Потерянный наследник Солнца

Пролог. Точка невозврата

Великое Лунное восстание.

Тёмные тучи угрожающе сгущались вдалеке и, предвещая грандиозную бурю, медленно подбирались к Солярису, кровожадно сверкая молниями. Город покорно ждал неминуемого противостояния с могучей стихией, горделиво задрав ажурные башни дворцов. Внутри же царила мёртвенная тишина, казалось, его жители уже приняли свою страшную участь и ждали, когда всё закончится. Но противостояние только начиналось.

Легионы Иларджии подобрались к границам солнечного царства, готовясь напасть в любой момент. Осталось лишь дождаться сигнала. Войска Соляриса также были выдвинуты к границе, однако не все успели добраться, и лунная орда значительно преобладала. Генералы с обоих сторон также терпеливо ожидали команды своих полководцев. Несмотря на топот и ржание лошадей, завывание ветра и раскаты голосистого грома, вокруг была тишина. Она переполняла сердце каждого воина, каждого живого существа поблизости. Даже природа немо внимала каждому шёпоту, ожидая самого важного в эту секунду разговора.

Правители восседали на своих скакунах, которые враждебно пилили взглядом друг друга и стояли настолько близко, что чуть ли не сталкивались лбами. Илсорит статен и необычайно красив: светлые длинные волосы, собранные в тугой хвост, отливали золотом, а длинные уши были полу прижаты и вслушивались с каждый шелест, видимо, ожидая какой-то ловушки. Гамара уверенная и величественная. Высока и крупна по комплекции, что выдавало в ней бравого воина. Тёмные волосы переливались синевой, кожа матовая, смуглая тускнела, каждый раз как солнце вырывалось из-за туч.

— Немедленно отзовите свои войска, Ваше Темнейшество, – голос звучал холодно, но в нём проскользили ноты презрения, в лазурных глазах же отражалось безграничное спокойствие. Даже сейчас, когда решается судьба его народа, Солнечный Император прекрасно держал самообладание, не позволяя страху просочится наружу, — Мы не хотим прибегать к насилию.

Его кирин фыркнул, ударяя копытом о землю. Синяя частично покрытая чешуёй кожа блестела на солнце. Пышная золотая грива грациозно развивалась на ветру. А острые рога были готовы вонзиться в соперника. Во взгляде читался тот же холод, что был у хозяина.

— Об этом нужно было думать раньше, Ваша Светлейшество, – не менее ледяным тоном ответила гамара, поглаживая по пламенной гриве своего амистра, которому тоже не терпелось вступить в схватку. Жеребец зловеще щёлкнул зубами, и золотые жилы, выходящие на открытый череп, засияли ярче, — Иларджия больше не намерена носить статус колонии и вынуждена самостоятельно отделиться от Соляриса.

Даже сейчас на лице Императора не отразилось никакой эмоции, хотя женщина ожидала увидеть ярость. Он дёрнул узду, вынуждая своего скакуна выпрямится и отступить на пару шагов.

— Иларджия не имеет никакого права на объявление своей независимости. Сперва она должна получить одобрение Соляриса.

Предводительница надменно усмехнулась. В медовых глазах сверкнул огонёк. Ветер, бивший всё это время в спину, сорвал одну из спиц, и закреплённые чёрные волосы распались, копной оседая на плечи.

— Вы держали нас в плену больше двух сотен лет, – проговорила она, надеясь хоть на какое-то понимание. Амистр нетерпеливо затоптался на месте, — Вы не давали развиваться гамарам, превратив нас в рабов, – не пыталась скрывать свои эмоции, и в каждом слове ощущалась та боль, какую терпели лунные эльфы на протяжении стольких лет.

— И вы решили, что ступить на путь кровопролития будет правильным решением? – с пренебрежением спросил блондин, смотря куда-то сквозь неё. — Опять. Очень на вас похоже.

Женщина неверяще мотнула головой. Он и впрямь сошёл с самого карикатурного шаржа. Именно так многие и видели всех илсоритов. Высокомерные, не признающие ничего, кроме себя и своего величия. Неужели за Ним тоже не стоит ничего большего?

Увидела в его ослепительной броне отражение своего потерянного лика. Дрогнув, отчеканила.

— Мы хотим свободы.

Отчаянный голос звучал тихо. Его жадно поглощал вой ветра, от чего другим было не слышно, о чём говорят правители. А лицо Императора оставалось таким же каменным, и было понятно, что ему нет никакого дела до их страданий.

— Отзови армию, и мы решим этот вопрос в более спокойной обстановке. Не могу обещать выполнение всех ваших требований, но улучшить условия проживания и ввести дополнительные привилегии гамарам вполне возможно.

Она совсем не верила его словам. История, в частности касаемая политики Соляриса, давно показала, что доверять илсоритам категорически нельзя, какими бы красивыми их слова ни были. Теперь, зайдя так далеко, у Лунар не оставалось другого выбора. Она надеялась увидеть хоть каплю растерянности, страха, отчаяния. Хотела доказать, что все их осуждения несправедливы, но сколько не бросай камней, скалу с места не сдвинешь.

— Оставьте свои регалии при себе, Ваше Ослепительное Величество, – последнее предводительница произнесла с явной издёвкой и, злобно оскалившись, со всей силы дёрнула своего скакуна, попутно доставая из ножен меч.

Амистр же утробно зарычал, поднимаясь на дыбы, что вынудило кирина дёрнуться навстречу, однако Император удержал жеребца, заставляя отступить назад. Воины, стоявшие неподалеку, выскочили вперёд, заслонив собой своего правителя, они направили острые копья на призрачного коня, но тот, широко раскрыв зубастую пасть, опалил их жгучим пламенем, заставляя расплавиться даже сталь, что говорить о коже.

— Вы, до противного высокомерный народ, – она бросила взгляд на растянувшуюся за её спиной орду и громогласно объявила, — Мы захватим Солнечной царство и отомстим за гамар!!! – подняла руку с грузным клинком вверх, — Да погрузится небо над илсоритами в вечную тьму!!!

На её крик воины ответили одобрительным возгласом, и, как только рука её опускается, легионы движутся вперёд, пересекая границу.

Глава 1. Луна свергает Солнце

Сражение не продлилось долго. Войска Соляриса пали. Гамары заняли столицу, располагая основные военные силы в её окружении, на случай если придут оставшиеся отряды противника. Соседние королевства на помощь не пришли. Ради приличия погрозили пальцем, в остальном с жадностью стервятников следили за гибелью Империи.

С чего всё начиналось?

Чтобы не выдать своих революционных настроений, Лунар избралась на пост губернатора, выступая в роли честного политика, который просто хочет навести порядок в колонии. В Солярисе давно велась борьба за равноправие, потому столичных гамар не редко начали принимать на «приличные» работы и должности. У Совета это никаких вопросов не вызвало, и они одобрили её заявку. Позже, не без уловок, гамара собрала большую часть голосов на избирании.

После отправки в Иларджию начали проводиться тайные подпольные собрания. Сначала Лунар сдружилась с гамарами, имеющими хоть какое-то влияние внутри колонии, затем с их помощью устраивала выступления. И вскоре получила одобрение от большинства жителей.

Несмотря на статус колонии, Иларджия когда-то была полноценным королевством. Потому имела довольно внушительные территории и приличное население, что гарантировало достаточный для нападения сбор армии. Насчёт военной подготовки даже думать не приходилось, так как часть населения и так отдавалась в войска, а другая была вынуждена работать в шахтах и добывать драгоценные камни. Меч в руках они по обыкновению учились держать с детства – отголоски далёкого прошлого.

Оставалось только избавиться от части королевской армии, чтобы точно успеть отхватить жирный кусок, а желательно и столицу – самое важное отсечь голову змее, тогда остальное уже не будет иметь значения. К тому же Солярис одно из самых крупных и влиятельных царств, а в следствии и скрытых врагов у него достаточно.

Лунар смогла добиться разрешения на выезд с другими послами в Гринерию, а после выбить аудиенцию с её правителем. Тот, уже долгие годы точивший на Империю зуб, с удовольствием согласился на маленькую аферу. Так со стороны Гринерии производились непонятные военные действия, которые царство никак не объясняло, основная вооруженная сила была направлена на укрепление границ на востоке, никто не предполагал, что в это же время с запада нагрянут легионы восстания.

Дополнительную поддержку боевых сил она получила ещё от двух королевств, не без помощи правителя Гринерии. И план сработал на ура. Причиной то, излишняя беспечность и самоуверенность военных министров или может неопытность юного правителя – значения не имело никакого.

Собранная орда в пух и прах разнесла королевскую армию и пленила Императора. Это казалось настолько невозможным – лишь цепочкой удачливых обстоятельств, что ладе внутри орды ходили слухи, что Лунар продала душу чужим богам, чтобы забрать эту победу.

Спустя две недели, после падения Императора.

Лунар и её генералы разместились в Весеннем дворце, где ранее располагался Правительственный Совет, для обсуждения дальнейших действий. Буря давно достигла Соляриса и погрузила светлый город во мрак. Солнце плотно закрыли за своими массивными телами чёрные тучи, и только яркие молнии зловеще освещали фасады мраморных дворцов. Наблюдать за бушующей стихией через цветное стекло витража было не столь жутко. Лунар глубоко выдохнула, заметив, как одно из кипарисов сломавшись упало на аллею. Другие же, сгибаемые сильным ветром, продолжали упрямо держаться. Надолго ли?

— Ваш-ш-ше Темнейш-шес-ство, – раздалось позади, и женщина повернулась к пришедшему, давая понять, что готова слушать, — С-совет был с-схвачен и c-c-cаперт в темнице, как и ос-с-стальные предс-ставители влас-с-сти.

Она благодарно кивнула и прошла мимо наёмника, усаживаясь за переговорный стол. Несмотря на желания справиться об Императоре, внезапно для самой себя спросила.

— Зачем ты принял её облик? – обвела подчинённого уставшим взглядом, признавая, как жутко непривычно видеть его в облике маленькой девочки. — Не боишься, что стража примет за сбежавшую принцессу?

Длинные золотистые волосы, заплетённые в косу, свисали с плеча, небесного цвета платье, украшенное сапфирами, поблескивало в полумраке, отражая вспышки молний. Чёрная маска, закрывавшая прячущиеся под ней увечья - единственное различие. Блестящие ярко-голубые глаза.

Было без лишних слов понятно, что последнее поручение выполнено. Но теперь в сердце теплилась грусть от того, что с юной принцессой так жестоко обошлись. С другой стороны, стоило вспомнить несчастные, умытые нескончаемыми слезами лица маленьких гамар, как печаль испарилась. Нет, Лунар не собирается жалеть этот народ. Они не заслуживают сострадания.

— Маленькая ш-шалос-сть. Когда ш-ше ещ-щё доведётс-ся вновь вернутьс-ся в детс-ство. – уклонился от ответа тот.

Но и Лунар погнала любопытство прочь, возвращаясь к важному.

— Император как?

— С-cаперт в клетке. Ш-шдёт с-своей погибели, – довольно ответил тмерр, и даже через маску была заметна его широкая улыбка, — Я выполнил вс-се ус-словия контракта. И с-с Ваш-ш-шего пос-с-своления...

Предводительница одобрительно кивнула.

— Можешь быть свободен. Получи грамоту у Рейнога, и тебя выпустят. – и неуверенно добавила, — Передай Шаа-Ну, что я благодарна за помощь.

Как только тмерр покинул зал заседаний, к предводительнице пожаловал один из генералов. Столкнувшись с наёмником на выходе, он отступил, пропуская девочку, и проводил её пристальным взглядом. Затем зашёл в зал, закрывая дверь.

— Ваше Темнейшество, – мужчина оглянулся назад, затем поспешно подошёл к ней и тихо продолжил, — Что мы будем делать с этим наёмником?

Гамара бросила удивленный взгляд на подчиненного.

— А с ним надо что-то делать?

Тот стиснул зубы и снова с опаской глянул на выход, будто боясь, что чудовище вернётся. Тихо ответил.

— Просто так отпустите? Я думал мы избавимся от него.

Женщина какое-то время молча смотрела на него, а затем громко засмеялась, несколько раз хлопая по столу ладонью.

— Нэрек, что ты несёшь? – она поднялась с места и встала перед генералом, смотря на него сверху вниз, — У нас контракт. Он выполнил то, что от него требовалось, я ему за это заплатила. Он уйдёт и поминай как звали.

— И всё же это лишние глаза и уши, – не унимался гамар, продолжая гнуть свою линию, — Вам не кажется, что его лучше...?

Лунар демонстративно вздохнула, всем видом показывая, насколько ей этот разговор утомителен.

— Лучше для кого? Это не просто наёмник, Нэрек. – скрестила руки на груди, — Один из лучших. По рекомендации короля Шаа-Ну. Я бы не брала первого попавшегося оборванца. К тому же, тмерр. Ты прекрасно знаешь, что, – она прервалась, задумчиво оглядывая зал, — Думаешь, он, выбирая такой опасный род деятельности, не получил покровительство богов? Даже если ты попытаешься его убить, то скорее навлечёшь на себя какое-то страшное проклятие и умрёшь сам. Он очень нам помог. На этом всё.

— Но как же...?

— Заткнись и не смей больше пререкаться со мной, иначе я всерьёз задумаюсь о твоей отставке.

***

Император просидел в темнице несколько дней. К нему за это время никто не приходил. Только стража кружила где-то вне видимости. Он не знал, что происходило снаружи, но раз всё ещё здесь, дела плохи. Предоставилось достаточно времени, чтобы уйти глубоко внутрь своей, как казалось теперь, тёмной души. Несколько раз обвинить себя во всех грехах, меньше – сожалеть о содеянном, больше – желать своей скорой кончины. Как правитель Соляриса, он должен был сделать всё, чтобы защитить свой народ, но проиграл. Да и не особо хотел защищать ни этот народ, ни эту Империю. Только был ли он готов пасть с ними вместе? Или утянуть их за собой?

Теперь, ожидаемо, сидел в сырой клетке. С ним особо не церемонились. Приковали цепями. Небрежно набросили до кучи ещё, чтобы туго обтягивали горло, запястья, грудь. Под их тяжестью было мучительно. Одни цепи тянули вниз, другие не позволяли опускаться. Это изнурило физически, но что касалось морального аспекта – был убит намного раньше. Никаких переживаний за будущее илсоритов, да и за своё собственное. Только отголоски разума боролись с полным опустошением. Имел ли он право так поступать с невинными подданными? А мог ли он что-то сделать вообще или крах оказался неизбежен? Только богам известно, что ждёт их в ближайшем будущем. Каторга или полное истребление? Гамары деликатничать не станут. Их ненависть и гнев понятны, как и очевидна разрушительная сила, которую они за собой понесут. И не илсоритам взывать о здравомыслии и справедливости. Но разве на этой странице должна закончиться книга жизни свергнутого Императора?

Этот вопрос заставил осознать и то, что жизнь была изначально упущена. С детства было известно, что ему предстоит стать тем, кем никогда не хотел. Судьба, которой он всеми силами старался избежать, но по итогу так и не смог ничего сделать. Обречён с рождения. Отмечен позорным клеймом, которое приходилось скрывать ото всех, как и свои истинные желания. Неужели таковым было решение богов? Найдётся ли тот бог, что позволит ему изменить свой приговор?

А хотел ли он что-то менять?

Смешно было от того, что он внезапно уверовал в тех самых богов, которых его народ так старательно игнорировал прежде, отрицая веру и пользу поклонения этим древним чудовищам.

Уши дрогнули, когда чуткий слух уловил непонятную возню. То не были привычные разговоры стражников. Нечто другое. Позже послышались шаги. Кто-то неспешно прошёлся поблизости, останавливаясь перед его камерой. Император с трудом поднял голову, желая увидеть пришедшего.

— Приве-ет.

К стальным прутьям прислонилась маленькая девочка. Увидев её, парень поддался вперёд, но цепи не позволили наклониться.

— Наррея? Что ты тут делаешь? Уходи, здесь опасно. – он заговорил впервые за дни заключения, от того и голос его прозвучал крайне сухо и тихо.

Девочка лишь хихикнула в ответ и стянула маску, открывая вид на шрамы, тянущиеся от уголков губ.

— Ты... – удивление на его лице быстро заменила вернувшаяся усталость.

— Давно не виделис-сь, Мэ Диэлль, – тонкий раздвоенный язык на миг выглянул из приоткрытого рта.

Знакомый голос, бывший когда-то родным.

— Эру.

Блондину не составило труда узнать в наёмнике своего друга детства. Единственный тмерр, которого он видел в своей жизни. Больше походило на сон. Как долго Диэлль мечтал увидеться с единственным близким в его жизни человеком. Что-то болезненно дрогнуло внутри. Он попытался ухватиться за это чувство. Не успел. Оно исчезло, словно его и не было.

— Что... ты тут делаешь?

Тот, ничего не отвечая, широко улыбнулся, открыв вид на острые клыки. Наивно поинтересовался, обхватив маленькими пальчиками прутья:

— Это единс-с-ственное, ш-што тебя волнует?

— Уже да.

Эру усмехнулся.

— Вот как, с-сабавно.

Диэлль невольно отвёл взгляд. К чему эти вопросы?

— Я думал не увижу тебя больше.

В груди всколыхнулся жар, поднимая с глубины самые страшные чувства. Если бы он только мог заплакать, непременно бы сделал это. Больше некому его осуждать.

— Какими бы ни были притщ-щины, рас-све мог я тебя ос-с-ставить в такое время?

Диэлль склонил голову, под давлением железа, роняя взгляд на сырой каменный пол.

— А если бы сложилось иначе? Ты бы... – и умолк, не зная, готов ли услышать ответ.

— Я думал, ш-што убийт-с-са и вор не будет ровней для кронпринтс-са.

— Думать никогда не было твоей сильной стороной. – раздраженно отозвался эльф. Хотелось сказать совсем другое. Что не мог забыть все эти годы, что не простил, но всё равно ждал. Но губы сухо произнесли, — Я скучал.

— А как с-с-скучал я, – с искренней печалью ответил наёмник, поддаваясь вперёд, — Вос-смош-шно, у нас-с будет ш-шанс-с-с вс-сё ис-с-справить?

— Прекращай, это звучит ужасно.

Наёмник хмыкнул. Руки вспыхнули ярко-зелёным, и он прошёл сквозь преграду, попадая внутрь камеры. Очевидно, за столько лет Эру неплохо так освоил магию. Наверняка мог делать и что посерьёзнее, чем проходить сквозь стены. Заметив, что призрачные всполохи заворожили, Диэлль тряхнул головой.

— Да и как исправлять? Не уверен, что могу что-то сделать, когда Империя пала. И что можешь ты, когда...?

Илсорит прервался из-за вспыхнувшей в горле от обезвоживания колкой боли. Закашлялся. Эру тем временем уселся напротив.

— Глупый. Я не о том.

Эру осёкся на полуслове. Голова чуть повернулась в сторону коридора, откуда донёсся металлический лязг. К счастью, патрульные прошли в другой коридор. Несмотря на то, что их могли застать в любой момент, наёмник был спокоен и до безобразия никуда не торопился. Сейчас самое важное для него стояло на коленях, обмотанное цепями.

— Ты ш-ше с-снаеш-шь, кроме меня у тебя никого не ос-сталос-сь. – тихо проговорил он, и голос начал стремительно меняться. — Ну, пощ-щти. И я знаю, как ты ненавидел мир, в котором вынужден жить. – сымитировал голос Нарреи, её манеру речи, даже присвистывание змеиное пропало, — Уверен, за эти годы ничего не изменилось, и ты остался тем самым мальчиком, мечтающим вырваться из золотой клетки. Теперь она разрушена, почему не упорхнуть?

Замечание оказалось как нельзя точным и издевательским. Диэлль судорожно выдохнул, и лёгкие сдавило, заставляя скривиться от боли.

— Попробуй улети с отрезанным крылом. – шикнул он, не в настроении на бестолковые аллегории, — Сейчас всё иначе. Меня казнят. Попытаешься спасти, сгинешь сам.

— Ты настолько в меня не веришь? – Эру поджал губы, сдерживая очередную довольную улыбку, — Я сейчас расплачусь.

— Потом поплачешь. Вытаскивай меня отсюда живее. Поговорим, когда будем далеко от города.

Наёмник прижал руку к груди, изображая крайнее потрясение.

— Ах, не будь таким жестоким, мы так долго не виделись, а ты уже приказываешь?

Эльф с трудом вздохнул и поднял тяжёлый взгляд на… друга, вынудив того наконец перейти к делам насущным.

— Я говорил со своим богом. – произнёс Эру, поднимаясь, — И он сказал, что твоя жизнь подходит к концу. Кем бы ни был твой небесный покровитель, он распорядился твоей судьбой именно так.

— Что ж, ожидаемо. – отстраненно промычал парень.

В какой-то степени был даже рад. И тмерр это почувствовал.

— Я попросил о помощи. – прошипел он, вырывая цепи.

Лязг оглушил. Но за шумом последовала легкость – крепкая хватка ослабла, и блондин обессилено свалился на холодный пол. Наёмник опустился рядом, приподнял, аккуратно стягивая оставшиеся цепи, что подобно цепким лианам обвивали хрупкое тело.

— Помощи? У кого? У бога?! – Диэлль схватился за пышный ворот лазурного платья, — Зачем?

— Чтобы спасти тебя, дурак, – осторожно убрав его руки, тмерр освободил чужую шею от оков, — От этой судьбы, от гнева богов. Я попросил защиты.

— И что отдал взамен?

Ответ прозвучал не сразу. Сняв последнюю цепь, Эру отбросил её в сторону.

— Все жизни, унесённые восстанием. Он забрал души, что пали тогда на поле боя, заберёт и тех, кто ещё не пал.

— Всех?

Это означало, что забранные им почившие после смерти попадут в небесные чертоги на услужение богу. Превратятся в безвольную тень, что будет бродить по коридорам и немо обожать своего хозяина. Они не попадут в мир мёртвых, у них не будет возможности переродиться. Сродни заточению в тюрьме, только навечно.

— Они и без того бы погибли. – ожидая осуждения со стороны друга, зачастил, — Я наёмник, Диэлль. Мне плевать на жизни чужих людей и что там с ними будет после. Я хочу спасти твою. А от бога может спасти только другой бог.

Он хотел сказать что-то ещё, но блондин вяло хлопнул его по губам.

— Я понял. Можешь не оправдываться.

