, сразу же взялся за дело, при этом Циклоп ощущал его явное смятение, терминатор пытался понять, что именно вызвало столь очевидное беспокойство его повелителя. С таким же недоумением смотрел на примарха и Амон, и на его лице читалась добрая сотня вопросов, которые, впрочем, он не решился задать, хотя для этого ему пришлось приложить некоторое усилие над собой.

Магнус молчал в ожидании, пока его соединят с братом, но чувствовал, что время стремительно утекает, словно вода сквозь пальцы. Шепард вот-вот угодит прямиком в расставленную для него ловушку, и если срочно ничего не предпринять, последствия будут катастрофические.

— Мы установили связь с «Покорителем», господин, — доложил воин в доспехах терминатора, — но нам сообщают, что лорда Шепарда на борту уже нет. В данный момент он находится на борту другого корабля, готовится к телепортации на Кронус.

— Проклятье, — в ярости прорычал Магнус, вскинув голову к небесам, как если бы надеялся увидеть тот корабль, где сейчас пребывал его брат. — Пошло оно всё…

В тот же миг все воины Тысячи Сынов, что обладали силами псайкеров, ощутили, как вокруг их повелителя сгущаются колоссальные силы, его тонкое тело отделилось от материального, а к небесам устремляется психический крик примарха:

— Услышь меня, Шепард! Услышь меня и ответь, ибо от этого зависит твоя жизнь!

***

— Ну, шо ты мне ска'ешь, Чагор?

— Сё га'ова, босс! Ети зого'ы ю'ишки в'езли в тваю гиниа'ную лавушку, словна бизмоз'лые сноты!

— Харашо, — Будрак довольно шевельнул когтями своей массивной клешни, терпеливо ожидая финала этой битвы. Орочий военачальник, в отличии от большинства своих тупоголовых подчиненных, уже понял, что потерпел поражение на этой жалкой планетке, но все же он хотел, чтобы последнее слово все равно осталось за ним. За ним, а не за зоговыми людишками!

Уже скоро. Осталось совсем немного подождать.

***

Корабли, закрепленные за орденом Повелителей Пепла, с помощью многочисленных орудий расчистив для себя пространство от орочьих звездолетов, неспешно занимали свои места на низкой орбите Кронуса согласно полученным предписаниям. По широким, уходящим вдаль коридорам пустотных левиафанов взад-вперед носились матросы, техножрецы и прочие члены многочисленных экипажей, отвечающих за исправность сложных систем своих кораблей. Служители Омниссии с помощью бинарного кода возносили хвалу своему божеству, призывая всевозможные машины и когитаторы исполнить возложенные на них обязательства, а Повелители Пепла, разбившись на группы, готовились к высадке на поверхность планеты. Кому-то из них предстояло воспользоваться телепортами, остальные собирались подле штурмкатеров, пилоты которых уже прогревали двигатели и готовились к взлету. Корабельные астропаты, собираясь с силами, готовились использовать свой психический дар, с помощью которого им предстояло расчистить путь в варпе на короткий промежуток времени, достаточный для того, чтобы Космодесантники во главе с самим примархом смогли безопасно добраться до места назначения. С учетом количества групп, что отправлялись на Кронус, сегодня псайкерам Двадцать второй флотилии предстояло очень много работы. Многочисленные, тяжело вооружённые отряды терминаторов и огневой поддержки из числа Повелителей Пепла занимали свои места на широких площадках телепортариумов, и астропатам необходимо было сделать все от себя зависящее, чтобы высадка на Кронус прошла четко и без эксцессов.

Сжимая в одной руке волкитный каливер, а в другой снятый до поры шлем, Шепард стремительным шагом направлялся к телепортариуму, что располагался на борту «Призрачной Гончей», боевой баржи, служившей флагманом Повелителям Пепла. Следом за примархом, как обычно, следовали Грозовые Львы, со стороны больше походившие на ходячие танки, столько оружия они с собой взяли. В частности, трое воинов повелели техножрецам установить на своих доспехах ракетные установки «Циклон», тем самым превратившись в ходячие системы залпового огня. Даже Лукас Марш, обычно предпочитавший ближний бой с противником, сегодня вооружился всем, чем только можно, чтобы было сподручней уничтожать орков на расстоянии, в чем ему должна была помочь массивная плазменная пушка, которую он взял в оружейной «Покорителя». Данное орудие было чертовски мощным и, при должном везении, с его помощью одним удачным попаданием можно было даже уничтожить «Лендрейдер», если, конечно, повезёт, о чем Маршу поведал Магистр Кузни. Еще двое Грозовых Львов вооружились автопушками «Жнец», уже не раз доказавшие свою эффективность на полях сражений Великого Крестового Похода. Остальные выглядели не менее угрожающе, а потому люди из числа экипажа «Призрачной Гончей» торопились как можно быстрее убраться с пути тяжело вооружённой личной гвардии примарха.

Следом за Шепардом и Грозовыми Львами молчаливо шествовал магистр Грай Гралл, также решивший сегодня облачиться в доспехи терминаторов, так как именно передовым отрядам Повелителей Пепла предстояло первыми столкнуться с орками и продержаться до прибытия подкреплений, а это значит, что индивидуальная защита каждого воина должна быть на самом высоком уровне, а на данный момент техножрецы Марса ничего лучше терминаторской брони придумать пока что не смогли. Подле Гралла маршировали воины элитной Первой роты ордена, лучшие из лучших, но Грай знал, что прямо сейчас самая опасная рота Повелителей Пепла, Шестая, грузится в штурмкатер, и совсем скоро разрушители обрушат на головы орков самый настоящий ад. Оружие, которым они пользовались, было крайне эффективным и в то же время невероятно ужасающим, и Гралл ощутил даже что-то навроде жалости по отношениям к зеленокожим, представив, какое опустошение произведут в их рядах рад-пушки, от снарядов которых с костей ксеносов в буквальном смысле сползет мясо, фосфекс, применение которого во Втором Легионе было возможно только лишь с особого разрешения самого Шепарда, и все то, что находилось в распоряжении Шестой роты. Воистину, разрушители Легионес Астартес были поистине ужасающим инструментом в руках своих примархов, а потому их спускали с цепи лишь в исключительных случаях.

Шепард решил, что сегодняшний день был вполне подходящим для того, чтобы сразу две роты разрушителей, Вестников Рока и Повелителей Пепла, вступили в бой, и одна из них уже прямо сейчас направлялась на плато Турабис. Разрушители Повелителей Пепла должны были объединиться с Шепардом непосредственно на болотах и уже там перейти под его прямое командование.

— Господин, «Призрачная гончая» заняла нужную высоту, — вокс-передатчик ожил, и на связь с примархом вышел Кельсер Ладриан, капитан боевой баржи. — Техножрецы уже ждут вас в телепортариуме и готовы начать перемещение.

— Передайте им, что я скоро буду, — произнес Шепард и, не сбавляя шаг, надел шлем, на визор которого тут же стали выводиться многочисленные показания, после чего шагнул на платформу пневмопоезда, маршрут которого пересекал добрую половину баржи.

— Слушаюсь.

Поездка на пневомоезде заняла еще около десяти минут, и когда Шепард наконец-то ступил на площадку телепортариума, там его уже с нетерпением дожидались техножрецы, которые уже провели почти что все необходимые ритуалы и самым тщательным образом проверили все системы телепорта. Достаточно было всего одного сбоя, чтобы всё пошло кувырком и люди оказались выброшены в варп без какой-либо защиты.

— Сей слуга/служитель Бога-Машины сообщает/доводит до сведения примарха Шепарда, что телепортариум полностью готов/исправен, — доложил старший адепт Механикум на борту корабля. Его лицо представляло собой жуткую мешанину из такого количества имплантов, что под ними не было видна даже самого крошечного участка кожи. — Мы провели/совершили молитвы/ритуалы, дабы умилостивить/возблагодарить духа машины сего устройства, Оминиссия с нами.

— Хорошо, — кивнул примарх, отфильтровав речь техножреца и замер посреди площадки. Грозовые Львы немедленно встали подле него. — Можете начинать.

Адепт склонился в глубоком поклоне, после чего, опираясь на вычурную стальную трость, направился к когитатору и возложил свои механические руки на панель управления, многочисленные окуляры на его лице следили за показаниями мониторов. Отдав своим подчинённым несколько приказов на бинарном коде, он начал процедуру запуска, и силовые катушки, расставленные по периметру телепортариума, начали гудеть, испуская слабое голубоватое свечение. Шестеро техножрецов, стоя на своих постах, принялись один за другим подключать системы, в принципе действия которых Шепард ровным счётом ничего не понимал, а потому он мог только наблюдать за тем, как все пространство вокруг него начинает пронизывать низкочастотный звук, от которого все нутро примарха словно бы вибрировало в такт мерцанию катушек. Воздух гудел, от чего у всех присутствующих начали неприятно ныть зубы, сводило скулы, но на данные ощущения никто не обращал внимания, так как для Космодесантников в телепортации уже давно не было ничего особенного, а потому они спокойно стояли, практически не шевелясь.

Грай Гралл и его свита наблюдали за тем, как примарх и Грозовые Львы готовятся к перемещению, терпеливо ожидая своей очереди. Увы, имперские телепорты потребляли колоссальное количество энергии, а потому боевые баржи Легионес Астартес несли в своих недрах лишь одно такое устройство, и даже на могучих линкорах класса «Глориана» было лишь два телепортариума. К сожалению, несмотря на все усилия служителей Бога-Машины, им пока никак не удавалось снизить количество энергопотребления телепортов, что автоматически снижало темпы переброски воинов к намеченным целям. Собственно, это был самый слабый момент во всей операции, разработанной магистрами Легиона, ведь за то время, которое требовалось Золотым Львам для переброски на Мурад, Будрак вполне мог улизнуть.

По хорошему, остров и вовсе можно было подвергнуть орбитальной бомбардировке, попросту уничтожив на его поверхности все живое, но во время совещания Шепард заявил своим офицерам, что хочет лично убедиться в смерти орочьего военачальника, а бомбардировка острова силами флота, несмотря на всю свою мощь и эффективность, не могла этого гарантировать. Будрак вполне мог успеть воспользоваться телепортом и скрыться. Собственно, то же самое он мог проделать и в тот момент, когда обнаружит Космодесантников буквально у себя под носом, но Золотые Львы по какой-то причине так и не осмелились озвучить свои мысли вслух, в тот момент прекрасно понимая, что их примарх натурально закусил удила, и теперь от осуществления намеченной цели его сможет остановить разве что выстрел в упор из макро-пушки.

В какой-то момент что-то изменилось, Шепард почувствовал это всем своим существом. Странно дернулся адепт, он приблизил свое аугментированное лицо к одному из мониторов, изучая новые показания приборов. В воздухе несколько раз промелькнули яркие искры статики, а в самом помещении ощутимо похолодало без видимых на то причин. Чувствуя все это, Шепард вскинул каливер, и Грозовые Львы, для которых происходящее не осталось незамеченным, так же привели свое оружие в боевую готовность, но с кем именно им предстоит сражаться, пока что никто из них не понимал.

— Что происходит? — потребовал ответа Шепард.

— Замечены/обнаружены аномальные/не типичные показания, — доложил адепт. — Пытаемся/осуществляем попытки выяснить/установить их причину.

— Господин, наши астропаты фиксируют сильное возмущение в варпе, — вокс-передатчик ожил, и оттуда донесся взволнованный голос капитана Ладриана. — Эта некая локальная аномалия, в данный момент она стремительно приближается к «Призрачной Гончей» и мешает работе астропатов на всех кораблях ордена. В таких условиях мы не можем вам гарантировать, что телепортация пройдет успешно!

— Что еще за аномалия?! — взбешенный этой непредвиденной задержкой, Шепард рявкнул в передатчик. — Откуда она взялась?!

— Мы не знаем, но наш старший астропат полагает, что ее источник находится где-то на поверхности Кронуса!

Не успел Шепард на основе данной информации сделать хоть какие-то выводы, как в его сознании раздался громкий крик:

— Услышь меня, Шепард! Услышь меня и ответь, ибо от этого зависит твоя жизнь!

Спутать этот голос с кем-то иным было попросту невозможно, и Шепард осторожно произнес в пустоту:

— Магнус? Какого черта?!

К всеобщему изумлению, прямо из пола стала подниматься высокая призрачная фигура примарха Пятнадцатого Легиона, на его лице застыла маска беспокойства, которое немного улеглось, стоило взору Магнуса упасть на Шепарда:

— Я все-таки успел… Это хорошо.

— Хорошо?! — воскликнул Шепард. — Я не знаю, что ты опять решил сотворить, но твои действия мешают нашей высадке!

— Ты должен ее отменить, — проникновенным тоном произнес Циклоп. — Я еще не знаю всех подробностей, но вас там ждет ловушка, Будрак знает, что вы идете за ним. Что ты идешь за ним.

— Ты же сам мне сказал, что видел в будущем, как Будрак перебирается на новую базу, — возразил Владыка Рока, уже не скрывая своего бешенства, — весь план нашей операции основан на сведениях, которые я получил от тебя. А теперь ты мне заявляешь, что все наши планы идут псу под хвост?! Почему?!

Все остальные, стараясь не привлекать к себе внимания, начали потихоньку расходиться в стороны, чувствуя, как под сводами телепортариума бушует ярость примарха. Даже Грозовым Львам редко доводилось видеть Шепарда в таком состоянии, а для остальных же вид взбешенного повелителя Второго Легиона и вовсе был сравни какому-то ужасному откровению. Даже техножрецы, превратившие большую часть своих тел в бездушные механизмы, ощутили, как их разум словно бы парализует от одного только взгляда на Шепарда, от которого подобно волнам расходилась с трудом сдерживаемая ярость.

— Я даже отсюда ощущаю твой гнев, брат, но все же прошу тебя меня выслушать, — Магнус, в отличие от Шепарда, говорил как можно более спокойным тоном, — будущее изменилось, перестроилось. Причина мне пока что неведома, но я узрел, что если ты и твои воины отправитесь на Мурад, то все погибнете. Это ловушка, которую я смог распознать лишь в последний момент. Прошу, поверь мне, я бы ни за что не стал тебе мешать, если бы угроза не была столь высока.

Шепард сделал глубокий вздох, на миг задержал дыхание, после чего выдохнул и снял с головы шлем. Его лицо приобрело суровые черты, глубокие тени легли под глазами, а губы были сжаты в узкую полоску. Всем своим обликом примарх демонстрировал окружающим, сколь сильно он рассержен, но все же его разум возобладал над эмоциями, и, крепко сжав рукоять каливера, Шепард спросил:

— Что, согласно твоим видениям, — примарх особо выделил последнее слово, — затеяла эта сволочь?

— Утопить остров в огне, — ответил Циклоп. — Я видел огонь, который выжигает джунгли дотла, всепожирающее пламя, в котором сгорят и орки, и Космодесантники, и ты, — данное заявление вызвало ропот у слышавших все это людей, у них в голове не укладывалась даже мысль о том, что одного из примархов, сына Императора, в принципе можно убить.

— Каким образом Будраку удастся это осуществить?

— Очень много бомб, прометия и, судя по всему, пара кораблей, что должны были обрушиться на планету, — образ Магнуса слегка колыхнулся, словно паучья паутина на ветру, и до Шепарда словно бы донеслись отголоски гремящей битвы. Где бы сейчас не пребывало тело Циклопа, там явно было очень жарко. — Сказать наверняка довольно сложно, что-то мешает моему взору. Что-то или, возможно, кто-то.

Повелитель Просперо словно бы на что-то намекал, но Шепарду некогда было ломать над этим голову, сейчас перед ним стоял куда более важный вопрос: продолжить проведение операции или же прислушаться к словам брата и все свернуть. С одной стороны, примарху очень хотелось послать Магнуса куда подальше, продолжить операцию, а потом как следует пообщаться с одноглазым братом по поводу использования им психосил. С другой же стороны, от Будрака действительно можно было ожидать любой подлости, включая корабли, что рухнут на поверхность Кронуса, подобно громадным пылающим снарядам. Что делать и как поступить?

— И отмени высадку на плато, — неожиданно добавил Магнус, возвращая Шепарда к действительности. — Твоих воинов там тоже ничего хорошего не ждет.

— Операция на плато идет полным ходом, — осторожно произнес Шепард и в тот же миг почувствовал, как внутри у него все холодеет, стоило ему только видеть перекошенное лицо Циклопа.

***

Казабон, несмотря на терминаторские доспехи, орудовал Дайнслейфом с такой скорость, что со стороны двуручный меч больше напоминал лопасти архаичных мельниц, пикты которых Первому капитану несколько раз доводилось видеть. Орочьи конечности разлетались во все стороны, доспехи терминатора были залиты темной, почти что черной ксеноской кровью от сабатонов до самой макушки. Казабон упорно продвигался по вражескому лагерю, оставив за собой горы трупов, и Вестники Рока, вдохновленные примером своего командира, ничуть ему не уступали, а потому истребление орков шло полным ходом даже с опережением первоначального граффика. Те рослые чудовища, с которым столкнулась Первая Великая рота, на какое-то время задержали продвижение Астартес, но когда с ними лоб в лоб сошлись дредноуты, их судьба стала очевидной. Закованные в адамантий воины остановили орочье наступление, смяли их ряды, а потом и вовсе втоптали их в землю, тем самым посеяв панику в рядах зеленокожих.

Всё резко ускорилось, как над плато зависли несколько «Громовых Птиц», из которых на поверхность Кронуса высадились разрушители Седьмой роты под командованием Северина Риболта. Уроженец одной из планет Алессианского Королевства, этот тихий с виду легионер быстро влился в ряды разрушителей, проникся их методами ведения войны, после чего быстро дослужился до командира роты и стал сеять хаос и ужас повсюду, где ему только разрешали развернуться во всю ширь. Именно Риболту было поручено уничтожение родного мира расы киборгов, с которыми Второй Легион столкнулся еще до своего переименования и всех тех изменений, которым его подверг примарх. По факту, именно Северин организовал Экстерминатус на планете со странными ксеноорганизмами, которые копировали внешний облик людей, при этом по сути являлись странными разновидностями разумных растений, как в дальнейшем постановили техножрецы из ордена Генетор. Каждый раз Риболт обрушивал на головы своих врагов всю мощь своих убойных орудий, неизменно вызывая в их рядах панический ужас, который полностью сводил на нет все их попытки сопротивляться. Теперь тоже самое происходило и на Кронусе: орки в ужасе разбегались в сторону под шквалом выстрелом из рад-винтовок, гравипушек и гранат с боевым газом, которые Золотые Львы в окрашенных в чёрный цвет силовых доспехах без колебаний пустили в ход. У Казабона не было никаких сомнений в том, что скоро в ход пойдет и фосфекс.

— Противник пытается организовать сопротивление в седьмом квадрате, наблюдаем скопление техники, — раздалось из передатчика.

— Валкиар, направляйся со своим подразделением в седьмой квадрат, — приказал Казабон, вскинув комби-болтер и длинной очередью изрешетив группу бегущих орков. — Сожгите там все!

— Будет исполнено, сэр, — рявкнули в ответ, и рокот двигателей подсказал Первому капитану, что танки «Хищник» уже направляются к намеченной цели.

— Сэр, мы получаем новые приказы с «Покорителя», — из вокс-передатчика донесся голос Волдо Рихтера, судя по тону, в данный миг Технодесантник был несколько обескуражен.

— Что там?

— Нам велено… отступить, — Рихтер явно был растерян, и Казабон в этом отношении недалеко от него ушел.

— Что? — переспросил Первый капитан, отказываясь верить собственным ушам.

— Нам…

— Всем Вестникам Рока надлежит немедленно выйти из боя и покинуть плато, — уверенный, не терпящий возражений голос примарха Шепарда ворвался в эфир, не оставляя у Казабона никаких сомнений в том, что он не ослышался. — Повторяю, всем Вестникам Рока надлежит немедленно покинуть плато. И как можно скорее!

Пилоты «Громовых Птиц», осуществлявшие прикрытие с воздуха, тоже получили новые приказы и теперь начали спешно опускаться на землю, их аппарели опустились в ожидании Космодесантников. Сами Вестники Рока, несмотря на явно ощутимую растерянность, поспешили к штурмкатерам, а могучая бронетехника принялась выстраиваться согласно полученным предписаниям, но Казабон прекрасно понимал, что за один заход вывести всех Космодесантников все равно не выйдет, ведь солидная часть легионеров высадилась на плато с помощью десантных капсул. Часть Вестников Рока грузилась в «Носороги», «Лендрейдеры» и «Мастодонты», но их все равно было слишком много. Помимо этого, нужно было решить вопрос с транспортировкой дредноутов, а судя по тому, с какой поспешностью происходила эвакуация, по другому охарактеризовать происходящее Казабон никак не мог, время явно играло против Золотых Львов.

Но в чем была причина такой спешки?

Примарх не стал вдаваться в подробности и просто приказал вывести с плато войска. Неужели все было настолько плохо? Казабон никогда бы не стал Первым капитаном Легиона, если бы не умел делать правильные выводы из различных ситуаций, а потому он быстро сообразил, что Шепард, судя по всему, получил новые сведения об орках, и эти данные перевернули все планы Золотых Львов с ног на голову. Исходя из всего этого, Казабон пришел к довольно простому выводу — Будрак, эта хитроумная бестия, организовал на плато хорошо замаскированную ловушку, и Вестники Рока влезли в нее обеими ногами.

Орки, внезапно обнаружив, что их противники отступает, тут же забыли о собственных потерях и теперь вновь кинулись на людей в своём нестерпимом желании разорвать их на части. В связи с этим, многим Вестникам Рока пришлось перестроиться и начать прикрывать своих братьев плотным заградительным огнем, который, впрочем, никак не сказался на боевом духе зеленокожих. Ксеносы решили, что побеждают, и все прочие аргументы против этого теперь их нисколько не волновали.

— Господин, — едва лишь Казабон забрался внутрь «Фалькаты», как он тут же обратился к примарху по закрытому каналу связи, — что происходит?

— Ничего хорошего, друг мой, — последовал немедленный ответ, — так что поспешите, пока все не стало еще хуже.

Первый капитан взглянул на взмывающие к небесам штурмкатера, оглядел своих братьев, сдерживающих натиск орков, и вдруг явственно ощутил, как стремительно утекает драгоценное время.

***

— Не, так ни па'дёт, — прорычал Виликий Убиватор, наблюдая за тем, что в данный миг происходило на покинутой им базе в пустыне.

Наблюдая за тем, как Космодесантники штурмуют базу на плато, орк все это время терпеливо ждал, когда людишки начнут высаживаться на острове, но они мало того, что этого не сделали, так еще и явно вознамерились убраться из пустыни! Этот зогов людской босс, Шепард, оказался не дурак, он либо как-то узнал о том, что его поджидает, либо и вовсе обладал очень хорошим чутьем на неприятности, и сколько бы Будрак не ждал его появления, этот здоровяк в красных доспехах так и не появился ни на плато, ни на острове.

— Эй, Жубар! — Виликий Убиватор оторвал взор своих налитых кровью глаз от кое-как работающих, искрящих мониторов, и повернулся к своему самому доверенному мекбойзу. — Жми давай!

Услышав приказ, здоровенный орк в кожаном, промасленном фартуке и с каким-то искрящимся устройством на спине, при одном только взгляде на который любой техножрец впал бы в бешенство, тут же ударил огромным кулаком по одной-единственной красной кнопке на панели приборов, отправляя сигнал на сокрытые от посторонних глаз детонаторы.

Будрак вновь обратил свой взор на мониторы, заранее предвкушая впечатляющее зрелище.

***

Пустыня содрогнулась, пришла в движение, словно пробуждающийся дракон, когда тонны песка и камня взмыли к небесам, поднятые чудовищной ударной волной. Море яростного, всепожирающего огня, от которого не было никакого спасения, затопило всю округу, в мгновение ока раскалив воздух, словно громадный кузнечный горн. Подхваченные ударной волной штурмкатера завертелись в неконтролируемом полете, и две «Громовые Птицы» столкнулись в небесах, после чего их пылающие обломки разлетелись по всей округе. Пилоты изо всех сил старались совладать с управлением и оседлать беснующиеся воздушные потоки, но вот у одной из машин оторвало стабилизатор, а она пылающим метеором рухнула в царивший на земле Ад. Некоторым штурмкатерам удалось прорваться сквозь это безумие, и теперь они парили на недосягаемой высоте, бессильно кружась над местностью, что стала братской могилой для многих Вестников Рока.

Могучая бронетехника Космодесанта, способная выдержать самый мощный обстрел, горела, словно спичечные коробки, и тонула в песках, погружаясь все глубже и глубже, напрочь лишая каким-то чудом выживших легионеров возможности выбраться наружу. Почтенный Харраз Синг, несмотря на всю мощь дредноута, смог простоять всего лишь несколько секунд, прежде чем всесокрушающая волна опрокинула его навзничь и утопила воина под тоннами песка и камня, сминая броню, под которой скрывалось изувеченное тело Космодесантника, словно ржавую консервную банку. Огромный «Мастодонт», что мог проламывать толстые крепостные стены, был подброшен в воздух с такой легкостью, словно бы танк подхватила гигантская рука невидимого великана и отшвырнула машину как можно дальше от эпицентра взрыва, и, как выяснилось впоследствии, именно данный факт спас часть экипажа танка, избежавшего куда более страшной участи.

Космодесантников разбросало, подобно тряпичным куклам, сминая и круша их тела, словно печенье. Кто-то в один миг лишился конечностей, и теперь бессильно лежал на земле, где их очень быстро засыпало песком и камнями, и даже терминаторы были бессильны что-либо исправить, ибо казалось, что против них восстала сама планета. Даже невероятно крепкие терминаторские доспехи оказались не в состоянии выдержать то давление, что обрушилось на них за один короткий миг, а потому легионеры продолжали гибнуть несмотря на всю свою силу и выносливость.

«Немезида» на максимально доступной скорости мчалась к плато, но Шепард уже знал, что опоздал, предупреждение от Магнуса поступило слишком поздно, хотя примарх отдавал себе отчет в том, что если бы Циклоп задержался еще хоть на пару минут, ситуация, и без того кошмарная, стала бы еще хуже. Чуть ли не каждую секунду с «Покорителя» приходили новые доклады о погибших и выживших, и пусть до полной ясности было еще далеко, уже ни у кого в Легионе не было сомнений в том, что на плато Турабис Вестники Рока умылись собственной кровью.

— Седьмая рота разрушителей погибла почти что в полном составе! Спаслись лишь два отделения!

— Нет никакой информации о Первой роте терминаторов! Таких потерь нам получать еще не доводилось!

— Мы потеряли все шесть дредноутов, вступивших в бой! Невосполнимая потеря для Легиона!

— Местонахождение Первого капитана Казабона все еще не известно! Его маяк не отвечает!

— Получен доклад о потерях бронетехники! Почти весь танковый парк Вестников Рока уничтожен!

— Из общего числа штурмкатеров осталось лишь несколько машин! Нам нужно больше транспортников для эвакуации выживших! И как можно больше тяжелой техники для расчистки местности!

— Клянусь Террой, на восстановление Первой Великой роты потребуются годы, если не десятилетия!

Шепард изучал бесконечные отчеты, и со стороны могло показаться, что вместо живого человека перед Золотыми Львами сидит бездушный автоматон, столь безэмоциональным сейчас казался примарх, но то была всего лишь напускная видимость: внутри Шепарда сейчас кипел настоящий вулкан страстей, в котором равно смешались боль и гнев, сожаление и жажда мести. В данный миг он хотел спасти каждого из своих генетических сыновей, и в то же время примарх отдал бы все на свете только лишь за то, чтобы собственноручно придушить проклятого орка, увидеть, как жизнь угасает в его глазах. Шепард мечтал разорвать Будрака на части, но то и дело его мысли возвращались к Вестникам Рока, что сейчас погибали в смертельных песках плато Турабис. Кого из них еще удастся спасти? Сколько погибших удастся обнаружить, а кто из них так и останется покоится на этой планете? Ответы на эти вопросы еще только предстояло узнать.

По воле примарха штурмкатера других орденов устремились на помощь своим братьям, и довольно скоро к ним присоединились Ультрамарины и Тысяча Сынов, из числа тех, что сейчас были не задействованы в битвах. Воля орочьей орды внезапно испарилась, словно ее никогда и не было, и легионеры, взбешенные известиями о страшных потерях Золотых Львов, принялись истреблять зеленокожих с удвоенной яростью, благо уже всем стало очевидно, что ксеносы лишись руководства. С особой жестокостью действовали Космодесантники Второго Легиона, которые в один миг уподобились настоящим берсеркам из древних легенд Терры, буквально купаясь в крови ненавистных орков, не имея возможности добраться до их военачальника. Будрак все-таки покинул Кронус, бросив собственное войско на произвол судьбы, а орочий флот начал небольшими группами разлетаться во все стороны с явным намерением как можно быстрее покинуть данную систему. На одном из этих кораблей пребывал и Будрак, но понять, на каком именно из судов он сейчас находится, не представлялось возможным, и пусть Имперский Флот кинулся в погоню за орками, Шепард не сомневался в том, что военачальнику все равно удастся скрыться. Он явно все продумал сильно наперёд.

Лишившись своего главаря, орочья орда лишилась того стержня, что ее скрепляла, и теперь Космодесант и Имперская Армия расправятся с ксеносами без особого труда, вот только Шепарда это уже мало волновало. Все его мысли были сейчас с Вестниками Рока.

— Господин, — Лукас Марш привлек к себе внимание примарха, — мы уже над плато, пилоты ищут безопасное место для посадки.

— Хорошо, — Шепард кивнул, встал со своего места и сразу же направился прямиком к аппарели. — Пусть немедленно садятся.

— Господин, я…

— Это приказ, Лукас, — примарх вроде бы говорил совершенно спокойно, но от этих слов повеяло таким холодом, что Марш тут же пожалел о том, что вообще открыл рот. — Исполняйте.

— Да, господин, — Лукас склонил голову и ударил себя кулаком в грудь. — Будет исполнено.

Через некоторое время «Немезида» резко нырнула вниз, и чувствовалось, как экипаж штурмкатера борется с воздушными потоками, которые категорически не желали успокаиваться, но все же опыт взял свое, и «Громовая Птица» коснулась земли, хотя машина ответила на такое обращение протестующим скрипом. Не желая никого ждать, Шепард ударил по зеленой кнопке на панели управления, и аппарель тут же начала опускаться, и в тот же миг стал слышен яростный вой ветров снаружи, а внутрь штурмкатера начал залетать горячий песок.

— Датчики фиксируют повышенный уровень радиации, господин, — сообщил Лукас, получив доклад от Технодесантников. — Эта местность еще не скоро заживит свои раны.

— Найдите выживших, — приказал Шепард, сходя с аппарели, — и погибших. Используйте любые средства, какие только у нас есть.

— Мы вам поможем, брат, — в эфире раздался узнаваемый голос Жиллимана, и вскоре владыка Ультрамара ступил на истерзанную войной землю. Вместе с ними прибыли техножрецы с самой разнообразной техникой, включая сервиторов промышленного типа, что должны была помочь в поисковых работах. Все местность тут же превратилась в странную помесь полевого лазарета и места раскопок, когда тяжелые машины приступили к работе. Сервиторы разбивали в мелкое крошево камни и тут же убирали их сторону, постепенно извлекая из под земли разбитую бронетехнику Легиона и тела погибших легионеров, изувеченных до такой степени, что их опознание можно было произвести лишь на борту «Покорителя». У многих из них с доспехов полностью содрало краску и всякие знаки различия, в связи с чем понять, к каким ротам Вестников Рока принадлежали погибшие Космодесантники, в данный момент было невозможно.

Поисковые работы значительно ускорились, когда к ним подключились библиарии Тысячи Сынов, прибывшие на плато Турабис по воле своего примарха.

— Где сейчас Магнус? — спросил Шепард, самолично раскапывая заваленный песком и камнями «Носорог», чей корпус был смят, словно бумага, но авгуры спасательной техники обнаружили в нем выживших, что сейчас были заперты внутри боевой машины. В ход немедленно пошли плазменные резаки, и вскоре на белый свет были извлечены трое сильно помятых, но все же живых Вестников Рока, а также тела погибших.

— Магнус сейчас занимается истреблением остатков орочьей орды на севере, — сказал Жиллиман, пристально следя за работой бригад спасателей. — Насколько я понял, произошедшее здесь он воспринял как свою личную вину и теперь намеревается истребить всех орков, до которых только сможет дотянуться.

На большой глубине были обнаружены останки «Лендрейдера», но добраться до них в данный момент не представлялось возможным, а потому было принято решение пока что оставить его в покое, все равно там никто не смог бы выжить, столь искореженным оказался танк. Тела погибших можно было извлечь позже, сейчас же нужно было сосредоточиться на поисках выживших.

