Потерянный артефакт

Глава 1. Тридцать секунд

Лука нырнул за колонну. Четыре, пять… Он считал удары сердца, крепко сжимая кол в руке. Густая кровь залепила ресницы. Восемь, девять… Тьма. Глаза не помогут. Двенадцать, тринадцать… Ждать. Ещё через десять секунд одно сердце стрыги умрет. Пятнадцать, шестнадцать…

— Лука-а!

Нельзя ждать.

Лука бросился на зов. Он нужен ей!

— Ты где, Лука? Тварь сдохла!

Стоит над стрыгой. Улыбается. Глупая девчонка…

Лука распахнул глаза. Чужая кровь с них давно стёрта. Ночные кошмары так не смыть.

Парень протянул руку к табуретке и схватил сигареты. Не вставая, закурил в кровати. Сейчас никотин доберется до вен и станет легче. Хотя после случившегося с напарницей легче не станет никогда.

Прикончив вторую сигарету, Лука рывком сел на кровати. Пропитанное по́том одеяло валялось на полу, наполовину вывалившись из пододеяльника. Опять сражался с нечистью во снах…

— Допустим, я сотру из памяти ту ночь, — обратился Лука к кактусу.

— Останусь ли я собой после этого? — не дождавшись ответа, спросил он растение.

Кактус молча ютился на табуретке рядом с пепельницей.

— Как будто это выход! — зарычал Лука и телепортировался в ванную.

Старейшины из ведомства не рекомендовали так утилитарно применять дар, но кто их слушает? Лука готов был поспорить, что сам Дубинин, удобно развалившись перед телевизором, не бегал за пультом или закуской. Зачем вообще нужен дар телекинеза, если не можешь притянуть пиво из холодильника, не вставая с кресла?

Усмехнувшись мыслям, Лука посмотрел на отражение. Ну и рожа… Бриться лень, и парень всерьез подумывал отпустить бороду. Всё равно больше никто не сделает замечание по поводу отросшей щетины…

В горле встал ком. Лука медленно втянул воздух носом и перестал дышать. Как там штатный психолог советовала? Дыхание квадратом?

Будто это когда-то помогало!

Лука включил душ, скинул одежду и забрался в ванную, не дожидаясь, когда вода прогреется.

Через час Лука уже стоял в офисной кухне возле жужжащей кофе-машинки.

— Не понимаю, как ты пьёшь это дерьмо. — Известил голос с порога.

— Могу ответить тем же, — Лука кивнул на стаканчик из кофейни у Жарова в руках.

— У меня ферментированная арабика, а у тебя кислая робуста, — вздёрнул нос Жаров.

Лука еле сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Какая разница, Серёжа, если и то, и то отлично опорожняет кишечник по утрам? — забрав кружку, усмехнулся Лука и бросил взгляд на стол.

Сейчас Алиса бы сморщила хорошенький нос со словами: «Фу, Лука! Не за завтраком же!». Но её место за столом пустовало уже год.

— Всё ещё скучаешь по ней, — небрежно бросил Жаров, проследив за его взглядом. — Может, попросишь уже другого напарника?

Лука повернулся к Сергею, чувствуя, как вскипает кровь. Схватил его за рубашку, оказавшись рядом быстрее, чем тот моргнул.

— Ещё раз ляпнешь что-то подобное, — медленно проговаривал каждое слово Лука, — и этот стакан окажется в твоей заднице.

Сергей покосился на кружку в руке у коллеги. Лука молча сверлил взглядом Жарова, раздумывая: разукрасить его морду сейчас или потом, в тренировочном зале.

— Воу, парни! Снимите себе номер уже, — заржал кто-то за спиной.

Лука выпустил Жарова и обернулся. На дверной косяк опёрся Крыгин. Он давил счастливую лыбу, потирая свежий шрам. «Вот кого надо было выбирать в напарники после распределения», — подумал Лука, невольно остывая.

— Советую поторопиться с прелюдиями. — подмигнул Крыгин и понизил голос. — Там шеф на летучку всех собирает.

Лука кивнул и мгновенно исчез.

— И правильно. Зачем ходить, когда можно сделать так… — одобрительно бросил Крыгин и тоже телепортировался.

Жаров вытер пот со лба и выдохнул. Кофе в стаканчике остыл, и он его подогрел, решив, что бытовое применение магии не повредит. По крайней мере пока старшие не видят.

Когда Лука материализовался в кабинете у Дубинина, тот подпрыгнул в кресле.

— Лейтенант Фейгин! — Рыкнул шеф, мгновенно подобравшись. — Что я говорил про телепор…

Рядом с Лукой бесшумно появился Крыгин.