От непривычной лёгкости по телу разлилось изнеможение. Хотелось уснуть вот так на коленях друга, как бывало в детстве. И ни о чём не думать. Ни забот, ни печалей, ни всего остального, что так обременяло жизнь.

— Так, не подходящее время, друг мой. Нам нужно уходить.

Эру помог парню приподняться. Тот закрыл лицо руками, пытаясь согнать с себя усталость.

— Как? Я не уверен, что смогу встать, не то что далеко уйти.

— Я понесу тебя. – настоял наёмник, пытаясь поставить Диэлля на ноги. Но из-за разницы в росте это далось гораздо труднее.

— Надеюсь, хоть облик сменишь.

Илсорит ухватился обеими руками за решетку, стараясь удержаться. Ноги едва заметно подрагивали. Эру же опустил голову и, оглядывая своё крохотное тельце, хмыкнул.

— Надо будет, унесу хоть будучи жуком. – покосившись на дверь камеры, бросил, — Ты постой пока. Открыть надо.

Но стоило ему подойти к решётке, как поблизости послышался нарастающий грохот тяжёлых шагов.

— Наверное, стоило разговоры на потом оставить? – нервно улыбнулся Диэлль, прижимаясь щекой к ржавому железу. — Я скоро упаду, Эру.

Раздался напуганный возглас. Гамары заметили трупы выставленной к Императору стражи и мигом бросились сюда, заставая нарушителя на месте преступления. Судя по кожаной патрульной форме, отсутствию шлемов и неотёсанному виду это были обычные выходцы их колонии. Не воины.

— Что ту происходит? – спросил один из патрульных, держа меч наготове.

— Как ты сюда попала, отвечай!

Они подступили ближе, озираясь по сторонам. Вид девочки, к тому же запертой с Императором, сбил их с толку. И Эру этим воспользовался.

— Меня закрыл здесь злой дядя, – дабы скрыть шрамы, наёмник обернулся на Диэлля. На лице заиграли жилы, разглаживая кожу. Когда от увечий ни осталось и следа, он повернулся обратно к мужчинам. — Один из ваших. Убил вон тех. – указал пальчиком на выход, — Сказал, чтобы тут ждала. А он пойдёт к какой-то Лунар разбираться.

Те с сомнением переглянулись. Самый крупный кивнул на выход. И один из мужчин поспешил, видимо поднимать остальную охрану. Осталось двое. Здоровяк обратился к девочке.

— Как выглядел?

— Да откуда мне знать? Все вы гамары на одно лицо.

Мужчина задумчиво почесал бороду.

— А этого кто освободил? – влез второй, с подозрением поглядывая на Диэлля.

— Сам-то как думаешь, глупец? Я, наверное, цепи порвала, больше то не кому...

Гамар плашмя ударил мечом по решётке рядом с наёмником, заставляя замолчать.

— Мерзость какая, не вякай! И отвечай на вопросы, которые тебе зада...

Здоровяк его одёрнул.

— Разве принцессу не должны были с остальными, того…?

Тот улыбнулся.

— Раз должны, значит устроим. Да и этого обратно заковать надо. – деловито указал на дверь соратнику, — Открывай.

— Не будем ждать других?

— Да что мы с этими двумя не справимся что ли?

Хмыкнув, громила поплёлся к выходу.

— Пойду ключи поищу.

— Пояса осмотри, там должны быть, – крикнул тот ему вдогонку, а затем вернул недобрый взгляд на девочку.

Эру изогнул бровь.

— Что смотришь?

— Не терпится увидеть твою голову на пике.

— Успеешь наглядеться, отродье.

Диэлль к тому времени сполз на пол. Прижавшись спиной к решётке, обхватил себя руками, унимая дрожь. Сердце было крайне спокойно, в то время как разум метался в панике, от того разболелась голова. Так страшно ему не было никогда. Даже на поле боя. Одно дело погибнуть самому, другое – забрать с собой друга. Пугала собственная беспомощность. Парень мельком посмотрел на стоящего к нему спиной наёмника. Он в заметном напряжении ждал. Хотелось верить, что его бог действительно поможет.

Патрульный вернулся.

— Нашёл?

Тот буркнул.

— Нашёл. – и подошёл к двери, просунул ключ в скважину, провернул. Щелчок. Обратился ко второму, — Ты хватай мелкую, а я займусь...

С губ сорвался удивленный выдох, когда маленькая ручка девочки вцепилась в его предплечье. Пальцы вжались в смуглую кожу, и из-под ногтевых пластин полезли когти, проникая под покровы. Под сильным давлением рука мужчины хрустнула. Всё это случилось за считанные секунды.Он поднял ошарашенный взгляд на девочку, встречаясь с парой сияющих жёлто-зелёных глаз.

Глава 2. Побег

Ни для кого не являлось секретом, что даже умелый боец, какое бы оружие в руках его ни было, мало что мог сделать против зубов и когтей тмерра. И этот случай исключением не стал. Здоровяк со вспоротым горлом свалился на пол, захлебываясь собственной кровью. Его широко распахнутые глаза уставились прямо на Императора. Тот отвернулся. Зажмурился и зажал уши руками, чтобы не слышать крики второго. Не потому, что мерзко. От громких звуков раскалывалась голова.

В этот миг прибывшая на подмогу стража застала страшное зрелище: маленькая девочка разрывала на части их собрата. Без капли жалости выдёргивала внутренности, пока тот на последнем издыхании содрогался от невыносимой боли. Наёмник поднял голову на прибывших и зашипел, неестественно широко раскрывая окровавленную пасть.

Диэлль сильнее сжался, когда один из стражников с грохотом прилетел в решётку. Лязг мечей смешался с криками, но они быстро затихали. Лишний шум ни к чему. Эру и без того допустил ошибку.

Когда Лунар с отрядом примчалась в темницу, Императора уже не было. А вот трупов оказалось в избытке. В порыве гнева она кинулась к распахнутой камере. Под сапогами хлюпали останки растерзанных тел, на которые предводительница даже не обратила внимание. Сейчас совсем не до них. Вцепившись в смятую железную дверь, пару секунд смотрела в пустоту, словно надеясь, что это мираж, и пленный вот-вот окажется на месте. Но этого не произошло.

— Единый Гамар, – выплюнула женщина и прокричала, обращаясь к солдатам, — Обыщите весь дворец! Он не мог далеко уйти!

Лицо перекосило ярость, обнажая оскал.Она со всей силы ударила ногой решётку, и прорычав, направилась к выходу. Те расступились, растерявшись от такого напора, но угрюмый мужчина дал более конкретные задачи.

— Обыскать каждый угол дворца и сообщить всем постам: пусть оцепят все выезды из города. Никого не выпускать.

Стража покорно помчалась выполнять приказ, а генерал направился за Лунар.

— Я не понимаю, Рейног, – растерянно отозвалась она, оглянувшись на него, — Как?

Тот, недовольный, дёрнул щекой.

— А чего ты ожидала? – поравнявшись с ней, с укором спросил. — Какого рожна ты убрала охрану? Оставила три калеки стеречь Императора. Очень умно. – начал перечислять по пальцам, отсчитывал как маленькую, — И я об этом узнаю только сейчас. С каких пор ты стала пренебрегать мной? Власть в голову ударила?

— Я…! Убрала?

На повышенном тоне начала она, но вдруг смолкла. Возмущение сменилось страхом. Женщина резко остановилась, а Рейног, пройдя на несколько шагов дальше, обернулся.

— Я не помню этого. – она схватилась за голову, — Рейног, я не помню.

Копаясь в собственных воспоминаниях, Лунар не могла найти нужное. Оно ощущалось как данность, осевшая на дно памяти, но было ли в действительности?Мужчина окинул её скептическим взглядом.

— Конкретно чего ты не помнишь? Как позволила прихвостням Императора увести его прямо у нас из-под носа?

Невзирая на очевидную иронию, гамара кивнула, вжавшись спиной в сырую каменную стену. Она и вправду отдала приказ распределить стражу, что стерегла Императора по всему восточному крылу дворца. Абсурдное решение, но пока об этом не сказали вслух, оно казалось абсолютно логичным. Правильным.

— Рейног. – Лунар вытянула руку в сторону, подзывая, — Это наваждение. Я уверена.

Генерал послушно подошёл ближе, позволяя опереться на себя.

— Наваждение, – повторил, обдумывая сказанное. — Дело мага?

Они двинулись дальше по коридору.

— Только магия может так менять сознание. – уверенно ответила предводительница, но мужчина сомневался.

— Да какая магия? Эти чудики сто лет самих богов презирают, только солнцу и цветочкам поклоняются. Хочешь сказать, у Императора втайне были цепные маги? Если так, то где прячутся? Мы избавились от всей прислуги и прочей мелочи, что была в Королевском и Весеннем дворцах.

— Откуда мне знать? – раздражённо буркнула Лунар, понимая, что ни на один из его вопросов ответа у неё нет. Руки било мелкой дрожью, но она старалась не подавать виду. Прошипела под нос, — Слишком рано я отпустила наёмника. Он бы сейчас нам пригодился.

Повернули в другой проход.

— Как отпустила?! Так быстро?!

В гулком возгласе его вновь прозвучало недовольство, но гамару больше насторожило промелькнувшее удивление.

— Почему спрашиваешь? Он ведь приходил к тебе за грамотой. Иначе как бы покинул город?

Оба остановились, обмениваясь взглядами. Рейног сжал челюсти, даже шрамы на его смуглом лице помрачнели.

— Он ничего у меня не забирал.

От грома содрогнулись тонкие стены дворца. Внутри него бушевала буря не меньшего масштаба. В голове щёлкнуло.

— А почему… почему я отпустила его?

***

Весенний дворец, находящийся на юге столицы, когда-то служил жилищем для королевской семьи. Позже она переехала в новый, отстроенный на севере. Эру, как и кронпринц, провёл в Весеннем большую часть своего детства, потому разные тайные коридоры и прочие лазы всё ещё помнил. Вот только за эти годы чертог потерпел несколько перестроек. Потому пока Лунар держала наёмника около себя, довелось пересмотреть схемы проходов, прикидывая какими путями можно вывести Диэлля. Ближайший пролегал через западное крыло. Эру на нём и сосредоточился.

Генерал Нэрек незадолго до обнаружения пропажи Императора отдал приказ перенаправить охрану с западного крыла в южное. Ни с кем это решение согласовано не было, а значит некому и оспорить. Что позволило на время оставить коридоры пустыми. И некому задаваться вопросом почему стражник нёс на плече связанного илсорита. Охрана осталась только на самом выходе из дворца, что вёл на внутренней двор к саду и конюшням.

Завидев идущего в их сторону собрата, двое мужчин скрестили копья, преграждая проход.

— Стой.

— Кого тащишь?

Стражник невозмутимо ответил.

— Илсоритка. Пробралась через тайные ходы за Императором. Велено скинуть на колья.

Один из гамар сошёл с места внимательно вглядываясь в просветы шлема. Черты лица соратника смутно знакомы.

— На колья, значит.

Обошёл со спины, разглядывая схваченную. Длинные одежды Императора привиделись изорванными лохмотьями, в которых узнавалась некогда форма королевской служанки. Затем схватил за длинные взлохмаченные волосы и потянул, заставляя поднять голову. Лицо девичье, миловидное, круглое. Чары работали отменно.

— Что ж, – хлопнув её по щеке, злорадно улыбнулся, — Тебя на том свете братья и сёстры уже заждались.

Подёргал веревку, что стягивала руки, проверяя на прочность. Затем кивнул второму. Тот ушёл в сторону, освобождая путь.

— Ступай.

Стражник ответил кивком и прошёл через арку. Дело оставалось за малым: через крытую алею добраться до конюшни, нацепить на Диэлля неприметный балахон и свалить восвояси из дворца, а потом и из города. Посвящённый в данный план Император был не особо впечатлён. Висящий на плече, он упёрся руками в спину друга, оборачиваясь.

— Слушай, ты уверен, что мы сможем выехать из дворца?

Шум ливня заглушил часть слов, но наёмник суть вопроса понял.

— Расслабься. Всё под контролем.

Смущённый такой беспечностью, эльф уточнил.

— А этот твой бог, он всю дорогу будет за нами следить?

— Верно. Он и сейчас с нами. – дразня, спросил, — Разве не чувствуешь?

Илсорит озадаченно окинул проплывающие мимо серые и безжизненные останки сада. Гамары разгромили его, как только заняли дворец. Казалось бы, в чём вина природы, раз и её так жестоко смешали с грязью? Диэлль не знал ответа и опечаленно склонил голову. Никакого бога он не видел и не чувствовал.

— Не издевайся надо мной. Никого тут нет.

Наёмник закатил глаза и дёрнул плечом, пихая друга. Но ничего не сказал. Вскоре они пересекли открытую площадку, мимолетно попав под дождь, и скрылись за аркадами конюшни, утонув во мраке.

***

Отряды во главе с Рейногом покинули дворец следом за беглецами. Одним было велено осматривать улицы, другим – врываться и обыскивать каждый дом. Ведь кто как не верные подданные готовы ценой собственной жизни скрывать своего правителя?

Генерал настоял, чтобы Лунар осталась, но надолго её не хватило. Сидя в пустом зале, она нервно стучала пальцами по столу, чтобы хоть как-то скрасить царствующую вокруг тишину. Вой бури по ту сторону стен стал настолько привычен, что перестал различаться. Только гром, изредка сотрясающий землю, приводил в чувства.

В груди росло волнение. Гамара понимала, что в произошедшем только её вина. И голос в голове подначивал:

«Ты подвела весь свой народ. Они верили тебе, Лунар».

Он не принадлежал ей самой, но в тот момент женщина не придала этому значение. Приняла за совесть, чувство вины, что не прекращая сдавливало в тиски.

«Чтобы вернуть расположение солдат и генералов, ты сама должна поймать Императора. Ты совершила ошибку, тебе её и исправлять».

С этих слов сорвалось навязчивое чувство, что оплело цепкой лозой каждую клеточку тела. Она должна сама схватить Императора. Провокация сработала. Собрав собственный отряд, Лунар отправилась на поиски.

Буря играла на руку. Улицы пустовали, и любой силуэт маячил красным флагом. Зоркие глаза гамары выглядывали за шквалом дождя каждую фигуру, каждое движение. Она вела стражу странными витиеватыми путями. Единожды они повстречали другой отряд. Преградили им дорогу, промчавшись мимо. Лунар сама не понимала какой логике поддавалась, но что-то внутри подсказывало направление. Казалось, что сквозь запах сырой земли она чуяла едва уловимый цветочный шлейф. Казалось, что следы беглецов на дорогах подсвечивались, указывая путь. Казалось...

А голос твердил:

«Ты близко. Уже очень близко».

В небе вспыхнула молния. Она с грохотом ударила в дом на соседней улице. Лошади встрепенулись. Но гамара приняла это за знак. Потянув за поводья, она успокоила свою кобылу и махнула рукой на горящую крышу.

— Туда!

После сорвалась с места, и стража за ней.

***

У ребят же случилась небольшая проблема. Эру удалось избежать рыщущих по всему городу патрульных. Отряды оставались позади, и когда вдалеке замаячили Медные врата, конь вдруг нырнул в другой переулок, уводя парней от цели. Наёмник пытался остановить его или сменить направление, но тот не слушал. Громко ржал и метал голову из стороны в сторону. Животное что-то напугало.

И проносясь по очередной улице мимо поникших домов, молния ударила в одну из крыш. Щепки разлетелись в разные стороны, падая на головы и под ноги. Амистр от оглушительного треска встал на дыбы. С трудом парни смогли удержаться. Эру пытался успокоить скакуна, но тот не слушал. Дезориентированный, он тряс головой и шатался из стороны в сторону. Больше походило на транс. Не успел наёмник что-либо предпринять, как из-за поворота выскочили стражники. Завидев парней, на лице Лунар растянулся голодный оскал. Гамарские доспехи не смутили, она знала, кто в самом деле перед ней.

— Попались. – остановившись в нескольких метрах, она жестом указала на беженцев, — Взять их.

Несколько стражников слезли с коней. Второпях обошли ребят, огибая кольцом. Выставили перед собой мечи, пока остерегаясь подступаться ближе к демонической лошади.

— Набегались, слезайте. – приказал один из них.

Эру молчал, поглаживая своего скакуна по шее. Через кольчугу чувствовал, как Диэлль крепче обхватил его талию, прислонился щекой к холодному доспеху. Капюшон скрывал лицо, потому никто не увидел, как губы его разомкнулись, спрашивая:

— И что теперь?

Лунар в нетерпении спрыгнула на землю.

— Чего стоите? – обнажила меч, указывая им на парочку, — Я сказала схватить немедленно!

Но её ослушались. Гамары застыли, не в силах издать и звука. Да и сама женщина с каждым шагом ощущала, как немели конечности. Оружие в миг вырвалось из рук и, задержавшись в воздухе ринулось обратно, пронзая плоть стражников. Только Лунар, не успев окончательно потерять контроль над телом, успела увернуться от собственного клинка.

Диэлль напугано вздрогнул, смотря на прибитых к земле гамар. Эру, окинув трупы безразличным взглядом, лягнул коня в бока. Амистр наконец сорвался с места. А распластавшаяся на мокрой дороге женщина вскинула голову, наблюдая как Император вновь уходит. Охватила паника.

— Чёрт! Нет-нет-нет, – ногти впились в землю, гамара поднялась на колени, а мимо промчался уцелевший отряд.

Они, оставшись в стороне, не пострадали. И теперь, не дожидаясь приказа, последовали за беглецами. С трудом встав на ноги, женщина, шатаясь подошла к своей кобыле. Но тело дрожало, и запрыгнуть в седло не вышло.

Яркая вспышка заставила обернуться. Молния ударила прямо в одного из всадников, и тот свалился замертво вместе с конем. Затем ещё один удар, и ещё. Стихия точно била по стражникам, и если первый раз можно было списать на совпадение, то остальные – определенно нет. Лошади жалобно заржали и, чувствуя опасность, разбежались кто куда, оставляя Лунар одну.

— Единый… – она отступила, растерявшись от увиденного, ведь прежде никогда с подобным не сталкивалась.

Новый раскат прогремел над головой. Женщина медленно подняла голову к небу, но ничего кроме яркого света не увидела.

***

— Эру, что происходит?! – илсорит то и дело оглядывался, содрогаясь каждый раз, как преследователей пронзали молнии.

Парень с ответом не спешил. Выглядывая среди высоких крыш заветные врата, он потянул вожжи, заставляя коня свернуть вправо. Гамары пропали из виду, а Диэлль поднял голову вверх, опасаясь, как бы чего не прилетело и в них. Тучи рассекла очередная молния. Она прошла вдоль неба, настолько яркая, ослепляющая, что эльф невольно зажмурился, прижавшись к спине наёмника. Старался гнать из головы тревожные мысли, но как на зло вспомнились воспарившие мечи. В такие моменты прекрасно понималось, по каким причинам магия в королевствах была под запретом.

Скольких может убить один маг?

Этот вопрос окунул Императора в детство, в тёмное воспоминание, которое в своё время нашло пристанище в умах каждого члена императорской семьи и не только.

Крупные капли дождя врезались в спину чем-то напоминая осыпавшие маленького кронпринца осколки витража. Стон ветра подобен крику, что гулом разлетелся по залу. Лужи на дорогах – кровавые разводы. И множество раскрошенных дворян и слуг, среди которых было тело старшей императорской дочери.

Диэлль никогда не забудет её пустые заплывшие глаза, оторванную челюсть, что лежала неподалеку, переломанные конечности из которых торчали кости. В тот день состоялся бал в честь помолвки юной принцессы. Но кто мог знать, чем это закончится?

— Ты дрожишь. – голос друга выдернул в реальность, — Сильно промок?

Илсорит действительно вымок до нитки. Плотная ткань плаща совсем не защищала.

— Есть немного, – чувствуя, как начинает болеть голова, добавил, — Но больше устал.

— Потерпи немного. Мы уже близко.

Гамары, что стерегли Медные врата, завидев несущегося к ним всадника повыскакивали из сторожки. Уже предупреждённые, они достали оружие, готовые сражаться с нарушителем. Но он похоже и не планировал останавливаться. По мере приближения к запертым вратам, лошадь скорости не сбросила.

— Остановись! Иначе пристрелим! – выкрикнул старик.

Стражник позади уже приготовился, натянув тугую тетиву арбалета. Но мощная волна отбросила мужчин, одним рывком выбивая тяжёлые двери врат. Когда ребята проехали мимо, Диэлль мельком увидел кровь на стенах. Бедняг размазало от настолько сильного удара.

Подумалось:

— «Жестокий у тебя бог, Эру».

Город остался позади. Понурый, мрачный, будто и незнакомый вовсе. А впереди расстилались поля, плавно переходящие в лес, что темнел на горизонте. За ним ближайшие поселения: Верхняя и Нижняя ветвь. В первом Эру и собирался остановиться.

На дорогу ушло чуть больше часа. Диэлля к тому моменту сморило окончательно. Поднялся жар, на тело свалилась тяжесть, и всё сложнее было держаться, чтобы не провалиться в сон. В поселение зашли со стороны леса. Нужный дом ждал на окраине. Подступая к нему, наёмник оглядел соседние – в окнах темно.

— Приехали, – заключил он, останавливаясь у избы.

Сняв сонного друга, поднялся с ним по крыльцу. Ногой толкнул дверь, та без сопротивления поддалась. Усадив эльфа на постель, вышел обратно на улицу, чтобы загнать коня в неподалеку стоящий косенький сарай.

Диэлль опомнился только когда ветер звонко хлопнул не до конца закрытой дверью. Промокший насквозь плащ неприятно лип к телу, потому парень стянул его как можно скорее. Бросив тряпку на изголовье кровати, осмотрелся. Окошки были маленькие, и с хмурой погодой свет проникал совсем мизерно. В полумраке различались свисающие с потолка засушенные травы. Их резкий пряный запах смешивался с сыростью и пылью, от чего в носу засвербело. Дом относительно обжитый, разве что пару недель здесь никого не было. Вещи владельцев вроде тоже удалось разглядеть. Об их судьбе гадать не приходилось. Илсорит мало следил за дорогой, но примерно понимал, куда Эру его привёл. Поселения лекарей как раз располагались в близь леса.

Дверь снова хлопнула, и поток воздуха заключил продрогшее тело в свои холодные объятия. Веки неминуемо закрывались, и парень опустился на кровать, уткнувшись носом в пропахшее ветхостью покрывало. Вернувшийся в это время Эру, не дал уснуть.