— Я составлю отчет для отца обо всем, что здесь произошло, — произнес Шепард, следя за тем, как апотекарии Легиона обрабатывают раны спасённых Вестников Рока и извлекают драгоценное геносемя из тел погибших. — Начиная с того момента, как я привёл свой Легион на Кронус, и заканчивая тем, что здесь произошло, — он взмахом руки указал на плато.

— А про Магнуса тоже сообщишь? — поинтересовался Жиллиман.

— Да, — Шепард кивнул, — пусть отец сам решает, как поступить. Если он одобрит методы Магнуса, то я возражать не стану.

— Ты изменил свое мнение? — удивился примарх Ультрамаринов.

— Не совсем, — повелитель Второго Легиона покачал головой, — я по-прежнему считаю, что за псайкерами необходимо следить самым тщательным образом, но я не могу отрицать их полезность. Да, мы изначально строили свои планы согласны сведениям, полученным от Магнуса, и оказалось, что он ошибся. Тем не менее, он успел предупредить нас о ловушке, и я боюсь себе даже представить, что ожидало бы нас на острове, успей мы туда отправится. На самом деле, если бы не Магнус, потерь было бы в разы больше, и даже здесь, — Шепард посмотрел на своих израненных сыновей, что грузились сейчас в штурмкатера, — все было бы еще хуже, чем сейчас.

Он наблюдал за тем, как псайкер из Тысячи Сынов нацелил свой посох на какой-то участок земли, и песок в этом месте немедленно забурлил, стал расходиться в стороны, и на поверхности появился сильно поврежденный штурмкатер, к которому тут же устремились легионеры, и вскоре оттуда раздались радостные крики: кто-то из пассажиров сумел выжить и продержаться достаточно долго, чтобы их успели спасти.

— Я умею быть благодарным, Робаут, — произнес Шепард, — и я не забуду того, что здесь произошло.

В этот момент его внимание привлекли чьи-то громкие возгласы, и Шепард подобно молнии сорвался с места, услышав в эфире доклад:

— Срочно нужны апотекарии! Мы нашли Первого капитана!

***

Вспышка молнии испепелила целую группу орков, следующий отряд зеленокожих попросту сгорел изнутри, и ксеносы начали в панике разбегаться кто куда, стараясь убраться как можно дальше от взбешенного примарха-колдуна, чья сила сейчас бушевала подобно всесокрушающему шторму. Магнус и не думал себя сдерживать, поставив перед собой и своими сыновьями цель полностью истребить ненавистных ксеносов. При этом примарх, погрузившись в Исчисления, пытался понять, где именно он сегодня ошибся.

Что пошло не так, почему видения будущего столь внезапно изменились? Что конкретно он умудрился проглядеть? До этого дня Корвиды никогда не ошибались в своих прогнозах, их видения сбывались в точности, породив в псайкерах Пятнадцатого Легиона непоколебимую уверенность в том, что по части предсказаний им попросту нет равных. Они всегда точно знали, как поступит враг, а потому заранее предпринимали все необходимые контрмеры для того, чтобы полностью обнулить все старания своих соперников. Так было всегда, и казалось, что так всегда и будет, но вот сегодня уверенность Корвидов в своих возможностях, уверенность самого Магнуса, разбилась вдребезги, разлетелась на тысячу осколков, которые теперь предстояло собрать, проанализировать и понять, в чем же они ошибались. Тысячам Сынам будет над чем подумать в ближайшее время, ведь придется тщательно проанализировать все то, что они до этого знали, и то, что им еще только предстоит изучить. Возможно, что некоторые практики придется начать изучать с нуля.

Не было сомнений, что сегодняшняя трагедия произошла потому, что Магнусу элементарно не хватило знаний, хотя он всегда полагал, что мудрости ему не занимать. Увы, но реальность наглядно продемонстрировала Циклопу, что он сильно заблуждался в своих рассуждениях, но это вовсе не означало, что он так просто сдастся после первой же неудачи. Нет, Магнус намеревался извлечь необходимые выводы из полученного урока, дабы в будущем подобных ситуаций больше не повторялось. Даже отсюда он чувствовал горечь потери, которую испытывал сейчас Шепард, и Магнус поклялся самому себе в том, что приложит все возможные усилия для того, чтобы никто из его братьев больше не испытывал тех же мук, какие сейчас беззвучно претерпевал Владыка Рока.

Магнус должен стать сильнее, а для этого ему необходимо было больше знаний.

***

Относительно небольших размеров орочий корабль, мало заметный на фоне тех космических чудовищ, что сооружали для своих сородичей мекбойзы, стремительно приближался к краю системы, намереваясь навсегда ее покинуть. Собственно, Будрак, сполна насладившийся огненным шквалом, который он обрушил на зоговых людишек, собирался надолго выпасть из поля зрения людей. Сейчас ещё не время, рассуждал орк, чтобы сталкиваться с ними лоб в лоб, нет, все-таки еще рано. Он вернется позже. Сильно позже, ибо сейчас людишки оказались слишком сильны. Придется ждать, когда они достаточно ослабнут, и тогда Будрак вернется, с такими силами, равными которым эта никчемная Галактика еще не видела. Орки не любили ждать, уж больно нетерпеливыми они были, но Будрак потому и достиг таких высот, что сильно отличался от остальных зеленокожих. Если придется, он будет ждать столько времени, сколько потребуется для осуществления его долгоиграющих планов, хоть сто лет, хоть тысячу, торопиться ему все равно некуда. В Галактике все равно хватало рас, которых можно было растоптать, и когда он покончит с ними, то наберется сил и лишь тогда вернется, чтобы показать людишкам истинную мощь орков.

Перед внутренним взором Будрака вновь предстало видение самого мощного Waaagh!!! за всю историю Галактики. Он был неизбежен, и ничто во всей Вселенной не смогло бы переубедить Виликого Убиватора в обратном. Горк и Морк взирали на него, радуясь как его нынешним достижениям, так и тем, которым еще только предстояло свершиться в будущем.

Возможно, когда он вернется в следующий раз, его будут звать как-нибудь иначе, ибо даже титул Виликого Убиватора, ранее вполне его устраивавший, теперь казался слишком уж мелким для самого величайшего орка, которому суждено принести войну во все уголки Галактики.

Будраку всегда нравилось именоваться Виликим Убиватором, но теперь куда больше ему нравилось слово Зверь.

Глава 33

Многочисленный экипаж «Покорителя» торопливо расступался перед неспешно шагающим по широким и крайне протяженным коридорам корабля Шепардом, следом за которым молча шествовали его телохранители, но на этот раз они были лишены той привычной ауры гордости и уверенности в собственных силах, что обычно разливалась там, где проходили Грозовые Львы, и на то были причины. С массивных терминаторских наплечников свисали длинные серые ленты, как знак скорби по погибшим на Кронусе братьям из числа Вестников Рока, три такие же ленты свисали с правого плеча самого примарха, в связи с чем вся процессия выглядела довольно мрачно и в данный момент скорее напоминала траурное шествие. Абсолютно всем было известно о том, сколь серьёзные потери понесла Первая Великая рота в ходе последней военной кампании на Кронусе, и что для восстановления ее численности потребуются годы, если не десятилетия кропотливого труда апотекариев и сержантов-наставников Легиона. Собственно, соответствующие приказы уже были отправлены на Алессию, а прямо сейчас облачённые в белоснежные доспехи Космодесантники подобно призракам рыскали по коридорам и многочисленным отсекам кораблей Двадцать второй флотилии в поисках подходящих по возрасту кандидатов, благо, всё-таки с новобранцами у Астартес Второго Легиона особых проблем не возникало, даже с учётом того, что в постоянном притоке новобранцев нуждалась и Имперская Армия, а ее запросы всегда отличались просто астрономическим размахом.

Всё-таки рекрутская база у Двадцать второй экспедиционной флотилии была довольно обширной, даже без учета почти что сотни миров Алессианского Королевства.

Относительно небольшая стайка детей, явно сбежавшая с обязательных для них занятий и непонятно как попавшая на этот уровень корабля, со смехом мчалась по коридорам «Покорителя», ловко лавируя между людьми, заполнившим палубу, но прогульщики замерли, словно бы поражённые молнией, стоило только в поле их зрения появиться примарху. Вид Шепарда произвел на их неокрепшие умы столь опустошительное воздействие, что дети так и встали, словно вкопанные, посреди коридора с открытыми ртами и распахнутыми от изумления глазами. Громадная, внушающая трепет и уважение фигура повелителя Второго Легиона направлялась прямиком в их сторону, с каждым мгновением становясь только больше, и члены экипажа в панике заметались, не зная, как правильно будет поступить в данной ситуации. С одной стороны, малолетних прогульщиков следовало немедленно убрать с глаз долой, после чего примерно их наказать, дабы остальным неповадно было. С другой стороны, никто не мог заранее предугадать, как примарх отнесётся к телесным наказаниям детей, хотя, по мнению большинства свидетелей происходящего, ничего иного эти наглецы не заслуживали. Как никак, все они находились на борту военного корабля, и здесь были отнюдь не ясли, а потому цацкаться с "детьми флота", как назвали расплодившуюся по всей Двадцать второй флотилии ребятню имперские офицеры, было некому и некогда. На военном корабле абсолютно над всеми главенствовали дисциплина и воинский устав, не делающие скидок и послаблений для кого бы то ни было, включая детей, чье появление, с учётом количества мужчин и женщин на борту кораблей, входящих в состав Двадцать второй флотилии, было столь же неизбежно, как и торжество Человечества над остальными расами.

Благо, на этот раз проблема разрешилась сама собой: к детям подбежала сухопарая, седовласая женщина с короткой армейской стрижкой, облаченная в синюю форму Корпуса Наставников. Когда стало очевидно, что с расплодившимся в великом множестве молодняком нужно срочно что-то делать, как-то их занять, чтобы они не мешались под ногами, примарх был вынужден создать внутри Двадцать второй флотилии новую организацию. В основном состоящий из отставных сержантов-инструкторов, которые больше не могли продолжать службу, Корпус Наставников взял на себя обязанности по обучению и подготовке молодежи, чтобы в будущем они смогли не только стать полноценными членами общества, но в дальнейшем, если у них возникнет такое желание, сами могли принять участие в Великом Крестовом Походе. Были отобраны учителя, готовые работать с детьми, разработана программа обучения, обязательная для всех без исключения, и процесс, пусть и со скрипом, но пошёл. Тем не менее, как можно было легко заметить, отнюдь не все дети флотилии желали учиться, и кто-то из них решил демонстративно нарушить царившие во флотилии правила, за что им уже в самом скором времени придётся поплатиться.

Едва лишь обнаружив беглецов, наставница открыла была рот, чтобы как следует отчитать своих малолетних воспитанников, но все слова тут же застряли у нее в глотке, стоило только женщине увидеть Шепарда. Обычный люд не сказать, чтобы часто видел примарха, а потому тот факт, что сейчас он был здесь, среди простых смертных, попросту не мог не произвести неизгладимое впечатление даже на бывших солдат Имперской Армии.

— Я... — наставница хотела что-то сказать в тот самый момент, когда расстояние между ней и Шепардом сократилось всего до пары десятков шагов, но примарх прервал ее взмахом руки.

— Все нормально, — произнес Шепард, разглядывая детей, и тень улыбки скользнула по его лицу, в последние дни довольно мрачному. — Но в следующий раз все же постарайтесь не выпускать их из виду.

— Д-да, разумеется! — воскликнула женщина и, схватив за ухо самого старшего из группы мальчишку, что являлся номинальным лидером прогульщиков, с самым решительным видом потащила его прочь. Остальные члены экипажа корабля смотрели на весь этот балаган с нескрываемым весельем, и в их смехе чувствовалось облегчение.

— Больно же, отпусти! — закричал светловолосый парнишка, пытаясь вырваться из хватки наставницы, но с таким же успехом он мог бы попытаться просто вступить с ней в схватку. Первая же его попытка удрать была немедленно пресечена в зародыше, когда женщина безжалостно выкрутила мальчишке ухо, явно грозясь оторвать его при малейшем же поводе. Несмотря на возраст, хватка у наставницы, пусть и ушедшей с действительной службы в Имперской Армии, но отнюдь не расстерявшей сил, была поистине стальная.

— Это ещё только прелюдия, можешь даже не сомневаться, — пообещала ему наставница тоном, больше подходящим какому-нибудь палачу непосредственно перед казнью осуждённого. — Ты и все остальные сильно пожалеете о своем поведении. Чего встали?! Все за мной, живо!

Оставшиеся члены группы, осознав, что они влипли в серьёзные неприятности, вынужденно поплелись следом за наставницей, понуро опустив головы. Ни у кого из них уже не было и толики сомнений в том, что их всех теперь в самом скором времени ждёт знатная взбучка, особенно когда новости об инциденте дойдут до их родителей, ведь замалчивать случившееся совершенно точно никто не станет. Собственно, рассчитывать на что-то иное со стороны детей было попросту глупо, и на то были очень веские причины. Пройдя сквозь все немыслимые испытания и ужасы Долгой Ночи, узрев, что принесли с собой анархия и вседозволенность разного рода личностей, возомнивших себя чуть ли не богами, люди пришли к предельно простому и лаконичному выводу: наказание за проступок должно быть неизбежным и пропорциональным, и чем выше был статус человека, тем сильнее была его ответственность перед Империумом и всем Человечеством. В этом новом обществе, восставшему из руин и пепла лишь благодаря титаническим усилиям Императора, скидок для детей никто делать не собирался, ибо прощение неизбежно порождает вседозволенность, что неизменно приведёт к куда более печальным последствиям, а допускать что-то подобное в составе подчинённых ему сил вовсе не входило в планы Шепарда. Он не знал, как обстояли дела во флотилиях других примархов, но у себя он вовсе не собирался пускать дело на самотек. Поэтому и возник Корпус Наставников, именно по этой причине он не собирался вмешиваться в происходящее и защищать провинившихся детей от заслуженного наказания. Некоторые из этих юных оболтусов являлись отпрысками кого-то из солдат и офицеров Имперской Армии и Флота, кто-то был плодом любви или же сиюминутной страсти между крайне многочисленными членами экипажа «Покорителя», и вряд ли родители, в особенности имеющие офицерские звания, сильно обрадуются, когда узнают о поступках своих детей, да еще и о том, что свиделем их отнюдь не самого подобающего поведения стал непосредственно примарх. Сироты, чьи родители погибли на полях сражений, получат свое непосредственно от наставников Корпуса, который фактически взял их под свое крыло. В любом случае, грядущее наказание было столь же неизбежным, как и восход солнца над Террой. Да, это было сурово, но как еще, скажите на милость, донести до будущих поколений Человечества чувство ответственности за их же собственные действия?

Шепард проводил эту необычную процессию взглядом, после чего вновь еле заметно улыбнулся. Несмотря ни на что, он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что на столь грозном и смертельно опасном корабле, каковым являлся «Покоритель», может раздаваться детский смех, отовсюду, где только можно, высовываться пышущие любопытством и задором мордашки, а на той или иной переборке могут красоваться какие-нибудь пусть и корявые, но забавные рисунки, при виде которых техножрецов буквально начинало трясти от злости и праведного негодования. Еще бы: кто-то посмел своими каракулями осквернить могучий корабль, оскорбить его воинственный дух, и тем самым чуть ли не оскорбить Бога-Машину! Сугубо по-мнению Шепарда, техножрецов куда сильнее бесил тот факт, что в некоторых рисунках можно было опознать самих служителей Бога-Машины, с шестерёнками вместо головы. В других фигурах можно было без труда узнать как простых людей, так и Космодесантников Второго Легиона, включая Грозовых Львов. Пару раз Шепард даже видел изображения самого себя, правда, с поправкой на то, как его представляли себе сами малолетние художники. Больше всего примарха позабавил рисунок красного гиганта с львиной головой и довольно длинным хвостом, больше походившим на павлиний. Очевидно, то была странная попытка изобразить плащ примарха. По крайней мере, к таким выводам пришел сам Шепард, так как он сам мог только гадать над тем, чем именно руководствовался неизвестный художник.

Несмотря на злобное пыхтение и яростную трель на бинарном коде, издаваемую магосом Фреззией при виде этого непотребства, Шепард все же запретил удалять данный рисунок, и теперь всякий раз, когда он направлялся в Зал Мечей, его взгляд то и дело цеплялся за этот забавный результат детской непосредственности и тяги к искусству. Никто до сих пор не смог вразумительно ответить примарху на вопрос, как неизвестный художник вообще смог проникнуть на палубу, доступ на которую людям, не имеющим соответствующего допуска, и уж тем более несовершеннолетним был категорически запрещён.

— Господин? — заметив, что Шепард погрузился в собственные мысли, один из телохранителей осмелился подать голос. — Вас ждут.

— Я помню, — ответил примарх, глянув на Грозового Льва. Хоть его лицо и было закрыто шлемом, у Шепарда все равно не было никаких сомнений в том, что в данный момент терминатор чувствует себя очень неуютно. Указывать примарху, что ему делать? За такие выходки Лукас Марш мог спустить со своего подчиненного шкуру вместе с доспехами, и плевать ему будет на то, что сам Шепард ничего против подобного рода поступков не имел. Одно дело — реально пытаться указывать примарху, как ему следует поступить в той или иной ситуации, совсем другое — просто напомнить ему о том, что в данный момент его ждут в другом месте.

— Я просто...

— Ты помнишь себя ребенком? — неожиданный вопрос примарха застал Грозового Льва врасплох.

— Смутно, господин, — после секундного колебания признался терминатор, обескураженный столь необычным вопросом. — Помню лишь, что мое детство проходило на Терре, вроде бы в улье Нуса Камбаган, а мои родители были какими-то мелкими чиновниками из Администратума. Это все, что я помню до того момента, как в наш дом пришли какие-то люди и увели меня с собой. Так я и оказался в Легионе.

— Людям следует помнить свои корни, — выслушав Льва, ответил Шепард. — Не стоит жить прошлым, как поступают некоторые недалёкие личности, нужно смотреть в будущее, но если забыть свои корни, то впоследствии можно так же забыть, за что мы вообще сражаемся. Космодесантники же должны помнить то, кем они были когда-то, иначе в дальнейшем они могут перестать считаться с интересами простых людей, забыть, что эти интересы соответствуют их же собственным, и начать руководствоваться исключительно собственными желаниями. Ни к чему хорошему в будущем подобная отрешённость не приведёт.

— Эм, если хотите, то я могу узнать больше о своей семье, господин, — торопливо ответил воин, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Судя по тону, заниматься чем-то подобным ему совершенно не хотелось, ибо та жизнь давно осталась для Грозового Льва в прошлом.

— Дело не в знании, — произнёс Шепард, хлопнув телохранителя по плечу. — Дело в памяти.

Закончив свои импровизированную речь, примарх направился в Оружейную, куда он бы мог попасть куда быстрее, воспользовавшись одним из поездов, но Шепард хотел немного потянуть время, так как предстоящие события, несмотря на всю их значимость, все равно не особо настраивали его на хоть сколько-нибудь радостные мысли. Лишь напоминали о других проблемах, коих было немало.

***

Пробуждение было очень странным, необычным, тягучим, будто бы после чрезвычайно долгого криосна. Что-то определённо было не так, но ему все никак не удавалось подобрать более лучшего определения для обуревающих его ощущений. Пробуждение было каким-то неправильным. Да, вот правильное слово. Неправильное. Мир вокруг него ощущался неправильно.

Такого с ним раньше никогда не было, и Казабон ни в коей мере не был уверен в том, что хотел бы повторить этот опыт в будущем.

Всем своим телом, всем своим существом Первый капитан ощущал, что все изменилось, и нельзя было с уверенностью сказать, что в лучшую сторону, но Казабон пока что не мог понять, в чем, собственно, кроется причина досаждающих его изменений. Последнее, что он помнил, так это трижды проклятую высадку на Кронусе, а затем, в самый разгар боя, последовал внезапный приказ примарха отступать, который, увы, пришёл слишком поздно. Казалось, что сама планета восстала против Золотых Львов, сотрясая землю под их ногами, разбрасывая бронетехнику и погребая Космодесантников под толщей песка и камня. Беснующиеся ветра Кронуса кидали штурмкатер, на борту которого находился Первый капитан, из стороны в сторону, вверх и вниз, вправо и влево, словно бы пытаясь разорвать его на части и добраться до экипажа. На протяжении всего полета, если эту безумную свистопляску можно было таковым считать, Казабон чувствовал себя беззащитной игрушкой в руках неугомонного ребёнка. Затем последовали стремительное падение и удар о землю, да еще и такой силы, как если бы самого Казабона кто-то сбросил с орбиты на поверхность планеты без малейшего намёка на защиту.

Дальше были только тьма и тишина, которую лишь изредка нарушали чьи-то еле различимые голоса, а так же периодические импульсы боли, от которых все тело ощущалось так, будто с Первого капитана сперва заживо содрали кожу, затем обложили со всех сторон льдом, после чего натянули кожу обратно. Он совершенно перестал чувствовать свои руки и ноги, как если бы их никогда и не было, и это сравнение совершенно не понравилось Казабону, а также породило в его сознании, постоянно пребывающим в состоянии полудрёмы, очень нехорошие мысли. В какой-то момент Первому капитану надоело все это терпеть, и он захотел высказать окружающим все, что думает о происходящем, но посторонние голоса, в одном из которых он неожиданно узнал Симонини, Старшего апотекария Легиона, стали лишь громче и беспокойней.

— ... Слишком рано, он еще...

— Мозговая активность на пике... Уровень адреналина...

— Спите, капитан! Вам еще рано...

Что-то холодное вонзилось в тело в области шеи, после чего слова затихли, а Казабон вновь погрузился во мрак. Перед тем, как провалиться в сон, он лишь успел осознать самым краем сознания, что его тело, судя по всему, получило слишком серьёзные увечья, и теперь апотекарии Вестников Рока, да еще и под руководством Симонини, боролись за жизнь своего капитана. В этом случае от него самого ничего более не зависело, и ему оставалось только терпеливо ждать и не мешать апотекариям выполнять их работу.

— Все необходимые процедуры завершены, господин. Мы сделали все от себя зависящее, — голос ворвался в его сон и разбудил Казабона ничуть не хуже артиллерийского залпа.

— Как он? — спутать голос примарха с кем-то другим было совершенно невозможно, но почему он звучал искажённо и столь приглушенно? Создавалось впечатление, что голова Казабона находится в какой-то комнате, обложенной чрезвычайно плотной тканью, сквозь которую звуки проникали с большим трудом.

— В данный момент его состояние, несмотря на все возникшие сложности, полностью стабильно, а жизни ничего более не угрожает, — судя по всему, непосредственно перед примархом отчитывался Симонини.

— Саркофаг успешно подключён к системе жизнеобеспечения, — этот ужасный, скрежещущий голос могут принадлежать только кому-то из числа техножрецов, но Казабон все равно его не узнал. — Мы несколько раз проверили исправность всех систем, и можем вас заверить, господин, что милость Бога-Машины с нами. Сей благородный механизм несомненно был отмечен благословением Омниссии.

Казабон мог только представить себе выражение лица примарха Шепарда, пока тот выслушивал доклад техножреца, но в этот момент до все еще затуманенного сознания Первого капитана дошел смысл слов служителя Культа Механикум. О каком, варп его раздери, саркофаге говорит этот помешанный на своей чудной вере техножрец?! Что вообще происходит?! Разум Казабона заработал на полную мощь, и он открыл глаза, тут же с удивлением обнаружив, что смотрит на мир словно бы через визор своего шлема. Ему заменили глаза на аугментатику что ли? В поле его зрения сразу же оказался примарх, но по какой-то причине Казабон теперь смотрел на своего генетического отца не снизу вверх, как это обычно бывало, а почему-то свысока. Это откровение столь сильно изумило Первого капитана, что ему даже захотелось зажмуриться и как следует встряхнуть головой, дабы развеять этот необычный морок, явно навеянный убойной дозой медикаментов, которыми его накачали, но у него так ничего и не вышло. Морок никуда не исчез.

Судя по тому, что Шепард молниеносно повернулся к своему капитану, действия Казабона всё-таки не остались для него незамеченными.

— Ты слышишь меня, Казабон? — спросил примарх.

— Да, господин, — а вот это было уже что-то совершенно новое. Голос капитана стал куда громче, глубже и сильнее, чем был раньше, и в этот момент осознание того, что же с ним происходит, наконец-то пришло к Казабону.

Первый капитан неторопливо и очень осторожно поднял левую руку и увидел ровно то, чего и опасался: массивный манипулятор, сделанный в виде силового кулака, ко всему прочему еще и усиленный тяжелым огнемётом, в данный момент деактивированного. При попытке воспользоваться правой рукой на дисплее тут же загорелось уведомление о том, что лазерная пушка в данный момент обесточена и неактивна, и Казабон предположил, что доступ к вооружению ему ограничили намеренно, во избежание разного рода происшествий. Ноги тоже его не слушались, но довольно быстро стало понятно, что они просто находятся в магнитном захвате, ибо Первому капитану — бывшему Первому капитану, как теперь понимал Казабон — еще только предстояло освоиться в своём новом теле и научиться им управлять так, чтобы не навредить самому себе и окружающим.

— Все было настолько плохо? — спросил Казабон, не обращаясь к кому-то конкретно. — По другому было никак нельзя?

— Боюсь, что нет, — ответил Симонини, подходя ближе. Теперь апотекарий стал куда ниже, хотя Казабон понимал, что это он стал куда больше прежнего. — Повреждения были слишком обширные, брат, и твой организм, увы, не справился с перегрузками, которым оказался подвержен. Другого выхода не было, и для спасения твоей жизни нам пришлось подключить твое тело к дредноуту «Контемптор», одному из последних, что в данный момент остались в нашем распоряжении.

— А что случилось с остальными? Неужели никто из наших почтенных воинов не выжил в той бойне?

— Боюсь, что нет, брат. Их гибель стала невосполнимой потерей не только для Вестников Рока, но и для всего Легиона.

— Позвольте, — неожиданно в разговор вмешался Рашек, которого Первый капитан заметил только сейчас, после чего Магистр Кузни подошёл к Казабону вплотную. Сразу после этого системы оповещения дредноута возвестили искалеченному, заключённому в его недрах Космодесантнику о том, что кто-то к ним подключился и теперь производит манипуляции с его внутренними настройками. Некоторое время ничего не происходило, но когда Магистр Кузни закончил и заговорил, его голос звучал уже без каких-либо искажений. — Вот так, теперь должно быть лучше.

— Да, — ответил Казабон, чей голос тоже более не громыхал на всю Оружейную, словно сирена имперского титана. По крайней мере, пока. — Так гораздо лучше.

— Громкость внешних динамиков можно будет регулировать по твоему желанию, — сообщил ему Рашек, — что явно не будет лишним в бою.

— Хорошо, — Казабон обратился к примарху. Всё-таки странно и непривычно было смотреть на своего генетического отца сверху вниз. — Вы уже решили, господин, кто займет мое место в роте? — понятное дело, что он сам, в силу сложившихся обстоятельств, командовать Вестниками Рока уже никак не мог. Увы, но эта крайне продолжительная часть его жизни неотвратимо подошла к концу, теперь Казабона ждала совсем другая судьба, пусть и в рядах Легиона.

Шепард молчал какое-то время, прежде чем ответить:

— Еще нет. Данный вопрос все ещё находится у меня на рассмотрении. Боюсь, что с принятием решения нам придётся повременить до самого возвращения домой.

Не нужно было быть провидцем, чтобы понять причину подобного рода медлительности, ведь до событий на Кронусе у Казабона в роте хватало кандидатов, что могли бы в случае необходимости заменить его на посту Первого капитана Вестников Рока. Само собой, в своё время Казабон предоставил примарху список воинов заслуживающих доверия, но теперь он стал бесполезен.

— Неужели наши потери оказались настолько велики, господин? — Казабон практически шептал, но проклятый, равнодушный механизм транслировал его голос через динамики громко и четко.

— Очень велики, друг мой, — с грустью в глазах ответил ему Шепард. — Вестникам Рока потребуются годы для восстановления своей первоначальной численности, и куда больше времени для того, чтобы вернуть себе свою былую мощь. И в этом им определённо потребуется твоя помощь, друг мой.

— Я всегда рад помочь своим братьям, — помедлив, Казабон спросил. — Мы хотя бы победили?

— Зеленокожие на Кронусе полностью разгромлены, — несмотря на сказанное, примарх в гневе сжал кулаки, его глаза от ярости разве что не метали молнии, — но проклятый орк всё-таки сумел скрыться! Где он сейчас, мы можем только гадать!

— Мерзкая тварь! — прорычал Казабон, и огромный силовой кулак дредноута угрожающе дернулся, на миг вокруг него вспыхнули молнии разрушительного силового поля. — Клянусь вам, господин, что при следующей нашей с ним встрече я лично оторву ему голову и преподнесу ее вам в качестве трофея!

— Не сомневаюсь, что так и будет, — заверил его Шепард.

— Мы все еще на Кронусе?

— Нет, мы покинули систему. Жиллиман остался на планете, хочет восстановить все то, что разрушили орки, Магнус предложил ему свою помощь. Его библиарии что-то там изучают, если верить слухам, они вроде бы даже направились в Северную Вандею, но меня это уже никак не касается. Пусть занимаются всем, чем хотят.

— Что вообще сейчас происходит? — продолжал допытываться Казабон. — Какова наша следующая цель, господин? Куда мы направляемся?

— Пока что никакой конкретной цели перед нами не стоит. Мы покинули систему Кронуса около недели назад и сейчас направляемся домой. Нам предстоит чертовски много работы, и я буду только рад, если ты ко мне присоединишься. Так что осваивайся. Я понимаю, что подобного рода ограничения, — Шепард окинул взглядом массивный корпус грозной военной машины, — для тебя в новинку, но все же надеюсь, что ты быстро привыкнешь и в самом скором времени вернёшься на службу Легиону.

— Я сделаю все от себя зависящее, господин, — заверил примарха Казабон, после чего обратился к Рашеку. — Магистр Кузни, у меня есть к тебе просьба.

— Я внимательно тебя слушаю, брат.

— Нанесите на корпус этой машины, — Космодесантник пока что не мог воспринимать дредноут как часть самого себя, — имена всех моих погибших братьев. Я хочу, чтобы память о них всегда была свежа если не для других, то хотя бы для меня лично. Я буду идти в бой с их именами на устах!

— Все будет сделано, брат, — Технодесантник склонился в глубоком поклоне, оказывая уважение изувеченному, но отнюдь не сломленному Вестнику Рока.

***

— Болван! Позор семьи! И за что мне только такое наказание?!

Крайне болезненная оплеуха прилетела по почти что черному уху Лионеля, и острая волна боли заставила мальчишку поморщиться, но он все равно не посмел даже дёрнуться с места. Если он хотя бы попытается совершить подобное, то мать со злости просто оторвет ему голову, благо Лионель был отнюдь не единственный ребёнок в семье. Его младший братец, Форд, и две старшие сестры, Кларисса и Юлия, забившись в самые тёмные углы, какие только смогли найти в каюте, выделенной их родителям, как офицерам корабля, наблюдали за тем, как их брату прилетает от матери, вернувшейся со службы в самом скверном расположении духа. Никто из них даже не подумал вмешаться или как-то иначе помочь брату, ибо все прекрасно понимали, что Лионель уже давно напрашивался на неприятности, и это был только вопрос времени, когда чаша терпения их матери переполнится.

Фэйрина Гломмель, высокая светловолосая женщина с серыми глазами, была дамой очень суровой, а так как её муж, бравый командир, который лично вел в бой абордажные команды, погиб в ходе сражений против какой-то безымянной ксенорасы несколько лет назад, именно на ее плечи рухнула вся тяжесть ответственности за будущее их семьи. Оставшись без столь необходимой ей мужской поддержки, но не опустив при этом руки, Фэйрина решительно взялась за крайне непростое дело превращения своих детей в достойных членов общества и граждан Империума. В ход попеременно шли то кнут, то пряник, и в какой-то момент могло показаться, что дела пошли таки на лад, что она сможет гордиться своими детьми, когда они наконец-то прибудут на Алессию. Девочки исправно учились, Кларисса даже подала заявку на стажировку в медике, намереваясь стать в будущем врачом. Форд, несмотря на очень юный возраст, уже мог похвастаться прекрасными результатами в математике. Казалось бы, что дела идут так, как надо, но именно в этот момент на имя Фэйрины пришел срочный вызов из Корпуса Наставников.

— Клянусь Троном Терры, какое счастье, что твоего покойному отцу, мир его праху, не пришлось краснеть вместе со мной, выслушивая от наставников истории о твоем отвратительном поведении! — по уху прилетел еще один хлёсткий удар раскрытой ладонью. — Да он бы выбросил тебя через шлюз в открытый космос и попросту забыл бы о твоем существовании!

