Потерянная

Звон

Утро. Тусклое зимнее солнце светило в окно. Одинокий луч освещал полузаброшенную комнату. Скрип двери отдался эхом в квартире. Тёмная фигура устало опустилась на диван. Холодный свет придал ей контура. Голова обессиленно упала на плечо. Глаза щурились от солнца. Уставший взгляд. Морщинки. Синяки под глазами. Седеющие волосы, спадающие на лицо.

Обычное утро. Утро, потерявшего смысл жизни, человека. Звонок телефона разрушил атмосферу безысходности.

— Я не верю ни в каких богов, не хочу купить что-либо и сходить куда-либо, — женский голос прозвучал безжизненно.

— Сайко? — почти столь же уставший мужской голос ответил ей.

— Да, — женщина решила, что ее первых слов не расслышали.

— Эскейп? — мужчина откашлялся. Казалось, так он просил кого-то уйти.

— Сотриголова? — Киета выпрямилась.

— Да…

— Что-то случилось или ностальгия, Шота?

— Есть предложение, — он выдержал паузу, — в ЮЭЙ нужен дисциплинарный педагог.

— В самой элитной школе страны нет завуча? — усмехнулась женщина.

— Нужен профессиональный герой, чтобы учить детишек профессиональной дисциплины, — Шота шикнул куда-то в сторону.

— Мик? — Киета улыбнулась.

— Да… — вздохнул мужчина.

— Кстати, почему ты позвонил мне? — она спросила серьезно.

— Действующие герои в работе, а все в отставке либо отказались, либо не взяли трубку, — ответил Шота.

— Даже не соврешь, что я особенная, — женщина вздохнула, — А ваш хомячок не против будет?

— Незу сам попросил.

— Хорошо.

Киета положила трубку. Академия. Она застала рассвет. Рассвет самой престижной школы. И теперь разбитая жизнью, с поломанной геройской карьерой она возвращается туда.

Киета поднялась и обошла комнату. Ранние года геройства прошли двадцать лет назад. Но вырезки из газет…

«Неизвестная героиня спасла деревни от голода»«Выпускница Юэй или очередная самоучка?»«Известно имя загадочном героини!»«СК или Эскейп? Или что-то еще?»

— Какие желтушные заголовки, — произнесла Киета. Глазами она заметила целую страницу.

«Известна настоящая личность Эскейп! Интервью с матерью героини!»

— Мама… — женщина вздохнула, — но не время раскисать.

Киета вскинула руки, радостно улыбаясь.

— Долой мелкие халтуры!

Она заглянула в кухню. На столе спал кот. Женщина взяла его и прижала к себе.

— Твоя мамочка теперь будет полноценно работать!

Класс воспитательных работ

Женщина шла в Академию с сумкой наперевес.

«Последний раз я работала с молодыми героями 5 лет назад, — воодушевленно подумала Киета, но быстро осеклась, — я работала с молодыми героями 5 лет назад…»

— Шота! — у входа в школу стоял уставший мужчина.

— Здравствуй, — поздоровался он, — пойдем к директору, потом тебе покажут кабинет.

— Ты выглядишь таким уставшим.

— Немного.

— Кстати, — Киета сунула руку в сумку, — это тебе. Вроде, ими ты пользовался.

Айзава глянул на пузырек. Капли для глаз. Он слегка улыбнулся.

— Спасибо, — мужчина взял их.

— Тебе в этом году 34? — спросила она с интересом.

— 31, — ответил Шота, — А тебе уже 40?

— 42, — женщина вздохнула, она потерла шею, — Это… из-за случая в симуляции катастроф?.. И лета?

— Да.

— В чем тогда заключается моя цель?

— Эти дети должны понять, — мужчина сделал паузу, будто думая, — что мертвыми они никого не спасут.

— О, случай убийственного геройства, — Киета посмотрела в пол. Она геройствовала достаточно долго, чтобы повидать много. Молодые и не очень герои, отчаянно пытающиеся спасти всех, их тела, слезы их родных, — Это серьезно, Шота.

— Знаю…

Женщина положила руку ему на плечо.

Они прошли по коридору. Дверь с табличкой

«Директор Незу»

Киета вдохнула и зашла внутрь.

— Здравствуйте, — она поздоровалась сразу.

— Здравствуйте, госпожа Эскейп, — непонятный белый зверек сидел в кресле. — Полагаю, вам известна причина, по которой я хочу взять вас на работу?

— Именно так, — женщина села напротив.

— Ваша геройская деятельность меня впечатляет, — он взглянул на бумаги.

— Высокая статистика раскрываемости, а наиболее интересно, что при всей популярности вашего имени так и не узнали.

— Но вы определенно знаете, — проговорила Киета. Она посмотрела на директора с томной улыбкой.

— К сожалению, я не узнал о вас так много, как хотел, — Незу сложил бумаги в стопку и подровнял, — Вы Киета Хана, геройское имя Эскейп, учились в Юэй, потом вступили в небольшое агентство, которое скоро возглавили. Даже при главенстве в нем ваша статистика вызывает уважение, не говоря уже о рецензиях работавших там людей. Путешествовали по всей стране, работая, а затем… — директор глянул на Киету серьезно и почти презрительно. Женщина не отвела взгляд, сохраняя самоуверенную улыбку, — просто исчезли на несколько лет.

— Зачем вы рассказываете мне историю моей же жизни? — спросила она.

— Мне лишь нужно было уточнить, — Незу снова стал больше походить на милого зверька.

— Как будет угодно, — Киета оглядела кабинет.

Слишком большой для столь маленького существа. Слишком уютный для столь пугающего существа.

— Мое рабочее место, — заговорила она, — если меня приняли, конечно.

— Я попросил сопроводить Вас.

Киета кивнула.

— До свидания, господин Незу.

— До свидания, госпожа Эскейп.

Недалеко от кабинета стоял еще один учитель.

— Кан! — женщина оглядела высокую фигуру, — все еще огромный, как черт.

— Спасибо, — Кровавый Король оглядел ее, — А ты и не постарела с нашей последней встречи, Сайко.

— Особенность моей причуды, — пожала плечами Киета, — Так это ты мой проводник?

— Да, — он кивнул, — твой кабинет небольшой.

— Для тебя? — усмехнулась женщина. Она замечала на себе взгляды. Если бы Эскейп была кем-то, вроде Всемогущего, то ученики хоть смутно да узнавали бы ее, но в их глазах этого не было. Она для них гражданская.

— Не такая ты и маленькая, — Кан оглянулся, — странно.

— Что? — Киета тоже обернулась.

— Ладно, — мужчина выдохнул, — на удивление, тебя не узнал никто.

— Этим детям было лет по 11, когда я бросила геройство, — спокойно отвечала она, — конечно, они не помнят меня.

— Всё же… Вот твой кабинет, — это был класс. Кан стоял в коридоре, а Киета заглянула внутрь.

— Класс воспитательных работ?! — женщина выскочила из комнаты.

— Много попадала сюда? — заливистый громкий смех немного успокоил ее.

— Мягко говоря, — Киета вздохнула, — то есть здесь никого не было уже много лет?

— Получается, так.

Беседа

— Где учитель Айзава? — девочка с розовой кожей помахала рукой.

— В больнице, — кратко ответила Киета, — Итак, класс 1-А, сегодня он должен был проводить беседу с вами.

Дети непонимающе посмотрели на нее. Женщина немного волновалась. Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Для начала я должна сказать, что вы все проявяли себя достойно, несмотря на отсутсвие опыта, — Киета выпрямилась и оглядела класс, — Итак, я до сих пор не представилась: мое имя Сайко Кайсей, и я ваш новый дисциплинарный педагог.

— Нас будут ругать за геройство? — блондинистый парень злобно глянул на нее.

— Помнится, — женщина сурово посмотрела на него, — я высказала вам уважение, — она осмотрела лица учеников. Некоторые еще не понимали, почему новая работница разговаривает с ними вместо классного руководителя или другого учителя. Другие с интересом изучали ее. Третьи скучающе черкали в тетрадях, — но ответьте мне на вопрос: сколько людей может спасти один герой?

Несколько учеников подняли руки.

— Отвечайте по очереди, — Киета слабо улыбнулась.

Ученики переглянулись. Несколько из них кивнули, и заговорил молодой человек:

— Я Эйджиро Киришима, — представился он, — я думаю, что команда может спасти больше, чем герой-одиночка.

— Признаться, мне очень нравится ваша позиция, — женщина улыбнулась, — но разве вопрос был о том?

— Тогда могу я ответить? — лицо девушки было ей знакомо. Киета кивнула. Ученица кашлянула, — Момо Яойорозу. Количество спасенных зависит от причуды героя и его квалификации.

— Это тоже верно, — никто уже не держал рук, — Кто-нибудь еще ответит?

— Учительница Кайсей, — обратился один из учеников, парнишка с желтыми волосами, — столько, сколько спасет пока не умрет или не прекратит карьеру, — на него обернулись другие. Парень лишь пожал плечами, — А к чему этот вопрос?

Другой ученик, видимо, его друг шепнул: «Ты серьёзно, Каминари?»

— Я полагаю, Каминари, — Киета наклонила голову в бок, — а для чего задают наводящие вопросы?

— Каждый из нас знает, что мы подвергали себя опасности, сражаясь с Лигой лично, но что можно было сделать в данной ситуации? — он развел руками.

— Я не хочу ругать вас, — призналась женщина, — но все же вы еще юные, и вам стоит беспокоиться за себя в первую очередь. Жизнь человека стоит столько жизней других людей, сколько он смог спасти.

— Вы видели смерти героев? — спросил мрачный птицеподобный юноша.

— К сожалению.

В классе повисла тяжелая атмосфера. Киета посмотрела в окно. Где-то далеко другие люди с их проблемами. Там же могла оказаться она. Но она здесь. В одной комнате с детьми, думающими о геройских смертях. С детьми, которые сами погибнут от геройства. Как многие ее друзья или как она сама. Кто-то сойдет с ума, кто-то погибнет под завалами, кто-то — от рук злодея, а кому-то повезет вовремя закончить карьеру или даже не начать ее вовсе.

— Учитель Кайсей, — знакомый голос вывел ее из задумчивости. Она слышала его по новостям. Не такой же, но похожий. Юноша в очках жестикулировал, будто робот, — по какому принципу вы будете общаться с учениками? С классом целиком или с каждым в отдельности? И будут ли повторные разговоры с кем-то из нас?

— Иида? — удивленная женщина едва услышала вопрос. Она собралась с мыслями, — Так как случай в симуляторе катастроф произошел с вашим классом, то я должна была поговорить с вами всеми. Но в дальнейшем я буду работать лишь с теми, кто нарушил те или иные правила.

Прозвенел звонок на перемену. Киета попрощалась с учениками и вышла из кабинета. Позади послышался топот. Женщина обернулась. Позади стоял миловидный парень, почти ребенок.

— Я Мидория Изуку, — он протянул руку. И хотел было одернуть, но учительница пожала ее, — Вы же героиня, да?

— Предположим.

— Точно, это вы СК, — Изуку так радостно это сказал, что Киета сначала решила, что он ошибся. Большую часть геройской жизни ее называли Эскейп.

— Вы хотели убедиться в этом? — спросила женщина.

— Я был почти уверен, — парень широко улыбался, — Учителя говорили о героях в отставке и опытных героях. Потом вы представились, как Сайко, а ваша речь поставлена так, как будто вы точно знаете, о чем говорите, а не просто рассуждаете.

— Я так понимаю, вы очень любите тему героев, — улыбнулась она.

Изуку почесал затылок, кивая.

— Спасибо вам, — он поклонился и почти сразу убежал обратно в класс.

«Не понимаю я культуру фанатства, — размышляла Киета, пока шла к своему кабинету, — хотя приятно, когда узнают после стольких лет работы. "

Улыбка озарила ее лицо.

Старые знакомые

Киета потянулась. Она оглядела свой кабинет. Весь день не было никого. Иногда заглядывали ученики. Только из интереса. Почти целый день женщина ела и читала книги.

— Хей, — зашла в учительскую, — кто-нибудь хочет зайти ко мне в гости на днях?

— Будем пить? — с любопытством спросила Немури.

— Будем пить чай, — ответила Киета.

— Ну~ — она соблазнительно надула губки.

— Алкоголю в моем доме места нет, — женщина покачала головой.

— Я могу прийти на выходных, — сказал Секиджиро.

— Буду ждать тебя, Кан, — улыбнулась Киета, — Экто? — она повернулась к мужчине в плаще.

Эктоплазм кивнул.

— Хорошо, — женщина кивнула, — Если что, сообщите мне завтра.

Она попрощалась со всеми. Быстро собралась и пошла к ближайшему магазину. Киета на автомате потянулась за пачкой сигарет.

— Точно, — она удрученно вздохнула.

— Бросаешь курить? — хриплый голос раздался прямо над ухом.

— Экто? — женщина отскочила.

— Ты растеряла хватку, — заключил мужчина.

— Должна признать, — она вздохнула, наклонив голову, — А ты еще работаешь, Экто?

— Зови по имени, раз уж мы в гражданском, — женщина только удивилась тому, как быстро он переоделся.

— Хорошо, Кемури Гунчи, — подразнила его Киета. Мужчина взял что-то, и они пошли к выходу.

— До сих пор не понимаю, как ты стала героиней, — сказал Кемури.

— Тем не менее стала.

— Следует ли мне задать еще какой-нибудь вопрос?

— Тебе следует ответить на мой.

— Иногда, — начал он, — сейчас я больше сосредоточен на обучении новых героев.

— Разумный приоритет для учителя, — Киета осмотрела улицу, — собираешься проводить меня до дома?

— Да, иначе ты влезешь в конфликт.

— Будто мне не 40 с лишним, а 16, — женщина закатила глаза. Она задумалась и проговорила: — Мы ведем себя, как старые любовники.

— Если подумать, то это так, — сказал Кемури. Киета с недоумением глянула на него, — Да, мы ведем себя, как старые любовники.

Дальше они шли в молчании. Женщина не знала, что можно сказать бывшему однокласснику. Тем более, сам он не проявлял инициативы. Хотя, это было не в стиле Гунчи.

— Зайдешь? — спросила Киета.

— Лучше к чаю в выходные, — ответил Кемури.

Прощания толком не было. Они просто развернулись и пошли своей дорогой.

«Будто мне и правда 16, — подумала женщина, — но зачем-то он постоянно провожал меня.»

Пустые разговоры, молчание. Даже не неловкое, а просто молчание. Молчание незнакомцев в лифте. Молчание людей в очереди. Молчание.

В памяти всплыл случай. По неизвестной ей самой причине, прямо на прохождении испытания для получения геройский лицензии она спросила Кемури:

— Ты был влюблен в меня?

Перед ними разрушалось здание, но именно это она спрашивала перед тестовой смертью.

— Мне было скучно, — тогда невпопад ответил еще паренек Кемури Гунчи.

Они никогда толком не дружили, только Масацу затаскивала его в компанию. Но он провожал Киету всегда.

«Странно… — думала женщина, перебирая посуду, — вот черт, половина чашек с трещинами.»

А всего их было пять. Пришлось ехать в ближайший торговый центр. Торговые центры были одной из любимых и ненавистных ею вещей. Куча народу, но много магазинов.

Станция, сон в поезде и другая станция.

Киета в раздумьях шла по улице. Краем глаза заметила толпу.

— Не к добру, — прошептала она, нащупывая удостоверение в сумке.

Чутьё не подвело. Взбесившийся злодей? Женщина не была уверена. Может пьяница, не контролирующий свою причуду. Его конечности вытягивались и возвращались в исходное положение. Он беспорядочно шатался, задевая людей и витрины.

Киета почти интуитивно изменилась. Все тело зачесалось. Самая ужасная часть превращения в птицу. Взмах. И она оказалась вверху. Люди стали в разы меньше. Женщина пикировала к дебоширу. Расстояние сокращалось. Уже рядом. Три метра. Два. Один. Что-то промелькнуло. Не успела Киета отшатнуться. Полотно ударило по крылу. Сильная боль разлилась по телу. Ткань накрыла правонарушителя. Ее закрепляли рыжие перья.

— Сайко! — женщину обнял кто-то. Она точно знала кто.

— Ястреб, — ушибленное крыло еще больше заболело от его объятий, — Не время.

Полиция уже стояла в окружении дебошира. Тот будто присмирел. Толпа зевак была в отдалении.

— Еще брыкается, — Киета опустилась на землю.

— Госпожа… — один полицейский отвел ее в сторону.

— Эскейп, — женщина показала удостоверение героя.

— Простите, — удивился тот.

— Я понимаю, что в гражданском сейчас, — она пожала плечами, — могу я закончить дело?

— Его вырубили? — закричал кто-то из полицейских.

Одним кроличьим прыжком Киета добралась до наряда. Она выставила руки вперед. Перед глазами замелькали цветные потоки. Они опутывали разрывающееся полотно. Проникали внутрь. Каймой обрамляли пространство вокруг правонарушителя. Женщина прижала руки к себе. Цветные потоки завертелись. Цвета сливались, превращаясь в серость. Быстрые порывы ветра образовали ураган. Воздух вытягивался из самого центра. Дебошир лишался кислорода. Киета наблюдала. Нужно не переборщить.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Все. Женщина опустила руки. Перья почти исчезли. Ноги приняли человеческий вид.

— Спасибо! — сказал кто-то рядом.

Она не слышала ничего. Мир провалился во тьму.

— Теть, ты как? — Ястреб схватил ее лицо.

— Живая, — Мир обрел краски.

— Ты откуда взялась, теть? — парень усмехнулся.

— Ты мальчик взрослый, — Киета тыкнула ему в лоб, — откуда дети берутся знаешь.

— Да знаю, — он сидел на корточках и скрестил руки на коленях женщины. Положил голову на них, разглядывая еще растерянное выражение лица, — а ты пошла детей делать?

— А, ты об этом? — Киета погладила его по волосам, — В торговый центр, закупиться.

— Не замечал у тебя тяги к шоппингу.

— Ее и нет, мне нужны бытовые вещи.

— Сайко, — Ястреб поднялся, — давай я тебе помогу?

— Мне ждать, пока ты переоденешься? — спросила она.

Вместо ответа парень просто снял куртку и обвязал ее вокруг пояса. Киета лишь пожала плечами. Постаралась встать, но ноги еще не держали.

— Не знал, что лицензии действуют так долго, — произнес он.

— Тебе еще не нужно ее продливать.

— Пока что, — Ястреб поддержал женщину.

— Там обычное обследование да тест на психическое здоровье, — Киета медленно выдохнула и спокойно пошла вперед.

Парень зашагал следом.

Старая новая героиня. Симулятор катастроф.

— Директор Незу? — Киета заглянула в кабинет.

— Госпожа Эскейп, — он посмотрел на женщину, — проходите. Что-то случилось?

— За последние несколько дней ко мне не отправляли ни одного из учеников, — Киета села напротив директора, — Поэтому я прошу вас предоставить мне возможность тренироваться.

— Я подпишу для вас разрешение, — ответил директор.

— Благодарю, — женщина кивнула с улыбкой на губах.

«Так и думала, — торжественно размышляла она, — хорошо хоть мой костюм из растягивающегося материала.»

Незу отдал ей подписанный документ. Киета поблагодарила его. Короткая записка:

«Я в симуляторе катастроф,

Сайко Кайсей.»

Раздевалка. Старый костюм. Выглядит будто последний раз его надевали вчера. Необычная структура ткани, обтягивающей тело. Шлем с камерой ночного видения. Никаких ярких цветов. Только серость. Серый костюм. Серый шлем. Несколько серых поясов. Не декор, как у многих героев.

— Давай, Кики, — женщина посмотрела в зеркало, — Даже остальные уже видят, что ты раскисла.

Киета вдохнула и пошла в симулятор. Она размялась. Какую же зону выбрать? Простая детская считалочка, и сложность выбора отпала сама собой.

Зона разрушений. Теперь она не Киета Хана, даже не Сайко Кайсей. Только Эскейп. Таинственная героиня: Эскейп.

Крыльями особо не воспользуешься. С дрожью по телу пробежал ряд чешуек. Крепкие задние лапы кенгуру. И вот она скачет вдоль здания в поисках безопасного входа. Он показался на глазах. Из-под костюма показался пятнистый хвост. Эскейп гепардом помчалась внутрь. Этаж за этажом. Крепкие лапы с силой били по полуразрушенному зданию. Она проецировала реальные спасения. Похожий на человека осколок здания стал хорошей целью. Прыжок, еще один. Захват. Задние лапы стали птичьими. Передние обратились крыльями. Схваченный бетонный осколок едва не выпал из лап. Эскейп выскочила из здания.

— Сайко! — раздался голос из глубины здания.

Женщина положила своего «человека» на место и в том же птичьем виде полетела к источнику звука.

— Тринадцатая, — женщина в скафандре стояла перед ней, — что случилось?

— Можешь изобразить злодейку на тренировке класса 1-В? — попросила она.

— Почему не можешь ты? — Киета сняла шлем.

— Не в моих принципах наносить увечья, — Тринадцатая вздохнула.

— Хорошо, — она согласилась, — они скоро подойдут?

— Да, их урок начнется через полчаса.

— Поняла, — женщина кивнула и вильнула хвостом.

— Спасибо тебе огромное, — Тринадцатая обняла ее, — можем пока перекусить.

— Буду только рада.

Постоянные изменения тела требовали много энергии. Для этого приходилось много есть. Готовка требовала душевных и физических сил. Обычно к приходу домой их у женщины не было. В быту Киета не часто использовала причуды. Уж слишком они для того не подходили. Хотя порой женщина подметала пол хвостом и на автомате тянула щупальца к верхней полке. Множество тарелок и кружек не пережили этих встреч.

— Как тебе? — Тринадцатая и Эскейп сидели на улице и ели.

— Вкусно, — Киета взяла молочный коктейль, купленный эти утром, — А ты и ешь через костюм?

— Чаще всего. — она повернула голову куда-то в сторону. — кажется, Кто-то идет сюда.

Эскейп лишь пожала плечами и надела шлем. Женщина теребила коробочку от коктейля. Затем с силой сжала ее.

— Я пойду в симулятор, — сказала она, поднимаясь, — сделаю разминку.

Киета пошла внутрь.

— Учительница Тринадцатая, — женщина мельком услышала голос.

Не успела она войти в симулятор, как к ней подошел кто-то.

— Вы не видели учительницу Сайко?

— Я так не похожа на себя, Каминари? — она сняла шлем и глянула на парнишку.

— Вы выглядите намного моложе, — сказал он, удивленно оглядывая Киету.

— Спасибо, — женщина улыбнулась, — у вас есть какое-то дело ко мне?

— Могу я читать у вас в кабинете? — спросил Каминари.

— Конечно, — она улыбнулась, — а теперь идите на урок.

Парнишка кивнул и побежал к школе. Киета пошла к центральной площади.

— Что ты здесь делаешь? — послышался голос с улицы.

Женщина пожала плечами. Что поделать? У детей гормоны шалят.

— Монома, — крикнул кто-то, — успокойся уже.

— Теперь дело дрянь, — буркнула она и настроилась на рык. Эскейп настроила шлем на усиление звука и зарычала.

— Шишида? — спросил еще кто-то.

— Это не я, — ответил некий Шишида.

Женщина вышла из симулятора катастроф. Прямо у входа чуть ли не дрались два школьника.

— Извините, — ее взяла за рукав темноволосая девушка, — помогите нам разнять их.

Киета кивнула. Цветные потоки воздуха закружились рядом со школьниками. Они пошатнулись.

— Каминари, — женщина сурово глянула на него. Парень пошел к школе. Эскейп посмотрела класс, — 1-В?

— Да, — ответила та же девушка.

— Сегодня вы будете заниматься со мной, — намеренно говоря более низким голосом, — Разделитесь на команды по 3-4 человека и будем тренироваться.

Первая команда

Симулятор катастроф. Случайные участники команд. Класс 1-В, не понимающий, что за женщина перед ними.

— Итак, — заговорила Эскейп, — я Сайко Кайсей, с недавних пор ваш педагог. Сегодня я заменяю Тринадцатую и изображаю злодейку.

— Что мы будем делать? — спросил юноша с косичкой.

— Вы уже разбились на команды, — сказала женщина, — Выбор локации остается за мной. У вас пять минут, чтобы схватить меня.

— Но зачем нам хватать Вас? — задал вопрос милый пухлый парнишка.

— Представьте, что я украла секретную разработку какой-нибудь болезни или ядерное оружие, — Эскейп пожала плечами, — Итак, с Вами мы встретимся в зоне пожаров через 5 минут. А пока все разминайтесь.

— Учительница Сайко, — неловко спросил он, — а вы скажете другим командам, где мы будем хватать?

— Да, — ответила женщина, — но за пять минут до драки со мной.

Она развернулась и пошла к куполу, под которым полыхали здания.

— Стойте, — девичий голос раздался где-то позади, — Нам нужно просто схватить Вас или отобрать «секретную разработку»?

Эскейп задумчиво наклонила голову. Из-под верхней части костюма показался хвост ящерицы. Женщина взяла его.

— Это «секретная разработка», — она резким движением оторвала кончик, — У первой команды две минуты.

Киета подкинула конец хвоста и, поймав его когтями, полетела к зоне пожаров ястребом. Почти сразу за ней побежали ученики. Всего четверо. Первая команда.

— Я могу использовать свою причуду, чтобы доставить нас скорее, — предложила девушка с зелеными волосами.

— Сбереги силы для драки, Шиозаки, — юноша повернулся к остальным, — Тецутецу, нам нужно занять нижные этажи. Фукидаки, встанешь на крыше.

— Предлагаешь мне оглушить ее, Камакири? — спросил Манга.

— Только если она покинет здание, — ответил он.

— Три. Два. Один, — громко разнеслось по зоне пожаров, когда первая команда забежала внутрь, — Пять минут.

— Она на 3-4 этаже, — заключил Фукидаки.

— Тецутецу, — Камакири повернулся к нему, — ты сможешь залезть по стене?

— Я похож на жука?

— Тогда придется по лестницам, — Тогару с разбега запрыгнул на стену. Он вонзил лезвия из пальцев в нее, быстро залезая внутрь.

Киета держала кончик хвоста, прислушиваясь к звукам вокруг. Дети еще внизу. Значит, путь наверх открыт. Почти привычно обратившись птицей, женщина взлетела вверх.

Тецутецу полз по стене, вслед за Камакири. Манга и Шиозаки быстро попали на крышу с помощью волос девушки. Те обвили большую часть здания. Тогару был уверен, что его план удастся.

Женщина понимала, что на крыше ее ждет засада. Нужно менять тактику. Они ждут побега, но не ожидают нападения. За спиной послышались шаги. Затем крик. На нее бежал светловолосый юноша.

— Тецутецу, — прошептала Киета, на ходу анализируя слова сказанные ему другими членами команды, — сильный, — она наклонилась, уходя от удара, — импульсивный, — женщина ударила Тецутецу по колену. По ноге, словно искра, пробежала боль, но Эскейп ударила снова. Она вспархнула, — Вот и Камакири.

Женщина схватила его за жвалы и кинула на Тецутецу. Но парень полоснул по ноге лезвием. Киета взвыла, опуская его. За несколько взмахов она оказалась снаружи. Но, как она и ожидала, на крыше ждали другие. Зеленые волосы схватили ее. Эскейп высвободила руку с хвостом и нажала кнопку на шлеме. Стекло поднялось. К ней приближалась команда. Пфу. Кислота с шипением разъедала волосы. Женщина закинула кончик в шлем, — и стекло снова опустилось.

— Три. Два. Один, — громким из-за усилителей голосом объявила Эскейп, — Поражение.

— С чего бы это? — Тецутецу то ли недоуменно, то ли со злостью глянул на остальных.

Шиозаки похлопала его по плечу. Они улыбнулись друг другу.

— Таймер, — кратко ответила Киета.

— Вы будете обрабатывать рану? — спросил Тогару.

— Все нормально, — произнесла женщина и вновь обратилась в птицу.

Нога еще кровоточила. Киета вылетела на улицу. Там стояла бутылка воды.

«Тринадцатая такая душка, — подумала она, поливая рану, — Нужно будет ее отблагодарить.»

Вторая команда

— Итак, — женщина вернулась обратно, — вторая команда на зоне оползней.

— Вы уверены, что не хотите отправиться к Исцеляющей Девочке? — спросил тот же парнишка с косой.

— Нет, — Киета припоминала, как его называли другие ученики, — Рин.

Она достала кончик хвоста из шлема. Женщина глянула на гору. Ноги обратились копытами.

— Что будем делать? — спросил Хирю.

— Я могу следить за ней, — сказала Сецуна.

— Можно будет схватить и забрать хвостик, — предложил Коджиро.

— А если вырвется? — задумался Рин, — Если Токаге будет на разведке, а Коджиро на захвате, то нам нужно схватить ее, если вырвется или не попадет в ловушку.

— Мы с тобой можем рассредоточиться по горе, — Сэн указал на подножие и вершину горы.

— Хорошая идея.

Не сговариваясь, они рванули к горной зоне.

— Значит, — голос Киеты раздался по всему симулятору, — вы начинаете заранее. Три. Два. Один, — ребята зашли на территорию зоны.

Токаге кивнула остальным и буквально рассыпалась на несколько частей.

— Каибара, ты наверх. — сказал Рин.

Сэн кивнул в ответ. Он поднимался, буквально вбуриваясь в гору. Вниз падали большие камни. Парень, по мере возможности, дробил их.

Хирю взял в руки торс Сецуны. Коджиро осторожно пошел наверх.

— Коджиро! — Рин кинулся к нему. На парня летел булыжник. Хирю закрыл его собой. Острые металлические чешуйки покрыли все тело. Не успел он отпрянуть, как понял: его ноги застряли. — Коджиро!

— Извини, — он неловко оглядел Рина, застрявшего почти по колено в клею.

— Поднимайся, — сказал парень, — твоя помощь нужна Токаге и Каибаре.

Юноша кивнул в ответ. Он поднимался неторопливо. Части тела девушки порой попадались. Несколько раз Коджиро приходилось ловить ее уши и руки.

Каибара был уже на вершине. Он осматривал местность. Никого пока не наблюдалось.

Киета сидела в засаде. Она выжидала момент. Сейчас она наиболее уязвима. Побегать особенно не получится. Только лететь или ползти.

«Броненосец» — проскочила мысль.

Женщина сконцентрировалась. Вот уже она с мусором и камнями катиться вниз.

— Каибара, — голос Токаге раздался рядом, — она скатывается.

Сэн присмотрелся и впился рукой в скалистый выступ. Камни раскрошились. Мелкие и крупные обломки неслись вниз с бешенной скоростью.

Эскейп прокатилась мимо Коджиро.

«Земля трясется сильнее, — подумала она. Женщина открыла глаза, — Его сейчас завалит.»

Она протянула руку, уже превращающуюся в щупальце. Оп! Оно обхватило тело юноши. Мгновение, и он стоит за Киетой.

«Она будто ангел,» — Коджиро заметил, что она защищает его крыльями.

— Где Токаге? — крикнула Эскейп без злости в голосе. Почему-то он ожидал от нее гнева.