— Ещё один! — Взревел Дубинин. — Внеочередное дежурство! Обоим!

— Я на внеочередное с этим придурком не подписывалась, шеф, — добродушно отозвалась вошедшая Катя.

Логично. Напарники вместе несли наказание, даже если косячил только один.

Полковник Дубинин по очереди прожёг маленькими тёмными глазками обоих парней. «Хорошо, что Катьке не передались его поросячьи глазёнки», — подумал Лука, вытягивая с комфортом длинные ноги в кресле.

Через пару минут оперативники всех мастей набились в кабинет шефа как домовые под печью.

«Впрочем, это единственный её выигрыш в генетической лотерее», — Лука продолжал рассматривать Катю, подпиравшую шкаф в углу. В ней многое было от отца: тумбочкообразная фигура, короткие ножки и темнеющие усики над верхней губой. Словом, всё то, чего совершенно не было в элегантной и хрупкой Алисе…

«Если ты не прекратишь рассматривать полканскую дочку, я решу, что ты на неё запал», — раздался в голове Луки голос Крыгина. Тот сидел на подоконнике и ехидно ухмылялся. Повезло Пашке, второй дар инициировался раньше срока и положенного звания. Опасное умение, конечно. В былые времена от такого Потомка быстро бы избавились, но Крыгин умело скрывал новый дар. Да и, по его словам, влезать в чужие мысли он мог только к близким людям. Читать мысли, кажется, тоже был способен только у друзей. Со временем, дар должен развиться, но это, конечно, годы практики. Лука даже задумался, а какой второй дар он себе бы хотел.

Дубинин тем временем уже начал собрание с отчетов от каждой группы. Пока очередь доходила до него, единственного сотрудника без напарника, ещё и с фамилией на «Ф», можно было не только позавтракать, но и выкурить сигарету-другую.

Лука не сильно вслушивался в чужие отчёты. Всё равно всё самое важное ему расскажут в курилке. Пользоваться телефоном на планерках запрещалось, поэтому оперативник в очередной раз рассматривал портреты на стене за спиной начальника

Картины с пятью выдающимися Первородными Потомками, служившими на благо Отчизны, повесили в начале года по приказу Трувора Рюриковича. Галерею открывал портрет Малюты Скуратова. Его жестокие серые глаза из-под косматых бровей внушали первобытных страх даже с изображения. Хорошо, что свирепый руководитель следственного ведомства опричной службы не дожил до современности. Лука усмехнулся, подумав, что Малюта пришёл бы в ужас, узнай он, кто стоит на службе в ММВД сейчас. Оборотни, которых он беспощадно мучил на допросах и казнил с особой жестокостью, теперь охраняли границы государства…

Следующим за Скуратовым шёл портрет Петра Толстого — основателя Канцелярии особых розысков при Петре I. В свирепости он уступал Малюте, но даром слова владел так, что в пытках на допросах не нуждался. Поговаривают, что фразу «словом можно ранить» придумали приближенные Толстого, наблюдая за его методами дознаниями в Канцелярии…

— Лейтенант Фейгин! — грозный окрик начальства вырвал Луку из размышлений. — Доложитесь.

На вчерашний выезд Луки смело можно было отправлять стажера, но за неимением таковых выбор пал на Фейгина — без напарника в основном на такую работу его и отправляли.

Здраво рассудив, перед выездом Лука прихватил оберег из медвежьего волоса и заговорённую воду из оружейной. Конечно, воду можно было заговорить и на месте, подошла бы любая лужа, что не преминула заявить ему Клавдия — вредная бабища на дежурстве, но дисциплина заговоров плохо давалась Луке еще со времен Академии…

— Значит так, — Лука выпрямился и прочистил горло, — рассказывать про выполненную работу ему было слегка неловко. –— В студенческом общежитие поселились сестры-лихорадки: Кашлея, Дрожея и младшенькая Кашлюня…

Пашка заржал, и по кабинету пробежала волна смешков.

— Лейтенант Фейгин сказал что-то смешное? — Нахмурился Дубинин. — Мне вас что, всех записать на курсы по славянской нечисти?

Помолчав секунду, добавил:

— В следующий раз Крыгин на подобный выезд отправлю тебя.

У Кати почти вырвалось: «ну пап!», но она себя сдержала. Поставил же отец в пару с идиотом. Лучше бы к Луке назначил. Девушка нежно взглянула на сослуживца, но Фейгин, сверлящий взглядом друга, даже не заметил.