Лионель очень хотел сказать что-нибудь в свою защиту, но вынужденно молчал, опасаясь новых оплеух, при этом мальчик искренне не понимал, что такого он сделал? Ну прогуляли они с друзьями один скучный, совершенно бесполезный для них урок, ну что тут такого?! Можно подумать, эти знания им хоть как-то пригодятся в будущем! Так нет же, наставники подняли невообразимый шум буквально из ничего, как если бы по вине Лионеля кто-то пострадал или даже умер! И словно того, что самому Лионелю наставники надрали уши и так всыпали розгами по заднице, что он не сможет нормально сидеть и лежать на спине ещё как минимум неделю, было мало, так они ещё и сообщили о прогуле его матери, командовавшей одной из макропушек левого борта линкора! По итогу, когда Фэйрина вернулась домой, она тут же устроила сыну знатную взбучку, которую он еще не скоро должен был забыть.

Да и плевать на них всех, думал мальчик, за то он смог увидеть самого примарха Шепарда! Теперь ему будет, чем хвастаться ближайшие несколько лет перед сверстниками и родственниками, что жили на одном из миров Алессианского королевства, и которых сам Лионель, честно говоря, никогда в глаза не видел, как и того места, что родители называли своим домом. Родившись на борту линкора и не видя, ничего кроме его палуб, мальчик считал своим домом эти давно уже ставшие ему родными коридоры и отсеки «Покорителя», которые он к своим тринадцати годам изучил вдоль и поперек. По крайней мере, те его части, в которые Лионелю удалось пробраться, скрываясь от посторонних глаз.

Смог бы он в дальнейшем похвастаться подобными достижениями, если бы безвылазно сидел на уроках и заучивал никому ненужные схемы, которые Лионель попросту не понимал? Смог бы найти проходы, что позволяли ему оказываться в местах, куда был закрыт доступ даже для его матери? Смог бы он воочую узреть повелителя Второго Легиона, если бы соблюдал все правила, какие-то только можно было придумать на борту военного корабля? Ну конечно же нет, а потому, продолжал размышлять мальчик, наказание, каким бы суровым оно ему не казалось, явно стоило того, что бы увидеть примарха, а уши... Уши все равно заживут, синяки с задницы тоже сойдут, а вот воспоминание о встрече с Шепардом навсегда останется в его памяти, что бы не случилось в будущем.

— Да ты вообще меня не слушаешь! — полный праведного гнева крик матери заставил Лионеля вновь вернуться к действительности, и к своему ужасу он понял, что все это время его мать что-то выговорила своему безалаберному сыну, а тот, в свою очередь, пропустил все сказанное мимо ушей, которых он прямо сейчас вполне может лишиться, и это была уже отнюдь не фигура речи.

Пронзительная трель дверного звонка прозвучала, словно королевский приказ о помиловании за секунду до казни, и Лионель лишь выдохнул, понимая, что расправа над ним хоть немного, но все же откладывается. Кто-то без предупреждения заявился им в гости, да еще и перед самым сном, тем самым не позволив Фэйрине прямо сейчас размазать своего сына по стенке каюты. Возможно, даже буквально.

— Кто там еще? — недовольно пробурчала Гломмель, направляясь к двери, но стоило только той открыться, как офицер замерла на месте, а ее глаза расширились от нескрываемого изумления.

— Прошу прощения за поздний визит, я вам не помешал? — глубоким басом произнес замерший на пороге Космодесантник. Его крупное лицо обрамляла рыжеватая борода, а ярко-зеленые глаза, не свойственные Золотым Львам, сияли подобно изумрудам. Воин, расставшись со своими доспехами, был облачен в тёмно-красный мундир, на груди которого был изображен герб Легиона.

— П-простите? — только и нашла, что сказать Фэйрина, так как попросту не знала, как вести себя в присутствии одного из Астартес. Весь тот гнев, что переполнял ее последние несколько часов, моментально испарился при виде одного из благородных воинов Второго Легиона.

— Могу я войти? — поинтересовался Космодесантник, делая шаг вперёд. Было очевидно, что даже если ему по какой-то причине ответят отказом, он все равно уже никуда не уйдёт. Нет, воин явно пришел сюда с вполне конкретной целью, и вряд ли кто-то смог бы ему помешать осуществить задуманное.

— Да, конечно! — воскликнула Гломмель, пропуская воина внутрь, и дети, завидев необычного гостя, вышли на середину каюты, с удивлением разглядывая одного из сыновей примарха. Лионель хоть и опешил от столь неожиданного визита, но все же заметил, что на правом плече Космодесантника красуется белоснежная нашивка с Прайм Хеликс — Изначальной Спиралью, окрашенной в ярко-красный цвет и являющейся символом апотекариев Легионов Астартес. Именно эти воины лечили своих пострадавших в битвах братьев, готовили их тела к погребению и они же, как всем было хорошо известно, в данный момент занимались отбором кандидатов во Второй Легион.

Неужели он пришёл сюда, чтобы... Мальчик встряхнул головой, отгоняя столь нелепую мысль. С какой радости Золотым Львам останавливать свой выбор именно на нем? Глупость какая... Нет, конечно, Лионель, как и все мальчишки в Империуме, мечтал влиться в доблестные ряды Легионов Астартес, стать их частью, чтобы крушить врагов Человечества на бесчисленных полях сражений, но Космодесантниками становились только лучшие из лучших представителей человеческой расы. Наставники из Корпуса, в свою очередь, только и делали, что сулили Лионелю в будущем лишь жалкую участь сервитора, ведь большего, как они говорили, он все равно не заслуживает, а так, по их мнению, Гломмель принесёт хоть какую-то пользу обществу.

— Простите, но чем я могу вам помочь, господин? — торопливо спросила Фэйрина, и Лионель с удивлением отметил, что настолько взволнованной он свою мать ещё не видел. Даже когда пришла весть о гибели отца от грязных лап проклятых ксеносов, чтоб им всем сгореть, женщина держалась куда как лучше.

— Вы? Ничем, — апотекарий бросил взгляд на женщину, после чего взор его пронзительных синих глаз впился в Лионеля. — А вот он...

Фэйрина проследила за взглядом Космодесантника, и стоило ей понять, к кому именно пришел воин, как ее побледневшее на краткий миг лицо вновь налилось кровью, утихший вроде бы гнев вспыхнул с новой силой:

— Во имя Терры, что еще он натворил?! — судя по всему, женщина решила, что ее сын нагрешил куда сильнее, чем она могла себе представить, раз за ним послали одного из Астартес.

— Вот мы это сейчас и узнаем, — ответил ей апотекарий, и взмахом руки подманил к себе Лионеля. — Подойди.

Голос у гостя был настолько властным и нетерпящим возражений, что не подчиниться приказу Лионель никак не мог. На еле гнущихся от страха ногах мальчик подошел к апотекарию, но смотрел он исключительно в пол, боясь поднять взгляд на Космодесантника, чье присутствие ощущалось всей кожей, как если бы воздух в каюте внезапно наэлектризовался. Аура властности, исходившая от гостя, разом заполнила все обозримое пространство и не оставила ни единой возможности или же желания предпринять хоть что-то по этому поводу.

— Итак, Лионель Гломмель, — произнёс Космодесантник, — я задам тебе несколько вопросов, на которые хочу получить честные ответы, так что ни в коем случае не смей мне лгать. Я не терплю ложь и всегда знаю, когда меня пытаются обмануть. Ты меня понял?

— Да, господин, — хоть у него и дрожали поджилки, Лионель говорил четко и громко, чего он сам от себя никак не ожидал.

— Хорошо. Итак, ответь, это ты нарисовал примарха Шепарда на командной палубе, неподалёку от Зала Мечей?

Лионель столь сильно опешил от этого вопроса, что даже перестал пялиться в пол и поднял взгляд на Космодесантника, лицо которого буквально излучало какую-то нечеловеческую мудрость, а потому все мысли о том, чтобы соврать ему или как-то иначе попытаться выкрутиться из сложившейся ситуации, моментально вылетели из головы мальчика. Краем глаза он заметил выражение лица матери, и мысленно Лионель сразу же попрощался с жизнью, а заодно еще и с братишкой, и с сестрами. У него не было никаких сомнений в том, что как только Космодесантник уйдёт, мать просто застрелит его, не сходя со своего места.

— Я жду ответа, Лионель, — напомнил о себе апотекарий.

— Да, — еле слышно ответил мальчик, и тут же услышал за спиной судорожный вздох Клариссы. Можно было только представить себе выражение ее лица в этот момент.

— Хорошо, — кивнул Космодесантник. Судя по тому, что он никак не удивился, да и вообще воспринял ответ с самым будничным выражением лица, можно было сделать вывод, что апотекарий знал правду о проступке Лионеля с самого начала.

— Я... — подала было голос Фэйрина, но апотекарий прервал ее взмахом руки. Как видно, мнение женщины в данное время его нисколько не волновало. Космодесантник преследовал исключительно собственные цели.

— Советую как следует подумать перед тем, как ответить на следующий вопрос, — предупредил Лионеля воин, нависая над ним, как хищник над беззащитной жертвой. — Просто знай, что от этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Как ты проник на палубу, минуя все уровни защиты?

Лионель вздохнул, набрал побольше воздуха в грудь и начал рассказывать.

***

Путь до границ Алессианского Королевства без малого занял почти что четыре месяца, и все это время на борту «Покорителя» не прекращались работы, коих накопилось не мало. Заняты оказались абсолютно все, без исключения, так что времени на разного рода глупости попросту не находилось. Техножрецы и их многочисленные помощники, под бдительным руководством магоса Фрезии, занимались устранением различного рода неполадок, которые не требовали работ в доке, проверяли на исправность когитаторы и заменяли вышедшие из строя механизмы, а таковых после сражений с орками накопилось изрядное количество. Уже было очевидно, что когда флот доберётся до Алессии, «Покорителю» придется надолго встать в доках, но Шепард, судя по всему, не планировал вскорости покидать свои владения, напротив, он намеревался уделить немалое количество своего времени на решение тех или иных вопросов, которые наверняка накопились в Королевстве за время его продолжительного отсутствия. Сам линкор уже давно нуждался в самом тщательном техосмотре, который постоянно откладывали по той или иной причине. Теперь же никакие отговорки недопустимы, и Фреззия собиралась добиться того, чтобы «Покоритель» простоял в доке хотя бы один терранский год. Вряд ли примарх станет сидеть на одном месте дольше этого срока.

Не сидел без дела и крайне многочисленный экипаж линкора. Стоило только «Покорителю» совершить переход в варп, как офицеры тут же обрисовали матросам предстоящий фронт работ, и теперь эти трудяги драили палубы, приводили в порядок внутреннее убранство корабля, и занимались прочими делами, согласно полученным предписаниям. От самых нижних палуб до золоченных сводов обсерваторий не прекращалась работы, которые были временно забыты до самого окончания военных действий на Кронусе, и вот сейчас офицеры старались наверстать упущенное. Флаг-капитан Джейсон Моордис требовал от своих подчинённых образцового порядка не только на вверенном ему корабле, но и по всей Двадцать второй флотилии, и ни у кого на борту «Покорителя» не было никаких сомнений в том, что ровно тоже самое творится и на остальных кораблях флота.

Не остались в стороне летописцы: им предстояло тщательно описать все, что произошло на Кронусе, внести необходимые правки в свои труды, отобрать пикты, предназначеные для широкого зрителя, от тех, что войдут в анналы истории Золотых Львов и займут свое место в крайне обширных архивах Двадцать второй флотилии и Легиона. Какие-то материалы уже получили гриф "секретно" и навсегда исчезли из открытого доступа, а каким-то еще только предстояло пройти всестороннюю проверку. Художники и скульпторы всех мастей старались закончить свои шедевры до того момента, когда флот вернётся в реальное пространство, и им ни в коей мере не хотелось ударить в грязь лицом перед своими коллегами и соперниками, когда придёт пора явить свои творения миру. Были и те, кто не уделял ни малейшего внимания этой суете, полностью сосредоточившись на каком-то одном проекте, и пусть их труд занимал долгие годы, они вовсе не собирались отвлекаться по пустякам. В частности, знаменитый художник Линдро Сеньи уже много лет трудился над свадебным портретом самого примарха Шепарда и Маллис Бахры, и пусть сама свадьба прошла уже много лет назад, живописец никуда не торопился, очевидно решив, что в его распоряжении есть все время мира.

Имперская Армия и Космодесантники Второго Легиона также не сидели без дела и все доступное им время проводили в постоянных учениях, ибо никто не мог предугадать, когда доблестным защитникам Человечества доведется в следующий раз вступить в бой. Проводились маневры в самых разных условиях, какие только можно было воссоздать на борту линкора, и за их ходом пристально следили все причастные, начиная с командного состава флотилии, и заканчивая новобранцами как Имперской Армии, которым ещё только предстояло на собственной шкуре ощутить все "прелести" настоящей армейской муштры, так и кандидатами на вступление во Второй Легион, правда, последних с момента окончания отбора почти что никто не видел.

Набрав максимально возможное в данных условиях количество подходящих под заданные параметры мальчишек, апотекарии и сержанты-инструкторы незамедлительно изолировали кандидатов в отсеках, закрытых для посещения для всех, кто не являлся Космодесантником, после чего немедленно взялись за работу, ибо им предстоял отнюдь нелегкий труд, по результатам которого солидная часть кандидатов будет безжалостно отсеяна. Им уже не суждено будет вернуться к своим семьям, так как кандидатам теперь предстояло либо пройти весь нелегкий и опасный путь трансформации из простого смертного в одного из Астартес, либо умереть. Увы, но третьего было не дано. Мальчишкам, в данный момент жадно смотревшим на экраны мониторов, благодаря которым они могли следить за ходом учений, еще только предстояло понять, сколь сложный путь их ждёт в последующие годы, и сколь высока будет цена в случае неудачи.

— Ты уверен в своем решении, брат? — поинтересовался у апотекария сержант Кастер, указывая на светловолосого мальчишку, чье почерневшее после наказания ухо наконец-то начало приобретать нормальный цвет. — Мне кажется, что в этот раз ты просчитался с выбором кандидата.

— Тебя что-то в нем не устраивает? — спросил в свою очередь аптекарий.

— Юнец слишком непокорен, — пояснил свою позицию Кастер. — Приходится каждый раз переходить к угрозам, чтобы просто заставить его выполнить самую простую работу. Я никогда не сомневался в твоем чутье на настоящие дарования, Глабий, но впервые ты дал мне повод усомниться в правильности твоих суждений.

— Я прекрасно тебя понимаю, друг мой, но все же твои опасения совершенно напрасны. Мальчишка — настоящая находка, и на самом деле те же Братья Тени сделали бы все от них возможное, только чтобы этот кандидат оказался в их ордене. Лионель Гломмель — прирождённый мастер проникновения в самые закрытые и защищённые места, какие только можно придумать. Шутка ли, будучи ни чему не обученным юнцом он смог по системам вентиляции попасть на командную палубу таким образом, что не потревожил ни одного датчика оповещения, обошёл все системы сигнализации, и он даже сам толком не понял, как ему удалось осуществить подобное! Вдумайся, Кастер, он даже не знал, что такие системы там вообще установлены! А теперь представь, каких высот достигнет Лионель, когда мы обучим его всему, что сами знаем, когда он пройдет все стадии трансформации. Да среди разведчиков ему просто не будет равных.

— Это при условии, что он пройдет все этапы, — справедливо заметил сержант. — И если нам удастся вбить в этого паршивца хоть немного послушания, ведь в противном случае толку от него будет немного.

— А это уже целиком и полностью твоя забота, брат, — ответил ему Глабий. — Твоя и остальных инструкторов. Моя задача заключалась в том, чтобы найти подходящих кандидатов в Легион в данных условиях, и я свое дело сделал. Теперь дело за вами.

— Посмотрим, удастся ли нам вбить в его голову хоть что-нибудь, — тяжело вздохнул Кастер. — Вестникам Рока как никогда нужны новые бойцы, — при этих словах сержант бросил быстрый взгляд на свою искусственную ногу, к которой он наконец-то смог привыкнуть. Настоящую ногу Картес потерял на проклятом плато, и при этом всем было хорошо известно, что по сути сержант еще очень легко отделался.

Многим его братьям досталось несравненно больше, ярчайшим примером чего стала судьба теперь уже бывшего Первого капитана Казабона. Чтобы спасти жизнь всеми уважаемому ветерану его пришлось подключить к системам жизнеобеспечения дредноута. В данный момент Первая Великая рота все еще оставалась без своего капитана, и кого примарх изберет на должность командира Вестников Рока, остальным братьям еще только предстояло узнать. Раскрывать свои планы повелитель Второго Легиона пока что не спешил.

Сам Шепард, проводивший солидную часть времени в собственных покоях, занимался двумя вещами: вырезал новые миниатюры, чтобы хоть немного отвлечься от довольно мрачных мыслей, связанных с потерями Легиона, и пытался разобраться в маске, обнаруженной в катакомбах Кронуса.

Работа с миниатюрами не заняла много времени. Первым делом, Шепард создал фигурку Робаута Жиллимана, благо, у него в распоряжении имелось достаточное количество изображений с пикт-камер, которые ему предоставили летописцы. Воссоздав довольно точную копию примарха Ультрамаринов, Шепард изобразил на ней все подмеченные им детали, после чего аккуратно покрасил миниатюру и поставил ее на полку к остальным. Там же расположилась копия «Чести Макрагга», линкора того же класса, что и «Покоритель», ставшего флагманом Тринадцатого Легиона. Затем, тоже самое он проделал с миниатюрой Магнуса Красного, правда, на этот раз Шепард, как ему самому показалось, несколько перестарался: одноглазый повелитель Тысячи Сынов получился настолько достоверным и похожим на оригинал, что его единственное око словно бы светилось и следило за каждым движением своего брата. В какой-то момент у последнего даже возникло сильное желание запрятать миниатюру Циклопа куда-нибудь подальше, но затем Шепард все же посчитал подобное поведение глупым.

Третья миниатюра, которая заняла свое место на полке, принадлежала не кому-то там, а самому Будраку, как самому опасному врагу, с которым Шепарду довелось столкнуться в этой жизни, и пусть примарх ненавидел орочьего военачальника всеми фибрами души, он не мог не отдать должное своему противнику. Будрак представлял собой реальную угрозу Империуму, если не прямо сейчас, так в будущем, ибо Человечеству еще не доводилось сталкиваться с настолько хитрым и дальновидным орком, каковым являлся этот коварный ксенос. Как правило, при каждом столкновении с зеленокожими, люди априори считали их тупоголовыми, примитивными варварами, которых не интересуют абсолютно ничего, кроме войны и бессмысленных разрушений, и способных побеждать исключительно лишь благодаря своей численности и абсолютно наплевательским отношением к собственным потерям. Будрак одним только фактом своего существования опровергал данное утверждение, и пусть его нынешнее местоположение оставалось неизвестным, Шепард ничуть не сомневался в том, что в будущем этот неугомонный орк ещё доставит людям массу неприятностей. Сейчас, после бегства с Кронуса, он наверняка где-нибудь затаится и никак не будет привлекать к себе лишнего внимания со стороны Империума, начнет копить силы и лишь тогда нанесет удар, когда сам посчитает это нужным. Другой зеленокожий на его месте просто ринулся бы в лобовую атаку, наплевав на стратегию и тактику, ни в коей мере не считаясь с потерями, но Будрак не был таков. Нет, этот орк был чрезвычайно терпелив и дальновиден, он будет ждать столько, сколько потребуется, а его удар будет молниеносен и страшен, в этом Шепард не сомневался ни секунды.

Сперва Шепард испытывал некоторую долю сомнений по поводу того, стоит ли ему тратить своё время на проклятого ксеноса, но, в конце концов, фигурка орка в массивной черной броне всё-таки свое заняла место на отдельном стеллаже, правда, сам Шепард намеревался в дальнейшем убрать ее из своих покоев. Нечего ей мозолить глаза Золотым Львам и тем офицерам, которым довелось посещать примарха в его покоях. Принимавшие непосредственное участие в кампании на Кронусе, они могут элементарно неправильно понять мотивы Шепарда.

Потратив часть своего времени на хобби, примарх занялся куда более сложным делом, а именно взялся за изучение маски, довольно быстро подключив к этому процессу магоса Фреззию, которая с энтузиазмом настоящего учёного взялась за дело. Жалко только, что весь ее порыв безжалостно разбился о полное нежелание артефакта раскрывать свои тайны кому бы то ни было.

— Я не понимаю! — воскликнула магос после двухмесячного корпения над маской. Пусть ее постоянно отвлекали дела, связанные с руководством и обслуживанием «Покорителя», она все равно не оставляла попыток разобраться в находке примарха. — Я перепробовала все известные и доступные мне методы диагностики, подвергла сие устройство всем возможным нагрузкам, начиная с механического воздействия и заканчивая термальным шоком. Задействовала все ресурсы, что только есть в моем распоряжении, а в голом остатке ничего не добилась!

— У вас есть хоть какие-то предположения касательно того, чем она может быть? — спросил Шепард, глядя на то, как маска принимает очередной облик. То был представитель какой-то расы, о которой примарх даже никогда не слышал и, если бы его попросили, вряд ли смог бы нормально описать, что именно он увидел, столь невообразимой была эта мешанина из щупалец, рогов и того, чему даже не было названия.

— Ничего, господин! Полный ноль! Мне даже не удалось установить, из какого материала сделана эта проклятая Омниссией маска, не говоря уже о том, чтобы опознать ее создателей! — несмотря на то, что большую часть тела магоса уже давно заменила аугментика, Фреззия оказалась чересчур эмоциональной. Очевидно, ее полная неспособность разобраться в устройстве таинственного артефакта окончательно вывела магоса из себя и сейчас она разве что не фонтанировала эмоциями. Наконец, взяв себя в руки, Таллисандра заговорила куда более спокойным тоном. — Я могу лишь сообщить вам, господин, о том, что раньше никто из духовенства Марса не сталкивался с чем-то подобным. По крайней мере, слышать о чем-то подобном мне ранее не доводилось. Я могу лишь надеяться, что архимагос Винатри, обладающий куда более широкими возможностями и знаниями, чем я, все же сможет пролить свет на эту тайну.

— Посмотрим, что у него из этого получится, — произнес Шепард, вращая маску в руках. Та, будто в насмешку, вновь приняла его собственные черты, только в этот раз его лицо приобрело совершенно другие черты, искаженные в какой-то жуткой гримасе, как если бы он сам в этот миг испытывал страшные муки.

Фреззия лишь покачала головой, глядя на это безобразие. В какой-то миг, пока она смотрела на примарха, ее одолели крайне нехорошие подозрения, и не выдержав, она спросила:

— Простите, господин, но вы уже надевали эту маску?

— Да, еще две недели тому назад, — магос чуть было не поперхнулась, стоило ей только услышать будничный тон примарха.

О, Омниссия, подумала Фреззия в этот миг, твой сын воистину сошёл с ума! Как можно было додуматься нацепить на себя ксеноартефакт неизвестного происхождения и назначения?! Неужели история с Рефракторием, откуда он выбрался лишь благодаря помощи самого Повелителя Человечества, вообще ничему не научила примарха?! С другой стороны, а чего ещё она могла ожидать от Шепарда? Что он будет терпеливо сидеть и ждать, пока ответы на все интересующие его вопросы сами свалятся ему в руки? Ничего подобного, говорила себе Фреззия, отнюдь не таким был примарх Второго Легиона, он предпочитал сам всего добиваться, а не ждать, когда ему преподнесут всё на блюдечке.

— И что? — осторожно спросила магос. — Что-нибудь произошло?

— Вообще ничего, если честно, я даже был несколько разочарован, — признался Шепард. — Думал, что маска хоть как-то себя проявит.

— Она полностью закрыла ваше лицо? — продолжала допытываться Фреззия, взглядом отмечая, что на деле маска, судя по ее размерам, должна была прикрыть хорошо если половину лицу примарха.

— Вообще-то целиком, — нахмурившись, заметил Шепард, тут же поняв, куда клонит Таллисандра. Судя по всему, маска могла не только изменять свое обличье, но и подстраиваться под своего носителя.

— Уже хоть что-то, — отметила данный факт магос. — Это, конечно, все равно, что капля в море, но все же.

Шепард замолчал на миг, после чего объявил:

— Когда мы прибудем на Алессию, мы передадим маску на изучение архимагосу Винатри. Если же и он не сможет добиться ощутимых результатов, то я обращусь за информацией к другим источникам. Мне в любом случае нужно поговорить с Алатирой.

Услышав о Видящей эльдар, Фреззия поморщилась, хоть примарх и не мог видеть ее лица под зеркальной маской. Магоса, как и многих других имперцев, буквально коробило от того, что один из примархов, сыновей Императора Человечества, общается с врагами рода людского и терпит их присутствие в своём доме. По мнению магоса, сам факт существования всех этих поганых ксеносов следовало выжечь калёным железом со страниц истории. Ничего иного эти твари не заслуживали.

— Кстати, Талли, — примарх неожиданно обратился к Фреззии, в очередной раз назвав ее сокращённым именем. Судя по интонации, Шепард вкладывал в подобного рода обращение некий смысл, вот только его суть пока что ускользала от понимая техножрицы. — Как продвигаются ваши успехи с Объектом № 101?

— Медленно, — призналась магос. — Мне недостаёт ресурсов, а с учётом того, что у нас всего один образец, заниматься его изучением в подобных условиях чревато риском его утраты. Данное решение будет крайне неразумным.

— Хорошо, — кивнул Шепард, вновь принявшись вращать маску в руках. — Можете быть свободны.

Фреззия удалилась, а примарх, глядя ей вслед, вновь принялся задумчиво вращать маску в руках, после чего он аккуратно поместил ее хранилище, надежно сокрытое в его покоях. Хоть Шепард и сказал, что передаст артефакт на изучение архимагосу, сам он нисколько не сомневался в том, что Винатри также ничего не добьётся. Нет, если ему действительно нужны ответы, то задавать вопросы следует эльдарам. Не просто так ведь останки их родичей покоились в той заваленной костями зале, они должны были знать, кто построил те катакомбы. Вопрос только был в том, захочет ли Алатира делиться с Шепардом тайнами своего народа? Ну что же, он узнает об этом лишь при личной встрече с Видящей и никак не раньше.

Когда Двадцать вторая флотилия наконец-то вырвалась из жестокой хватки Имматериума на самой границы системы, ставшей центром всего Алессианского Королевства, Шепард получил новое печальное известие: советник Иммон, что служил еще Хорстелю Колприду, умер. Старик не дожил всего лишь два дня до возвращения своего короля.

Глава 34

Неимоверно длинная колонна людей, облаченная в траурные одеяния и растянувшаяся на несколько километров, неспешно продвигалась по освобожденной от всякого транспорта шоссе от Королевского Дворца Колпридов к возвышающимся на другом конце города Залам Усопших, мавзолею, в недрах которого обретали свое последнее пристанище величайшие люди Алессии, благодаря своей верной и беспримерной службой Верховным Королям заслужившие право упокоиться в этом монументальном сооружении. Возведенное в незапамятные времена, когда Колприды еще только утверждали свою власть среди близлежащих звезд и насаждали свою королевскую волю конкурентам, куполообразное здание было построено из серого камня, как символ скорби по усопшим, и каждый день напоминало обитателям столичного мира о том, что однажды их жизненный путь неизбежно завершится, и только от них самих зависит, как именно их будут помнить потомки. Такова была действительность, и таково было мрачное и суровое напоминание сперва алессианцам, а теперь и всему Человечеству о том, что даже самые могущественные и благородные люди в Галактике, несмотря на все отпущенные им возможности современной медицины, несмотря на всю власть, что сосредоточилась в их руках, никак не смогут избежать того дня, когда неумолимое время, с которым невозможно договориться, лишь получить отсрочку, своей безжалостной рукой оборвет их жизненный путь.

Позади самого мавзолея, дабы не портить мрачную красоту места, расположились несколько крематориев, где жители столичного мира, которым позволяли финансы, могли кремировать своих умерших родственников, после чего прах либо развеивался на ветру, либо его собирали в урны и за определенную плату передавали на хранение смотрителям мавзолея, которые отвели под эти нужды целое крыло Залов Усопших. Правда, доступная эта услуга была лишь определенной группе людей, ибо стоила она баснословно дорого. И лишь избранные могли быть упокоены в главной крипте мавзолея без какой-либо оплаты, но такую честь им мог оказать лишь действующий монарх Алессии и никто более.

Так случилось, что ныне свой долгий путь, полный непрерывного служения правящему дому, завершил Иммон Малетер, один из старейших советников Верховного Короля Джона Шепарда, некогда служивший еще его отцу. Старик, даже будучи прикованным к постели, до последнего ждал возвращения своего короля, но умер всего за два дня до того, как примарх вернулся домой.

Золоченная, украшенная траурными венками гравитационная платформа, на которой покоилось худое тело старика, неспешно парила в метре над полотном широкой магистрали по направлению к Залам, а следом за ней в воздухе парили еще несколько десятков массивных платформ, на которых возлежали рослые тела Космодесантников, укрытых саванами с гербом Легиона. Глядя на это печальное зрелище, горожане, выстроившиеся вдоль всего маршрута или же парящие над ним на гравискифах, кидали на тела усопших венки с цветами или же свитки с детскими рисунками, незамысловатыми стихами или просто со словами скорби и печали. Следом за усопшими молча шествовали те, кто провожал советника Иммона и павших в боях Космодесантников в их последний путь, и первым в этой мрачной колоне, разумеется, шел склонив голову сам примарх Шепард, сегодня расставшийся со своими королевскими регалиями и облачившийся в серые траурные одеяния: длинная хламида, лишенная каких-либо украшений и знаков различия; две вертикальные полосы пепла, пересекающие лицо; простые сандалии на босую ногу. Впервые за долгие годы жители Алессии видели своего вернувшегося домой Верховного Короля, но, увы, на этот раз никакого парада в честь возвращения примарха и Второго Легиона не случилось, ибо, помимо печальных известий о смерти советника Иммона, довольно скоро по всем системам Королевства разнеслись вести о том, что и сами Золотые Львы в ходе последней кампании против орков, извечных врагов Человечества, понесли ужасные потери. Вскоре стало известно и о том, что покойный советник отправится в Залы Усопших не один, а в компании наиболее отличившихся Космодесантников, принявших смерть на Кронусе. Никто в тот день не рискнул оспаривать принятое Верховным Королем решение.

Даже те алессианцы, что следили за траурным шествием из дома через экраны домашних вьюспексов, все равно чувствовали, сколь тяжело далось их королю это полное печали возвращение домой. Даже на расстоянии и сквозь экраны мониторов они чувствовали охватившие сердце примарха тоску и боль потери. Ныне он лишился не только человека, что после смерти Хорстеля Колприда практически стал ему вторым отцом, но и своих собственных сыновей, и пусть многие из них начали свое служение Легиону еще на далекой Терре, но в глазах Шепарда и окружающих они вообще ничем уже не отличались от коренных алессианцев, ибо сама Алессия стала для них настоящим домом, а потому все Королевство скорбело сейчас вместе с Верховным Королем по своим погибшим защитникам.

Вдоль всего маршрута следования колонны, удерживая в руках штандарты Второго Легиона и личный герб Колпридов, выстроились Космодесантники из числа последнего пополнения, а также солдаты из местных полков Ауксилии. Глядя на то, как гравиплатформы с покойными людьми неспешно проплывают мимо него, Калеб Готелиб крепко сжал в руках древко штандарта, ощутив накатившую на него волну печали и, как бы странно это сейчас не прозвучало, восторга, ведь в этот момент он мог только завидовать своим почившим братьям, которые исключительно лишь благодаря своей блистательной службе примарху и Императору Человечества заслужили неоспоримое право обрести последнее пристанище в Залах Усопших. Сможет ли он сам когда-нибудь добиться хотя бы малой толики подобной чести? Какой вообще окажется его служба во Втором Легионе, да еще и в рядах прославленных Вестников Рока, которым как никогда раньше требовалась свежая кровь? Предсказать подобное вряд ли бы смог даже самый лучший эльдарский провидец, о которых Калебу неоднократно доводилось слышать, но которых он, само собой, в живую никогда не видел. Длинноухие ксеносы, следуя давнему договору, заключенному примархом непосредственно с самим Императором, возлюбленного всеми, не совали свои любопытные носы за крепостные стены Легиона, чтобы лишний раз не провоцировать имперцев, да и вообще крайне редко покидали пределы собственного анклава и лишь изредка в случае необходимости посещали Королевский Дворец, в котором самому Готелибу пока еще не довелось побывать. Вся торговля и большинство встреч между ксеносами и алессианцами, на которые чиновники Администратума вынуждены были смотреть с крайним неодобрением и полным бессилием, не имея возможности что-либо предпринять, проводилась исключительно на территории эльдарского анклава.