— Ее голова на вершине с Каибарой, — отвечал, как на духу юноша, — Туловище у Рина, а остальные части на горе.

Женщина кратко кивнула и, обратившись птицей, схватила его за плечи. Опустился на землю Коджиро только у подножья. Киета снова пустила яд. Он разъел клей. Хирю удивленно глянул на нее.

— Зачем?

— Почем мне знать?

— Сколько осталось времени? — спросил юноша.

— Нисколько, — устало сказала Эскейп, скороговоркой добавив, — Три. Два. Один. Всё.

Команда собралась у подножья. Сецуна собралась буквально. Киета собиралась морально.

— Мы действительно проиграли так? — рассуждал вслух Каибара.

— Если бы вы забрали хвост, когда она вас спасала, то выиграли бы, — сказал Шихай.

— Это подло, Куроиро, — ответил Коджиро.

— Но ведь задание не о доблести, а о результате.

Третья команда

Киета вдохнула. Хотелось покурить.

«Ей богу, — думала она, — лучше бы подохла где-то под обломками.»

Перед глазами предстала картина: такая знакомая, но далекая. Женщина видела смерти. Не одну и не две. Порой она задумывалась, а кому сдалось это геройство. Сейчас подобные мысли были о преподавании.

Третий бой был на корабле.

— Три, — Эскейп опасливо оглядела палубу, — Два. Один.

Она кошкой передвигалась по борту. От малейших звуков женщина шугалась. Где-то раздался хлопок. Киета побежала. Она поскользнулась. Около метра прокатилась по палубе, пока не заметила девушку. Та хихикала. Женщина отшатнулась, обращая лапы в ноги. Она подпрыгнула. Но не подлетела, несмотря на крылья. Древесная кладка пола лишь промялась под ее весом.

На этот раз показался парень. Он до жути напоминал Эктоплазма. Наверное, из-за отсутствия губ. Киета глазами искала еще двух мальчишек. Один из них, с черной кожей, будто растворился, а вот пухлый сидел у самого носа корабля.

Женщина рывком поднялась вверх. Казалось, она уже высоко, но кто-то схватил ее за лапу. Вокруг нее возник будто щит из быстрых воздушных потоков. Он молниеносно ударил палубу.

— Куроиро, — парня подхватил тот, похожий на Эктоплазма, Хоненуки, — ты как?

— Нормально, — прошел Шихай, — Почему Шода не действует?

— Если я использую свою причуду, — на удивление уверенно заговорил он, — то нас накроет волной.

Разгорелся спор. Эскейп облетела корабль. Оставались считанные минуты. Крылья болели. Рана на ноге не открылась снова только чудом.

— Полторы минуты, — усилив голос, произнесла женщина.

— Мы будем что-нибудь делать? — спросила Киноко.

— Пока она в воздухе, — сказал Хононуки, — мы бессильны. Но причуду Шоды почти невозможно использовать, не потопив корабль.

— И моя причуду не особо поможет, — девушка задумчиво посмотрела на него.

— Киноко, а ты можешь… — начал Джузо.

Девушка лишь расплылась в улыбке. То ли из воды, то ли прямо из кормы проросли большие грибы. Они нарастали один на другой.

Киета недоуменно смотрела на действия учеников.

«Зная ее причуду, — думала она, — мне ничего не повредит, но этот юноша, Куроиро, он сливается с тенями?»

Женщина осела на шляпку одного из них. Грибы неожиданно обмякли. Она чуть не угодила в воду. Но ее схватили за крыло.

Хоненуки улыбнулся. Он поднес крыло к боковой панели шлема. Тот открылся. Киета вырвалась из рук, не давая взять кончик хвоста.

— Три. Два. Один, — она проиграла.

Джузо аккуратно затащил ее на корабль. Он медленно поднял руку. Из центрального зала послышался радостный крик.

Четвертая команда

— Надеюсь, вы в порядке? — Хоненуки сидел напротив Киеты. Уже на центральной площади.

— Да, в полном, — женщина посмотрела вверх. Облака медленно шли по небу. — Никто не ранен?

— Только другие команды немного, — сказал он.

— Боже, — голос звучал на удивление хрипло, — кто-нибудь может отвести их к Исцеляющей Девочке?

Вызвались Рин и Шиозаки. Киета пришла в себя, лишь выпив немного воды.

— Мы можем начинать? — спросил кто-то. Женщина не заметила кто именно.

— Да, четвертая команда будет заниматься в зоне разрушений, — ответила Эскейп.

Три.Два.Один.

Киета уворачивалась от рогов Пони Цунотори. К ней пытался подобраться Монома. Женщина уперлась спиной в стену. Бежать казалось бы некуда. Парень почти касался ее. Киета ударила ногой. Монома непонимающе смотрел на ее ногу в нескольких сантиметрах от его бедра. Он отпрыгнул в бок. Но Эскейп лягнула. Сильный поток воздуха оттолкнул парня. Инстинктивно она закрылась рукой. В нее летели осколки. Женщина резко отвела руку за спину и потянулась.

— Рейко, — думала она вслух, — так похоже на то чудовище из городских легенд и злых духов.

Девушка же с удивлением смотрела на странные перемещения осколков. Киета вдруг развела руками, и все они упали перед Рейко.

— У вас две причуды, — с полной уверенностью произнесла она.

— А у вас две, — усмехнулась женщина, но не успела договорить.

Откуда-то сверху на нее прыгнул зверь. Это был Шишида. Эскейп быстро и холодно приняла решение: снежный барс. Пятнистые светлые лапы резким движением отбросили одичавшего юношу. Рейко стояла в стороне. Вокруг нее парили обломки зданий. Фигуры Джуроты и Киеты быстро перемещались. Девушка не знала, куда ей воевать.

— Монома! — крикнула она, — Копируй!

Парень оглядел местность.

— Шишида! — снова закричала Рейко.

Она кинула обломки в его сторону. Юноша отскочил. У Нейто было несколько секунд. Он побежал вперед. Касание. И ничего. На несколько секунд он глянул на небо. Оно все сияло разными цветами. Но затем Шишида. Обычно вежливый интеллигент, а теперь зверь. В бок что-то ударило. И вот лицо Пони.

— Причуда? — из нее слов он понял лишь это.

Парень видел лишь цветное небо через купол симулятора катастроф. При всех попытках воздух по его воле не двигался. Тело не почти не менялось. Только все лицо заросло перьями, а остальной коже клоками проросла шерсть. Пони с беспокойством оглядывала его. Рейко лишь хихикнула.

На всю арену раздался рык. Время вышло. Команда номер четыре проиграла.

— У вас был шанс выиграть, если бы вы использовали другую стратегию, — сказала Киета, еще лежа на земле, — А Вам, Шишида, большое спасибо, давно у меня не было такого хорошего соперника.

Женщина мельком увидела Нейто. Она сдержала смех.

— Сообщите пятой команде, — сказал она, но осеклась, — что я сообщу сама.

Пятая команда

— Как думаете, она выберет ураганы или горы? — Ицука посмотрела на команду.

— В любом случае, — сказал Йосецу, — есть шанс, что мы выиграем.

— А что если учительница Сайко повторит зону? — Юи посмотрела на Киету. Женщина разминалась вдалеке.

— Она ближе к ураганам, — Косей указал на нее, — скорее всего, выберет именно эту зону.

— С чего ты взял? — спросила Ицука.

— Там для нее, — парня оборвала Юи.

— Легче летать. Ее крылья определенно болят, — девушка задумалась, — Учительница Сайко сейчас взбодрилась, но она все еще устала и ранена. Но наши причуды вполне годятся, чтобы обезвредить ее и забрать хвост.

— Что ты предлагаешь? — спросил Йосецу.

— Я могу увеличить что-нибудь, — Юи села на корточки и начала показывать все пальцем на полу, — ты, Йосецу, соединишь это с ее костюмом. Она не взлетит так.

— А если все же улетит, — Косей заговорил еле слышно, — я могу заточить ее, тогда не сбежит.

— А что делать мне? — Ицука наклонила голову назад.

Ребята задумались.

— Минута, — сказала Киета.

— Определимся по обстановке, — произнес Йосецу, подавая девушке руку.

— Три. Два. Один, — женщина посмотрела на пятую команда, и расправив крылья, закончила, — Поехали.

Она сразу закружилась в урагане, отгоняя от себя обломки и мелкий мусор.

— Брось меня к ней, Кендо, — Косей толкнул Ицуку плечом.

Девушка увеличила свои ладони, подкидывая парня. Он закружился в урагане. Косей посмотрел на Эскейп, выдыхая. Частицы его дыхания попадали в женщину. Но она обходила их.

— Йосецу, — Юи коснулась его плеча, — Нам лучше забраться выше.

Они побежали к ближайшему зданию.

Ицука смотрела вокруг, не зная, что делать. Косей начал драку с женщиной. Киета старалась не бить ученика, а отлетала все дальше. Краем глаза она заметила две фигуры. Совместная работа. Женщина пикировала на парня. Косей отклонился. Но Эскейп схватила его за плечи и опустила на здание. Не успела Киета удалиться достаточно далеко, как на ней повис Йосецу. Он схватился за пояс, второй рукой, касаясь бетонной плиты. Юи притронулась к ней. Плита увеличилась. Киета судорожно хлопала крыльями. Мельком увидела Йосецу. Он удалялся, а ее тянуло вниз.

«Я так далеко не улечу,» — женщина пыталась открепить пояс одной рукой, все еще махая одним крылом. Плита полетела вниз. Киета пикировал за ней.

— Взрыв, — пояс начал рассыпаться на мелкие части, ломая бетон. Осталась одна проблема. Осколки могли попасть в детей.

— Косей, — через громкоговоритель в шлеме произнесла она. — на вас защита Кодай и Йосецу.

Женщина заметила цветное стекло краем глаза.

«Любопытная ветряная причуда,» — промелькнуло у нее в голове.

Остались считанные метры.

— Кендо, — девушка подняла голову — лежать.

Ицука бросилась на землю. Ее закрыла собой Эскейп. Девушка увидела Киету, закрывающую ее крыльями и смотрящую вверх.

— Обломки упадут на нас? — спросила Кендо.

— Не знаю, — ответила женщина, приподнимая крыло, — остальные в порядке.

— Сколько у нас времени?

— Меньше минуты.

— Извините, — произнесла Ицука, бросившись на женщину.

Киета бросилась землю спиной, заводя руки за спину. Безуспешно девушка пыталась схватить их. Женщина сконцентрировалась на ногах. Перекинула ученицу через себя. Вскочила на ноги. Свист ветра. Мимо ее лица пролетел огромный валун.

«Тоннель из затвердевшего воздуха? — из-за особенностей зрения он виделся Эскейп цветными, как и почти любой поток воздуха, — кидала Кодай, это ее причуда.»

Женщина вскинула руку. Та растянулась, изменяя цвет. Наконец присоски осьминога коснулись внутренних стен тоннеля. Она почти мгновенно оказалась внутри. По лицу Косея было видно, он этого не ждал. Вторым щупальцем Киета схватила Юи и Йосецу.

— Стойте! — голос Ицуки раздался снизу. — Время вышло.

Женщина спокойно отпустила учеников и пошла по тоннелю вниз.

— Как? — Косей осторожно заходил в свое же творение.

— Я вижу твое стекло, — ответила она, — особенность причуды.

Команду встречал весь класс. Все ждали победы.

— Меня победила одна команда, — объявила женщина, — сегодня я составлю отчеты, и на классном часу вам расскажут о результатах.

Киета отпустила их переодеваться. Сама же принялась за небольшую разминку. Небольшая пробежка по локациям.

— Магниты, — сказала она, и перчатки с сапогами немного изменили свои свойства. Женщина взяла один из шариков, из которых состоял пояс. Он легко прилипал к ладоням, — а теперь, раз… Два. Три!

После боев Киета чувствовала себя отлично. Пробегая преграды, иной раз делала кувырки. Что-то постоянно щелкало и стукало. Несколько маленьких магнитных камер пристали к костюму.

— Щелк, щелк, щелк, — напевала она, возвращая их обратно на пояс.

Женщина успела многое, пока ждала освобождения раздевалки. Но смутное чувство тревожило ее.

Натяжение нити.

Киета сидела у себя в кабинете. На ней был шлем. Каминари читал книгу, пока она писала отчеты.

— Как работает ваш шлем? — спросил парень. Киета продолжила спокойно настраивать что-то, — Учительница Сайко?

— Эта сложная машина, управляющая моим костюмом, — монотонно с профессиональной холодностью отвечала женщина, — в случае нервного срыва она возьмем его под контроль, не давая мне учинить хаос.

— Воу, — Каминари удивленно посмотрел на учительницу, как на настоящую героиню, — а зачем вам это для отчета?

— Камеры, — Киета начала судорожно писать.

— В вашем костюме?

— Каминари, — она глянула на него, — могу дать вам чертежи моего костюма, если вы хотите ознакомиться, а пока я занята своими обязанностями.

Женщина погрузилась в работу, просматривая кадр за кадром. Она хотела проанализировать все. Даже писала рекомендации для улучшения качества командной работы и каждого ученика в частности.

— Сайко, — парень осекся и собирался исправится, — Учительница…

— Зови меня Сайко, — не отрываясь, ответила она, — и пока я ничего не могу слушать.

— Телефон, — все что сказал Каминари.

Киета мельком посмотрела на экран. Опять неизвестный номер. Все тот же. Уже десятый или одиннадцатый раз за сегодня, Видимо, дело важное.

— Здравствуйте, — холодно произнесла женщина.

— Привет, Кики, — послышался голос.

— Не смей называть меня так, — Киета едва сдержалась от ругани. Каминари обеспокоенно посмотрел на нее. Учительница улыбнулась, наклонив голову к двери, посмотрев туда. Парень сразу ушел.

— А как тебя звать? — человек с другой стороны пренебрежительно фыркнул, — Может Сайко? Или госпожа Кайсей?

— Я не хочу знать, откуда у тебя мой номер, Айто, — Киета глубоко вдохнула, — Но живи своей жизнью, хорошо?

— Мне нужна твоя помощь, Кики, — голос Айто затих, — Отец болеет.

— Могу скинуть денег, — вкрадчиво ответила она, — Номер счета через смс.

— Да стой ты, дура, — женщина сбросила вызов.

«Угораздило меня ответить, — Киета стукнулась головой о стол, — Теперь я хотя бы знаю, что Айто следит за мной.»

Стук в двери прервал ее мысли.

— Входите, — она махнула в сторону.

— Здравствуйте, учительница Сайко, — сказал парень из класса 1-В.

— Прошу, говорите скорее, Монома, — ответила женщина.

— Почему я не смог использовать ваши причуды? — его голос звучал раздраженно. Будто Нейто злит сам этот факт.

— Ваше тело не готово для преображений, — Киета подняла глаза на него, — а ветряная причуда наследственная по женской линии, а у вас нет второй Х-хромосомы.

— А цветное небо?

— Вы видели воздушные потоки, — женщина потянулась.

Монома задумчиво смотрел на учительницу.

— Это все? — она поднялась из-за стола.

— Да, — парень кивнул, — До свидания.

— Если встретите вашего классного руководителя, — Киета открыла окно, — то сообщите, что мне нужно с ним поговорить.

Женщина услышала, как он уходил.

— Ну привет, — кажется, говорил Монома, — опять пытаетесь выбиться в любимчики?

— Опять? — раздался голос из коридора. — Да успокойся ты уже, что я тебе сделал?

Киета вышла из кабинета. Нейто и Каминари стояли друг напротив друга.

— Кажется, мы ее разозлили, — шепнул Денки.

Женщина пару раз махнула рукой. Парней прижало к стенам. Учительница прошла вперед. Монома посмотрел на свои ноги, шаркали по полу, волоча тело за ней. Рядом с ним так же двигался Каминари.

По пути несколько раз встречались ученики. У них Киета холодно спрашивала о Секиджиро и Айзаве. К счастью, они были в учительской.

— Я не знаю, что вы собираетесь с этим делать, — распахнув дверь, сказала она, — но я второй раз замечаю конфликт между ними.

Классные руководители переглянулись. Поведение Киеты очевидно не было обычным для нее.

— Она не использовала грубую силу? — спросил Айзава.

— Это не в ее стиле, конечно, — Секиджиро глянул на двери, — но что случилось?

Каминари пытался объяснить, что ничего не сделал, а Монома снова и снова повторял про выскочек из 1-А.

Киета не знала, куда пойти. Все мысли были об Айто. С чего бы ему объявиться сейчас? Еще и завтра она должна принять учеников. И какой дисциплине она может научить их?

Птицедевочка.

Темнота. Очередная ночная тренировка. Небольшой разбег и взмах. Когтистые лапы оторвались от пола. Едва различимая в ночи фигура поднялась. Но тут же рухнула.

Фигура едва ли была похожа на человека. Большие крылья, длинный хвост, клюв крючком и когтистые задние лапы: все выдавало в ней птицу. Только голос был похож на человеческий:

— Ни на что негодная птица, — прорычала она.

— Ни на что негодная птица, — раздалось где-то далеко.

«Общежития первогодок, — рванула к зданию, — Кажется, А-класс.»

Кажется, один из учеников был на грани выпадения из окна. Она пригляделась. Его что-то тащило; разбежалась и прыгнула. Когти вонзились в стену. Ученик огляделся на звук, и нечто наконец вырвалось на улицу.

Девушка отпустила стену передними конечностями. Неизвестный полетел.

«По траектории, — она судорожно рассчитывала, — пролетит, — оттолкнулась когтистыми лапами, — здесь,» — ученик был прямо над ней. Обняла его, закрывая крыльями.

Они стали падать быстрее. Нечто подхватило их. Неизвестный первогодка приземлился спокойно, а девушку отбросило.

— Извини, — он подал руку, — Тень ночью много сильнее.

— Привет, — помахав крылом, птицедевочка подскочила и понеслась прочь.

«Боже, боже, боже, — она прижалась к стене чужого общежития спиной, — Все, теперь я попала. Нужно собирать вещи, меня точно выкинут.»

Со стороны общежитий первого курса шел кто-то с фонарем. Девушка воткнула когти, по одному красовавшиеся на крыльях. Она быстро ползла вверх по стене. Несколько раз чуть не попадая под свет фонаря. Одно из окон было близко. Приоткрыв его, птицедевочка ввалилась в коридор.

— Привет, — с ней поздоровался парень, сонно стоявший посреди дверей в комнату.

— Привет, — девушка неуклюже поднялась, стараясь сделать голос гнусавым, — Сокамэ.

— Подкинуть до твоего общежития, — Сокудо усмехнулся, выделяя тоном слово «твоего», — птицефабрика.

— Буду рада, — девушка улыбнулась, забыв о напускной надменности.

В его комнате они открыли окно. Птичьи лапы вцепились в подоконник.

— Летать научилась, ворона? — парень коснулся ее плечей. Не успела она кивнуть, как легкий толчок ударил в спину. Птицедевочка стала меньше. Она держалась на своих крыльях, — Молодчина, птицефабрика.

Чем меньше она становилась, тем быстрее становилась. Волнение, что Сокудо разъединит ладони, обуревало. Несколько метров разделяло девушку и окно. Тело медленно увеличивалось. Когти впились в стену чуть ниже окна.

— Молодец, Кохори, милая.

Не замечая ничего вокруг, она залезла в свою комнату.

«Вроде, никто не заметил,» — стало намного легче.

Птицедевочка быстро прыгнула в постель. Вот только она не заметила одного: записка от классного руководителя.

Утро.

— Вот и на кой черт я проснулась так рано? — сонно проговорила Киета, — Могла бы еще час поспать. Глупый организм.

Она лениво залезла в утреннюю ванну. Прохладная вода взбодрила. Где-то из глубины квартиры раздался гул. Это не было похоже на кота.

«Опять?» — Киета вздыхает.

Громкие шаги раздались из коридора. Кто-то открыл двери. Очередной грабеж. Хотя и брать нечего.

— Привет, милашка, — женщина улыбнулась, — грабить или насиловать пришел?

Она постучала пальцами по краю ванны. Напевая мелодию из очередной рекламы, Киета в такт музыке качала головой. Синхронно ее движениям дверь била грабителя. Он упал.

— Вырубил эту старую суку? — крикнул второй, сгребая вещи в сумку. В ответ ничего.

Дыхание участилось. Мир вокруг поплыл. Воздуха катастрофически не хватало.

— Ненавижу этот прием, он такой легкий, — ворчала женщина, — Где у меня были веревки.

— И бантик, — она связала грабителей и взяла телефон. Игривым тоном Киета обратилась к собеседнику, — Приветик, Такаши, заедешь ко мне сейчас?

— Приглашаете на свидание, — полицейский таким же тоном ответил он, — или в дом опять вломились какие-то идиоты?

— Ага, — женщина устало вздохнула, — У них спор на меня или что?

— Многие знают, что ты не просто линчуешь, Сайко, — Такаши направился к дому подруги, — А ограбить профи для мелкого сброда все равно, что найти кусок золота.

— Хорошо, хоть мафия не лезет.

— Мафия достаточно разумна, чтобы не лезть к тебе, пока ты не портишь их дел.

— Ты будешь кофе?

— Если заваришь.

Совсем скоро Киета с другом сидела на кухне, будто связанных преступников и не было.

— Как твоя жена?

— Томо хуже, видимо, мне придется забрать от нее дочь, — полицейский отпил кофе, — ее парню тяжело заботиться и о Минако тоже.

— Если что, могу помочь с ней, — Киета улыбнулась.

Женщина помогла загрузить неудачных грабителей в машину.

— Не умереть тебе сегодня, — пожелала она.

— И тебе хорошего дня, — Такаши попрощался с подругой.

Почти без происшествий прошел путь до Академии.

— Удивительно, — в своем кабинете женщина обнаружила кипу бумаг, — Неужели я поработаю с детьми!

Киета почти затанцевала на месте. На глаза попалась книга.

«Наверно, это Каминари, » — подумала она.

Стопка бумаг потихоньку уменьшалась. Это оказались досье учеников. Легко было прийти к выводу, что их женщина сегодня и увидит.

— Какие милые дети, — она улыбалась, — и проблемы в основном пустяковые, я на их фоне ужасная женщина со скверным характером.

— С этим я могу согласиться, — голос Секиджиро отвлек ее.

— Что такое? — спросила Киета.

— Что у тебя случилось, — мужчина оперся на стол.

— Семейное, — ответила она.

В комнате повисло молчание.

— Теперь это не особо поможет, — заговорил Кровавый Король, — но все будет хорошо…

Тяжелая тишина повисла в кабинете. Одно лишь слово ударило ее, словно током. Оно было известно немногим:

— Киета…

Нелетающая пташка.

Птицедевочка спала. Она свернулась клубочком, мирно посапывая.

— Шингин! — в ее комнату вломилась другая девушка, — Из-за тебя Цементос снова злиться на нас!

Она оскалилась, перебарывая желание столкнуть одноклассницу с кровати.

— Я тут причем? — сонная девушка искала собеседницу. Но вместо раздражающей девушки видела лишь смутную фигуру.

— Вставай!

Из коридора раздался крик:

— Котори!

Птицедевочка лишь лениво поднялась, бросая на одноклассницу взгляд:

— Ты собираешься смотреть, как я переодеваюсь, Иро?

— Не бойся, я ощипывала куриц, Шингин, — едко ответила она.

— Выметайся или я сама тебя выкину, — прошипела Шинка.

Девушка поднялась и вышла.

Злобные взгляды одноклассников давили. Опять звучали обидные слова. Снова учитель ругал весь класс за ее ночные тренировки. Кохори старалась смотреть прямо ему в глаза. Но ничего.

Уроки проходили в напряжении. Недосып сказывался на настроении. Порой хотелось плакать. Но слез совсем не было.

«И зачем я это делаю? — размышляла девушка, — Сильнее я все равно не становлюсь, так еще и остальные злятся.»

Кохори была на грани. Но в туалет зашли несколько девочек из параллели.

— Видела Шинку? — птицедевочка краем глаза заметила Сокудо.

— Мне откуда знать, где эта курица? — огрызнулась одноклассница.

— Слушай, ты, — парень положил руку ей на плечо и провел до ворота, — я не особо люблю применять силу, — он схватился на воротник, приподнимая девушку, — но если ты еще раз раскроешь свой поганый богатенький ротик, то я могу поступиться своими принципами.

— Ударишь девушку? — надменно спросила Иро.

— Нет, — Сокудо отпустил ее и улыбнулся самой добродушной улыбкой, что мог изобразить.

— Я донесу на тебя, — прошипела та.

— Вперед, мадам крыска, — парень улыбнулся. Он огляделся, — О, Шинка.

Кохори подошла ближе.

— Почему ты не поставишь их на место? — спросил парень.

— Давай не будем, — она опустила взгляд.

— Ладно, если хочешь, — Сокудо пожал плечами, — Мама с папой обещали прийти на днях. Они сказали, что возьмут Накиду.

— Наконец увижу его, — девушка улыбнулась, — он, наверное, так подрос.

— Ты тоже была такой малявкой.

— У нас всего год разницы, — Шинка надула губы.

— Я тебе передал, — парень кивнул, — Перед приездом родителей поспи пару-тройку дней, хорошо, Кохори?

— Ладно, — просьба весьма огорчила, но спокойствие родителей стоило отмены ночных тренировок.

Сокудо поцеловал сестру в макушку и ушел.

— Может уже перестанешь натравливать на меня свою шавку? — Иро стояла поодаль.

— Про меня ты можешь говорить что угодно, — Шинка подходила ближе. Зловеще звучало постукивание когтей, — но брата моего не трогай, ясно?

— Акари, — позвала ее компания друзей.

— Беги, — птицедевочка усмехнулась, — мадам крыска.

— Дрянь, — прошипела Иро, уходя.

Кохори осталась в коридоре. Проходили ученики. Девушка ненадолго вышла на улицу. Стало немного легче. На глаза попался юноша.

«Он! — Шинка решила, что именно этот первогодка рассказал о ночной тренировке. От злости и обиды ее трясло, — Я ему покажу!»

— Это ты! — голос дрогнул.

— Здравствуй, — парень спокойно добавил, -…те?

— Это ты на меня донес?

— Нет.

— Врешь.

— Зачем?

Кохори обняла себя. Она до последнего сдерживалась. Слезы скатывались по перьям. Девушка опустилась на корточки.

— Тебе плохо? — спросил парень.

В ответ ничего. Шинка лишь дрожала, глотая слезы.

Пикник.

Киета чувствовала себя отвратительно. Тянуло есть, а запасы уже кончились. Бегать до кафетерия времени не было. После уроков к ней шли ученики.

«Что ж, хоть работа не требует обращаться, — утешала себя женщина, — Кики, нужно поговорить с этими детьми.»

Их было немного. Иногда в голову закрадывались мысли о ничтожности тех проблем, с какими учеников отправляли. Она старалась не думать так. Уж больно лицемерными были ее выводы.

— Когда вы станете старше… — часто начинала Киета, порой говоря, — Я вашем возрасте…

В глубине души царила мысль, что ее слова никак не помогут. В такие моменты она замолкала и лишь спустя пару-тройку минут продолжала:

— Знаешь, у меня такое было… — а дальше нужно только подставить проблему: одиночество, вспышки ярости или неуспехи в учебе.

Все дети были разными. Даже несколько учеников, едва ли напоминавших людей на вид.

Опять бумажная работа. Просьба прийти еще и тяготящие мысли об Айто.

Живот заурчал. Пришлось бежать хоть куда-нибудь. В общем кафетерии не было ничего достаточно сытного. Только забегаловка и пекарня рядом смогли унять голод Киеты.

— Такими темпами вся моя зарплата будет уходить на перекусы. — бубнила под нос она. — Лучше уж ограничить себя в превращения, чем все это.

В кабинете, казалось, что-то изменилось. Женщина не могла понять что. Будто бумаги были разложены иначе.

— У меня уже паранойя из-за этого… — она осеклась, — нельзя так думать о людях…

«Наверно» — эта мысль так и осталась неозвученной.

Киета решительно развернулась и направилась на улицу. Хотелось открыть окно и вылететь. Почувствовать полет. Но пришлось идти ногами. Женщина села прямо на бордюр и принялась есть.

«Будто мне снова пятнадцать…- с грустной улыбкой на губах подумала она, — Айто с мамой дома, а я в огромной стеклянной коробке.»

Мысли о семье поглотили. Ни о чем другом не думалось.

«Нет уж, нужно отвлечь себя, — решила Киета, разглядывая пакет с едой, — приглашу кого-нибудь на перекус!»

От радости она подпрыгнула. Общая еда всегда сближает. Так учили ее с детства.

— О боже, — Гончий опешил, увидев огромную птицу у стекла, — Эскейп?!

Он бросился открывать окно, но его опередила Полночь.

— Кто-нибудь хочет перекусить со мной? — спросила женщина, усаживаясь на подоконник, словно попугай на жердочку.

— У тебя совсем работы нет? — Гончий раздраженно уставился на нее.

— Есть, и я ее сделала, — клекот вырывался из птичьего горла.

— Я тоже закончил с работой на сегодня, — Всемогущий взял ее за плечи и вывел из комнаты.

— Вы правда думали, что мы поругаемся? — спросила Киета, переходя в человеческий вид.

Он покачал головой. Вид у мужчины был задумчивый. Будто он и не услышал вопроса.

«Наверное, я одна решила, что мы могли поссориться, — думала она, — Вся моя жизнь одна сплошная ссора.»

Вечернее солнце заливало коридоры теплым светом. Скоро он сменится темнотой. Но пока есть немного времени для счастья.

— У вас были ученики? — вдруг спросил Всемогущий.

— Нет, — женщина помрачнела, — Я полагаю.

— Извините, — он замолк.

Молчание прервала Киета:

— Если хочешь поговорить об этом, то все хорошо, — она улыбнулась, — я выслушаю.

Тошинори улыбнулся в ответ.

— У тебя трудности с твоим подопечным? — спросила она, усаживаясь на бордюр.

— Признаться, — Всемогущий опустился рядом, — думается мне, что я недостаточно стараюсь.

— Будь ты хоть его отцом, — Киета посмотрела в небо, подбирая слова, — то думал бы также.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.

— Наставник, даже самый близкий, не заменяет родителя, но становится опорой. — заговорила женщина, — И если даже родители считают, что недостаточно стараются, что уж говорить о постороннем взрослом, увидевшем в ребенке потенциал.

— Личная история?

По телу Киеты прошла дрожь. Она заметила на руке перья.

— Личная. — кратко ответила та.

Молчание переросло в спокойную тишину. Лишь ветер и шум города.

— Но знаете, Всемогущий, — вновь заговорила женщина, — думаю, что вы хороший наставник.

— Думаешь?

Киета усмехнулась:

— Думаю, — она поднялась, — Еще давно я хотела найти себе подопечного, но сейчас понимаю, что это не мое, — тон вновь стал серьезным, — Как ты нашел себе ученика?

— Честно говоря, совершенно случайно, — Тошинори задумался, — а как ты нашла своего?

— Можно сказать, у меня их было много, — перед глазами всплыли молодых людей, — и из Кецубуцу, и из Шикецу, и из Исаму, и из Юэй.