— Эй, не спать. – похлопав Диэлля по щекам, поднял его обратно.

Тот поморщился, держась за чужие предплечья, спросил.

— Почему? – так и не открыв глаза, уронил голову на плечо наёмника.

— Ты весь мокрый. – Эру встряхнул его, — Надо переодеться.

— Да мне и так сойдёт. – ресницы дрогнули, и парень моргнул.

— Не сойдёт. Давай, раздевайся. – он наклонился, вытаскивая из-под кровати заранее припрятанную сумку. — Сам сможешь?

Пока вытаскивал содержимое, Диэлль потянул ткань рясы, которая, как и плащ, липла. Сообщил.

— Пуговицы сзади. Расстегнёшь?

И повернулся спиной, убирая спутанные волосы на плечо. Наёмник, бросив новую одежду на край кровати, выполнил просьбу. Заострив внимание на ажурных мелких узорах, что испещряли сиреневый металл, мимолётно прикинул сколько бы выручил за каждую пуговицу на рынке. За илирит дают много. А в нынешних обстоятельствах – заплатят куда больше.

— Спасибо.

Тмерр улыбнулся и, отбросив неуместные мысли, схватил сумку, уходя в другой конец комнаты. Ему тоже не мешало переодеться: в доспехах было тесно, да и тяжеловато. Илсорит же стянул рясу, оголяя спину и плечи. По влажной коже пробежал холодок. Поднявшись на ноги, сбросил верхние одежды. Принялся расшнуровывать корсет. До слуха донёсся продолжительный хруст – Эру, видимо, вернул свой истинный облик. Следом раздался звон падающих на деревянный пол доспех.

Оглянувшись, Диэлль задержал взгляд на друге, стягивающем с себя кольчугу. В темноте разглядел чёрные идущие ниже плеч слабой волной волосы, длинные изрубцованные уши. Оставшись в одних штанах, наёмник размял затёкшие шею и плечи. Нельзя не отметить, он в хорошей форме. Едва слышно вздохнув, эльф отвернулся обратно. Натянул сухую рубашку, думая:

— «Сколько лет… Так изменился.»

Переодев оставшееся, собрал мокрую одежду и устроил рядом с плащом. Растерев руки, огляделся, словно ожидая в этот раз увидеть что-то новое. Вспомнил о том множестве вопросов, которые так хотелось задать. Но не стал. Ещё будет время.

По-прежнему клонило в сон, и потому он теперь со спокойной совестью упал обратно на постель. Почти мгновенно опустился в лёгкую дремоту, но дальше не шло. Ненароком парень вслушивался в каждый шорох. Ожидал услышать в шуме дождя чьи-то шаги, различить в вое ветра лязг лат и мечей. Чтобы вовремя понять, когда незваный гость откроет дверь. Хоть и понимал, что никто не придёт, тревога продолжала упрямо колоться под сердцем.

Длинные ушки дёрнулись, когда Эру подошёл к кровати и наклонился, касаясь лба друга. Горячий.

— Холодно? – спросил он, приметив что дрожь его не оставила.

— Холодно. – отозвался парень, хмурясь.

Хоть ладонь наёмника тоже была далеко не теплой, он потянул её вниз, укладывая под щёку. Эру сдержал улыбку, вспоминая нечто подобное из их детства.

— Тогда разожгу очаг.

Диэлль нехотя раскрыл глаза.

— Зачем? – приподнялся, но руку не отпустил, — Если местные знают, что дом пустой, разве это не привлечёт внимание?

— Некому замечать. Здесь почти никого не осталось.

Илсорит поджал губы, внимательно всматриваясь в парня. Блеснула молния, пропуская больше света в тёмную комнатку. А с тем и черты стали более чёткими. Выделились и узоры на лице – вертикальные линии тянулись через оба глаза, под уголками – изогнутый треугольник, от краешка же шли короткие линии, а к виску – изогнутые с острым углом, точки над уголком брови.

— «Метка?»

Такие ставят наёмникам для обозначения какому Дому они принадлежат, но Диэлль конкретно эту припомнить не смог.

Не понимая, чем вызвано такое пристальное внимание, Эру увёл взгляд вниз, хмыкнул.

— Чего так смотришь?

Диэлль с ответом помедлил. Приметил, как потемнели с юношества его веки. У тмерров подобное норма – кожа вокруг глаз и на кистях рук и до предплечья чернела с возрастом. Такова была очередная особенность их расы. Ходили слухи, что и у их бога руки до локтей угольного цвета.

Наёмник, сконфуженный долгим молчанием, неосознанно коснулся шрама, что шёл через всю щёку. Пальцы прошлись вдоль него несколько раз, словно пытаясь разгладить. Будучи ребёнком, Эру стыдился своих шрамов. При дворе Соляриса любой «изъян» считался уродством. И как бы долго кронпринц не пытался убедить, что у него прекрасное лицо, он похоже ему так и не поверил. А жаль.

— Ничего. – улыбнулся, осторожно убирая его руку от лица. — Давно тебя не видел. Уже и забыл совсем как выглядишь.

Неловко прокашлявшись, тмерр отстранился.

— Насмотришься ещё, – зацепив край одеяла, набросил на Диэлля, — А сейчас отдыхай.

Попытался уложить, но тот воспротивившись, упёрся в его плечи.

— А ты?

— И я, но позже. – надавив сильнее, Эру всё же удалось прижать друга к постели. — Всё, спать.

Тот недовольно прищурился, но сдался. Молча повернулся на бок, лицом к стене, получше укутываясь. А Эру, накрыв лицо ладонями, выдохнул. Почти каждый диалог или взаимодействие находили параллели из прошлого. Что чаще отзывались в груди ноющим тоскливым чувством. Сожалением.

Стараясь не зацикливать мысли на этом, поднялся. У него оставались дела: зажечь огонь, по возможности сделать отвар. Если Диэлль заболеет – только больше хлопот прибавится. А Солярис им нужно покинуть как можно скорее.

Тмерр растопил очаг. Прошёлся до колодца, который на его памяти был совсем не далеко. В очередной раз убедился в отсутствии других живых душ поблизости: в некоторых домах были раскрыты двери или выбиты окна. В более уцелевших царила тьма и тишина. Набрав воды, вернулся. Поставил на огонь. И пока закипало, собрал нужные травы, благо в избе лекарей этого добра навалом.

Эру, конечно, не отличался особыми знаниями в знахарстве, но кое-что умел. Вдовствующая Императрица, бабушка Диэлля, в своё время научила их нескольким рецептам. Одним из которых был морегх – древнее эльфийское снадобье. Кронпринц в детстве часто болел. Потому старушка каждый раз, как он слегал в постель, варила целебный отвар. Сама, никого к этому делу не подпускала и одного Эру брала в помощники.

«Учись, милый мой, не раз пригодится. Кто знает, может, когда меня не станет, только ты у Диэлля и останешься».

На протяжении последних лет эти слова вспоминались часто. А за прошедший месяц – чуть ли не каждый день. Она иногда говорила довольно странные вещи, которые теперь никак не выходили из головы. Могла ли уже тогда знать?

Сминая в ступе травы, наёмник то и дело бросал взгляд на друга. По какой-то причине одолевала тревога. Казалось, что в момент Диэлль исчезнет, и тмерр окажется в избе совершенно один. Так долго он внушал себе необходимость исчезнуть самому из его жизни, что сейчас осознавать обратное равнялось абсурду.

В размеренный треск огня и шелест чуть стихшего ливня вклинился скрип подгнивших половиц. Эру поднял голову к выходу и навострил уши, вслушиваясь. Блеснула молния, позволяя тени пришедшего на миг проползти по полу через широкую щель. Но вместо ожидаемого стука, к окну, что располагалось в аккурат рядом с дверью прислонилась чёрная рука. Длинные пальцы игриво постучали ногтями по стеклу. Дыхание перехватило, и с губ сорвался судорожный выдох. Эру бросился к двери. Рывком распахнул её, замирая в проходе.

Глава 3. Поцелуй бога

— Ты пришёл. – прозвучало столь простодушно, что не могло не вызвать умиления.

— А разве мог не прийти? – мужчина усмехнулся и, уперевшись локтем в угол дверной рамы, поравнял взгляд с наёмником.

Эру ничего не ответил, пытаясь поверить в реальность момента. Он был здесь. Так близко. Достаточно только руку протянуть. И совладать с эмоциями не вышло, потому парень, не раздумывая, заключил бога в объятия. Тот с нежностью принял подопечного, прижимая к своей широкой груди.

— Я так давно тебя не видел. – тмерр потёрся щекой о гладкую ткань одежд. Совершенно сухих, безгранично мягких, пахнущих неведомой, но ужасно приятной сладостью.

Рядом с ним всегда хорошо.

— Так не звал, потому и не видел.

— Не могу же я звать тебя каждый раз, когда хочется. – сказал это по-детски расстроено, с сожалением.

Но обиды в словах не было. Конечно же, Эру был не единственным его почитателем. Весь тмеррский народ поклонялся и молился Аманису со времён начала своего существования. Он был их создателем, и в отличие от многих других известных в этом мире богов, отвечал каждому. Очень вероятно, бог и так не скучал. Потому и тревожить его по любым пустякам не хотелось.

Знал бы он как часто Эру себя останавливал. Чтобы не молиться, не взывать к заветному имени каждый день, каждый час, каждую минуту. Ведь он грезился таким необходимым. Жизненно необходимым. А мужчина улыбнулся, поглаживая того по спине. Он знал.

— И сколько ты держался?

— Два года.

Холодный ветер залез за шиворот, и парень ненароком жался к тёплому телу сильнее. Ладонь утешающе упала на макушку.

— Ох, мне казалось, наша разлука не была столь долгой.

На ум пришла старая поговорка.

— Что для смертного вечность, то для бога секунды.

— Верно. Секунды.

Понимая, что дольше находиться в объятиях непозволительно, тмерр с трудом отстранился. А бог, не дожидаясь приглашения, нырнул в проход, для чего, с его габаритами, пришлось нагнуться.

— Как-то тут тесновато. – недовольно цокнул, вжимая ладонь в потолок, — Не нашлось дома попросторнее?

Парень зашёл следом и покрепче закрыл дверь. Улыбнулся, уже и позабыв каким ворчливым был его бог.

— Ты ведь можешь сам стать меньше.

Ветер ударил в дверь, просачиваясь через щели. Мужчина же капризно выдохнул.

— Не могу!

Утомлённо прикрыв глаза, он повёл рукой, от чего редкая мебель и предметы в очерченном пространстве разлетелись в разные стороны. Эру вздрогнул от звонкого треска – хлипенький стул буквально рассыпался, столкнувшись со стеной. На расчищенном месте заклубился плотный дым, принимая необособленные формы. И Аманис упал в это облако, вальяжно развалившись. Так находиться в крохотной избе гораздо комфортнее. Устроившись поудобнее, без особого интереса огляделся, оповестив:

— К тому же я ненадолго. – внимание его быстро переметнулось к спящему Диэллю, но тему поднял другую. — Я наложил проклятие на прилежащие к городу земли.

Это в изначальный план не входило, но подобная инициатива определённо лишней не была. Не зная, чем заслужил такую щедрость, Эру взволнованно спросил:

— Проклятие? Какого рода?

Тот загадочно улыбнулся, поманив к себе, и тмерр послушно устроился на полу у его ног. Когтистые чёрные пальцы прошлись по щеке, что вызвало трепет.

— Выбраться оттуда будет сложно, – пояснил мужчина, — Куда не пойдёшь, все дороги в конечном счёте приведут обратно. – взяв подопечного за подбородок, внимательно оглядел лицо, будто высматривая что-то конкретное, — Так что, до деревни в кратчайшие сроки они не доберутся. Думаю, несколько дней у вас есть. Если я, конечно, не перестарался. А то, может, теперь этот город никто никогда не покинет…

— Спасибо, господин. Твоя доброта и мудрость безграничны.

Мимолётную улыбку вдруг сменили нахмуренные брови. Острый ноготь прошёлся вдоль нижней челюсти, вынуждая парня склонить голову в сторону.

— Дитя моё, почему ты говоришь чужим голосом? – в жёлтых прищуренных глазах блеснуло недовольство.

Сердце ёкнуло, и парень прикусил язык, который мигом начал истончаться. Удлинился и раздвоился, свернувшись во рту. Игнорируя появившийся металлический привкус, Эру тихо прошипел:

— Прош-ш-шу прос-с-сти, я с-совс-с-сем с-сабыл об этом.

Аманис смягчился.

— Не важно. – внимание его вновь перетекло к илсориту, — Кажется, у меня осталось последнее неисполненное обязательство?

Сон Диэлля был недолгим и прерывистым. Пребывая в состоянии пограничном, он слышал, как наёмник уходил, как возвращался, как трещало пламя и кипела вода, как размеренно стучал нож о дерево. По-прежнему кусал озноб. Болело передавленное горло. Тело ныло, и ощущалось, будто оковы никуда не делись. Дышалось тяжело, потому парень старался не делать глубоких вдохов, иначе острой болью поражало всю грудную клетку и отдавало в низ живота. Пару раз открывал глаза, и всё шло кругом. Стены плыли вверх, кровать растягивалась в ширь, а после илсорит проваливался вглубь гудящей червоточины. И, возможно, ещё долго бы падал в пустоту, пока в один миг тьма не рассеялась.

Диэлля коснулось что-то мягкое. Сквозь сон он почувствовал, как под чьим-то весом прогнулась постель, как подхватили на руки. И прислонившись к чужой груди, ощутил, как в лёгкие проникает пряная сладость. Первой ассоциацией легло воспоминание о раннем детстве: тёплые и нежные объятия отца, в которых всегда так безмятежно и безопасно. Приняв некто за собственного родителя, парень обхватил широкую шею, крепче прильнув к гладкой ткани. В его руках он ощущал себя совсем крохотным и беззащитным младенцем. Но в том определённо крылось своё счастье.

— Какая прелесть, – бог не смог сдержать улыбку, аккуратно заправляя влажные волосы за ухо, — Просыпайся, дитя солнца.

С незнакомым голосом пришло осознание. Диэлль раскрыл глаза и осторожно поднял голову. Взгляд едва мог сфокусироваться на мутном, нависшим над ним пятном, но силуэт угадывался. Лицо. На удивление, парень прекрасно знал, кому оно принадлежало.

— Аманис? – имя сорвалось с губ прежде, чем он сам успел уловить его в мыслях. Сомневаясь, попытался дотронуться лица, проверяя, не наваждение ли, но промахнулся.

— Я здесь, – мужчина поймал его ладонь и прижал к своей щеке.

Эльфа пронзило доселе неведомое чувство. Понять его не вышло. И оно осело тяжестью на диафрагме, заставляя клокотать что-то в каждом органе. В мыслях повторил:

— «Он здесь».

Данность пролилась несказанной радостью из переполненного бокала. Сердце защемило, борясь с нахлынувшей тоской, будто Диэлль ждал этой встречи всю свою жизнь. А пелена постепенно спала, и парень в полной мере узрел божественный лик. Красота столь невероятная не поддавалась восприятию. Он лишь смог отметить прямые черты, придававшие воинственность, но изящную, нежели грубую. Бледную кожу, что мерцала, словно в неё втёрли звезды. Тёмные волосы, отливающие глубоким пурпуром. И глаза… вытянутые, со слабым прищуром. В радужках отражалось нечто не статичное, живое, точно реки жидкого золота.

Считанные мгновения растянулись в разы. Заворожило. Потеряв контроль над мыслями, он продолжал повторять одни и те же фразы:

— «Он здесь. Он рядом. Теперь всё будет хорошо. Он здесь…»

Полились слёзы. Первые за долгие годы, от того инородные. Организм аномалию игнорировать не стал, и что-то сдавило, скручивая нутро. Дыхание перекрыло, и Диэлль всхлипнул, не имея возможности глотнуть и малую каплю воздуха. В глазах потемнело. Он дёрнулся, сражённый спазмом, и вцепился в крепкие плечи, боясь, что вновь начинает проваливаться в бездну. Эру, наблюдавший со стороны, вскочил, испугавшись за друга, а бог утешающе проговорил:

— Тише, тише, – коснулся вздымающейся груди, очерчивая невидимую спираль, — Всё хорошо, я с тобой.

Что-то под кожей над самым сердцем зашевелилось, выжигая плоть. Диэлль понимать происходящее был не в состоянии, а наёмник видел, как сквозь одежду просочился свет. Засияли символы. Странные, не знакомые.

— Ш-ш-што это?

Он выглянул из-за спины мужчины, следя за тем, как тот одним взмахом, вытянул их из содрогающегося тела. Те повисли в воздухе, мигая и медленно вращаясь по кругу.

— Похоже, бедному дитя поставили печать.

— Для щ-шего?

— Части эмоций лишили. – бог опустил ладонь под символы и сомкнул пальцы, от чего те рассеялись сверкающей пылью.

Печать сорвана. Эльф обмяк, и всё, что прежде было заперто на крепкие засовы, начало прорываться наружу. Диэлля затошнило. Слёзы лились по щекам не прекращая. Губы и подбородок задрожали. Но при всём желании закричать во всё горло, он не мог. Внутренние барьеры по привычке останавливали, не принимая потребности за норму. Он и сам по привычке пытался проглотить этот горький острый ком. И Аманис укачивал его, как маленького ребёнка, понемногу развеивая ярко вспыхнувшие эмоции.

— Знаешь причину? – обратился он к подопечному, попутно поглаживая парня то по лицу, стирая мокрые дорожки, то по золотистым волосам.

Вопрос скорее риторический.

— Догадываюс-с-сь.

Истина была банальна – помешанность илсоритов на красоте. Как пример, идеалом считались длинные волосы – гордость всего эльфийского народа – обрезать их равнялось позору и применялось в некоторых случаях как наказание за преступление. Так же обязательно было иметь идеально гладкую и чистую кожу. Любая морщинка, появившаяся на лице, могла вызвать нешуточную панику. А чтобы с возрастом избежать появления мимических морщин, илсориты старались избавиться от излишней эмоциональности. Спокойное, ничего не выражающее лицо являлось ещё одним эталоном красоты. Этот штрих и придавал их виду злополучную и нелюбимую другими расами высокомерность.

Прибегали к приёму различных успокоительных отваров, коих в лекарских лавках Соляриса было навалом. Подобное являлось нормой, хоть и многолетнее употребление могло значительно вредить организму. Однако красота для многих оставалась в приоритете. Применялась и магическая практика. Несмотря на то, что в Солярисе она была запрещена, аристократы могли за внушительную сумму позволить себе услуги мага. Либо тайно, либо на территории других королевств, где она была легализована. В таком случае эмоции заглушали, что было сравнимо с приёмом крепких успокоительных. Но никакой речи о запечатывании эмоций совсем.

Эру не были ведомы причины такой радикальности. Тем не менее, она проясняла многие его вопросы. Однако печать была не единственной проблемой.

— Преш-шде ты говорил, ш-што над ним с-стоит бош-шес-с-ство. – осторожно напомнил наёмник, остерегаясь, что бог, позабыв, опустит эту деталь.

Аманис скривил лицо, поправив:

— Ниматера. – коснулся кожи на загривке, и Диэлль вздрогнул. — Тихо, знаю, жжётся, терпи.

Парень прикусил губу и вновь уткнулся носом в его грудь, с трудом терпя прожигающую боль. Глаза бога вспыхнули. Он наклонился, убирая волосы с шеи илсорита. Бледная отметка почти сливалась с оттенком кожи, но от его прикосновений постепенно темнела.

— Я её спугнул. Но, уверен, после моего ухода, вернётся. Эти падальщики ревностно стерегут свою добычу.

— Добыщ-щу?

Эру обошёл их со стороны, задев едва ощутимым касанием друга. Тот протянул к нему дрожащую ладонь и, когда она упала в его холодные руки, крепко сжал.

— У них сделка. – констатировал Аманис и небрежно кончиками пальцев провёл по лицу подопечного, спрашивая, — Сам что видишь?

Глаза закололо. Тмерр пару раз моргнул, затем послушно обратил взор на Диэлля. Дарованное зрение, позволило разглядеть то, что скрывалось под кожей. Кровеносные сосуды, нервные окончания и, что более важно, жизненную энергию, чьи каналы слабо подсвечивались фиолетовым. Вернее, должны были, так как у эльфа они едва горели бледно-розовым.

— Не понимаю, он… умирает? – даже от мысли стало дурно. — Прямо с-сейтщ-щас-с?!

Наёмник встревоженно посмотрел на мужчину, и тот улыбнулся.

— Мальчик мой, твой друг и не должен был жить так долго.

— К-как? В с-смыс-с-сле…

— Ему было предначертано умереть незадолго после рождения.

— И эта с-сделка…

— Спасла его. Продлила жизнь. Верно.

Слова прошлись серпом по сердцу. Гладя тыльную сторону чужой ладони, Эру опустил голову, крепко зажмурившись. Тряхнул головой, согнав чары. Не хотелось всего этого видеть. Днями раньше он так боялся услышать, что спасти друга будет невозможным, а оказалось, его существование само по себе ошибка. Неужели всё, что тмерр сделал – бессмысленно? Нужно было спасать его раньше. Не уходить. Или забрать с собой. Или… нашлось огромное множество вариантов. Но конкретно сейчас оставался один.

— Ты ему помош-шеш-шь?

Сам парень уже уверен в этом не был. Изначальные условия уговора отличались от текущей ситуации. Но вопреки его ожиданиям прозвучало тихое:

— Как и обещал. – Аманис игриво склонил голову на бок, понижая голос, — Освобожу от метки и подарю жизнь. Её возместят те, кого я забрал с поля боя. Как-никак это твоя заслуга, – и усмехнулся, — а я ведь совсем не жадный, верно?

Хищная улыбка от надежды мало что оставила, поселив в душе глубокое сомнение. Несколько жизней из тысяч забранных определённо восполнят одну утерянную. Но такой радикальной меры вполне могли избежать, так ведь? Он не позволил себе думать в этом направлении. Важно другое.

— Нас-сколько ему этого хватит?

— Не беспокойся, до глубокой старости доживёт. – мрачно дополнил, — Но держи в голове, ниматере это вряд ли понравится. Тебя она, может, и не тронет, но мальчика… – бог покосился на парня, что подозрительно затих, похоже, окончательно потеряв сознание, — тянуть с этим не советую.