— Потерпи эти три кривые уродины хотя бы до осени, — справившись с собой, продолжил Фейгин, — вычислить их было бы труднее. Но локальная эпидемия посреди лета не могла не вызвать подозрений.

Катя согласно закивала, но Лука вновь не обратил на это внимание.

— Ну и найдя всех лихорадок в одной из комнат общежития по жутком запаху, — Фейгин поморщился, — обезвредил заговорённой водой, забрал в участок и, как я и предполагал, регистраций не оказалось ни у одной. Так что теперь красавицы дожидаются в нашей камере, когда с конвоем отправят их туда, где им и место.

Кто-то из коллег опасливо кашлянул.

Дубинин дёрнул бровью.

— Медвежий оберег сдал в оружейную?

Лука улыбнулся уголком губ — старый лис слишком хорошо знал своих подчинённых.

— Надёжно закреплен на замке камеры, — протянул Лука, оглядывая напрягшихся сослуживцев. Лихорадки в здании могли скосить всё отделение…

Дубинин кинул строгий взгляд на Фейгина. Его любимчиком Лука не был, и за разнузданный, практически на грани формальности, доклад жутко хотелось поставить дополнительное дежурство Фейгину. Однако до сих пор чувствуя вину за то, что произошло с напарницей подчиненного, снова закрыл глаза на это глаза и продолжил собрание.

Лука планировал смыться из кабинета начальства сразу после летучки, но у полковника оказались на него другие планы. Он попросил его задержаться. Крыгин сочувственно посмотрел на друга и мгновенно телепортировался — не дай Перун и его загребут.

— Фейгин! У меня для тебя… эм… новости.

Лука вопросительно уставился на начальника.

— Ведомство прислало тебе напарника. — Продолжил Дубинин. — Точнее напарницу.

Лука выпрямился, будто кол проглотил.

— Напарницу? Я не…

— Прошёл год. — перебил Луку начальник. — У меня не осталось оправданий для высшего командования, почему один из моих лейтенантов работает без напарника.

— Но я отлично справляюсь сам!

— Ты способен на большее, но без напарника я не могу отправлять тебя на более сложные задания.

Дубинин откинулся в кресле и продолжил:

— Или ты хочешь до конца карьеры выезжать на бытовуху нежити?

Шеф бил в больное. До лихорадок, было дело о кикиморах, не сумевших поделить самаринский пруд и мешавших отдыхающим там людинам… Конечно, Лука снова хотел ловить опасную нечисть. Но без напарника и двойной магической печати, никто не отправит на такое задание.

— Что я тебя уговариваю, — рыкнул вдруг Дубинин. — Это приказ начальства, и он не обсуждается.

Лука кивнул и поднялся из кресла. Умеет, конечно, Дубина испортить настроение…

Забывшись, Фейгин почти телепортировался в курилку, но взглянув на рожу начальника, передумал и вышел из кабинета обычным способом. Под дверью стоял Крыгин и ухмылялся.

— Чё ты лыбишься с утра, я не могу понять.

— Настроение хорошее, Лука. Нас-…ТРОЕ-, — Паша подмигнул, — -ние.

— Я ничего не хочу знать про твою сексуальную жизнь, — устало вздохнул Лука.

— А если она про двух горячих волколачек?

— Смотря в каком агрегатном состоянии они пребывали, — отозвался Лука. — Но вообще попахивает зоофилией, дружище.

— Завидуй молча, — парировал Пашка. Улыбка с его довольной рожи даже не думала исчезать. — Го в курилку. Кто быстрей!

Крыгин исчез. Лука на секунду оглянулся на кабинет начальника и тоже телепортировался. В курилке он оказался одновременно с Пашей. Тот даже сигареты достать не успел.

— Я так и не понял, в чём срочность сборища была, — хмыкнул Лука, поделившись с приятелем сигаретой.

— Как? Ты не слышал? — удивился Крыгин и тут же скорчил ехидную морду. — Всё-таки залип на дочку полкана.

Лука вскинул бровь:

— Кончай нести херню.

— Кончай… — ухмыляясь, начал было шутить Пашка, но увидев взгляд Луки разом посерьёзнел. — Стрыги снова объявились.

— Я думал, что перебил ещё в том году это балканское отродье, — пробормотал Лука, затягиваясь. — Так вот зачем штат решили доукомплектовать…

— Ты о чём?

Лука уставился на приятеля, не сразу вспомнив, что Дубинин сообщил новость наедине.

— Напарницу мне выписали из ведомства.

— Напарницу? — у Крыгина отвисла челюсть.