В какой-то момент в поле зрения молодого воина показался сам примарх, и Готелиб незамедлительно ощутил накатившую на него новую волну восторга и восхищения при виде своего генетического отца. Можно было не сомневаться, что те же самые чувства в данные миг испытывали и все остальные его братья, которым впервые довелось увидеть своего примарха не через пикты, а в живую, и которым, как и ему самому, еще только предстояло влиться в ряды Золотых Львов и делом доказать своим старшим братьям-ветеранам, что они достойны носить на своих доспехах символы Легиона. Калебу уже не терпелось окунуться в водоворот битвы и испытать себя в бою с настоящим врагом, который не будет делать ему каких бы то ни было поблажек и имеет лишь одну конечную цель своего жалкого существования — уничтожение всего рода людского, а это значит, что к нему самому не следует испытывать и толики сожаления. Всех их надлежало полностью истребить, ибо таковым был главный долг Легионес Астартес перед Императором и всем Человечеством. Таково было личное убеждение Готелиба, и он как-то всегда пропускал мимо ушей слова мастеров-инструкторов о том, что сам Шепард спускал Легион с цепи лишь в исключительных случаях, предпочитая сперва узнать все, что только возможно о своем предполагаемом противнике, и выяснить, можно ли вообще решить вопрос миром, не прибегая к силе оружия. Кипящая, словно лава, в жилах молодого Космодесантника кровь взвывала к действиям, а покоящийся в его ножнах меч словно бы сам рвался в бой, и Калебу не терпелось как можно быстрее пустить его в ход.

Правда, что делать с эльдарами искусственного мира Иш-Талиг, которые вроде как являлись друзьями и союзниками самого Шепарда и всего Королевства, Калеб не имел ни малейшего представления, но, недолго подумав над этой проблемой, он пришел к довольно простому выводу о том, что примарх как-нибудь сам разберется, как поступить с эльдарами, и вполне обойдется без советов какого-то Космодесантика-новичка.

Следом за Шепардом шествовали приглашенные на это мрачное торжество Системные Короли, в числе которых легко можно было заметить Маллис Бахру, супругу самого примарха, а также ее единственного, по крайней мере официально, сына, Витора, в темных волосах которого уже появилась первая седина, но мужчина даже не думал хоть как-то утаивать свой истинный возраст от окружающих с помощью косметических средств, так как попросту не видел в этом даже малейшего смысла. Если люди, попадавшие в Королевство из большого Империума, часто грешили использованием большого количества косметики, то алессианцы по-прежнему смотрели на подобное поведение с недоумением. По их разумению, все должно быть в меру, а имперцы очень часто меры не знали.

Подле единственного официального наследника самого Шепарда молча шли его рыжеволосая супруга и их трое детей, самому младшему из которых, мальчику, было что-то около одиннадцати лет. По лицам детей можно было легко определить их принадлежность к династии правителей Сильдарила, ибо черты давно почившего Волриуса Бахры, несмотря ни на что, передавались его потомкам из поколения в поколение. Облаченные в траурные одежды, родители и их дети скорбно опустили головы, и сложно было опознать в этих невзрачных фигурах одних из самых могущественных людей всего Королевства. Пусть Витор и не был одной крови с примархом, но тот факт, что Верховный Король официально его усыновил и объявил своим законным наследником, не мог не наложить на мужчину и членов его семьи своего мощного отпечатка. Пусть их возможности и выросли в геометрической прогрессии, но столь же сильно возросла и их личная ответственность непосредственно перед Шепардом, и пусть примарх не являлся фактическим главой рода Бахра, таковой продолжала оставаться Маллис, именно он мог спросить с сына и внуков своей жены за любой проступок, что мог хоть как-то бросить тень на дом Колпридов. Шепард являлся единственным мужем Маллис Бахры, и хоть Витор до сих пор понятия не имел, кто является его биологическим отцом, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что примарх, усыновивший его, никаких поблажек ему делать не станет, особенно если на кону будет стоять судьба всего Алессианского Королевства.

Следом за примархом и Системными Королями маршировали Космодесантники-ветераны Второго Легиона, отдавая последние почести своим павшим братьям, а за ними и вовсе шли все те, кто только посчитал нужным присоединиться к траурной колонне, начиная с офицеров полков Ауксилии, Имперской Армии и Флота и заканчивая местной аристократией, чиновниками Администратума и представителями техножречества. Увы, но единственных, кого здесь не было, так это членов семьи самого Иммона Мелетера, ибо старик ее и не имел вовсе, посвятив всю свою долгую жизнь, полную сложностей и радостных мгновений, побед и поражений, исключительно одному лишь служению Колпридам. Покойный король Хорстель несколько раз предлагал своему советнику задуматься над продлением рода, но Иммон, верный слуга Верховного Короля, всякий раз оставался глух к советам Колприда, а потому так и не заимел себе наследников, а потому его родовой замок, расположившийся на одной из лун Алессии, ныне стоял покинутым, оставшись без хозяина. Теперь Шепарду, ко всему прочему, предстояло решить, как поступить с родовыми владениями Мелетеров, на которые наверняка уже точило зубы бесчисленное количество желающих, которые так и грезили мечтой оказаться как можно ближе к главному миру всего Королевства.

Спустя довольно продолжительное время, потребовавшееся для преодоления столь большого расстояния, эта гигантская, неповоротливая толпа неспешно добралась непосредственно до Залов Усопших, где их уже давно терпеливо дожидались служители мавзолея, в чьи обязанности входила как забота об самих усопших, так и о том, чтобы память о них не угасла со временем. Именно им надлежало уложить покойников в отведенные им места и в дальнейшем следить за тем, чтобы каждый желающий мог ознакомиться с деяниями и достижениями давно почивших героев Королевства, к числу которых впервые с момента принятия Согласия были причислены Космодесантники Второго Легиона. В первый, но уж совершенно точно не в последний раз.

Верховный хранитель памяти, будучи главным смотрителем Залов Усопших, ждал их у самого входа в мавзолей, оперевшись о длинный посох из потемневшего от времени дерева, на вершине которого красовалась уменьшенная версия мавзолея: массивное квадратное основание с резным орнаментом, посвященным теме смерти, и высокий, ребристый купол, лишенный каких-либо украшений.

— Кто ныне пришел к нам? — громкий, зычный голос, разнесшийся по прилегающей к мавзолею площади, выдавал в хранителе памяти человека, что привык командовать войсками на полях сражений, но сейчас уже довольно сложно было признать в этом лысом, сутулом старике, пусть и крепким на вид, Дореана Блона, бывшего воина-жреца из храма Божьих Мечей. Его храм давно исчез, превратившись в одну из крепостей Второго Легиона, жрецов также больше не было, их давно распустили, но бывший воин довольно быстро нашел, чем ему заняться после того, как нужда в нем как в бойце отпала.

— Джон Шепард из дома Колпридов, Верховный Король Алессии, — согласно утвержденному давным давно ритуалу ответил ему примарх, вспоминая тот мрачный день, когда он принес сюда в урне прах Хорстеля Колприда, человека, что стал ему настоящим отцом. Увы, но после памятного взрыва, уничтожившего королевский гравискиф, для достойного погребения считай что ничего не осталось.

— Что привело тебя к нам, Верховный Король? — произнеся заученные слова, спросил Блон.

— Великое горе и долг перед усопшими, — Шепард указал на тела покойных, первым из которых, естественно, был Иммон Мелетер. — Этим достойным людям, чей жизненный путь прервался, надлежит занять свое место в Залах Усопших.

— Кто может засвидетельствовать, что сии люди заслужили право занять место в Залах Усопших, где покоятся достойнейшие из достойных?! — громогласно спросил хранитель, и его голос, усиленный скрытыми динамиками, разнесся по площади. Разумеется, было очевидно, что покойных разместят в мавзолее несмотря на то, что может думать по этому поводу сам Блон, но традиции оставались традициями, ведь их корни тянулись во тьму веков.

Вера в потусторонние, божественные силы стала затухать в Королевстве уже давно, и к тому моменту, когда Шепард был объявлен законным наследником Хорстеля, остался лишь относительно небольшой процент тех граждан, что еще продолжали ходить в последние сохранившиеся храмы безликих богов, чьи имена ныне были окончательно стерты из памяти людей. После всех потрясений Долгой Ночи, в ходе упорной борьбы против ксеносов-захватчиков, что так и норовили уничтожить данный осколок Человечества или же подчинить его своей воле, после крайне продолжительной междоусобной борьбы за власть, что оказалась даже страшнее любого орочьего вторжения, алессианцы сделали один крайне простой и очевидный вывод: чтобы выжить в этой жестокой, равнодушной к чужим бедам и не прощающей ошибок Галактике, им необходимо полагаться исключительно на собственные силы и на собственный же разум, а не уповать на каких-то безликих богов, которым некогда поклонялись их далекие предки. Так что не было ничего удивительного в том, что к моменту прибытия Императорского Флота в пространство Алессианского Королевства вера в ложных идолов в здешних краях полностью умерла, а последние оставшиеся храмы долгое время стояли заброшенными, так как им попросту не придумали нового применения. Собственно, часть из них до сих пор простаивала без дела, и на ближайшем же Совете Королей следовало поднять вопрос об их окончательном сносе. Данному пережитку прошлого суждено было окончательно кануть в Лету, ибо время богов прошло.

По сути, на данный момент Залы Усопших оставались последним напоминанием о тех полных мистицизма и слепой веры временах. Напоминанием, отказаться от которого без последствий не смог бы даже Шепард, ибо в этом случае примарха не поняли бы даже самые верные ему соратники, ибо одно дело — это нелепая вера в каких-то давным давно выдуманных богов, и совсем другое — воздаяние последних почестей умершим. Тем не менее, в будущем Шепард все же намеревался покончить и с этой традицией, сохранив лишь сам мавзолей, но при этом предав забвению всю ритуальную часть, что так сильно походила на богослужения в храмах.

— Кто будет свидетельствовать за них?! — громко спросил Блон, указывая на тела покойных и окинув грозным взглядом притихшую толпу.

— Я, Маллис из дома Бахра, королева Сильдарила, свидетельствую за Иммона Мелетера, ибо вся его жизнь была посвящена служению Верховному Королю, — заявила супруга примарха, сделав шаг вперед. Даже траурное облачении никак не могло скрыть красоту королевы, и могло показаться, что даже само время не властно над ней. — Он достоин.

— Кто еще?! — продолжал вопрошать верховный хранитель.

— Я, Лукас Марш, командир Грозовых Львов, свидетельствую за этих воинов, ибо они отдали свои жизни за примарха, — вперед выступил Вожак Прайда, впервые на памяти знающих его людей расставшийся со своими прекрасными доспехами. Глядя на его лицо, очень легко можно было понять, что именно Лукас Марш думает о таком пренебрежении безопасностью, но после долгих споров с примархом он все же вынужден был смириться с данным ему приказом, а потому в данный момент подле Шепарда не было ни одного воина из числа его личной гвардии. По крайней мере, официально. — Они достойны.

— Хорошо, — Блон склонился в глубоком поклоне и взмахом руки приказал своим подчиненным открыть тяжелые бронзовые двери мавзолея. — Да упокоются они в мире.

Шепард глубоко вздохнул и призвал все отпущенное ему терпение. Впереди его ждала долгая церемония погребения, грозящая затянуться до поздней ночи.

***

По возвращении домой, Шепард довольно быстро для себя обнаружил, что его непосредственного внимания требует целая прорва дел, которая накопилась за время его чертовски продолжительного отсутствия. При самом кратком изучении дел довольно быстро к примарху пришло осознание того, что перед ним в полный рост встали многочисленные вопросы как экономического характера, так и военного, а также касательно строительных работ, что в данный момент велись по всему Королевству, и черт знает что еще. Глядя на все это, Шепард на миг испытал нестерпимое желание как можно быстрее погрузиться всем Легионом на корабли и отправиться в очередной поход, и неважно против кого, только бы избежать этого бюрократического ада. Вот только его личная ответственность перед Королевством, заложенная в него давным давно наставниками и отцом, все же возобладала над сиюминутным желанием сбежать, а потому примарху пришлось закатать рукава и взяться за дело.

— Как скоро мы сможем восполнить наши потери в живой силе? — спросил примарх на первом же собрании высших руководителей Королевства и Двадцать второй Имперской экспедиционной флотилии, провести которое было решено спустя всего неделю после окончания похорон. — На данный момент, это один из наиболее острых вопросов, что стоят сейчас перед нами. Деметрий, слово тебе.

— Господин, на данный момент проще всего для нас будет восполнить потери остальных орденов Легиона, — незамедлительно доложил Деметрий Куомо, нынешний Претор Алессии, отвечавший как за набор новобранцев Золотых Львов, так и за их боевую подготовку. — Их потери не превышают прогнозируемые, но вот с Вестниками Рока все обстоит куда как сложнее. Одно только восстановление их первоначальной численности займет многие годы, достижение же необходимого уровня боевой готовности займет еще больше времени. Прошу понять меня правильно, господин, ведь речь идет о крайне длительном процессе превращения рекрутов в Космодесантников, и у нас нет способа его ускорить. Помимо этого, в восстановлении нуждается и парк техники Вестников, большая часть которого была безвозвратно уничтожена на Кронусе. Все, начиная с самых легких лэндспидеров и заканчивая тяжелой бронетехникой, навроде «Мастодонтов», требуется вновь поставить в строй. Первой Великой роте нужны новые танки и бронетранспортеры, нужны байки и, что немаловажно, новые дредноуты, которых Вестники Рока лишились. У нас есть некоторый резерв благодаря старым запасам, но этого явно будет недостаточно. Насколько мне известно, последний имеющийся в нашем распоряжении дредноут «Контемптор» был использован для спасения жизни Первого капитана Казабона. Таков расклад на данный момент.

— Принято к сведению, Претор, благодарю за доклад, — кивнул Шепард и обратил свой взор на громоздкую фигуру техножреца, который за минувшие годы словно бы увеличился в размерах. — Раз уж речь зашла о техническом снабжении Легиона, то передаю слово вам, архимагос.

— Мануфактории Королевства, как принявшие благость Бога-Машины, так и принадлежащие присутствующим здесь владыкам, работают круглые сутки, господин, — немедленно доложил архимагос Винатри, возвышающийся над столом, будто колосс, чей голос по-прежнему резал по ушам, ничуть не хуже циркулярной пилы. — И все же мною сделан прогноз, что для быстрого восполнения потерь Легиона этого может оказаться недостаточно, господин. В связи с этим выводом я взял на себя смелость отправить соответствующий запрос на Марс. Полагаю, что наши запросы касательно требуемой техники будут удовлетворены в полном объеме.

— А если нет? — поинтересовался Шепард, испытывая серьезные сомнения в том, что генерал-фабрикатор Марса забыл их первую встречу. Кельбор-Хал ни в малейшей степени не походил на человека, что легко забывал обиды или оскорбления, мнимые или же настоящие, нанесенные ему публично, да еще и в присутствии самого Повелителя Человечества и Его сыновей. — Открыто нам вряд ли откажут, но процесс передачи техники при должном желании можно затянуть чуть ли не до бесконечности.

— Возникновение подобной ситуации станет для нас не самым приятным исходом, но даже в таком случае я склонен полагать, что наших собственных усилий и ресурсов окажется достаточно для того, что удовлетворить все потребности Легиона, — ответил архимагос, — пусть это и займет гораздо большее количество времени. Милостью Омниссии, мы справимся. Смею вас заверить, что Культ Механикум приложит все необходимые усилия для того, чтобы полностью восстановить технопарк Легиона и одновременно заниматься обслуживанием кораблей Двадцать второй флотилии, которые уже давно нуждаются в надлежащем ремонте. Могу уже сейчас с уверенностью заявить, что часть из них, ввиду полученных критических повреждений, и вовсе придется заменить на новые суда. Буду откровенен: я удивлен, что данные корабли вообще смогли осуществить переход через варп, не развалившись при этом на части.

— К слову, — стоило только техножрецу коснуться темы кораблей, как флаг-капитан Моррдис тут же взял слово, — если уж речь зашла о флоте, которым я имею честь командовать, то позвольте мне в свою очередь поинтересоваться у почтенного Бальтазара Винатри: сколько времени вы планируете держать «Покоритель» в доках, архимагос?

— Боюсь, что долго, флаг-капитан, — Винатри перевел взгляд своих аугментических глаз на Моррдиса, и на миг флотоводцу показалось, что бледно-желтые окуляры архимагоса просвечивают его насквозь, как если бы флаг-капитан лично перед ним в чем-то провинился. — «Покоритель» нуждается в длительном обслуживании, которого он был лишен на протяжении многих лет. Требуется тщательная проверка всех систем, замена вышедших из строя механизмов, от корректной работы которых может зависеть выживаемость корабля, а значит и ваша собственная. Помимо этого, чрезвычайно важно провести обслуживание корабельных когитаторов, отрегулировать исправные и произвести замену пришедших в негодность. Также, и это не подлежит обсуждению, в обязательном порядке надлежит провести самое тщательное обслуживание «Аскалона». Согласно полученным мною отчетам, в ходе последних кампаний главное орудие «Покорителя» применялось неоднократно, а потому мы просто обязаны выявить все возможные нарушения в работе его систем, устранить все имеющиеся погрешности. В противном случае может сложиться крайне неприятная ситуация, что вместо выстрела «Аскалон» попросту взорвется, тем самым приведя ваш флагман, господин, — архимагос обращался уже непосредственно к примарху, — в полную непригодность. Допустить подобное стало бы страшным преступлением против Омниссии, чему мы никак не можем позволить свершиться!

— Я правильно понимаю, что речь идет о годах простоя? — сложив пальцы домиком, подвел итог Шепард, которому сложно было даже представить себе тот объем работ, что предстояло проделать техножрецам. Воистину, с учетом размеров корабля, это будет поистине титанический труд.

— Боюсь, что так и есть, господин, — ответил архимагос, чем сразу же вызвал глухой ропот среди офицеров Имперского Флота. Перспектива остаться без флагмана на долгие годы ни в коей мере их не прельщала, в особенности флаг-капитана Моррдиса, который чувствовал себя крайне не уверенно, даже просто оказавшись вне пределов столь любимого им корабля. Для него «Покоритель» уже давно стал кем-то навроде горячо любимого сына, долгое расставание с которым казалось командующему настоящим кощунством.

Заметив недовольство окружающих его людей, Винатри, повысив громкость встроенных в его тело динамиков, решил пояснить свою позицию:

— Прошу понять меня правильно, господа. Речь идет о линкоре, длиной в двадцать два километра, с бесчисленным количеством систем и механизмов, должным обслуживанием которых в походных условиях, да и еще в виду отсутствия необходимого числа ремонтных сервиторов, заниматься чрезвычайно сложно, несмотря на все усилия техножрецов. Господин, — Винатри вновь обращался к примарху, — вы сами настояли на том, чтобы количество сервиторов, включая ремонтных, на борту «Покорителя» было сокращено до самого необходимого минимума, а потому, нравится вам это или нет, но «Покоритель» не покинет док до тех пор, пока я не сочту его готовым для новых походов и военных действий. Если в будущем вы не хотите повторения столь длительных простоев, то боюсь, что вам придется пересмотреть ваши предубеждения касательно сервиторов.

Народ в зале загудел от подобного рода дерзости, но сам примарх лишь смерил Бальтазара спокойным взглядом и, ко всеобщему удивлению, коротко ответил:

— Я обдумаю ваше предложение, архимагос.

— Благодарю, господин, — Винатри поклонился и, щелкнув механодендритами, сделал небольшой шаг от края стола, над которым повисла голографическая карта Алессианского Королевства. В виду своей обновленной внешности, вся нижняя часть его туловища ныне представляла собой сложное механическое устройство внушительных размеров, сидеть архимагос фактически уже не мог.

— Тем не менее, — продолжил примарх, — отправляться в бой без флагмана, как мне кажется, будет не самой лучшей затеей с нашей стороны. Как никак, он является ядром всей флотилии, и многие из офицеров могут воспринять отсутствие «Покорителя» в негативном ключе, что в дальнейшем вполне может сказаться и на боевом духе наших солдат. Несмотря на то, что мы повсеместно стараемся изжить всевозможные предрассудки и суеверия, в которых погрязло Человечество, люди все равно имеют склонность слишком сильно привязываться к тем или иным символам, и стоит только лишить людей возможности их лицезреть, как они начинают видеть ничем не обоснованные тревожные знаки там, где таковых даже в помине нет. Одного лишь осознания того факта, что «Покоритель» не выступил в поход, может быть вполне достаточно для того, чтобы подорвать дух всей Двадцать второй флотилии.

— Я вас понял, господин, — неспешно кивнул архимагос, явно над чем-то задумавшись, — и я склонен полагать, что мы сможем хотя бы частично решить данную проблему. Не могу утверждать, что мое предложение станет панацеей для боевого духа флотилии, ибо, как вы только что верно заметили, люди подвержены суевериям, а потому склонны впадать в иррациональное поведение. Если вы не возражаете, я выскажу вам свои идеи в частном порядке.

— Хорошо, — кивнул Шепард, обратив внимание на то, что слова Бальтазара вызвали явный ажиотаж среди остальных присутствующих. Всем хотелось узнать, что же на самом деле затеял архимагос? — Раз вопрос касательно флота на данный момент закрыт, предлагаю вернуться к вопросу восполнения потерь Легиона и Имперской Армии. Лорд-командир, что вы можете нам сказать?

— Спешу сообщить, что я получил крайне обстоятельный отчет о том, что набор рекрутов в полки Имперской Армии идет полным ходом, господин, нам даже не приходится прилагать для этого каких-то особых усилий, — доложил Вольфган Сорам. — Вербовочные пункты разве что не ломятся от желающих примерить форму имперского солдата, что позволяет нам производить тщательный отбор как в пехотные соединения, так и в танковые батальоны, артиллерийские расчеты и прочие рода войск, а также проводить еще более тщательный набор кандидатов для формирующихся по вашему приказу особых спецподразделений. Мы также получили в свое распоряжение новую технику и орудия взамен утраченных, включая новые образцы вооружения. Наши инструкторы уже проводят обучение солдат и офицеров, дабы они могли как можно быстрее научиться ими пользоваться. По итогу, я могу вас заверить, господин, что на выходе мы получим молот, что будет способен разбить любого врага, которому только хватит глупости выступить против нас в открытом бою.

— Чудно, Вольфган, — Шепард одобрительно кивнул и оглядел остальных. — Кому-нибудь есть, что еще добавить к сказанному?

— Да, — неожиданно слово взяла Маллис. Встав со своего места, она обратилась к примарху и остальным. — С твоего позволения, мой дорогой супруг, я бы хотела озвучить всем здесь присутствующим предложение моего сына, Витора. Оно может показаться вам несколько неуместным и даже чрезмерным, но я все-таки склонна полагать, что в нем есть своя притягательность и рациональное зерно.

— И что же, позвольте полюбопытствовать, придумал ваш сын, дорогая Маллис? — поинтересовался Алашер Стрейхолд, владыка системы Мистар. Системный Король откинулся на высокую спинку своего кресла, поигрывая массивным перстнем, что красовался на его безымянном пальце.

— Витор выступил с предложением о том, чтобы знатные дома всего Королевства, включая Системных Королей, взяли на себя традицию отдавать членов своих семей в ряды Второго Легиона, — объявила Маллис, чем незамедлительно вызвала целую бурю эмоций у всех присутствующих. Сам Шепард, услышав предложение супруги, в изумлении вскинул брови, чем вызвал ответную улыбку женщины. Судя по всему, она была очень горда тем, что смогла удивить своего могущественного супруга. — Разумеется, речь не будет идти о первенцах, что являются нашими главными наследниками, но о более младших отпрысках, детях, что будут соответствовать необходимым требованиям Легиона.

— И чего же таким образом мы добьемся? — сложив руки на груди и прищурив глаза, спросил Марселлиус Клойд, король Оллранда. Некогда молодой человек, каким его помнил Шепард, исчез, уступив место умудренному годами и накопленным опытом лысеющему мужчине с изрезанным морщинами лицом. — Это при условии, что мы вообще согласимся на столь необычное и, позвольте уж быть до конца откровенным, крайне странное предложение. Какой нам от этого прок?

— Таким образом, мой дорогой Марселллиус, мы углубим нашу личную связь с Легионом, что стоит на страже интересов не только Алессианского Королевства, но и всего Империума Человечества, частью которого, хочу вам напомнить, мы все являемся, — ответила Бахра и обвела всех присутствующих пронзительным взглядом. — Посудите сами, друзья мои: несмотря на то, что все Системные Короли оказывают значительную помощь силам Легиона и всей Двадцать второй флотилии в их нелегком деле по расширению Империума, мы сами практически никак не связаны с Золотыми Львами. Набор их в ряды ведется среди простого люда наших миров, но аристократия фактически никак не участвует в данном процессе, а потому ей зачастую довольно сложно разделить радость многочисленных побед Второго Легиона со своими же собственными подданными. Мы практически не испытываем чувства сопричастности к происходящему, и мой сын полагает, и я с ним всецело согласна, что данный просчет с нашей стороны уже давно следовало бы исправить. Все Бахра, включая меня, убеждены в том, что время для столь важного решения наконец-то пришло.

Системные Короли переглянулись, пытаясь понять, как к данному предложению относятся остальные, и размышляя над тем, как им самим стоит поступить в столь неожиданной ситуации. Кто-то из них даже начал бросать полные подозрений взгляды на безмолвно сидевшего примарха, очевидно полагая, что данная идея исходит непосредственно от него, а глава дома Бахра всего лишь выступает его гласом. Впрочем, они довольно быстро смекнули, что если бы данная мысль действительно принадлежала самому Шепарду, то он сам же ее и озвучил бы, и не стал бы просить кого-то другого говорить за него. Видя это, Маллис явно решила подтолкнуть Системных Королей к более скорому принятию решения, а потому с некоторой ленцой в голосе, как если бы она говорила о чем-то само собой разумеющемся, добавила:

— К слову, спешу сообщить, что мой сын, как следует все обдумав и взвесив, уже принял решение отдать в ряды Второго Легиона своего младшего сына, Вико. Приглашенный нами апотекарий Вестников Рока произвел полный медосмотр мальчика и выдал заключение, что мой внук в будущем вполне может стать настоящим Космическим Десантником, да и сам Вико теперь так и рвется вступить в ряды Золотых Львов. Стоит ли мне говорить о той гордости, что я испытываю в данный миг за этого чудного мальчугана? Я нисколько не сомневаюсь в том, что его служба в рядах Легиона станет поистине блестящей, и он сможет еще больше прославить нашу семью, пусть ему и придется всего добиваться самому, без каких-либо привилегий и помощи с нашей стороны.

Шепард с интересом смотрел на жену, Претор Алессии сидел с совершенно каменным лицом, а присутствующие здесь же магистры и старшие офицеры Легиона так же никак не демонстрировали своего удивления. Архимагос Винатри и вовсе уже давно забыл, что такое человеческие эмоции, ведь он сам уже практически утратил какое-либо сходство с людьми, оставаясь человеком лишь на словах. Системные Короли, несмотря на весь свой опыт в политических интригах, все же не смогли сдержать изумления после слов Маллис, и теперь явно лихорадочно размышляли над тем, как им самим поступить. Согласиться и отдать своих отпрысков в Легион, прекрасно зная о том, что те могут и не дожить до того момента, когда станут настоящими Космодесантниками? Отвергнуть столь необычное предложение и тем самым отдать всю славу Маллис и ее семье в случае успеха? Поди реши сходу такую головоломку! Давить на собравшихся королей не было никакого смысла, иначе итог будет прямо противоположным тому, чего добивалась Бахра, так что теперь единственное, что оставалось, так это оставить их в покое и терпеливо ждать итогов. Что-то подсказывало Шепарду, что первые результаты станут ясны уже в ближайшие дни.

— Ну что же, — произнес примарх, возвращая королей к действительности, — давайте обсудим другие проблемы, коих накопилось немало.

Все последующие дни прошли в бесконечном количестве совещаний, в рамках которых приходилось разбираться с теми или иными проблемами, вызывать для отчетов и докладов чиновников Администратума, к которым у Системных Королей накопилось изрядное количество претензий, и с ними Шепарду также пришлось разбираться. Кто-то из них сумел объяснить свои позиции по возникшим к ним вопросам, кого-то отправили в отставку, и теперь они ждали ближайшего рейса до Терры, кто-то и вовсе оказался под арестом, и их дальнейшую судьбу теперь должен был определить суд. Перед примархом представали дворяне с многочисленными прошениями, командиры полков Ауксилии, начальники верфей и руководители мануфакториев, в результате чего Шепарду и вовсе пришлось отправиться в длительный вояж по системам, посещая заводы, аграрные хозяйства, покрывающие добрые половины континентов, шахтерские миры и все те планеты, что стали частью разрастающегося Алессианского Королевства. За время его отсутствия Системные Короли вовсе не сидели без дела и успели присоединить к своим владениям еще некоторое количество миров, налаживая между ними маршруты поставок и тем самым увеличивая собственную ресурсную базу. С каждым новым днем могущество и возможности Королевства лишь возрастали, и, глядя на полученные результаты, Шепард невольно начал задумываться над тем, как относятся к этому его братья-примархи, Малкадор Сигиллит и сам Император Человечества. Они радуются этим достижениям, принимают их как данность или же рассматривают сей прогресс как угрозу для самого Империума? Наверняка найдутся те злопыхатели, что будут наушничать Императору о том, что один из его сыновей становится слишком самостоятельным и независимым, что могло породить в нем чувство самоуверенности и, быть может, даже желание отделиться от Империума и жить дальше своим умом, без какой-либо оглядки на волю Терры. Увы, но история знала массу подобного рода примеров, и пусть у Шепарда никогда не возникало подобных мыслей, он прекрасно отдавал себе отчет в том, сколько опасны и разрушительны могут быть сомнения, если правильно их подать. Вопрос заключался лишь в том, сколько многое понимает Император и станет ли Он слушать тех, кто рано или поздно начнет строить козни за спиной Шепарда? В большой политике невозможно не нажить себе пару десятков состоятельных врагов, даже будь ты хоть десять раз примархом и сыном Повелителя Человечества.

Получившийся вояж по Королевству растянулся на несколько месяцев, пока путь примарха не закончился в одной удаленной небольшой системе, где вокруг оранжевой звезды кружились три планеты, лишенные жизни, по крайней мере, на первый взгляд, и не располагающие хоть сколько-нибудь важными для Империума ресурсами. Тем не менее, одна из них, обозначенная на звездных картах, как Каппа-Мю-297, стала прибежищем для архимагоса Винатри, где он мог спокойно заниматься своими научными изысканиями, не опасаясь гнева генерала-фабрикатора и прочих своих коллег, что слишком буквально воспринимали основные постулаты своей необычной веры.

Крейсер «Нормандия», бороздивший космос дольше, чем те две «Нормандии» вместе взятые, доставил примарха к ледяному миру, расположившемуся слишком далеко от местной звезды, чтобы ее свет мог растопить толстый снежно-ледяной покров планеты, которая в скудном свете напоминала голубоватую жемчужину, повисшую в холодном мраке космоса. Вокруг покрытого снегом и льдом мира были выстроены верфи для строительства кораблей, где шли нескончаемые работы и где трудилось бесчисленное количество рабочих и сервиторов. Строительство верфи все еще не было доведено до конца, но на ее завершенной части уже полным ходом шли работы над новыми кораблями, на которых, насколько уяснил Шепард, устанавливались новые, еще недоступные кому-либо в Империуме системы, что должны были, согласно словам Винатри, кардинально упростить как управление судами, так и их собственные возможности. Что именно имел ввиду архимагос, еще только предстояло понять. На самой поверхности планеты, среди бескрайней снежной белизны, резко выделялись исследовательские корпуса и производственные сооружения, где для нужд Легиона и в рамках научных изысканий создались необходимые для архимагоса оборудование и устройства той или иной направленности. Можно было лишь догадываться о том, чего именно Винатри добился за эти годы, и каких высот он достигнет после того, как разберется в предназначении устройств, что передала ему магос Фреззия.

В особенности, Шепарда крайне интересовало мнение архимагоса касательно Объекта № 101, ведь стоило только Винатри получить его в свои многочисленные конечности, как он умчался на Каппу-Мю-297 быстрее, чем это только представлялось возможным.

— Господин, ваш челнок готов, — доложил по вокс-связи примарху капитан корабля.

— Хорошо, я скоро буду, — ответил Шепард, разместив на одной из настенных полок фигурку Будрака. Уж лучше пусть миниатюра орка стоит здесь, чем будет мозолить глаза окружающим в покоях примарха на «Покорителе».