Эру нахмурился, понимая, к чему тот клонит.

— Я тебя ус-с-слыш-шал, гос-сподин.

Аманис прищурился, задержав на подопечном мимолётный взгляд, и без промедлений наклонился к Диэллю. Мягкие губы оставили на лбу слабый отпечаток. Старая метка почернела и осыпалась, точно истлевший пепел. Взамен появилась новая. Цепкими узорами она оплела шею, но быстро испарилась, оставаясь глубоко под кожей. Наверняка, это больно, но эльф, обмякший тряпичной куклой, вряд ли что почувствовал. От его вида всё больше становилось не по себе. Но, как бы то ни было, благословение даровано, а значит, и бог выполнил последнее, что от него требовалось.

— Что ж, мне пора. – он приподнялся, равнодушно скинув Диэлля наёмнику в руки. И, поддавшись чуть вперёд, прошептал на ухо, — Позже расплатишься.

— Непременно.

Тот, отстранившись, довольно оскалился, показав острые зубы, и Эру невольно провёл языком по собственным клыкам. Мельком глянул на друга, а бог тем временем выбрался наружу. Дверь, естественно, не закрыл, и порыв ветра распахнул её со звонким ударом настежь. Открылся вид на косое крыльцо и серый двор. Аманиса там уже не оказалось.

Парень поддел дверь ногой и покрепче захлопнул. Облако, витавшее посреди комнаты, рассеялось, осев на полу серой дымкой. Громыхнуло. С уходом мужчины вернулись звуки грозы, затрещал огонь в очаге. И, кажется, стало темнее, холоднее.

Эру вернул Диэлля в постель. Постоял. Посмотрел. Сложно было понять дышит ли он вообще. Всеми силами стараясь сохранять спокойствие, коснулся лба – еле тёплый. Приложил пальцы к шее, выискивая пульс – едва ощутимый и точно ли ощутимый? Не разобрав, парень упал на колени и прижался ухом к груди. Долго вслушивался, но не различил ничего. Только ветер выл за стенами избы, трещали молнии и рычал гром. Хрустел ветками огонь, звенел дождь. Ветер, гром, дождь, гром, огонь, ветер. И всё по новой. Одни и те же звуки сменяли друг друга или кружили в унисон, а самый важный молчал.

Тогда тмерр схватился за руку. Только недавно эта ладонь была тёплой и дрожала, а сейчас холоднее его собственных. Прежде чем паника успела расползтись по всем закоулкам разума, прозвучало вполне здравое:

— «Он не мог меня обмануть».

Конечно, не мог. Только не он. После всего, что Аманис для него сделал, вряд ли Эру вообще мог позволить себе иные мысли. Однако реальность пугала не меньше, чем перспектива быть преданным собственным богом. Всё ещё держа голову на груди друга, наёмник прикрыл веки, убеждая себя не смотреть. Теперь он понимал, что чрезмерная бледность илсорита не игра теней, и сердце он не слышит не потому, что слабое биение заглушает гроза.

— «Не мог же он уйти и оставить Диэлля… таким».

Конечно, не мог. Только не он.

— «А Диэлль… нет, мне всё это мерещится. Я просто не слышу…»

Отчего же до сих пор не разомкнул глаз? Не посмел. Нашедшее ранее опустошение перемежалось с нарастающим беспокойством. Сковало и тело, и ум. Прежнее сожаление переросло в чувство вины. Неподъёмное, сдавливающее кости. И каждая последующая мысль сопровождалась мерзким хрустом, не давая в полной мере расслышать внутренний голос.

— «Всё будет хорошо. Надо подождать. Только подождать немного. И всё будет как прежде. Подождать…»

Глава 4. Пробуждение

Бескрайние воды не то реки, не то озера, а может и целого моря, были неподвижны точно зеркальная гладь. Их мутный тёмно-зелёный цвет практический сливался с небом, и горизонт вдалеке ещё надо постараться разглядеть. Диэлль потерянно оглядывался, не понимая в какой момент вдруг оказался в лодке. На другом краю кто-то сидел. В чёрных одеждах, что покрывали каждый миллиметр тела, а лицо пряталось под широким капюшоном.

— Вы кто? – неуверенно подал голос парень. — И… и куда мы плывём?

Тот молча ударял вёслами по воде, ни удостоив ни одним ответом. Гребки осторожные, но сильные, всплёскивали воду без лишнего шума. Лодка же покачивалась вперёд-назад, а Диэлль, вцепившись в её иссохшие края, вновь оглянулся, пытаясь отыскать хоть какой-то намёк на сушу. Но в какую сторону ни глянь – одна вода и ни малейшего даже призрачного силуэта вдали. Прибыли из ниоткуда и плывут в никуда. Было… пугающе.

Сдаваться парень намерен не был. Повернулся обратно, собираясь задать новый вопрос, и вздрогнул – незнакомец пропал. Рядом по поверхности шла рябь. Мог ли он спрыгнуть в воду внезапно и совершенно бесшумно? Не успел Диэлль что-либо сообразить, как лодка под несоразмерной нагрузкой накренилась, и он тут же сам ушёл под воду.

Первое, о чём подумал, стало холодно. А затем ужаснулся и того, что тело не слушалось. Медленно погружаясь на дно, парень наблюдал, как зеленоватый свет неумолимо отдалялся, а он не в силах даже попытаться всплыть на поверхность, пока было возможно. Темнота внизу сгущалась, и, казалось, там кто-то есть. Чужое присутствие сковало ознобом хребет, замораживая кровь в жилах. Ледяная вода драла кожу, остатки кислорода вереницей пузырьков покидали тело, напоследок обжигая лёгкие. Захотелось вдохнуть, что Диэлль непроизвольно и сделал. К удивлению, ничего не произошло. Выдох. Снова вдох.

Он не успел найти тому какое-либо объяснение, ведь в тот же момент в мутных водах что-то проявилось. Нечёткая фигура, огромная, внезапно вынырнувшая из глубины. Нечто похожее на щупальца, заполнило собой свободное пространство. И, хоть существо было относительно далеко, Диэлля несло течением прямо к нему.

В голове раздался шёпот. Разные голоса. Незнакомый язык. Слова протяжные и мелодичные, походящие на молитву. Молитвы. Они тоже были разными. Но среди неизвестных слов повторялось одно. Что-то подсказывало, им было имя. Имя бога, к которому эти души взывали.

И он уже был совсем близко.

Однотипный подводный пейзаж разбавили щупальца, на самом деле оказавшиеся волосами. Длинными, чёрными, будто живыми. Локоны извивались, словно собираясь в любой миг схватить Диэлля, только прикажи. Но существо молчало. Парень видел впереди горящие серебряные огни. Глаза. Глаза, что смотрели на него. Холодные и прекрасные. Они его звали. Они, с ним говорили.

— Ещё рано. – громко проскрежетало прямо в голове, и илсорит скривился от боли. — Ты уходишь из её объятий. Снова. Но смерть умеет ждать. И она дождётся. Но не сейчас.

Это не было похоже на речь. Скорее набор ужаснейших и непереносимых звуков и вибраций. Нескладных, бросающих сознание в сильный диссонанс. Словно с ним говорил сам Хаос. И Диэлль суть их понимал. С трудом раскрыв глаза, он заставил себя взглянуть снова. Исполинская фигура, нависшая над ним, недвижима. Но глаза… Они пульсировали, они жили. В них переливались волны плавленого металла. Огни то сияли серебром, то становились совсем прозрачными. И тогда, сквозь просачивалась пустота, что скрывалась внутри…

— Да воссияет вновь душа твоя! – воскрик унёс парня на самую глубину. Божество стремительно отдалялось, и вскоре его поглотила кромешная тьма. Только душераздирающие вопли вторили в голове одни и те же слова, — Путь, проложенный Хаосом бытия, станет отныне спасением твоим. Восстань!

Диэлль проснулся. Около минуты он смотрел в смутно знакомый потолок, пытаясь понять, где очутился теперь. Воспоминания постепенно возвращались, прорисовывая картину, но в ушах противно звенело, не давая сосредоточиться ни на одной мысли. Тогда парень попытался двинуться, но по телу словно стадо киринов пробежалось. Каждая попытка сопровождалась мучительным покалыванием, точно в кожу вонзались сотни тонких игл, и последующими мерзкими мурашками, как обычно бывало при онемении. Пересилив себя, он всё же смог приподняться на локтях. Тогда и заметил Эру, что недвижно лежал на его груди. В недоумении Диэлль похлопал его по макушке, но никакой реакции не получил.

— «Спит что ли?» – следом вырвался сдавленный стон, и парень упал обратно на подушку. Внизу живота тянуло, позвоночник болел, а ноги не чувствовались вовсе. — Эру, – он позвал друга, вновь потрепав того по голове. Кончики пальцев закололо от прикосновений к жёстким волосам, и руку в предплечье свело. Она задрожала. Лёгкие от глубокого и резкого вдоха сдавило, и парень на выдохе из всех сил прохрипел. — Эру-у!

Наёмник вздрогнул. Застыл на мгновение, затем резко вскочил. Его напуганное лицо ввело в смятение. Но потом в зелёных глазах блеснула радость и… облегчение? Рассмеявшись, парень поддался вперёд, заключая друга в объятия. Крепкие, тёплые, такие долгожданные.

— Осторожней, ты меня раздавишь! – проворчал илсорит, но на объятия охотно ответил.

Сейчас они точно впервые увиделись. Недавние события померкли, и текущий момент казался самым главным, самым важным из всех когда-либо пережитых. Исчезли усталость и боль, а в крови забурлил по-детски яркий восторг. Желание остаться в этом мгновении оказалось бесконечно огромным, но они оба с неохотой отстранились. Эру, не выпуская плечи Диэлля, помог ему сесть в постели. Держать спину оставалось тяжело, потому тот прислонился к стене.

— Скажи мне, что это не предсмертное видение, – попросил блондин, задрав голову к потолку.

Все ощущения были настолько яркими, живыми, настоящими. Не верилось, что это происходит на самом деле. Наёмник, наметив слабую улыбку, завалился на кровать рядом с другом. Посмотрев на того снизу вверх, успокоил.

— Нет, ты ш-шив.

— Отрадно слышать.

Повисло молчание. После стольких лет разлуки говорить было трудно. Одновременно о многом и не о чем совсем. Тишину неизменно разбавляли ливень и треск огня. Разве что ветер стих. Диэлль старался свыкнуться со странными чувствами, переполнявшими теперь его душу. Прежде изредка он задумывался над тем, чего именно ему так не хватало. Выпавшая или намеренно украденная деталь, что не давала быть целостным, самим собой. Сейчас же в этот витраж будто вставили то самое недостающее стекло. Но кто? Догадка пришла сразу за вопросом.

— Что со мной сделал твой бог?

Наёмник потянулся, выбросив руку в сторону, что тут же легла на чужие колени.

— Аманис-с с-снял петщ-щать. Ты в курс-с-се, ш-што тебе перекрыли тщ-щас-сть эмотс-сый? – задрав голову назад, посмотрел на друга, чьё перевёрнутое лицо отразило изумление.

— Что ж, вполне вероятно, так и было.

Новостью озвученное не оказалось. Да и имело ли знание в сравнении с остальным? Он предполагал нечто подобное с давнего времени. Но его семья изначально была сдержанной и мало эмоциональной в принципе. Сложно уличить аномалию в себе самом, когда являешься подобным окружению. Не развивая эту тему дальше, спросил.

— Что-то ещё?

— Дал тебе с-своё благос-словение.

Диэлль нахмурился, мало понимая, какой от того прок. И уточнять не стал.

— Это всё?

А Эру не стал упоминать о подаренной жизни.

— Пош-шалуй, вс-с-сё.

Слова застряли в горле. Не был уверен, что следует говорить, а что нет. И решил опустить этот факт до более подходящего случая. Однако илсорит с расспросами заканчивать был не намерен.

— Твой бог… – уведя взгляд на окно, исправился, — Аманис. Ты заключил с ним сделку. Насколько я помню, за свою помощь он взял души… всех? – вспоминая его слова, повторил, — Кто пал на поле во время восстания. И кто падёт. Я не совсем понимаю как это возможно.

Эру выдержал паузу, похоже, не особо горя желанием отвечать. Тогда эльф схватился за рукав наёмника, требовательно дёрнул, чтоб быстрее думалось. И почти сразу же, парень спросил.

— Ты знаешь, что такое Рейфгар? – голос внезапно охрип, очевидно измененный.

Слово показалось знакомым, но илсорит не мог вспомнить, где прежде его слышал.

— Смутно.

Тмерр перевернулся на живот и, сложив предплечья, упёрся в них подбородком.

— Этот обряд проводится в храмах, когда боги спускаются к нам для почтения. Смертные приходят, чтобы испить воду из рук божьих, тем самым присягнуть на верность. – монотонно проговорил он, будто читал определение, заученное из книги.

— Я пока не вижу связи.

— Вода не обязательно должна быть из рук бога. Освящённая и заговоренная на алтаре. Я освятил воду и отравил ей еду и питьё армии. У них котлы общие. А мне не составило проблем принять облик одного из солдат. Я потратил на это несколько дней, следуя по лагерям с Лунар.

— То есть, они сами того не зная, присягнули на веру Аманису.

— И стали посредниками контракта. После смерти они попадут ему в услужение, и все, кто падёт от их руки – тоже.

— А они почему?

— Аманис покровительствует военному делу. Заговор был на придание воинам силы для свержения врага. Это косвенно связывает и жертв. Обрекает тех, как проклятых, попасть в те же чертоги.

— Это… – вспомнив легионы, растянувшиеся на дальние расстояния, блондин невольно сжался, — так много жизней.

— Да. – согласился Эру, в очередной раз прокрутив те же мысли, — Много. – и исподлобья взглянув на друга, мрачно констатировал, — Но твоя стоит куда дороже.

Ожидаемо, тот не понял истинной сути слов. Да и вряд ли оно было нужно самому наёмнику. Но, так или иначе, это замечание вызвало раздражение. Диэлль сильнее вжался спиной в стену, надеясь провалиться сквозь неё.

— Странно слышать это от тебя. – помедлил, прежде чем поднять более трепетную тему, — Почему тогда исчез?

Парень очень долго ждал момента, когда сможет задать этот вопрос. Прокручивал в голове разные варианты реплик. Как поступит, услышав тот или иной ответ. Простит или нет. Останется Эру для него другом или отныне окажется врагом. Сейчас, когда он рядом, казалось, нет больше смысла в тех размышлениях. Главное – он здесь. Так говорило сердце. Но привычный обращаться к рассудку принц не стремился поскорее забыть старые обиды. И Эру это увидел по непривычно живому, отражающему чёткие эмоции лику.

— Ладно, – тихо подал голос наёмник, уткнувшись лицом в постель. Он ведь тоже долгие годы ждал этого разговора. И ужасно этого момента боялся, но понимал, что он неизбежен, — Полагаю, в таких ситуациях принято говорить что-то в роде: «Это не то, что ты подумал. Я сейчас всё объясню»?

Диэлль недовольно изогнул бровь, ожидая подобных попыток отшутиться. Но ничего не сказал, предугадывая и без того долгий и тяжёлый диалог.

Глава 5. Пока не стих дождь

Краткое молчание, окропилось потёкшим потолком. Мутные капли начали срываться в уголке с потемневшего пятна и размеренно постукивали по половице. Расценив это как сигнал, Эру неохотно приподнялся.

— Не знаю, с чего начать. – честно признался он и подобно другу прислонился к стене.

Их плечи соприкоснулись, и Диэлль, недовольно покосившись на наёмника, слегка оттолкнул его подальше. Не хотелось тешить себя иллюзией, что ничего не происходило, что всё осталось как прежде. Нет, не осталось.

— Скажи хотя бы, почему…так?

— Испугался. – Эру упрямо прижался к чужому плечу, и в этот раз сопротивления не последовало, — Когда Гринерия объявила войну Солярису, отец, как её посол, должен был вернуться обратно. Но король ясно дал понять, что нас там никто не ждёт. Помню, родителям пришло письмо, где Шаа-Ну сказал, что они слишком сдружились с Императорской семьёй и доверия к ним боле никакого нет.

Илсорит тихо дополнил.

— А Император считал, что вы остались верны королю.

— Безвыходная ситуация. Нас собирались отослать, но родители полагали, что всё закончится куда хуже… потому они уехали ночью тайком, не дожидаясь решения Императора.

— Но ты не уехал тогда.

— Мне не хотелось тебя оставлять. – точно стыдясь только одной причины, поспешил добавить, — Я прожил в Солярисе всё своё осознанное детство. Он пришёлся большим домом нежели Гринерия, которую я едва помнил. Но ведь ни при каких обстоятельствах не удалось бы остаться. В свои четырнадцать, я прекрасно это понимал. Сам знаешь, после побега родителей за ними отправили облаву. Оставил бы твой отец меня, сына «гринерийских шпионов», к тому же тмерра, рядом со своим единственным наследником? Да и в принципе просто во дворце даже треклятым слугой?

Вопрос в ответе не нуждался. Диэлль поджал уши, сам мимолётно окунаясь в воспоминания. Тогда он искренне не понимал, почему Эру его покинул. Тогда наивно считал, что может на что-то повлиять. Что одного его желания хватит, чтобы обеспечить безопасность другу. К превеликому сожалению, это оказалось далеко не так. Но мог ли принять этот факт тогдашний двенадцатилетний принц?

— Я слишком поздно понял, что остаться там лишь глупые мечты. И мне многих сил стоило прийти к тебе прощаться, но… я не нашёл что сказать, как объяснить. Прости.

Его слова показались нелепыми. И бывший Император не смог сдержать смеха. Таким ярким и горьким наёмник его ещё никогда не слышал.

— И именно поэтому решил, что лучшим вариантом будет наговорить гадостей и сбежать?

Парень виновато увёл взгляд, уткнувшись носом в подставленное предплечье. Много раз он возвращался в тот день и жалел, что поступил подобным образом, но…

— Тогда я считал, что поступаю правильно. Я должен был исчезнуть. И не хотел, чтобы ты искал меня, чтобы винил отца или, того хуже, себя. Потому решился на такую глупость. Чтобы оттолкнуть и отрезать самому себе возможность вернуться. – даже не глядя на Диэлля хорошо представлялось, как он нахмурил брови и, возможно даже, на безупречно гладком лице проявился намёк на презрение, — Мне самому тяжело далось. Прости. Я правда верил, что для тебя так будет намного лучше.

— Лучше… – повторил Диэлль медленно опускаясь на простыни.

Разболелась голова, и окружение вмиг смазало. Прикрыв глаза, он заслонил их ладонью и затих. Эру же встревоженно обернулся, неотрывно следя за едва видимо вздымающейся грудью. Отголоски недавнего страха упрямо не покидали.

«Заткнись, илсоритское отродье, я общался с тобой только потому, что родители вынуждали. Ты ведь принц, наследник престола. Я обязан был стать другом будущего Императора… но никогда не хотел. Ты ужасен. Мне противно даже смотреть на тебя. Я пришёл сказать это, чтобы ты больше не питал иллюзий, что важен кому-то».

Сие откровение надолго засело в памяти принца. Настолько, что он и до сих пор помнил его дословно. Вот и сейчас прокрутив в голове злостную тираду, парень провёл языком по верхним зубам, словно пытаясь стереть сказанное даже не им, а затем прицокнул.

— Действительно, лучше.

В голосе прозвучало нечто похожее на сарказм Диэллю совсем не присущий. Тмерр же понимания не ждал, но тем не менее повторился.

— Я надеялся, ты меня возненавидишь. Так было бы проще меня отпустить.

Илсорит и сам знал, что после тех грубых, разбивающих невинное сердце слов он должен был возненавидеть Эру всей душой. Чем в тот момент обманчивое признание было для него? Самым страшным предательством за свою недолгую жизнь. Однако, по какой-то причине спокойно смотрящий на удаляющуюся фигуру принц, подобного чувства не испытал. Только призрак обиды осел горьким разочарованием в груди. Сейчас же от этой ситуации сводило зубы. Сейчас он был зол. Шесть лет провёл в непонимании произошедшего, шесть лет почти каждый день вспоминая ту злополучную ночь и повторяя внезапно всплывающие в памяти фразы…

— Шесть лет… – продолжил было блондин свои мысли, но оборвался. Собственный голос или, по крайней мере, на него похожий, настойчиво убеждал задать иные вопросы. И он поддался, забавы ради, — Что было с тобой после побега?

— Как сам знаешь, родители не доехали до границы. Их экипаж разбился в горах, и я уверен, не случайно.

Уголок губ пополз вверх, но Диэлль вовремя стёр ухмылку, оставляя эмоцию непонятой. В отличие от Эру, он прекрасно знал чьих это рук дело, но скажет ли ему об этом когда-то? Вряд ли.

— И что же ты?

— Хотел укрыться в горах, а дальше на корабле к Амо, но не успел. Меня нашли люди Шаа-Ну и вернули в Гринерию.

— Зачем король тебя схватил, если сам изгнал?

Илсорит задал этот вопрос куда-то в потолок, в тоне читалось недоумение. Эру прищурился и, склонив голову на бок, внимательно оглядел друга. К чему столь примитивные вопросы? Он же и так знает ответ. Тем не менее подыграл.

— Тмерров тяжело найти. А у него на ладони оказался мальчишка, из которого получится слепить того, кого будет угодно.

Тот улыбнулся и из стороны в сторону провёл ладонью по скомканной простыни.

— Он сделал тебя цепным псом?

— Вроде того.

Диэлль поджал губы и, не зная куда себя деть, начал водить пальцами по стене, что-то вырисовывая. Эру же следил за ним, продолжая рассказ.

— Три года меня обучали военному делу генералы. Так же помогли разобраться в собственном теле и научиться им управлять. После научили управляться и с магией. В семнадцать отправили на первое задание. Я должен был выкрасть реликвию у одного аристократа. Сначала были поручения в этом духе. Воровать безделушки для короля, подменять документы или подбрасывать что-то компрометирующее неугодным ему людям. Ещё через год мне приказали убить.

Пальцы замерли на месте, и парень провёл ногтем по едва заметной щели.

— Кого?

— Одного из атаманов бандитской шайки, что грабила караваны на востоке.

— Аримское крыло. Знаю. – протянул Диэлль и, несмотря на то, что исход истории ему известен, спросил, — И как всё прошло?