Лука понимал удивление Пашки. До конца обучения девчонки редко доходили. Либо выскакивали замуж, либо бросали полицейскую Академию, завалив физуху. А те, кто смог получить дипломы, выбирали должности попроще. Шли в архивы или участковые. Оперативниками становились такие как Катя — крепкие, толстокожие и не без родственных связей. Либо такие, как Алиса. Может не такие брутальные, но ловкие и упёртые. Хотя вторые были редкостью, чаще служить в магическую полицию приходили кто-то типа Катьки. Хотя всегда есть шанс, что это чья-то родственница…

— Мне жаль, братан.

— Ладно, пофиг. — Лука с усилием затушил бычок в пепельнице. — Чё там со стрыгами. Кого назначили?

Крыгин отвел глаза.

— Ясно, а кроме вас двоих?

— Жарова с Пеньковым. — Промычал Паша.

Лука нахмурился, сломав вторую сигарету. Эту парочку бестолковых оперативников и врагу не пожелаешь.

— Знаю, не лучшая команда. Но мы с Катькой справимся.

— Ты помнишь, чему я тебя учил? — Строго спросил Лука.

— Да. Два сердца.

— Подробнее.

— Одно там, где и у нас, — Паша показал на себе. — Второе в солнечном сплетении.

— Дальше.

— Осиновый кол в первое. Через минуту…

— Тридцать секунд!

— Да-да, тридцать, — поправился Крыгин. — Во второе.

Лука молчал, вновь видя, как поднимается стрыга за спиной у Алисы. Он не успел тогда поразить второе сердце упырицы.

— Я пойду с вами, — мотнув головой, сказал Лука.

— Дубинин тебя не пустит. — С жалостью отозвался Паша. — Сори чувак, но без двойной…

— Если мне выписали напарницу, значит и двойную магическую печать наложат.

— Хера-с два Дубинин даст задание новичку. — Заявил Пеньков, появившийся возле курилки. — Тем более девке.

Лука смерил взглядом оперативника: низкий, толстый и в вечно засаленном пиджаке. Бесшумное передвижение — отличный дар, но его можно натренировать естественным путём. Увальню Пенькову повезло, что ему досталась эта способность. В ином случае, вряд ли бы он попал в магическую полицию.

— Давно от Кати люлей не получал за «девок»? — Крыгин недобро посмотрел на Пенькова.

— А какое отношение она к ним имеет?

— Самое непосредственное, Пенёк, — Паша с силой вдавил окурок в пепельницу. — Ещё слово в адрес Кати, и мой кулак познакомится с твоим носом.

Пеньков сделал шаг назад, но в лице не изменился.

«Напомни мне на матах начистить хлебало этому уроду», — раздалось в голове у Луки. Фейгин хмыкнул: ну и кто здесь ещё запал на дочку полковника…

Впрочем, разумность в словах Пашки была, в тренировочном зале вполне легально можно разделаться с обидчиком. В первые годы службы, когда их отделение только сформировали, тренировки на матах были чуть ли не еженедельными. Но с годами Дубинин стал снисходительнее относиться к их физической форме. Гонял их в зал только когда намечались проверки. Или сам получал нагоняй от вышестоящего начальства.

Закончив перекур, парни вернулись в офис. Крыгин ушёл в общий кабинет, а Фейгин спрятался в своём. Формально это была кладовка, но после смерти Алисы, Луке не хотелось сидеть со всеми в так называемом опен-спейсе. Он расчистил крохотное помещение, втиснул туда стул со стулом и вполне комфортно себя чувствовал, отгородившись от коллектива.

Глава 2. По протоколу

Марьяна нервно вздохнула. Несмотря на то, что полгода до окончания Академии и еще несколько месяцев после, именно она уговаривала родню разрешить работать оперативником, сейчас её била мелкая дрожь. Полночи не спалось, вторую половину — мучили кошмары. И вот сейчас, не выспавшаяся и растрепанная, девушка стояла перед зеркалом и пыталась привести себя в порядок перед первым рабочим днем.

Всю жизнь за ней тенью ходил если не сам прадед — князь Афанасий Воронцов, — то его слава. Быть правнучкой Воронцова всё равно, что жить в золотой клетке. Ещё в 14 лет она взяла фамилию матери — обычной людинки — Емельянова. Отец горячился, что она позорит их род, прадед не сказал по этому поводу ничего. Едва он узнал об этом, взглядом выразился красноречивее любых слов…

Ещё с раннего детства ей пророчили работу у прапрадеда — девочке легко давалось общение с животными, родового домовика малышка не раз исцеляла от хвори. Ей нравилось помогать и лечить, но зачитывалась Марьяна сказаниями про Василису Микулишну и Марью Моревну — русских богатырш, не раз спасавших Отчизну от наваждений злой нечисти.