— Ты лишь обучала их азам.

— Да, вела их по реке Стикс, — весело произнесла женщина.

Всемогущий посмотрел на нее. С лица Киеты исчезла улыбка. При всей серьезности выражения она чувствовала себя оставленным ребенком.

Бывшая ученица.

Выходные начинались весьма хорошо. В пятницу вечером Киета прогулялась по улицам. Движимая ленью и чистоплотностью, она забрасывала мусор с асфальта только ветряной причудой.

Утро субботы порадовало огромной птицей на балконе. Кот шипел на нее из-под одеяла хозяйки. Женщина сонно вгляделась в птичью фигуру.

— Ястреб?

— Попугай!

— Ты правда думаешь, что вламываться в частную собственность — это правильно?

— Ну я тут не один, — парень достал из кармана маленькую вещицу.

— Вламываться в частную собственность, — Киета зевнула, — с сообщниками.

Вещицей оказалось зеркало.

— Мираж? — задумчиво произнесла женщина.

Из зеркала выпрыгнула девушка.

— Мастер! — она прыгнула на еще не проснувшуюся наставницу.

— Откуда ты знаешь мой адрес?

— Я умею летать, — ответил Ястреб, — И ты еще числишься Профи.

— Именно поэтому ты привел сюда эту девицу?

— Теть, я герой, не мог же я отказать коллеге, — он усмехнулся.

— Мастер, вы как всегда, — Мираж села на край дивана, — Такая сердитая.

— Мой законный выходной сон прервал рев кота, вызванный вашим появлением, — Киета улеглась снова, — Прочь, у меня нет желания возится с детьми.

Она действительно попыталась уснуть.

— Думаешь, это было плохой идеей? — Мираж поднялась, оглядывая комнату. Она еле слышно шептала.

— Мы могли бы заявиться позже, — Ястреб тоже понизил тон, но в сравнении с шепотом девушки, его едва ли можно было назвать тихим, — Она не была бы добрее.

— Эх, я думала, это будет сюрприз, — девушка надула щеки.

— Ты знаешь, она тетка, — парень пожал плечами.

— Уважительнее, она моя наставница.

— Будто ее, — он акцентировал внимание на этом, — это оскорбит.

Киета резко поднялась и пошла на кухню. Девушка пошла за ней.

— Ты ничего не натворила? — спросила женщина устало.

— Там был линчеватель, — ответила Мираж, — Я пыталась поймать его, но он убежал.

— Парнишка, пускающий пузыри?

— Да, Мастер!

Киета щелкнула ее по носу.

— Это коп, Кагами, — Киета достала большую кастрюлю, — Когда пойдешь обратно, передай привет. Не забудь извиниться.

— Он был в гражданском, — заметил Ястреб.

— Внештатный сотрудник, — ответила она, поедая холодную лапшу прямо из кастрюли.

— Мастер, — начала говорить Мираж, но ее оборвал крик с улицы.

— Посмотрите, кто там, — тон был бы повелительным, если бы не едва заметное беспокойство.

Молодые герои выглянули. Пьяная драка.

— Кинь меня, — прыгая в зеркальце, попросила девушка.

Ястреб кивнул. Он рывком оттолкнулся от балкона. Вещица оказалась в руках. С размаху она полетела вниз. Перья пригвоздили пьяных людей. Зеркало Мираж ударилось. Осколки мелькнули на солнце. Множество копий выскочили из них. Окружили.

— Стоять! — донеслось откуда-то.

Уже знакомый паренек бежал к ним. Он взмахнул руками. Присмиревшие пьяницы оказались в шаре.

— Вы на окраине, а не в центре, чтобы так выпендриваться. — наращивая целую цепь из пузырьков, говорил тот. Он поднял голову. — Госпожа Кайсей! Здравствуйте!

— Здравствуйте, Бабуру, — ответила Киета, стоявшая с кастрюлей.

— Это ваши гости?

— Да, извините меня за них, — на несколько секунд она исчезла из виду. Вернулась уже с чем-то. Это нечто прилетело прямо в руки полицейского. — Отдай Томо.

— Хорошо, — он радостно кивнул.

Невыспавшаяся, но развеселенная утренней сценой, Киета надеялась на хороший день, но Мираж никак не оставляла ее.

— Забери ее, — настойчиво требовала женщина.

— Меня вызвали на работу, — раздраженно отвечал Ястреб, — будто я хочу сидеть с душными дядями и тетями, обсуждая политику.

— Что тебе мешает взять ее с собой.

— Она не хочет, — парень загнул один палец, а затем — второй, — Она работает в другом агентстве.

— О боже…

«Со стороны я такая же непрошибаемо тугая? — размышляла Киета, готовя, — Нужно от нее избавиться, пока не пришли гости.»

— Не хотите позже сходить к кому-нибудь еще? — просто спросила Мираж.

— Кому?

— К Вашим ученикам, конечно!

Радостный тон выбил их хода мыслей. Руки слабо задрожали. На коже проступила шерсть.

«Завтра годовщина, — пронеслось в голове. Она продолжила замешивать тесто, крепче сжимая венчик, — Чертова девчонка.»

— Кагами, можешь сходить в магазин? — женщина наконец придумала хороший способ отвязаться от нее.

— Конечно, Мастер, — девушка побежала к выходу.

— Вот тебе список, — Киета быстро набросала нужные продукты и дала кошелек.

— Кот, — женщина заглянула под диван, только дверь закрылась. Животное вылезло и прижалось к хозяйке, — Я знаю, Кот, негоже нам сидеть чьими-то детьми. — он лишь мяукнул, — Ну Минако тебе нравится, она милая девочка.

Кот спрыгнул с коленей Киеты. Они вместе пошли на кухню. Квартира потихоньку наполнялась запахом выпечки. Кот мурлыкал, лежа на стуле. А его хозяйка напевала что-то. В двери постучали. Женщина надеялась, что это не Кагами. Уж больно раздражающей была девушка.

«Пару лет была приставлена к ней нянькой, а восторгов, будто всю жизнь воспитывала,» — думала она, открывая двери.

К счастью, это оказался Секиджиро. Не допекся еще пирог, как многие пришли. Вернулась и Мираж. Она рассказывала истории со стажировки, прерываясь лишь на звонкий смех.

Теперь он даже не раздражал. Все чувства будто исчезли, оставляя только покой. Кот лояльно отнесся ко многим, избегая лишь Кагами и Секиджиро с его громким смехом. Странно косился на Ямаду, лежа на коленях Айзавы. Немури, пожалуй, нравилась Коту меньше всех.

— Как его зовут? — спросила она.

— Кот, — ответила Киета.

— Ты назвал кота Котом? — удивился Мик.

Женщина лишь кивнула. Она не особо участвовала в разговорах. Но присутствие людей успокаивало. Теплый желтоватый свет лампочек расслаблял обстановку. Сидение на полу напоминало об учебных годах. Такое мирное время. Покой обволакивал все тело, проникая в каждую клеточку.

Но и он прошел быстро. С уходом гостей. С каждым из них Киету что-то связывало. Порой это было короткое сотрудничество. Иногда дружба. Ночь поглощала мысли. На кухне было еще много еды. Но не это занимало голову женщины.

— До завтра, — прошептала она, засыпая, — Сейруме.

Здравствуй, Сейруме.

— Здравствуй, Сейруме. Вчера был такой насыщенный день, — Киета села рядом, — Заявлялась Мираж. Я знаю, тебе никогда не нравилось, когда я плохо отзываюсь о людях, но она уж больно раздражающая. Ястреб тоже бестактная курица. Но посидели мы хорошо.

Айзаве в последнее время лучше. Знаешь, я все больше убеждаюсь, что зря не заводила дружбу с ними раньше. Например, Немури прекрасно готовит. Я была так удивлена этому. А Шота и Ямада такие милые. Как-то Мик упоминал, что хочет взять котенка. Думаю, Шота будет рад. Они даже подумывают о ребенке. Так на полшишечки. Только вот волокита и все такое. Надеюсь, они смогут пройти через все это. Ну знаешь, Ямада такой вспыльчивый. Помню, как он набил лицо папарацци, который пытался донимать Айзаву. Это, конечно, грустно, но так смешно, — женщина заливисто рассмеялась, — Хотела бы я так же не беспокоиться о последствиях. Ты всегда говоришь о правильности, Сейруме, но ведь можно же иногда праведно дать по лицу?

С тех пор, как я живу здесь… Хотя нет. Живу я здесь еще с двадцати двух. Будет правильнее сказать, с тех пор, как я решила стать героиней, меня мучал вопрос. Я задавала тебе его постоянно. Ты лишь отмалчивался. Только недавно я поняла.

Все это так просто, что становиться забавно от мысли, что я так много времени думала об этом. Зачем нужно геройствовать? До сих пор без понятия. Знаю лишь, что это эгоизм.

Да, твоя позиция другая. Но не думаю, что альтруизм вообще существует. Все люди жуткие эгоисты. Хотя, наверное я сужу по себе. Ты бы не сказал, что я такая. Но какая тогда, если не эгоистичная?

Может быть, точнее было бы назвать меня тугой узколобой идиоткой. Ты слишком добрый, я не заслужила этого, — Она глянула другу в глаза.

— По взгляду вижу, поругать меня хочешь. «Кики, вот ты всегда так, ты хороший человек.» Но что это за качество такое «хороший»? Почему именно я такая?

Киета усмехнулась:

— Но если для тебя оно важное, то даже хорошо. Хи-хи, каламбур. Вот тебе это слово подходит очень даже. Ты наставлял меня, наверно, больше, чем я тебя. Иногда мне вот что казалось, Сейру, что ты решил сам меня воспитывать, будто я не дольше в геройстве. Хотя если бы не ты, то я бы лежала в какой-нибудь безымянной могиле.

Пожалуй, только из-за тебя я живу сейчас. Помнишь, когда у моей мамы начала прогрессировать болезнь? Ну конечно… Ты мне так помог в то время. Знаешь, я тоже пыталась помочь твоим родителям. Но у меня не очень получилось. Они все равно погибли.

Знаешь, у меня есть хороший друг. Я говорила о нем. Секиджиро. Он хороший человек. Эх, сама же отрицаю это слово, но употребляю его. Он достойный человек, — Киета задумалась, — так лучше. Мы с ним часто говорим на работе. Кстати, как ты и думал, я могу работать с детьми. Наверное. По крайней мере, некоторым я понравилась.

Еще почему-то Всемогущий спрашивал меня насчет наставничества. Ты сам знаешь, что учитель из меня так себе. Он боится, что старается недостаточно. Такой обычный страх. Иногда кажется, что все его чувствуют. А ты?

В ответ лишь молчание.

— Помню, ты как-то говорил о конфетах из детства, которые любил. Недавно вот нашла их в магазине, — Киета положила одну перед Сейруме, — Извини, что не нашла раньше…

Снова тишина. Как и многие годы до этого, как и многие годы после. Фотография совсем молодого парнишки в геройском костюме в окружении семьи. На их лицах улыбки. Только Киета не улыбается. Она еще может плакать.

Новый птенец в гнездышке.

Выходные в Юэй были делом скучным, особенно, когда друзей совсем нет. Кохори плутала по территории Академии, пытаясь найти себе место. После разговора с дисциплинарным педагогом ей было как-то странно. И саму беседу трудно было назвать хотя бы впечатляющей.

— Расскажите о причине, мисс Шинка, — голос казался до жути знакомым.

— Ночные тренировки, — ответила девушка рефлекторно. В голове вертелись мысли о личности женщины перед ней. По крайней мере, с бумажки на двери она узнала имя, — госпожа Кайсей.

«Здесь даже повар — герой, — судорожно размышляла Кохори, — не могли же они взять психолога без геройского прошлого.»

— Зачем вам это? — спросила учительница.

— Я не умею летать, — просто-напросто ответила птицедевочка.

— Но основная причуда развита хорошо?

«Говорит со знанием, — Шинка разглядывала кабинет, — значит, сама такая же»

— Если вы о «Костегрузе», то да.

— Если вы называете ее так, то да, я о ней, — Сайко глянула на документ, — Ваш брат учится на факультете поддержки?

— Это важно сейчас?

— Да, если у него такая же мутационная причуда.

Птицедевочка умолкла. Она заметила большую сумку в углу за женщиной.

«Возможно, костюм, — решила она, — Вот бы узнать какой. Но так не подберусь.»

— Извините, — вновь заговорила Кохори, — Мой брат, Сокудо Шинка, не родной.

— Ваш общий родитель имеет эту же причуду? — беспристрастно продолжила Сайко. Она смотрела в другие бумаги, будто ища что-то.

— Нет, у нас нет общих родителей, — девушка неловко замолчала.

— Ох, простите, — женщина посмотрела на нее с сожалением. — Вы не пробовали летать раньше?

«Может прощупывает почву? — Шинка разглядывала руки учительницы Кайсей, — Кажется, она оперилась? Хотя нет, скорее, похоже на шерсть.»

— Нет, — она даже приподнялась, — Костегруз требовал больше внимания тогда. Отец учил меня управлять им. Но как тренировать мою птичность никто не знал.

— Ваша мать беспричудная?

— Нет, но ее птичность не такая сильная.

«Как у вас, — девушка заметила, что руки Сайко участками покрылись то перьями, то шерсть, а где и вовсе чешуей. — Героиня… "

— Зоопарк? — восторженный голос мамы раздался над самым ухом Кохори. — Удивлена, как ты не визжала рядом с ней. Ты же так любила ее.

— Скорее уж кукарекала. Но она давно не геройствует, да и я не птенец уже, — она улыбнулась, — А где папа и Накуда?

— Это ты мне скажи, куда дела старшего брата?

— Сокудо, должно быть, заучился, — девушка хихикнула.

— А папа с Наку зашли в магазин купить вам вкусностей, — мама взяла ее за плечи, — Ты попросилась ей в ученицы?

— Что?

— Чтобы Эскейп тебя обучала, — госпожа Шинка нахмурилась.

— Мам, ты же знаешь, это так не делается.

— Знаю, и что? — она закатила штанину, — Я со своим хилым оперением и почти отсутствующим строением птицы ничему не могу тебя научить, разве что кукарекать.

— Мама! — Кохори отвернулась.

«Если у тебя от птицы только клюв и пару-тройку перьев из копчика, — думала девушка, — то зачем мне сыпать соль на рану?»

— Ладно, не хочешь об этом, так давай расскажи, что происходит в школе? — женщина вздохнула.

— Ничего не происходит, Сокудо живет в мастерской в свободное время, а я тренируюсь, чтобы перестать быть пингвином, — этот разговор начинал раздражать.

— Ты умница, — мамины длинные пальцы коснулись щеки Кохори, — А Сокудо дай по шапке, если не явится.

— Хо…

— Да как сплетни начались, так тень явилась! * — парень подбежал к сестре и обнял мать.

— Надеюсь, ты не будешь спрашивать, где…

— Мама! — маленький мальчик прыгнул в объятья женщины.

— Ай, ты наступил на мамин хвост.

— Прости, — Накуда обнял брата и сестру.

— Процесс усыновления завершился? — спросил Сокудо.

— Почти, — женщина оглянулась, — Наку, куда ты дел папу?

— Я никуда его не дел, — мальчик спрятался за хвост Кохори, растворяясь в воздухе, — он сам делся.

— Причуда? — восторженный взгляд сына и дочери удивил госпожу Шинку.

— А я забыла сказать?

— Как это называется? — они погнались за едва проявляющейся фигурой мальчика.

— У меня тот же вопрос, — плеча жены коснулся господин Шинка, — Я тут пытаюсь найти вас, когда меня даже с пропуском пускают с трудом, а эти дети убежали.

— Ты тоже не сказал им про причуду? — спросила она.

— Ты забыла про это? — мужчина рассмеялся.

— Только не говори, что собирался устроить сюрприз, — госпожа Шинка усмехнулась, — Я знаю тебя достаточно, чтобы быть уверенной, что ты тоже забыл им рассказать.

— Зато смотри, какие счастливые. — муж приобнял ее.

Кохори и Сокудо гонялись за младшим братом. А он все время появлялся то тут, то там.

Хацу Кои, значит, первая любовь.

Киета шла на работу. До станции было еще достаточно долго идти. На велосипеде к ней подъехал Такаши.

— Что такое, господин полицейский? — спросила она.

— Силой права, данного мне, — заговорил он с усмешкой.

— Да вы в душе священник, — женщина зевнула.

— Бабуру рассказывал, что к тебе приходили герои.

— Ты про ряженых детей или топлу взрослых?

— К тебе приходили взрослые герои?

Киета усмехнулась. Она посмотрела на полицейского с любопытством:

— Почему ты продолжаешь нормально общаться с Бабуру?

— Он хороший человек, — Такаши пожал плечами.

— Исчерпывающе, — женщина закатила глаза.

— Я знаю, это странно, — он вздохнул, — Моя жена встречается с ним, он нравится моей дочке. Но если так, значит, он делает что-то правильно. Лучше, чем я, по крайней мере.

— Такаши, — Киета улыбнулась, — вот почему мне попадаются только идеалисты?

— Не замечал их в твоем окружении. — полицейский вздохнул, — Ты будешь дома ближайшие пару дней?

— Ты хочешь отдать Минако на мое попечение? — крикнула она.

— Нет, — он остановился, едва не падая, — только днем посидеть.

— Сколько сейчас? — спросила женщина, — И во сколько ты видишь меня приходящей домой?

— Я знаю, ты работаешь, — Такаши смотрел в ноги, но поднял взгляд на Киету, — но, Сайко, пожалуйста, мне больше не с кем оставить Минако.

— Я могу сидеть с ней на выходных, — женщина вздохнула, — но на будни тебе придется найти другую няньку.

— Спасибо огромное, — мужчина слез с велосипеда и обнял ее.

— Всегда пожалуйста, — Киета обняла его в ответ. Глянула на часы, — Воу, а теперь мне пора спешить.

Разбег, — и сумка с костюмом оказался в когтистых птичьих лапах. Несколько минут полета. Станция. Утренний получасовой сон во время поездки. Оборвался.

— О, Хана-чан! — Киета открыла глаза. Перед ней стояла женщина. Высокая, крепкая она едва ли вспомнилась.

— О, Кои-ти! — неловко выдала она, — Какими судьбами?

В ней уже не было ничего от милой девушки из средней школы.

— Еду на свою скучную работу, — она вздохнула, — А у тебя, наверно, что-нибудь интересное?

— Тоже скучная работа, — кратко ответила Киета и отвернулась.

«Мне уже не четырнадцать, а все равно краснею рядом с ней, — мурашки прошли по спине. За ними полезла шерсть и чешуйки, — Кики, милая, держись.»

— У тебя? — Хацу Кои рассмеялась, — Ты поступила в ЮЭЙ!

— И что?

— Ты героиня! — она наклонилась прямо к лицо Киеты, — Буквально!

— Ага, — женщина глянула на двери, до следующей остановки были считанные метры, — мне нужно выходить сейчас.

— Удачи, Хана-ти.

Она кивнула и бросилась к двери, как только та открылась.

— Черт побери, — выругалась Киета, пиная сумку с костюмом, — Теперь бежать.

Глубоко внутри стало уютно. В голове мелькал образ милой одноклассницы. Скромная, добрая ко всем и общительная Хацу. Трепет сердца при взгляде на нее. Классные поездки рядом в автобусе. Даже первый поцелуй во время игры в «бутылочку». И никаких контактов после окончания средней школы.

Она перелетела через стену. Интересно, открыто ли окно кабинета?

— Ты и по городу так передвигаешься? — Айзава использовал причуду на еще не приземлившейся учительнице.

По коже прошла дрожь. Перья то обращались мехом, то обычным человеческим волосом.

— Шота, черт глазастый, — рявкнула Киета.

Он усмехнулся. Женщина поднялась и потерла ушибленный бок.

— У тебя что-то случилось? — спросил Айзава.

— Нормально все, — она взяла сумку.

— Ты вчера была в прострации, — мужчина лишь констатировал факт.

— Шота, — Киета спокойно заговорила, — все нормально.

В кабинете все еще лежала книга Каминари.

«Совсем забыла. Занесу во время обеда, — комната казалась нетронутой, но прежнее беспокойство охватило вновь. Ненадолго. Мысли заполонила она, — Хацу помнит меня! Она стала такой… Вау.»

Лицо снова вспыхнуло. Детский восторг отвлекал от тяжелых размышлений. Теплое чувство, зародившееся в раннем подростковом возрасте, теперь грело взрослую женщину, полную беспокойств.

— Извините, вы можете потренироваться со мной?

Призраки прошлого.

— Извините, вы можете потренироваться со мной?

Киета отскочила от двери. Серьезный вид сделать очевидно не удавалось. Ученик смотрел на нее удивленно.

— Учительница Кайсей, вы болеете?

— Нет, — от волнения лицо покрылось перьями, — Вы из 1-В? Цубураба?

— Да, — ученик неловко посмотрел в пол, — Вы можете потренироваться со мной?

— Я? — Киета вдохнула, успокаиваясь.

— Моя причуда пригодна лишь в командной работе, — сказал Косей, — Вы рекомендовали мне работать над разными техниками, чтобы иметь преимущества даже в бою один на один.

— Это так, — она кивнула, — Вы хотите консультацию?

— Практику, — юноша поднял глаза, — Ваша причуда тоже воздушная. К тому же вы можете видеть течение воздуха. Вы сможете научить меня лучше, чем любой другой учитель в ЮЭЙ, учительница Кайсей.

— Сайко, — Киета улыбнулась, — и на «ты». А еще ты перегнул с «лучше, чем любой другой».

— Извини, — он серьезно посмотрел на женщину, — Сайко.

— Подойдешь к Арене, когда освободишься.

— Арене?

— Стадион, точно! — ей стало немного смешно. В ее школьной среде многие вещи звали иначе.

Косей смотрел на Киету так же удивленно, как и в начале разговора.

— У тебя уроки, должно быть, — неловко сказала она.

Юноша кивнул и вышел из кабинета. Женщина вздохнула. Она грузно опустилась на корточки.

«Они так похожи, — подумала Киета, — Зачем я согласилась? Давай на «ты». Зови меня Сайко. Фи, Кики, — ей стало тошно от самой себя, — Слишком много призраков прошлого.»

Отвлечься было почти не на что. На столе лежало несколько папок. Новые лица. Нарушения совсем несущественные. Но опять на глаза попалась девочка-птица.

— Ох, крошка, — только движение губ, ни звука, — ты такая упорная.

Рабочие часы шли медленно. Мысли блуждали. То образ Сейруме, то уже Хацу, то матери или брата.

«Хотела бы я его увидеть, — неожиданно для себя подумала Киета, — Ему уже 37, такой взрослый.»

— Учительница! — в комнату забежал Каминари.

— Книга? — женщина протянула ее, и та полетела к парню.

«А вот он похож на Хитоме, — она улыбнулась своей мысли, — Нестерпимая девица, но стала хорошей героиней.»

— Извините меня, — Каминари поклонился, — Госпожа Эскейп, я был очень плохим мальчиком, накажите меня.

Женщина строго глянула на него, но спустя мгновение разразилась хохотом.

— Я не знаю, что у вас сейчас за игры, — через смех ответила она, — Но можешь от меня оторвать голову загадавшему ЭТО.

Парень кивнул и засунул книгу под рубашку.

«Точно как Хитоме. — в голове один за другим мелькали образы молодых людей. — Наверное, я была строга к ним. Ко всем.»

Молчание. Одинокое молчание. Шуршание бумаг и неразборчивый шепот. Не иначе, как коробка с признаками прошлого.

— Эти тренировки помогают вам? — спросила она у уже знакомой ученицы.

— Да, госпожа Кайсей, — птицедевочка кивнула.

— Ваша успеваемость, не считая тренировок причуд, неплоха, — признала Киета, — Мисс Шинка.

Кохори затаила дыхание.

— Меня радуют ваши результаты. — она улыбнулась, — Тренировки проходят со все большим успехом.

— Но этого недостаточно для ЮЭЙ, не правда ли? — уверенно сказала ученица.

Женщина лишь кивнула.

— Вы прошли лишь первый этап для получения временной лицензии, второй — лишь на треть.

— Я знаю, — Шинка кивнула, — Я работаю над этим сверх программы. Я смогу получить лицензию.

— Я уверена в этом, — Киета улыбнулась.

Кохори закрыла за собой дверь. Коробка скрыла темные мысли от всех. Только открытая местность отгоняла их.

— Вы пришли, — Эскейп глянула на юношу, — Это ваш геройский костюм? — ее речь перешла в бубнеж, — Боже, что за странная одежда у современных молодых героев. Лишь бы натянуть все самое красивое и непрактичное.

— Мы же на «ты», — Косей осмотрел свою одежду, — вроде как.

— Ладно, — она сняла шлем и отдала юноше, — Ты сможешь видеть мои воздушные атаки. Тогда мы будем в равных условиях.

— А если вы атакуете зверем?

— Нет, — Киета несколько раз коснулась своего плеча. По костюму прошла волна, — Теперь мне недоступны превращения. Итак, начнем. Протокол…

— Протокол «Воздушные атаки», — юноша повторил за учительницей, — определение уже известных атак.

Она кивнула и коснулась земли. Косей напрягся. Выдох. Несколько острых пластин с растущей скоростью полетели впереди. Женщина не двинулась.

— Атака: Бумеранг,— в шлеме раздался голос, - Тип: Защита. Подходит: дальний и близкий бой, открытое пространство.

Резкое движение руки. Пластины вонзились в стену. Цвета зарябили. Юноша судорожно вспоминал, как учительница настраивала шлем.

— Атака: неизвестно. Тип: нападение. Подходит: неизвестно.

Косей окружил себя стеной. За его спиной что-то стукнуло. Всю фигуру Сайко окружало свечение. Она лягнула ногой. Резкий удар снова качнул его.

— Атака: Дигравитация. Тип: обезврежение. Походит: да куда угодно, черт возьми.

— А можно не обезвреживать меня? — Цубараба закричал.

Земля будто уходила из-под ног. Он рванул к учительнице. Киета усмехнулась. Наклонилась, вытягивая одну ногу в сторону Косея. Носок очертил полукруг. Удар. Юноша подскочил. Кувырок. Он оттолкнулся от платформы. Налетел на Эскейп. Женщина сбросила его.

По телу прошла дрожь. Волоски то становились перьями, то шерстью. Кожа покрывалась чешуей. Умная ткань не тянулась, согласно приказу. Вот только резкая боль мешала мыслить.

— Атака: Кокон. Тип: смешанный. Подходит: ближний бой, открытое пространство.

Косей услышал крик.

— Учитель, — он метнулся к Сайко, но порыв ветра отбросил парня, — вот черт.

Заточить ее не удавалось. Атаки могли быть губительны.

— Протокол «Вызов помощи»? — сказал Цубураба в панике.

- Протокол неверен.

— Характеристики атаки «Кокон»?

- Последнее использование: 23 марта 2151 года. Результат: блокировка костюма, взрыв бомбопояса.

— Результат взрыва бомбопояса? — Косей побежал по трибунам, создавая твердый купол.

Он почувствовал взгляд Сайко на себе. Она больше не билась посреди воздушных потоков. Визор отобразил расширения угарана.

— Повреждение наночастиц ткани, повреждение камерных поясов, — что-то пикнуло, — Тревога.

— Блокировка костюма! — учительница опустилась на землю, но взмахнула рукой. Удар воздуха толкнул ученика к ней. На экране все быстрее, сменяя цвета вращались потоки. — Сейчас!

Сайко коснулась волос юноши с ласковой улыбкой.

Блокировка.

Протянула руки, обнимая.

— Костюма.

— Сейру…

— Активирована.

Женщина забилась в судорогах, еще держа юношу в объятиях.

- Взрыв пояса через: три,

— Отмена взрыва, — Цубураба схватился сразу за все пояса в попытках сорвать их.

— Два.

Он судорожно нажимал кнопки на костюме и шлеме.

— Один.

Ворона на хвосте принесла

По школе начали распространятся странные слухи. В классе обсудить это было не с кем. Да и не хотелось.

— Слухи — это мерзко, — сказала Шинка.

— Это даже не слух, Кохори, — Сокудо облокотился на стену. Со лба стекали капли пота, а все руки были в масле и металлической стружке, — Наша педогогиня бомбанула.

— Разозлилась?

— Нет, буквально, — парень заглянул в мастерскую, — Бибс, можешь кинуть мою сумку?

Бибими вышла с ней. Он протянул руку, но девушка со смехом отмахнулась.

— Необычно видеть тебя без украшательств, — на девушке не было привычных длинных накладных ресниц, пышного наряда, а волосы были в обыкновенном пучке.

— Я прекрасна всегда, — она встала в позу будто для фото, — Но работа с инструментами есть работа с инструментами.

— Бибс, ты же видела взрыв? — уточнил Сокудо.

— Ну да, — Бибими повернулась к Кохори, — я бегала по территории школы. А когда пробегала мимо стадиона, услышала хлопок и увидела столб дыма. Потом глянула, позвала учителей, пришли Экто и КейКей*. Отнесли к Исцеляющей Девочке. Классика.

— Госпожа Эскейп тренировалась, что ли? — птицедевочка глянула на брата. Он искал в сумке еду.

«Великий механик, не дать ни взять, » — подумала она.

— Не, — девушка отмахнулась сжатым кулачком очень по-кошачьи, — там был первогодка с геройского.

— Ее ученик? — удивленно спросила она.

— Я не знаю, но похоже на то, — Бибими пожала плечами, — Можешь у него спросить. У него шлем…

— Он в сознании? — воскликнула девочка, и не получив ответа, побежала к Исцеляющей девочке.

Кохори старалась контролировать себя, но чем быстрее билось сердце, тем легче становилось ее тело. Бег становился все медленней. Девушка чуть не налетела на Эктоплазма. Учитель ее остановил. Лица не было видно, но по спине прошел холодок:

— Не стоит бегать.

— Извините, учитель, — сердце забилось еще быстрее, но тело потяжелело, — Госпожа Кайсей еще не пришла в себя?

Эктоплазм кратко кивнул. Кохори смотрела в пол. Она даже не знала, что случилось с героиней ее детства. Там был кто-то другой. Снова не она.

— Возможно, там еще сидит Цубураба, — услышала девушка. Сзади, уже достаточно далеко, доносился мерный стук протезов учителя. Мир резко обрел звуки. Люди на улицах шумели, коридоры будто наполнились людьми. Тело ожило. Но сознание замерло.

Она забежала в медпункт. Исцеляющей Девочки. Только рядом с постелью Эскейп сидел парень. Он крутил в руках шлем.

— Ты Цубураба? — голос от напряжения выдал высокие нотки.

— Да, — Косей вздохнул.

Кохори осеклась. Теперь злится на парня не хотелось.

— Она твоя наставница? — девушка хотела сесть, но не знала, куда деть хвост.

— Нет, — он замолк, слышен был лишь слабый шепот, — опять все испортил.

— Ты не мог знать.

Ее прервал грохот. Над столом Исцеляющей Девочки повисла пыль. Старушка листала папку.

— А вот, — воскликнула наконец, — дети, отойдите пожалуйста.