— Не по плану. Мне пришлось убить несколько больше, чем полагалось. – с задержкой, уточнил. — Вошёл во вкус. Тяжело объяснить, но когда чувствуешь на губах кровь… звереешь. У тмерров всегда происходит так. Сейчас я могу это контролировать. Тогда – нет. Однако результатом были довольны. На лагерь разбойников набрёл дикий и голодный зверь. Никто не выжил. Такую правду охотно приняли все.

— И как часто тебе отдавали подобные приказы?

— Чем дальше, тем чаще. Сначала только в границах Гринерии, после стали высылать и в другие королевства.

— В другие?

Поняв по интонации, что тот имеет в виду, Эру догадки подтвердил.

— Я был в Солярисе несколько раз. – в сомнении гладя подбородок, добавил, — Однажды видел и тебя.

Светлые брови илсорита нахмурились.

— Когда?

— Праздник осени. Ты выходил на Дворцовую площадь. Я даже не признал. Сильно изменился.

Тот выдержал паузу, урывками вспоминая церемонию. Прикидывал, где наёмник мог находиться, и в какой момент они могли пересечься. Догадок не оказалось, потому спросил:

— И как ты там оказался?

— Я возвращался… с дела.

Большего говорить не хотелось. Было крайне стыдно. Когда кронпринц вышел к народу даровать благословение весь в красном, такой холодный, важный, величественный. Ни на ком столько золота не доводилось видеть, как на нём в тот день. И сам наёмник, смотрящий на друга с другого конца площади. В пыльном чёрном плаще среди ликующих крестьян. Скрывающий уродливые шрамы под маской. Прячущий окровавленные руки в полах плотной ткани.

И как и тогда Эру дёрнул длинными ушами и опустил голову. Бездонная пропасть, что давно их разлучила, была колоссальной. Наёмник едва ли мог надеяться, что она когда-нибудь срастётся обратно. А проложишь ли мост через неё? Ни тогда, ни сейчас возможным это не казалось. Он сам отчасти был виноват. От того корил себя сильнее. Возможно, приняв совершенно другой выбор в ту ночь, смог бы многое изменить? На этой мысли зациклиться не дал следующий вопрос.

— Служишь только королю?

— Нет. – отрезал Эру, но тут же оговорился, — Поручения Шаа-Ну первостепенны, но по его же рекомендациям многие из его приближенных людей обращаются ко мне.

— К королевскому наёмнику больше доверия, нежели к остальным, да? Полагаю, и репутация у тебя безупречная. Много платят?

— Достаточно.

— Твой король и Лунар предложил услуги самого лучшего наёмника?

Формулировка покоробила, но возражать смысла не было, потому тмерр, поморщившись, бросил:

— Да.

— Надо же как повезло.

— Даже если нет, мне бы не составило труда попасть в орду самому. Достаточно лишь подменить одного из рядовых воинов.

— Не сомневаюсь.

Теперь же ответы Диэлля стали подозрительно безучастны. Диалог не складывался, что несомненно опечалило наёмника. Он поникши наблюдал за тем, как друг, снедаемый усталостью, лениво потянулся и отвернулся к стене. Похоже, его вновь начало клонить в сон. И напоследок, неуверенный, что его услышат, Эру спросил:

— Ты пытался что-то узнать обо мне за эти годы?

Диэлль хохотнул и, запрокинув голову назад, на миг задумался, что бы ответить. Вскочившее до хмурых небес настроение вырвало из его груди вполне честное признание.

— Конечно, я тебя искал. – и неспеша поднялся, игнорируя боль в позвоночнике.

Тмерр увидел на его безмятежном лице кроткую светлую улыбку, что была чище ручьёв в Хрустальных хребтах. Сердце ужалило сожалением. Вот только настроение илсорита переменилось внезапно. Он поддался вперёд и, схватив друга за затылок, грубо притянул ближе, сталкиваясь с ним лбами.

— Искал. И нашёл. – тихий и вкрадчивый тон пустил по коже озноб. Что-то незнакомое блеснуло в голубых глазах. Жуткий, обнаживший зубы оскал остался вне поля зрения. — Едва ли не всё, что ты рассказал, мне давно ведомо. Просто хотелось проверить, где ещё попытаешься соврать. – нежная улыбка вновь вернулась, и он осторожно хлопнул парня по щеке, —– Несколько деталей ты, впрочем, всё же опустил, но в остальном не солгал. Это не так плохо. Я ожидал, что всё более запущенно.

Наёмник, давно отвыкший от подобных выходок принца, ухмыльнулся. Это даже позабавило, и он знал, чем ответить.

— Только не говори, что и в плен сдался ради того, чтобы меня выманить?

Ожидаемо, Диэлль фыркнул и пихнул его в грудь, снова отползая к стене.

— Отнюдь, ты слишком высокого о себе мнения. – он вернул на лицо безмятежность, легко путаемую с безразличием, — Если бы захотел, поймал тебя в любом королевстве. Мне достаточно было знать, что ты ещё жив.

— Ох, вы как всегда великодушны, господин.

Эру с театральной благодарностью прижал руку к груди и согнулся в лёгком поклоне. Парень сопроводил этот жест утомлённым вздохом.

— «Господином» пристало слугам звать. Ты теперь себя к ним причисляешь?

— Для вас я буду кем угодно-о.

Наёмник игриво улыбнулся, по-кошачьи растягиваясь на постели. Задев своим боком чужое колено, перевернулся на спину, и испытывающе взглянул на друга. Тот, сохранив невозмутимость, лишь изогнул бровь.

— Уже ищешь себе нового хозяина? После твоей выходки Шаа-Ну доволен не будет. Что ему скажешь?

Упоминание короля вновь отозвалось неприятным покалыванием внутри. Наёмник шикнул и, заметив, как у собеседника дрогнул уголок губ, пришёл к выводу – он делает это нарочно.

— Какая разница? – отвернувшись от друга, нахмурился, — Неужели, ты думаешь, что если я клялся ему в верности, то действительно буду верен? Никогда.

— Почему тогда раньше не сбежал от него? Денег, полагаю, ты накопил в достатке. Уплыл бы на какой-нибудь Нир-Лок и поминай как звали.

Тот отмахнулся от слов, точно от надоедливых мошек.

— Глупости какие, если бы я был так далеко, то как бы спас тебя сейчас? Пока до островов дойдёт новость о восстании, тут уже всё закончится.

— Ох, как всё серьёзно. Ради меня что ли терпел службу?

— Конечно! Я… я надеялся, что рано или поздно смогу вернуться. Не представлял правда как, но… пытался придумать. Знаешь сколько писем с извинениями я писал? Мне хотелось объясниться, но я не верил, что ты простишь.

— И где все эти письма?

— Было бы глупо оставлять доказательства в неверности королю. Я их сжигал. Писал новые. Сжигал и их. Отчаивался, бросал это дело. Затем спустя время начинал заново.

— В итоге не прислал ни одного?

— Слал, но, видимо, ни одно не дошло.

Повисло молчание. Размышляя над сказанным, Диэлль с подозрением прищурился.

— Надеюсь, ты и сам понимаешь, насколько бредово и нескладно звучит эта история. Мы оба знаем почему. Если бы ты всё же стал писателем, ничего кроме дешёвых драм из-под твоего пера не вышло бы.

Эру устало вздохнул, опуская голову. Говорить с ним было бессмысленно.

— Когда умер твой отец, пришла надежда, что теперь получится всё исправить. – и ощущая на себе прожигающий взгляд, раздражённо прошипел, — Не смотри так, я серьёзно. Иначе бы…

И вдруг оборвался. Диэлль продолжил сам.

— Иначе бы не спасал? Тогда с чего вдруг пришёл за мной? На самом деле.

Наёмник зарычал, прижимая уши к голове.

— Захотел, пришёл, забрал. Потому что мог. Разве ты не поступил бы так же, если бы доложили, что меня схватили какие-нибудь разбойники?

— Не думаю, что ты бы надолго там задержался. – спокойно парировал эльф, дёрнув плечом, — Твой бог определённо спас бы тебя в тот же миг, и в моей помощи не осталось бы нужды.

— Но тогда ведь ты об этом не знал.

— Кстати об «этом», не припомню, чтобы когда-либо ты говорил, что поддерживаешь с ним связь.

И вновь над ними нависла тишина. Наёмник хмыкнул, по старой привычке думая, как уйти от ответа. Но уже ведь не было смысла скрывать. Диэлль всё видел. И не лучшей идеей было усугублять и без того его шаткое доверие, потому он всё же решился.

— С самого рождения он был со мной. Но я и вправду никому не говорил… – и всё же не сдержался, — неважно. Может, потом как-нибудь расскажу. Сейчас не время. Ты похоже устал.

— А ты, похоже, от меня что-то ещё скрываешь. – упрямо скрестив руки на груди, Диэлль строго приказал, — Говори сейчас же. Иначе я с тобой дальше никуда не пойду.

Эру оглянулся на парня, жёлтые-зелёные глаза уязвлённо сверкнули, словно прося не начинать. Но илсорита уже было не остановить.

— При всём уважении к твоему богу, но они никогда не помогают за «спасибо». И то, что ты отплатил ему потенциальными тысячами душ рабов, звучит как лишь задаток. Уверен, и сам бы забрал себе миллионы душ в свои «чертоги», если захотел. Он же бог. Лучше скажи сразу.

Тмерр обречённо взвыл и спрятал лицо в простыни, не зная, что говорить.

— Ну какого невда ты всё усложняешь?

— Говори.

— … тц, ладно. Скажу. Я пообещал ему отдать на услужение и свою душу.

Диэлль только недоумённо хлопнул ресницами. Он явно ожидал что-то более… серьёзное?

— И… чем это ценнее других душ?

— Тем что я его почитатель, я его творение. И… те воины после смерти станут просто кормом. Аманис со временем поглотит их, чтобы насытить силы. А я… стану менадой.

— Будешь служить ему и в этих «чертогах»?

Тот кивнул.

— Моя душа навеки останется с ним. И больше не получит перерождения. Я застряну там до скончания времен или пока Аманис не решит поглотить и меня.

Эльф прищурил глаза, уточняя:

— Но это ведь не всё, верно?

Секундная тишина, только пару капель сорвались с потолка. И Эру вдруг спрыгнул с кровати, взмахнув руками.

— Я больше тебе ничего не скажу! Ты…! – заметив, как тот вздрогнул от его резкости, осёкся, — ты всё равно не поймёшь, а мне всего не объяснить. Я… не подумай, я не жалею, что так сделал. Но не хочу об этом говорить. По крайней мере не сейчас. Всё что тебе нужно знать – я останусь с тобой до последнего вдоха, чьим бы он ни был, как мы и клялись когда-то. Это слово я сдержу.

— …

Диэлль ничего не ответил, поджав уши. Не понятно страх это, вина или просто усталость. Но самому тмерру от этой вспышки стало неловко. Он кашлянул в кулак и почесал затылок.

— А ты?

— А у меня есть выбор?

— Захочешь, чтобы я тебя оставил – я уйду.

Он сказал это уверенно лишь потому, что знал, что Диэлль никогда этого не захочет. Тот же покачал головой, утомлённо растирая лицо. На миг вспомнил про недавний сон, и по телу прошёл мерзкий озноб. Хоть парень и не знал действительно с ним говорило какое-то божество, или это лишь разыгралась фантазия от пережитого потрясения. Но очевидно было одно.

— Раз уж ты втянул меня в свои игрища с богами, будь добр разгребать последствия. Потому что я понятия не имею, что делать дальше.

Эру довольно оскалился и подскочил к парню, силой укладывая его на подушку.

— Дальше ты должен лечь спать и больше никогда не вспоминать про этот глупый разговор.

Диэлль упёрся руками в его плечи, пытаясь удержаться на месте.

— Ничего он не глупый. Это ты бестолочь, не способная адекватно вести разговоры. – проворчал парень и, устав сопротивляться, протестующе забил друга в грудь, — Оставь меня в покое, я не хочу спать! Я только что проснулся!

Тот ослабил хватку, позволив илсориту сесть обратно.

— Как это не хочешь? Держу в курсе, у тебя теперь всё на лице написано, даже не пытайся обмануть.

Когтистые пальцы щёлкнули Диэлля по носу, и он возмущенно отпихнул от себя руку.

— Балбес…

Тмерр на этот только обезоружено склонил голову и осел на край постели. Эльф едва слышно охнул, когда он бесцеремонно улёгся на его колени.

— Спасибо. – буркнул Эру, обхватывая руками талию друга, — Давай обойдёмся без выяснений отношений и сделаем вид, что ничего плохого не было? Не о том нужно думать, не здесь…

Диэлль вздохнул, осторожно укладывая руку на волосы парня. В груди засело странное ощущение, будто на миг сознание вернулось в прошлое, когда они ещё были детьми. Наверное, было бы славно очнуться там, в старых покоях, ещё ребёнком и осознать, что прожитое было лишь очередным кошмаром. В голове вдруг что-то щёлкнуло, множество мыслей, что до сего момента роились в голове, не давая сосредоточиться на чём-то конкретном, вдруг осели. Зато всплыло осознание, что так-то он днём-двумя позже вероятно уже бы погиб какой-нибудь мучительной смертью, которую ему готовила Лунар на потеху своему народу. К такому исходу и готовился, находясь в заточении.

И как странно было ощущать себя сейчас в весьма относительной, но безопасности. С тем, на чьё появление уже давно не рассчитывал. Тогда, когда казалось, что смерть неизбежна, а спасение несбыточно.

Диэлль опустил взгляд на тмерра, что молча лежал, уткнувшись лбом в его бедро. Пальцы дрогнули, глубже зарываясь в тёмные волосы. А в голове пронеслось:

— «Друг…»

И вновь изнутри обожгло странное чувство, снова намокли глаза, и неизменимо чуждые слёзы сползли по щекам. Эльф стёр их свободной рукой и в смятении уставился на тыльную сторону ладони, блестящую от влаги.

— «Вода из глаз… как это нелепо». – подумал он прежде, чем почувствовал на себе взгляд наёмника.

— Ты как себя чувствуешь?

— Не знаю. – он отвернулся к окну, будто отвлёкся на что-то, —Неприятно. Внутри стало слишком тесно, слишком… Не имею понятия как это описать. Раньше в груди всегда было свободно и прохладно, а сейчас там плещется лава.

Эру понимающе кивнул и снова уронил голову на ноги друга.

— Это временно. Печать сорвали, вот и нахлынуло разом. Позже пройдёт.

— И что, я теперь буду… как все? Имею в виду, чувствовать, как нормальные эльфы?

— Ты и был нормальным. У тебя забрали возможность чувствовать. Так что, считай, что вернул себе то, что когда-то отняли. Под таким углом даже неплохо звучит, а?

Диэлль на какое-то время затих. Может, о чём-то думал, может наоборот – в голове было пусто. Тмерр терпеливо ждал, глядя на парня снизу вверх. Он понимал, что подобное состояние для друга будет обыденным первые дни. Рассеянность, витание где-то в мыслях, переменчивое настроение, даже дезориентация в пространстве – вполне вероятные проявление его текущего состояния. И все же было беспокойно. Только вот Эру совсем не знал, что делать. Несмотря на то, что просил сделать вид, будто ничего не происходило, самому было ужасно неловко. Что он мог сказать? Какой жест позволить? Спрятавшийся глубоко внутри мальчишка наверняка ещё чувствовал себя преданным щенком у ног принца. А в действительности?

— Почему ты не говоришь своим голосом?

Внезапный вопрос вывел наёмника из раздумий. Он вскинул голову на Диэлля, растерянно переспрашивая:

— А?

— Тогда в темнице и с богом ты говорил иначе. Я никогда такого не слышал, это… твой настоящий голос?

— Ах, вот ты о чём… – Эру приподнялся и перевалился на другую сторону, усевшись рядом у стены, — Да, то был настоящий. Но я им говорю редко, в основном только с Аманисом. Ему… нравится.

— А с другими?

— Змеи не говорят, Диэлль. Это очень больно. Потому не говорю. Правда больно.

— А как ты говоришь чужими? У тебя меняется гортань, язык…? – спросил он, словно прежде никогда не изучал бестиарии. — И правда удивительные существа.

— Эй, надеюсь препарировать меня не станешь?

— Конечно нет, дурак. Ты что такое говоришь? Для таких целей я бы нашёл другого тмерра.

Диэлль почти сразу прикусил внутреннюю сторону щеки, не понимая почему это звучит так… по-детски? Они давно не виделись, теперь даже и не понять, как говорить друг с другом. Пальцы непроизвольно подались вперёд – хотелось коснуться, убедиться, что он действительно рядом. Но рука замерла на полпути, упав обратно на колени.

Эру сделал вид, что не заметил. Улыбнулся краем губ, вытягивая ноги, и, уставившись в потолок, тихо сказал:

— И что, только дураком меня назовёшь? Никаких нотаций о том какой я несносный и невозможный? Раньше я от тебя только это и слышал.

Эльф вздрогнул.

— Мало ли что я говорил раньше, – буркнул тот, упрямо отворачиваясь. — Ты уже не ребёнок, чтобы отчитывать.

— А, так значит, теперь я могу творить что угодно, и ты не осудишь?

— Нет. – и тут же тихо бросил. — Не вздумай.

Вновь затихли. Только дождь за стеной не давал полной тишины, а непонятный осадок, вязкий, как чёрная смола, не позволял почувствовать даже капли спокойствия. Эру перевёл взгляд на илсорита. Тот сидел напряжённо, будто каждая мышца в нём спорила с соседней. Взгляд метался – от руки к окну, от стены к полу. Лицо, раньше каменное, теперь жило своей жизнью: дрожащие ресницы, губы, чуть приоткрытые, будто для ещё неосуществившегося вздоха.

Было понятно, что даже если он имел представления о том, что происходит с существами, когда их переполняют самые разные эмоции, на практике не мог точно осознать, как это должно ощущаться. Тмерр не хотел, чтобы друг по незнанию терпел и мучился просто потому, что сам не знал, что норма, а что нет.

— Слушай, – начал Эру, осторожно. — Если станет… слишком плохо, скажи сразу.

— Слишком плохо? Например?

— Когда внутри тесно, – пояснил он, коснувшись кончика уха Диэлля когтем, но тут же убрал руку. — Когда всё горит, или наоборот стынет.

Эльф замер, будто и впрямь попытался понять, какие чувства роились внутри. Горло предательски сжалось.

— Я не знаю, – выдохнул он. — как должно быть, как нет.

— Если тяжело и неприятно, значит так не должно быть, – усмехнулся Эру.

— Со слов звучит просто, – Диэлль резко повернулся. — Но я не уверен, что мне нравится так чувствовать. Не понимаю, зачем другим это нужно.

Тмерр опустил взгляд, задумчиво промычав что-то невнятное. Он не любил такие разговоры, потому что совершенно не умел обсуждать подобные темы.

— Чтобы ощущать себя живым, – сказал он тихо. — Помимо неприятных чувств есть ведь и те, которые делают тебя счастливым.

— А если я был счастлив, будучи камнем? – голос стал хриплым, и Эру почувствовал, как в нём зазвенела та самая боль, что обычно прячут под холодом. — Без чувств, без этих… вспышек. Всё было просто.

— Просто – не значит правильно. – Наёмник приподнялся, глядя в упор. — Ты не должен был быть пустым. Никто не должен.

Эльф отвернулся. Несколько секунд молчал, потом, не глядя, едва слышно сказал:

— Я боюсь.

— Чего?

— Откуда мне знать. Ещё не понял.

Всё в нём будто треснуло от этих слов. Он сам удивился, как легко они сорвались с губ. Но уже поздно было прятать. Эру медленно потянулся, неуверенно, словно приближался к дикому зверю. Его ладонь коснулась плеча Диэлля. Осторожно, почти невесомо.

— Ничего, ещё поймёшь. А пока можешь не переживать. Я и без того заберу всё твоё внимание на себя. Думать о всякой ерунде станешь меньше.

Эльф не отстранился. Только дыхание стало громче, сбивчивее.

— Слишком близко, – пробормотал он. — Чужие границы соблюдать ты до сих пор не научился…

— Прости.

В уголках губ мелькнула слабая улыбка, намекающая, что наёмник не раскаивается. Эру позволил себе ещё секунду задержки, затем мягко опустил голову обратно. На колени. Диэлль вздрогнул, снова невольно коснулся его волос. Пальцы скользнули по жестким прядям, будто пытаясь вспомнить были ли они такими раньше.

— Ты стал совсем другим, – произнёс он, еле слышно.

— Как и ты.

— Не знаю, радоваться ли этому.

— Радуйся, пока можешь, – Эру прикрыл глаза. — Дальше будет труднее искать хорошее.

— Опять ты… не можешь просто промолчать и не нагнетать?

— Привычка, – отозвался тмерр. — И тебе стоит научиться всегда готовиться к худшему. Так проще.

Молчание снова затянулось. Диэлль чувствовал, как под его ладонью дышит чужое тело. Тяжело, размеренно, будто в такт его собственному сердцу.

— Эру, – тихо позвал он.

— М-м?

— Ты… внезапно не исчезнешь больше?

Тот хмыкнул, не открывая глаз.

— Слишком поздно для этого, господин бывший Император. Я из тех, кто так просто не отпускает. Разве уже это не доказал?

Диэлль не ответил. Только сильнее прижал ладонь к его волосам. А за стеной стих дождь, и потёкший потолок перестал капать. Усталость накатила на тело новой волной, и эльф позволил себе прикрыть глаза.

Глава 6. Шёпот тумана

Усталость чудесным образом никуда не делать. Измученный, Диэлль уснул снова. Почти незаметно. Но тмерр уловил момент сразу – когда дыхание друга стало ровнее, спокойнее. Тело под ним чуть ослабло, плечи опустились, а пальцы, всё ещё лежащие на его волосах, скользнули вниз и безвольно застыли. Эру же остался лежать на его коленях, размышляя над тем, что делать дальше. Конечно, у него был план – нужно добраться до долины Фракши, где их должен ждать корабль. Но успеют ли они? Нужно как-то добраться до гор, пересечь их через перевалы, потому что в обход слишком долго. Эру не знал, как насколько хватит проклятия Аманиса. Либо оно спадёт через несколько дней, и Лунар и её люди сразу бросятся по следу, либо уже никогда не смогут покинуть город, хотя на это надеяться не стоило.