Решение стать оперативницей, как отец и прадед Афанасий, пришло ещё в подростковом возрасте. С тех пор она мечтала работать в магической полиции.

Князь Афанасий с самого её поступления надеялся, что Марьяна выйдет замуж или хотя бы перегорит мечтой. Но тщетно… С каждым новым курсом и предметом, девушка всё отчётливее видела себя сильной и смелой оперативницей.

Воображение подкидывало опасные, но важные задания. Уважение и, что самое главное — независимость. Марьяна хотела стать значимой, но не за счёт великих родственников, а своими заслугами.

Она всё ещё надеялась, что со временем проявится второй дар. Не раз она от родных она слышала, что у опытных оперативников раскрывается ещё одна полезная способность. Пока Марьяна могла только чувствовать и воздействовать на всяких тварюшек. Не самый полезный дар в магической полиции. Оперативники обычно телепортируются, владеют какими-нибудь стихиями или телекинезом. Пока с её даром логичнее работать у прапрадеда в клинике. Ингвар Рюрикович даже водил её на сессию к штатному психологу — Василисе. Из приёма Марьяне только запомнился прикольный фамильяр женщины. Девушка не встречала котов-фамильяров вживую, хотя по слухам для магических животных это честь. Потомки давно отказались от такой практики. Отчасти, потому что подобного зверья стало меньше, да и с развитием цивилизации потребность в них почти отпала…

Марьяна вздохнула. Если уж выбрала этот непростой путь — надо идти до конца. Попыталась сделать укладку, но на гладких длинных волосах объём никак не хотел держаться. Привычно завязала высокий хвост и улыбнулась своему отражению.

Распределили её в какую-то глушь — Одинцовское подразделение магической полиции. Но тем же лучше — ниже вероятность, что кто-то знает, кем она приходится Ингвару Рюриковичу и князю Воронцову.

В Академии Марьяна по глупости рассказала лучшей подруге свой секрет, чем в итоге жестоко поплатилась. Больше такой ошибки она совершать не будет.

Девушка мотнула головой, пытаясь избавиться от горьких воспоминаний, и вышла из ванной. Окинула взглядом квартиру-студию, которую сняла на окраине Москвы накануне. Конечно, дома жить было бы сподручнее: готовить не надо, бытом заниматься. Мать-домохозяйка не растила её белоручкой, но к домашнему хозяйству редко привлекала, считая, что учеба первостепенна. Хоть в чем-то они с ней сошлись взглядами.

— Зато до работы быстрее добираться, — зачем-то вслух произнесла Марьяна.

Разумеется, проще всего было бы позвать почтовую крысу и за пятизлат попросить открыть портал сразу до участка. Однако у рядовой выпускницы Академии не должно быть средств, чтобы настолько экстравагантно прибывать на работу. Да и время в транспорте Марьяна планировала провести за чтением: в очередной раз штудировать кодекс магических полицейских.

Время в дороге пролетело незаметно: девушка настолько зачиталась, что пропустила нужную остановку. Выскочив из автобуса, заозиралась. Попыталась свериться с картой, но навигатор сбоил. Спросила у редких прохожих направление и заспешила. Времени ещё было достаточно, Марьяна выехала с запасом, боясь опоздать в первый же рабочий день. Полковник Дубинин просил приехать к десяти: «Пока кофе, планерка — сама понимаешь…», но девушка торопилась скорее приступить к обязанностям.

Заблудившись, Марьяна завертела головой в поисках людей, но улица пустовала. Из-за дома послышался оживлённый спор и девушка пошла на голоса. Остановилась в десяти метрах от курилки, где трое мужчин громко ругались. Она почти развернулась, решив, что к данным индивидам лучше не приближаться, но внезапно двое из них растворились в воздухе.

«Телепортация», — завистливо подумала девушка. За такую способность она отдала бы многое, но гены решили распорядиться иначе.

Марьяна подошла ближе к оставшемуся мужчине. Толстяк в засаленном пиджаке смачно харкнул на асфальт. Девушку передёрнуло, но делать было нечего. Подошла ближе и откашлялась. Мужчина повернул голову и щербато улыбнулся.

Марьяна поздоровалась и уточнила адрес.

— Новенькая значит, — Жирдяй поднял бровь и многозначительно хмыкнул. — Ну пошли за мной тогда.