Шаркающим шагом подошла к Эскейп. Поцелуй в лоб. По телу женщины прошла дрожь. На лице появилась чешуя с редкими перьями.

Цубураба и Кохори переглянулись. Но больше ничего не произошло.

— Почему она не просыпается? — выпалил парень.

— Нужно время, — старушка отложила один лист из папки, — Идите, дети.

— Шинка, — сказала девушка, когда Исцеляющая Девочка закрыла за ними дверь.

— Как зовут меня, ты знаешь, — ответил Косей, смотря на шлем.

— Это ее?

— Ее, — он перевел взгляд на Шинку, — Ты не знаешь, что случилось 23 марта 2151 года?

— Мост Сэто Оохаси…

Мост к прошлому

— Что мы будем делать? — Немури резко поднялась из-за стола, — Она не просыпается, прогнозы Девочки неутешительные. Мы даже не знаем, что произошло точно.

— Полночь, — ее плеча коснулся Гончий Пес, — она поднимает архивы записей учеников. Значит, такое уже случалось и это можно решить.

Женщина нахмурилась. Она рыкнула, обходя коллегу. Мик обнял ее за плечи.

— Нам всем можно успокоится, — он пропел, подмигнув Айзаве.

— Боже… — мужчина закрыл лицо руками.

— Заткнись, Мик, — Полночь обернулась, — Лига зверствует. Они напали на школу, на учеников летом.

— Будто мы этого не знаем, — Шота вздохнул, — Но пока нужно разобраться с ее жизнью.

— Что ты имеешь ввиду? — Гончий оглядел его.

— Нужно опросить знакомых, — Сотриголова глянул на капли для глаз, — начиная с нас.

— Здесь только мы, — Мик оперся на его стол, — Но многие из нас хоть пару раз да работали с Сайко.

— Тогда нужно собрать всех учителей, — Немури открыла двери.

Перед ней стояли Эктоплазм и Кровавый Король. Секиджиро выглядел подавленным.

— Так что случилось в 51? — налетела на них.

— Оохаси.

Немури и Гунчи одновременно произнесли:

— И последние дело Эскейп.

Желтые Ниндзя, бульдог и мотоциклетный шлем

Вечер в ЮЭЙ проходил скучно. Для многих. Кто-то учился, некоторые сидели с друзьями.

— Айзава? — Секиджиро открыл дверь своей комнаты, — Ты хотел чего-то?

Он кивнул и вошел в комнату. В ней было мало мебели. Тумба у кровати и котацу рядом со шкафом. На кровати лежала книга, а на столешнице были разбросаны письменные принадлежности.

— Хотел поговорить об Эскейп, — Шота осекся, — О Сайко.

— Каяма еще злиться? — Кан сел за котацу.

— Они и Ямадой пошли в бар, — он тоже сел. За ногу куснул пес.

— Фу, — бульдог поник. Мужчина положил его на колени, глянул на коллегу, — Почему-то в итоге только мы с тобой перед прессой.

Айзава промолчал. Секиджиро невесело хмыкнул:

— Так о чем хотел поговорить?

— Гунчи связывался с ее бывшими механиками-конструкторами, — он посмотрел куда-то вдаль, — почти никто не знает о полном устройстве костюма.

— Дай угадаю, — Кан засмеялся, — она сама все проектировала и ремонтировала, а полное строение костюма знает она сама и один единственный механик, который, конечно же уже давно мертв. Очень в ее духе. — он снова стал серьезным, — Маиджима может сделать что-нибудь?

— Именно это они и обсуждают.

— Скрытная каракатица, — прошептал Секиджиро. Пес поднял на хозяина взгляд. Он спрыгнул в колен и побежал по комнате.

— Каракатица? — переспросил Айзава.

— Да, — Кан усмехнулся, — прозвище.

— Когда ты с ней познакомился?

— Когда только начал работать. И на меня свалилась тетка в мотоциклетном шлеме, — он пожал плечами. — А ты?

— Задание с Желтыми Ниндзя, — Шота усмехнулся.

— Те клоуны? — мужчина заливисто рассмеялся, — Каким образом?

— Я их выслеживал, она — тоже, — он улыбнулся, — Но как-то сначала все не задалось.

Шота сидел на корточках на крыше здания, глядя в темноту. Позади послышались звуки. Прыжок. На его прежнем месте лежало нечто. Понимание пришло сразу. Бомба. Совсем маленькая. Парень огляделся. Что-то блеснуло в темноте.

Удар в бок оказался неожиданным. Айзава схватил ногу. Но неизвестный потерял равновесия. Поймать его взгляд было почти невозможно. Вдруг руки стали крыльями. Но неизвестный не освободился из хватки. Тогда он резко взмахнул крыльями и оказался… ею.

— Извиняюсь, — женщина лет тридцати опустилась напротив, — Заработалась.

Парень удивленно смотрел на нее.

— Эскейп, — женщина протянула руку, — тоже здесь по заявлению о возможном нападении на химзавод.

— Сотриголова, — Айзава ответил на рукопожатие.

— Ты безпричудный? — спросила она. Шота заметил вдалеке несколько фигур, — Надеюсь, что нет.

— Потом заварушка с Ниндзя и все? — Секиджиро цокнул языком, — В любом случае это интересней, чем мое знакомство.

Кан еще недавно закончил школу. Он шел за продуктами. Но улица впереди была заблокирована полицейскими машинами.

— Вот черт, — парень вздохнул, — Даже карты с собой нет.

Он смотрел на происходящее. Два человека обезвреживали разбушевавшегося зверя. Фигура едва ли напоминала человеческую. Казалось, что к этим троим никто не мог подойди. Внутри невидимого купола буйствовал зверь, старательно избегая игол. Они вылетали из кожи одного из людей. Вторая просто стояла. Иногда она поднималась.

Вдруг зверь замолк. Его тело начало немного подниматься над землей. Молодая девочка вцепилась в него. Фигура постарше резко поднялась. Ее рука вытянулась. Тело висело на странном креплении, шатаясь, как маятник. Она стала падать.

— Спасибо, — тихо сказала женщина, большой вы мальчик, конечно.

Секиджиро едва успел ее поймать.

— Что такое? — бульдог лаял на дверь, — Наверно, они пришли.

— Наверное, — Айзава поднялся. Кивнул на прощание. Вышел из комнаты.

Из коридора донесся томный голос Немури и будто шепот в микрофон — Ямады. Но даже его заглушал лай пса.

Вкусно, но грустно

— Пап, — маленькая девочка потянула мужчину за куртку, — у тети Сайко скоро день рождения?

— А что такое, Минако? — он присел рядом.

— Она постоянно роняет посуду, — показала на большой сервиз, — написано, что он не бьющийся. А еще там осьминожки.

— Хочешь подарить?

— Да, но у меня в копилке сейчас совсем мало, — она вздохнула.

— Ты отдала маме? — Такаши удивленно глянул на дочку, — Ты могла попросить меня отправить.

Минако не ответила. Мужчина посмотрел на сервиз. Веселые осьминожки плясали по поверхности в мерцании новогодних гирлянд, которые почти уже месяц не могли убрать.

— Пап, — девочка посмотрела на него, — я буду ходить в школу здесь или перееду к бабушке?

— Или к ней, или к маме с Бабуру, — Такаши огляделся. — Раз уж мы с тобой выбрали подарок для Сайко, стоит его купить.

— И для мамы, — Минако хихикнула, — И для Цубы, и для бабушки с дедушкой. Будто еще Рождество.

— Бабуру не показывал свой подарок, — мужчина улыбнулся, — И что же ты ему подарила.

— Мы делали маме печенье.

— То имбирное?

— Да. А ты забыл? — она надулась, — Мы же вместе праздновали. И ты его ел.

— Ну не злись на меня, Минако, — отец погладил ее, — ты постоянно помогаешь всем готовить вкусности. Как запомнить все, если и с бабушкой, и с дедушкой, и с Бабуру готовишь.

— Я сделала Цубе печенье с его лицом, — девочка расплылась в улыбке, — Ему понравилось.

Такаши грустно улыбнулся. Его дочь так радостно говорит о другом человеке, даже любимом его бывшей жены.

Как печенье, которое Бабуру передал со словами:

«Томо с Минако вчера затеяли готовку.»

Вкусно, но грустно. Грустно, но вкусно.

Бывшая наставница.

— Всегда носи с собой карту, — наставница покрутила перед ее лицом удостоверение героя. На фото была милая девушка с широкой улыбкой. А рядом подпись «Мираж», — Кагами Хитоме, эта карточка — твоя жизнь. Не потеряй ее.

Девушка кивнула.

— Теперь мы будем тренироваться, Мастер?

Женщина вздохнула и сунула карту в карман. Она явно была недовольна, но Хитоме предпочитала этого не замечать. Для нее Эскейп была почти богиней. Взрослая опытная героиня, работающая днями напролёт, любимая людьми и коллегами.

— Хитоме, напомни мне оплатить тебе лазерную коррекцию. — наставница щупальцем перехватила ее между зданиями. — А сейчас в зеркало и пошла отсюда!

— Но, Мастер, — девушка вцепилась в плечи женщины.

— Я тебе не Мастер, — она скрючилась, — А теперь иди и обеспечь людям безопасность.

— Вы соврали, Мастер, — Хитоме стояла перед зеркалом в раздевалке, — Хотя я не напоминала.

Футляр очков, как обычно остался в шкафчике. Вместе с фото. Улыбчивая девочка в школьной форме стояла рядом с угрюмой женщиной в городском костюме. Обычный рабочий день обычной молодой героини.

— Мираж, — администратор остановил ее, — сегодня у тебя с Часовым поход в больницу.

— Хорошо, — девушка улыбнулась, — Спасибо.

Она побежала к Часовому.

«Наверно, сегодня стоит напомнить.»

— Тадам! — Хитоме выскочила из зеркала.

Но перед ней не было детей, как думала девушка. Это была психбольница.

— Часовой? — спросила она.

— Мы к Красному Грачу.

В комнате для особо буйных пациентов сидел старик. Он бубнил что-то. Когда к его стеклу подошли люди, старик поднялся. Его спокойное лицо озарила улыбка. Его губы зашевелились.

Хитоме глянула за Часового. Сегодня она впервые ходила к основателю агентства.

— Часовой?

— Он начал говорить об Эскейп, — сообщил мужчина.

— Что говорил? — спросила девушка с испугом.

— Я имею ввиду, говорил ее голосом, — поправил себя Часовой.

В комнату Красного Грача вошел врачи, и на весь коридор прозвучал голос наставницы:

— Я похожа на няньку?! Черто… — дверь закрылась.

— Зачем мы здесь?

— Обычно его крик что-то значит.

— Но что?

— Я не знаю, наверно, ты единственная подопечная Эскейп, которой на нее не плевать. Тебе лучше знать.

— Хитоме, сколько я говорила?! Неугомонная девица! — Часовой кинулся к двери. Врач потерял сознание.

Девушка достала зеркальце. Кинула осколок в комнату. Она взяла мужчину за руку и прыгнула в зазеркалье. Из осколка вылезла мужская рука. Часовой коснулся старика. Красный Грач заговорил медленней:

— Но, Мастер! — это был ее голос, голос Мираж. Он замолк. Словно заледенел.

Девушка выпрыгнула из зеркала. Она смотрела на отражение.

— Думаешь, с ней что-то случилось? — Хитоме повернулась к мужчине.

— Скорее всего, — Часовой поднялся, поддерживая врача — но не из-за старика уж точно, она слишком бедовая, чтобы не попасть в заварушку.

— Она мой Мастер, — возмущенно сказала девушка.

— От этого она не перестает быть простой смертной.

— Думаешь, она…

— Типун тебе на язык, Солнечный Зайчик.

Мираж покраснела. От смущения или злости, не знала и она сама.

— Но я все равно навещу вас, — Хитоме глянула на старика, — Госпожа Кайсей.

Эктоплазм.

Ты был в меня влюблен?

Никогда.

Лишь глупая одноклассница, которая почему-то весело смотрела на него. Теперь столь же глупая коллега, что по-прежнему весело смотрит.

— Я никогда не была особенной, — ее голос раздался очень далеко. Уже третий раз слышит его во сне.

А вот ты особенный.

Каждый раз одно и то же. Тихий мальчик Кемури почему-то заглядывает в комнату глупой одноклассницы.

Наверное, классно, когда ты можешь создать себе собеседника.

И видит себя, одиноко стоящего в пустоте. Все погружается во тьму. И как обычно, утро начнется со стука о пол. Привычный звук уже не напоминает об инциденте, о боли, о сложной операции.

Жуткая маска скрывает не менее жуткое лицо. Так говорила эта же глупая одноклассница. Но почему теперь она не кажется такой глупой?

— Здравствуйте, госпожа Шизэнджи, — Исцеляющая Девочка в ответ только кивает, — Есть результаты?

— Она начала говорить во сне, — старушка взяла папку, — Пока многие показатели сходятся со случаем при Сэто Оохаси, но все же я не могу сказать точно.

— Ваша причуда также не действует? — Гунчи глянул на Киету.

— Скорее всего, ее мозг был частично повреждён, — она будто совсем не слышала, — ЭЭГ за 51 год только подтверждает мою теорию.

— Разрушение нейронных связей?

— Да, без ЭЭГ неясно насколько сильное, — Исцеляющая Девочка осела, тяжело вздыхая, — Не в моих силах будет полностью ее вылечить, даже в лучшем из исходов. Переломай она все кости и порви все сухожилия, то я помогла бы, а так…

— Вам стоит взять выходной, госпожа Шизэнджи, — спокойно произнес мужчина.

— Стоило бы, — старушка выпрямилась, расплываясь в улыбке, — А у тебя нет уроков, мальчик мой?

— Вы правы, — Эктоплазм поднялся, — мне пока идти.

— Хэй, Гунчи, есть дело.

— Детрения?

— Да-да, можешь приехать в Сакаиде? У нас здесь что-то вроде вечера встречи выпускников.

…

— Помнишь, Сайко Кайсей? Так вот, она вылезла из комы и, ну знаешь, в немного плохом состоянии. И врач рекомендует окружить ее знакомыми лицами, а то ей память отшибло.

— Я так понимаю, ты с ней сейчас сидишь?

— Да, а что такое?

— Ты так не говоришь.

— Знаю, последние дни мне все так говорят.

— Хорошо, я приеду.

— Спасибо, Гунчи, ты меня спасаешь… Мусуто!

— Учитель, подскажете?

Эктоплазм подошел к ученику. Он лишь указал на число, и парнишка закивал.

— Странный он сегодня, — шепнула одна девочка другой.

Мужчина посмотрел на них, и девочка встрепенулась.

— Наверное, тебе кажется.

Но она была права. Дурацкие сны мешали спать.

«Держаться, — это слово было с ним всю жизнь, — иначе у учеников возникнут вопросы.»

Держаться.

— Слушай, Гунчи, проследишь за ней. — бывшая умная одноклассница подозвала своего ребенка.

— Хорошо, Детрения.

Нельзя расслабиться.

— Зови меня по имени, раз уж мы в гражданском. — маленький мальчик обнял Киету на прощание и убежал

Ни на минуту.

— Пока, Мусуко! Пока, Масацу.

— Пока, Сайко, — Детрения помахала рукой.

— Почему ты так о ней беспокоишься? — спросил Эктоплазм, когда женщина с ребенком выходила из кабинета.

— Потому что я люблю детей, — она грустно улыбнулась, — а ей не суждено повзрослеть.

— В этом вы правы.

Уроки с факультетом управления были для Эктоплазма самыми интересными. Среди них было много расчетливых и умных молодых людей. Эти дети сильно отличались от будущих героев.

«Лучше мне было бы пойти на управление, — протезы случайно соприкоснулись, когда он обходил класс, — Намного лучше.»

— Ты всё ещё хочешь вернутся к геройству?

— Что за глупый вопрос? Я не брошу это. Никогда!

— Почему?

— Потому что иначе я не усну ночью…

Небо окрасилось красным. Солнце закатывалось.

… Ведь меня мучают призраки прошлого.

Мужчина вышел на балкон. Даже сейчас ему трудно было не думать обо всем этом.

«Но почему теперь они мучают и меня, — Эктоплазм незаметно прошел в палату к Киете, — и что за призраки лишали сна тебя, странная женщина?»

— Расскажи обо мне, — спросила она с детской улыбкой на лице, — мне столько всего говорили. Даже приходила девочка, которая была моей ученицей. Она такая раздражающая.

— Раздражение высказывают иначе, — Гунчи вздохнул.

— Как ты сейчас? — голос Киеты зазвучал старше.

Эктоплазм спокойно взглянул на нее. Лечение определенно приносило плоды. Женщина узнавала знакомых. Адекватные реакции и воспоминания возвращались к ней. Даже получалось использовать причуды.

— Я не понимаю, как ты стала героиней, — ответил Гунчи, — Но стала, а еще ты…

— Очень странная женщина.

Птичьи делишки.

Кохори с Цубурабой уже пару дней собирали воедино информацию о Сэто Оохаси.

- Так что тебе известно? - спросил парень, смотря ей в глаза. Руки сжимали шлем.

- После этой миссии Эскейп больше не вернулась с масштабному геройству.

- Почему?

- Учитель Цементос, - на перемене девушка подошла к классному руководителю, - у меня есть вопрос.

- Мисс Шинка, - он грустно посмотрел на нее, - Кохори, я не могу сделать ничего, чтобы ты могла заниматься больше отведенного программой времени.

- Я не об этом, - Шинка вспомнила утреннюю тренировку:

"Сна больше не стало. Но вот почему всем кажется странным, что я могу тренироваться в два часа ночи, а вот когда выхожу в полшестого, - всем нормально," - ругалась про себя она, но вслух произнесла:

- Я хотела спросить о Сэто Оохаси.

- Боюсь, я лишь могу сказать, что это Великий мост, - Цементос задумался, - Возможно, что-то есть в библиотеке.

Девушка кивнула.

- Спасибо, - она побежала туда.

Перепрыгивая через ступеньки, Кохори споткнулась об одну. Расправила крылья. Почти как пушинка, птицедевочка плавно опустилась на пол.

Она бежала к Косею. Девушка искала глазами табличку "1-В". Но не заметила, как врезалась в первогодку. Уже знакомого парнишку с птичьей головой.

- Ты! - голос от неожиданности стал совсем высоким.

- Здравствуй, - спокойно поздоровался он. Возле его фигуры маячила другая, словно ожившая тень, - надеюсь, ты не будешь снова обвинять. Как-никак, меня тоже поругали.

- Зачем мне это? - девушка прокашлялась. Она отряхнула одежду крыльями. - Что это?

- Тень, - ответил парень, - именно она виновна в нашей встрече. И спасибо, что спасла меня.

- Шинка, - Кохори протянула крыло, - Извини, за тот раз.

- Ничего, - он ответил на рукопожатие, - Токоями.

- Раз уж мы наконец познакомились, - птицедевочка с удивлением смотрела на Тень, изучающую ее тело, - Где тут 1-В?

- Насколько я видел, они ушли на физкультуру.

Шинка вздохнула, оседая на пол.

- Может, я могу помочь? - Фумикаге спросил как-то неловко.

- Ага, - саркастично ответила она, - посиди со мной в библиотеке вместо Цубурабы.

- Разве нельзя найти в интернете?

Девушка достала из кармана пиджака телефон. Затем странное нечто. Надела его на несколько перьев. Тыкнула куда-то.

"Сэто Оохаси, что значит "великий мост" - это... - заговорил компьютерный голос. Кохори снова тыкнула, - 20-25 марта 2151 года - Дипломатическое собрание министров иностранных дел Японии, Кореи, Китая и других азиатских стран, а так же некоторых героев..."

- Так вот что было 23 марта 51 года. - Токоями поднялся, - А зачем тебе эта информация?

- Я хочу понять, что случилось с Эскейп. - Кохори встала, - Я знаю, что это была ее последняя миссия, но почему?

- Может, - он позвал девушку жестом, - Стоит спросить учителей об этом?

- Брат говорит, что это тухлое дело.

- Он тоже птица?

- Нет, ему повезло, - уклончиво ответила Шинка.

- Тогда у героя, у которого ты стажировалась? - перья на её лице встопорщились. - Извини, я сказал что-то не так?

- Нет, все нормально, - голос дрожал, - Твоё оперение меняет цвет, когда ты линяешь?

- Нет, - парень замялся, - почти нет. Возможно, я мог бы спросить у героя, хотя они, наверно, не пересекались.

- С кем ты стажировался? - воодушевленно спросила Кохори.

- С Ястребом, - ответил Токоями.

Он глянул на девушку с удивлением. Ее голова чуть не касалась потолка во время бега.

- Пока? - попрощался он.

- Сегодня, в библиотеке, после уроков, - почти что рявкнула Кохори.

Фумикаге смотрел ей вслед. Тень потянула назад, и он наткнулся на одноклассника. На лице низкого парня была извращенная глупая улыбка:

- Так и знал, что тебя тянет на птиц.

Слабоумие и отвага.

Цубураба искал девушку после физкультуры.

«Где эта ворона? — думал он, обходя кабинеты кабинет за кабинетом, — Вот смешно будет, если она меня ищет.»

Парень вздохнул. Нигде не было Кохори.

«Может в кабинете есть что-нибудь? — решил он, — или кто-нибудь.»

Косей шёл по коридорам.

— Хэй, — его остановил парень постарше, — Ищешь девочку-птичку?

— Что? — Цубураба обернулся, выпучив глаза.

— Птица, — он изобразил крылья руками, — кар-кар.

— А вы знаете, где она? — спросил Косей.

— Может и знаю, — парень постарше обошел его, — а может и нет, но зачем это тебе?

— Мне нужна ее помощь.

— И все? — тот разочаровано фыркнул, — А я-то думал, что она нашла себе мальчонку. Теперь и родителям нечего рассказать.

— Ее брат? — понял Цубураба.

— Да неважно уже, — он развернулся и ушёл прочь.

— А где она?..

«Ладно может в кабинете этой старой женщины найду что-нибудь, » — подумал он раздраженно.

Дверь была приоткрыта. На ней еще висел листочек с размашистымм буквами:

«Я в симуляторе катастроф,

Сайко Кайсей.»

Парень открыл дверь. Он увидел мальчика из параллели.

— Аааа, — тот подпрыгнул. Вещь, лежавшая на столе, загорелась.

— Аааа, — Косей отскочил. Он дыхнул, и огонь закрыла крышка из воздуха.

— Привет, — Каминари судорожно искал, чем сбить пламя.

— Привет, — парень снял пиджак и хлопал по огню.

— Вот, — он схватил огнетушитель. Пена ударила по Цубурабе, книга, уже не горящая, улетела в другой конец комнаты, — Искал что-то?

Каминари отбросил огнетушитель в сторону и улыбнулся.

— Ок, значит, ее здесь не было, — Косей грузно осел на пол. Пиджаку пришёл конец.

— Кого ее? — спросил Каминари.

— Птичка, кар-кар.

— Никаких птиц не видел, — ответил парень, — А если ты про Эскейп, то она ж у Исцеляющей Девочки.

— Да это я знаю, — он отмахнулся.

— Ты с ней тренировался перед, — Денки с явным интересом смотрел на Цубурабу, — большим бум! Ее шлем у тебя?

— У меня, — опешил тот, — а что?

— Он от её пальцев работает, — заговорил Каминари, — камеры точно снимали, значит, можно будет посмотреть.

— Но откуда взять ее пальцы? — парень отполз от него.

Во взгляде читалось нечто смутно понятное.

— О нет, — прошептал Косей.

— О да, — ответил Денки.

Хитоме Кагами, значит, зазеркалье.

— Хитоме, — перед ней стояла наставница.

Девушка не могла двинуться. Неприятное чувство, как каждый раз при прыжке в зазеркалье.

— Кагами, — видна лишь спина наставницы.

Под ногами будто ничего.

— Доченька! — девушка резко поднялась.

— Мам, — они стукнулись лбами, — прости.

— Хитоме, иди поешь, потом пойдешь к своей учительнице, — женщина поднялась, потирая лоб.

— Хорошо, мам, — девушка улыбнулась.

Она поднялась с постели.

— Чертова старуха, сниться уже которую ночь, — Хитоме положила голову на ладони, — Но Грач просто сумашедший, ведь так?

— Доченька, — позвала мать снова.

— Да, иду, — девушка встала.

Заткни своими песнями себе свою пасть.

Она шла по улицам к станции. Иногда оглядывалась по сторонам. Чувство разочарования, будто пролитый на кровать чай, воспитывалось все глубже. Эскейп никогда ее не любила. Даже самую малость. Может до нее, Мираж, был кто-то сильнее и умелей.

«Кто из учеников заслужил твоего уважения? — думала Хитоме, мельком увидев отражение. В небе кружились неясные фигуры. — Эти штуки!»

Девушка достала карту и зажала «СОС».

«Хоть в чем-то ты права.» — подумала Мираж, проследив за существами.

— Внимание, — она отошла в закаулок и заговорила прямо в карту, — Несколько Ному летят к центру. В данном секторе не нападали.

— Принято, — ответил диспетчер.

Хитоме колебалась. Пойти ли к Эскейп или присоединиться к другим героям. Девушка сползла по стене.

«Пора начать думать головой. — решила она, но все равно пошла к станции, сесть на поезд, который отвезет её на окраину города. — Но, видимо, не сегодня.»

Заткни своими песнями себе свою пасть.

— Кто вы? — спросила она, когда увидела незнакомого ребенка. Девочка лет семи открыла ей дверь.

— Папа, тут к тете Сайко, — сказала она.

«У Эскейп есть брат, но вот есть ли у него дети… — судорожно вспоминала Хитоме, — Вроде, нет.»

— Здравствуйте, — в дверном проходе показался мужчина лет тридцати пяти. Его темные волосы лежали в лёгком беспорядке. Зеленые глаза смотрели по-отечески тепло. Его рука, на вид грубая, ласково погладила по волосам девочку.

«Из какой рекламы молока сбежал этот мужчина?» — девушка смотрела завороженно.

— Здравствуйте, — повторил он.

— Здравствуйте, — ответила Хитоме, — вы Айто?

— Нет, наверно, вы ошиблись квартирой.

— Я ищу госпожу Кайсей.

— К сожалению, я и сам не знаю, где она.

— Вы её…?

— Друг, — мужчина улыбнулся, — а девочка, моя дочь.

«Вот и славно»

— Папа, какую кружку мне взять? — донесся детский голос из кухни.

— Возьми три, — ответил он и глянул на Хитоме, — Проходите.

— Ага, — девушка хихикнула, — А как вас будет…?

— Такаши Икитаи.

— Хитоме Кагами.

— Приятно познакомиться, — Такаши улыбнулся и пропустил её в квартиру.

— Я Минако, — перед Хитоме возникла девочка.

Девушка неловко опустилась на корточки.

— Кагами. — она протянула руку. Минако ответила на рукопожатие.

— Вы тоже героиня?

— Да, немного, — Хитоме неуверенно улыбнулась.

Паника, паника.

— Наверное, вы работали вместе с Сайко, — начал разговор Такаши.

— Да, — она не могла перестать пялится на мужчина, — вы не думали сниматься?

— Нет, мне вполне нравится моя работа полицейским, — он усмехнулся.

«Вай-вай, ещё и полицейский, — все лицо залила краска, — интересно посмотреть на него в форме.»

— Но эта работа такая опасная.

— Ведь и быть героиней опасно, — от его взгляда по телу прошла дрожь:

«Вот именно, а я вместо этого пялюсь на симпатичного папочку-полицейского, — неловкость перемешивалась с чувством стыда, — стоило бежать в центр.»

— Кот, иди сюда, — Хитоме заметила копошения девочки в зале. — Он не хочет идти сюда.

— Минако, пойдем пить чай, — позвал её отец.

Она сел на стул. Минако с любопытством смотрела на девушку.

— Как вас зовут? — вопрос звучал странно, но Хитоме ответила:

— Мираж.

— Зеркальная героиня? — с воодушевлением воскликнула девочка, — Мой папа и Цуба тоже герои! Они полицейские!

— Твою маму зовут Цуба? — спросила девушка с улыбкой.

— Нет, Цуба — это мамин муж, — запросто ответила Минако. Её отец выглядел спокойно, а вот Хитоме стушевалась.

— Вот как, — девушка неловко хихикнула.

— Все хорошо, — заверил Такаши с улыбкой, — Расскажите о Сайко. Какая она на работе?

— Она, — Кагами замолкла, собирая мысли, — была хорошей героиней. Часто ходила доброволицей на стройки после больших сражений. Очень любила посещать больницы и развлекать детей там. Но работать с ней, — она снова замолчала, заметив на себе пристальный взгляд Минако.

— Да, характер у неё сложный. — мужчина кивнул, — Иди, поиграй с Котом.

Девочка встала и ушла. Хитоме услышала хлопок двери.

— Не хочу, чтобы Минако слышала неприятные слова о Сайко.

— Вы хороший отец, — девушка улыбнулась, — но да, работать с ней было невозможно. Крики, бесконечные претензии. Работай она одна, то стала бы героиней номер 1, — Кагами смотрела в своё отражение, - если бы успела.

Здравствуй, Сейруме.

— Здравствуй, Сейруме. — девушка грузно опустилась на диван, — Такой насыщенный день выдался.

— Стой, женщина-ураган, — он поправил солнечные очки, — почему ты не предупредила, что придешь?

— Я предупредила твою маму, — Киета усмехнулась, — А что это за эротический костюм?

Сейруме стоял перед зеркалом в одних трусах и солнцезащитных очках.

— Собираюсь тебя соблазнять, — он вздохнул, — если бы меня слышала мама.

— Можешь сказать погромче, — она поднялась, — но действительно, что ты делаешь?

Сейруме медленно обернулся, резко выбросив руку вперёд. Словно кнут, из ладони вылетел луч света. Киета закрыла глаза. Подобно кротовым, её веки срослись. Она наклонилась. Будто в танце, огибая луч, девушка скользнула к нему. И коснулась плеча.

— Проиграл, — на лице появилась улыбка.

— Ну и ладно.

Он посмотрел на наставницу.

— Тебя не смущает, что я тут полуголый.

— Сейруме, когда я пришла, госпожа, — Киета хихикнула, — Сейруме сказала, что ты занят. Было очевидно, что ты будешь голым.

— Может ты перестанешь назвать меня по фамилии, — парень осел на пол, прижав колени к груди. Щеки покраснели.

— Не слишком фамильярно для правильного мальчика? — девушка села напротив друга.

— Не слишком, — он весь сжался, — Кики.

Киета посмотрела ему в глаза. Потрепала волосы.

— Порой ты кажешься таким взрослым, Сей., — она осеклась, — Кагаяку.

но ты все еще ребенок и не понимаешь многого.

Киета сидела на собрании героев из разных агентств. Начальства устраивали общую тренировку. Девушка скучала. Герои постарше о чем-то распинались. Но какое ей дело.

«Чертов шкед сейчас работает, а у меня переаттестация, потому что Каркуша решил, что я недостаточно эффективна, — она рыкнула, — будто я недостаточно работаю. Я же еще помогаю в больницах. Конечно предложил Сейру, но я же делаю это.»

Из мыслей вывели голоса. Они удалялись. Киета поднялась и побежала вслед за остальными.