«Громовая Птица» покинула ангар крейсера и устремилась к поверхности планеты, минуя орбитальные защитные сооружения и оставив в стороне громаду «Кузнеца Истины», Ковчега Механикум, чьи авгуры наверняка следили за «Нормандией» с того самого момента, как она только вошла в систему, а затем и за покинувшим ее недра челноком, пилоты которого передавали диспетчерам коды доступа. Так просто попасть на поверхность Каппы-Мю-297 было практически невозможно, если только у вас не было соответствующих кодов, предоставить которые могла только горстка избранных, что вообще знали о существовании комплекса. Всех остальных, окажись они в пределах планеты, попросту уничтожили бы как нарушителей. Меры защиты, разработанные архимагосом, выдавали в нем знатного параноика, что тщательно берег свои секреты от посторонних глаз и не собирался отдавать их без боя. Наверное, один лишь Император, узнай Он об этом месте, мог спуститься на поверхность Каппы-Мю-297 совершенно безнаказанно, ибо даже у Винатри не хватило бы духу и смелости препятствовать Повелителю Человечества.

Тем не менее, на орбите планеты замерли невероятные массивные транспортные суда-грузовозы, которые доставляли на планеты все необходимые ей для производства ресурсы. Их размеры были столь велики, что на их фоне даже линкор класса «Император» мог бы показаться недорослем, что уж говорить о более мелких судах, и Шепард мог себе только представить тот ад, который здесь назывался разгрузкой.

Пролетев сквозь яростный снежный буран, что спокойно мог бы убить неподготовленного человека в считанные секунды, челнок влетел через распахнутые створки внутрь самого большого рабочего комплекса, Алтум Ультима, где и располагались апартаменты и главные лаборатории архимагоса, но за все эти годы Шепарду лишь один раз довелось здесь побывать, еще на этапе строительства комплекса, и с той поры здесь многое изменилось. Стоило примарху только спуститься по аппарели, как его наметанный глаз сразу же заметил скрытые в стенах и потолке сервотурели, а также бесчисленное количество других мер безопасности, что должны были остановить незваных гостей в случае их вторжения. Здесь же в качестве стражей присутствовали высокие, тяжеловооруженные сервиторы, чьи мульти-мельты, тяжелые плазменные бомбарды и фотонные выжигатели могли без особого труда обратить в груду пепла даже Космодесантника в терминаторских доспехах. И это было только то, что находилось на самом виду, Шепард же мог только догадываться о том, какие еще сюрпризы были скрыты даже от его глаз.

— Я рад приветствовать вас, господин, в этом храме Бога-Машины, — архимагос Винатри в окружении техножрецов более низкого ранга дожидался примарха на посадочной площадке. Подле него неподвижными статуями замерли двое грозных мирмодонов-разрушителей, боевых техножрецов Механикум, а так же магос-доминус, на плечах которого лежала ответственность за безопасность всей планеты и ведения боевых действий в случае военного вторжения. — Очень жаль, что обстоятельства не позволяли вам посетить нас раньше и насладиться результатами нашего усердного труда.

— Приветствую, архимагос, — ответил Шепард, подходя ближе. Два его телохранителя следовали за примархом буквально по пятам, хотя если бы здесь вдруг разразился бой, то Грозовые Львы вообще ничего не смогли бы сделать, уж слишком подавляющей была демонстрируемая техножрецами мощь. Благо, никто из присутствующих драться все равно не собирался, так как Шепард прибыл сюда вовсе не за этим.

— Прошу сюда, господин, — архимагос повел одной из своих многочисленных конечностей, указывая примарху на огромную платформу подъемника, на которой спокойно разместилась бы пара «Мастодонтов», и еще бы место для одного «Носорога» осталось. Как только гости и встречающие ступили на ее поверхность, платформа пришла в движение, унося людей в недра комплекса, что расположились глубоко под заснеженной поверхностью планеты.

— Мне довелось услышать о том, что Системные Короли и их вассалы все-таки приняли предложение вашей супруги, господин, — произнес Винатри своим ужасным голосом. — Это действительно так?

— Да, — кивнул Шепард, отмечая тот факт, что голова архимагоса находилась практически на том же уровне, что и его собственная. За минувшие десятилетия Винатри подверг себя такому количеству улучшений и изменений, что сравнялся с примархом в росте, уступая ему лишь самую малость. — Теперь все аристократы Королевства, стараясь опередить друг друга, чуть ли не осаждают крепости Легиона, требуя принять их детей в ряды Золотых Львов.

— Насколько мне известно, нечто подобное практикуется в Третьем Легионе, — заметил архимагос, — хотя всех подробностей я не знаю.

— Возможно, мне не доводилось пересекаться с Третьим Легионом и их примархом, — Шепард лишь пожал плечами и продолжил. — Кто-то из аристократов приводит в крепость одного ребенка, кто-то двух, а некоторые даже приводят к нам своих дочерей и ни в какую не желают слушать о том, что Космодесантником может стать лишь ребенок мужского пола. Теперь нам нужно решить, как с ними поступить.

— Сколько их? — поинтересовался архимагос.

— Как ни странно, довольно много, — признался примарх, — и что самое смешное, они тоже желают воевать за Человечество если и не в составе Золотых Львов, но хотя бы подле них, что стало для нас полной неожиданностью. В пору создавать из этих девчонок новые женские формирования воительниц Императора, — перед его внутренним взором предстали рослые девицы-аристократки в силовой броне, которые с помощью болтеров и цепных мечей несут смерть всем врагам Человечества во имя Императора. Зрелище почему-то внушало настоящий трепет даже примарху.

— Забавно было бы на такое посмотреть, — Винатри издал странный скрежещущий звук, который Шепард с некоторым опозданием опознал, как смешок. Оказывается, архимагос все еще был способен демонстрировать свои эмоции, даже несмотря на все те изменения, которым он себя подверг.

Платформа плавно, практически не издавая звуков, остановилась, и перед взором примарха раскинулась огромная пещера, озаренная ослепительным белым светом софитов. Ее размеры были таковы, что по прикидкам Шепарда здесь бы спокойно поместился даже «Покоритель», и можно было только представить, какой труд был сюда вложен. Сложно было даже осознать весь масштаб проделанной техножрецами работы по благоустройству столь колоссального пространства, и примарх невольно испытал уважение к служителям Бога-Машины, которых никогда останавливали преграды на пути к достижению поставленной ими цели.

— Я вижу, вы в восторге от этого зрелища, — даже искусственный голос никак не мог скрыть нотки гордости в словах архимагоса.

— Ваши усилия не могут не вдохновлять, Бальтазар, — честно признал Шепард. — Все-таки приятно видеть не только победы на полях сражений, но и акты созидания, строительство во благо миллиардов людей.

— Такова сама суть Культа Механикум, — торжественно произнес Винатри. — Мы копим знания вовсе не для того, чтобы сидеть на них, подобно драконам из древних терранских сказаний, но во имя процветания всего Человечества. Кто бы что не думал или не говорил о техножречестве, но мы никогда не отделяли себя от основной массы Империума и понимаем всю значимость нашего труда. Так было, есть и будет. Такова воля Императора, возлюбленного всеми, ибо Он — земное воплощение Бога-Машины, и мы неуклонно следуем Его наставлениям.

Спустя довольно продолжительное время, потребовавшееся для того, чтобы изучить некоторые цеха, Шепард и Винатри оказались в лабораторных комплексах архимагоса, и первое, что бросилось примарху в глаза, были несколько трехмерных голографических моделей, среди которых присутствовал и Объект № 295, который представлял собой элемент силовой брони.

— Вы уже взялись за изучение данного образца? — поинтересовался Шепард, указывая на модель.

— Боюсь, что еще нет, — признался архимагос. — Сейчас почти что все мое внимание сконцентрировано на Объекте № 96, — он указал на парившую здесь же модель додекаэдра, — и, само собой, на Объекте № 101.

Взор Шепард как бы сам собой скользнул по трехмерной модели массивной конструкции, отдаленно напоминающей бутон розы на стебле, с поправкой на то, что "стебель", изъеденный разъемами и датчиками неизвестного назначения, был адамантиевым, а сам "бутон" был сделан из материала, напоминающим черное стекло. Высота одного только "стебля" составляла около двухсот метров, и еще пятьдесят приходилось на черный, полураскрывшийся "бутон", содержимое которого, если оно существовало, пока что оставалось неизвестным.

— Вам уже есть, что сказать?

— Как ни странно, но есть, хотя времени для изучения было очень мало, — Винатри подошел к гололиту, транслирующего изображение додекаэдра. — Я склонен полагать, что перед нами механизм, создающий вокруг объекта энергетическое поле, способное отражать значительную часть урона. Разумеется, у него есть некий предел, которым нам еще только предстоит определить, но если нам удастся понять принцип действия сего археотеха, повторить его внутреннее устройство и поставить его производство на поток, то мы сможем обеспечить дополнительной защитой практически любую технику, что только есть в распоряжении Империума. Более того, если в будущем нам удастся уменьшить размер сего механизма, то мы сможем сделать его неотъемлемой частью силовой брони Астартес, тем самым увеличив выживаемость Космодесантников на поле боя.

— Хм, очень интересно, — задумчиво протянул Шепард, изучая изображение. — И как скоро вы сможете поставить производство данного устройства на поток?

— Боюсь, господин, что до этого дня еще очень далеко, — признался архимагос. — Как я уже и сказал, необходимо понять его внутреннее устройство, принцип работы и многое другое, но если я сейчас пущусь в подробности, то вам придется выслушать очень длинную лекцию, которая затянется как минимум до завтрашнего дня. Если кратко, то нам предстоит еще очень много работы, что осложняется тем неприятным фактором, что данный механизм имеется в нашем распоряжении лишь в единственном экземпляре. Спешка с ней стороны может привести к его окончательной потере, что стало бы для нас крайне нежелательным итогом.

— Понимаю, — кивнул примарх. — Ну что же, Бальтазар, не мне вам указывать, как вести изучение подобного рода археотеха, так что торопить вас я совершенно точно не намерен. А что вы мне можете сказать касательно "черной розы"?

— "Черной розы"? — удивленно переспросил архимагос.

— Ее название напрашивается само собой, стоит только лишь глянуть на внешний вид этого устройства, — пояснил Шепард, указав на голограмму Объекта № 101, но архимагос, судя по его скудной мимике, вообще не понял, о чем говорит примарх. Цветы совершенно точно его не интересовали.

— Вам виднее, господин, пусть будет "черная роза", — Винатри пожал плечами, отчего его многочисленные механдедриты пришли в движение. — С этим механизмом все куда как сложнее, даже о предварительных выводах говорить слишком рано. На данный момент я могу лишь теоретизировать о его предназначении, по факту не имея в своем распоряжении практически никаких доказательств моей гипотезы.

— Я слушаю, — Шепард оперся руками о край гололита и приготовился внимать.

— На данный момент мы провели лишь самую малую часть необходимых исследований, — пустился в обстоятельный рассказ Бальтазар, — но даже первоначальные результаты вызывают у нас многочисленные вопросы, теории и догадки. Наши сканеры выявили наличие внутренних систем, о назначении которых мы не имеем даже самого малейшего представления, и в данный момент их суть пока что остается за пределами нашего понимания.

— Но вы сказали, что у вас все же есть некие гипотезы, — заметил Шепард.

— Безусловно, — кивнул архимагос. — Видите ли, одну из систем, точнее, ее контур, мы все-таки смогли приблизительно опознать, так как нечто подобное мы можем видеть в генераторах поля Геллера.

— То есть, "черная роза" создана для взаимодействия с варпом? — тут же напрягся примарх. Все, что касалось Имматериума, вызывало у него нешуточное и вполне очевидное беспокойство.

— Судя по всему, так оно и есть, — подтвердил Винатри. — По крайней мере, ему для чего-то требуется защитное поле от варпа. Увы, пока что это все, чего нам удалось добиться. Это то, что мы имеем. Так вот, с учетом крайне специфического внутреннего устройства "черной розы", я делаю предположение, — подчеркиваю, это лишь моя гипотеза, считайте, что это просто фантазия, ничем более не подкрепленная, — так вот, я считаю, что "черная роза" способна создать аналог защитного поля Геллера, но в масштабах целой планеты.

Услышав столь смелое, граничащее с откровенным бредом предположение, Шепард смерил архимагоса взглядом, как если бы усомнился в здравости его рассудка, что, само собой, ни в коей мере не укрылось от Винатри.

— Не буду даже спрашивать, как вы вообще пришли к столь необычной версии, — наконец-то произнес примарх.

— Я понимаю, что мои слова отдают безумием, господин, — признал очевидное Бальтазар. — Как я и сказал, это всего лишь гипотеза.

— Ладно, давайте до поры отложим фантазии в сторону и вернемся к более насущным делам, — предложил Шепард. — В первую очередь, поговорим о корабле. Вы сказали мне, Бальтазар, что у вас есть идея касательно флагмана. По вашему требованию «Покоритель» встал на длительный ремонт, и теперь Двадцать второй флотилии нужно то, что способно его заменить.

— Да, разумеется, господин, прошу сюда, — архимагос подошел к целому комплексу мониторов, на которые велась непрерывная трансляция с самых разных уголков планеты, цехов, сборочных линий и, само собой, с орбитальной верфи.

Прочитав короткую молитву во славу Бога-Машины и щелкнув по паре переключателей, Винатри вывел на главный монитор изображение колоссальных размеров корабля, линкора, который хоть немного и уступал в размерах «Покорителю», но явно принадлежал к тому же классу. Сразу же бросалось в глаза, что он мало походил на флагман Золотых Львов и имел куда больше сходства с «Духом Мщения», личного корабля Хоруса Луперкаля и флагмана Шестнадцатого Легиона Лунных Волков. Можно было лишь представить себе всю ту мощь, что способен был обрушить на своих противников этот грозный космический левиафан.

— Господин, — разве что не сияя от переполняющей его в этот миг гордости, объявил Винантри, многократно увеличивая изображение линкора и позволяя примарху как следует его разглядеть. — Позвольте представить вам результат долгого, кропотливого труда и мое самое главное детище — «Гиперион»!¹

¹Гиперион (др.-греч. Ὑπερίων «очень высокий) — титан, сын Урана и Геи, супруг своей сестры Тейи или Басилеи, отец Гелиоса, Селены и Эос(Солнца, Луны и Зари).

Глава 35

— Гломмель, Бахра, подтянитесь! — резкий, не принимающий возражений голос мастера-сержанта, раздавшийся в вокс-передатчике, заставил двух товарищей и будущих боевых братьев поднажать и догнать порядком оторвавшийся от них и ушедший далеко вперёд отряд неофитов, над головами которых развевалось темно-синее знамя с пересекающей полотнище бледно-желтой молнией. Мальчики отстали от основного отряда вовсе не потому, что им не хватало сил или же выносливости, а лишь потому, что они в очередной раз отвлеклись на какую-то, по мнению сержантов, малозначительную ерунду. То в поле их зрения оказывались высокие шпили главной башни Каркассона, крепости, что стала тренировочной базой для Вестников Рока. То они вдруг замечали высоко в небе далёкие огни пустотных кораблей, что неспешно маневрировали на орбите планеты. Вот и сейчас вниманием обоих неофитов завладела «Громовая Птица», завершившая тренировочный полет и теперь идущая на посадку.

— Когда нам уже дадут сесть за штурвал? — сквозь зубы процедил Лионель, резким движением руки смахивая застилающий глаза пот. Его короткие светлые волосы промокли и слиплись, обнажённое по пояс тело также блестело от пота. Развившееся от изнурительных тренировок и воздействия внедренного в тело мальчика импланта, бископии, мышцы перекатывались под загорелой кожей, покрытой рубцами от полученных травм и процедур, которым апотекарии Легиона подвергли Гломмеля. — Мне надоело бегать, я хочу летать!

— Летать? — хриплым от напряжения голосом переспросил Вико, набегу утирая пот со лба. — Тогда для начал крылья себе отрасти, умник! До тебя, очевидно, никогда уже не дойдёт, что для того, чтобы нас просто пустили в кресло пилота, не говоря уже о чем-то большем, нам сперва необходимо стать полноправными Космодесантниками, а до этого дня нам с тобой ещё дожить нужно. А ты, со своим неуемным характером и огро-омным шилом в заднице, вряд ли проживёшь так долго, даже года не протянешь!

— Сколько ты мне уже раз это говорил за последние пару лет? Я сбился со счета на шестом десятке.

— Не преувеличивай, — стараясь беречь дыхание, ответил Вико. — Всего лишь в седьмой. Последний раз был, когда тебе приспичило пролезть в Апотекарион, посмотреть на то, как кандидатов превращают в Космодесантников. Мне нужно напоминать, каким было наказание?

— Нет, — прорычал Лионель. Наказание хоть и оказалось безболезненным, но все же было крайне унизительным.

В этот момент их разговор вынужденно прервался, так как мальчики заметили лежащее посреди дороги бездыханное, изуродованное тело. Когда они подбежали ближе и остановились, то с некоторым трудом смогли опознать в покойнике неофита из их отряда. Его грудная клетка выглядела бочкообразно, руки были изломаны так, словно бы пытались вывернуться в обратную сторону, а ноги и вовсе приняли такую форму, что создавалось стойкое ощущение того, что деформировавшиеся кости вот-вот разорвут тело несчастного изнутри.

— Сэр, мы нашли тело на дороге, — немедленно доложил Вико, активировав вокс-передатчик.

— Да, мы уже в курсе, — раздался в ответ холодный голос сержанта. — Его скоро подберут. Не отвлекайтесь.

— Есть, сэр, — Бахра кивнул Лионелю, после чего они вдвоем вновь тронулись в путь.

Какое-то время они бежали молча, прежде чем у Гломмеля кончилось терпение, и он спросил:

— Как думаешь, что с ним произошло?

— Думаю, имплант работал с нарушениями, — ответил Вико. — Ты же видел, как деформировались его кости.

— Уж больно сильно, как мне кажется, — произнес Лионель, качая головой. — Его тело больше походило на какую-то гротескную пародию, чем на человека.

— Такое случается, — произнес Бахра, вспоминая тех неофитов, что не пережили первых фаз имплантации. Кто-то из них принимал смерть в жутких мучениях, кто-то тихо умирал во сне. Бывали случаи, когда неофиты просто замертво падали посреди коридора, не издав ни единого звука, после чего снующие повсюду слуги Легиона быстро уносили тела с глаз долой.

Вновь повисла тишина, которую некоторое время нарушали лишь топот ног и тяжелое дыхание мальчишек. Когда они удалились от обнаруженного тела больше чем на три километра, Вико решил вернуться к предыдущей теме их разговора:

— Возвращаясь же к твоему вопросу про пилотирование, отвечаю: базовые курсы мы пройдём еще довольно не скоро, а до более углублённого обучения допустят лишь тех, у кого есть реальный талант к пилотированию. То же самое касается бронетанковых и прочих подразделений, где используется техника. Сам посуди, на кой черт пускать за штурвал посредственного пилота, когда можно найти толкового?

— Все-то ты знаешь, — Гломмель чувствовал, как после длительного марафона даже его усиленные мышцы начинают наливаются усталостью, но останавливаться нельзя было ни в коем случае, до финальной отметки все еще оставалось более десяти километров. — Почему ты постоянно все знаешь?

— Я просто слушаю и запоминаю, когда мне что-то говорят, — усмехнулся Вико. — В отличии от некоторых.

— Я...

— Гломмель, Бахра, — вновь раздался в ухе резкий, словно удар кнута, окрик сержанта, — если у вас достаточно сил для того, чтобы болтать даже во время марш-броска, то вам явно не составит никакого труда пробежать еще пяток-другой километров. Итого, еще десять. Зачёт по последнему. Выполняйте.

Два приятеля застонали в унисон от одной только мысли о том, что им ещё не скоро удастся вернуться в казармы, чтобы перекусить и хоть немного передохнуть. Что у Бахры, что у Гломмеля не было никаких сомнений в том, что ночью их взвод непременно поднимут по тревоге, времени на отдых останется очень мало, а это значит, что им только что урезали его еще сильнее, если вовсе не лишили в качестве наказания. Впрочем, пытаться оспорить прямой приказ мастера-сержанта было не только совершенно бесполезно, но и даже опасно, ведь за препирательства им лишь накинут еще пяток лишних километров, а то и вовсе назначат физические наказания за прямое неподчинение приказу. Лионеля уже несколько раз приковывали к позорному столбу за нарушение дисциплины, а Вико и вовсе высекли, впервые за всю его жизнь. Для представителя одной из самых могущественных семей во всем Королевстве это было что-то сродни крушению всего известного ему мира, без какой-либо надежды на его восстановление.

Гломмелю и Бахре пришлось заткнуться и более ни на что не отвлекаться, полностью сосредоточившись на пыльной, вытоптанной сотнями ног их предшественников дороге, изрезанной небольшими оврагами, колючими изгородями и прочими преградами, чтобы рекруты и неофиты ни в коем случае не думали, что здесь с будущей воинской элитой Империума кто-то собирается хоть сколько-нибудь церемониться. Нет, им все стало ясно еще в тот самый миг, когда вместе со своими новыми товарищами они оказались за стенами крепости.

Стоило только растерянным мальчишкам-рекрутам, зачисленным в кандидаты на вступление в Легион, пройти сквозь распахнутые ворота Каркассона, что возвышался над ними подобно гигантскому ненасытному чудовищу, как вся их прошлая жизнь моментально утратила всякое значение, ибо теперь их дальнейшая судьба оказалась в руках мастеров-инструкторов и апотекариев Легиона. Наставникам предстояло выбить из своих подопечных всю лишнюю дурь, чуть ли не переписать саму их суть с нуля, чтобы в будущем превратить этих желторотых детишек в настоящих воинов, способных без колебаний исполнить любой приказ примарха и Повелителя Человечества. Попавшим в крепость кандидатам предстояло измениться разумом и телом, стать совершенно другими людьми, и первым этапом на этом долгом и чрезвычайно сложном пути должен был стать полный отказ от своей прежней жизни, а потому дети аристократов разом лишились всяких регалий и почестей, на которые они могли бы рассчитывать по праву рождения, тем самым уравнявшись с обычными мальчишками, которых апотекарии придирчиво отбирали по всему Королевству или же на кораблях Двадцать второй флотилии.

Отныне и навсегда рекруты принадлежали Второму Легиону, они более не могли вернуться домой, так как теперь их дальнейшая судьба была неразрывно связана с Золотыми Львами. В будущем, коль им повезёт стать полноправными Космодесантниками, их жизни окажутся в руках старших офицеров и самого примарха, чья нерушимая воля вполне явственно довлела над всем Легионом.

Лионель прекрасно помнил тот день, когда он сам впервые за свою не очень долгую жизнь покинул родные коридоры пустотного корабля и ступил на поверхность планеты. Не заметив над головой столь привычного потолка, что годами заменял ему небеса, и впервые ощутив на себе дуновение настоящего ветра, мальчику на миг показалось, что прямо сейчас его подхватит могучий невидимый поток и унесет куда-то в бесконечную пустоту, отчего Лионелю очень хотелось сжаться в комок и забиться в какой-нибудь небольшой, но уютный закуток, где его будут окружать крепкие надёжные стены. Увы, но на этом потрясения Гломмеля отнюдь не закончились: не успел Лионель прийти в себя, как его вместе с остальными рекрутами, чувствовавшими себя в тот момент ничуть не лучше, погнали во внутренний двор крепости, коей представлял собой огромных размеров плац, на котором нестройными шеренгами переминались с ноги на ногу мальчишки примерно того же возраста, что и сам Гломмель. Несложно было догадаться, что это его будущие товарищи и, возможно, братья по оружию. Кто-то из них, судя по богатым нарядам, принадлежал к числу знатных семей, но ходившие вдоль строя Космодесантники, облачённые в легкие кольчужные рубашки и плотные кожаные штаны, не обращали на данный факт ни малейшего внимания, а потому и сам Лионель решил не расшаркиваться перед ними, а как минимум держаться на равных. В конце концов, он ведь был точно таким же рекрутом, что и они, а это значит, что разница между ними не просто несущественна, ее попросту нет!

Его довольно быстро загнали в строй к остальным, где Гломмель наметанным глазом сразу же выделил в толпе рекрутов рыжеволосого мальчишку с озорной улыбкой. Судя по ямочкам на щеках, улыбался он довольно часто, что сразу же привлекло внимание Лионеля, который разве что не выл от невыносимой тоски все последние недели. Непокорная натура Гломмеля, что попортила столько крови его несчастной матери, попросту не позволяла ему подолгу сидеть на месте без дела, а потому на протяжении всего остатка полета он развлекался тем, что изыскивал новые способы сбежать из отведённых для кандидатов помещений на борту «Покорителя», наперекор всем запретам апотекариев и сержантов Вестников Рока. Лионелю совершенно не сиделось на месте спокойно, и при первом же удобном случае он непременно находил способ отправиться на очередную экскурсию по кораблю, в ходе одной из которых он чуть было нос к носу не столкнулся со своей матерью, но, к своему несказанному счастью, та его все же не заметила, а потому не оторвала своему непутевому отпрыску голову в качестве наказания за несомненный побег. Разумеется, Космодесантники непременно находили беглеца, наказывали и возвращали обратно в помещения к остальным рекрутам, а обнаруженную Гломмелем лазейку закрывали, что лишь раззадоривало мальчишку на поиски новых прорех в системе безопасности корабля. Самое забавное было в том, что он всегда умудрялся их находить, как если бы некоторые из этих лазеек готовили специально для него, что иной раз вызывало у Лионеля некоторые подозрения об испытаниях, которым его подвергали. Впрочем, он довольно быстро забывал об этом и отправлялся в очередной рейд по «Покорителю», самый долгий из которых длился почти восемь суток по корабельному времени.

Единственное, чего остро недоставало Гломмелю во всех этих похождениях, так это надёжного компаньона, товарища, что мог бы разделить с ним это чувство собственного успеха, считай что его личной победы, ведь часть рекрутов даже слышать не о чем подобном не хотели, опасаясь, что их выставят прочь и попросту лишат единственного шанса влиться в ряды Второго Легиона. Лионель, слушая эти нелепые оправдания, лишь поражался их трусости и постоянно упрекал остальных в том, что с таким подходом им никогда не стать настоящими Космодесантниками. Как они собираются сражаться с врагами Человечества, если боятся нарушить несколько ничего не значащих правил, за что его самого всего лишь пару раз высекли розгами? Дурачье! Таким узколобым болванам определенно не место среди Золотых Львов! Увы, но эти рекруты ничего не желали слушать, на все приведённые доводы они лишь крутили пальцем у виска, и, судя по всему, их решение имели последствия, ведь через какое-то время их отделили от основной группы рекрутов, увели в другое крыло «Покорителя», и их дальнейшая судьба была неизвестна. Остальные рекруты, наиболее агрессивные и дерзкие, все имеющееся у них время посвящали либо тренировкам, либо дракам друг с другом, идеи Лионеля их нисколько не интересовали, в связи с чем сам Лионель на какое-то время попрощался с мечтой о том, чтобы найти для себя настоящего подельника, что готов разделить с ним столь увлекательные приключения.

И вот, едва лишь оказавшись на плацу, Гломмель внезапно ощутил, что его мечта самым неожиданным образом вот-вот сбудется. Он был настолько в этом уверен, что решил не тратить время попусту и сразу же начал действовать.

Наметив для себя цель, Лионель стал неспешно протискиваться сквозь толпу, начисто игнорируя недовольные окрики и оскорбления всех тех, кому он случайно или же намеренно наступил на ногу, толкнул плечом или же просто отпихнул в сторону, наплевав на то, стоит ли перед ним аристократ или же такой же простой мальчишка, что и он сам. Пусть злятся и бранятся столько, сколько их душе угодно, ему не привыкать к подобному отношению, благо, он всегда находил способ загладить вину перед кем-либо, если, конечно, вообще считал себя виноватым в том или ином случае. Приближаясь к рыжеволосому рекруту, Гломмель довольно быстро заметил одну странную особенность: те рекруты, что были одеты побогаче, косились на рыжего мальчика, как если бы хорошо знали, кто он такой, но при этом они словно бы держались от него на расстоянии, словно бы он был кем-то несравненно выше них самих. Или же просто изгоем. На миг сам Лионель задумался над тем, правильно ли он поступает, но уже через секунду сам махнул рукой на причуды знати, до которой ему не было никакого дела, и лишь прибавил шаг.

— Привет, я Лионель, — решительно взяв быка за рога, заявил Гломмель и протянул руку, едва лишь оказавшись рядом со своим, несомненно, будущим подельником. — А тебя как зовут?

Рыжий с удивлением глянул на внезапного собеседника, его бледное лицо и слегка оттопыренные уши, после чего улыбнулся и пожал руку. Хватка у него оказалась довольно крепкой:

— Я Вико.

— И каким же течением варпа тебя сюда занесло, Вико? — спросил Лионель.

— Отец захотел отдать меня в Легион, и я нисколько не возражал против его решения, — ответил Вико, продолжая разглядывать собеседника. Его ясный взор и абсолютное наплевательство на поведение окружающих в тот момент несколько обескураживало юного Бахру, но от того лишь сильнее разгоралось охватившее его любопытство. — А почему, собственно, ты спрашиваешь?

— Ну, ты просто явно из знатных, — пожал плечами Гломмель. — Вот уж не думал, что ваш брат тоже горит желанием служить в Легионе.

— Это еще почему?! — возмутился рыжий, нахмурив брови. Те, что стояли поближе, начали прислушиваться к разговору, толкали друг друга локтями и указывали на двух рекрутов, между которыми явно начинался конфликт. — Каждый мальчишка в Королевстве, если у него есть хотя бы капля мозгов и мужества, мечтает вступить в ряды Золотых Львов!

— Да, но нас, простых трудяг флота, тщательно отбирают, а вас, знатных, явно берут лишь из-за связей.

— Из-за связей?! — Викой вскипел от гнева, не понимая, глумится ли над ним этот не пойми откуда взявшийся гадёныш или же он действительно верит в ту чушь, которую с таким упоением несет. — У тебя вообще мозги на месте?! Чтобы ты знал, придурок, в число рекрутов можно попасть лишь в том единственном случае, если твою кандидатуру одобрят апотекарии Легиона! В случае отказа, будь ты хоть трижды сыном Системного Короля, тебя не пустят даже на порог крепости, понял, и никакие связи тебе не помогут?!

— Системного Короля? — с удивлением переспросил Лионель, только сейчас заметив, что остальные рекруты смотрят на него, как на умалишённого. Даже один из Космодесантников, что отвечал за порядок в строю, обратил свое внимание на завязавшийся спор и теперь с интересом следил за его развитием, явно предвкушая увлекательный финал. — А ты-то тут причём?

У Вико от удивления глаза чуть было не полезли на лоб, но взявшийся из ниоткуда мальчишка смотрел на него с полным непониманием в глазах, от чего Бахра лишь устало вздохнул. Судя по одеяниям, Лионель был родом не из Королевства, а родился на борту пустотного корабля, бесконечно далеко от Алессии. Очевидно, он попросту не знал некоторых нюансов, а потому Вико все-таки решил не рубить с горяча, а кое-что пояснить:

— Чтобы ты знал, меня зовут Вико Бахра.

— Ага, здорово, — Лионель лишь кивнул головой. — И это должно мне о чем-нибудь говорить?

— Ты что, издеваешься? — раздался чей-то голос за спиной.

— Откуда этот придурок вообще взялся? — добавил кто-то.

— А мы всегда говорили, что этого идиота выбрали по ошибке! — со смехом воскликнул один из тех мальчишек, кого Лионель помнил еще по «Покорителю».

— Тишина, — зычный голос сержанта, который появился буквально из ниоткуда и одним только своим видом заставил всех замолчать, разнесся по округе, привлекая к себе внимание. — У вас будет еще время наговориться, а теперь слушайте меня внимательно! Вот ваши командиры на ближайшие несколько лет, — он указал на неподвижно замерших Космодесантников, пристально следивших за кандидатами, подле каждого из них стоял знаменосец с гербом и номером учебной роты. — Я буду называть ваши имена и подразделения, в которые вы зачислены. Слушать внимательно, дважды я повторять не буду. Все понятно?!

Началась долгая перекличка, по итогам которой Лионель и Вико, который даже не скрывал своего раздражения, оказались в четвертом взводе второй учебной роты. С того дня минуло порядка двух лет, за время которых неугомонный пустотник и, пусть и приемный, но все-таки внук примарха Шепарда с подачи первого влезли как минимум в дюжину авантюр, некоторые из которых закончились для них телесными наказанием, что, впрочем, никак не умерило их энтузиазма.