Было бы хорошо, просто по щелчку пальцев перенестись на нужную точку на карте, но такое провернуть мог только бог. А тревожить Аманиса Эру больше не хотел, и так слишком много попросил. У его бога наверняка миллионы таких же страждущих – и другие тмерры, и, может, существа из иных миров...

Какое-то время он лежал, пытаясь в принципе свыкнуться с мыслью, что Диэлль рядом. Было похоже на сон. Шум с улицы стих, и теперь дом казался чересчур пустым. Воздух пах сыростью и гнилой древесиной. Огонь трещал в очаге. Последние языки пламени, упрямо цепляясь за поленья. Надо было вставать. Надо было проверить амистра, ещё раз проговорить пути отхода. Но тело отказывалось слушаться. Мысли текли, как вязкая смола.

Главное успеть. Ещё одной проблемой мог стать Шаа-Ну. Узнав об измене, он наверняка взбесится и попытается вернуть предателя обратно. Эру прикрыл глаза, чувствуя, как ноет плечо. Недавнее присутствие бога всё ещё тлело внутри лёгкой, едва ощутимой дрожью под кожей. Плата не взыскана до конца, но тмерр знал: рано или поздно она его настигнет. Аманис не забывает своих обещаний, так же как не забывает и долгов.

«Ты просишь невозможного, Эру. Но ты это получишь».

Эти слова звучали в памяти, как шипение змеи. Он усмехнулся про себя, почти беззлобно. Просил – да. И теперь, глядя на спящего Диэлля, не мог пожалеть. Хоть бы этот миг продлился. Хоть бы ещё немного.

Это казалось нереальным. Как будто всё, что было до растворилось, не имело никакого значения. Пока он рядом. Живой. Тот же мальчишка, с которым они когда-то крались в саду императорского дворца, таскали виноград из корзин и прятались от стражи. Только тогда…

Эру перевёл взгляд на пламя в очаге. Оно догорало, оставляя в воздухе сладковатый запах мокрого дерева.

— Сколько не моли, – тихо сказал он, обращаясь к самому себе. — Утро всё равно нас настигнет.

Он вытянул руку, зацепил золотистую прядь, спадающую с плеча эльфа. Вертел её между когтистых пальцев. Настоящая. Не сон. Он уже и сам утомился ловить себя на этой мысли. Каждый раз убеждать себя в реальности происходящего, каждый раз сомневаться не очередные и безнадёжные ли грёзы. Поверить было и впрямь сложно, когда несколько лет только во снах своего друга и встречал. Почему сейчас должно быть иначе?

Наёмник закрыл глаза, тихо выдохнул, погружаясь в тягучее молчание ночи. Снаружи ветер шевельнул двери, и где-то вдалеке, за границей видимого, едва слышно проскользнул шелест – будто кто-то прошёл по дороге. Эру насторожился, но не поднялся. Прислушался. Тишина. Только гул ветра. Он снова позволил себе расслабиться. Пока что.

Было темно. Не ночь, не тьма – пустота. Та, что не имеет под собой ни опоры, ни границ. Диэлль долго шёл в этом мраке, не понимая куда и зачем. В голове изредка мелькали образы, знакомые и угасающие. Слышались обрывки разговоров, происходивших когда-то. Недавно или очень давно. Что-то он помнил, что-то – уже нет. Впереди мелькнул слабый всполох света, и эльф устремился к нему. Выход оказался ближе, чем виделось поначалу. И он шагнул в просвет, словно пройдя через приоткрытый занавес. И под ногами тихо хрустнула мраморная крошка. В моменте почему-то этот звук почудился спасением, но Диэлль быстро понял, что всё далеко не так.

Он очутился в зале. В знакомом и в то же время едва узнаваемом. Всё вокруг было перекошено, как отражение в кривом зеркале. Золотые колонны, когда-то сиявшие на свету, теперь покрылись трещинами. Из-под них проступала чернота, будто сама тьма сочилась изнутри прогнившего камня. Воздух пах гарью и протухшей кровью.

— Это мой дом... – шепнул он сам себе, не узнавая собственного голоса. — Я… вернулся домой?

Ответа не последовало. Только эхо повторило за ним – искажённо, хрипло: ...домой... мой... мой...

Он сделал шаг, другой. Под сапогами шуршали осколки витражей – когда-то на них были вырезаны образы солнца, теперь же остались только блеклые очертания, словно стекло выцвело под тяжестью долгих лет. Дворцовые коридоры тянулись, петляли, как змеи. Диэлль знал их, он здесь вырос – и всё равно терялся. За каждым поворотом – иная стена, иной зал, и всё мертвее, холоднее.

— Матушка? – позвал он, и голос сорвался, став чужим. — Отец?

— Дитя света...

Он вздрогнул. Голос пришёл откуда-то сверху, но отозвался сразу со всех сторон. Глубокий, будто кто-то говорил прямо в его голове.

— Кто здесь?

— Сколько лет ты спал... и никак не проснёшься...

Он шагнул назад, вглядываясь в полумрак руин. Из теней выступили очертания – фигура, высокая, полупрозрачная, сотканная из дыма. Ни лица, ни обособленной формы. Только переплетённые сгустки серого тумана.

— Ты взял не своё.

— Я… ничего не брал!

— Не лги, дитя. Кровь знает. Кровь помнит.

С каждым словом вокруг становилось темнее. Потолок исчез. Вытянулся, поднимаясь ввысь, к небу. Вместо него остался мрак, дрожащий, живой, точно испускавший глубокие вдохи. Колонны захрустели, сверху посыпались камни. Диэлль побежал, не зная куда и был ли смысл. Коридоры ломались, сдвигались стены. На полу стелилась кровавая дорожка. Борозды, цепочкой уходящие вперёд, указывающие путь. Эльф невольно последовал за ними.

— Они ждали тебя... все ждали... почему ты бежишь?

Диэлль не отвечал. Он не понимал, о чём говорит этот голос, чего хочет. Впереди возникли очертания двери. Парень бросился туда, словно за ней ждало спасение. Покои матери. Серебряная ручка, стёртая от прикосновений. Та самая, за которую он когда-то держался, когда боялся грозы.

— Там ты никому не нужен... оставь...

Рука дрожала, когда он вцепился в металл.

— Это... неправда, – прошептал эльф, пытаясь убедить себя самого.

— Так, проверь.

Он толкнул дверь. В нос ударил запах железа. Под ногами рассекалось тёмное зеркало, в котором Диэлль увидел отражение напуганных глаз. Кровь. Много. Слишком много. Грудь сдавило настолько, что каждый вдох резал лёгкие. Парень поднял взгляд…

В глубине комнаты кто-то стоял. Сгорбившись, словно вот-вот упадёт на окровавленный пол. Фигура. Женская, напоминающая очертаниями матерь. Местами проглядывающая из-под мокрой грязной одежды кожа, обугленная, вспученная, готовая в любую секунду сползти с мышц.

— Вспомни меня, Диэлль. – произнесло оно искажённым материнским голосом.

Силуэт дрожал. Казалось, нечто лишь притворялось, нацепив на себя чужую кожу и одежды. И эта маскировка грозилась вот-вот расползтись, обнажая истину. Когда она заговорила снова, выпустив тяжёлый выдох, выдохнули и стены.

— Не отвергай меня. Я есть цена твоего солнца. И когда время придёт... ты отдашь…

Мир вокруг дрогнул. Реки крови полились с потолка, окрашивая стены. И когда Диэлль сорвался на крик, тьма сомкнулась, поглощая и комнату, и пугающее существо. Осталась только боль в груди, будто сердце кто-то сдавил, расплющил между пальцев как гнилой помидор.

Эльф рывком открыл глаза, огляделся. Растерянно, как человек, что очнулся в чужом теле. Кто он? Где он? Как здесь оказался?

Сон будто вытянул из него всё: имена, воспоминания, образы. Осталось только липкое чувство страха, болтающееся на цепях в узилище гулкой пустоты. Воздух казался тяжёлым, колючим. Тусклый свет от очага вычерчивал на стенах тени, что плясали вокруг, точно живые сущности. Но стоило моргнуть – наваждение пропало. Он сел, задыхаясь. Сердце колотилось, как пойманная птица. Сознание постепенно возвращалось.

Эру мирно спал на краю постели. Рядом. Это немного успокоило. Диэлль провёл рукой по лицу, стирая остатки кошмара. Но слова, хриплый шёпот – ты отдашь... – до сих пор звенели в голове, словно кто-то продолжал шептать их прямо у уха.

Парень закрыл глаза. Покой был призрачным, а сон ушёл окончательно. Диэлль долго сидел неподвижно, стараясь поймать дыхание, что упрямо ускользало, не задерживаясь в лёгких. Машинально коснулся груди – под пальцами она ощущалась полой, слишком хрупкой, способной проломиться от любого нажима. И он надавил сильнее. Ничего. Огонь в очаге догорел. Только тлели угли, бросая слабое красноватое мерцание. Тени постепенно стекали к полу, угасали вместе с огнём.

Диэлль с трудом поднялся, перелез через грузное тело наёмника, чувствуя, как дрожат ноги. Мир вокруг казался неустойчивым, косился из стороны в сторону. Парень опёрся об изголовье кровати, оно слабо хрустнуло под давлением. Или же это был звук снаружи?

Эльф поднял голову, прислушался. Треск раздался снова: кто-то шагнул по земле, возможно задев тонкую ветку. Тихо, неуверенно, как ступают по тонкому льду. Сначала подумалось, ошибся. Что это ветер, скребущийся в доски, жаждущий забраться внутрь. Но невнятный шум вскоре сменился вполне чётким скрипом ступени на крыльце. Сердце пропустило удар. Диэлль оглянулся на Эру, что видимо слишком крепко спал. Хотел было позвать, но слова застряли в горле. Тогда покосился на дверь. Больше звуков не было. Может, стоило проверить самому? Наверняка там никого и нет.

— Эру… – выдохнул он едва слышно, но тот, конечно, не ответил.

Парень решил понапрасну не тревожить. Не хотелось выглядеть совсем уже беспомощным. Осторожно, опираясь ладонью о стену, двинулся к двери. Схватившись за ручку, задержал дыхание. На миг этот жест нашёл отклик, проведя параллель с недавним кошмаром. И всё же эльф дёрнул. Дверь послушно отворилась. Холод хлынул внутрь. Воздух был ледяной, пах грозой, а туман клубился от земли и подползал, цепляясь за крыльцо.

Пусто. Ни души. Диэлль сделал шаг вперёд, босиком по влажным доскам. Звук собственного дыхания казался слишком громким. Он огляделся – улочка уходила в серую мглу, дома стояли в безмолвии, зияя чёрными провалами окон. Ни дыма, ни движения. Только ветер едва шевелил солому на крыше избы напротив, скрипя её полу отвалившимися ставнями.

— Здесь кто-нибудь есть? – спросил он тихо, сам не веря, что услышит ответ.

И его не было. Только где-то вдалеке, между домами, будто что-то промелькнуло. Так быстро, что парень не успел заметить. Он обхватил себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Холод просачивался под кожу, до самых костей. Понимал, что стоит вернуться, но почему-то не рискнул сдвинуться с места.

Так и стоял, не двигаясь, вглядываясь в пустоту перед собой. В густеющий туман, оставляющий на губах странную горечь. Показалось, будто издалека кто-то прошептал его имя.

— Диэлль...

Глава 7. В дороге

Эру проснулся внезапно, как от резкого толчка. Или то был грохот – он так и не понял. Мир ещё не успел собраться в цельную картину: только глухой гул в ушах и чувство, что чего-то не хватает. Он метнулся рукой к подушке – пусто. Холодная ткань.

— Диэлль? – голос прозвучал хрипло, пости неслышно.

Наёмник рывком сел, окинул взглядом комнату. Простыни смяты, дверь приоткрыта, огонь в очаге давно потух. От гуляющей в доме прохлады стало зябко.

— Диэлль!

Ответа не было. Только тихий, едва слышный скрип ветра за стеной. Эру вскочил и не медля выбежал наружу. Холод ударил в лицо, дыхание вырвалось облаком пара. Он огляделся и заметил друга на крыльце, бледного, босого, с поникшими плечами. Диэлль стоял, глядя куда-то вдаль, в серую предрассветную пелену, точно пытался рассмотреть нечто, скрытое за горизонтом.

Эру мгновенно подскочил к нему.

— Ты чего творишь, безумец?! – в голосе звучало искренне возмущение с каплей испуга. Он схватил эльфа за запястье – тонкое, ледяное. — Ты же простудишься, чёрт тебя дери!

Диэлль только моргнул, как будто не сразу узнал, кто перед ним.

— Здесь же... холодно, – выдохнул Эру, уже смягчившись, и не дождавшись ответа, потянул его обратно в дом.

Эльф послушно пошёл за ним. Движения оставались вялыми, точно он ещё спал. И когда за ними закрылась дверь, парень опустился на край кровати, поджав уши, словно пытаясь стать меньше. На лице застыла отстранённость и растерянность. Он переводил взгляд с наёмника на пол, потом на стену и снова вниз, то ли пытаясь вспомнить, где оказался, то ли ища в полумраке что-то конкретное, возможно отголоски недавнего кошмара.

Эру, ругаясь себе под нос, торопливо разжёг очаг. Огонь не сразу взялся, но вскоре пламя ожило, выхватывая из темноты их силуэты. С облегчением выдохнул, выпрямился и оглянулся.

— Эй… – тмерр подошёл ближе, опустился рядом с ним. — Что случилось? Зачем вышел?

Он осторожно коснулся плеча, затем приобнял, как всегда делал раньше, когда принц пребывал в плохом расположении духа, если это можно было так назвать. Мышцы под пальцами оставались напряжённым, тело ещё не решило, что правильней – бежать или остаться. Диэлль взглянул на друга, а затем увёл взгляд куда-то сквозь и медленно качнул головой.

— Не знаю… – голос был едва различим. — Я услышал… кажется… кто-то звал.

Эру нахмурился.

— Вероятно, лишь дурной сон. – он крепко прижал его руку к своей груди, надеясь хотя бы этим жестом вернуть к реальности. — Но на будущее… никакие голоса со стороны лучше не слушать.

Эльф слабо кивнул, но в лазури глаз отразилось сомнение. Он хотел что-то сказать, но не смог. Пытался ухватиться хоть за одну мысль, но они тут же рассеивались, оседая пылью где-то в потаённых уголках сознания. И парень сдался. Был ли смысл искать какие-то слова? Он только прислонился к плечу наёмника, и тот прижал его крепче.

— Ты, главное, не уходи так больше, ладно? Если что-то услышишь, лучше говори мне.

Диэлль не ответил. Лишь ощутимо расслабился, позволив держать себя. А в глубине всё ещё теплилось послевкусие страха, который не успел кануть в небытие.

Тмерр дал ему немного времени, чтобы прийти в себя. А когда всё же решил, что пора отправляться дальше, Диэлль не задавал лишних вопросов. Просто помог собрать припрятанные здесь заранее вещи. Какие-то склянки, травы, лоскуты ткани, разного вида клинки и верёвки. Про себя эльф задумался, когда Эру вообще успел всё это здесь спрятать? Но тут же сам догадался – раз поселение разграблено, отряды шли через него. И, видимо, пока гамары устраивали тут бесчинства, наёмник успел приглядеть место. Хотя… важно ли это? Диэлль одёрнул себя. Сумки были собраны: две средние дорожные, третья небольшая, которую Эру держал при себе.

Проверив, не забыли ли чего, парни вышли из избы. Утро застали хмурым, но, хотя бы не плачущим. Дождь стих ещё перед рассветом, оставив после себя воздух: свежий, пропитанный запахом мокрой земли.

В сером небе ещё висели низкие тучи. Не решаясь уйти, они медленно волоклись на запад, отражаясь в грязных лужах. Диэлль взглянул наверх, чуть прищурился от яркого, но непривычно холодного света. Эру в это время уже вывел из сарая коня, проверял сбрую, подтягивал ремни. Двигался сосредоточенно, невольно хмурясь. Конечно, для него это была привычная рутина. Илсорит, закутавшись в плащ, стоял чуть поодаль. Волосы его, наскоро заплетённые в косу, выбивались неровными прядями из-под капюшона, тускло отсвечивая под унылым небом. Он не спускал глаз с животины, что нетерпеливо фыркала, топая оземь массивными копытами. Из ноздрей вырвалось лёгкое облако пара, срывались искры. В глазах мерцал внутренний свет, напоминающий тлеющие в очаге угли. С каждым выдохом из его клыкастой пасти высовывалось чёрное марево.

— Терпение, приятель, – буркнул Эру, протягивая ладонь с пучком сушёных трав. — Сейчас отправимся.

Зверь щёлкнул зубами, принимая предложенное, и пламя в его гриве вспыхнуло чуть ярче. Казалось, чудище довольно.

— Он выглядит опасно, – как бы невзначай заметил Диэлль, глядя, как под копытами амистра шипят и испаряются остатки дождевых луж.

— Зато надёжнее спутника не найти, – отозвался Эру, усмехнувшись. — Если не бесить, конечно.

Он потрепал амистра по загривку, пламя обхватывало его пальцы так мягко, что казалось, наёмник даже жара не чувствовал. Скормил ему ещё одну связку трав. Эльф же с недоверием косился на зверя. Вчера он не был в состоянии придавать значение специфичному «спутнику». Сейчас же что-то смущало. Возможно, он смутно напоминал ему скакуна, на котором восседала на поле боя Лунар. Мог ли это быть тот же конь? Вряд ли. Они все между собой похожи: обтянутый истлевшей кожей череп, волчья пасть, да рвущееся со всех щелей пламя.

Эру излишнюю подозрительность друга проигнорировал. Шлёпнув по бедру, подтолкнул его к амистру, подсадил. Эльф запрыгнул на коня, возмущённо дёрнув ушами, но ничего не сказал.

— Только от страха, смотри, не свались, – хмыкнул тмерр, проверяя, насколько тот крепко держится. Затем резво забрался сам. — Поедем быстро, так что имей в виду.

Диэлль цокнул, но поспешил крепко обхватить друга. Свалиться на ходу с этого монстра и впрямь не хотелось. Амистр взбрыкнул, будто подтверждая слова хозяина, и рванул с места, перескочив обваленный забор. Тряхнуло. Илсорит оглянулся на деревню. Чёрные крыши домов стремительно отдалялись, снедаемые туманом, а вскоре и вовсе в нём сгинули. В утренней мгле дорога тянулась бесконечно, а вдали, за сплошной пеленой едва угадывались силуэты горных вершин. Ещё совсем далёких.

Со временем растаял и туман. Так внезапно, словно у него были чёткие границы. Диэлль, впрочем, мало что замечал. Прижавшись щекой к спине Эру, он отстранённо наблюдал за тем, как живо менялся пейзаж перед глазами. Опушки, холмы, деревья. Знакомые юдоли теперь виделись блеклыми, точно уже стали обрывками угасающих воспоминаний. Но позже не осталось и их.

Когда выехали на равнину, вид сузился до трех полос. Усилился ветер. Холодный, колючий, он трепал одежду, цеплялся за неё незримыми когтями. Хотел ухватиться или утащись за собой. Но Диэлль прятался от него за наёмником, почти не ощущая суровости погоды. А Эру, натянув на лицо маску, скучающе следил за дорогой.

Эти несколько часов пути они не говорили. Эльф больше не смотрел по сторонам – от однообразия картины начало кружить голову. Мир вокруг постепенно расплывался, становясь зыбким, тяжёлым, от чего веки то и дело норовили сомкнуться. Но до конца провалиться в небытие не получалось. Копыта амистра громко шлёпали по грязи, лужи под ними шипели, вода испарялась мгновенно. Ветер гудел, раздувал пламенную гриву, что иногда доставала даже до Диэлля. Один раз он даже подставил под алые языки ладонь. Ощутил тепло, даже небольшой жар, но не обжёгся.

Очередной час такой унылой поездки илсорит уже не выдержал. Эру чувствовал, как он в какой-то момент заёрзал. Прижимался к нему то одной щекой, то другой, то упирался лбом и утомлённо вздыхал. В самом деле же попросту пытался не уснуть.

Диэлль поднял взгляд на небо, наблюдая, как пушистые облака редеют, пропуская слабые просветы. Казалось, он хотел что-то сказать, но всё откладывал, подбирая слова. И тмерр всё же нарушил молчание.

— Ты там как? Ещё не падаешь?

— Нормально. – ответил тот едва ли уверенно. — Эру…

— М-м?

— Твой бог… Аманис. Как ты его впервые встретил? У вас… у вас ведь нет храмов, нет общепринятых молитв или ритуалов, насколько мне известно. Как тмерры тогда его призывают?

Наёмник приподнял бровь, усмехнулся.

— Как много вопросов. – отозвался он, дёрнув ухом. — Откуда такие познания?

— Было время, изучал… этот вопрос.

— Ну, в целом ты прав, у нас и впрямь нет ни храмов, ни молитв. Тмерры, увы, одиночки. В стаи не сбиваемся. Передавать друг другу веру не то, чтобы есть возможность.

— Но ведь вы с ним как-то говорите. И он отвечает. Даже просьбы ваши исполняет.

В голосе Диэлля не было благоговения, с каким обычно о богах говорили прочие смертные, скорее насмешка, свойственная народу, что целые столетия презирал богов. И в то же время искреннее, настороженное любопытство, присущее конкретно ему, никуда не делось.

— А что в этом удивительного? – лениво ответил Эру. — Он же бог. Им, знаешь ли, бывает скучно от бесконечного созидания сущего. Иногда могут и одарить своих почитателей вниманием.

Диэлль нахмурился, задумчиво глядя в бок, на тянущиеся вдоль дороги обожжённые деревья.

— И что, вам достаточно его только позвать?

— Ага, – фыркнул Эру. — Молиться… можно, конечно, чтобы выразить почтение, но обычно ты их придумываешь на ходу. Тмерры зовут бога только когда это действительно необходимо… там редко бывает время на молитвы или ритуалы.

— И всё же, – Диэлль чуть наклонил голову. — На первый вопрос ты не ответил.

Эру вздохнул, но на этот раз без раздражения. Пальцы на поводьях чуть натянулись, давая команду замедлиться. И амистр послушно сбавил бег.

— Впервые я встретил его случайно. – говорил глухо, будто рассказывая не про себя. — Мне было лет пять. Последнее лето, которое я провёл в Гринерии. Королевский двор выехал на охоту. И мы с Лиил сбежали подальше в лес. Тогда не думали, что это могло быть опасно. – спустя секундную задержку, уточнил, — Видел когда-нибудь дагнаров?