Вид был что надо. Но девушка не поражалась красотам. Несколько лет назад этот город затопило. И жителей перевезли по соседним.

«Сюда ездил отец, — пронеслось в голове, — Но я не видела этого ужаса, значит, меня не касается.»

Тренировка началась с разделения на команды. Классика: «Герои» и «Злодеи».

" Ну конечно, я злодейка»

Девушка искала глазами приставленного к ней героя. Но не находила никого похожего на:

«Панти Шот, — Киета ужасно злилась, — Какой идиот назовет себя так.»

— Теперь… Начало тренировки! — крикнула администраторка.

Все герои разбежались по полуразрушенному району. Эскейп прыгала от здания к зданию. Она старалась абстрагироваться от всего. Сейруме все время говорил:

«Остепенись, Кики. Ты уже взрослая, Кики.» — в такие моменты передразнивала девушка.

Нога коснулась края крыша. И соскользнула.

— Ох чёрт, — она полетела вниз.

«И не использовать чертово щупальце, а то отрежет в чертовой матери, — ругалась она, "

Девушка приготовилась в посадке. Ноги и руки обратились сильными лапами барса. Кошки же всегда приземляются на лапы?

— Ловлю тебя! — откуда не возьмись оказалась незнакомка. Или знакомая? — Надеюсь, ты злодейка, подруга.

— Масацу?

— Предпочитаю, когда на работе меня зовут Детрения, — она улыбнулась, — Надеюсь, что ты плохая девочка.

— Треники! — Киета обняла девушку за шею.

— Хана? Или ты всё ещё предпочитаешь Сайко? — Масацу самодовольно улыбнулась.

— Эскейп, и да, — стекло поднялось, — Повторим наш трюк?

Девушка кивнула и подбросила подругу. Эскейп расправила крылья. Детрения сделала сальто, приземлившись на руки. Её ноги оказались в костистых птичьих лапах.

— Кто твой герой? — спросила Киета.

— Чудила.

— Недавно пила с ней, — сказала она, — Панти Шот.

— Придурок из моего агентства, — вздохнула Масацу, — Кстати, как у тебя дела, Сайсей?

— Боже, нам же не 15, — девушка присмотрелась, — Там Чудила.

— Сбросишь меня к ней?

— Лучше, — зловещая улыбка появилась на лице, — и да, она мне должна.

— Классно.

Эскейп пикировала прямо на Чудилу. В её руках откуда не возьмись появился шарик. Детрения скользнула прямо до ног Чудилы. Та с удивлением смотрела на Киету. Её лицо все еще было частично открыто. Эскейп демонстративно отвернулась.

— Ведёте себя как бывшие. — Масацу усмехнулась. Обе девушки фыркнули, — Ясно, понятно. Прости, Чудо.

Детрения коснулась подошвы соперницы.

— Треники! — Эскейп подхватила, скользящую по крыше Чудилу, — Ты еще должна мне.

— Твой шарф еще у меня.

— Можешь забрать.

— Тогда прости долг.

— Но мне же нужен повод с тобой увидется.

— Что?

— Что?

— Что? — сдержанно спросил Сейруме.

— Что? — Киета непонимающе пожала плечами.

— Что? — Детрения кулаком оперла голову.

— Что? — она неловко переминалась с ноги на ногу.

— Ты попьяни сделала предложение, — парень пытался выглядеть уверенно.

— Я бы сказала, — Масацу вдохнула воздух и затараторила, почти крича, — набухалась в говно и на всю громкость, доступную твоему сраному шлему, закричала, дескать, Чудачка, дорогая моя бывшая, прекрати быть бывшей, стань нынешней и вообще мамочкой моих детятей, потому что я так тебя люблю и прощу 1000 йен долга, потому что ты лучшая клоунесса всего гребанного мира, полного тупорылых людишек.

— Если конкретизировать, то да, — Сейруме смотрел в пол.

Девушка окунулась в работу. Она не давала думать ни о чем. Самая ревнивая девушка из всех, что были у Эскейп. Она не терпит конкуренции и не оставляет сил после встречи. К тому же опасная штучка. Сделаешь что не так, — и покинешь свидание только ногами вперёд. Но именно такие отношения были нужны ей. Никто другой не даст столько эмоций.

— Октопуся! — после очередного патруля Киета запрыгнула на свой балкон, — Кисонька моя, иди к маме!

Пятнистая кошечка смотрела на девушку с удивлением. Все было ясно. Дело в шляпе, то есть в шлеме. Только хозяйка его сняла, так кошка прыгнула к ней на руки. Киета пошатнулась, почти полностью высунувшись на улицу. Но удержалась. Как удерживалась всегда.

Удержаться, держаться, сдерживаться — вот её геройский кодекс. Его нарушение оставляет следы. Шрамы. На теле, что видны всем, и в душе, что вверенны лишь близкому кругу лиц. Но не всем.

— Привет, Айто, — девушка потягивала кофе, гладя Октопусю, — Как мама?.. Хорошо? Вот и славно. Я заеду на днях. Принесу лекарства, только список скинь… Я не знаю, где отец… Мы работаем в разных агенствах… О каком влиянии ты говоришь? Я едва захожу в топ-200, черт возьми… Ясен хрен, вы слышали об этом… Нет, она ответила отказом… Пошел к черту! И маме привет.

Кое-что невозможно доверить даже самым близким. Неудачные романы, проколы юности, обиды. Неважно, вырастешь ты или нет. Они — это ты. Но если забыть обо всем? Что случится тогда? А если забывать, то с какого момента?

Первый поцелуй? Нет, слишком рано, слишком теплое воспоминание. И плевать, что Хацу Кои тогда не ответила на признание. Поступление в Академию было фееричным. Его тоже лучше не трогать. Знакомство с Масацу и Гунчи? Нет, они хорошие друзья. Если забывать, так детство и второй год академии. Не полностью, конечно. Забыть слезы среди ночи, но оставить в памяти прогулки с Гунчи до дома. Хотя нет, тогда они потеряют ценность.

— Привет, Масацу, — Киета лежала на полу кухни и наблюдала за пузырькам в кастрюле, — У тебя есть номер Гунчи?.. Позвонишь ему. Мы соберемся где-нибудь… Ладно, ты можешь пригласить своего Чаку… И пить я не буду.

Если бы никогда не было грустно, то и у счастья не было бы ценности. Наверно.

Октопуся прыгнула прямо на грудь хозяйке. Красивые зелёные глаза любопытно мигали. Киета взяла её на руки. Вода закипела. Теперь и время ужина. Рис с рисом. Фирменное блюдо лучшей поварицы Сайко Кайсей. А для кошки — курица.

— И ты так думаешь, Октопуся?

— Мяу.

Отпуск проходил неплохо. Встреча со старыми друзьями. Поездка к родителям. Даже отец взял перерыв. День рождения Сейруме был совсем близко. Но готовиться не хотелось. Будто линчевательница, Эскейп патрулировала город. Район за районом все было спокойно. Как и у неё на душе. Дни шли. Мирно и тихо. Иногда заходили друзья. Октопуся принюхивалась к ним, но всегда оставалась у ног хозяйки.

Обычное блюдо на вечер. Лапша с лапшой.

Телефон завибрировал в кармане.

— Лети сюда! — Голос Айто не оставлял других предположений: у матери приступ. Мальчик плакал, кричал в трубку что-то невнятное, но Киета уже не слышала.

Толчок от края балкона. И полёт. Никакой свободы. Только страх не успеть. Ветер между перьев. Кажется, машины внизу. Служба спасения? Приземление. Отчаянный крик из дома. Фигура Айто в полутьме. Он обнимает сестру. Бьется в истерике. Колотит её кулаками, крича оскорбления. Но это неважно. Важно, что с мамой. Офицер зовет Киету внутрь.

— Кем вам приходится госпожа Хана? — тон был серьёзным. Слишком серьёзным.

— Мать.

— Скорее всего, она…

Неправильно

Тело не шевелилось. Так не происходило обычно. Со второго этажа раздался крик. Не мамин голос.

— Кажется, жива.

— Быстрее, реанимировать.

Айто будто врезался в её тело. Обнял до хруста костей. Но боли не было. Ничего не было. В голове лишь одно слово.

Все вокруг какое-то неправильное

Лица сменялись будто в слайд-шоу. Вот перед Сейруме торт. Выпускники геройских школ будто парадом проходили перед глазами. Она целует кого-то в лоб. Женщина с милой улыбкой. В отражении приятная тётушка в очках и ласковым взглядом.

Неправильно

Дети бегают рядом. Уют, но все это неправильно. Люди улыбаются ей. И Сейруме. Сначала тьма поглотила все. Потом его улыбка. Он смотрит по-особенному. Держит какую-то девушку под руку.

Но вот мир замер.

Женщина была ранена. Кровь текла по руке. Неудивительно, что трансформация приносила ужасную боль. Использование ветряной причуды только усугубляло ситуацию. Голова болела. Киета теряла концентрацию.

— Держись! — какой-то герой крикнул это. Она не видела кто. Не знала к ней ли обращаются. Все плыло перед глазами.

Люди бежали прочь. Многие. Некоторые безмозглые зеваки стояли на месте. Злодей обладал таким количеством причуд, что даже ей это казалось невозможным. Но его лицо. Безжизненное, как и любое движение, пугало и интересовало всех.

«Кики, — думала она, концентрируясь на потоках воздуха. Тело слушалось. Не полностью, но выполняло приказы хозяйки. Кровь текла из раны. Сердце бешено билось. То тут, то там вырастали клоки шерсти, перья топорщили костюм и твердая чешуя покрывала кожу, — Люди должны уйти, ты должна их прогнать.»

— Прочь, — шлем усилил звук её голоса, — в безопасное место!

Киета едва держалась.

— Эскейп! — крикнул некто.

Она обернулась. На неё летел обломок моста. Неважно, что произойдет.

Поднялся ветер. Кровавая лужа все растекалась. От боли Киета закричала. Потоки воздуха, образующие купол, двигались все быстрее. Злодей будто очнулся.

— Помогите, — закричал он, — я не хочу служить ему…

Но женщина не услышала его слова. Зато крики коллег придавали сил. Держаться ради них.

Если бы зрение работало нормально, то она увидела бы многообразие цвета. Но не видела. Совершенно ничего.

— Отдайте моего кота Кагаяку Сейруме, — шептала Киета. Она не видела людей, но слышала удивленные голоса, — Солнцеликому, тупицы.

В пух и прах

Фумикаге еле выдерживал похабные взгляды Минеты. Даже хотел не идти в библиотеку, но любопытство оказалось сильней.

— Ты пришёл, — за столом сидела девушка, — я рада.

— Чем мы должны заниматься, — он сел рядом, — и где тот мальчик?

— Цубураба? — с раздражением произнесла Кохори, — я не знаю, где эта шельма.

— Шельма? — спросил Токоями.

Перья на лице девушки вспоторщились:

— Так обычно говорит брат, когда злится.

«Она же старше меня, — подумал он, — сколько тогда лет её брату?»

— Там, — начала девушка — когда мы говорили, был парень, странный такой, смотрел из-за угла.

— Мой одноклассник, — ответил Фумикаге. Он заметил, что на них смотрит кто-то из-за шкафа с книгами.

Кохори проследила в за его взглядом. Смотри на неё Токоями, увидел бы как даже одежда приподнялась от встормошившихся перьев.

— Он не говорил с тобой? — спросила девушка.

— Нет.

— Тогда займемся делом, — она хлопнула по небольшой стопке, — я много читала о Сэто Оохаси, но не копалась основательно.

— Значит, мы будем читать про мосты? — парень чувствовал себя неловко, но при этом расслабленно. Наконец он встретил кого-то с птичьими проблемами, даже большего масштаба, чем у него самого, — Не думаю, что здесь много книг, выпущенных позже 51 года.

— Так и есть, — девушка устало легла на стол, — но здесь должны быть подсказки.

Кохори посмотрела на парня. В глазах загорелся огонек.

— Это чокер как у,.. — она подскочила.

— Красного Грача, — произнесли почти в унисон. Птице-девочка воодушевленно, а Токоями — удивленно, чуть ли не шепотом.

— Ты фанател от него? — спросила она.

— Да, — парень почувствовал себя уверенней, — ты тоже?

— Больше от Эскейп, конечно, — затараторила Кохори, — но у Грача такая интересная причуда, он геройствовал чуть ли не до самой старости. Это так потрясающе!

— Ага, — Токоями всмотрелся в крылья, которыми девушка активно жестикулировала, — у тебя есть пух?

— А у тебя нет? — удивилась она.

— Нет.

— У тебя просто волоски по всему телу?

— В основном маленькие перышки.

Кохори издала какой-то нечленораздельный звук, но продолжила ровным тоном:

— Мы отвлекаемся, — она стукнула крыльями по столу, — в 51 Эскейп, по слухам, попала в больницу после случая при Сэто Оохаси.

— Случай при Сэто? — Токоями задумался, — Нападение на МИД?

— Именно.

— Может, она получила травму?

— Возможно, — она замолчала.

— Тип причуды Эскейп — трансформация.

— Не только, — Кохори взяла одну из книг, — судя по видео с боями и словам Цубурабы, у неё есть еще причуда.

— В классе проходили слухи о странном поведении Мономы.

— Истеричный блонди? — уточнила она, — Не из вашего класса.

— Да, — Токоями задумчиво посмотрел вглубь библиотеки. Странного парня больше не было, — Что-то про цветное небо и ветер.

— Цубураба тоже говорил про цветной ветер. Вряд ли просто мутации, — Кохори скучающе пролистала страницы книги, — Если бы мы могли посмотреть видео с их занятия.

Фумикаге поднялся. Он обошёл стол. Шинка искала глазами брата. Между шкафчиками мельком показался силуэт парня.

— Кхар, — девушка подскочила, — Ках кха.*

— Бвуэ Кхар Арх! — раздалось откуда-то из библиотеки

— Тихо вы! — крикнул кто-то ещё.

Токоями с удивлением смотрел на Кохори. Она издавала неясные звуки. В ответ доносились такие же.

— Аукх, — голос из-за стеллажа был раздражен.

— Кхуэко, — ответила девушка и рухнула на стул, глянув на Фумикаге, — Извини.

— Я тут подумал, что она излучатель, — смущенно заговорил он, — и судя по слухам о «Буме», у неё ветренная причуда.

— Если брать описание Цубурабы, то это так. И она не может бесконечно использовать её, потому что у неё начинает болеть голова.

Шинка будто поняла что-то. Фумикаге тоже понял их взгляды. Она поднялась так резко, что стул упал.

— Эскейп потеряла память, — сказала Кохори, но Токоями в унисон произнёс совсем другое:

— Эскейп впала в кому.

Она хихикнула, а парень лишь усмехнулся.

— Нужно будет спросить у Исцеляющей Девочки, — похлопав крыльями, заключила птицедевочка, — Надо бы уже по общежитиям идти.

Птице-дети вышли из библиотеки. Шинка на несколько секунд остановилась:

— Буэкха.**

— Бвуэрха.

Она раздраженно вздохнула и пошла дальше. В коридорах было тихо. Вечернее зимнее небо холодно глядело из окон. От одного взгляда на улицу Токоями становилось холодно.

— У тебя есть что-нибудь теплое? — спросил он, глядя на девушку в одной майке и спортивных штанах.

— Пух.

И снова больничная палата

Киета открыла глаза. Белый потолок угрюмо нависал над головой.

«Не похоже на лазарет Шизэнджи, значит, госпиталь, — подумала она, — странно, даже не чувствую себя овощем».

Тело, на удивление, слушалось, хотя женщина была уверена, что провела в отключке не один день. Она привстала и огляделась. Айзава дремал на стуле рядом. Несколько минут прошло прежде чем пришёл Эктоплазм.

— Кемури, — еле слышно произнесла Киета. Она хотела притянуть его к себе, но знакомый приём аукнулся болью в голове. Край рубашки слегка шелохнулся и все.

— Можешь не пытаться, — спокойно выдал мужчина.

— Скажи, что мне за девяносто, и я на грани смерти.

— Не могу обрадовать тебя такими новостями, — он сел рядом, протянув молочный коктейль в коробочке.

Киета на секунду замешкалась.

— Мой Кот! — воскликнула она хрипло.

Айзава открыл глаза.

— Кормили твоего кота, не бойся, — произнёс он. Телефон завибрировал, и Шота вышел из палаты.

Женщина выдохнула и взяла коктель.

— Сколько вернуть? — спросила она.

— Вернешь Масацу.

— Масацу здесь? Она ещё не собрала весь класс? — раздражённо прохрипела Киета. Она выдохнула и глянула на Гунчи, — Кемури, а тот мальчик не пострадал?

— В полном здравии, — мужчина посмотрел на нее, — скоро должны приехать на замену.

— Кто?

— Куитогава и Секиджиро.

Женщина фырнула.

— Ваше последнее расставание было неприятным?

— Любое наше расставание было, мягко говоря, неприятным.

Гунчи молча смотрел в окно, так ничего не ответив.

— Что тебе купить? — приоткрыв дверь, спросил Айзава.

— Лапши с термокоробкой, воды, яблок, мороженого и много, — с задором ответила Киета, — моти.

Он кивнул и снова скрылся за дверью.

— К Коту ходили или забрали к себе?

— Ходили, — сухо ответил Кемури.

— Что-то случилось, пока меня не было?

— Вспоминали былое с Масацу и Куитогавой или ты про мировые новости?

Киета легла. Потолок все еще угрюмо нависал над головой. Женщина прикрыла глаза. Мерзкое чувство бесполезности зародилось внутри. Кемури, друг когда-то, теперь лишь безразлично смотрел в окно, не замечая её.

— Что вспоминали? — спросила она мужчину.

— Масацу и Куитогава постоянно шутили про свои пальцы, а я молчал про ноги, — скучающе ответил он.

— Неплохо.

— Хочешь еще что-нибудь спросить?

— Даже если вопрос будет глупым?

— Даже если так, что ты хочешь спросить?

— Мы друзья?

— Сложный вопрос.

Гунчи внешне выглядел спокойно.

— В конечном итоге, ты мало отличаешься от Киеты, с которой я учился. Но ты не она, как минимум учитывая, что уже семнадцать лет официально являешься Сайко.

— Связи вашего хомячка?

— И твоей старой птицы.

— Грач еще жив?

— Как оказалось, — он выжидающе посмотрел на женщину и наконец заговорил; тон и слова были необычными, — кстати, как тебя назначили директором агентства?

— Не знаю, мне самой сказали об этом по факту.

Кемури усмехнулся.

— Может что-нибудь еще спросишь?

Киета попыталась приподняться, но в спине щелкнуло.

— У тебя были приступы?

— Ты про этот экзорцизм с бессознательными криками, разрушением всего вокруг и полетом над кроватью? — стараясь говорить бодро, ответила она, — конечно! Лет с двадцати семи, но редко: не больше пяти раз.

— Врачи обнаружили старые травмы, которые не были зафиксированы ранее.

— Я с 51 года не проверяюсь после каждого ушиба, так что неудивительно, — женщина немного соврала. Проверяться она перестала с отставки Красного Грача.

— Точно? Ты ничего не хотела сделать с со…

— Я ни разу не пыталась себя убить, ясно тебе? — Киета подскочила, тыкнув в грудь мужчины пальцем. Её тут же скрючило от боли.

— Тихо-тихо, — Гунчи осторожно положил её на койку, — Хорошо. Как скажешь.

— Ещё один намек, и я тебе по морде скажу, — рявкнула женщина, желая отвернуться. Но мышцы до сих пор болели при каждом движении, потому она лишь прикрыла глаза.

— К твоему сожалению, именно я сейчас в выигрышном положении, — Кемури поднялся и заглянул в коридор.

Он подозвал Айзаву, но сразу сам вышел из палаты. Киета лежала, будто парализованная. Краем уха она слышала разговор. Вывод очевиден: скоро придется встретиться с Такари.

За Айзавой и Гунчи зашел врач. Он ввел женщине обезболивающее.

— Возможно, вы скоро уснете, но боль пройдет, — вкрадчиво объяснил доктор, — сегодня, если вам станет лучше, медсестра отведет вас в зал для восстановления, — он повернулся к мужчинам, — Вы еще останетесь?

— Нет, — ответил Айзава, — но скоро приедут другие посетители.

— При желании, вы можете взять их с собой, госпожа Кайсей.

— Поняла, — кивнула она.

От лекарства действительно потянуло в сон. Тело расслабилось. Дрема продлилась недолго. Женщина и не заметила, как ушли Кемури с Айзавой. Дверь скрипнула. На секунду Киета решила, что неприятный разговор с Такари не произойдёт. Сэкиджиро вошёл с улыбкой на лице. А за ним и смеющаяся Куитогава.

— Как ты? — спросил мужчина, пока спутница втряхала из рукава покупки.

— Кстати, — она повернулась к Киете и достала из кармана небольшой мешочек, из него вылез Кот.

— Какого черта у ТЕБЯ делает МОЙ Кот? — раздраженно спросила Киета.

— Извини, хотела тебя порадовать, — в тон ей ответила Такари.

— Она ходила его кормить, — женщина демонстративно повернулась к Секиджиро, — Кан?

— Не только, — мужчина все прекрасно понимал, но не знал, куда ретироваться. Трусливо сбегать не хотелось, да и лезть в их дела тоже.

— К кому ещё успела примазаться? — ехидно спросила Киета.

— Все та же неблагодарная тварь, — Такари шумно выдохнула.

— Да, я же так должна быть тебе благодарна, — она начала загибать пальцы, — как в тот раз, когда ты ни разу не навестила меня со сломанной ногой или ничего не сказала о конференции и уехала на месяц, или тот раз, когда ты избегала меня.

— То есть я виновата в том, что ты каждый чертов раз выставляла мои вещи, когда тебе было грустненько?

— Грустненько? Когда Сейруме умер, мне тоже было грустненько? Или ты про мою мать? Или смерть Октопуси? О, может быть, ты имеешь ввиду любой раз, когда меня отправляли унять ураган или цунами?

— Да если бы не я, ты бы подохла после первого же приступа и лежала в банке рядом со своей матерью.

— Моя мать тебя любила, хотя бы об этом не забывай, — рявкнула Киета

— А ты, видимо, нет, — Такари стиснула зубы.

— Кто угодно перестал бы, узнав о твоих интрижках, — её голос медленно охрипал.

— А я должна была быть верна истеричке, которая даже не способна написать: «Ох, Октопуся, я устала после работы, поэтому выбросила все твои вещи за дверь. Забери, как придешь после 10тичасовой смены, чмоки»?

— Я пахала больше тебя, — уже едва слышно прохрипела Киета.

Кот запрыгнул на постель. Он вытянулся, впиваясь когтями в ногу хозяйки. Киета зашипела от боли.

— Иди сюда, негодник, — Секиджиро пытался отодрать его от женщины, но безуспешно.

— Госпожа Кайсей, вам лучше? — послышался голос врача.

— Да, — она положила ладони на руки Кана и одним резким движением подняла Кота, — проходите.

— Ваша коляска вот, — он указал на каталку у стены.

Женщина покачала головой, постаралась подняться, но ноги подкосились:

— Я сама.

— Госпожа Кайсей, — доктор показался в двернои проёме, — насколько я понимаю, госпожа Куитогава, вы поможете спуститься?

Такари поддерживала её, но отрицательно мотнула головой.

— Господин Секиджиро?

— Да, — мужчина подхватил Киету, и они вместе пошли вниз.

Кан старался быть осторожным. Женщина едва чувствовала ноги, но упорно шла, вспоминая привычные движения.

— Медсестра за вами присмотрит, госпожа Кайсей, — произнес доктор, указывая на девушку в больничном халате, — Господин Секиджиро, вы все еще хотите сопровождать?

Кан кивнул. Медсестра привела их в комнату восстановления. На диванах сидели несколько человек, то поднимая, то опуская руки. Несколько балок стояли, будто перила лестницы; на них пациенты заново учились ходить. Киета сглотнула.

— Все нормально, ты справишься, Кики, — его тон был таким покровительским, что женщине на секунду стало спокойней, но она тут же обернулась.

— Хорошо, Кан, — ответила она резче, чем хотела.

— Что будем делать, медсестра? — спросил Секиджиро.

— Вы можете помочь в разминке или это сделаю я, — девушка указала на людей с медсестрами и посетителями, которые поднимали и опускали руки и пациентов.

— Кан, — произнесла женщина и откашлялась, скрывая хрип.

Мужчина посадил её на диванчик. Киета попробовала сама согнуть и разогнуть руки. Тщетно. Впереди было долгое восстановление.

Отвага и слабоумие

Каминари и Косей пробирались по улице прямо к лазарету Исцеляющей Девочки. В нескольких окнах горел свет. По видимому, старушка ещё не спала.

- Я могу свет отключить, - предложил Каминари.

- Не лучше ли прикинуться больным? - Цубураба потер нос, сдерживая чих.

- Давай!

Он толкнул парня к двери. Косей аккуратно прошел внутрь. Следом за ним шёл Денки. Похоже, во всем здании было лишь несколько людей. Сама Исцеляющая Девочка, какой-нибудь ребенок, лежащий с простудой или переломом, и Эскейп.

Нос будто щекотало. Чих раздался по коридору, и из единственной освещённой комнатки вышла старушка. Она устало перебирала ногами.

- Наклонись, милый, - зевнув, попросила Шизэнджи. Цубураба поклонился, и та схватила его за щеки. Поцелуй. Нос больше не щекотало, - Теперь беги в свой корпус. Но, так и знай, классному руководителю все скажу.

Парень замешкался. Каминари нигде не было. Значит, он искал палату Эскейп. Нужно было ещё потянуть время. Косей намеренно чихнул. Словно осколки стекла, затвердевший воздух рассыпался по полу.

- Извините, Исцеляющая Девочка, - он сел на корточки и начал собирать кусочки руками.

Старушка шикнула и засеменила к своему кабинету. Парень прислушался. Кажется, все тихо. Он набрал в грудь воздуха и чихнул ещё несколько раз.

Каминари надел шлем Эскейп. Медленно пробирался по коридорам. Было неясно, куда ее положили. Он зашел в приоткрытую дверь. В комнате стояли несколько постелей. В полупустом шкафу лежали папки и какие-то лекарства.

Денки с интересом разглядывал папки. Медкарты учеников. Почти досье.

- Масацу Оитомачи, Такари Куитогава, Кемури Гунчи, - одну за другой он просматривал их, - Ишицу Докиасу, Киета Хана.

Девочка на фотографии показалась знакомой.

- Киета Хана, - задумчиво произнёс Каминари, разглядывая карту, - поступила в 2129. Причуда: сдвоенная, разных типов: излучение и трансформация, - парень засунул папку под кофту.

Коридор был пуст. Но только на первый взгляд. Визор показывал движение. Денки приглядывался. Смотрел по сторонам. Перед ним проскочила фигура. Она пролетела над головой. Парень глянул. Шлем был уже в руках незнакомой женщины.

- Здравствуйте, - неловко сказал он, соображая.

"Отключить её? - судорожно думаю Каминари, - Нет, точно, нет! Хотя."

Он выбросил руку вперёд и между пальцами сверкнули молнии. Но неизвестной не было. Парень подскользнулся. Боль прошла быстро. Сколько бы Денки не пытался, не мог встать.

- Ты не тот мальчик, - женщина сидела на корточках и разглядывала шлем, - Он здесь?

Цубураба убрал осколки. Исцеляющая девочка в полусне сидела за своим рабочим столом. Там было много бумаг. Но ничего на имя Эскейп. Парень осторожно приблизился к спящей старушке. Он пригляделся к листам.

"2 этаж, палата 4, - значилось в списке напротив, - Сайко Кайсей."

Косей услышал грохот. Он осторожно вышел из комнаты. Каминари схватил его и быстро побежал прочь.

- Ты был в 4 палате? - спросил Цубураба.

- Быстрее.

Дверь медленно закрылась, и они оказались на улице. Было прохладно. Снег падал вниз легкими хлопьями. Дыхание облачками выходило из полуоткрытых губ. Они бежали куда-то. Даже не в сторону общежитий. Косей остановился.

- Бежим! - Денки запыхался.

Его рука сжала плечо.

- Успокойся, - крикнул он, - Что случилось?

- Там тетка тебя ищет. - парень тряс Цубурабу.

- Она очнулась?! - он схватил Каминари за плечи и потряс, - Где шлем?

- Забрала!

Они замерли. Только сейчас почувствовали холод.

- Нужно пойти в общежитие, - Косей опустил руки, а его голос стал тише.

Он замер. Денки расжал ладони, выдыхая. Его лицо больше не выражало обеспокоенности, хотя в его случае была, скорее, паника.

- Я нашел вот это, - он достал папку из-под кофты, - Тут куча всяких бумажек.

Цубураба колебался. Все же забрал папку. Но снова отдал её.

- У меня завтра должна быть тренировка с наставником, - он сказал первое, что пришло в голову - пусть будет у тебя пока.

- Ладно, - Каминари забрал ее и снова сунул под одежду, - В каком классе учиться та девочка-птица?

- Второй курс. Геройский, - он поежился от холода.

В полной тишине они пошли по общежитиям. Только хруст снега разрушал ее.

- Кот! - раздался крик в глубине коридора, - Моего! Кот!

- Приступ? - госпожа Шизэнджи резко встала.

Она на удивление быстро поднялась в палату. Там уже была Масацу. Женщина затягивала ремень на руке Киеты. Старушка достала шприц из аптечки. Его заполнила жидкость. Связанная женщина билась в конвульсиях. Все вещи вокруг дрожали. Масацу следила, чтобы ничего не упало.

- Все? - спросила она.

Исцеляющая Девочка кивнула. Женщина схватила Сайко за руку и прижала к кровати. Игла вошла в кожу.

- Кот!

Тело Киеты обмякло. Широко открытые глаза смотрели в потолок.

Для чего нужны тетрадки?

Хитоме патрулировала город. Часовой рассказывал истории со стажировок:

— Как-то типа заморозил свою наставницу, потом она отказалась от меня и появился наставник. И прикинь, они были женаты.

— Сейчас тоже?

— Да, живут в пригороде, им за пятьдесят где-то.

Девушка присматривалась к людям. Родители и дети. Школьники, студенты и рабочие люди. Мирная жизнь; и эти люди каждый день умирают. Тогда почему именно смерть героя будоражит общественность? Популярность, возможно, но есть же ещё факторы.

— Кстати, какая должна быть разница между наставником и стажёром?

— Вроде, можно стать наставником после 3 лет практики.

— То есть мне просто не предлагали?

— Дежурь давай, — Часовой зевнул, — А у меня смена закончена.

— Доброй ночи.

Мысль о наставничестве почему-то не радовала.

«Это же почти как ребенок, — думала она, пока в наушнике шуршало нечто, — интересно, кто подменит Часового».

— Привет, Мираж, — голос новичка.

— Привет, — ответила Хитоме.

Она приметила знакомую фигуру около магазина с сувенирами. Полицейский. Дочки рядом не было, но он ждал кого-то.

«Может быть, жена? — промелькнула мысль, но тут же вспомнилось, — Точно…»

Девушка огляделась. В рабочем костюме она точно не была похожа на мирную жительницу города, но все же так хотелось подойти.