Впрочем, сейчас Лионель и Вико просто бежали по пыльной дороге, мечтая лишь добраться до своих коек и хоть сколько-нибудь отдохнуть после чертовски долгого дня, прекрасно понимая, что для них спокойная жизнь закончилась в тот самый день, когда на них пал выбор апотекариев. Нет, они либо умрут в процессе превращения в настоящих Астартес, либо же достигнут желанной цели, всю свою дальнейшую жизнь посвятив одной лишь войне, что продолжала бушевать среди звёзд.

***

Раскинув руки широко в стороны, Шепард позволил слугам, вооружившихся чрезвычайно острыми скребками, неспешно удалить с поверхности его массивного тела все лишние волосы, а также все то, что они только посчитали лишним. Волосы на голове примарха к этому времени уже коротко подстригли, и лишь темная щетина на его лице оказалась нетронутой, ведь по никому неведомой причине она не выросла ни на миллиметр с того дня, когда Шепард последний раз посещал Алессию, а с той поры минуло уже много лет. С чем именно было связано это необычное явление оставалось только догадываться. На протяжении всего того времени, которое потребовалось банщикам на то, чтобы очистить тело примарха от лишних волос, терпеливо дожидались своей очереди слуги, державшие в руках кувшины с ароматическими маслами и прочими банными принадлежностями. Окинув их взглядом из-под полуприкрытых век, Шепард усмехнулся: на протяжении всего того времени, пока он находился в походе, все его водные процедуры в просторной купальне, что была расположена на борту «Покорителя», как правило занимали довольно непродолжительное время, но стоило ему только вернуться на Алессию, как тут же начали действовать все старые протоколы и распорядки дня, касающиеся в том числе и процедуры купания Верховного Короля. В Королевском Дворце имелся огромный штат прислуги, в чьи обязанности входила лишь одна задача — обеспечить примарху и его супруге все необходимые условия для подобающего омовения.

В огромном помещении, в котором из-за жара, источником которого были жаровни с раскаленными камнями, обычным людям было несколько трудновато дышать, поверх которых в бронзовых чашах лежали веточки благовоний. Чтобы воздух в купальне не был слишком сухим от жара, автоматические поливалки, которым умелые руки мастеров придали вид пузатых ребятишек с медными кувшинами в руках, каждые пять минут наклоняли свои сосуды, и чистая вода с шипением проливалась на горячие камни, порождая новые клубящиеся волны пара. Сильный аромат благовоний полностью заполнил огромное помещение, что несколько раздражало обостренный нюх примарха, но явно ни в малейшей степени не беспокоил всех остальных. Впрочем, Шепард нисколько не рассматривал подобные нюансы, как какое-нибудь неудобство, ведь в ходе военных кампаний, через которое ему довелось пройти, ему и не такое приходилось терпеть.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Шепард у Маллис, разглядывая изгибы ее тела, которое с годами стало выглядеть лишь лучше. Зрелая красота женщины не могла не привлекать мужского внимания, и многие аристократы Королевства могли лишь позавидовать примарху в тот день, когда он объявил Маллис Бахру своей женой.

Сама Маллис, будучи совершенно обнаженной, в данный момент лежала на горячей каменной плите лицом вниз, пока над ее телом, лишенным каких-либо изъянов и не изуродованным аугментацией, которой столь часто грешили представители имперской аристократии, колдовал личный массажист королевы. Маллис повернула голову с румяным от жара лицом и посмотрела на своего могущественного супруга, в данный момент полностью обнаженного, из под приопущенных век.

— Я чувствую себя совершенно прекрасно, — улыбнулась Маллис, изогнув спину, словно кошка. — Я бы даже сказала, превосходно. А ты ждал чего-то иного?

— Я лишь беспокоюсь о твоем здоровье, — в свою очередь улыбнулся Шепард, слегка вытянув шею и позволив слугам втереть в кожу масло, которое пахло лавандой и экстрактом из огненного имбиря¹, что произрастал лишь на одной планете Королевства из-за ее уникального климата. Из-за уникальных свойств имбиря и по причине своей невероятной редкости, цена экстракта из этого необычного растения была крайне высокой, а из-за того, что огненный имбирь крайне редко шел на экспорт, его цена в других уголках Империума и вовсе взлетала до небес.

— Мое здоровье в полном порядке, — ответила Маллис. — А вот сказать того же самого о тебе никак нельзя. Нет, конечно физически ты полностью здоров, в этом у меня нет никаких сомнений, и все же я чувствую некое беспокойство, которое не дает тебе покоя не только днем, но и по ночам. Что такого особенно тебе снится из раза в раз, что ты начинаешь бродить по дворцу посреди ночи, из-за чего все его обитатели разве что на ушах не стоят от волнения? Твои Космодесантники вскакивают словно бы по тревоге и, судя по их виду, они готовы либо отражать чье-то нападение, либо идти в бой туда, куда ты им укажешь.

Примарх лишь коротко хмыкнул и откинул голову назад, размышляя над словами супруги. Наконец-то он произнес:

— Это действительно все, что на самом деле тебя интересует?

— Нет, — Маллис приподнялась на локтях, взмахом руки отогнав массажиста прочь. Склонив голову, тот немедленно удалился. — Мне бы очень хотелось знать, как проходит подготовка Вико? Все ли с ним в порядке? Все-таки я очень волнуюсь за него, как никак, он мой внук.

На самом деле, как подумал Шепард, Маллис совсем не походила на бабушку и уж тем более заботливую. Судя по всему, кровь давно уже почившего Волриуса Бахры была слишком сильна в ней, и всех своих родственников она воспринимала скорее как полезный ресурс, чем как дорогих ей людей. Бесспорным исключением являлся один только Витор, единственный сын Маллис, ради благополучия которого Бахра готова была пойти на все, в том числе убить каждого, кто посмел бы угрожать его жизни или же здоровью.

— Беспокоится о нем нужно было раньше, сейчас уже слишком поздно, — ответил Шепард. — Вико уже прошел через первые фазы имплантации, а это значит, что для него обратного пути больше нет. Он либо станет Космодесантником Второго Легиона, либо же умрет в процессе.

— Но…

— Никаких "но", Маллис, — взгляд примарха, направленный на супругу, стал чрезвычайно суровым. — Ты сама затеяла эту игру, подбив другие знатные дома отдать своих детей в Легион, и тебе же придется первой вкусить последствия своего же решения. Если Вико не переживет трансформацию, а исключать подобного исхода нам никак нельзя, то винить за его смерть тебе придется исключительно саму себя, и никого более.

Маллис недовольно поджала губы, но промолчала, понимая, что спорить в данной ситуации с Шепардом совершенно бесполезно, ведь он был целиком и полностью прав: именно она затеяла эту игру, по сути не оставив другим домам право выбора, и это при всем при том, что ей были хорошо известны все возможные риски, с которыми столкнуться неофиты, когда начнется процесс имплантации. Обычно, подобная информация не подлежала разглашению, о ней вообще мало кто знал за пределами Легионес Астартес, но Маллис, пользуясь своими привилегиями, как супруга примарха все же получила к ним определённый уровень доступа. Полученные сведения не могли не произвести на нее впечатления, но она все же решила идти до конца, желая стать той, кто создаст узы между Легионом и знатью Королевства, и Вико стал первой связующей нитью между двумя этими великими силами.

Поднявшись со скамьи, Маллис взмахнула рукой, веля продолжить омовение, и подбежавшие служанки принялись растирать ее тело маслами, не пропуская ни единого участка кожи, и на протяжении всей это процедуры Шепард наблюдал за женой. Разумеется, ему было прекрасно известно о том, что у Маллис имелись любовники, ведь она оставалась здоровой женщиной со своими потребностями, удовлетворить которые сам Шепард уже никак не смог бы ввиду своих габаритов. Примарх прекрасно помнил тот день, когда они с Маллис впервые вступили в сексуальную связь, и пусть тогда Шепард был несколько меньше в размерах, Бахре все равно пришлось отнюдь нелегко. Естественно, теперь же ни о какой близости между ними и вовсе не могло быть и речи, а потому Шепард спокойно взирал на новых фаворитов супруги. Эти мужчины, хоть и являлись урожденными аристократами, прекрасно знали о том, что ничего другого им не светит, ни о каком подобии власти не могло быть и речи, ведь только дурак мог помыслить о том, что Шепард вдруг возьмет и отдаст власть в Королевстве какому-то любовнику своей жены. Помимо этого, Претор Алессии, кто бы ни оказался на этом посту, пристально следил не только за тем, как идет подготовка новобранцев в Легион, но и за тем, чтобы в отсутствии примарха никто не посмел посягнуть на его права, и нужно было быть совсем уж отбитым на всю голову идиотом, чтобы пытаться интриговать против Шепарда, когда за тобой пристально следит один из старших офицеров Золотых Львов. Как ни странно, но такой самоубийца все-таки один раз нашелся. Впрочем, его показательно проведённая казнь, которую могли наблюдать все граждане Королевства, ясно дала понять всем остальным дуракам, что им точно ничего не светит и сколь незавидная участь будет ожидать их при малейшей попытке узурпировать власть в Королевстве через супругу примарха. Сама Маллис, у которой состоялся крайне неприятный разговор с Претором, стала куда более тщательнее выбирать себе любовников, прекрасно понимая, что эта история может дорого ей аукнуться.

Разумеется, Шепард прекрасно знал об этой истории, о чем, в свою очередь, прекрасно знала Маллис, а потому ей приходилось безропотно терпеть некоторые решения своего супруга, от которых она явно не прибывала в восторге. Ее многочисленные родственники только и ждали того момента, когда она наконец-то совершит фатальную ошибку и лишится защиты примарха, и в этом случае они совершенно точно не будут медлить. Нет, их удар будет внезапным и молниеносным.

— Когда нам следует ждать прибытия Алатиры? — как бы между прочим поинтересовалась Маллис, но ее тон все же не смог обмануть Шепарда, и впервые за все время их знакомства он уловил в голосе супруги странные нотки, как если бы она ревновала своего мужа к Видящей эльдар.

— Со дня на день, — будничным тоном ответил примарх, сделав вид, что ничего не заметил. Тем не менее, необычное поведение жены его забавляло, и он решил понаблюдать за тем, как Маллис будет вести себя дальше.

— Зачем тебе вообще с ней встречаться?

— Потому что у меня есть вопросы, на которые Алатира возможно сможет дать мне ответ, — пояснил Шепард, пристально следя за супругой. На ее лице всего лишь на миг появилась недовольная гримаса, но причину столь необычного поведения примарх все еще не мог понять.

— И для этого тебе обязательно надо встречаться с этим ксеносом? — хоть Маллис и старалась выглядеть равнодушной, но едва уловимая дрожь в голосе выдала ее с потрохами. — Ты полагаешь, у эльдар есть ответы на все вопросы?

— На все? Вряд ли. Но они явно знают больше нас.

— Ну что же, поступай, как хочешь.

Нет, то была отнюдь не банальная ревность одной жещины к другой, как сперва предположил Шепард, а нечто совсем другое. То была с трудом сдерживаемая неприязнь, как неожиданно понял примарх, и, судя по всему, направлена она была не лично против Видящей, как можно было изначально предположить, а как будто бы против всей ее расы.

Шепард нахмурился. С того самого дня, как он впервые встретился с Алатирой, он задался целью навести мосты между двумя народами, и ему, пусть и с большим трудом, но все же удалось выстроить между эльдарами Иш-Талига и подданными Королевства пусть и непростые, но все-таки доверительные отношения, и даже прибытие Императора Человечества вместе с силами Великого Крестового Похода не смогло разрушить этого доверия, как наверняка хотели бы некоторые горячие головы из числа имперцев. Сама Маллис всегда хорошо относилась к эльдарам и против них никогда ничего особенного не имела, напротив, еще до того, как Алессия стала частью Империума, Бахра рьяно выступала за создание в Королевстве эльдарского анклава и даже пыталась добиться того, чтобы он был построен именно в ее владениях, и с той поры ее воззрения более не менялись. Тогда что вдруг изменилось? За минувшие десятилетия амбиции Маллис, которых у нее всегда хватало с избытком, заставили ее пересмотреть собственные же взгляды? Или же ксенофобская идеология Империума, согласно которой Человечество должно править, а все остальные расы обязаны склониться перед людьми или же навсегда сгинуть с лица Галактики, столь сильно просочилась в ряды алессианской знати и дошла аж до самой правящей верхушки Королевства? Если так, то насколько широко распространились эти идеи среди обычных граждан, аристократии и среди Системных Королей? Судя по всему, теперь Шепарду предстояло разбираться еще и с этой неожиданно вставшей перед ним проблемой.

На какое-то время в купальне повисла тишина, которую нарушали лишь плеск льющейся воды да шипение камней и пара. Шепард просто наслаждался минутами покоя, которых у него было не сказать, чтобы много, ведь обычно все его время было тщательно расписано: будучи примархом и Верховным Королем, он возложил на свои плечи целую прорву обязанностей, которые за него никто другой не выполнит. Приходилось следить как восстановлением потерь и ресурсов Легиона, так и принять решение, куда он в следующий раз направит силы Двадцать второй флотилии, что было крайне важно. Помимо этого, необходимо было рассмотреть массу государственных вопросов, ведь от их результатов зависело благосостояние всех жителей Королевства. В этот момент Шепард слегка усмехнулся: несмотря на то, что на всех имперских навигационных картах, которые обновлялись чуть ли не каждый новый день, его владения обозначались, как Субсектор Алессия, абсолютно все его население, включая самого примарха, продолжали именовать его Алессианским Королевством, категорически не желая принимать новое название. По мнению Шепарда, потребуется куда больше времени и усилий имперского бюрократического и пропагандистского аппаратов, чтобы новые названия планет и секторов укоренились в сознании людей, и речь шла не об одной только Алессии, но обо всем Империуме в целом. Да, многие миры, заселенные людьми, присоединились к разрастающемуся государству, созданному Императором, с превеликой радостью, но хватало и тех планет, которым Согласие навязали силой, а их населению фактически было велено отринуть собственную историю и смиренно принять новые реалии, но в самой сути человеческого рода лежала неизбывная тяга к неподчинению даже в каких-то мелочах, и если даже эта черта сразу же не дала о себе знать, то со всей присущей ей неизбежностью она напомнит о своём существовании в будущем.

О чем в этот момент думала Маллис, Шепард мог только догадываться. Быть может, его супруга размышляла над скорым прибытием Алатиры Дей’шаль, а так же над тем, что ей теперь с этим делать. Возможно, его супруга планировала в голове какую-нибудь очередную хитроумную схему, которые она столь любила придумывать, а затем воплощать в жизнь. В отличии от своего мужа, Маллис любила заниматься постоянными подковерными играми, обводить вокруг пальца чиновников Администратума и злить своих оппонентов, разыграв перед ними очередную блестящую комбинацию. По мнению Шепарда, если Маллис не будет соблюдать осторожность, то рано или поздно у этих игр наступит довольно печальный конец, ведь у любого терпения есть свои пределы, и если Бахра не умерит свои аппетиты, то даже тот факт, что она является супругой примарха, не спасет ее от яда завистников, пули снайпера или же клинков наёмных убийц. Впрочем, вполне возможно, что в данный момент Маллис ничего не планировала, а просто наслаждалась отдыхом и ждала, когда экстракт огненного имбиря начнёт действовать. Сам Шепард уже ощущал его воздействие, хотя практически не обращал на него внимания, но пройдет совсем немного времени, и Бахра так же испытает на себе ни с чем несравнимое ощущение, как если бы ее кожа оказалась объята пламенем.

Судя по тому, как напряглось лицо Маллис, можно было смело сделать вывод, что процесс уже начался. Женщина крепко зажмурила глаза и стиснула зубы, ее хрупкие ладони сжались в кулачки. Шепард прекрасно знал о том, что данная процедура была далеко не самой приятной, но его жена стойко терпела эту боль, ибо то была довольно незначительная цена за тот эффект, который оказывал огненный имбирь на тех, кто имел возможность им воспользоваться. Главная причина столь высокой цены этого уникального корня заключалась в его невероятных омолаживающих свойствах, которую обнаружили медике Королевства. Шепард наблюдал за тем, как Маллис неспешно встала со скамьи, раскинув руки, после чего подле нее появились служанки, которые принялись со всем тщанием удалять масло с тела королевы, от чего та не выдержала и издала вздох невероятного облегчения. Затем она направилась к купальне, вошла в горячую воду и погрузилась в нее с головой, смывая со своего тела остатки масла с драгоценным экстрактом. Едва она только вынырнула на поверхность, как последовавшие следом за ней служанки заработали губками, тщательно удаляя последние остатки масла, от чего на лице Маллис появилось выражение несравнимого ни с чем удовольствия. Примарх же отметил, что ничтожные намеки на морщинки, которые можно было заметить только с помощью невероятно острого зрения, коим он обладал, полностью исчезли как с лица его жены, так и с ее тела, и теперь она стала выглядеть еще лучше, чем до того, как вошла вместе с ним в купальню.

Встав с с широкой каменной плиты, которая заменяла ему скамью, Шепард сам погрузился в воду, от чего та резко выплеснулась за борта купальни, и, оставляя за собой маслянистый след, на миг позволил себе полностью расслабиться в горячей воде. Оказавшиеся подле него слуги ту же принялись работать мочалками и губками, со всем тщанием отмывая рослое и массивное тело примарха, в связи с чем им пришлось изрядно потрудиться.

— Отдыхай, — обращаясь к жене, наконец-то произнес Шепарс, вылезая из купальни и направляясь к выходу, где его уже дожидались королевские слуги с чистой одеждой. — А я пока займусь государственными делами.

Маллис лишь молча кивнула ему в ответ, будучи не в силах произнести ни единого слова: после применения экстракта огненного имбиря тело человека, как правило, испытывало невероятную усталость — такова была еще одна цена за возможность в течении очень долгого времени сохранять красоту и молодость. Теперь ближайшие несколько дней Бахра будет восстанавливать силы, отлеживаясь в своих покоях и требуя, чтобы ее не беспокоили по пустякам.

Облачившись в королевские наряды, Шепард вышел из купальни, и подле него сразу же появились двое Грозовых Львов, которые все это время терпеливо ждали примарха снаружи. Коротким кивком поприветствовав их, Шепард широким шагом направился в свой рабочий кабинет, который находился на противоположной стороне Королевского Дворца, по пути едва замечая кланяющихся ему людей и размышляя над словами жены о его же собственных снах. Да, в последнее время они довольно часто беспокоили его, зачастую принимая довольно вычурные формы, при этом оставаясь настолько реалистичными и пугающими, что Шепард попросту не мог о них не думать. В одном из них его Золотые Львы штурмовали неизвестный ему мир, который обороняли воины, ничем не отличимые от Легионес Астартес, а он сам противостоял крайне рослому воину с золотистой кожей и длинными светлыми волосами, которые играли на ветру, подобно танцующим языкам пламени. От незнакомца, чье лицо никак не получалось разглядеть в пылу схватки, исходили столь мощные волны бушующей силы, что он казался выходцем из иной реальности, а тот факт, что во время схватки его очертания регулярно словно бы начинали плыть, принимая довольно необычные, даже угрожающие формы, лишь усиливал беспокойство Шепарда. Иногда с незнакомцем сражался кто-то другой, кто-то куда более свирепый и непреклонный, чем Шепард, а он сам в этот момент находился как бы в стороне, словно бы наблюдая за поединком, при этом никак в него не вмешиваясь.

В других снах, куда более мрачных и наполненных кровопролитными сражениями, Золотые Львы сами отражали атаку неизвестного противника, дикого и свирепого, что обрушивался на их позиции подобно неудержимому валу, подобно безумной стае, попросту погребая под собой тела обороняющихся Космодесатников, оставляя после себя лишь изувеченные тела воинов и все тех, кому просто не посчастливилось оказаться рядом. После атакующих на месте процветающих городов оставались лишь разрушенные здания да пепел, что кружился в воздухе и забивался в легкие тех, кому "повезло" уцелеть после первой волны атаки, за которой неизбежно следовали остальные. Во сне Шепард шел по улицам городов Алессии, включая Дол-Тара, которые были буквально завалены трупами как солдат, так и гражданских, которые попросту не успели добраться до убежищ, в большом количестве разбросанных по всей планете. По всему мирам Алессианского Королевства разворачивалась бойня невиданных масштабов, но каждый раз, видя этот ужасный сон, Шепард не мог понять, кто именно именно атакует его родной мир и почему побоище можно было избежать лишь в том единственном случае, если он сам сдавался на милость таинственных победителей. Неважно, на каком этапе вторжения он принимал столь тяжкое, но единственно правильное решение, но его итог всегда оказывался неизменным — стоило ему только объявить о том, что сдается, как атакующие незамедлительно останавливали наступление, как если бы ничто иное их более не интересовало. Они пришли на Алессию исключительно за одним лишь Шепардом, а потому лишь от него одного зависело, какова будет цена его личного поражения.

Немудрено, что каждый раз после этих снов Шепард просыпался среди ночи и начинал бродить по дворцу, пытаясь привести собственные мысли в порядок, а его генетические сыны, едва лишь завидев обеспокоенного чем-то примарха, тут же приходили в боевую готовность. Воистину, они готовы были без лишних вопросов идти крушить любого, на кого им только укажет примарх, не задаваясь какими бы то ни было вопросами по этому поводу.

Добравшись наконец-то до своего кабинета, Шепард обнаружил, что там уже топталась на месте толпа народу, состоящая из просителей всех мастей, каждый из которых безусловно считал, что его дело наиболее важное и не терпит отлагательств, а потому все остальные непременно должны его пропустить. Могло показаться, что все эти люди днем и ночью торчат под дверями кабинета, разве что не спят там же, и если бы не двое Грозовых Львов, что постоянно стояли на страже, Шепарду и вовсе не было бы покоя от толп назойливых посетителей, искренне убеждённых в том, что примарх обязательно должен уделить им свое драгоценное время, хотя их прошения, как правило, предоставляли собой бесконечный поток кляуз или же просьб о том, чтобы разрешить какой-нибудь земельный спор, который длится еще с той поры, когда Королевства в его нынешнем виде еще даже в природе не существовало, а Системные Короли все время проводили в постоянных военных конфликтах и являлись независимыми монархами. Вот и сейчас какой-то аристократ, одетый столь же вычурно, как и представители имперской знати, — влияние Империума, включая моду, все сильнее и явственнее просачивалось в Королевство, — выговаривал какой-то пафосный бред молчаливо стоявшим Грозовым Львам, в своем самомнении явно не понимая, что тем глубоко наплевать на того, кто перед ними стоит. Они исполняли приказ Лукаса Марша, отменить который могли только сам примарх или же кто-то, равный ему.

— Ты хоть представляешь, кто я такой? — услышав эти банальные, набившую оскомину слова, Шепард, стоявший в тени колонн-кариатид, невольно закатил глаза и прикрыл лицо ладонью. — Я Деметрий Приццил, второй сын графа Клавдия Приццила, правителя Намайи! Немедленно пропусти меня, болван, иначе ты сильно пожалеешь! Мой отец является близким другом самой Ее Величества королевы Маллис Бахры, супруги примарха Шепарда! Он совершенно точно не обрадуется, когда услышать о том, что ты... — продолжали звучать старые, как сам мир, угрозы. Судя по всему, в этой вселенной некоторые вещи никогда не меняются, и как бы далеко не шагнуло человечество в глубины космоса, во все времена люди будут пускать в ход избитые по самое не хочу слова, ведь придумать что-то получше за все минувшие века так никто и не сподобился.

Удивительно, размышлял Шепард, наблюдая за происходящим, обычно люди остерегаются связываться с Легионес Астартес, не иначе как шестым чувством ощущая их сдерживаемую агрессивность и жажду сражений. Люди инстинктивно понимали, что рядом с ними находятся воины, созданные исключительно для войны, созданные для того, чтобы ставить на колени целые народы и расы, а исходящая от них аура буквально заставляла трепетать всех тех, кто оказывался рядом с Космодесантом. Тем не менее, стоило только какому-нибудь не пойми что возомнившему о себе аристократу, который за всю свою жизнь не сделал ничего полезного, ощутить, что кому-то нет дела ни до его титула, ни до его так называемой "значимости", как он сразу же забывал обо всем на свете и начинал угрожать несбыточными карами тому, кто в принципе ничего не боялся. Вот и этот дурак Приццил, явно оскорбленный в лучших чувствах, пытался напугать своими нелепыми угрозами Грозового Льва, воина, которому довелось сойтись лицом к лицу с самыми страшными угрозами Галактики, человеку, который вышел победителем из всех схваток как с людьми, так и с ксеносами, по сравнению с которыми это напыщенное ничтожество, стоявшее перед ним, был даже меньше, чем ничем.

— Всем разойтись! — перебив Приццила, громко произнес Грозовой Лев, едва лишь завидев высокую фигуру своего генетического отца. Шепард лишь с досадой покачал головой, ведь своими словами воин лишь привлек к нему лишнее внимание, которого примарх хотел избежать, как можно незаметнее вернувшись в свои покои. Увы, но этим мечтам не суждено было сбыться.

— Ваше Величество…

— Примарх…

— Я хотел бы…

— Позвольте представиться! Я…

— … Вы наверняка меня помните…

Со всех сторон к Шепарду кинулись просители и на него самого обрушился столь плотный поток слов, что разобрать в них хоть что-то членораздельное было непросто даже для него, а потому примарх с упреком посмотрел на Грозового Льва, который столь неосмотрительно привлек к нему внимание. Тот стоял совершенно неподвижно, как если бы ничего не случилось, но Шепард буквально почувствовал, как на скрытом под глухим шлемом лице появляется виноватое выражение, а в вокс-бусине, вставленной в ухо примарха, раздалось:

— Приношу свои извинения, господин. Я как-то не подумал.

— Все хорошо, — ответил Шепард. — Мне следовало сразу тебя предупредить.

— Нам разогнать отсюда этот сброд? — с готовностью поинтересовался воин, явно желая загладить свою вину.

— Просто обеспечьте мне проход в кабинет, а то я боюсь, что мне придется прорываться туда с боем.

— Будет сделано, господин.

Не говоря ни слова, Грозовые Львы принялись решительно расталкивать толпящихся подле примарха людей в стороны, при этом стараясь им не навредить, ведь их силы были несопоставимы, и любое неосторожное движение со стороны Космодесантников, облаченных в силовые доспехи, могло не только причинить серьезный вред, но даже и убить незадачливого бедолагу, если тому совсем уж сильно не повезет. Люди возмущались, пытались пробиться к примарху, но у Шепарда не было совершенно никакого желания их слушать, ведь все по настоящему важные для Королевства, Империума или же Легиона дела рассматривались и решались совершенно в ином порядке, а те, кто стоял сейчас подле дверей его кабинета, преследовали исключительно свои личные шкурные интересы. Взять, к примеру, того же Деметрия Приццила, который каких-то пять минут назад кичился своими связями перед Грозовым Львом и грозил тому неприятностями в лице Маллис. Действительность же заключалась в том, что граф Клавдий Приццил, правитель Намайи, одной из лун в системе Сильдорил, попросту устал от бесконечных выходок своего недалекого сына и, окончательно утратив остатки терпения, лишил его наследства и содержания, а тот, вместо того, чтобы сделать правильные выводы и постараться хоть как-то исправить сложившуюся ситуацию, поспешил в Дол-Тара, жаловаться на папочку даже не Бахра, своим непосредственным сюзеренам, а сразу Верховному Королю. Остальные из числа просителей были ничуть не лучше Деметрия, в связи с чем Шепард категорически не желал тратить свое драгоценное время на этих безмозглых дуралеев.

Поспешив войти в свой кабинет, примарх с облегчением выдохнул и направился к своему столу, внезапно ощутив, что в какой-то мере завидует некоторым из своих братьев, в частности Хорусу и Рассу, на плечах которых не лежала ответственность за целое межзвездное государство. Оба примарха сосредоточили все свои усилия на Великом Крестовом Походе и расширении Империума, в то время как у Шепарда хватало других забот, из которых восстановление потерь Второго Легиона было наименьшей из имеющихся проблем.

Внутри кабинета было тихо и спокойно, а синеватый свет, пробивающийся сквозь толстые стена аквариума, заменяющего потолок, в некоторой степени успокаивал, как и скользящие в толще воды силуэты, чьи тени отбрасывались на пол и стены кабинета. Пройдя в глубь помещения и усевшись за массивный стол, на котором могла бы совершенно спокойно разместиться самодвижущаяся артиллерийская установка «Василиск», Шепард оперся локтями о столешницу и на миг прикрыл лицо широкими ладонями. Будь он обычным смертным, то наверное мог бы сказать, что чрезвычайно устал от всех навалившихся на него дел, но он являлся примархом и на самом деле никакой усталости не испытывал, кроме разве что психологической, хотя и это утверждение никак не могло быть правдой. Напротив, сама суть Шепарда, как примарха, требовала постоянного действия, он попросту не мог долго сидеть на месте без дела, но это вовсе не означало, что ему было интересно заниматься государственными делами, принимать бесконечный поток просителей, очередь из которых была расписана как минимум на несколько месяцев вперед, и тому подобное.

Оторвав ладони от лица, Шепард прижал палец к ДНК-замку, встроенного в столешницу, который сравнил полученный образец с имеющимся, подтвердил соответствие, после чего открыл один из выдвижных ящиков, внутри которого покоилась золотая маска, которая одним только фактом своего существования породила массу вопросов, но так и не ответила ни на один из них. Бальтазар Винатри долго и упорно бился над этой загадкой, но так ничего и не добился, что буквально выводило архимагоса из себя. Он использовал все доступные ему ресурсы, задействовал все, что только можно, применил все имеющиеся у него знания, только что бы в итоге признать свое полное поражение. Винатри в ярости готов был крушить все, что только попадется ему на глаза, он бранился не хуже портового грузчика как обычным языком, так и с помощью бинарного кода, но толку от всего этого не было никакого.

Маска надежно хранила свои секреты.

— Ну что? — произнес Шепард, вращая маску в руках. — Как думаешь, быть может хотя бы Алатира расскажет мне что-нибудь интересное про тебя?

В ответ маска приняла очертания какого-то существа, которое примарх даже описать бы не смог, столь чуждым всему человеческому оно выглядело.

— Да уж, нашел с кем разговаривать, — примарх положил маску обратно и закрыл ящик, после чего принялся внимательно изучать документы, ждущие его рассмотрения.

За этим делом он провел чертовски много времени, изучая бесчисленные отчеты и доклады, графики и таблицы. Шепард почти что целый час изучал рапорт Джейсона Моррдиса, который тот составил после нескольких месяцев учебных маневров, в которых ядром имперских сил на этот раз выступал не «Покоритель», надолго вставший в доке для ремонтных работ, а «Гиперион». Флаг-капитан написал самый подробный отчет, на который только оказался способен, вся суть которого сводилось к одному: он хочет обратно на «Покоритель», который буквально стал Моррдису кем-то вроде родного ребенка, а «Гиперион» хоть и является прекрасным боевым кораблем с невероятным потенциалом, но пускай им командует кто-нибудь другой. Шепард попросту не смог сдержать смех, читая отчет Моррдиса, и представлял себе, как несчастный Джейсон, которого на ближайшие несколько лет лишили возможности ступить на командную палубу «Покорителя», пишет эти строки, лелея надежду о том, что они помогут ему как можно быстрее вернуться на борт линкора.

Вообще, появление «Гипериона» не могло не произвести впечатления как на офицеров Легиона, так и всей Двадцать второй флотилии, не говоря уже о всех тех, кто узрел новый линкор класса «Глориана». Шепард мог только догадываться о том, как на эти известия отреагируют его братья-примархи или же генерал-фабрикатор, но тот факт, что в распоряжении Золотых Львов появился столь сильный козырь, попросту не мог не произвести впечатления, положительного или же отрицательного, на всех остальных. Тот же Моррдис честно признавал, что в умелых руках «Гиперион» является страшным оружием, что мог изменить ход практически любой битвы, ибо именно для этого он, как и все остальные суда его класса, и был создан — являясь ядром имперской флотилии, уничтожать вражеские корабли, не оставляя им ни единого шанса.

Мелодичный звон привлек внимание Шепарда, и он, отложив доклад Моррдиса в сторону, потянулся к вокс-передатчику на столе:

— Слушаю.

— Господин, мы получили сообщение от астропатического хора. У них есть для вас два послания, которые они расшифровали.

— Хорошо, заносите.

Дверь немного приоткрылась, и до слуха примарха тут же донесся людской гомон, так как просители и не думали никуда уходить, но Грозовые Львы бдительно следили за тем, чтобы посторонние не проникли внутрь, а потому в кабинет вошел лишь чиновник в одеяниях Администратума, неся на подносе два запечатанных ДНК-замком свитка.

— Благодарю.

Чиновник удалился, а Шепард прижал палец к считывающему устройству, чувствуя, как игла протыкает ему кожу и берет пробу крови для сравнения, после чего на поверхности цилиндра загорелся зеленый светодиод, сообщивший, что есть совпадение, и теперь свиток можно распечатать.