Мужчина развернулся, прищёлкнув каблуками, и двинулся в сторону серого двухэтажного здания. Марьяна, поколебавшись, направилась за ним. На всякий случай отыскала в сумке перцовку.

Мужик скрылся за дверью, едва не пришибив следующую за ним девушку.

«Ну и манеры», — промелькнуло в голове у нее. Оставалось надеяться, что остальные коллеги окажутся более вежливыми.

Мужчина прошёл по коридору и указал рукой налево:

— Проходи, располагайся. — Окинул взглядом помещение, всхрюкнул. — Твой стол крайний, у двери получается…

Марьяна прошла в кабинет. Опустила сумку на продавленное кресло и огляделась. Ожидаемо, обстановка в Одинцовском участке оказалась не такая богатая, как в головном офисе Воронцова. С десяток облупившихся столов, морально устаревающая техника и жухлый потолочный свет. На столе у стенки среди немытых чашек и засохшего печенья стоял печальный лимон с поникшими листьями.

Марьяна вздохнула и уселась, уложив сумку на колени, будто в ожидании поезда. Задумчиво оглядела свой стол. Даже в библиотеке Академии компьютеры были свежее, а на ссохшуюся столешницу и вовсе хотелось уронить голову и плакать. Девушка прикусила губу. Не хватало прослыть истеричкой, не начав даже работу.

Какое-то время Марьяна безэмоционально смотрела в темный экран компьютера, крепко сжимая ручку сумки. Девушка её резко отпустила, только заметив, что от напряжения уже побелели костяшки пальцев. Что она и в самом деле, будто поезд опаздывает…

Время на раздражающе тикающих настенных часах уже перевалило за половину одиннадцатого, когда в кабинет заглянул грузный мужчина. Он сфокусировал взгляд на девушку, будто вспоминая что-то, а после громко хлопнул себя по ноге.

— Батюшки Великие Праотцы! Ты должно быть… — толстяк на секунду замешкался, — Марья?!

— Марьяна, — поправила того девушка.

— Точно-точно! Что же ты тут сидишь, — мужчина вышел из кабинета, на ходу причитая, — надо было сразу ко мне идти!

Марьяна вздохнула, но с ответом не нашлась. Она уже сообразила, что это её начальство — полковник Дубинин. Не так она себе его представляла…

— Что же тебя ко мне не привели? — Начальник грузно шагал по коридору. — Тебя кстати кто встретил?

Марьяна вновь не знала, что ответить. Жирдяй, с которым она пересеклась в курилке, не представился. А как его описать без оскорблений, идей не было.

Дубинин, похоже, и не ждал от нее ответов. Он распахнул дверь и пропустил девушку в свой кабинет.

Войдя, Марьяна сразу обратила внимание на портреты известнейших Первородных Потомков. Они пугали девушку ещё с детства, когда она бывала в кабинете у прадеда. То, что теперь их стали вешать во всех участках, стало для нее новостью. Конечно, каждый из изображенных внес заметный вклад в историю магической полиции, но ежедневно видеть неприглядные напоминания из прошлого было как-то уже чересчур.

Дубинин обогнул Марьяну и плюхнулся в кресло. Махнул рукой, мол присаживайся. Марьяна села на стул перед столом начальника и вытянулась. Начальник уставился на нее невидящим взглядом, пару секунд спустя лоб его разгладился, и Дубинин улыбнулся.

— Тааак… Давненько я новеньких на работу не принимал, — мужчина пожевал губу. — тем более с такими род…

Марьяна замотала головой, останавливая его, и бросила взгляд на приоткрытую дверь кабинета:

— Иван Васильевич, я бы попросила вас…

Полковник, не дав ей договорить, кивнул и дверь сама по себе захлопнулась.

«Телекинез», — отметила девушка про себя дар начальника.

— Понимаю-понимаю, сам таким когда-то был.

Каким «таким» Марьяна не поняла. Каких-то значимых родственников у начальника она не припоминала. Разумеется, все Потомки — родня Праотцов в той или иной степени, но Первородных по пальцам пересчитать можно. И Дубининых среди них не значилось.

— Ты, конечно, должна понимать, что всё тайное становится явным. — Со странной улыбкой подмигнул Дубинин. — Но разглашать твои связи я не буду.

Марьяна моментально вспыхнула румянцем. Потребовалось всё её самообладание, чтобы не пуститься в объяснения, чего она уже добилась и каких трудов ей это стоило.

Дубинин резко хлопнул себя по коленям, будто ставя точку.

— Так, ладно! Мы ж тебя на работу принимаем… Как же там по процедуре положено? — Иван Васильевич выдал заискивающую улыбку. — У нас же всё чин-чином делается. По протоколам, так сказать.