Такаши был совсем рядом. Вот из магазина кто-то вышел в пакетом. Он встал рядом. Теперь они вместе ждали.

«Наверное, тот муж, — перед глазами предстал образ девочки, — тоже полицейский.»

В голове возник план. Глупый и странный. Она взяла одно зеркало. Погрузила руку. Другое полетело с крыши. Разбег. И прыжок. Сколько привычное, столько и неприятное чувство. Тело словно погрузилось в болото. Хитоме почувствовала удар. Все пространство вокруг будто раскололось. Девушка вытянула руку.

Кажется, никого вокруг не было. Она ухватилась за что-то твердое. Стена. Цветастый геройский костюм не вписывался к обыденное окружение.

— Мама, это Мираж! — послышался детский голос.

— И правда, — на неё смотрела пара подростков.

Малая известность мешала и помогала одновременно. Несколько людей, заметивших не могли привлечь внимание полицейского. А большая толпа не позволила бы поговорить.

«Вот о каких преимуществах анонимности говорила Эскейп, — пронеслось в голове, — Но как теперь подойти к Икитаи?»

Девушка огляделась. Сделала нарочито спокойный вид и подняла два зеркальца. Хитоме сгребла все их осколки в кучу. Краем глаза она смотрела в сторону Такаши. Но пересеклась взглядами с его спутников. Он подтолкнул мужчину. Вместе они подошли к Хитоме.

— Здравствуйте, — поздоровался Такаши.

— Здравствуй, — девушка смотря то на одного полицейского, то на другого, — те, господин Икитаи и господин, — в голове мелькало много созвучных фамилий, и тут вспышка, — Цуба.

Мужчина сдержал смех и спросил:

— Здравствуйте, госпожа Мираж. Вы здесь волею случая или работа?

— Вечерний патруль.

— Извините, меня зовут, — он обернулся и ушёл.

— Не хотели бы прогуляться позже, — предложила Хитоме неловко.

Такаши вздрогнул. Очевидно, его мысли были заняты другим.

— До квартиры госпожи Кайсей.

Мужчина рассеянно кивнул. После смены Хитоме они встретились. Такаши все еще задумчиво оглядывался, а девушка неловко молчала. Она осмелилась заговорить лишь, когда мужчина достал ключ от квартиры наставницы:

— Откуда он у вас?

— Сайко очень волнуется за своего Кота, — начал Такаши, но прервался, увидев непонимание Хитоме, — все здесь знают, что она профи, поэтому всякие шестерки пытаются её ограбить. Вот Сайко и отдала дубликат, чтобы в случае чего я забрал Кота.

— Она даже не думала о себе, — задумчиво протянула девушка.

— Сайко предполагала, что ее убьёт какой-нибудь уголовник, — Такаши вздохнул, — честно говоря, я боюсь, что это уже случилось. Она только ожила.

Мужчина открыл двери. Нечто сверкнуло. Хитоме бросилась вперёд. Зеркало мелькнуло в её руках. Касание. И нечто на большой скорости влетело в зеркальце. Девушка покачнулась, захлопывая его.

Небольшая фигура стояла напротив двери. Хитоме рванула к ней.

«Маленький мальчик, — увидела девушка, лицо показалось смутно знакомым, — Я видела что-то такое».

Девушка схватила его за руку. Мальчик спился ногтями в рукава, пачкая их вязкой жидкостью. Хитоме потянулась к свободному участку его кожи. Мальчишка выскользнул из захвата. Коснулся пола. Девушка глянула. Отражение. Такаши свернул в гостиную.

«Я знаю эту причуду…» — она поняла:

— Сын Детрении?

Мгновенное падение. Если выпрыгивать, то на стол. Ваза, прости. Девушка оттолкнулась от отражения стены. Мгновение полёта. Грохот. Хитоме видит перед собой изумленного мальчика.

— Мама попросила вас зайти?

— Вроде того, — на автомате ответила девушка.

— Мусуто, — из зала выбежал мужчина, — стой.

Пол вмиг перестал отражать все.

— Это полицейский и Мираж, — он схватил сына за плечи, — идёмте скорее.

Хитоме аккуратно, будто в холодную воду, протянула ногу. Она не провалилась, значит, все безопасно.

— Так вот что с ней, — Такаши задумчиво смотрел в одну неясную точку.

— Что с госпожой Кайсей? — обеспокоенно спросила девушка.

— Пока она не в состоянии вернуться домой, — Секиджиро опустил взгляд.

— Что с моей наставницей, — Хитоме была на грани. Голос срывался на высокие ноты, — что с ней?

Мужчина поднялся и обнял ее. Девушка вцепилась в его одежду пальцами. Она всхлипывала, прижимала заплаканное лицо сильнее. Секиджиро гладил её волосы, чуть покачиваясь.

— Тихо, девочка, — шептал он, — она скоро вернется, нужно лишь потерпеть.

— Она потеряет причуды? — сквозь слезы спросила Хитоме.

— Не должна, — после паузы ответил мужчина. Он осторожно вывел её на балкон.

— Здесь был кот, когда вы пришли? — сдавленным голосом произнёс Такаши. Он упорно смотрел на Чаку.

— Кот? — заговорил мальчик, но осекся, поймав на себе взгляд отца.

— Не знаю, — кратко ответил тот.

Полицейский глянул на две высокие фигуры на балконе. Высокая для японки Хитоме рядом с Секиджиро выглядела маленькой девочкой.

— Что вы искали? — после продолжительного молчания произнес Такаши.

Чаку молчал, не зная, что ответить.

— Записи, — наконец ответил Мусуто, — приемы, устройство костюма, чтобы понять, что случилось с тетей Сайко.

— Полагаю, вы нашли, — мужчина старался звучать уверенно.

Чаку покачал головой.

— Икитаи, — Хитоме вышла с балкона, — пойдёмте?

Он медленно кивнул, не отводя взгляда от Чаку. Мужчина поднялся и вышел из зала.

— Все равно не понимаю, зачем вам это, — девушка глянула на Секиджиро.

Она вышла из комнаты. Тихие шаги удалялись. Мусуто потянул отца за руку. Они тоже ушли.

— Ты рассказал ей, как есть? — тягучий женский голос прозвучал где-то сбоку.

Но Секиджиро не шелохнулся. Женщина повела рукой, и на её коленях появился Кот. Он мирно посапывал.

— Колготки порвет, плохо будет, — почему-то произнёс мужчина, — Ты останешься здесь?

Она медленно кивнула, наблюдая за направлением его взгляда.

— Не бойся, это не Кот, — женщина подняла руку. Половины безымянного пальца не было, — полагаю, этот червяк рассказал тебе о таком же «аксессуаре» его любимой женушки.

— Куитогава, — Секиджиро посмотрел на неё внимательно.

— Да? — женщина выгнула бровь. Её лицо выражало нечто среднее между раздражением и усталостью.

«Поможет ли это Сайко?» — подумал он, но не спросил вслух.

— Кагами, вы можете узнать, где она лежит? — спросил Такаши после долгого молчания.

Девушка лениво достала зеркальце. На крышке символ Красного Грача. На карте горели разные точки. Полицейский с удивлением смотрел в экран. Он, в отличие от Хитоме, не понимал ничего.

— Её карта в ЮЭЙ, — воскликнула девушка, — Но очевидно, что её самой там нет.

— Похоже на то, что её увезли в больницу, но не ясно когда и в какую, — ответил Такаши.

— Знаете, — она заглянула мужчине в глаза, — если это так, то я не понимаю, зачем нужны её записи? Они мало кому пригодились бы.

— Только если… — начал он.

— У неё не появился ученик.

Кохори почти значит "птица"

Каминари доставал учебник математики и на глаза попалась папка. Парень хотел сунуть её под рубашку и быстро смыться, но Киришима подсел рядом, не давая возможности отступить:

— Боже, ты сделал домашку? — начал он о каких-то обыденностях, — Честно говоря, я не совсем понял тему.

— Я поняла немного, но все равно налажала, — Мина оперлась о парту, — с ответами не сходится.

Денки судорожно искал помощи, но ни Мидория с Иидой и Ураракой, ни Оджиро или Кода не понимали, что происходит что-то странное.

— Вам дать списать? — Токоями положил тетрадку на стол Каминари.

— О, спасибо, — девушка схватила её и уселась за стол.

— Может объяснишь по-быстрому? — Киришима повернулся к парню.

Появилась возможность бежать. Денки скользнул в коридор. Тут же встретились знакомые лица.

— О, Акари, — парень кивнул знакомой девушке со стажировки.

— Приветик, Денки, — она улыбнулась, — зачем идёшь ко второму курсу?

— Нужно переговорить с одной приятельницей.

— И кто эта счастливица? — усмехнулась Иро.

— Птица счастья завтрашнего дня, — неожиданно поняв, что даже не знает имени птицедевочки, почти нервно хихикнул он.

— Шингин, да? — с раздражением выдала девушка, — Она в классе, если тебе интересно.

— Спасибо, — Каминари неловко помахал вслед Иро.

Почему-то она злилась, но Денки решил, что они недостаточно хорошо знакомы, чтобы спрашивать об этом.

Возле класса стояла птицедевочка. Рядом с ней рыбного вида парень.

— Могу я украсть её ненадолго? — подойдя ближе, спросил Каминари.

— Кохори, какого черта вокруг тебя вьются первогодки, — парень чуть наклонился.

— А какого черта вокруг тебя вьются второкурсницы? — в тон ему ответила девушка. С улыбкой она глянула на Денки, — Сейчас.

Шинка отвела брата в сторону.

— Яйца нести не планируешь? — шепотом спросил он.

Перья встопорщились. Кохори стала похожа на тучку. Она наступила Сокудо на ногу и развернулась.

— Пойдем, — Каминари поднял голову.

Они петляли по коридорам, ища укромное место.

— А это твой, — парень не успел договорить.

— Брат.

— Но он же, — девушка опять перебила:

— Рыба, знаю.

— Ну ладно, — неловко пожал плечами Денки.

— Что у тебя? — голос Шинки был серьезным.

— Вот, — он достал из-под рубашки папку, — тут всякие бумажки. Только имя другое.

Девушка взяла её. Она прищурилась, вглядываясь в мелкий почерк.

— Киета Хана, 29 год поступления, причуды, — бубнила Кохори, — геройское имя: СК…Сайко Кайсей

— Наверняка псевдоним, — Денки пожал плечами.

— Это точно она, — девушка нахмурилась.

— Почему ты так уверена?

— Эскейп представлялась иностранцам Ханной. Теперь это имеет смысл. Хотя…

Кохори ходила взад-вперед, поднимаясь все выше. Но резко опустилась.

— Откуда? — её голос прозвучал удивительно низко.

Денки нервно хихикнул.

— Медкарты хранятся в лазарете, — парень смотрел на её лапы. Пальцы мерно двигались, постукивая когтями по полу, — Откуда она у тебя, Каминари?

Он отступил на шаг. Лёгкие покалывания в руках. Но Кохори медленным шагом подходила ближе.

— Я не собираюсь никому рассказывать, — пытаясь смягчить тон, произнесла она.

— Унес эти бумажки из-под носа у тетки со скользкой причудой, — Денки самодовольно улыбнулся. Даже не сконфузился под недоумевающим взглядом девушки.

— Детрении?! — воскликнула она высоким голосом.

— Детрении? — спросил Каминари.

— Пальцы! — Шинка положила крылья ему на плечи.

— Какие пальцы? — он почувствовал, как они становятся тяжелее.

— У неё были все пальцы? — Кохори тряхнула парня, но тут же опустила крылья, с ужасом глядя на них, — Значит, Детрения все знает, и Исцеляющая девочка, и все учителя, и все герои.

— Что знают?

— Что мы пытаемся разгадать её тайну!

— Почему Сайко не очнулась до сих пор? Почему это настолько важно, что приезжают другие герои?

— Потому что, — девушка замолкла, но вновь заговорила, совсем тишо, будто осозновая свои слова, — причуды её разрушают.

Звонок отдавался эхом по всему коридору. Кохори судорожно глянула на Щенки.

- После уроков, хорошо? - девушка побежала в класс. От стресса тело полегчало.

На уроках Шинка не смогла ни о чем думать. Накатывала паника. Теперь ей точно грозило отчисление. Отвлёк лишь звонок: сначала с последнего урока, потом и телефона:

— Птицефабрика, тащись к стадиону, — голос брата звучил восторженно.

— Чего? Сейчас? — от волнения она вскрикнула.

— Сейчас!

Сокудо бросил трубку. Сердце бешено билось, будто вырываясь из груди. Тело потяжелело.

— Извини, мне надо идти, — медленно произнесла девушка. Она только повернулась, — и небольшой заряд прошелся по телу.

— Ой, — Денки неловко отдернул руку, — может, успокоишься перед тем, как идти к брату?

Кохори вопросительно глянула на него.

— Просто сделай что-нибудь успокаивающее тебя, — парень улыбнулся.

— Ага, — девушка рассеянно кивнула.

Она махнула крылом на прощание и ушла, переводя дыхание. На улице чуть морозило. Прохлада расслабляла. Издалека приближался силуэт.

— Кохори! — брат с разбегу заключил её в объятия, — Классрук сказал, что мою заявку на работу приняли. Сразу после ЮЭЙ я пойду работать!

— Ох, — только и смогла ответить девушка, — ты молодец.

Она обняла Сокудо, пряча глаза.

— Конечно, как тебя могли не взять? — наигранно веселым тоном сказала Кохори.

Брат, казалось, не замечал этого. Улыбка не сошла с лица, даже когда он поскользнулся и упал.

— Представь только, я буду конструктором! — воскликнул Сокудо, — Я смогу сделать что-нибудь специально для тебя, птицефабрика.

— Буду очень рада, — сестра протянула ему крыло. Парень поднялся.

— Уже поздно, я тебя провожу?

— Не стоит.

— Хочешь червяков закажем?

— Я уже давно не ем червяков.

Кохори помахала крылом и пошла к общежитию. И без того тревожные мысли стали еще и печальными. У младшего брата проявилась причуда, старшего приняли на работу до окончания академии, а она, птица, даже взлететь не может, чего уж говорить об учебе и неполученной временной лицензии. Девушка решила. Нужны ночные тренировки и улучшить оценки. Она осторожно прошла внутрь, избегая людей.

— Иро? — одноклассница сидела на ступеньках.

— Чего тебе? — резко ответила та.

— Да, ничего, — Кохори опустилась рядом, хвост ужасно мешал.

— Ты так и не научилась жить со своим хвостом? — спросила Акари, — Странная ты.

— Знаю, — только и ответила девушка.

— Не понимаю, как ты планируешь быть героиней, не умея летать с птичьим телом?

— Не понимаю, почему ты сейчас оскорбляешь меня, — Кохори поднялась.

— Никаких оскорблений, просто это не имеет смысла. У тебя огромный потенциал, но ты за 17 лет так и не научилась ни летать, ни управляться с хвостом. Это просто не имеет смысла.

— Что тогда имеет смысл? Я не умею летать. И что? Будто персонально тебе от моего умения летать станет лучше, — она уверенным шагом пошла к себе в комнату, — а ты вообще умеешь что-нибудь, кроме нытья и оскорблений?

— Ах ты дрянь, — в спину Кохори прилетел удар.

Девушка повернулась. Иро стояла позади со светящимися ладонями.

— С ума сошла? — Шинка метнулась на жилой этаж.

Акари усиливала удары. От её шаров света краска на стенах трескалась. Кохори пронзительно закричала. На лестницу с этажа кто-то выглянул.

— Зовите учителей! — девушка не знала, что делать. Она прижимала крылья к телу.

Нужно было увести Иро от людей. Но на улице она могла нанести ещё больше ущерба и себе, и другим. Кохори все же забежала на жилой этаж. Несколько одноклассников стояли у самой двери, другие распределились по коридору.

— Идет! — шепнула одноклассница Небашита. Она висела на потолке.

Началась четко выверенная операция.

— Шинка, — Томей, другая девушка, схватила её и затащила в комнату, — если её не схватят, тебе нужно будет стать приманкой.

Кохори кивнула. Томей вышла, пока её тело становилось прозрачным.

Иро пыталась освободиться из пут. Она метала лучи в попытках ослепить кого-нибудь. Акари вела себя уже намного спокойней, казалось, просто хотела вырваться. Шинка с волнением наблюдала за ними.

— Тори-тян! — крикнул одноклассник Хоипу.

Кохори рванула вперёд. Она обняла Иро, кивая Хоипу. Парень ослабил хватку. Но Акари вдруг дернулась и обожгла девушку потоком света. Но Шинка удержалась, несмотря на боль.

Небашита ловко слезла с потолка.

— Полночь идет, — за ней вошёл еще один одноклассник.

Женщина сонно вошла. Шинке это показалось напускным. Хотя синяки под глазами Полночи были настоящими. Она обняла уже немного ослабевшую Иро. Девушка потеряла сознание. Кохори едва стояла на лапах, держа Акари. Перед глазами потемнело.

— Тори!

Воспоминание о первой любви

— Такари, выпрямись!

— Такари, учись прилежно!

— Такари, угомонись!

— Такари, я знаю лучше!

— Такари, какая геройская академия!

— Такари, ты опозоришь меня!

— Такари!

— Неблагодарная тварь!

— Куитогава, можешь помочь, — среди непроглядной показалось грустное лицо. Её лицо.

— Да, Хана, — я чувствую, нам обеим плохо. Мы обе молчим об этом.

Она даёт мне несколько коробок.

— А где Гунчи и Оитомачи? — не думаю, что они её оставили, но все же.

— Я сказала, что сама справлюсь, — Киета показалась мне подавленной.

— Что-то случилось?

— Нет.

Как обычно. Большая часть класса живет в общежитии, но она часто уходит к себе домой. Оитомачи говорила, что у неё какие-то проблемы, но я не спрашивала Киету лично. Да и не ответит она мне.

— Ты же недавно была дома? — я все же хочу заслужить её доверие.

— Да.

— Как там?

— Норм.

— Слышала, твой папа был на конференции в Австралии?

— Да.

— Мне кажется, Фермор крутой.

— Да.

— А ты какое имя хотела бы взять?

— Неважно.

— Я вот думаю взять имя Чудила.

— Забавно.

— Надеялась, что ты оценишь, — какую же глупость я сморозила.

Но Киета ничего не говорит. Не заметила? Или просто игнорирует? Надеюсь, она не считает меня смешной. Хотя…

— Хочешь покажу фокус?

Киета смотрит на меня блеклым взглядом. Не думаю, что ей интересно. Лишь бы не облажаться.

Я подкидываю коробку и раскрываю рукав. Она подлетает не очень высоко, но, точно по плану, исчезает в рукаве.

— Это твоя причуда, — Киета улыбается, — Какой же это фокус тогда?

— Тогда вот, — я завожу ладонь ей за ухо и достаю молочный коктейль, — хочешь?

— Спасибо, но и это не фокус, ты просто используешь свою причуду.

— Может, ты покажешь?

Киета усмехается. Она поворачивается. Из-под юбки торчит птичий хвост. Движение тазом, — и на на его месте кошачий.

— Это тоже не фокус, — я беру у неё коробку. Она лишь пожимает плечами. Что поделать, Такари, ты по уши влюблена. В девочку, с которой ты даже не общалась толком. И так каждый раз.

Но маршрут быстро кончается, когда мы наконец идем. Жаль.

— Поможешь мне с, — я запинаюсь, нет ни одного предмета, где Киета успевала бы лучше, — уборкой, слышала от Оитомачи, что у тебя идеальный порядок.

— Наверное, она в шутку.

— Не знаю, — я ищу любой повод продолжить разговор, это так очевидно. Оитомачи же её подруга, конечно, Киета будет знать, когда она шутит.

— Я тупица.

Чей это голос? Мой? Надеюсь, не мой. Тогда чей?

— Я тупица, ничего не поняла, — Я поднимаю взгляд и вижу: это она говорит, — Куитогава, прости. Должна же я была сразу понять.

Догадалась? Как тут не догадаться и правда?

— Ты же мне помогла, значит, я твоя должница, — её рука на моей. Она лезет мне в рукав, — где тут коробки?

Я дергаю руку. Они выпадают мгновенно. Но Киета успевает.

— Чудесная… Идея.

— Идея вернуть долг?

— Прости, на солнце перегрелась.

— И то верно, почти конец августа, а солнце печет, как в начале июля.

Она исчезает с коробками. Её лицо. Такое кругленькое изящное личико. Я в любви.

Киета смотрит на меня уроками. Наверно, на меня. Сбоку от меня сидит Гунчи, может, на него.

— Так чем тебе помочь? — сразу спрашивает она.

— Не хочешь фильм глянуть?

— Больше на свиданку похоже, — она удивленно поднимает брови.

— Ну чем не помощь?

— Сви-да-ни-е? — по слогам повторяет Киета. Будто я тупая, — Ты таскала коробки, чтобы пригласить меня на свидание?

— Ну да. — и правда тупая.

— Ок, — она пожимает плечами. Заглядывает куда-то за меня, — Хорош ржать, Треники! Ты тоже, Мур-мури! — Киета потирает переносицу, — если эта идиотка специально наплела тебе лабуды про мой идеальный порядок, я ей руки по неприятным местам распихаю.

— Давай сегодня?

Киета кивает мне. И уходит. Даже убегает. Я краем глаза вижу, что она бежит за Оитомачи. Подруга, да, но все равно грустно. Наверное, не нравлюсь ей. Ну и ладно. Хоть свидание будет.

Мы в моей комнате. На моей кровати. Вместе. Она даже принесла свой ноутбук. Говорит, так удобней.

— Фильм или сериал? — а голос какой.

— А ты хотела бы что-нибудь глянуть?

— Тогда триллер.

— У меня могут быть проблемы с засыпанием.

— С низким рейтингом.

Она тыкает на сохраненную вкладку. Сайт грузится. Фильм забавный. Безумно пафосный и глупый. С ужасной актёрской игрой и дырявым сюжетом. Киета молчит. Может мне что-то сказать? Лучше не надо. Так волнуюсь. Наверно, не ус…

Щекотно немного. Кто меня щекочет? Темнота… Я уснула! Как же неловко. Сама позвала, сама уснула. Я оглядываюсь. Уже темно. Лишь какой-то блеск перед самим лицом. Блеск? Это её глаза. Я чувствую прикосновение к щеке. Губами? Губами! Она поцеловала меня. Значит, и я могу.

Я приглядываюсь к её лицу в темноте. Поддаюсь вперёд. Сейчас задохнусь от волнения. И… Цмок.

Может, она случайно? Или нет? Я дура. Дура.

— Извини, — черт, ещё и голос дрожит.

А теперь не дрожит. Только губы немного… от касания её губ.

Черт.

Мираж.

Хитоме сидела в комнате для отдыха после обезвреживания группы студентов под наркотиками. Еще пару коллег лежали на мягком ковре и диване.

— Не видели администратора? — лениво спросила девушка.

— Должен быть на месте, — ответил один, — а зачем тебе, Мираж?

— Насчет выплат, нужно родителям перевести денег.

Она вышла из комнаты. Геройский костюм неприятно пах пóтом и кровью. Но Хитоме ничего не чувствовала, ей попали в нос, и обоняние пока не вернулось. Переодеваться в надоевший мерч агенства не хотелось.

— Мираж, — заговорил администратор, — тебе следовало бы…

— Я набила лицо своему однокласснику из младшей школы, который дергал меня за волосы, — невпопад ответила девушка.

— Это не значит, что ты можешь избежать проверки, — заключил он, — и тебе нужно переодеться.

— Ок, — Хитоме отмахнулась, — когда придет гонорар?

— К вечеру, — администратор заглянул в телефон, — завтрашнему.

— Я могу снять деньги с запасного счета?

— Хорошо, но сначала в душ и переоденься.

Хитоме недовольно вздохнула, но поплелась к раздевалке. В женской душевой была стажерка.

— Здравствуйте, — сказала она неловко.

Хитоме лишь кивнула. В голове было пусто, от этого казалось, что вокруг лишь абсолютное ничто. Что люди вокруг — НПС с заготовленными фразами, что нет ничего реального. Но вода смыла это чувство. Девушка на секунду ощутила себя настоящей.

Только мерч агенства был без складок и пятен. Хитоме вздохнула. И вот она уже в ярко-розовой футболке с ядерене-желтым логотипом птицы стояла у кабинета администратора.

— Так-то лучше, — сказал он кратко и запустил девушку к себе, — сейчас уточню, в какой секции лежит твоя карта.

— Она разве не электронная?

— Система, как с банковскими, — ответил администратор.

— Почему бы тогда просто не перевести деньги мне сразу?

— Мираж, не учи меня моей работе.

Девушка провела рукой по лицу.

— Извини, я чувствую себя ужасно, у родителей чуть дом не сгорел, я так и не знаю, что с наставницей, а еще, — Хитоме посмотрела на администратора, — почему я не знала, что имею право взять стажера уже два года.

— Стажер понизил бы твою эффективность, — ответил он кратко и продолжил скользить взглядом по экрану.

— А сейчас у меня пик эффективности? — иронически спросила девушка.

— Как ни странно, да, последние пару недель ты всё чаще выходишь на задания, при этом оставаясь почти целой. Уровень самотравмирования от использования причуды все ниже. Так же повысилась эффективность командной работы.

Хитоме даже поперхнулась от таких откровений. Глупая улыбка озарила её лицо. Начальник похвалил. Наставница никогда не хвалила. Выражение лица вновь стало серьёзным.

— Все-таки я хотела бы взять стажёра, — она старалась не выдать дрожь в голосе.

— Я выдвину этот вопрос на следующем совете по стажировке, — заключил администратор и поднялся, — Идем.

Девушка пошла за ним.

— Если повысилась эффективность командной работы, почему это причина не давать мне стажера?

— Все просто: стажер ещё нуждается в защите. Экзамен на геройскую лицензию не более чем постановка, контролируемая постоянно. В реальной жизни стажировка несет в себе больше минусов для агенства, чем плюсов.

— Например?

— А ты подумай, Мираж, — серьезно произнес он.

— Ответственность за стажера, — неуверенно начала Хитоме, — снижение эффективности его мастера.?

— Не всегда, например, твоя наставница повышала свою эффективность с появлением ученика. Но в основном, да.

— Неуверенность, что стажер устроится в стажирующее агентство?

— Это точно нет. Из-за банальной психологии да юридической обязанности стажер первые несколько лет будет работать в предоставившем стажировку агентстве.

Хитоме молча кивнула, задумавшись о своём. Родители наверняка горды ей, но так давно она не приезжала. Девушка провела рукой по волосам. Выдохнула. Скоро она отдохнет. Даже не станет узнавать о наставнице.

— Вот, — администратор протянул ей распечатанные реквизиты счета.

— Спасибо, — растерянно ответила она.

Он прощально кивнул и ушёл. Девушка выдохнула. Нужно возвращаться в строй. Не время раскисать. Хитоме хотела бы так думать, но тоска была сильней. Мимо прошёл кто-то. Менеджерка по удостоверениям. За ней ещё женщина.

Сердце замерло. И быстро забилось.

Посетитель

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, я ищу Сайко Кайсей.

Первый шаг давался трудно. Второй ещё сложнее. А дальше все становилось проще.

— Кто она вам?

— Давай, Сайко, — Кемури держал руки перед собой.

Женщина впервые за несколько дней прошла половину турникета. Пару шагов даже не держась. Но тут же потеряла равновесие и вцепилась в руки друга. Он кивнул.

— Куитогава приходит? — спросил Кемури.

Киета лишь фыркнула.

— Повздорили?

Она отвернулась.

— Сестра.

— Хана, — настойчиво продолжал друг.

— Ваше имя?

— Ты знаешь, как меня зовут, — огрызнулась женщина.

— Айто Хана.

— Вы расстались столько лет назад, в все равно, как девочки-подростки.

— А сколько были вместе… — Киета закусила губу.

— Лет девять с перерывами на эмоциональные качели, — произнес Кемури, — против семнадцати лет затворничества и постоянных депрессий, если верить слухам.

— Вас проведут.

— Спасибо, буду рад увидеть сестру.

— Ещё и ты будешь это припоминать? — с долей раздражения подруга отвернулась и постаралась шагнуть. Но покачнулась.

Мужчина подхватил её:

— На сегодня хватит.

— Нет! — Киета упрямо схватилась за турникет. Она испуганно глянула куда-то сквозь него и тихо произнесла, — нет…

Кемури проследил за направлением её взгляда.

— Здравствуйте, — произнес он спокойно.

— Спасибо, что позаботились о моей сестре, — Айто поклонился сначала медсестре, затем мужчине.

Киета вцепилась в локоть друга.

— Ты делаешь успехи в восстановлении, Кики? — с улыбкой спросил брат.

Женщина промолчала.

— Да, Сайко сделала несколько шагов подряд, — произнес Кемури.

— Я отведу вас в палату, — сказала медсестра, подавая костыли.

Киета взяла их и уверенно поковыляла к лифту. Медсестра повела Айто и Кемури за ней.

— Мне нужно идти, — уже в палате сказал друг.

— Что? — женщина повысила тон.

— Мне нужно идти, — ровным тоном повторил Кемури.

Медсестра взяла его под руку.

— Отдыхайте, госпожа Кайсей, — произнесла она, выходя из палаты, — скоро будет обед.

Киету охватил страх, но она лишь осталась стоять на костылях. Айто озирался, ища место, чтобы сесть.

— Зачем ты пришёл? — сдавленно спросила сестра.

— Отец, — он сгорбился, перебирая пальцы, — отец болеет.

— Я говорила: нужны деньги, — скажи куда перевести.

— Не в деньгах дело, он хочет увидеться. И все. Побудь рядом всего один раз. Больше от тебя не требуется, — мужчина заговорил уверенней.

— Он никогда не был рядом, Айто, — Киета закусила губу и продолжила, не давая брату ответить, — во время маминых рецидивов я не ходила в школу. Весь быт был на мне. Ты был на мне.

— Даже и если так, — произнёс он, — то прийди хоть на день рождения Коити.

— Коити?

— Моя дочь, ей скоро исполняется двенадцать. Она очень хочет познакомиться со своей тётей, — Айто неловко кашлянул и поднялся со стула, — я не надеюсь, что ты придешь. Но было бы правильно.

Он вышел. Казалось, дверь закрывалась вечность.

— А я неправильная.

Птичка в спячке

Кохори протяжно застонала от жжения в груди.

— О, ожила, — послышалось с боку. Скорее всего, брат.

«Не надейся, что я сдохну так быстро, " — хотела произнести она, но вместо слов вырвались сдавленные карканья.

Послышался глухой стук двери. Девушка открыла глаза с трудом. Она была почти уверена, что веко опухло от удара. Значит, она очнулась скоро, раз припухлость не спала.

— Привет, — голос точно принадлежал парню.

Только какому? Точно не из одноклассников. Или их них?

— Кто ты? — спросила Кохори тихонько

— Разрешили прийти лишь пятерым, — это точно была Небашита. Только она так тянула гласные, точнее не разрешили, но мы уговорили.

— Кто, — боль в горле мешала говорить, — это?