Содержимое первого гласило о том, что Император Человечества сумел найти еще одного примарха, которого звали Сангвинием.

Во втором же сообщалось, что в самом скором времени самого Шепарда посетят с визитом два его брата-примарха, Леман Расс и Фулгрим.

И, судя по указанным датам, прибудут они аккурат в тоже самое время, когда в Дол-Тара прибудет Алатира.

¹Чистой воды выдумка с моей стороны.

Глава 36

Для торжественного вечера, организованного в честь прибытия чрезвычайно важных гостей, все было приготовлено сильно заранее, и за тем, чтобы все прошло идеально, следила лично Маллис, которая не могла допустить даже мысли о том, что что-то может пойти не так. Слуги, которым предстояло обслуживать гостей на столь значимом приеме, получили самые строгие инструкции, за нарушение которых неизбежно последовало бы самая суровая кара, и они прекрасно знали о том, что обещание королевы содрать с них шкуру заживо или же сварить их в кипящем масле было отнюдь не фигуральным. Остальная дворцовая прислуга буквально сбилась с ног, вылизывая резиденцию Колпридов сверху донизу, чтобы не осталось ни единого пятнышка, ни одной пылинки, которая, как наверное казалось Маллис, могла бросить тень на весь правящий дом. Сам Шепард лишь с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как его супруга без устали гоняет несчастных людей и самым пристальным образом следит за тем, чтобы все ее распоряжения выполнялись чуть ли не быстрее, чем она успевала их отдавать. Решив до поры не мешаться у Маллис под ногами и осознав, что впервые за его долгую жизнь никому не было до него дела, примарх попросту сбежал из собственной столицы, предпочитая провести те несколько недель, что оставались до прибытия Лемана Расса и Фулгрима, наблюдая за учениями и восстановлением сил Легиона, помимо того решая многочисленные вопросы, связанные с предстоящими военными кампаниями, а также с экономикой и политикой Королевства, которые сыпались на него словно из рога изобилия.

Шепард, перемещаясь от одной планеты к другой, лишь периодически получал сообщения из дворца о том, как именно идёт подготовка к приезду гостей, какие блюда будут приготовлены и что именно будут пить многочисленные гости, что слетались в столицу со всего Королевства, и, глядя на этот чертовски длинный список, который и не думал заканчиваться, примарх лишь произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Судя по всему, на этот прием Маллис уже потратила сумму, равную годовому бюджету какой-нибудь отнюдь не бедствующей планеты, и планирует потратить ещё больше. А ведь к нам летят лишь два моих брата. Страшно даже представить, что бы было, если бы нас решил почтить своим визитом сам Император. Надеюсь, Маллис не опустошит нашу казну лишь ради того, что бы произвести впечатление на Расса и Фулгрима?

Этот вопрос повис в воздухе, да так и остался без ответа.

Все оставшееся время до прибытия долгожданных гостей прошло в лихорадочной суете: городские службы вычищали улицы от мусора, украшали здания, развешивали приветственные баннеры. Маллис же не давала отдыху ни себе, ни остальным, и в какой-то момент могло даже показаться, что все обитатели дворца попросту рухнут без сил, и вот тогда Шепарду пришлось решительно вмешаться в это безумие:

— Пусть люди как следует отдохнут, — велел он мажордому сразу же по возвращению домой. — Не будет никакого проку от того, если в тот день, когда прибудут мои братья, они не смогут двигаться от усталости.

— Муж мой, позволь мне сказать… — начала было Маллис, но Шепард ее прервал:

— Тебе тоже явно следует отдохнуть. Вряд ли ты захочешь предстать перед Леманом Рассом и Фулгрим с таким видом, как будто ты самолично драила полы и стены во дворце.

Маллис открыла было рот, но тут же его закрыла. Подумав пару мгновений, она ощупала пальцами своё лицо и осторожно спросила, понизив голос:

— Я что, действительно именно так и выгляжу?

— Да, — кивнул Шепард, наблюдая за тем, как глаза его супруги расширились от испуга, после чего она стремительно удалилась в сторону своих покоев, откуда последующие несколько дней выходила лишь за тем, чтобы посетить ванные комнаты. Слуги, которых хотя бы на время оставили в покое, вздохнули с облегчением и наконец-то смогли передохнуть, но лишь до того дня, когда Маллис полностью привела себя в надлежащий вид и вновь принялась наводить порядок во дворце железной рукой.

Так и протекали все последующие дни, в течении к которых в столицу прибывали Системные Короли и их вассалы, главы технокланов, работающих по лицензии техножрецов, либо же контролирующих собственные мануфактории, а так же все те, кто мечтал хоть какие-нибудь чудом получить приглашение на прием, что было ой как непросто. Заканчивались последние приготовления, люди получили краткий миг передышки, и единственное, что оставалось, так это ждать того дня, когда имперская флотилия выйдет из варпа.

И вот, долгожданный день наконец-то наступил, и космическое пространство над Алессией, предусмотрительно очищенное ото всех посторонних судов, оказалось забито кораблями экспедиционных флотилий Империума, среди которых, разумеется, особо выделялись два бронированных исполина — уже хорошо известный алессианцам «Храфнкель» и «Гордость Императора», флагман Третьего Легиона Детей Императора. Этот великолепный линкор, чьи бронированные плиты были цвета крепкого вина и инкрустированы золотом, неизбежно приковывал к себе взоры всех тех, кто мог его лицезреть, ведь можно было только догадываться о том, какое великолепие скрывалось в его недрах, раз даже внешняя часть «Гордости Императора» бесспорно являлась настоящим произведением искусства.

Обмен приветствиями продлился очень недолго, после чего бронированные створки ангаров обоих кораблей распахнулись, и из их недр вылетел целый рой транспортников и истребителей Астартес, которым предстояло сопровождать штурмкатера на протяжении всего полета. Пилоты-Космодесантники «Громовых Птиц», ведомые указаниями наземных диспетчеров, направили свои грозные машины аккурат к Королевскому Дворцу, при этом снизившись над городом таким образом, чтобы их пассажиры смогли как следует разглядеть заполненные радостно встречающих их людьми проспекты и магистрали, обзорные площадки и балконы, украшенные знаменами Империума, а также яркими лентами, приветственными транспарантами и много чем другим. Некоторые горожане, слишком вдохновившись видом пролетающих над ними штурмкатеров, даже пытались следовать за транспортниками на гравискифах, но никак не могли поспеть за более мощными и быстрыми «Громовыми Птицами», а потому через какое-то время отстали. Впрочем, особо ретивые и явно перебравшие лишнего энтузиасты, в которых азарт возобладал над разумом, решили продолжать эту казавшуюся им весёлой гонку до последнего и по итогу чуть было не влетели в охраняемую зону, а потому ими в срочном порядке были вынуждены заняться местные силы правопорядка. Таким нехитрым образом некоторым горожанам вместо того, чтобы веселиться вместе со всеми остальными, предстояло провести несколько далеко не самых приятных суток в тюремных камерах, где им должны были популярно объяснить, в чем конкретно они оказались не правы и что конкретно им за это будет.

Тем временем штурмкатера, чьи идентификационные маркеры были помечены личными сигнатурами примархов и имели приоритет над всеми остальными, выпустили посадочные стойки и неспешно опустились на специально подготовленные для подобных ситуаций площадки, расположенные непосредственно на территории дворца. Их аппарели с шипением опустились, и на покрытую рокритом землю Алессии, в сопровождении преданных воинов и приближённых советников, ступили два сына Повелителя Человечества, при виде которых обычные смертные немедленно преклонили колени, а Золотые Львы, выстроившиеся почетным караулом на всем пути следования от посадочных площадок до тронного зала, ударили себя кулаками в грудь, приветствуя братьев своего повелителя. Леман Расс, первым спустившийся по аппарели, подставил лицо прохладному ветру и с удовольствием втянул ноздрями свежий, слегка морозный воздух, после чего поправил плащ на плечах и коротким свистом подозвал к себе двух огромных зверюг, при виде которых люди заметно побледнели, едва лишь смогли опознать в этих косматых чудовищах здоровенных волков, столь крупных, что по сравнению с ними даже могучие Космодесантники уже не казались таким уж и рослыми.

Из замершего по соседству штурмкатера, окрашенного в пурпур, по аппарели спустился беловолосый примарх, скорее похожий на одного из королей древности, а следом за ним стройными рядами выстраивались члены его многочисленной свиты.

— Ну что же, — усмехнулся Волчий Король, положив ладонь на загривок одного из хищников, — давайте посмотрим, что же приготовил для нас Шепард.

— Ты уже здесь бывал, — произнес Фулгрим, с любопытством разглядывая дворцовые стены, башни и соединяющие их мостики и переходы, — так что ступай первым, если не возражаешь. Я подойду чуть позже.

— Хочешь покрасоваться перед Шепардом? — рассмеялся Расс, окинув брата взглядом с головы до пят.

— Хочу представиться ему должным образом, — с улыбкой возразил примарх Детей Императора, демонстративно поправив мантию на плечах.

— Дело твоё. За мной! — велел Леман Расс своей свите, состоящей из тех Волчьих Лордов, что не участвовали в данный момент в военных действиях, и Волчьей Гвардии, что являлась аналогом Грозовых Львов Второго Легиона, сиречь, телохранителями Лемана Расса.

Оставив Фулгрима позади, примарх широким шагом направился по красной ковровой дорожке, то и дела приветствуя Золотых Львов короткими кивками головы и наметанным взглядом отмечая их знаки различия, благодаря которым можно было легко определить, кто из этих воинов уже является ветераном Легиона, а кто из них только-только вступил в его ряды. Разумеется, Леману Рассу, как и остальным примархам, было хорошо известно о чудовищных потерях, которые Первая рота Золотых Львов понесла на Кронусе, и он мог только представить себе, какую страшную боль испытал в тот чёрный день его брат, узнав о гибели своих верных сынов. Известна ему была и печальная судьба теперь уже бывшего Первого капитана Казабона, изувеченное тело которого отныне было заключено в бронированный саркофаг дредноута, что поддерживал жизнь в искалеченном Космодесантнике. Отчет Робаута Жиллимана о событиях на Кронусе, который попал-таки в руки Волчьего Короля, вполне мог бы стать прекрасной основой для сюжета какой-нибудь военной драмы или же оперы, если, конечно, в Империуме найдётся тот скальд, что осмелиться взять на себя труд написать для нее текст.

Но какой смысл сетовать на судьбу? Каждый Космодесантник, каждый солдат или пилот, мужчина и женщина в неисчислимой армии Империума прекрасно знали о том, что каждый следующий бой может стать для них или же для их боевых товарищей последним. Кого-то разорвёт на части снарядом, кого-то сразит шальная пуля или лазерный луч, кому-то суждено погибнуть в жесточайшей рукопашной схватке или же попасть в засаду, расставленную безжалостным врагом. Все эти люди прекрасно знали, на что они шли, когда согласились принять участие в Великом Крестовом Походе, знали, что благодаря именно их жертвам Человечество возвысится над всеми остальными расами и окончательно утвердит свою власть над всей Галактикой. Им самим вряд ли удастся узреть результаты своих тяжких трудов, но в будущем их потомки с благодарностью будут вспоминать тех храбрых мужчин и женщин, что положили свои жизни на алтарь победы и благодаря героической отваге которых следующие поколения смогут спать спокойно и не знать больше никаких войн.

С этой мыслью Волчий Король ускорил шаг, намереваясь как можно быстрее встретиться с Шепардом и наконец-то познакомить его с Фулгримом.

— Примарх Леман Расс направляется в тронный зал, — передавалось по цепочке сообщение, конечным адресатом которого конечно же являлся Шепард, вместе с Маллис терпеливо дожидавшийся своих братьев подле трона Колпридов, по обеим сторонам которого подобно статуям замерли двое Грозовых Львов, по случаю расставшиеся с терминаторскими доспехами, но вместо этого облачившиеся в искусно сделанную силовую броню. Позади королевского трона висел большой, во всю стену, портрет Александра I Грозного. Основатель династии правителей Алессии сурово взирал со своего пьедестала на всех присутствующих, и в какой бы части зала не оказался человек, он всегда чувствовал на себе грозный взор великого короля. Картина была написана еще при жизни первого Колприда, и, чтобы неумолимое время ее не уничтожило, для сохранности была заключена в стазис-поле.

Шепард быстро окинул взглядом зал: живой оркестр играл лёгкую музыку, чтобы гостям было не скучно стоять в тишине тронного зала; в нетерпеливом возбуждении переминались и переговаривались между собой прибывшие из своих владений Системные Короли; наиболее знатные аристократы гадали над тем, что сулит им прибытие двух примархов; офицеры Легиона, Флота и Армии строили догадки над тем, куда теперь им придётся направиться и с кем сразиться; чиновники Администратума и техножречество Механикум стояли несколько обособленно, возможно чувствуя себя чужаками на этом празднике жизни, а может, такого варианта никак нельзя было исключать, считали себя выше всех тех, кто прибыл на приём по королевскому приглашению. Несмотря на то, что Алессианское Королевство приняло Согласие и официально стало частью Империума много десятилетий назад, оно все равно выделялось в череде миров, присягнувших Императору Человечества, и лишь с недавних пор его культурная и политическая интеграция в Империум приняла должный размах, что чувствовалось как в веяниях моды, — достаточно было лишь посмотреть, во что вырядилась часть гостей, — так и в некоторых политических и расовых взглядах алессианцев, что не осталось для Шепарда незамеченным.

И эти тенденции совершенно ему не нравились, но Шапард пока ещё не решил, как ему следует поступить в этой довольно щекотливой ситуации.

В это время некоторые из гостей, очевидно самые голодные, уже начали нетерпением коситься на расставленные вдоль стен накрытые столы, разве что не ломившихся от всевозможных блюд, которые, в этом Шепард нисколько не сомневался, не должны были оставить равнодушными даже диковатых Космических Волков. Насколько он помнил, поесть как следует сыны Расса очень даже любили.

— Примарх Фулгрим со своей свитой пока что находятся на посадочной площадке, — последовал новый доклад, — очевидно, что он хочет представиться отдельно.

— Занятно будет на него посмотреть, — подумал Шепард, едва лишь услышав в вокс-приемнике сообщение. Краем глаза он посмотрел на Маллис, которая стояла вроде бы с невозмутимым видом, но судя по тому, как подрагивали её пальцы, то была маска, призванная скрыть охватившее ее беспокойство, ведь если Лемана Расса в Королевстве уже знали, то Фулгрим Фениксиец ранее никогда здесь не появлялся.

С примархом Третьего Легиона Шепард раньше никогда не встречался, лишь знал о том, что Император обнаружил его на планете Кемос, аккурат в то самое время, когда Золотые Львы, Лунные Волки и Железные Руки сражались против сервусов в скоплении Мундус. Уже сильно позже, благодаря активной работе Баудолинно, Шепарду стало известно о том, что по ряду обстоятельств Третий Легион был не в состоянии вести самостоятельные походы, а потому был вынужден действовать в постоянной связке с другими Легионами Астартес, а причина подобного ограничения заключалась в крайней малочисленности Детей Императора. Как узнал Шепард, когда Фулгрим еще только-только принёс клятвы верности Императору и всему Человечеству, а затем взял в свои руки бразды правления Легионом, тот состоял всего из двухсот Космодесантников и по большому счёту называться Легионом вряд ли имел хоть какое-то право. Тем не менее, примарх, прозванный Фениксийцем вовсе не за красивые глазки, а за то, что его невероятными стараниями Кемос, умирающий медленной смертью, буквально заново возродился из пепла, как легендарная птица-феникс, не стал сетовать на судьбу, а вместо этого закатал рукава и решительно взялся за дело, намереваясь превратить Третий Легион в реальную силу и многократно приумножить его славу.

И что характерно, судя по имеющимся отчётам у Фулгрима прекрасно получалось осуществить задуманное.

Увы, но Де Вир, пребывавший сейчас не пойми где и продолжавший расширять свою паутину осведомителей, при этом исправно снабжая Шепарда необходимой информацией, несмотря на все свои старания так и не смог выяснить, по какой конкретно причине численность Третьего Легиона была столь невелика. Он лишь прислал очередное сообщение, которое гласило:

"Дети Императора, под предводительством Фулгрима Фениксийца, на протяжении многих лет вели совместные военные кампании вместе с Лунными Волками, постепенно восполняя свои ряды за счет пополнения с Терры и Кемоса, и превратились в ту грозную силу, которой Третий Легион должен был являться изначально. Нет никаких сомнений в том, что на протяжении всего этого времени примарх Фулгрим, благодаря полной поддержке Хоруса Луперкаля, набирался необходимого опыта как в военном искусстве, так и на ниве дипломатии, в то время, как Астартес Третьего Легиона уверенно вписывали свои имена в историю Великого Крестового Похода. Согласно имеющимся сведениям, Третий и Шестнадцатый Легионы провели множество совместных кампаний, уничтожили всех врагов, что только смели встать у них на пути, а также присоединили к Империуму Человечества, военным или же дипломатическим путём, великое множество миров, прежде чем примарх Фулгрим решил, что ему пришла пора на время выйти из под крыла примарха Хоруса."

Впервые повелитель Детей Императора решился провести свою собственную кампанию, правда, для этого ему все равно требовалась поддержка братьев, и на этот раз Фениксиец решил обратиться за помощью не к Хорусу Луперкалю, но к тем примархам, с которыми он раньше никаких дел не имел.

Когда Леман Расс вошел в тронный зал, Шепард сперва решил, что его намеренно ввели в заблуждение его же собственные люди, ведь вместо грозного и яростного воина, каким он запомнил Волчьего Короля по кампании против ламаш-ка, перед изумленными людьми предстал мудрый вождь, одетый согласно своему высокому статусу, пусть и по непривычной для алессианцев моде. Первым делом всем в глаза сразу же бросалась синяя шёлковая рубашка с длинным рукавом, золотой окантовкой у ворота и идущей по низу, поверх же был наброшен тёмно-серый плащ с меховым подбоем, скреплённый фибулой в виде волчьей головы на плече. Темно-зеленые штаны были заправлены в высокие коричневые сапоги из самой лучшей кожи, наверняка содранной с какой-нибудь особо опасной фенрисийской твари, самолично убитой примархом. На кожаном ремне с замысловатой пряжкой, закреплённом поверх рубашки, покоились покрытые звериным орнаментом ножны с коротким, по меркам примархов конечно же, мечом. На каждой руке Расса красовалось по массивному золотому браслету, опять же со звериным орнаментом. Длинные волосы примарха, обычно собранные в косички или же в высокий хвост, на этот раз были тщательно расчесаны и закреплены цветной лентой вокруг головы, придавая Волчьему Королю более степенный вид, и все присутствующие, за исключением Шепарда, склонились в глубоком поклоне, приветствуя владыку Фенриса.

Сегодня, к всеобщему удивлению, образ варвара, который у многих власть имущих алессианцев всегда ассоциировался с Леманом Рассом, полностью исчез, и перед изумленными людьми предстал даже не могучий и свирепый военачальник, готовый без устали бить врагов, но мудрый воин-король, лидер, точно знающий, когда нужно без устали разить своих противников, а когда следует удержать свою руку от смертельного удара и вложить меч в ножны. Его свита была одета схожим с ним образом, за исключением разве что Волчьих Гвардейцев, под темно-синими плащами которых красовались кольчужные рубашки с длинными рукавами и устрашающего вида клинки. Обличие Космических Волков и их повелителя было столь полным и завершённым, что создавалось стойкое ощущение того, будто Леман Расс и его воины сошли прямиком с одной из древних терранских картин и гобеленов, на которых были изображены северяне-завоеватели, некогда наводившие ужас на всю Европу, но в то же время способных похвастаться собственной богатой культурой и традициями.

Сегодня на прием в Королевский Дворец Колпридов явился могущественный конунг со своей особо приближенной свитой, и это откровение определенно заставило многих пересмотреть собственные взгляды не только на самого примарха, но и на весь Легион Космических Волков в целом.

Сложившийся образ мудрого короля-воина несколько разрушали два обстоятельства: здоровенный рог для мьеда, закреплённый на ремне примарха, а так же два громадных волка, что следовали следом за Рассом и с недовольным рычанием осматривались по сторонам. Два косматых чудовища были столь велики, что, по прикидкам Шепарда, даже Космодесантники могли бы использовать их в качестве ездовых животных, если бы у них вдруг возникло непреодолимое желание прокатиться на этих волках-переростках.

— Шепард! — воскликнул Леман Расс, едва лишь завидев брата, и распахнул объятия.

— Расс, — усмехнулся Шепард, обнимая примарха, и тут же ощутил, как его позвоночник, до этого казавшийся крепче адамантия, чуть ли не трещит в медвежьих объятиях Волчьего Короля.

— Что-то ты как будто размяк, — насмешливо и немного язвительно произнёс Леман, заметив выражение лица Шепарда, — стал мягче, чем раньше.

— А ты, если будешь так усердствовать и дальше, в один прекрасный день сломаешь спину какому-нибудь из наших братьев, — незамедлительно последовал столь же язвительный ответ. — И среди нас появится первый примарх-инвалид, чему Император вряд ли сильно обрадуется. Кстати, что это за зверюги? — указал он на двух громадных волков, замерших позади Расса.

— Эти? — примарх оглянулся и посмотрел на своих грозных питомцев. — Это Фреки и Гери. Они часть моей стаи, с самого первого моего пребывания дня на Фенрисе.

— Дай угадаю, когда ты был маленьким, то бегал вместе с ними на четвереньках, и они научили тебя грызть кости, чесать ногой за ухом и вилять хвостом?

Кто-то другой бы на его месте мог и оскорбиться, услышав подобные слова, но Леман Расс лишь громко расхохотался и несколько раз хлопнул в ладони:

— Они часть моей стаи, — повторил он, — куда я, туда и они.

— Что-то я не припомню, чтобы ты таскал их раньше с собой, — заметил Шепард, краем взгляда заметив выражение лиц Маллис и прочих гостей, когда до тех наконец-то дошло, что жуткие хищники, своими размерами превосходящие даже могучих Астартес, действительно являются живыми волками, а не искусно сконструированными автоматонами, обтянутами звериной шкурой.

— Я просто решил не пугать вас тогда сверх необходимого, — усмехнулся Волчий Король, — но во время войны против тех проклятых ящериц-переростков они сопровождали меня повсюду. Они многим ксеносам тогда глотки перегрызли, да, Гери? — примарх потеребил волка за холку, на что тот ответил утробным рыком и пару раз клацнул массивной челюстью, от чего тем несчастным чиновникам Администратума, что стояли к примархам ближе всех, явно поплохело.

Заметив это, Расс снова рассмеялся, а следовавшая за примархом свита вторила ему короткими смешками да жуткими ухмылками, при этом с интересом разглядывая собравшихся гостей, убранство зала и, само собой, накрытые столы, и глаза Космических Волков по волчьи же и вспыхнули, стоило им только завидеть караваи хлеба, блюда с жареной птицей и мясом, источавшие самые соблазнительные ароматы, и многое другое. И все же наибольшее внимание и любопытство Космических Волков вызывали массивные деревянные бочонки, подле которых были расставлены украшенные серебрянной и золотой чеканкой объёмные рога для питья, чьи размеры явственно указывали, для кого конкретно их здесь приготовили. Космодесантники сразу же стали принюхиваться к витающим в зале ароматам и в предвкушении переглянулись.

— Мьёд! — довольно прорычали они и тем самым сразу же привлекли ко столам внимание примарха.

Леман Расс молниеносно повернулся к столам, быстро окинул их взглядом, принюхался, после чего с недоумением глянул на Шепарда:

— Как… — он запнулся на какой-то момент, после чего продолжил. — Во имя Терры, каким хером ты достал мьед?!

Шепард лишь хитро улыбнулся, вспоминая, как лично инструктировал слуг после того, как столы были накрыты и из погребов принесли первые бочонки с пенным напитком, который Космические Волки поглощали просто в каком-то нереальном количестве:

— Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не позволяйте гостям пить этот эль. Что бы они ни говорили, на кого бы ни ссылались, какими бы смертными карами вам ни грозились, помните — им запрещено его пить, если только они не хотят умереть страшной и мучительной смертью. Делайте что хотите, стойте, насмерть, если придётся, но мьёд дозволено пить исключительно Космодесантникам, и никому более. Таково мое слово!

— Ты что, так и не притронулся к тем бочкам, что я тебе подарил?! — возмутился Расс, неправильно истолковав выражение лица брата, и теперь уже пришла пора Шепарда хохотать, а через миг Волчий Король рассмеялся в ответ. Аристократы, мнущиеся с ноги на ноги, попросту не знали как себя вести в присутствии веселящихся примархов, в то время как Космические Волки, оставшиеся без присмотра своего генетического отца, стали подкрадываться к бочкам с драгоценным напитком, явно горя желанием как можно быстрее его попробовать.

— Так вот что тебя беспокоит?! — продолжая смеяться, произнес Шепард. — Неужели кто-то посмел не пригубить столь драгоценный фенрисийский мьед! За такое, небось, и военное вторжение в Королевство начать не грех, я прав?!

— Ты не ответил на мой вопрос, — Расс хлопнул брата по плечу с такой силой, что окажись на его месте кто-то другой, даже Космодесантник, бедолага оказался бы в апотекарионе со сломанными костями. — Откуда у тебя фенрисийский мьед?

— Этот мьед, — подала голос Маллис, — он не с Фенриса, — хоть она и старалась держаться с достоинством, слегка осипший голос и небольшие паузы между словами выдавал ее с головой. Маллис могла свободно общаться с Шепардом, но лишь потому, что за долгие года знакомства она к нему привыкла. Тем менее, остальные примархи было для нее неизвестной величиной, с которой Маллис почти что никогда не сталкивалась.

— А откуда же он тогда? — Расс в недоумении нахмурился, в то же время разглядывая женщину, что стала супругой его брата.

— Неужели ты действительно думаешь, что мои люди не изучили состав подаренного тобой мьеда и не воссоздали его рецепт? — Шепард задал встречный вопрос. — Этот мьед местного производства. Конечно, кое-какие ингредиенты пивоварам пришлось заменить, но уж можешь мне поверить, наш напиток вообще ничем не отличается от фенрисийского. Лично проверял!

— Я сам проверю, сразу же после того, как мы дождёмся Фулгрима, — пообещал ему Волчий Король. — Кстати, где он там запропастился? Он должен были прийти сразу следом за мной! Заблудился по дороге, что ли?

— Примарх Фулгрим вместе со свитой направляется в тронный зал, — словно бы отвечая на возмущённые слова Расса, ожил вокс-передатчик в ухе Шепарда.

Шепард тут же обратил свой взор к распахнутым дверям, и остальные, проследив за его взглядом, так же замерли в нетерпении. Расс встал подле брата и жестом велел Фреки и Гери сесть рядом с ним. Космические Волки также прекратили свои попытки прямо сейчас продегустировать алессианский аналог мьеда, когда раздались уверенные шаги, и, под гром аплодисментов, раздавшихся совершенно внезапно, в тронный зал вошел красивый мужчина с белоснежными волосами, что был выше обоих примархов.

На этот прием Фулгрим Фениксиец облачился в роскошные, инкрустированные золотом пурпурные доспехи, на которых гордо красовалась имперская аквила, а поверх на его плечи была наброшена прекрасная мантия из тёмной ткани, расшитая золотыми узорами и подбитая белоснежным мехом. Глядя на облик Фулгрима у каждого, кто мог его сейчас лицезреть, натурально перехватило дух от восхищения, а Шепард предположил, что менее развитые цивилизации вполне могли бы принять его за божество, сошедшее к ним с небес, и вполне возможно, что нечто подобное уже имело место быть. Казалось, что Фулгрим был буквально создан для того, чтобы скульпторы и художники запечатляли его совершенный образ в камне или же на холсте, в то время как ведение военных действий следовало бы оставить для кого-нибудь другого, более грубого и воинственного, Ферруса Мануса, к примеру, но это впечатление, сколь бы обманчивым оно не выглядело, было в корне неверным: в первую очередь Фениксиец являлся примархом, а потому умение сражаться и руководить войсками было буквально впечатанно в саму его суть, которую уже никак не вытравить и не изжить, даже если бы у кого-нибудь вдруг возникло такое желание.

Шепард понятия не имел, каким конкретно образом он и его братья вообще появились на свет, то была тайна за семью печатями, но все же полагал, что Император наверняка ставил перед собой вполне конкретные цели, известные лишь Ему одному, и в их число определённо входило умение примархов сражаться и вести за собой людей в самое горнило боя. Более того, данный пункт наверняка был главенствующим в замыслах Повелителя Человечества, ведь представить что-то иное было довольно затруднительно.

По обеим сторонам от Фулгрима шествовали два капитана Детей Императора, чрезвычайно рослых даже по меркам Космодесанта и похожих друг на друга, словно они были братьями по происхождению, а не из-за геносемени их примарха, и единственное, что отличало капитанов помимо некоторых черт лица, так это длина их светлых волос. Тот, что шёл справа, имел длинные волнистые волосы, зачёсанные набок, а у того, что был слева, волосы были куда короче и при этом уложены в аккуратную причёску по военному образцу. Оба воина так же были облачены в пурпурные доспехи, на которых красовалась имперская аквила, и Шепард вспомнил ещё один необычный нюанс, касающийся Детей Императора: они были единственным Легионом Астартес, кому было даровано право носить имя Повелителя Человечества и наносить на свои доспехи и штандарты Его персональный символ — благородную палатинскую аквилу.

Следом за Фулгримом и его капитанами гордо шестовали Космодесантники-терминаторы Третьего Легиона, облачённые в сверкающую темно-фиолетовую броню, которую украшали уже знакомые Шепарду обетные свитки, а аквила сверкала золотом и драгоценными камнями. В руках эти грозные воины сжимали силовые копья, явно созданные по подобию алебард Легио Кустодес. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы опознать в терминаторах личную свиту и гвардию Фулгрима, в которую наверняка входили лучшие и наиболее преданные примарху воины из числа Легиона. Они шли таким образом, чтобы находиться между самим Фениксийцем и всеми теми, кто шел следом за ними — высокопоставленными офицерами Армии и Флота, представителями культа Механикум и другими важными членами подконтрольной Фулгриму экспедиционной флотилии. В конце этой толпы шли и явно пребывали в полном восторге от оказанной им чести летописцы, мужчины и женщины, которых пожаловало чуть ли не больше, чем остальная свита Фулгрима. Судя по всему, примарх Детей Императора хотел, чтобы его встреча с братом была запечатлена должным образом, а потому некоторые летописцы с превеликим интересом и нескрываемым удовольствием разглядывали внутреннее убранство дворца и местную аристократию. Кто-то записывал все происходящее на инфопланшеты, и их пальцы буквально мелькали по поверхностям мониторов в попытках не упустить ни единой детали, при этом с лиц летописцев не сползало выражение искреннего восторга, пока они записывали все, свидетелями чего стали. Некоторые летописцы использовали более продвинутые версии инфопланшетов, набирая текст не вручную, как их коллеги, а с помощью мнемоперьев, которые с помощью специальной аугментации реагировали на мысли человека и скурпулезно фиксировали все, о чем бы тот не подумал. Шепард заметил также тех, кто сжимал в руках пикт-камеры, и у него не было никаких сомнений в том, что в дальнейшем изображения его встречи с братьями разлетятся по всему Империуму, и можно было только догадываться, какой эффект они произведут на обычных людей, которые не участвовали в Великом Крестовом Походе, а потому их шансы увидеть хоть кого-то из примархов или хотя бы Космодесантников воочию фактически равнялись нулю.

Шепард до сих пор не знал, как именно отреагировало население Империума на разлетевшиеся по всем флотилиям и приведенным к Согласию планетам пикты, на которых он был запечатлён будучи обнажённым, в ходе прохождения памятных испытаний на Кайрре. Не знал и знать не хотел.

Фулгрим с явным умыслом и точным расчётом остановился в самом центре тронного зала, таким образом, чтобы каждый человек здесь мог как следует его рассмотреть и проникнуться моментом, и, судя по выражению лиц всех присутствующих, поставленной цели он определённо добился. Слегка повернувшись всем корпусом, он неспешно огляделся, скользнул взглядом по убранству зала, по имперским штандартам и знакам королевских регалий, что красовались на стенах, по людям, пока его взор наконец-то не остановился на братьях, стоявших подле королевского трона:

— Рад вас видеть, братья, — приложив руку к груди и слегка склонив голову в знак почтения, произнес Фениксиец. Дети Императора и остальные члены свиты примарха, замершие позади него, в точности повторили его движения, разве что их поклон был куда более глубоким.