Эльф прищурился. Огромные волкоподобные твари с острыми пластинами на спине и змеиным хлёстким хвостом. Образ сразу всплыл в воспоминаниях. В Солярисе таких не водилось, но ближе к югу, на границе с Гринерией могли выбрести. Диэлль ограничился коротким:

— Видел.

— Вот, на одного такого мы и наткнулись. Спрятался в зарослях и выжидал, а мы слишком поздно его заметили.

— И… Аманис вас спас? – сделал преждевременную догадку илсорит.

Наёмник неопределённо повёл плечом, не давая точного ответа.

— Когда зверь схватил Лиил, я не знал что делать. Боялся, что если в ту же секунду ничего не предприму – он её раздерёт. И первое, что пришло в голову – швырнуть камень.

—И это сработало?

— Да. Он был сонный. Была ранняя весна, видимо только недавно вышел из спячки. Раздражительный. Потому и повёлся. Выплюнул её и погнался за мной. Я бежал до тех пор, пока не свалился в овраг, забрался на дерево. Оно было хлипкое. Дагнар стал его трясти, и я знал, что упаду. – Эру помедлил, подбирая слова, — И тогда в панике я сделал то, что делали взрослые, когда боялись. Взмолился. Не всерьёз, конечно. Просто... хотел, чтобы кто-то помог.

— «И он откликнулся…» – пронеслось в голове Диэлля.

— И он откликнулся. – точно прочитав его мысли, повторил наёмник. — Когда я сорвался с ветки, думал – всё. Но упал не на землю, не в пасть голодной твари, а в руки. Я увидел мужчину. Прекрасного до невозможности. Он улыбнулся и сказал: “Звал меня, малыш?” – Эру поджал губы, хмуро глядя вперёд. — Тогда я подумал, что умер. Что это какой-нибудь небесный посланник. Он… казался таким огромным для обычного взрослого.

— Ты сразу понял, кто это? – тихо уточнил Диэлль.

— Неа. Тогда я был слишком напуган. Плохо помню, что было… кажется, видел много крови. Разодранную тушу дагнара. Но я не уверен было ли это на самом деле. Аманис вернул меня домой. Поставил перед дверью. Слуги нашли меня и завели внутрь. Лиил нашли в лесу позже, когда заметили, что мы пропали. Управляющий выслал к родителям слугу, чтобы тот предупредил, что я дома. И они вернулись, перепуганные, уже поверившие, что меня сожрали где-то в лесу. Решили, что меня нашли охотники и вернули домой. А я… я не смог рассказать им правду.

Некоторое время они ехали молча. Диэлль прижимался к нему чуть ближе, пребывая в задумчивости. После этой истории в голове крутилось много вопросов. Когда они встретились вновь? Когда Эру всё же понял, кто его спас? Пытался ли он, ища ответы, вновь взывать к таинственному мужчине? Но неожиданно даже для себя спросил другое.

— Так ты теперь знаешь, что произошло с твоими настоящими родителями? Наверняка же спрашивал об этом у своего бога.

Не было секретом, что двое чистокровных гринерийцев никак не могли явить на свет тмерра. Он был приёмным. И сам это знал с раннего детства. По-другому и не объяснишь ребёнку почему он так сильно отличается не только от родителей, но и всех существ вокруг. Когда Эру спросил, как же он попал к ним, и где другие его папа и мама, родители ответили, что нашли его на пороге своего дома. Ещё позже он внезапно выяснил, что всё же его принёс какой-то мужчина, лицо которого родители никак не могли вспомнить. И он лично им передал дитя в руки без каких-либо объяснений. А когда подобные вопросы ему задал юный принц, Эру ответил, что его подбросили. Но сейчас уже не было смысла что-либо скрывать. Потому тмерр ответил честно.

— Знаю. После того, как я установил связь с Аманисом и стал часто к нему обращаться… Тогда я ещё был ребёнком, у меня не было понимания меры, я мог звать его каждый день просто чтобы он был рядом. И он всегда приходил. Однажды я осмелился спросить, знает ли он моих родителей. Что с ними стало? Почему оставили меня? Он сказал, что они погибли. И в обмен на свои души попросили спасти меня, обеспечить достойную жизнь. Вот, он и отнёс меня к добродушным богачам, зная, что они примут и вырастят даже такого… — Эру прервался, договаривать не стал. — Удивительно, что даже этот шанс на лучшую жизнь так скоро от меня ускользнул. Может, это судьба.

— Ты не боишься его?

— А стоит? – Эру пожал плечами. — Он спас меня и не требовал ничего взамен. Тогда ещё нет. А сейчас я плачу за то, что сам просил о невозможном. Без него меня бы вообще не было. Поэтому я вряд ли имею право его в чём-то винить или бояться. Поверь, он… не желает зла намеренно. У богов другие представления о том, что хорошо, что плохо.

Диэлль долго молчал, по не решился продолжить доселе запретную тему.

— В Солярисе верили, что боги спасают только ради своих целей.

— Отчасти они правы. Думаешь, богам есть дело до смертных? – усмехнулся Эру. — Только когда им скучно, когда хотят поиграться. Большую ли цену мы платим? Для нас – может быть, для них – жалкая капля, которой не напьешься.

Эльф тихо выдохнул.

— Странно. Я думал, ты веришь в искренность своего бога.

— Так и есть, – отозвался Эру. — Но не нужно тешить себя иллюзиями. В Гринении я насмотрелся, как люди сходят с ума по божеству. Это жалкое зрелище. Не хочу стать таким же.

Дорога начала выравниваться. Уже не было ухабов, ям или камней. Серые облака рвались, и над ними наконец проступал тусклый свет, хоть немного разгоняющий уныние. Амистр, довольный, фыркнул и прибавил шагу.

— Значит, ты ему благодарен? – спросил Диэлль, глядя на спину друга.

— Благодарен. – Эру хмыкнул. — Наверное. Только благодарность штука двусмысленная, особенно, если речь идёт о богах. – он повернул голову, посмотрел на Диэлля краем глаза. — А ты... если бы один из них явился тебе, чего бы ты попросил?

Эльф задумался. Ветер трепал его волосы, тонкие пальцы всё ещё держали Эру за плащ.

— Наверное, ничего, – ответил он тихо. — Мне кажется, всё, что они дают, потом отнимают в большем объёме.

Эру кивнул, будто ожидал этого ответа.

— Вот и я так думал. Пока не пришлось просить снова.

И после этого они замолкли окончательно. Каждый с мыслями, которых не решились озвучить. А над дорогой снова начал накрапывать мелкий дождь, и пламя гривы амистра вспыхнуло ярче, отражаясь в лужах, как отголосок чего-то далёкого и опасного. Холодный ветер свистел в ушах, шевелил края плащей, но в седле было тепло от жара самого зверя.

Под вечер равнина была позади. По сторонам снова стали проглядывать деревья. Сил уже не осталось. Дорога терялась меж потемневших деревьев, чьи ветви, тяжело гнущиеся под влагой, скрипели на ветру. Диэлль намертво прилив к спине Эру. Наёмник же смотрел прямо перед собой, в туманную даль дороги, где едва угадывались горные силуэты, те самые, за которыми начиналась долина Фракши.

— Если повезёт, после заката доберёмся до перевала, – сказал он спустя долгое молчание.

— А если нет? – спросил Диэлль, едва различимо за шумом ветра.

— Тогда заночуем внизу. Главное не останавливаться днём.

Он обернулся на секунду, и, заметив, как тот дрожит, поправил на нём плащ, чуть подтянул капюшон.

— Наверное нужно согреться. Проедем ещё немного, если попадётся какое-нибудь поселение, остановимся там.

Диэлль кивнул, но взгляд его был всё ещё потерян. Амистр, казалось, чувствовал всеобщую усталость. Его пламя дрогнуло, но конь не сбавил хода.

Глава 8. Озеро в лесу

Мысли о боге не покидали даже при сильнейшей усталости. Диэлль засыпал, но всё вспоминал те короткие объятия, в которых не было страха, не было боли, вины, власти, долга. Ничего. Только покой. Такой глубокий, что в нём хотелось раствориться навсегда.

Он не помнил, когда именно Аманис отпустил его. Не помнил, что говорил. Помнил только внезапный, почти физический разрыв. Как будто кто-то выдернул его из родного тепла и бросил обратно в холодный, тусклый мир. Сердце тогда билось часто. Тело отказывалось принять реальность. Он моргнул, выныривая из воспоминаний. Мир вернулся: дорога, ветер, тепло спины Эру под щекой. Но в груди осталась дрожь.

— Эру… – хрипло позвал он.

— Хм?

— Они все такие? Боги. – ветер глотал слова, но говорить громче сил не было. — Когда смотришь на них… кажется, что всё остальное теряет смысл.

Эру помолчал. Потом усмехнулся, но без привычного сарказма.

— Ты что-то непривычно разговорчивым стал. Может, пока я спал, настоящего Диэлля подменила какая-нибудь хильгида? – не получив никакой реакции, мрачно добавил, — Предупреждаю, загрызу.

— Как страшно, – без особого энтузиазма отозвался эльф, — Ни одна хигильда к тебе не сунется, даже не мечтай.

— Пф, не больно-то и хотелось. У них крылья жесткие… в зубах застревают.

— Так, замолчи сейчас же!

Диэлль возмущённо пихнул друга в спину и чуть не сорвался с амистра. Тмерр любезно занёс руку за спину, придержав парня, чем заставил того стыдливо отпихнуть от себя когтистую лапу.

— Кстати о зубах, – пробормотал он, пытаясь стереть из памяти этот позор, — Не заговоришь. Отвечай.

Эру цокнул, раздражённо дёрнув ушами.

— Я, знаешь ли, не вожу с ними дружбу, чтобы о таких вещах рассказывать. Но, думаю, они должны очаровывать смертных. Это часть их силы. Одни делают это красотой, другие – страхом. Но суть одна: заставить нас почувствовать, что рядом с ними мы меньше, чем есть.

Диэлль задумался, чуть сильнее сжав пальцы на его плаще.

— Значит, им необходимы почитатели? Без них они не могут?

— Ну, Аманис питается душами менад. – ответил Эру после паузы. — Черпает силы от их веры. Наверное, и у других так.

Эльф задумчиво опустил взгляд. В груди что-то кольнуло. Лёгкое, но острое.

— Как думаешь, может ли бог уничтожить не то что Империю, но и целую планету?

— Да запросто. – без капли сомнения отозвался тмерр, но оговорился, — Только, наверное, у них не всё так просто. Там есть своя иерархия, наверняка и свои законы. Если они созидают, то вряд ли им есть смысл что-то разрушать. Если только руками самих смертных.

— А как думаешь, возможно ли убить бога?

— Ха-ха, очень смешно, дружище. Из лука застрелишь?

— Эру… – предупреждающе выдохнул Диэлль. — Просто… А… твой Аманис может потребовать плату и с меня? Он же там… помог мне, не знаю.

Наёмник чуть обернулся, бросив взгляд через плечо. В глазах мелькнула тень.

— Не думаю. Но если он вдруг снова объявится, ни в коем случае не привлекай к себе внимания, понял?

— Что? Почему?

— Потому что. Если он на тебя глаз положит, ничем хорошим это не закончится.

— Положит глаз? В каком смысле? Ты можешь нормально объясни…

— Диэ-э-э-элль, – перебил наёмник, закатывая глаза, — Просто послушай умного дяденьку. Ладно я, его воспитанник. Тебя же он может воспринять за игрушку, если вдруг приглянешься.

— И что я должен делать, чтобы не привлекать внимания? – спросил Диэлль, глядя в сторону, на медленно клубящийся туман вдоль дороги.

— Не шевелиться и не дышать, Ди, – произнёс Эру, впервые за долгое время назвав его как когда-то в детстве, — И не разговаривать. Зная твой ядовитый язык… он тебе его либо оторвёт, либо… в общем не нарывайся.

Диэлль замолчал, будто это правило начинало работать с той же секунды. Ветер больно хлестнул из ниоткуда взявшимся листком по щеке, и эльф спрятался за спиной друга, натянув капюшон сильнее.

Время уже клонилось к глубокой ночи, серая луна отражалась во влажной земле и бесконечных лужах. Воздух стал плотнее, тяжелее; холод пробирался даже сквозь плотные плащи. Эру чувствовал, как хватка Диэлля слабеет, а дыхание становится едва слышимым. Только когда парень уронил голову, впечатавшись лбом в плечо тмерра, тот повернул голову, проверяя.

— Эй, – негромко окликнул он, — Не спать.

Диэлль чуть вздрогнул, приоткрыл глаза.

— Прости… устал.

— Знаю, – кивнул Эру. — Потерпи, мы как раз подъезжаем к Моейрской развилке. Помнится, неподалёку была деревня.

Амистр, словно поняв, сбавил шаг, и Эру направил его с дороги. Грязь под копытами зашипела, когда зверь свернул на боковую тропу, заросшую бурьяном.

— Там, – пробормотал Диэлль, указывая вдаль, где сквозь туман виднелись покосившиеся крыши.

Они добрались минут через двадцать. Наступила кромешная темнота. Луну собой загородили громоздкие тучи. Сложно было сказать обитал ли в деревне кто-то. В окнах изб сгущался мрак, звуков живности тоже не было слышно. В любом случае, Эру не собирался никого тревожить. Слез с коня, спустил на землю и Диэлля, чтобы тот случайно не свалился. Бегло проверил пару домов на окраине, выбрал тот, что получше, привёл к нему Диэлля и амистра.

Изба стояла немного в стороне. Окна почти целые, дверь на перекос, но внутри было сухо. Как и в прошлый раз, Эру пристроил коня. В этот раз под хлипким навесом, но зато с мотком старого сена, который тут же пустился на съедение. Когда наёмник вернулся, изнутри уже виднелся тусклый отблеск огня. Диэлль сидел у очага, склонившись над пламенем, лениво подталкивая веткой поленья, удачно найденные у крыльца. Лицо освещали дрожащие отблески, придавая чуть большей живости бледному лику. Он едва держался на ногах, но всё равно пытался что-то делать.

— Так, герой, марш спать, – приказал Эру, снимая мокрый плащ и бросая его на табурет. — Я сам.

Диэлль хотел возразить, но наёмник уже решительно вытеснил его с места.

— Сказал же, отдыхай.

Эльф только покорно кивнул. Никакого желания спорить не было. Он поплёлся в сторону просевшей старой кровати и упал на пыльный матрас без лишней брезгливости, подобающей аристократам. Эру возился у очага, подкидывал дрова, потом порылся в дорожных сумках, достал флягу с травами, настоянными ещё с утра.

— Пей, – велел он, сев на край кровати, что заскрипела под его весом. — Не хочу потом слушать твой кашель посреди гор.

Диэлль поморщился, уже даже не в силах разомкнуть глаз. Но послушно выбросил руку, наощупь найдя флягу, сделал глоток. Отвар был горьким, терпким, но ещё горячим. Приятное жжение разлилось по горлу. Но его хватило на пару глотков, затем парень всунул флягу обратно, в благодарность промычал что-то невнятное и перевернулся на бок.

Эру задумчиво огляделся, ища, чем бы укрыть друга. Прошёлся по другим комнатам, порылся в старых сундуках, но нашёл лишь рванные тряпки. Залез в шкаф, еле оторвав прилипшие двери. Там-то и отыскал прохудившееся и слегка отсыревшее одеяло. Ну, хоть такое.

Вернувшись в основную комнату, тмерр накрыл эльфа, замечая, как тот мелко дрожит. Прикусив губу, коснулся его лба тыльной стороной ладони – кипяток. Эру вздохнул и опустился на пол, рядом с кроватью. Запрокинул голову на её край и сидел, разглядывая покрытый паутиной потолок.

«Нужно успеть…» — напомнил он самому себе.

И всё же опасался, что Диэлль заболел, и тогда придётся гораздо чаще останавливаться, а это потеря времени, которого и так не особо много.

Крепкий сон Диэлля от чего-то слишком легко прервался. Он проснулся, перед глазами поплыли мутные очертания комнаты и тусклый свет очага. И вдруг понял, что голова лежит на чём-то мягком, явно не жёстком старом матрасе. Ко всему прочему с большим опозданием он ощутил, как чьи-то прохладные пальцы мягко касались его волос. Кто-то гладил его по голове, и это явно был не Эру. Наёмник спал, сидя на полу, сложив руки на краю кровати.

По спине пробежал озноб. Парень замер, боясь не то, что шевельнуться, но и вдохнуть. Как разбудить Эру? Или просто свалиться с кровати и отползти подальше? А есть ли смысл? Прежде чем он успел что-либо сделать, над головой раздался бархатный тихий голос:

— Дитя наконец-то проснулось.

Смутно знакомые тянущиеся интонации заставили парня встревожиться сильнее. Он сжал чужое колено, с трудом приподнялся, ловя в темноте сияющие жёлтые глаза. Эльф вздрогнул, не понимая реальность это или нет. В этот раз Аманис не казался исполином, просто высокий мужчина, чьи черты разъедал мрак или не мрак. Но парень не мог сфокусироваться на чужом лице.

— Что т… вы тут делаете? – шёпотом спросил Диэлль, невольно покосившись в сторону спящего друга.

Эру просил не говорить с богом, но что делать, если он прямо сейчас перед ним? Аманис же хитро прищурился, уронив лицо в свою ладонь.

— Пришёл навестить. Своего мальчика и его дорогого друга.

Вторая рука потянулась к эльфу, и тот непроизвольно одёрнулся, испугавшись длинных ногтей. Да и не только. Аманис, судя по прищуру, улыбнулся.

— Не бойся. У меня нет привычки калечить смертных.

Поднявшись, он прошёл мимо, и на пару мгновений свет очага упал на волосы цвета спелого винограда, что мягко сверкнули подобно драгоценным камням. Бог наклонился над Эру, бережно провел по его растрёпанным волосам, затем не глядя на Диэлля бросил:

— Идём.

— Куда? – эльф настороженно отполз к стене, явно не желая слушаться. — Не хочу.

Но бог не спрашивал. Раздражённо выдохнув, он выпрямился и схватил илсорита за руку, рывком стаскивая на пол, будто тот ничего и не весил вовсе.

— Не трать моё время. – только и сказал он перед тем, как мир вокруг резко схлопнулся.

Диэлль даже не успел осознать, что произошло. Яркая вспышка, тело сжалось так, будто его придавило целой скалой, и вот он оказался среди предрассветного леса, рядом с небольшим озером. Однако удушье его настигло раньше осознанных мыслей. Здесь было невозможно дышать. Воздух казался не просто тяжёлым – каменным. Попросту отказываясь проходить в лёгкие. Парень судорожно вдохнул, пытаясь поймать хоть пару крупиц кислорода, напугано поднял голову к небу. Сразу понял, что это не их мир. Вернее, не их планета. Аманис возник откуда-то из-за спины, хлопнув парня по плечу.

— Не задохнёшься. – заверил он и подтащил Диэлля к самому берегу.

Вокруг плелись неизвестные растения, странные деревья почему-то с синевато-фиолетовой листвой, хотя и небо тут было скорее зелёным. Эльф упёрся дрожащими руками в колени, пытаясь поймать дыхание. Взгляд упёрся в воду. Она была прозрачной, как стекло. Было видно дно – мелкие камни, ил, подводную растительность. И какие-то сияющие огоньки, плавающие на поверхности, переплетенные между собой тонкими линиями. Может, водоросли.

— Зачем… мы… здесь? – только и спросил он с сильной отдышкой.

Аманис не ответил. Молча толкнул парня в спину и тот без единого шанса спастись нырнул в воду. Дно оказалось гораздо глубже, чем на первый взгляд. Вода сомкнулась над головой, и Диэлль инстинктивно рванулся вверх, но гравитация тянула вниз. Он дёрнулся, захлёбываясь. Огоньки начали цепляться за руки, волосы, одежду, облепляли тело. Парень пытался из сбросить с себя, не понимая, что это такое.

— Упрямый эльф, прекращай дёргаться, – голос Аманиса раздался прямо в голове, мягкий, вкрадчивый, больше похожий на шёпот змеи.

Диэлль вскинул голову. Бог стоял на берегу. Силуэт искажался рябью. И эльф попытался потянуться к нему, но в воде было не за что ухватиться. Перестав барахтаться, он завис в толще и смотрел на нависшую тень. Почему-то страшно не было, даже когда сознание начало мутнеть. Ещё мгновение – и его выбросило. Мир накренился, перевернулся. Казалось, парень свалился прямо с неба. Но когда помутнение прошло, он понял, что находится в совсем другом месте.

Вокруг клубилась тьма. И больше ничего. Диэлль с трудом поднялся, боязливо ступая по пустоте, которая по какому-то чудесному стечению обстоятельств держала. Мокрая одежда прилипла к телу, вода всё ещё стекала, капая на невидимую поверхность. Он огляделся – слева тьма, справа тоже. Ни потолка, ни дна.

— Эй, – позвал эльф, озираясь по сторонам, — может, вернёшь меня обратно? Я вряд ли сам дойду…

В ответ раздался сдавленный смешок, что гулом прошёлся по пространству.

— А куда ты собрался?

Диэлль отшатнулся, когда впереди возникла огромная фигура. Аманис буквально вынырнул из темноты, застряв в ней по грудь. Он был высотой в этажей восемь, потому парень задрал голову, ощущая как тело пробирает. Бог упёрся локтями во тьму и положил подбородок на сцепленные руки, глядя на илсорита с высоты. Сейчас он наверняка казался жалкой песчинкой. Да он и сам себя так чувствовал.

— Верни меня к Эру. – упрямо попросил он, хотя голос дрогнул.

— Ты уже та-а-ам, – протянул Аманис, лениво проводя когтем по поверхности, и Диэлль отступил, когда палец прошёл совсем близко. — Мы сейчас в твоём сознании. Вряд ли ты отсюда куда-то убежишь.

— Ты прекрасно понял о чём я, – парень впервые за всё время позволил себе откровенную дерзость, — И вообще, что за цирк?! Пришёл посреди ночи, куда-то утащил, утопил, теперь сидишь в моей голове, а я даже не знаю, где мое тело лежит! – возмущённо перечислял он, взмахивая руками. — Если ты бог, это ещё не даёт тебе права издеваться над смертными!