— Я, то есть Небашита, ещё Хоипу, Томей и один птицемальчик с первого курса, ещё два сидят в коридоре, и весь наш класс, — она перечисляла так радостно, будто речь не о посещении раненой одноклассницы.

— Я пожалуй пойду, — определенно первогодок.

— Девочку, — хрипло сказала она.

— Хоипу, побежали быстрее, дурень! — Кохори предполагала, что это Томей.

Судя по звуку, дверь открылась.

— Томей… Неба… Кхе… Воды… — попросила она

Снова дверь открылась и закрылась.

— Мы… одни? — спросила шепотом Шинка.

— Д-да. — голос Токоями дрогнул.

— Как… узнали… все? — девушка старалась говорить меньше, — Родители… знают?

— Да.

Она простонала то ли от боли, то ли ругая администрацию школы и брата.

— Ты… почему… тут.?

— Мы, вроде, друзья.

— А, — только и ответила Кохори.

— Знаешь, весело слушать о настоящей птичьей жизни, — сказал Фумикаге.

Девушка улыбнулась.

— Родители скоро приедут, птице… — брат оборвался на полуслове, — птица моя.

— Акари? — выдавила из себя она.

— Она сейчас в городской больнице на обследовании.

Кохори почувствовала, как слабеет. Она пыталась что-то сказать, но получился лишь хрип.

— Иди отсюда, я сам — сквозь пелену услышала Шинка голос брата, — птицефабрика. Моя хорошая, отдыхай.

Сокудо был рядом. Это успокаивало. И Кохори уснула.

— Как скоро она восстановиться? — спросил он у Исцеляющей Девочки, когда она зашла в палату.

— Она сильная девочка, скоро должна встать на ноги, но её не нужно тревожить, — произнесла старушка, чмокнув его сестру с лоб.

Сокудо кивнул и вышел за дверь.

— Сколько сейчас? — спросил он у одноклассницы Кохори.

— Три часа ночи.

— Накуду точно не повезут, — парень щелкнул языком, глянув на первогодок, — а вас как отпустили?

— Я убежал, — в унисон сказали Цубараба и Каминари.

— Тебя поймали? — спросил второй.

— Да, — грустно ответил первый.

— А ты? — спросил Сокудо у Фумикаге.

— Отпросился, — ответил тот.

— Как? — удивился парень.

— Подруга без сознания, — он пожал плечами. Шинка заметил, что перья на его лице встормошились.

— Подруга? — с сомнением уточнил третьекурсник.

— Знакомая, — неловко поправил себя Токоями.

Его телефон зазвонил. Парень быстро взял его и ответил:

— Мы почти тут, — говорил отец, — ты с Кохори?

— Нет, с ней Девочка.

— В палату пускают? — господин Шинка звучал обеспокоенно.

— Вас точно пустят, — его сын улыбнулся.

С началом этого года сложнее стало устраивать встречи. И пусть из-за такого ужасного события, но они увидятся. В полном молчании школьники сидели, пока в коридор не забежали Небашита и Томей.

— Что-то случилось? — спросила девушка.

— Исцеляющая Девочка попросила не беспокоить ее пока, — ответил Сокудо.

Будто отзываясь на своё имя, старушка выглянула из палаты.

— Шинка, — она обратилась к парню, — ваши родители едут сюда?

Он кивнул.

— Боюсь, твоя сестра не состоянии их принять, — Девочка покачала головой, но тут же ободряюще улыбнулась, — но ей лучше.

— Спасибо вам, — Сокудо улыбнулся в ответ.

— Это моя работа, — она хихикнула и серьезно добавила, — а сейчас идите по общежитиям.

— Извините, — брат Кохори кашлянул, — но если родители уже почти тут, то все же…

— Нет, если они приедут скоро, то пусть приходят утром.

— Хорошо, — грустно ответил он.

Сокудо ушёл одним из последних. Он набрал родителей, но те не отвечали. Парень ждал их у ворот.

— Где она? — отец налетел на него будто из неоткуда.

Сокудо искал взглядом мать. Она говорила с охранником. Видимо, пришлось пояснять за ночной визит. Но её все же пустили.

— Кохори в порядке? — вновь спросил отец.

— Да, — парень кивнул.

— Сокудо, милый, обьясни, что случилось? — наконец подойдя, спросила мать, — Господин Ишияма лишь сообщил, что Кохори попала в госпиталь после драки.

— Я лишь знаю, что Тори-Тори подралась с одноклассницей, и заслонила остальных от нее.

— Мы же можем её посетить? — с надеждой спросил отец.

— Только завтра, — ответил сын, — извините.

— Накуда у твоих родителей, значит, нам ненужно торопиться, — она повернулась к мужу.

— Милая, ты и так сразу после смены час была за рулем.

— Оставайтесь у меня, — предложил Сокудо, — У меня найдется еще футон.

Уже тогда Сайко

Учеба длилась уже полторы недели. Масацу Оитомачи познакомилась уже со всем классом и даже параллелью. Поэтому, увидев новую девочку:

— Ой, привет, — сразу подошла к ней, — ты перевелась к нам? Была в Шикецу? Или Кецубуцу?

— Нет, — та неловко глянула на неё, — я по семейным обстоятельствам не…

— Подожди, ты мне кого-то напоминаешь, — Масацу дернула мальчика, сидящего рядом, — Гунчи, это случайно не дочь Фермора?

Он лишь фыркнул.

— Ну похожа, — отозвалась вместо него одноклассница.

Масацу схватила тетрадь со стола и пригляделась:

— Киента Хана?

— Са,. Хана, — только и ответила новенькая, — пожалуйста.

— У тебя причуда, как у отца?

Девочка отвернулась, явно огорченная вопросом. Но Масацу этого не заметила.

Гунчи поднялся и пошел к выходу из класса. Новенькая девочка нервно глянула на него. Масацу не успела перевести взгляд от двери на парту новой одноклассницы, как та уже убегала вслед за парнем.

Он не обратил никакого внимания на девочку рядом. Она шла молча. Парень спустился вниз.

— Урок скоро, — новенькая огляделась.

— Если опоздаешь, он сожрет тебя живьем, — ответил Гунчи, — проще пропустить. Если ты, конечно, не тут живешь.

— Я, — она замялась.

— Скажи это Хищнику, — он со вздохом повернулся к Хане.

Девочка грустно опустила голову. Гунчи цыкнул:

— Слушай, тут всем тяжело в первый день.

— Я понимаю.

— Ты идешь со мной или в пасть к Хищнику? — спросил он со вздохом.

Хана подошла к нему. Они вместе пошли через двор. Молча.

Гунчи облегченно вздохнул. В классе Оитомачи постоянно садилась рядом, начинала болтать о чем-то, все время лезла в другим. Хоть новенькая не начинает говорить. Но парень заметил, что она подавлена.

— Не обращай внимания на Оитомачи, она бестактная, бесстыжая дура, — произнес он, — в конце концов, тут знаменитая родня — не новость.

— Дело не совсем в этом, — девочка будто хотела что-то добавить, но не решилась.

— Я расспрашивать не собираюсь, — ответил Гунчи, — Хана.

— Не называй меня так, — она хмуро глянула на одноклассника, — пожалуйста.

— Как тогда тебя звать? — удивился он, — По имени, что ли?

— Да, Сайко.

— Может ещё назовешь меня Кемури? — вздохнул парень.

— Кемури, — одноклассница нахмурилась.

— Тебе так не нравится своё имя?

— Да, — она покраснела не столько от смущения, сколько от злости.

— Как скажешь, Сайко, — Гунчи пожал плечами.

— Мур-Мури! — закричала Масацу, завидев за поворотом друга.

Парень не успел отскочить, как его сбила с ног подруга. Она любила баловаться с причудой. Как только ей удалось сдружиться в Киетой, Масацу затащила и её в свои дурости. Их любимым приемом был такой: одна, Оитомачи, прочищала путь, деактивируя трение впереди, а вторая, Сайко, толкала их воздушными потоками. Иногда к ним присоединялись другие одноклассники.

Гунчи считал это ребячеством, поэтому именно он был жертвой нападения своих дурных подруг. Парень не очень хотел якшаться с ними. Но Масацу не отставала. А Сайко было даже жалко. Вроде, умная, чтобы лезть в неприятности, а с подругой — дура дурой.

Оитомачи со смехом подала ему руку. Дотронулась до пола, надеясь потратить Кемури за собой, но Сайко не подтолкнула их. Она смотрела в телефон.

— Я, — девочка запнулась и побежала, обращаясь в барса.

— Гунчи, — произнесла Масацу.

— А?

— Она говорила, почему уходит?

— Мне — нет, учителю говорит, что семейное, Фермор, вроде, пишет официальные бумажки, чтоб у неё много прогулов не было.

— Надо спросить, пока не убежала!

Оитомачи оттолкнулась от стены и поскользила за подругой.

«Ой, Сайко, лишь бы успела уйти,» — подумал Кемури со вздохом.

— Она успела спросить? — Кемури встретил Сайко с вещами.

Он создал свою копию, и она взяла вещи.

— Да, — только и ответила она.

Больше они не говорили. Гунчи проводил её до станции. Она кивнула, забирая свои вещи. Парень кивнул в ответ. Сайко села на поезд. Она надеялась, что отец приготовил что-нибудь. Мать явно была не в состоянии. Лишь бы брату не пришлось это делать.

— Кики! — Айто бросился на шею сестре, — мама, у неё случилось.

— Я знаю, — девочка поцеловала его к лоб, — мама спит?

— Да.

— Ты ел сегодня?

— В школе.

— Поможешь мне приготовить моти? — спросила она с улыбкой.

— Сначала суимон маме, — серьёзно ответил мальчик.

— Не уверена, что смогу его приготовить, — Сайко неловко пожалв плечами.

— Тогда лапша?

Друзья?

В учительской собрались все. Несколько героев, не преподающих в ЮЭЙ.

— Все в сборе? — серьёзно спросила Масацу, хотя ещё несколько минут назад смеялась с Куитогавой.

— Ага, а теперь у меня вопрос: — Ястреб стоял у открытого окна, — какого хрена мне нужно посещать этот консилиум, чтобы объяснить своему стажеру, что вообще случилось при Сэто?

— А такого, что официальная версия, едва ли хорошее объяснение, — она вздохнула, — Кластер, можешь визуализировать?

Мужчина поднял руку. Объёмное изображение, начало двигаться. Эскейп, несколько героев лежавших на земле в крови. Кластер глянул на молодого героя в углу. Тот явно пытался унять паническую атаку.

— Тогда было совершенно нападение на Сакаиде, «неизвестным злодеем» с несколькими причудами. Самая реалистичная версия — это нападение было первой попыткой ВЗО использовать другого злодея в качестве сосуда для причуд. На это указывает множество улик.

— Тоже самое произойдёт с главой Лиги? — спросил свиду молодой герой.

— Да, но мы пока не знаем когда, поэтому нам нужна вся информация, которая есть у Эскейп, — Масацу строго глянула на Кемури, но тот даже не смотрел визуализацию Кластера.

— Её костюм так и не был найден? — спросил Гончий.

— Я изучаю его, — ответил Загрузчик.

— Находки из её дома тоже сейчас анализируются, — Оитомачи улыбнулась, — её тетради почти полностью расшифрованы.

Всё переглянулись. Видимо, ей было больше нечего сказать. Мало кто понимал, почему Эскейп была так важна в этой схеме. Такари коснулась руки подруги.

— Ястреб, скажи Фумикаге, что произошло нападение ВЗО, — произнёс Кемури.

Масацу хотела кивнуть, чтобы подтвердить его слова, но Ястреб вылетел в окно.

— Гунчи, — женщина зло глянула на него.

— Оитомачи, и ты сама понимаешь, что этот дискус никуда не приведёт, мы все знаем, что произошло тогда. Но мы не правительство, чтобы оптимизировать эти знания, — мужчина тоже выглядел разозлённым.

— Мы сотрудничаем с правительством.

— Ты в отставке, — голосом Кемури выделил «ты», но тон звучал ровно и спокойно.

Он поднялся и вышел из кабинета. Масацу смотрела вслед, пока дверь не закрылась. Они с Куитогавой переглянулись.

— Нам нужно продолжить просмотр материалов, Детрения, — Загрузчик коснулся её плеча и указал на дремавшую Полночь.

— Да, она уже насмотрелась своего, — сказать ей подруга, — я скоро вернусь.

Масацу кивнула. Такари вышла. Вслед за ней ушли и многие другие.

— Гунчи, объяснись, — женщина остановила его уже на улице.

— Знаешь, я всё чаще думаю вот о чем, — мужчина глянул на неё, — насколько мы хорошие герои: я больше учу, чем выполняю миссии, Оитомачи в отставке с 46 года, Сайко только числиться действующей героиней, а ты…

— Я геройствую!

— Но это не делает тебя хорошей героиней.

— То есть она хорошая героиня? — они оба поняли, о ком речь.

— Нет, — Гунчи кратко кивнул в сторону и пошёл к общежитию учителей.

— Оитомачи…

— Сама заварила эту кашу. Как обычно.

Женщина хотела что-то сказать, но осеклась, не подобрав слов.

— Если тебе нравится всё это, хорошо, но я не хочу снова плясать под её дудку.

— Она хочет…

— Она снова собрала кучу людей, чтобы привлечь к себе внимание, — Кемури потëр переносицу, — Вспомни Сэто.

— Меня тогда не было в стране, — Такари поëжилась.

— Но она звонила тебе, да?

Женщина посмотрела в небо, глубоко вдохнув.

— Оитомачи не изменилась, — он выдохнул, — только сейчас у неё есть неудачная карьера, разрушающийся брак и травмированный ребёнок.

Гунчи посмотрел на Куитогаву. Она достала что-то из рукава.

— Дневник Киеты, — женщина протянула его, — завтра твоя очередь кормить её кота.

Кемури посмотрел ей в глаза.

— Я хотела, но не смогла. Так злилась на неё. Но не смогла.

— Хорошо.

Птица без голоса

— Моя хорошая, ты в порядке? — отец зашел в палату, как только возникла возможность.

Кохори кивнула; Исцеляющая Девочка рекомендовала не говорить, в крайнем случае каркать.

Мать зашла вместе с братом. Девочка почувствовала стыд за себя. Ввязалась в драку, не получила лицензию, теперь подорвано здоровье и успеваемость. Если бы она не училась на геройском факультете, то и здоровье не задумалась бы.

— Кохори, ты можешь рассказать, что случилось? — спросила мать.

Девочка поднесла крылья к ушам.

— Но я не знаю всей ситуации, — Сокудо покачал головой.

Сестра склонилась. Он прокашлялся: из горла донеслись булькающие звуки вперемешку карканьем птицы. Это был их общий язык.

«Вы с Иро подрались? — Кохори кивнула, брат стал перечислять возможные причины, — Мальчик? Девочка? Учёба? Поругались?» — его сестра задумалась.

Она сдавленно каркнула:

«Напала, успокоилась.»

Родители не выглядели удивлённо.

— Что она сказала? — спросила мать.

— Ты не понимаешь её? — удивился Сокудо.

— Конечно нет, это ваш с ней язык!

Девочка повернулась к отцу. Постаралась показать.

— Вы с той блестящей девочкой? Ты о ней говорила на тех каникулах? Понял. Подрались? Твой класс помог? Ты помогла им? То есть спасла? Понял. Ты умничка, Кохори, — он погладил её по голове, — Сокудо? Он забрал? Нет… Получил за что-то? Тоже нет. Работа? Понял, — мужчина повернулся к сыну, — почему ты не сказал?

— Пти… — он искоса глянул на мать, — Кохори важнее сейчас.

— Что за агентство?

— Вообще, мне пришли приглашения из разных, я пока не решил. Я думал ещё получить университетское образование получить, — парень неловко глянул на сестру.

Девочка кивнула. Ей нужно работать, чтобы заслужить одобрения родителей. А для этого нужно хотя бы научиться летать.

— Думаешь, она разрешит? — Токоями пришёл после уроков.

Кохори кивнула, помахала крылом.

— Уверена, что восстановилась для тренировок?.. Ладно, я спрошу у неё.

Девушка обняла его.

— Рано для благодарности.

Кохори заглянула в телефон и показала фото. Семейное фото с прошлого визита родителей. Она махнула перьями и выставила коготь.

— Ты хочешь летать ради них? — девушка кивнула, — Можно спросить кое-что?

Фумикаге определённо волновался?

— Твой брат — приёмный? Оба брата?

Шинка утвердительно кивнула.

— То есть ты единственный родной ребёнок?

Девушка печатала что-то, а потом включила озвучку сообщения:

— Грубо! Они любят нас одинаково.

— Извини, я впервые… Просто спрошу у Исцеляющей Девочки про нагрузки.

Она кивнула, и парень скрылся за дверью.

Прошлое и настоящее

Киета уже приноровилась подниматься сама. Села на край постели. Глянула на костыли, но постаралась встать на ноги самостоятельно. Колени дрожали.

Сегодня был день. Устала. У мамы всё чаще приступы. Я приезжаю так часто, как могу. Такари устраивает истерики. То я на работе, то с семьёй. Будто она не понимает, что это может произойти и со мной. Хотя. Произойдёт. Как с ней. С бабушкой. Боже. Нужно попробовать поговорить с ней. Она же умеет слушать. Мы прошли школу вместе.

Чуть не упала без опоры. Снова легла. Костыли не хотела брать.

— Госпожа Кайсей, — медсестра принесла завтрак.

— Спасибо.

Очередной стажёр. Какой-то Солнечный правильный мальчик. До тошноты правильный. На патруле встретили линчевателя, так он хотел его засадить. Пришлось втолковать, что я могу лишить его карьеры, если он не заткнется о правилах.

— Могу ли я позаниматься после?

— Только после процедур.

Медсестра вышла. Киета осталась одна. Есть не хотелось. Хотелось уйти поскорее. Но она даже ходить не могла без костылей.

На конференции пересеклись с Айто. Он стажируется. Я знала, что он умный, но не думала, что можно начать карьеру, не закончив стажировку. Нам не удалось поговорить. Он лишь сказал, что я виновата в смерти матери. У меня всё чаще панические атаки. И сонный паралич.

— Госпожа Кайсей, — докторка зашла внутрь, — сегодня у вас массаж и ЭЭГ. Ещё, — она подняла глаза, — у вас мало железа в крови.

— Разве у меня не другой врач? — Киета взглянула на неё.

— Ваш лечащий врач ушёл в отпуск, — женщина смущённо кивнула, — а у меня появилась возможность осуществить университетскую мечту.

Тварь. Мразота. Она… Черт. Я увидела её с другой. Позвонила Масацу. Она знала. Знала. Хочу поговорить с Гунчи, но мы так давно не общались. Почему у меня нет друзей?

Докторка удивилась, когда Киета взяла костыли. Но ничего говорить не стала.

— Обычно меня провожает медсестра, — сказала она.

— Так и будет дальше, сегодня я пришла познакомиться, — женщина выглядела довольной.

Масацу изменил её муж. Но это почему-то не ушла от него. Дура.

После массажа Киета почувствовала себя полегче. Мышцы, постоянно напряжённые, расслабились.

Сейруме не так плох. Он сильный. И бывает весёлым, когда не нудит.

Женщина прошла на ЭЭГ. Легла в аппарат. По лицу врачини поняла, — всё плохо.

«Я беспричудная,» — думала она всё чаще, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Ненавижу

Киета ковыляла по коридору к комнате восстановления. Она размяла ноги, сделала пару шагов сама, но без костылей чуть не упала.

Закончила с переездом. Устала до ужаса. Вся эта бюрократия. Познакомилась с местным полицейским. Он чудо. Покупала продукты, пересеклись. Оказалось, он женат. Чудная девушка. И моя Такари чудная. Она собирается в гости на днях.

Взялась за поручни. Сделала шаг. Колени дрожали, но Киета собралась и снова шагнула.

Приезжала домой. Отца как обычно не было. Айто в моему приезду сделал моти. Я чуть не расплакалась. Стыд и позор мне. Если бы я приехала к Такари, она не приготовила бы мне моти. МамаАйто всё больше об отце. Как бы не сорваться. Тогда Айто не простит. И мама не простит. Как хорошо, что они не знают о моих пьянках.

Споткнулась, но вцепилась в поручни до побеления костяшек. Сделала шаг. Ещё один. Впервые дошла до конца.

Зачем-то позвали на конференцию МИДа. Надеюсь, пройдёт спокойно.

Айто, значит любовь

— Коити, — отец сел на край кровати и поцеловал её в лоб, — вставай.

— Сегодня выходной, пап, — девочка зевнула.

— А кто будет рисовать приглашения, составлять список блюд, выбирать место для твоего дня рождения?

Коити вскочила с постели:

— Мама же хотела этим заняться.

— Ну ты знаешь, как часто её дёргают на работу, — отец пожал плечами.

— А поздравлять меня кто будет? — она нарочито обиженно отвернулась.

— Коити, не пугай меня своим пубертатом, — шутливо произнёс Айто, коснувшись носа дочери, и вышел из комнаты.

Его жену часто вызывали на работу в неожиданное время. Она тоже работала в сфере геройства. Была адвокаткой многих знаменитых и не очень героев. Часто защищала в судах и на пикетах права линчевателей.

«Они с Кики нашли бы общую тему, — иногда, смотря на жену, думал Айто, — жаль, что отцу не нравится.»

Они познакомились почти случайно, на суде: женщина выступала адвокаткой для героя, чей рекламной кампанией занимался Айто. И он, и она в перерывах между заседаниями суда хаяли нерадивого героя, на том и сошлись.

В семейной жизни всё шло много лучше, чем в суде. Супруга, постоянно уезжающая на работу, едва ли была хуже отца с вечными миссиями и командировками. Айто умел справляться с детьми и домом. И дочь не тянулась к геройству; не больше остальных детей своего возраста. По крайней мере, пока не стала больше общаться с дедом. А затем и не узнала о тёте.

— Пап, а я смогу стать, как тётя Киета? — спросила Коити несколько лет назад.

— Как тётя Киета?

— Героиней, — девочка вытянула руку, и она покрылась шерстью, — я же тоже так могу.

— Тебе дедушка сказал про Кики? — дочка кивнула, — Кои-тян, чтобы стать героем нужно много работать. Герои много работают, мало получают и ещё меньше живут.

— А дедушка?

— Он болеет из-за того, что много работал героем.

«Хоть сейчас об этих глупостях не думает, — всё радовался Айто, но вместе с тем волновался, — но проблемы с причудой…»

Ему было страшно, когда родилась дочь. Он видел приступы матери, она убила себя в приступе. Знал, что приступы грозят сестре и позже увидел воочию. Надеялся, что наследственность пойдёт от жены. Но врачи не были так уверены. Даже спустя почти двенадцать лет не могли сказать точно, есть ли у девочки зачатки ветряной причуды или предрасположенность к эпилептическим припадкам в совокупности с проявившейся причудой.

Коити дёрнула отца за локоть:

— Я хочу на день рождения в аквапарк.

— Хорошо, милая, — ответил Айто, — а кого хочешь позвать?

— Не придумала, — девочка побежала в комнату, — я обзвоню всех.

Отец улыбнулся. Зазвонил его собственный телефон. Номер сестры.

— Когда день рождения у твоей дочки? — без приветствия спросила Киета.

— Через неделю.

— Я заеду и отдам подарок.

— И всё?

— Нет, — женщина на полминуты замолкла, будто обдумывала слова, — я хочу попрощаться с тобой.

— Куда-то собираешься?

— Да, и вряд ли вернусь.

— Тогда не приходи на её день рождения, — ответил Айто, — приезжай к маме.

Беспокойство...

— Бабуру, — Такаши постучал в квартиру.

— Открыто, сержант, — послышался голос друга.

Мужчина дёрнул за ручки, но что-то помешало. Дверь открыла Минако.

— Папа, — она обняла Такаши, — а у мамы с Цубой праздник!

— Знаю, — он взял дочку на руки и понёс на кухню.

Томо сидела за столом, а Бабуру готовил праздничный ужин.

— Спасибо, что пришёл, — женщина улыбнулась.

— Не чужие люди, — Икитай пожал плечами.

— Пап, пошли играть, — Минако показала в сторону комнаты.

— Но мама хочет побыть с Цубой, — шепнул он дочке.

— Ну так мы не кухне играть будем, — удивлённо ответила девочка.

— Так ты только, чтобы забрать Минако? — удивился Бабуру и глянул на свою девушку, — Томо, ты попросила?

Она отвела взгляд и кивнула.

— Если хочешь, можешь остаться, — женщина подняла глаза на бывшего мужа, — мы будем только рады, да?

— Конечно, — друг подмигнул Такаши.

— Не стоит, — он опустил дочку на пол, — иди собирайся, Минако.

Девочка убежала. Чуть только она исчезла из виду, на кухне воцарилась неловкая тяжёлая атмосфера.

— Она не спрашивала про Сайко? — хмуро произнёс Икитаи, садясь за стол.

— Спрашивала, — Томо глянула в кружку, размешивая чай, — про неё ничего?

— Пока в больнице, — мужчина вздохнул, — её бывшая ученица говорит, что в палату не пускают.

— Я видел свет из её окон, — Бабуру заговорил непривычно серьёзно, — вчера.

Такаши глянул на друга. Почувствовал прикосновение.

— Не едь туда с Минако, — попросила Томо, положив свою руку на его.

Мужчина кивнул, смотря в сторону комнаты:

— Минако, ты всё взяла? — он поднялся, избегая смотреть на бывшую жену.

— Да, пап! — девочка выбежала с рюкзаком и, на ходу схватив Такаши за руку, повела на выход, — Пока, мама! Пока, Цуба!

Отец с дочерью скрылись за дверью. Томо вздохнула, закрывая лицо руками. Бабуру подошёл к ней и коснулся губами макушки.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но это не так, — произнёс он ласковым шёпотом.

— Цуойва, — женщина подняла глаза, — я бросила его, а теперь использую.

— Ты захотела честно прекратить отношения, потому что встретила другого человека, — Бабуру улыбнулся, — Ты не изменила ему, была честной в своих чувствах. К тому же, ты не используешь его, он исполняет свой родительский долг.

Томо уткнулась лицом ему в грудь, и парень улыбнулся.

Такаши вызвал такси до дома матери. Вечером ехать к ней на велосипеде не хотелось. Минако за долгую поездку рассказала всё про подготовительные классы перед школой, подруг, маму с Цубой, исследовала все углы на заднем сидении такси и почти уснула, когда отец начал отвечать на её вопросы. Видимо, за день устала.

— Такаши, — дверь дома открыла женщина лет шестидесяти, — снова оставишь её и уйдёшь на ночь?

Мужчина кивнул, и женщина взяла спящую внучку с рук сына.

— До утра чтобы был дома, — строго сказала она, пока Такаши вытаскивал велосипед из багажника такси. Он кивнул и уехал.

Свет в окне Сайко волновал. Дочь в безопасности с матерью, друг и любимая женщина вне опасности. Даже недавно появившаяся в жизни молодая героиня в силах защитить себя и других. И только давняя подруга неясно где и в каком состоянии.

Балкон Сайко был закрыт, свет не горел. Такаши оставил велосипед и побежал вверх по лестнице. Открыл дверь своим ключом. В квартире на первый взгляд было пусто. Лишь тихое мяуканье выдавало, что жители все же дома.

Мужчина пожалел, что не захватил рабочее оружие и осторожно продвинулся по коридору. В единственной комнате на диване лежала женщина. У неё на животе лежал Кот.

Они переглянулись. И узнали друг друга.

— Госпожа Куитогава, — Икитаи слегка поклонился.

— Ни к чему формальничать, — женщина отмахнулась, — пришёл покормить его?

— Как и ты? — мужчина выдохнул.

Не такую давнюю подругу он ожидал встретить. Такаши думал, что они с Сайко давно расстались.

— Да, — ответила Такари.

Икитай так и не понял, помедлила она или поняла его мысли.

Серьёзные темы в словах детей

Исцеляющая девочка отнеслась в тренировкам Кохори спокойно, даже положительно.

— Хорошо, что она в боевом расположении духа, — сказала старушка, когда Фумикаге спросил от лица девушки.

Родители порой приезжали, даже изредка брали Накуду. Кохори безуспешно пыталась попросить привозить младшего брата почаще, но даже отец не очень понимал её. Говорить ей было тяжело. Из горла доносилось только карканье, которое понимал один только Сокудо. Девушка начала учить язык жестов. Без особого энтузиазма, надеясь, что он не пригодиться.

«Можешь, пожалуйста, попросить ребят прийти?» — попросила она через сообщение.

— Твоих одноклассников? — уточнил Фумикаге.

Кохори попыталась показать жестами, но не особо получилось. Друг увидел, что она взволнована, да так что и клавиши с трудом нажала.

«Камнары, Цубабуро» — пришло сообщение. Девушка неловко закрыла лицо.

Токоями не особо понимал, что стоит сказать, чтобы подруга перестала чувствовать себя некомфортно.

— Хорошо, я позову, — он кивнул, печатая сообщение в телефоне, — Кстати, Шинка.

Девушка глянула через перья.

«Я видел твоего младшего брата, он сказал, что я птица без птичности» — жестами показал Фумикаге.

Кохори засияла. Она отложила телефон и старательно начала показывать:

«Тогда мама тоже птица без птичности,» — девушка тихо хихикнула.

«Твоя мама так и сказала,» — Токоями с улыбкой глянул на подругу и вслух спросил, — Зачем тебе Каминари и Цубураба?

«Они передали мне кое-что об Эскейп до того, как я попала в лазарет, " — показала Кохори.

Фумикаге задумался.

— Ястреб сказал, что нападение на участников конференции было делом рук ВЗО, — произнёс он.

«Думаешь, взрослым для этого нужен был шлем Эскейп?»

— Это имеет смысл во всяком случае, — Тень впервые за посещение показалась Кохори. Она выглядела счастливой. Девушка радостно воскликнула.Токоями хмуро глянул на Тень, но осёкся, переведя взгляд на подругу:

— У меня немного нетактичный вопрос, — он замялся, пока Шинка не кивнула, — ты умеешь говорить по-птичьи?

Девушка тут же изменилась в лице. Она каркнула что-то, отворачиваясь. Взяла телефон и медленно набрала сообщение:

«Мою семью ты видел, на каком языке они говорят?»

— Извини, — Токоями неловко глянул в пол.

В коридоре послышались шаги.

— Я не знал, что тебе взять, — Цубураба показал пакет, — твой брат сказал, что ты любишь червей и рыбу.

По недовольному карканью он понял, что знакомая не в восторге.

— Слушай, а что она говорит? — спросил Каминари шёпотом, — Ты же её понимаешь?

— Нет, — одноклассник пожал плечами.

— А как вы говорите, раз она только каркает? — парень удивлённо поднял взгляд на Кохори, недовольно смотрящую на него.

«И вы поиздеваться решили?» — жестами спросила она.

«Извини ребят,» — Фумикаге склонил голову. Тень толкнула Каминари, а он шлепнул по спине Цубурабу.

Девушка набрала на телефоне текст и монотонный голос ассистента его озвучил:

«Я благодарна вашей заботе, но я питаюсь тем же, что и вы, мой язык такой же, как и ваш, даже если я выгляжу, как большая ворона.»