Марьяна неуверенно поерзала на стуле — начальник ей нравился все меньше и меньше, но отступать было уже поздно.

Дубинин тем временем схватил трубку на стационарном телефоне и крутил диск. Девушка подивилась такой архаике — маловероятно, что аппарат был магическим. Вероятно тут, как и у людинов — выделили средства, а пока вниз дошли, только на такое устройство и хватило. Хотя может у Дубинина просто специфический вкус и дело не в коррупции. Несмотря на то, что и мебель в офисе повидала всякое, Марьяна выводы не торопилась делать. «Будем посмотреть», — как говорила её мама-людинка.

Дубинин тем временем закончил говорить с некоей Людочкой, громко шлепнул трубку на телефон и растянулся в улыбке.

— Марьяночка, тебе нужно подойти для оформления в кабинет Людмилы Евстафьевны с документами.

Марьяна, заслышав уменьшительно-ласкательное имя, чуть было не поморщилась — девушке хватило в свое время мерзких старикашек из Академии, выдающих в её адрес засахарившиеся комплименты.

Заметив замешательство Марьяны, Дубинин вскинул брови:

— Ты же взяла с собой документы?

— Конечно! — уверила начальника Марьяна, вставая со стула. — К Людмиле Евстафьевне — это куда?

— Кабинет 27, направо по коридору, — махнул рукой Дубинин, отпуская девушку.

Марьяна вышла, закрыв за собой дверь, повернула налево. Спохватившись, развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала по коридору. Таблички висели не на всех дверях, поэтому приблизительно посчитав, Марьяна постучала в дверь, которая могла быть нужной.

Никто не отозвался. Ни на первый, ни на третий стук. Марьяна уже собиралась возвращаться к Дубинину, как дверь распахнулась, больно ударив девушку по голове.

— Кто там умный такой барабанит? — одновременно со вскриком Марьяны возмутился какой-то парень.

Потирая ушибленный лоб, девушка сердито взглянула на хама. Кажется, она уже видела его мельком, до того как тот телепортировался из курилки. Извиняться он не собирался. Более того, хмурился в ответ, оглядывая девушку с ног до головы.

— Подскажите, пожалуйста, где кабинет Людмилы Евстафьевны? — пискнула Марьяна.

Парень мотнул головой вправо и, хмыкнув, захлопнул дверь. Марьяна направилась в нужную сторону, молясь всем богам, чтобы этот индивид не был оказался её напарником.

Кабинет Людмилы Евстафьевны был открытым. Марьяна заглянула внутрь и откашлялась.

— Добрый день. Меня к вам направил Иван Васильевич…

Престарелая женщина совсем скромных размеров — почти карлица — нехотя оторвалась от документов, разбросанных по всему столу. Скользнула взглядом по Марьяне, буркнула: «проходи», и вновь уткнулась в бумаги.

Девушка вошла в кабинет и огляделась в поисках места, куда можно было бы присесть. Все свободное пространство было завалено папками и картонными коробками с бумагами. Отчаявшись, Марьяна перевела взгляд на Людмилу Евстафьевну и всмотрелась внимательнее. Что-то было не так с этой женщиной. Ниже среднего роста, сильно расставленные глаза и нос крючком. Даром девушка чувствовала вибрации нечисти, но домовицей та не была. Может, какая прабабка с домовым загуляла…

— Что стоишь? Документы свои давай. Как я тебя оформлять то буду? — Проскрипела женщина.

Марьяна спохватилась, вытащила из сумку папку и передала. Людмила Евстафьевна бросила на девушку сложно читаемый взгляд и забрала документы.

Марьяна знала этот тип людей, утверждающихся за счет других. Кажется, у людинов им приписывают синдром вахтёра.

Было время, когда девушка, разругавшись с родней, попробовала жить в общежитии при Академии. Комендантша, Юлия Германовна, люто невзлюбила курсантку Емельянову с первого дня, хотя она не давала той малейшего повода. Схлопотав несколько выговоров за пустяки, девушка с опущенным хвостом вернулась в родной дом…

— Это что такое, я спрашиваю? — вырвал из воспоминаний окрик кадровички.

— Трудовая книжка.

— И без сопливых знаю, что это такое.

«Тогда зачем спрашиваете?», — чуть не вырвалось у Марьяны.

— Ты зачем мне это притащила? В электронном виде заведу тебе трудовую! Придумала тоже, двадцать первый век на дворе, а она бумажки мне тащит! Без тебя мне их мало что ли?