— Ну, как раз даёт. – усмехнулся Аманис, наклоняясь ниже, а эльф только больше отступил, — Маленькому жуку не объяснили, как вести себя с богами…

Огромные пальцы сомкнулись на талии Диэлля и оторвали от земли. Тот в панике ухватился за них, наблюдая как его уносит всё выше. Пытался разжать, но тщетно. Они были подобны камню, абсолютно недвижимы. Со стороны наверняка выглядело жалко.

— Отпусти! – не унимался парень. — Слышишь? Отпусти меня, чудовище!

Аманис медленно поднёс его к своему лицу, тот невольно попытался разглядеть черты. Расплывчатые и ускользающие, смотреть на него было физически больно. Диэлль опустил голову, ударив кулаком по чужим пальцам.

— Какая забавная букашка, – протянул бог, и его голос прозвучал одновременно громом и шёпотом. — Ты правда думаешь, что можешь мне приказывать?

Остальные пальцы сдавили эльфа до хруста в ребрах, и Диэлль зашипел, когда острый ноготь уткнулся в его щёку.

— Противный, – констатировал бог, дёрнув кулаком в воздухе так, что в внутри всё встряхнулось. — Как Эру тебя терпеть будет…

— Не твоё дело, – выдавил парень, чувствуя, как начинает тошнить. — Уходи. Просто уходи…

Аманис с притворной обидной надул губы.

— Как прикажешь, маленький император ~

Пальцы медленно разжались, и Диэлль рухнул в темноту. Очнулся он там же, где уснул. И произошедшее можно было бы сослать на дурной сон, если бы не промокшая насквозь одежда. Он судорожно вздохнул, наполняя лёгкие привычным воздухом. Мутный свет очага угасал, бросая последние оранжевые блики на закопчённые стены. А Эру спал даже на миллиметр не сдвинувшись.

Парень лежал, не в силах пошевелиться, глядя в потолок. Тело трясло крупной дрожью, зубы выбивали дробь, а мокрая рубаха прилипла к коже так, что казалось, будто под ней кто-то шевелится. Он попытался стряхнуть с себя это наваждение, провёл ладонью по груди. Ощущалось, что в каждой складке застряла та светящаяся дрянь из озера.

— Чёрт… – просипел Диэлль, садясь.

Голова закружилась. Он схватился за изголовье и попытался подняться. Чуть не рухнул обратно. Мир плыл, но эльф упрямо встал. Эру даже не шелохнулся. Эльф же шагнул к очагу, оставляя за собой мокрую дорожку. Опустился на колени, дрожащими пальцами подхватил тонкую щепку, попытался разворошить тлеющие остатки дров. Угли замерцали, но огонь не разгорался. Он подул, и искры взлетели вверх, осыпаясь пеплом. Наконец, маленький язычок пламени лизнул сухую кору. Диэлль с облегчением выдохнул, подкинул ещё несколько веток. Огонь разгорался неохотно, но тепло начало расползаться по комнате.

Парень вздрогнул от сильного озноба, стянул с себя одежду, свалил всё в кучу возле очага. Вернулся к кровати, схватил свалившееся на пол одеяло и принялся насухо обтираться, но казалось, теплее не становилось. Диэлль вернулся к огню, постелил одеяло на полу, уселся сверху. Спустя несколько минут дрожь чуть утихла. По крайней мере уже так не трясло. Остатки влаги стекали с длинных волос, капая на одеяло. Пламя грызло дрова, и Диэлль смотрел в него невидящим взглядом. Он не понимал, что произошло, но почему-то чувствовал себя осквернённым.

Позади вдруг донеслось хриплое, сонное:

— Ди, ты чего не спишь?

Диэлль вздрогнул, поджимая острые уши. Кровать скрипнула, видимо наёмник облокотился о край, когда поднимался. Неспешные шаги и тяжёлый взгляд, уколовший между лопаток, заставивший сжаться ещё больше.

— А ты чего мокрый?

— …

— Диэлль?

Эру растерянно огляделся, замечая сваленную в стороне одежду, под которой растянулась лужа. Вряд ли он бы так промок под дождём. Эльф повёл плечом.

— Решил подышать воздухом. Шёл, шёл, колодец. Заглянул в него, стенка обвалилась, я упал. Еле вылез, вернулся, сижу сохну. – отстранённо перечислил он, наконец оглянувшись. — Бывает.

— Звучит, как небылица. – тмерр стянул с себя тунику и накинул другу на плечи, затем опустился на пол рядом. — Мне теперь совсем глаз не смыкать?

Тот поджал губы, устало закрыв лицо ладонями.

— Извини. Я не нарочно.

Эру посмотрел на друга с лёгким прищуром и поддался вперёд, столкнувшись плечами.

— Говори.

— Не хочу.

— Почему?

— …

— Диэлль…

— Отстань.

Эру не стал давить. Продолжал разглядывать языки пламени и как бы невзначай, заметил:

— Знаешь, когда врёшь, у тебя кончик уха начинает дёргаться.

Диэлль машинально прижал уши к голове.

— Неправда.

— Правда.

— Не дёргается.

— Уже перестал.

Диэлль шикнул, оттолкнув от себя чужое плечо. И закрутил в пальцах длинную прядь, не решаясь поднять глаза. Наёмник искоса следил за ним, решаясь продолжить разговор.

— Он приходил?

Пальцы замерли. Несколько долгих секунд в комнате не было слышно ничего, кроме потрескивания поленьев.

— ...да.

Ответ прозвучал почти беззвучно. Эру прикрыл глаза. Никакого удивления, только тяжёлое, медленное разочарование.

— Проклятье... – он потёр ладонью лицо. — Я же просил...

Диэлль раздражённо заёрзал на месте, укутываясь в тунику.

— Знаю. Но я не... – запнулся. — Он не спрашивал.

Эру ничего не ответил, только выдохнул, уткнувшись лбом в подставленную руку. После слишком долгой минуты молчания Диэлль неловко ткнул его пальцем в бок, затем ещё раз, пока тмерр едва заметно не повернул голову.

— Ничего страшного не произошло… – начал он, но тут же оговорился, — кроме того, что он меня скинул в какое-то озеро и я чуть не утонул. Но вряд ли он сделал это ради забавы. Просто не счёл нужным объяснить.

— Хм? И с каких пор ты начал так хорошо понимать богов? – Эру игриво подтолкнул его плечом, — Может, ты всё же раньше в тайне от родителей молился какому-нибудь Хаишри?

— Чушь не неси. – эльф почти оскорблённо отодвинулся обратно, — Этот алкаш только вашим гринерийцам нужен. Что вообще он делает кроме того, что спаивает население?

— Что значит «вашим»? – не менее оскорблённо переспросил наёмник.

— А что нет? – Диэлль глянул на друга, вздёрнув бровь, — Мне казалось, ты там чуть ли не принц. Король тебя любит.

Эру поджал уши и отвернулся.

— Тц, Шаа-Ну любит не меня. У него давно купол слетел. – вновь посмотрев на друга, добавил, — К счастью, в Гринерию я больше не вернусь и, надеюсь, больше его никогда не увижу.

Разговор сошёл на нет, погружая дом в тишину. Спустя время Диэлль уснул на плече у друга, прям как в детстве. На душе даже теплее стало. На миг забылся и неприятный инцидент с похищением. Несмотря на своенравность бога, Эру был уверен, что Аманис ничего дурного не задумал. Наверное.

Глава 9. Голод

Утро пришло неожиданно быстро. Диэлль открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, вглядываясь в потрескавшийся потолок. Давно забытое ощущение внезапно разлилось по телу. Лёгкость. Голова была ясной, словно кто-то снял с неё тяжёлый каменный венец, под которым он волочил существование долгие годы. Температура ушла, мышцы не ныли. Он медленно приподнялся на локтях, с удивлением прислушиваясь к собственному телу. Вчерашняя дрожь, липкий страх, осевший на коже после визита Аманиса – всё это исчезло, будто его никогда и не было.

Эру уже не спал. Он сидел на табурете, прислонившись спиной к стене, и натачивал один из своих кинжалов. Движения были ленивыми, почти сонными, но он наверняка давно встал. Наёмник поднял взгляд, когда уловил движение, и коротко хмыкнул.

— Как самочувствие, принцесса?

— Замечательное, – пробурчал эльф, нашаривая рядом любезно оставленный свёрток с сухой одеждой.

Эру чуть прищурился, внимательно оглядывая друга, но не стал лезть с вопросами. И сам видел, что тот чуть посвежел. Температуру проверял ещё когда проснулся. Похоже, обошлось.

— Тогда собирайся. Я уже почти всё подготовил. Чем раньше двинемся, тем лучше.

Диэлль молча кивнул.

Они вышли, когда небо над горами только начинало сереть. Вчера из-за туч их видно не было. Сейчас же они горделиво возвышались над землёй. Влажный ветер нёс за собой запах снега. Амистр был давно выведен и готов к дороге. Без предисловий оседлав зверя, они двинулись дальше.

Через полдня пути дорога начала уходить вверх. Она вилась меж камней, то и дело обрываясь осыпями, местами петляла по узким карнизам, где с одной стороны поднималась скала, а с другой открывался обрыв. К вечеру же добрались до перевала. Он оказался обустроенным: две хижины, сложенные из грубого камня, с потемневшими от времени деревянными крышами, небольшой загон и даже колодец. Эру негромко свистнул, оглядываясь. Туман стлался между валунами, а где-то вдали слышался гул горного ручья.

— Не так уж и плохо, – хмыкнул Эру, спрыгивая с амистра и хлопая зверя по шее и ослабил подпругу. — Даже лучше, чем я ожидал.

— Базовый перевалочный пункт. – лениво сообщил Диэлль, разминая затёкшую шею. — Здесь останавливались наши караваны с драгоценными камнями. Они от шахт в основном через горы и проходили. Был и смотритель, жил в той хижине.

Эльф кивнул на ту, что стояла ближе, и без особого труда соскользнул с коня, впервые без помощи. Хотя Эру всё равно инстинктивно шагнул вперёд, готовый подхватить. И лишь усмехнулся краем губ, когда тот прошёл мимо. Затем огляделся снова. Прошёлся по округе, пока Диэлль проверял в дома. В целом они были в хорошем состоянии, ведь до захвата Империи тут ещё обитал смотритель.

На пороге второй хижины парень задержался, устало оглядывая тесную комнатушку. Хотелось уже поскорее упасть и уснуть. Да и это был последний шанс поспать на нормальной кровати. Тут рядом в проём протиснулся Эру.

— Так-так, что тут у нас, – наёмник прошёл внутрь, деловито огляделся. Очевидно, в вечернем полумраке он видел гораздо лучше. — Сухо, есть печь… – уронив взгляд на кровать, проверил матрас, — Даже нормальная койка. Правда, вдвоём мы на неё не поместимся, а на полу спать я не хочу. – оглянувшись на Диэлля, предложил, — Так и быть, уступлю тебе дом смотрителя.

Тот с подозрением задержал на тмерре взгляд.

— В принципе, я не против. – согласился блондин, отступая от двери. — Хоть отдохну от тебя.

Эру нахмурился, дёрнув ушами.

— Не понял, – он вышел на крыльцо вслед за другом. — А когда это я тебе успел надоесть?

Диэлль оставил его без ответа, неторопливо сойдя по ступеням, чем вызвал только тихое возмущение. Следующий час прошёл в незаметно: Эру подготовил в загоне место для амистра, пока тот пасся неподалёку. Эльф нашёл в основной хижине запас дров. Наёмник не упустил шанса прибрать какие-то мелочи из хижин себе, будь то бинты и лекарства, что были в лекарской сумке в припасах, то какие-то верёвки и прочую мелочь, на которую Длиэлль не особо обратил внимание. Кроме того, что дорожные сумки раздулись вдвое. Когда сумерки начали медленно сползать по склонам гор, и снег на вершинах окрашивался в тёплый розовый цвет, хотя солнца уже видно не было, парни разошлись.

Загнав амистра под крышу, наёмник демонстративно зевнул и поплёлся к своему убежищу.

— Всё, я – спать. – сообщил он другу, что сидел на крыльце и от скуки плёл что-то из горных вьюнков, — Если что-то случится, кричи.

— Обязательно, – отозвался Диэлль, отбрасывая траву в сторону, — Надеюсь ты не припрёшься ко мне по среди ночи со словами «мне страшно одному, можно я посижу у тебя?»

Эру распахнув дверь, замер. И в недоумении оглянувшись на эльфа, прыснул.

— Пф, чего? Когда такое было?

— Иди, иди. – парень небрежно махнул рукой, давая понять, что разговор закончен.

Тот фыркнул и скрылся за дверью. Тишина стала другой. Усталой и более зыбкой. Диэлль задержался немного на пороге, вслушиваясь в шум ветра, который неслышно метался между камнями, и в редкие ночные крики птиц. Затем вернулся внутрь, плотно закрыл дверь и задвинул деревянный засов.

В хижине было тепло. Печь прогрелась быстро, и воздух уже не был таким сырым. Свет от очага дрожал на стенах, выхватывая из темноты контуры убранства. Диэлль присел на край койки, стащил с плеч плащ и замер. Смотрел на свет, на языки пламени, и думал. Тело больше не болело. Голова не кружилась. Значит ли это, что Аманис всё же что-то сделал с ним вчера? Или банальная физиология? Эльф не знал.

Он улёгся, пытаясь вернуть мысли к чему-то более приземлённому. Например, к вопросу, куда они едут? Почему-то только сейчас Диэлль задумался о том, что даже не знает, куда Эру его везёт. Они об этом не говорили. Хотя вариантов было не много.

«Через горы выйти к побережью… – предположил парень, — Уйти по морю – единственный вариант, сухопутных границ со стороны гор нет. Где возьмёт корабль? На шлюпке вряд ли даже до Амо доплывёшь. Тут течение сильное… А куда он в принципе собирается?»

С другой стороны, было ли значение? Главное – подальше отсюда. Хотя в глубине души Диэлль знал, где бы хотел оказаться.

«Нужно в Велларис».

А немного погодя всё же не удержался. Медленно выдохнул, сосредоточился и мысленно позвал.

«Ты здесь?»

Тишина. Только ветер снаружи скребётся по стенам. Он нахмурился, уже готовый признать, что ничего не выйдет, но в следующий миг ощутил, как на лице появилось едва ощутимое прикосновение, словно кто-то провёл пальцем по его скуле, невесомо и нарочито небрежно. Диэлль вздрогнул.

Бог не появился. Парень прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно. А должен ли он что-то чувствовать?

«Самодовольный бог, придёшь, когда вздумается».

Парень потёр переносицу, хоть сам не понимал, зачем зовёт. Ответа он так и не получил, но чувствовал, что его услышали. И пока над горами зажигались звёзды и завывал ветер, Диэлль уснул.

Во второй хижине тем временем разворачивалась совсем другая атмосфера. Эру сидел в полумраке под тусклым светом старой, найденной среди барахла свечи. Очаг разжигать не стал. Не хотел возиться с дровами, да и не замёрз бы, даже если спал в сугробе. Прислонившись спиной к грубой каменной кладке, он методично распарывал ту самую рясу, что была на Диэлле в день похищения. Расшитую золотом, с тяжёлыми пуговицами, на которых красовался герб павшего дома. Наёмник бережно отрывал их, складывая на обрывок ткани, чтобы позже спрятать в кожаный кисет. Планы оставались неизменными – продать, когда будет возможность. Деньги им ещё пригодятся. Да и ткань хорошая, можно сбыть на каком-нибудь рынке. Однако с каждым оторванным стежком в груди что-то сжималось. Диэллю она уже не пригодится. Слишком приметная.

Обычно тишина тмерра всегда успокаивала, но сейчас скорее угнетала. Может, потому что за эти пару дней он привык к чужому присутствию. Невольно он прислушивался, пытаясь уловить дыхание друга, но слышал лишь гул ветра и скрип досок в прохудившемся загоне, фырканье амистра. Больше ничего.

Эру работал сосредоточенно, почти механически, но мысли были далеко. Слишком далеко. Пальцы двигались сами собой, отрезая пуговицу за пуговицей. Казалось, они никак не кончались, но на лоскуток легла только шестая из двенадцати.

«Ты сам предложил разделиться, – укорил он себя, и голос в голове прозвучал почти насмешливо. — Потому что не мог больше сидеть рядом. Не мог слушать, как он дышит. Чувствовать его запах. Потому что забыл, что нужно есть. Сколько дней ты ходишь голодным, идиот? Как ты мог допустить такое состояние в столь важный момент?»

Парень замер, сжимая в пальцах очередную пуговицу, и зло прищурился. Лезвие ножа с излишним усилием надавило на нити и прошло дальше, полоснув по фаланге. Кровь выступила мгновенно, падая алыми каплями на ткань. Эру убрал руку, дабы не запачкать сильнее, и уставился на неё, чувствуя, как запах металла ударяет в ноздри, вызывая ноющее тошнотворное чувство. Он быстро слизнул дорожку, солёную, чуть горьковатую.

Челюсть свело. Тмерр зажмурился, пытаясь подавить резкую волну раздражения, но тело уже отреагировало: зрачки расширились, когти впились в тонкий матрас, и чёрные чешуйки проявились на запястьях, прежде чем он заставил себя выдохнуть и вернуть контроль.

«Спокойно. Только не сейчас».

Он отбросил нож и уткнулся лицом в ладони. В такие моменты ненавидел себя, свою природу за то, что звериная часть преобладала над эльфийской. За то, что могло быть по-другому, если бы бог не решил породить чудовищ, которым не было места в этом мире.

Сердце забилось быстрее. Эру вскочил, упёршись ладонями в узкую тумбу, поднял голову, взглянув на своё отражение в старой, пыльной жестяной пластине, висящей на стене. Размытое, искажённое, но он всё равно видел себя – острые черты, тёмные веки, изрубцованные длинные уши, ничего общего с эльфийскими не имеющие. Когти, клыки, чёрная кожа на руках, которую не отмоешь даже магией. Чёртовы шрамы, потому что рот каждый раз разрывался, когда…

Хотелось назваться мерзостью, но что-то остановило. Холодок пробежал по коже, когда в мутном отражении вспыхнули жёлтые глаза. Эру оглянулся, но никого не увидел.

— Зачем ты пришёл? – выдохнул он, возвращая взгляд к отражению, обращаясь к тишине, к темноте, к тому, кто его слышал. — Я не звал.

— Не звал, но слишком громко думал. – отражение шевельнулось, стирая лицо Эру и явя совсем иной, уже чёткий образ. — Мне не нравится.

Эру виновато прижал уши.

— Прости, не хотел тревожить.

Аманис раздражённо стукнул ногтем о раму с обратной стороны пластины и прицокнул.

— Знаешь сколько раз я слышу подобное от твоих братьев и сестёр? – начал он в привычной отчитывающей манере, — Всё же вы, смертные, неимоверно жалкие и глупые создания.

— Ты прав, Отец. Ужасно глупые. – согласился тмерр, потому что иного позволить не мог.

Рука бога вынырнула из отражения, небрежно схватив парня за лицо, и потянуло ближе, заставляя наклониться к зеркалу.

— Красота заключается не в эстетической форме, – с пугающей мягкостью пояснил он, оцарапав ногтями щёку подопечного, — Истинная красота – это эволюционное превосходство над другими видами. И ты, как и все остальные мои дети, являетесь её высшей ступенью. В этом мире. Потому что тебя породил я. А создавал я сверххищника. – высунувшись уже по плечи, Аманис упёрся свободной рукой в стену, нависая над Эру, — Так будь им и носи существование с честью. – и с ленивой усмешкой уточнил, — Понял?

В жёлтых глазах бога мелькнула искра то ли одобрения, то ли насмешки, Эру никогда не умел читать его лица. И не мог отвести взгляда. И это плавленое золото выпивало из него мысли, лишая воли, заставляя тело подчиняться чужой, древней силе, что текла в жилах. Пальцы Аманиса всё ещё сжимали лицо, впиваясь когтями в кожу, и тмерр чувствовал, как кровь, выступившая из царапин, медленно стекает по щеке, оставляя за собой горячий след. Голос внутри требовал подчиниться. И Эру подчинился. Он опустил голову, чувствуя, как в груди поднимается волна обжигающей, сдавливающей преданности.

— Понял, Отец, – прошептал он, и голос сорвался на низкий, почти рычащий звук.

Алая капля сползла по подбородку, и бог провёл по ней пальцем, размазав по краю челюсти. В этом жесте не было ласки. Власть, от которой начинало клокотать внутри. И в этой дрожи не было страха. Только странное, почти благоговейное тепло, разливающееся где-то в груди.

Аманис чуть склонил голову, снова заглядывая в лицо тмерра.

— Ещё мне не понятны твои метания из-за маленького вредного эльфа. Гложет? – бог наклонился ближе, почти касаясь губами уха Эру. — Спас друга, потому что больше никого у тебя и не осталось. Как эгоистично и трагично. Уверен, что спас его? Или светлая дружба закончится с первой охотой.

— Этого не случится, – почти жалобно проскулил парень.

— Случится, если не перестанешь отрицать природу и пренебрегать своими потребностями. Не пытайся быть нормальным для остальных существ. Ты – не они. Ты на ступень выше.

Аманис отпустил подопечного. Тот небрежно провёл пальцами по лицу, стирая остатки крови. Царапины уже через мгновение начинали зудеть, затягиваясь.

— Надеюсь, ты меня услышал. – он снова нырнул в зеркало и появился на стене вытянутой тенью, — Вам очень повезло, что я достаточно терпеливый и мудрый отец. Иначе, уже бы давно стёр весь тмеррский род с лица земли. Создал бы кого-то более сообразительного. Или наоборот, менее. Чтобы не маялись всякой дурью.

Тень двинулся вдоль стены, намереваясь раствориться, и Эру в панике прижал ладонь к силуэту, словно это могло как-то удержать.

— Не уходи… – почти умоляюще попросил он, слыша, как голос ломается, переходя в звериный рёв.

Но Аманис исчез, оставив после себя холод и укорительную тишину. Наёмник судорожно выдохнул, чувствуя, как чешуя под кожей неприятно трепещет. Он лишь обессиленно рухнул на колени, уткнулся лбом в холодный пол и замер. В груди всё ещё дрожал рык. Но он не давал ему вырваться.

Хвост, что появился незаметно даже для него, хлестнул по койке так, что та звонко хрустнула, затем ещё раз по матрасу – и аккуратно сложенные пуговицы разлетелись, рассыпавшись по полу. Эру невольно отсчитал каждый стук.

Семь.

Из двенадцати.