— Ну вот, Фулгрим, знакомься, — не дав никому опомниться, слово тут же взял Леман Расс, на лице которого появилось какое-то хитрое выражение, и он в очередной раз хлопнул стоявшего рядом примарха по плечу. — Это Шепард, который на этот раз решил пощадить нашу несчастную психику и не стал приглашать на эту встречу ксеносов, за что уже мое отдельное ему спасибо!

— Ты не мог удержаться, да? — недовольно спросил Шепард.

— Да и не хотел, — с довольным смешком объявил Расс. — Да и что ещё я должен был сказать? В прошлый раз ты привёл ксеноса на встречу с Отцом! Хорошо еще, что это оказались не орки!

— В прошлый раз я вас вообще впервые видел и ничего о вас не знал, — парировал Шепард. — Откуда мне было знать, что вид Алатиры произведёт на вас такой эффект?

Фулгрим сложил руки на груди и с интересом слушал пикировку братьев, не вмешиваясь в нее, в то время как все остальные следили за ней, натурально затаив дыхание. Маллис, стоявшая ближе всех к примархам, казалось и вовсе забыла, как нужно дышать. Открывшийся перед ней вид обрушился на разум женщины подобно силовому молоту, попросту вогнав ее в ступор.

— Теперь знаешь, но статую этой эльдарки ты так и не убрал! — воскликнул Расс. — И не смей этого отрицать, я видел ее, когда мы пролетали над городом! — тон, взятый Волчьим Королем, вроде бы был довольно воинственным, но искры в его глазах подсказали Шепарду о том, что примарх просто пытается повеселиться за его счёт.

— Если хочешь, я прикажу своим скульпторам установить рядом с ней статую в твою честь. А рядом мы, так уж и быть, поставим громадную бочку с мьедом, может хоть тогда ты успокоишься.

— А вы, как я погляжу, уже не в первый раз спорите, не так ли? — наконец-то подал голос Фулгрим, и лукавая улыбка скользнула по его полным губам.

— Постоянно, — подтвердил Шепард, повернувшись к Фениксийцу.

— При каждой встрече, — уточнил Расс, — иначе мы бы умерли от скуки из-за всей этой унылой официальной части.

— Это называется дипломатический этикет, брат, и от него никуда не деться, — продолжая улыбаться, заметил Фулгрим.

— Я знаю, что вся эта возня с этикетом необходима, но от этого менее скучной она не становится! — возразил Волчий Король.

— Именно по этой причине мы и приготовили мьед, — ответил Шепард. — Чтобы тебе не было так уж скучно, как ты тут ноешь, словно маленький ребёнок.

— Так давайте же наконец-то его попробуем! — воскликнул Леман Расс и, кинув своим сынам рог для мьеда, велел. — Наполните рога и подайте их нам как можно скорее, а то у меня уже в глотке все пересохло!

Тут же оживившиеся Космические Волки с радостными возгласами устремились к бочонкам и со сноровкой, говорившей об их богатом опыте, разлили пенящийся янтарный напиток по рогам и преподнесли их сперва примархам, а затем своим братьям из других Легионов, в то время как слуги, повинуясь еле заметному жесту пришедший в себя Маллис, спешно разносили гостям бокалы с вином, хотя те с явным любопытством косились на бочонки с мёдом, явно горя желанием узнать, что же такого необычного собираются отведать Космодесантники, а предупреждения слуг о том, что сие питье смертельно опасно для обычных смертных, лишь сильнее распаляло их желание отведать таинственный мьед. Тем временем Золотые Львы, уже знакомые с этим крепким напитком, спокойно взяли протянутые им рога, а вот Дети Императора смотрели на мьед с явным недоверием, но после того, как их собственный примарх без тени колебаний принял предложенный ему напиток, им не оставалось ничего иного, как только последовать его примеру.

— Добро пожаловать на Алессию, Фулгрим, — произнёс Шепард, подняв свою рог. — Я рад наконец-то с тобой познакомиться.

— Это радость взаимная, Шепард, — Фениксиец стукнул по питьевому рогу брата своим, — и на самом деле мне бы уже давно следовало посетить твои владения. Хорус отзывался о них с большим уважением, восхваляя твои достижения по укреплению этого прекрасного Королевства. Он многое рассказывал, но теперь я хочу воочию увидеть, каких высот вы добились! За Алессианское Королевство и ее мудрых правителей! Слава! — воскликнул примарх, подняв питьевой рог высоко над головой.

— Слава! — восторженно вторила ему алессианская аристократия, салютуя примарху наполненными вином бокалами.

Фулгрим повернулся к Шепарду, отсалютовал Рассу и без промедления осушил свой рог до дна, даже не поморщившись и никоим образом не дав понять, что этот совершенно незнакомый напиток хоть сколько-нибудь ему противен. Следом за ним выпил свой мьед и Шепард, чувствуя, как расходится по его внутренностям хмельной напиток, способный свалить с ног даже Астартес, и судя по тому, с каким энтузиазмом Космические Волки принялись поглощать мьед, они явно вознамерились как можно быстрее достигнуть этого результата. Сам Леман Расс неспешно опустошал свой рог, смакуя каждый новый глоток, словно настоящий дегустатор, и лишь когда он выпил все до последней капли, то с показушной небрежностью вынес свой вердикт:

— Ничего, пойдёт. Это, конечно, не настоящий мьед с Фенриса, с ним вообще ничто не сравнится, но когда выбирать больше не из чего, то сгодится и эта поделка.

Услышав это, Фулгрим рассмеялся, а Шепард лишь покачал головой, хотя ничего иного услышать от Расса он и не надеялся, ведь тот скорее бросился бы на собственный меч, чем признал, что пивовары Алессии могут сравниться с фенрисийскими. Шепард глянул на своих сыновей и Детей Императора: Золотые Львы уже осушили свои питьевые рога и явно были не прочь отведать еще, что определённо пришлось по нраву Космическим Волкам, а вот Дети Императора явно не горели желанием пробовать незнакомые им напитки.

— Давай же, выпей, Феникс! — принялись подбадривать одного из терминаторов сыны Фенриса. — Докажи, что не просто так удостоился чести быть телохранителем своего отца! Фраг тебя раздери, да сделай ты хоть один глоток!

— Эйдолон, — Фулгрим повернулся к своим капитанам, заодно окинув взглядом остальных Детей Императора. — Риланор. Вы же не хотите ударить в грязь лицом перед нашими радушными хозяевами или же бросить тень на весь Легион своим поведением? Что о нас подумают остальные?

— Господин, — услышав эти слова, длинноволосый капитан, которого Фениксиец назвал Эйдолоном, отбросил одалевавшие его сомнения и громко произнёс: — Я пью за примарха Шепарда и Второй Легион! Да не померкнет их слава во веки веков! — и в несколько больших глотков он опустошил свой рог и, вскинув его над головой, перевернул верх дно, тем самым демонстрируя всем, что тот пуст. Ответом ему были довольный рев Золотых Львов и Космических Волков, а также аплодисменты присутствующих.

— За Алессианское Королевство! — воскликнул Риланор, вторя примеру брата по Легиону. Следом за ним опустошили свои рога и остальные Дети Императора

Летописцы, рассредоточившись по залу, словно штурмовая группа, только и успевали, что фиксировать или же описывать в своих планшетах все, что происходило в тронном зале. Судя по их завороженным, полным восторга лицам, им уже не терпелось поведать всему остальному Империуму о том, что здесь происходит.

— Ну вот, — довольным тоном произнёс Леман Расс, протянув питьевой рог слуге, чтобы тот снова наполнил его до краёв, — вечер явно становится куда более весёлым!

Глянув на изменившихся в лице Эйдолона и Риланора, которым похоже в первый раз в жизни вдарило по мозгам чем-то отличным от вражеского меча или булавы, Шепард внезапно подумал, что возможно идея поставить на столы бочонки с мьёдом была не такой уж и блестящей. Ведь теперь он мог только гадать над тем, что могут учинить во дворце Космодесантники, если они напьются до положения риз.

***

Насколько шумно и с размахом прошла встреча Шепарда с Леманом Рассом и Фулгримом, настолько же тихо и незаметно для остальных прошла его встреча с эльдарами, которые прибыли в Королевский Дворец через несколько дней после памятного приема, который вполне мог бы пойти не плану и в какой-то момент стать совсем уж непредсказуемым.

По большому счёту, торжественный вечер прошел куда спокойнее, чем опасался Шепард — на люстрах никто не катался, похабные надписи на стенах не написал и из болтеров в небо или же по шумной толпе, что веселилась возле дворца, не палил, — но без некоторых жертв всё-таки не обошлось. Кое-где нужно было поменять шторы и ковры, вставить на место несколько разбитых стёкол и конечно же обновить сервиз. И заодно принести официальные извинения некоторым знатным семействам, чьи представители покинули торжественный прием вперёд ногами, но исключительно по собственной глупости. Всё-таки нужно было слушать, что им говорят умные люди, и не вестись на подстрекательные слова Космических Волков, которым хотелось повеселиться. В общем, подведя итоги можно было смело утверждать, что королевский прием в честь прибытия на Алессию двух сыновей Повелителя Человечества прошел вполне успешно.

На самом деле, Алатира прилетела на Алессию за несколько дней до прибытия примархов, но прознав о предстоящей встрече справедливо рассудила, что в данный момент Шепарду будет не до неё, а куда важнее подготовиться к прилёту братьев, а узнав о том, что одним из них является Леман Расс, провидица и вовсе решила не мозолить Волчьему Королю глаза и лишний раз его не провоцировать. Его отношение к ксеносам Видящая хорошо запомнила еще по прошлому визиту примарха в Королевство, а потому не видела никакого смысла встречаться с ним повторно: в прошлый раз воинственный нрав Лемана Расса держал в узде сам Император. Сейчас же, когда Повелитель Человечества пребывает чуть ли не на другом конце Галактики, кто сможет с полной уверенностью утверждать, как поведёт себя Волчий Король при встрече с теми, кого он считал своим естественным врагом? Алатира вовсе не горела желанием проверять на практике этот вопрос.

Все свободное время она провела в анклаве, постоянно получая донесение обо всем, что творится во дворце, а потому ей было хорошо известно о том, что во время приема в страшных муках умерло несколько аристократов, которым слуги не успели или же не смогли помешать попробовать таки тот жуткий напиток, что так любили пить по поводу и без оного Космические Волки. Алатире также было ведомо о том, что Фулгрим и Шепард обменялись дарами, и примарх Детей Императора, — Видящая лишь вскинула брови, когда узнала название Третьего Легиона, — преподнёс своему брату собственноручно им же выкованный здоровенный цепной меч, поднять который не смог бы никто, кроме примарха, тут же получившего имя «Вестник Бури», а так же богато украшенный комби-болтер. Шепард же, не желая оставаться в долгу, в свою очередь торжественно вручил Фениксийцу силовой меч и волкитный разрядник, и примарх Третьего Легиона с благодарностью принял эти дары.

— Как же всё-таки люди любят оружие, — покачал головой Карамир Эфирный Ветер, и на его лице, обычно неподвижном, словно маска, а также в мыслях промелькнула еле уловимая тень недовольства. — И еще больше они любят демонстрировать его всем подряд, не задумываясь о том, хотят ли остальные видеть их "игрушки".

— Разве ты сам не ходишь повсюду с «Рассекающим Пустоту»? — едва приподнявшись на кровати поинтересовалась Алатира, кивком головы указав на лежащий чуть ли не под рукой у колдуна ведьмин клинок, зловещие руны которого тускло мерцали в полумраке комнаты, что занимала провидица, и словно бы текли по поверхности меча.

— Я охраняю тебя, — просто ответил Карамир, очертя вытянутый овал лица своей возлюбленной, после чего начал наматывать на палец ее светлые локоны. Колдуну было хорошо известно о том, что Совет Провидцев их родного мира, некогда велевший ему стать телохранителем Дей'шаль, с недовольством воспринял новости о вспыхнувшем между Карамиром и Алатирой романе, а также о их желании в будущем скрепить связавшие их узы судьбы полноценным браком. Оказалось, что провидцы уже давно наметили в супруги Алатире кого-то другого и были абсолютно уверенны в том, что Видящая беспрекословно исполнит их волю, но Дей'шаль впервые в своей жизни решила последовать зову своего сердца, а не воле Совета, что последним понравилось еще меньше. Карамир же недоумевал, как самые мудрые провидцы Иш-Талига умудрились поглядеть подобный исход в одном из вариантов будущего? Они его не увидели или же решили, что он маловероятен, а потому не заслуживает внимания? Или, быть может, они не так уж и мудры, какими хотят казаться окружающим?

— Ты прекрасно исполняешь свой долг, защищаешь меня и днем, и ночью, — улыбнулась Алатира, водя пальцами по обнажённой груди Эфирного Ветра, чувствуя, как напряжены его мышцы под бледной кожей. Даже будучи наедине с ней, воин-псайкер не расслаблялся ни на миг, как если бы в любой момент ожидал внезапного нападения или же возникновения какой-то иной угрозы. — Но с кем ты собираешься сражаться на Алессиии?

— С каждым, кто посмеет тебе угрожать, — без колебаний ответил колдун, — но я не бравирую своим оружием, в отличии от мон-кей. От людей, — поправился он и закатил глаза, заметив, как поза провидицы слегка изменилась. Видящая была недовольна. — Ну что? Я просто оговорился.

— Прошу, душа моя, не позволяй себе подобных оговорок во дворце и уж тем более в присутствии Шепарда, — попросила его Алатира, снова изменив позу. Снисхождение. — Пойми меня правильно, я вовсе не хочу лишиться столь ценного союзника и уж тем более объясняться потом перед Советом, что это произошло по твоей вине. Провидцы и так не восторге от нашей с тобой связи, утрата же доверия Шепарда по нашей вине и вовсе подтолкнёт их к более решительным действиям, в результате которых мы с тобой сможем увидеться в следующий раз хорошо если через тысячу лет. И то вряд ли.

— Ты видела такой вариант пути в нашем будущем? — нахмурился Карамир. Подобный исход совершенно его не устраивал, и колдун ощутил, что вовсе не готов безропотно исполнять волю Совета, если провидцы действительно захотят отослать его куда-нибудь подальше от Дей'шаль.

— Нет, для этого достаточно просто хоть немного воспользоваться собственной головой и просчитать все риски, — Алатира тяжело вздохнула и встала, набросив на себя легкое, почти невесомое одеяние, и Карамир принялся любоваться очертаниями ее фигуры, прекрасно различимых сквозь прозрачную ткань. Провидица еще раз вздохнула и попыталась привести свои мысли и чувства в порядок, но увы, всякий раз, когда она оставалась наедине с колдуном, все известные практики, которые она изучала на протяжении долгих лет, словно бы вылетали из ее головы, и из опытной Видящей Алатира снова превращалась в неопытную девочку, которая только-только вступила на Путь Провидца.

— Во имя Иши, пойми ты уже наконец, Карамир, — наконец-то проговорила Дей'шаль, инстинктивно сложив руки таким образом, что сразу же стало ясно, насколько она обеспокоена, — что от нашего союза с Шепардом зависит очень и очень многое, и даже само существование нашего родного дома стоит на кону, а даже без учета того, что настроения в Королевстве начали потихоньку меняться не в лучшую для нас сторону, мне и остальным провидцам становится все сложнее прозревать дальнейшую судьбу Шепарда. У нас зародилось подозрение, будто бы неведомая сила пытается закрыть его от нашего взора своей плотной пеленой, прозреть которую не способен даже самый сильный провидец Иш-Талига.

— Враг? — Эфирный Ветер немедленно подобрался и стал еще более собранным, хотя Алатире всего казалось, что дальше уже просто некуда.

— Возможно, — призналась Видящая, поведя плечами, — но мы не знаем этого наверняка.

— Почему бы нам тогда не предупредить Шепарда о нависнувшей над ним угрозой? Зачем держать его в неведении?

— Мы несколько раз обсуждали такой вариант, — покачала головой Алатира, — но по итогу вынуждены были от него отказаться, так как при подобном исходе наши видения становятся вполне чёткими и, к сожалению, не допускают иного толкования: Иш-Талиг будет уничтожен, а Шепард… Его дальнейший путь попросту исчезает во мраке, и мы боимся, я боюсь, что этот путь приведет Шепарда прямиком в распахнутые объятия богов Хаоса.

Услышав эти слова, Карамир ощутил, как его внутренности словно бы сковывает космическим холодом. Все в его позе указывало на сильное напряжение и настороженность. На несколько секунд он замолчал, обдумывая слова Алатиры, после чего озвучил первое, что в данной ситуации пришло ему на ум:

— Быть может, тогда для нас всех будет лучше не ждать, пока это случится, а устранить потенциальную опасность прямо сейчас?

Алатира вздохнула. В этом был весь Эфирный Ветер. Действительно, зачем терпеливо сидеть и дожидаться, когда потенциальная угроза станет вполне себе реальной, если можно избавиться от неё здесь и сейчас? Слезы Иши, если бы только все проблемы в этом мире можно было решить так просто… Жить определённо стало бы куда как легче.

— Совет рассматривал и подобный исход тоже, — призналась Видящая, подходя к окну, откуда открывался прекрасный вид на город и виднеющиеся вдалеке шпили Королевского Дворца, — но этот путь тоже ведет нас в никуда, душа моя. В случае, если мы хотя бы попытаемся убить Шепарда, Иш-Талиг неизбежно будет уничтожен силами Империума, которые обязательно станут нам мстить, а если же покушение окажется успешным, то нам не удастся скрыться от гнева карательных флотилий даже на другом конце Великого Колеса. За гибель одного из примархов Империум бросит против нас нечто такое, что заставляет провидцев содрогаться или даже вопить от ужаса при одном лишь намеке на саму тень этой силы в наших видениях. За смерть своего сына тот, кого люди зовут Императором, обрушит на Иш-Талиг саму Пустоту. После этого нас будет ждать лишь вечное забвение, спасения от которого попросту не существует, — Дей'шаль задрожала от страха, вспоминая ужасающего вида фигуру, что в видениях шагала по поверхности искусственного мира, и в ее тени каждого воина эльдар охватывали леденящий ужас и чувство собственного бессилия, подавляющие всякое желание к дальнейшему сопротивлению.

То была смерть в чистом виде, ужасающее оружие в руках Императора Человечества, которое просто не имело права на существование. В сознании Алатиры жутким эхом звучало зловещее слово, значение которого пока что оставалось не ясным для провидцев, но Дей'шаль искренне надеялась, что судьба окажется к ней милосердной, и ей никогда не доведётся его узнать: "Синистер".

Карамир замолчал, обдумывая зловещие слова Алатиры, и на этом их непростой разговор в то утро прекратился сам собой. Каждому из них было о чем подумать. Сейчас же, еле слышно ступая по коридорам Королевского Дворца, Алатира вновь мыслями вернулась в то утро, а также к воспоминаниям о том, как ей впервые довелось увидеть Совет Провидцев пребывающим в растерянности, не знающим, как будет лучше всего поступить, ведь каждое новое решение неизбежно открывало новый вариант исхода событий, и финальная точка каждого из этих путей была еще более ужасной, чем предыдущая. И тогда, после долгих обсуждений и споров, было принято единственное верное в таких условиях решение, которое хоть и не давало толком никаких гарантированных результатов, но хотя бы не сулило искусственному миру Иш-Талиг неизбежную гибель: эльдары должны молчать, если они хотят и дальше видеть свой родной дом целым и невредимым. Что бы в будущем не грозило Шепарду, на данный момент они ничем не могли ему помочь.

Через несколько дней Алатира Дей'шаль и Карамир Эфирный Ветер прибыли в Королевский Дворец, где их уже ждали.

— Вас ждут, — еле слышно произнесла служанка, что сопровождала гостей по коридорам, в которых возможность пересечься с Космическими Волками или же с Детьми Императора была ничтожно мала. Сегодня возле дверей в рабочий кабинет Шепарда не толпился народ с бесконечными прошениями, но там как и всегда грозной стражей замерли Космодесантники-терминаторы, которые окинули эльдар оценивающими взглядами, в то время как Карамир изучал их самих, явно прикидывая, куда именно ему следует нанести первый удар в случае начала полноценного противостояния. Для Грозовых Львов и колдуна подобное поведение уже давно стало чем-то сродни воинскому ритуалу, нарушать который пока что не смела ни одна из сторон.

Одна из створок дверей открылась, и эльдары быстро проскользнули внутрь, оказавшись в уже хорошо знакомом им помещении, в котором, правда, с момента их последнего визита произошли некоторые изменения. Появились дополнительные шкафы с книгами и свитками, добавилось несколько новых картин и статуй, явно доставленных сюда из других миров, так как в них совершенно не чувствовалась уже знакомая Алатире рука алессианских художников и скульпторов. Подняв взгляд, Карамир принялся изучать стеклянный потолок, после чего в сознании Дей'шель раздался его мысленный голос:

+Он привёз новых существ. Опять.+

+Неужели ты до сих пор не можешь привыкнуть тому, что Шепард коллекционирует морских обитателей?+ с лёгкой усмешкой спросила Алатира.

+От представителей его расы обычно ждешь чего-то иного,+ кратко ответил ей Эфирный Ветер, решив в этот раз не развивать свою мысль.

Шепард ждал их, сидя за своим столом, хотя его присутствие Алатира ощутила задолго до того, как смогла увидеть примарха воплоти, так как это ощущение она помнила ещё с самого первого дня их знакомства. Как и тогда, провидице снова казалось, что под толщей воды, каковым ей всегда представлялся разум примарха, скрывается неведомый грозный обитатель глубин, хищник, которого лучше лишний раз не беспокоить и ни коим образом не привлекать к себе его внимание. Тот факт, что потолок кабинета представляет собой огромный аквариум, лишь усиливал этот эффект по мере того, как Алатира со своим спутником приближались к столу.

— Я рад тебя видеть, Алатира, — с теплой улыбкой произнес Шепард, вставая из-за стола.

— Я тоже рада вновь с тобой встретиться, — ответила Алатира, отметив в своём сознании недовольное, с нотками ревности, но ставшее таким привычным бурчание Карамира. Хоть колдун и знал, что отношения между Видящей и примархом были исключительно дружескими, он все равно никак не мог сдержать своих эмоций, когда кто-то другой проявлял к Дей'шаль какие-то тёплые чувства, даже если это был человек. На самом деле Эфирный Ветер был ужасным собственником, что порой весьма забавляло провидицу, и иной раз ей так и хотелось проверить границы терпения своего возлюбленного, но всякий раз она подавляла в себе это нелепое желание. — Наша последняя встреча была так давно, даже по меркам моей расы. И, к сожалению, я не могла не заметить, что с той поры многое изменилось.

Алатира не могла не ощущать, что настроения людей во дворце по отношению к ее народу стало потихоньку меняться не в лучшую сторону, становиться более негативным, словно само присутствие эльдар в Королевском Дворце их оскорбляет. Она чувствовала недовольство, когда в последний раз встречалась с Маллис Бахрой, стала замечать его и у других придворных, и Видящая понимала, что нетерпимость Империума к ксеносам постепенно начинала пропитывать собой алсессианское общество, и вполне могло случиться так, что в будущем ее народу придётся уйти из пространства Королевства навсегда, если только Шепард каким-то образом не повернёт этот процесс вспять. Примарх, судя по его искреннему тону, был действительно рад ее видеть, что не могло не радовать Дей'шаль, чего никак нельзя было сказать о супруге примарха, недовольно которой можно было ощутить чуть ли не на противоположном конце дворца.

— Действительно, — кивнул Шепард, и Алатира мысленно вздохнула с облегчением. Разумеется, он не мог не заметить изменившиеся настроения своих подданных, и, судя по тому, как нахмурились его брови, примарх отнюдь не пребывал от них в особом восторге.

— Примарх, — коротко кивнул Карамир, приветствуя Верховного Короля и проявляя максимум почтения, которое только способен был выказать хоть кому-нибудь. Ожидать чего-то большего от Эфирного Ветра было бы попросту глупо, он даже с Советом Провидцев разговаривал так, будто это они должны выполнять его распоряжения, а не наоборот. Единственным исключением из этого правила являлась лишь Алатира, и то лишь потому, что колдун, на которого долго и безрезультатно засматривались первые красавицы Иш-Талига, к всеобщему изумлению в нее влюбился. До этого момента Карамир не проявлял по отношению к Дей'шаль какого-то особого почтения и, как подозревала сама Алатира, первое время считал свое назначение в качестве ее телохранителя чем-то вроде наказания за проявленное своеволие.

— Я рад видеть тебя в добром здравии, Эфирный Ветер, — произнес Шепард, давно уже привыкший к поведению Карамира и явно памятуя о том, как колдун убил обезумевшего убийцу-псайкера, подосланного давно уже покойным Бахрой и устроившего настоящую бойню на улицах королевской столицы. Именно Эфирный Ветер, следуя прямому указанию Алатиры, в тот день встал на пути безумца и оборвал его ничтожную жизнь одним длинным росчерком своего смертоносного клинка.

— Я была рада узнать, что ты хотел со мной встретиться, — Алатира уселась в глубокое кресло, а верный Карамир встал у нее за плечом, намереваясь стоять там на протяжении всего разговора. — Насколько я могу судить, ты хочешь что-то обсудить?

— Да, — кивнул Шепард, усевшись обратно за стол и, судя по движениям его рук, открыл один из ящиков. — У меня есть кое-какие вопросы, на которые мне пока что никто не может дать вразумительного ответа, и я надеялся, что быть может они найдутся у тебя.

— Разумеется, я буду рада помочь тебе, — заверила его Дей'шаль, — по крайней мере, постараюсь быть полезной.

— Хорошо, тогда не могла ты мне рассказать все, что знаешь об этой вещице?

Алатира лишь в удивлении вскинула брови, разглядывая лежащую перед ней золотую маску, черты которой на миг стали выглядеть точь в точь, как лицо самой провидицы. В её сознании прозвучал мысленный голос Карамира, полный какой-то смертельной усталости:

+Ты уверена, что вариант с убийством Шепарда мы точно отметаем? Еще не поздно передумать.+

***

— Она ходит здесь, словно бы у себя дома, и при этом…

— Чего ты хочешь от меня, женщина? — не выдержал Леман Расс, у которого от этой бесконечной болтовни уже начинала болеть голова, хотя раньше ему казалось, что такое в принципе невозможно.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне выдворить эту проклятую ведьму вон из моего дома! — воскликнула Маллис, стоя перед Волчьим Королем и не видя, как у нее за спиной Космодесантники недовольно переглядываются и жестами предлагают выдворить ее ко всем чертям. Эта женщина, что явилась к примарху с утра пораньше, как-то уж очень быстро сумела их утомить.

— Из твоего дома? — Расс вскинул брови. — Мне казалось, что этот дворец принадлежит Шепарду, а не тебе.

— Я являюсь супругой вашего брата, а потому этот дворец является и моим домом тоже, — возразила королева. — Поймите меня правильно, я люблю Шепарда, но в его отсутствие именно я управляю здесь всем, именно мне приходится решать все вопросы, что не касаются Великого Крестового Похода. И я устала лицезреть в своём доме этих... Ксеносов! — последнее слово Маллис разве что не выплюнула.

— Так идите к примарху Шепарду и скажите ему о том, чтобы он гнал этих эльдар в шею, — первым из варагиров не выдержал Булвай, замерший возле дверей в покои примарха с сложенными на груди руками. — Он ваш муж, и это его владения, а не наш родной Фенрис.

— Он меня не послушает, — заявила Маллис, даже не оборачиваясь, чем заслужила недовольную гримасу Космического Волка. — Шепард далеко не глуп, но по какой-то странной причине он продолжает верить в эту нелепую дружбу с ксеносами.

— И ты решила, что Шепард послушает меня? — спросил Леман Расс, вставая со своего места. Подойдя к женщине почти вплотную, он буквально навис над ней, словно горный утес.

— Да, послушает.

— С какой такой радости? В прошлый раз Шепард не стал слушать даже нашего Отца, а сейчас ты полагаешь, что я смогу убедить его выслать из Королевства всех ксеносов? Не спорю, я был бы рад избавить Шепарда от их общества, — признал очевидное Леман Расс, — но сам Император постановил, что согласен терпеть присутствие ксеносов, но исключительно до той поры, пока они не вмешиваются в дела Империума. Кто я такой, чтобы оспаривать приказы моего Отца?

— Но ведь вы можете… — судя по запаху, исходящему от Маллис, женщина разве что не кипела от бурлящей в ней смеси гнева и страха.

— У тебя есть доказательства того, что ксеносы каким-то образом вмешиваются в политику Империума или же косвенно или напрямую влияют на Шепарда в принятии решений? — перебил ее примарх.

Бахра замолчала, помрачнела, после чего недовольным тоном ответила:

— Нет у меня никаких доказательств.

— Тогда, боюсь, что наш разговор окончен, — подвел итоги Леман Расс. — Согласно пунктам договора, который подписали все Системные Короли, включая тебя, с момента принятия Согласия Алессианское Королевство находится в исключительном подчинении примарха Шепарда, и без весомых доказательств я не могу что-либо предпринимать против ксеносов, с которыми мой брат заключил союз. Я не в восторге от этого, но таковым было решение Императора, возлюбленного всеми, и не тебе, женщина, — он повысил голос, едва лишь заметив, что Маллис собирается ему возразить, — оспаривать решения Повелителя Человечества. Тебе все ясно?

Маллис что-то буркнула себе под нос, что решительно не понравилось примарху:

— Я спросил, все ли тебе ясно, женщина?!

— Да, мне все ясно, — недовольным тоном ответила Бахра.

— Хорошо, — Леман Расс вновь уселся на широкую скамью. — На твое счастье, я не стану рассказывать Шепарду об этом разговоре, а ты, в свою очередь, не смей больше докучать мне или же обращаться к Фулгриму с подобными предложениями: он является верном сыном Императора, а значит ответит тебе точно так же, как и я. Если же ты действительно хочешь, чтобы ксеносы раз и навсегда убрались из Королевства, то либо напрямую поговори об этом с Шепардом, либо найди доказательства того, что эльдары вмешиваются в наши дела. А теперь ступай.

Запах, исходящий от Маллис, явственно указывал на то, что она пребывает в состоянии сильнейшего гнева, но сделать что либо примарху королева была попросту не в состоянии, а потому она лишь развернулась на каблуках и быстро удалилась, даже не соизволив попрощаться. Глядящий ей вслед Леман Расс лишь покачал головой.

— Ну, что вы обо всем этом думаете? — спросил Эска Разбитая Губа у остальных.

— Судя по всему, люди, присланные лордом Малкадором, не даром едят свой хлеб, — ответил Стургард Йорикссон, ярл Девятой великой роты. — Если уж даже Системные Короли начали понимать, что Человечеству с ксеносами не по пути, значит все идёт так, как и было задумано Лордом-Регентом Терры. Интересно, кто ещё из этих корольков разделяет идеи Маллис?

— Не знаю, — пожал плечами Булвай, — но все их усилия могут отправиться прямиком кракену в пасть, а сами агенты лишаться своих голов, если примарха Шепарда не удастся убедить в нашей правоте, и он поймёт, какую игру начал вести против него лорд Малкадор. Вряд ли он придёт в особый восторг, когда узнает, что агенты Лорда-Регента активно ведут свою деятельность в его владениях, ведь по сути они подрывают его авторитет, как правителя. Такое точно никому не понравится. Я боюсь, что лорду Малкадору будет крайне сложно объяснить и, самое главное, убедить примарха Шепарда в том, что все это делается для его же собственного блага и во благо всего Человечества.

— Полагаешь, что он предпримет ответные меры? — предположил Эска.

— Не берусь гадать, — ответил Булвай, — но Лорд-Регент должен помнить о том, что последнее слово в вопросе, касающегося ксеносов, пока что остаётся за примархом Шепардом, если только Император, возлюбленный всеми, не решит изменить некоторые пункты заключённого договора.

— Мой Отец не имеет привычки менять свои решения, — объявил Расс, — если только не дать Ему серьёзного повода, а их пока что вроде как нет. Если эта женщина не предоставит Императору каких-либо доказательств того, что ксеносы нарушают соглашение, то мой Отец будет смотреть на действия Шепарда сквозь пальцы.

— Тогда нам остаётся только ждать, господин, ведь супруга вашего брата явно так просто не уймётся, — подвел итоги Стургард. — Хотя…

— Что "хотя"? — Волчий Король тут же повернулся к ярлу.

— Эта женщина амбициозна, — произнёс Йорикссон, — даже слишком, как мне кажется. Я не сомневаюсь, что у нее хватает врагов, желающих ей смерти, и от ножа в спину или же яда в бокале Маллис Бахру защищает только брак с вашим братом, но если она лишится этой защиты, то ее участь будет предрешена. А кто может сказать, как поведёт себя примарх Шепард, когда узнает, что его жена интригует у него же за спиной?

— Да, хороший вопрос, — усмехнулся Расс. — Действительно хороший!