— Я бы попросила вас оформить мне физическую трудовую, — попросила Марьяна, еще раз оглянув кабинет, заваленный документами.

Если у этой старушенции такой беспорядок, что же творится в электронном документообороте? Да и после обвала системы в Академии, когда слетели полугодовые пятерки, с таким трудом заработанные, девушка больше слепо не надеялась на цифровые технологии. Лучше дублировать физическими носителями.

— Я бы попросила тебя удалиться отсюдова, — окрысилась кадровичка. — Свалилась мне на голову, понимаете ли. Электронной обойдешься.

Любовь Евстафьевна одним пальцем принялась вбивать что-то в компьютер.

— Я хочу физическую. Согласно положению о приёме на магическую работу, у меня есть выбор. И я свой сделала. — продолжила настаивать Марьяна.

По предмету Магическая юриспруденция у нее была твёрдая пятерка, да и свои знания об актуальных законах она периодически освежала.

Кадровичка сверлила взглядом Марьяну, будто взвешивая что-то. Потом крякнула и схватила свеженькую трудовую девушки.

— Умные какие пошли, ишь ты.

— Иди кофий попей или покури, не стой над душой, — спустя пару минут добавила старая карга.

Марьяна с радостью вышла из кабинета. Стоять несколько часов, пока кадровичка оформит её на работу, совсем не было желания. Девушка решила последовать совету карлицы — выпить кофе, но вот где находится столовая ей было не известно.

Марьяна уже подошла к кабинету начальника, как резко открывшаяся дверь едва не огрела повторно. Из офиса Дубинина вышел тот самый хам, а за ним сам Иван Васильевич, который мгновенно расплылся в улыбке:

— Как раз про тебя говорили, Марьяночка.

Хам нехорошо взглянул на девушку, перевёл взгляд на Дубинина и вопросительно поднял брови.

— А вот и твоя новая напарница, Лука. — Пояснил с преувеличенной радостью начальник парню, а затем обратился к Марьяне. — Тебя уже оформили?

Хам всхрюкнул, попытался скрыть смешок под кашель, но Марьяна поняла, что ему прекрасно известно о расторопности местной кадровички.

— Пока оформляют, Иван Васильевич.

— Что ж, — Дубинин похлопал себя по бедрам. — Тогда может пока суть да дело, печати поставите?

Лука задумчиво потёр запястье, на котором, как заметила Марьяна, виднелась выцветшая печать.

— Не по уставу, Иван Васильевич, — нахмурился Лука, ещё раз оглядывая девушку.

— Точно, Лука. Совсем уработали вы меня, старого. — Дубинин подмигнул Марьяне. — Память уже не та… Ну тогда на обед вместе сходите, познакомитесь поближе. А там глядишь, неделька-другая и печать как надо схватится.

Дубинин закрыл кабинет и мгновенно ретировался. Марьяна осталась наедине с тем самым хамом, к которому так не хотела попасть в напарники.

— Я обедаю в баре «А где я?», — буркнул Лука и исчез.

Марьяна раздражённо пыхтела, размышляя. С одной стороны, ей совершенно не хотелось идти на обед с этим типчиком. С другой — двойная печать действительно лучше ставится, если напарники сблизились. Выбора как будто и не было. Если она и правда хочет доказать родне, что и без их связей способна взобраться по карьерной лестнице, придётся и дальше проламывать стены лбом. Будто в подтверждении этих мыслей, заныла ушибленная дверью голова.

Марьяна включила фронтальную камеру на телефоне и всмотрелась. В тусклом коридорном свете не было понятно, появится ли синяк на лбу…

Вздохнув, девушка открыла карты и стала искать нужный бар. Пешком туда добираться минут десять, если навигация не врёт, конечно.

Лука мог бы и не телепортироваться, а пройтись вместе. Возможно, он решил, что не будет терпеть её общество дополнительное время. Или ему просто было лень идти…

— Привет, это ты новенькая? — прервал размышления чей-то голос.

Марьяна подняла взгляд от телефона. Рядом с ней стоял парень, которого она видела с Лукой в курилке. Тоже с даром телепортации.

— Угу, — кивнула девушка.

— Он это поначалу такой. Грубиян. Потом пообвыкнетесь, — улыбнулся парень. — Меня Паша зовут, а тебя?

— Марьяна, — девушка не смогла сдержать улыбку. — Приятно познакомиться.

«Жаль, что мне в напарники достался не ты», — подумала Марьяна.

Паша хитро глянул на нее и предложил:

— Пошли, я тебя провожу до бара, где мы обычно с Лукой обедаем.