— Значит, я зря заказал доставку червей и морской рыбы? — Косей вздохнул.

Шинка покачала головой. Она потянулась за пакетом, и Цубураба растерянно его отдал. Девушка попробовала червя и восхищённо глянула на парня. Она начала показывать жестами, но Косей оборвал:

— Я плохо знаю язык жестов.

— Мне кажется, она хочет спросить, где ты заказал? — сказал Каминари, и Кохори кивнула.

Фумикаге удивлённо посмотрел на одноклассника, он это заметил:

— Что? Мне просто показалось это логичным, — Денки обвёл взглядом ребят, — Кстати, о чем ты хотела поговорить?

Кохори суетливо потянулась к телефону, но Токоями её окликнул:

— Я переведу, Шинка.

Девушка кивнула и начала показывать:

— Что происходит в школе? — повторил парень.

— Я и не знаю, что ответить, — Цубураба покачал головой, — учителя что-то решают. Занятий по физподготовке больше.

— О, ещё Детрения, — Каминари загнул пальцы на руки, которых не было у нее, — я часто видел её после похода в лазарет. Кажется, ей вообще дела не было. Но она перестала появляться в последние дни.

— Тебе говорили про других героев? — вдруг спросил Косей.

— Приезжали ещё герои? — озвучил жесты Фумикаге и сам же ответил, — Да, насколько я понял, это касается Эскейп и Сэто Оохаси.

Кохори и Цубураба удивлённо переглянулись.

— Так вот зачем папа приезжал, — протянул Каминари.

— Твой отец сражался при Сэто? — спросил Косей, Шинка закивала, показывая, что ей тоже интересно.

— Да, — парень пожал плечами, — честно, я поэтому Киетой заинтересовался, — он поймал на себе удивленные взгляды и посмотрел на Кохори, — ты не показывала им?

Она покачала головой. Денки глубоко вдохнул и быстро заговорил:

— Мой папа, про-герой Зуммер, был одним из тех, кого выбрали для представительства на конференции МИДа 2156 года с министрами других стран, где он познакомился с Эскейп, она же Сайко Кайсей, она же Киета Хана, поступившая в 2129 году в ЮЭЙ на геройский факультет. Вот, — он снова глубоко вдохнул, — и если собирают всех героев, что сражались тогда, то после нападений на ЮЭЙ и этого разгула злодеев по всей Японии стоит ждать минимум войны, максимум тотальной катастрофы.

Кохори опустила голову. Такие новости заставляли чувствовать себя ещё более бесполезной. Она почувствовала лёгкий удар тока. И все перья встали дыбом. Девушка злобно закричала. Фумикаге сдержанно улыбнулся, а Цубураба со смехом хмуро толкнул Денки в плечо. Кохори прикрыла глаза с улыбкой. Она повернулась, когда Каминари коснулся её плеча:

— Извини, что, — он показал жестами и глянул на одноклассника, шёпотом спрашивая, — как показать удар током? — Фумикаге сделал жест, и парень повторил, продолжив, — ударил током. Хотел развеселить.

«Всё нормально,» — жестами же ответила Кохори.

— Мне тоже надо учить жесты, что ли? — Косей вздохнул.

Дверь резко открылась. Сокудо хмуро прошёл в палату.

— Ушли, — сказал он.

Парни переглянулись и, быстро попрощавшись, вышли.

— Мы едем в больницу, — он сел на край постели, так и не кинув взгляда на сестру, — Исцеляющая девочка разрешила ехать с родителями. Я им позвонил. Мама должна нас забрать.

— Со, — сдавленно произнесла Кохори, к горлу подступил кашель, но девушка продолжила, — Ку, — через зуд где-то в гортани договорила, — До.

Он внимательно посмотрел на неё:

— Как успехи с языком жестов?

«У меня получается, Фумикаге понимает, Хоипу учит,» — ответила она жестами.

— Отлично, — брат осмотрелся и заметил пакет, — он серьёзно взял червей, я же в шутку сказал.

«Ты всегда шутишь с серьёзным лицом,» — Шинка перешла на их язык, состоящий из бульканья и карканья.

— В этом ты права.

«Всё плохо?» — она постаралась заглянуть в лицо брату.

— Надеюсь, нет, — но Сокудо отвернулся.

«Ты говорил с Девочкой?»

— Подслушал её разговор с мамой.

«Ты выбрал агентство?» — Кохори поджала лапы.

«Да как ты не поймёшь, что мне сейчас нет дела до работы? — он сорвался на крик. Их язык понимала только она. Но сейчас не хотела понимать, — Извини. Думай о себе, и не говори много. Хорошо?»

Кохори кивнула. Брат молчал. Сестра молчала. Она протянула пакет с червями и рыбой. Он взял немного.

— На удивление, вкусно, — ответил Сокудо. Сестра активно закивала.

Дрожь

Киета сидела в кресле напротив врача. Он был не намного старше её лежащей докторки. Женщина нервно оглядывалась, избегая смотреть на него.

— Госпожа Кайсей, — произнёс он спокойно.

Киета посмотрела на него неожиданно скучающе:

— Мне не нужен психотерапевт.

— Доктор Катогари компетентная специалистка: если она посчитала, что есть основания, значит, они действительно были.

Женщина никак не отреагировала.

— Сессия вам всё равно назначена, — ровным тоном произнёс доктор, — так что давайте начнем. Я Чжичан Косума.

— Обо мне вы и так знаете, — Киета демонстративно закинула ногу на ногу, надменно оглядывая мужчину.

— О вас, но не вас саму, — он не терял самообладания.

— Вам недостаточно ЭЭГ, рентгена и кучи жёлтых газетонок со слухами, чтобы поставить мне диагноз по-быстрому и начать пичкать таблетками?

— Боюсь, я не психиатр.

— Тогда просто залезьте мне в голову, раз уж не можете ставить диагнозы, — иронически отозвалась женщина.

— Лоботомию не проводят в наше время, — отшутился он, — Я представился. Теперь вы.

— Сайко Кайсей, — раздражённо ответила Киета.

— Раз уж вы утверждаете, что я о вас много знаю, значит, нужно это проверить, — его улыбка не предвещала ничего хорошего, — если не ошибаюсь, это ненастоящее имя?

— И как же я тогда записана в истории болезни? — тон был взбешённый, но героиня сохраняла холодность.

— Извините, ошибся. Тогда, выходит, вы меняли имя? — доктор Косума вёл себя учтиво, но нарочно лез в больные темы самым наигранно наивным образом.

— Да.

— У этого была причина?

— Да.

— Вам не нравилось ваше имя?

— Да.

В голове всплыло воспоминание: семейный ужин. Мама удивлённо смотрит на неё. Отца, конечно же, нет дома. Айто ещё маленький. Айто на стороне отца. Мать на его стороне.

— То есть как, сменить имя? — с трепетом произносит она.

— Оно мне не нравится, — утаивает дочка причины.

— Но папа так долго его выбирал, — аргумент, который ещё больше убеждает, что нужно поменять имя, и тут же другой, не дающий возможности для компромисса, — мне так нравится твоё имя, Киета.

— Имя Сайко Кайсей значит что-то?

— Дословно? Да. Старейший из образов или вроде того, — она отмахнулась.

— Для вас, — уточнил доктор Косума.

— Мам, а как звали бабушку? — ещё маленькая Киета стоит рядом с матерью. Её плечи дрожат в беззвучном рыдании. На деревянной табличке выжжено «Сайко Кайсей».

— Морико, — отвечает она, отвернувшись.

«Красивое имя. И почему они все Сайко?» — думает девочка, осматривая семейный алтарь Кайсей. Тут захоронены только женщины. Они все погибли молодыми. Но пятилетней Киете кажется, что пройдёт целая вечность, перед тем, как она станет Сайко. Девочка слышала, как взрослые говорили, что имя на табличке защищает от злых духов.

— Хорошо, — прерывает молчание доктор Косума.

— Кики, — в комнату забегает младший брат, — папа приехал.

— Ага, классно, — бросает девочка, отворачиваясь.

— Она отказала? — мальчик обеспокоен.

Киета кивает, шмыгая носом.

— Ну чего ты, будет ещё куча этих Хацу, — брат берёт её руку и тянет, — папа привез подарки!

— Ладно-ладно, — она идёт за Айто.

Отец сидит за столом, пока мать обхаживает его. Девочка поджимает губы. У матери был приступ утром. А он этого даже не замечает.

— Мама, — Киета обеспокоенно подходит к ней, — отдохни, я сама.

— Спасибо, Кики, — женщина улыбается, целует дочь в лоб, — осталось только смешать рис с мясом.

Девочка смотрит на неё сочувственно. Киета идёт на кухню. Мясо шипит на сковороде в соусе. Рис отварен и стоит в горячей воде. Девочка выдыхает. Она так злится на отца. Но пока ничего не может сделать.

— Расскажите об отношениях с близкими, пожалуйста, — попросил доктор Косума.

— То есть?

— Близкие люди.

Женщина опустила взгляд.

Воспоминание об отце. О смерти матери. Об Айто, кричащем на неё. Звонок из полиции. Она срывается с задания. Она летит домой. Но врачи уже констатировали смерть. У Айто истерика. Он только поступил в университет. Отец в другом конце страны.

Девушка не может плакать. Она смотрит на врачей и полицейских затуманенным взглядом. Месяцы, как в тумане. Она без слез смотрит на семейный алтарь. Пытается работать, но раз за разом проваливает задания. Часами разглядывает потолок в полном молчании. Она не слышит ни звонков, ни стука в двери. Она больше ходит на работу. Только кошка заставляет её подниматься с постели.

— Сайко, — слышится голос из коридора, — я принёс тебе еды. Мы с Томо не знали, что ты любишь, так что… В общем, я оставлю в холодильнике.

Шаги Такаши. Она не видит его, закутавшись в одеяло, но он не в первый раз так приходит.

«Кики, я написал заявление об отпуске на твоё имя, — приходит сообщение от Сейруме. Так непохоже на него: нарушать правила, — Я могу прийти?»

Но она не отвечает. Такари узнаёт обо всём во время своего отпуска. Она возвращается домой. Но Киета не хочет говорить с ней. Она не говорит ни с кем.

— Спасибо за заботу о Сайко, — Такари благодарит Икитаи.

— Не стоит.

Масацу названивает. Даже Гунчи пишет слова поддержки.

Киета задумалась о последних годах.

Она изредка навещает мать. Уже годами не общается со школьными друзьями. Гунчи так и не ответил на вопрос: друзья ли они? С Масацу точно не подруги. Отношения с Такари едва ли хорошие. А Сейруме? Сейруме уже нет в живых.

— Этот вопрос сложен для вас? — вновь заговорил мужчина.

Киета задумчиво покачала головой, но ничего не ответила.

— Вам диагностировали реактивную депрессию в 25 лет, — доктор посмотрел на неё.

— Да, было такое, — женщина пожала плечами.

Ей 24. Мать умирает в результате приступа. Несколько месяцев, как в тумане. Кошка начинает болеть. Девушке исполняется 25. Она водит Октопусю по ветеринарам. Но прогнозы неутешительные. Любимая кошка умирает на глазах. Киета винит себя. Такари пытается возобновить отношения, но каждый раз всё заканчивается руганью. На работе дела идут лучше: девушка погружается в неё с головой, желая забыться. Сейруме спрашивает об её состоянии. Просит Красного Грача направить Эскейп на психологическое обследование. Ей диагностируют депрессию, выписывают таблетки. Киета их почти не принимает. Она работает усердней, берётся за любые миссии. Жизнь начинает обретать краски. Девушка забирает кота из приюта. Наконец решается официально сменить имя. Даже ходит на свидания. И всё так же много работает.

Киета схватилась за голову.

Она обездвижена. Злодея ослепляет Сейруме. Он кидается на героя. Эскейп видит, как его внутренности вываливаются из живота. Всё в крови. Он падает. Он не поднимется. Эскейп плачет. Сейруме уже не может плакать. Но тумана перед глазами больше нет. Есть дом и работа. Работа и дом.

Кровавая картинка мелькает с голове. В груди защемило, что невозможно дышать. Киета резко поднялась.

— Слушай, ты, — дрожь в голосе сменилась криком, — если тебе так хотелось довести меня до панической атаки, то молодец, довёл!

— Вы принимали прописанные антидепрессанты? — так же спокойно, как и в начале ответил доктор Косума.

— Нет! Я справлялась сама! Я не могла позволить себе раскисать, — Киета осеклась. Крик стал бормотанием. К горлу подступил ком, — больше! Если я героиня, то я должна ей быть…

— Для чего вам быть героиней?

— Потому что люди нуждаются во мне! Потому что я сильная! — Киета то кричала, то бормотала себе под нос, отступая к своему креслу, — Потому что я он хотела быть лучше…

«Отца, — про себя договорила она, — лучше отца…»

Дрожь в теле и боль в груди выместили из головы страх показаться слабой. Но психотерапевт никак не реагировал:

— В чем проявляется их нужда?

Киета уже не могла слыхать.

«Я не лучше… Нет, я бросила Такари, чтобы она не страдала. Я помогала людям. Я была героиней… Была… Была, — одними губами произнесла она, — я лучше. Я боролась. Я борюсь. Я… Я…»

Киета посмотрела на доктора Косума.

— Ты должен знать, что мне делать? Как разгрести эту кашу, — голос дрожал. Женщина едва сдерживала слезы.

— Есть ли у вас кто-то, на кого вы можете опереться сейчас? — мужчина вёл себя так, будто перед ним не билась в истерике пациентка.

— Я не об этом! — Киета схватилась за голову.

Опора… Опора… Опора! В средней школе Хацу помогает ей завести разговор с другими одноклассниками.

— Ребят, хватит, — громко произносит девочка, — если она не хочет говорить о своём папе, значит, не нужно заставлять.

Но её нет рядом.

— Извини, ты мне не нравишься, — в голове её образ в школе меняется на Хацу сейчас; взрослая женщина с работой и такой же прекрасной улыбкой, — Прости.

— Киента, да? — голос Масацу сливается с голосом Гунчи:

— Слушай, тут всем тяжело в первый день.

— Хана, я ухожу в отставку, — новость, как гром среди ясного неба.

— Герой Эктоплазм серьёзно пострадал после нападения неизвестной группы злодеев, — говорит по телевизору ведущая.

Мысли о Такари вызывают злость, но приятное чувство, будто кто-то коснулся руки, отрезвляет.

— О чем же вы тогда хотите поговорить? — вкрадчивый голос доктора впервые за сессию успокаивает.

Мысль обрывается. Перед глазами Кан. Он сидит на неё рабочем столе:

— Ага, ужасная, — на его губах улыбка, — Киета.

Схожее воспоминание. Такая же уютная тишина. Такой же тёплый тон говорит ее имя:

— Сайко, у нас с Такаши для тебя подарок, — Томо бледная. У неё недавно была менструация, и она всю неделю пролежала в постели с серьёзным кровотечением. Она очень боится, что лейкемия может проявиться и у будущих детей.

Друг выносит рыжую кошку:

— Это твоя мамочка, — говорил он и переводит взгляд на подругу, — Как назовешь котёночка?

— Китикити, — после паузы произносит она.

Друзья улыбаются. У них появляется ребёнок. Они мирно живут, пока Такаши не приходит в слезах. Он ничего не говорит. А потом Киета узнаёт о Бабуру. Отвращение к Томо сменяется пониманием, когда и женщина рассказывает ей историю расставания.

И снова неясно, кто может помочь. Остаётся только Китикити. И она убегает через пару лет, оставляя хозяйку в полном одиночестве.

— Здравствуй, Киета Хана, — ужасное имя, от которого она всю жизнь пытается отвязаться, так легко произносит родной голос, не способный больше прозвучать.

И тот, кто только недавно появляется снова. У него успешная карьера. Есть семья. И причуда. Он правильный. Она — нет.

— Госпожа Кайсей, — её лежащая врачиня возникла из ниоткуда. Её ласковый весёлый голос не подарил покой, — доктор Косума сказал, что вам стало плохо во время консультации.

— Когда меня выпишут? — женщина удивлена своему голосу; он не дрожит.

Она снова потерялась

— Да, — произнесла Такари.

Икитаи удивлённо посмотрел на неё. Женщина всё так же спокойно лежала, поглаживая Кота:

— Ты наверняка хотел спросить, работаю ли я до сих пор.

— А…

— Ты всё ещё со своей? Слышала, у вас ребятенка есть, — снова заговорила она.

— Да, — мужчина улыбнулся, — дочка, в апреле пойдёт в школу. А с Томо нет. Разошлись пару лет назад.

— Понятно…

Они не виделись много лет. С тех самых пор, когда Такари выехала из этой квартиры после последней крупной ссоры. Икитаи не спрашивал, как она зашла. В конце концов, не при исполнении.

Пару часов прошли за разговорами. Нет, не разговорами, а редкими фразами, лениво брошенными, чтобы заполнить тишину.

— Пол четвёртого, — произнёс Такаши.

— Домой?

— Да, оставил Минако у мамы и сразу сюда, — он встал, и размяв шею, тихо добавил, — в который раз.

— Тоже самое, — Такари села. Кот лениво поднялся и улёгся в углу дивана, — только без детей и матери.

Она обняла колени, смотря через стеклянные двери балкона на улицу:

— Знаешь, я болею ею, — произнесла женщина, — любой человек, с кем я начинала отношения, в конце концов, становился Ханой всё больше.

— Ханой?

— Её фамилия по отцу.

— А…

— Да я ее засужу! — из кабинета выбежала госпожа Шинка.

Сокудо хотел побежать за ней, но посмотрел на сестру. Доктор удивлённо глянул на дверь. Кохори хлопнула крыльями и жестом попросила продолжить. К удивлению брата, она была спокойна.

— В общем-то, — пожилой мужчина кашлянул, — из-за особенностей устройства вашего речевого аппарата лучевой ожог, появившийся в результате, кхм, инцидента… повредил верхнюю гортань. Заживление будет происходить, да, но медленно. Что касаемо причуды госпожи Шизэнджи, — он снова прокашлялся, не совсем понимая, какие слова не травмируют ещё совсем девочку перед ним, — то она вряд ли поможет, так как высок шанс, что тогда ткани гортани зарубцуются. Судя по осмотру, уже есть небольшой рубец. Из-за него и возникают боли при попытке заговорить в обычном понимании.

— Есть шансы снова заговорить?

— Есть тенденция к выздоровлению, — ответил врач.

Кохори радостно вскочила. Она судорожно спрашивала у него подробности, едва не снося всё вокруг себя крыльями.

— Как скоро, сказать не могу, — покачал головой пожилой доктор. Он задумался о чём-то и произнёс, — позовите госпожу Шинку, пожалуйста. Нам нужно переговорить наедине.

Такаши сидел в идзикае после рабочего дня. Куитогава опаздывала. Он с пониманием относился к этому. Всё же и сам иногда опаздывал на их встречи.

В районе впервые за долгое время случилось большое задержание. Такаши участвовал в следствии. Хороший повод для праздника.

«Две минуты, » — пришло сообщение. Мужчина открыл мессенджер и увидел множество сообщений с другого номера:

«Икитаи»

«Есть новости»

«И привет»

«Эскейп выписали»

«Но не знаю, в каком она состоянии»

«Вроде, к ней в последнии дни не пускали»

«Но тут не ручаюсь»

«Я скоро освобождаюсь с дежурства»

«Можем обговорить подробнее»

«Если хочешь?»

«Хитоме всегда так копошится, — немного пьяная мысль вызвала улыбку, — странно ли будет звать её в идзикаю, не спросив у Куитогавы? Да и в целом…»

— Что задумался? — на татами рядом сидела она.

— Как слухи, так тень явилась, — рассмеялся мужчина.

— Что есть, то есть, — Такари подняла руку. Бармен кивнул, и она повернулась к Икитаи, — Так о чем думал?

— Я приглашу знакомую?

— Ты уже пригласил, да? — она отвернулась к бару.

— Нет, — удивился мужчина.

Женщина улыбнулась, поднимаясь с татами. Она забрала на баре несколько бокалов пива.

— И кто она? — спросила Куитогава, присаживаясь.

— Мы случайно познакомились. Сайко не было несколько дней, я с дочерью поехал позаботиться о Коте. И она позвонила в дверь, — рассказал Такаши.

— О, — протянула женщина, — звучит, как начало романа.

Икитаи ничего не ответил, сделав глоток.

— Не нравишься ей? Или она тебе? — уточнила она, избегая зрительного контакта.

— Я не готов к отношениям пока. Из меня и отец-то плохой, а любовник и подавно, — ответил он.

— Полотенце, госпожа? — сказал бармен.

Икитаи с Куитогавой посмотрели на вход. Там стояла девушка. Она взяла полотенце на баре, озираясь. Потом помахала Такаши.

— Лицо знакомое, — женщина прищурилась, — Мираж!

— Ох, здравствуйте, — девушка поклонились, — госпожа Чудачка, Икитаи.

— Присаживайся, милая, рассказывай, как жизнь, — Такари заметно оживилась, — кстати, Икитаи, когда должна подойти твоя знакомая?

Мужчина неловко улыбнулся, едва заметно кивнув на Хитоме. Девушка неловко улыбнулась:

— Ты позвал кого-то ещё?

Куитогава положила свою ладонь на её руку:

— Нет, что ты? Я просто не думала, что простой, — затараторила было женщина, но осеклась и продолжила спокойно, — просто так можно так не сказать, что придёт не просто знакомая, а героиня. Ну так, как жизнь, Мираж?

— Хорошо, недавно родители приезжали погостить. Я пыталась попасть в больницу к Эскейп, но сказали, что её выписали, — девушка заправляла волосы за уши, неловко поглядывая на Такаши.

— Зачем она тебе?

— Эгоистично, наверно, но я хотела поговорить, — Хитоме опустила взгляд, — чтобы стало легче.

— Тост за здоровый эгоизм, — Такари нервно хихикнула, одним глотком опустошив полкружки.

— Икитаи, как у тебя дела? — спросила девушка, — видела, что ваш участок раскрыл большое дело.

— Да, в честь этого и праздник, — он приподнял кружку пива.

Мужчина глянул на Хитоме. Она неловко улыбнулась:

— Я пить не буду.

Такаши кивнул.

Некоторое время они молча пили в тишине. Куитогава обеспокоенно погладывала на телефон. Такаши не знал, как поддержать разговор. А Хитоме, порой начиная говорить о чём-то, быстро замолкала.

— А как Минако? — снова заговорила она.

Мужчина потер край кружки:

— Хорошо, — он улыбнулся, но Кагами сложно было определить грустно или радостно.

— Она же пойдёт в школу в этом году?

— Да, — рука дрогнула. Он отвернулся, — мы решили, что Минако будет жить со своей матерью.

— Бабуру же?.. — девушка отвела взгляд и поймала на себе чужой.

Куитогава посмотрела на неё, а потом на Такаши:

— Так вот в чем дело, — она поднялась, проигнорировав Хитоме, села рядом с ним и обняла его, — ты не хочешь поговорить об этом?

Икитаи повёл плечом, скидывая её руку:

— Прошу, Куитогава, я не в состоянии.

Кагами глубоко вдохнула, чувствуя себя чужой. Она поднялась:

— Я пойду, пожалуй, завтра ждёт тяжёлый день, — девушка пошла было к выходу, но Такаши её остановил:

— Стой, я провожу до станции. Ты же подождешь, Куитогава? — женщина удивлённо глянула на него:

— Уже поздно, я и сама хотела уходить, — она нервно хихикнула, складывая вещи в сумку, — вы идите. Я догоню, если что.

Хитоме поспешила выйти. Такаши обнял Куитогаву на прощание:

— Хочешь навестить её?

— Я хотела бы забыть о Хане, — Такари схватилась за голову, — но она не забывается. Вот её ученица, — она махнула в сторону двери, — её друг, её бывшая, место, где вы, конечно же, пили вместе. Ещё и проблемы с нынешней женщиной из-за ревности к Хане. А я всё не могу не задерживаться в нашей, в её квартире.

Такаши сжал её ладони.

— Значит, после работы в твоей любимой идзикае. С безлимитным алкоголем, — он грустно улыбнулся, — мне и самому нужно будет высказать кое-какие переживания.

— Значит, провожай Мираж, а обо мне не беспокойся, — Такари с улыбкой пожала ему руку.

— Закажешь такси и отпишешься, — он чмокнул её в щеку и ушёл.

Хитоме и Икитаи сначала шли молча. Девушка уже не пыталась завести разговор.

— Вы с госпожой Чудачкой встречаетесь? — спросила она на середине пути.

Мужчина удивился. Он покачал головой:

— Нет, к тому же я ещё не дострадал о Томо, она ещё страдает по Сайко, о каких отношениях может идти речь

— Но госпожа Чудачка, вроде, встречается с госпожой Увабами. К тому же, её отношения с Кесагирименом или Такешитой. И многие другие. У неё даже была интрижка с Панти Шотом, — девушка поморщилась.

— Хитоме, — Такаши спокойно прервал её, — грязное бельё Куитогавы принадлежит только ей, даже если она героиня.

— Ты, — Кагами обняла себя за плечи, — я пыталась быть хорошей, чтобы тебе понравиться. Но всё равно не нравлюсь. И сейчас чётко это вижу. Эскейп уже должна быть дома, навести её, пока она и тебя не бросила на обочине жизни, Такаши!

Она резко повернулась и побежала. Мужчина мог только удивлённо смотреть ей вслед. Расследование, которое длилось столько лет, закончилось. Неожиданные новости о будущем переезде Томо с дочерью. Случайная знакомая, с которой они изредка пересекались, призналась в чувствах и убежала. А девушка, которую он знал, как бывшую своей подруги, оказалась единственным человеком, с которым он мог поговорить по душам. И подруга, о которой он так много беспокоился, снова дома, в целости и сохранности. Но идти к ней сейчас было трудно. Даже если больше не к кому пойти.

Девочка радостная бежала домой. Ей очень хотелось рассказать маме и папе про успехи в школе. Коити скинула обувь и побежала на кухне. Она застала родителей за разговором:

— Уверен, что готов к встрече? — мама поправила папину причёску.

— Она сама захотела, к тому же это хороший шанс, — он увидел в дверях Коити.

— Привет, а мне в школе сказали, что я хороший президент класса!

— Чудесно, милая, — улыбнулся отец.

— Тебе нравится быть президентом? — спросила мать.

Она глянула на мужа и кивнула к выходу. Дочка не заметила, как он ушёл.

Айто долго ехал до нужной станции. Он волновался. Будто ребёнок перед первым днём в новой школе. Будто перед выступлением в университете. Даже сильнее. Станция в тихом пригороде. Прогулка навевала воспоминания о детстве.

Он увидел сестру издалека. Она стояла у семейного алтаря и молилась. Айто впервые видел её за молитвой. Он тихо подошёл и тоже сложил руки. Киета молча посмотрела на него. Брат глубоко вдохнул и открылся для объятия. Она сжала Айто так, сильно, как могла. Они молчали.

Незачем было говорить, если и так всё ясно; это последняя встреча брата и сестры. И им сложно будет подгадать момент, чтобы снова приехать к семейному алтарю. Потому что они побоятся новой встречи.

Киета отстранилась. Айто отстранился. Они взялись за руки. Сестра сжала его ладонь и, отпустив, быстро ушла, не оборачиваясь. Он не обернулся. Потому что они уже попрощались.

Учителя и некоторые другие герои были в кабинете директора. Они разрабатывали стратегию.

— Если взять технологию контроля над костюмом и использовать её против главы Лиги, то можно обезвредить его на долгое время и выпытать информацию о штабе ВЗО, — предлагал Загрузчик.

— Мы не знаем всего его потенциала под контролем ВЗО, не говоря уже про самого ВЗО, — Масацу задумалась, — Кластер, Всемогущий, что скажете? Вы сталкивались с ВЗО и злодеем под его контролем.

Первым заговорил Кластер:

— Тот мужчина испытывал боль, — воспоминания невольно становились проекцией на стене, — человек под управлением беспорядочно атакует, пытаясь избавиться от неё. И он не осознает своих действий.

Тошинори прокашлялся и продолжил его мысль:

— Что-то подобное уже было с Шигараки, но что Все-За-Одного…

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет зашли.

— Здравствуйте, я хотела бы написать заявление на увольнение, — Киета зашла с пакетом, — всем привет.

Незу деликатно прокашлялся, доставая бумаги из ящиков стола. Масацу нервно покосилась на Загрузчика:

— Маиджима, костюм спрятан?

— Разве из него не были изъяты все необходимые данные, — Эктоплазм потер переносицу.

Киета заполнила заявление, не обращая внимание на разговоры. Кемури глянул на неё.

— Ты забрала вещи из своего кабинета? — спросил он, несмотря на возмущения Масацу.

— Да, — она показала книжку, — только вот не нашла лиценцию.

— Вот она, госпожа Эскейп, — Незу выложил карту из ящика, — принёс один из учеников.

— Спасибо, — женщина забрала её, — я пойду, ребят.

Киета помахала рукой и вышла. Масацу изумлённо посмотрела на Кемури, потом, окинув взглядом остальных, остановилась на Маиджиме.

— Даже не спросила, — прошептала она.

Киета открыла дверь. Ключ прокрутился. Наконец она свободна. Никаких учеников, учителей. Никаких знакомых и друзей.

Чувство пустоты. Пустая квартира. Или только почти. Кот выглянул из кухни. Он мяукнул. Легкая улыбка. Комок счастья. Она всегда любила кошек.

— Прости, милый, я редко уделяю тебе внимание, — женщина сидела корточках, глядя кота, — скоро мы вместе весело заживём.

Киета посмотрела на время. Ехать в агентство к полночи — глупая затея. Она взяла Кота на руки и пошла в комнату.

— Если уж я решила начать новую жизнь, то нужно избавиться от старого, — женщина плюхнулась на диван, оглядывая комнату. Кот лёг на её животе.

Вырезки из газет, старые журналы. Одежда, лежащая по углам, но не в единственном шкафу, забитом записными книжками, тетрадями, случайными вещами, о которых Киета и не вспомнила, если бы не решилась сбежать. Она приподнялась, посмотрев на пакет с вещами из больницы.

— А главное, скорее избавиться от лицензии. Но не сегодня, — женщина погладила Кота, — сегодня мы займёмся уборкой.

Все вырезки и журналы Киета осторожно сложила в коробку. Из всех записных книжек остался только личный дневник. Женщина злилась, но продолжила складывать. Всё её труды забрали. Неважно ради каких целей. Неважно, что записи для неё теперь бесполезны. Важен был лишь факт: есть люди, которые всё это забрали.

— Но это в прошлом, — успокаивала себя Киета. Она сгребала с полок безделушки, о происхождении большинства которых ничего не помнила; подарки фанатов, старых знакомых, любовниц. Но остановилась, взяв в руки забавного осьминога. Его сделала Минако. Бумажная фигурка, раскрашенная маркерами, растеряла былые краски, но на душе стало тепло.

Киета снова глянула на часы.

«Не так и поздно, — подумала она, набирая номер, — только бы они не спали.»

— Ало, — женщина неловко хихикнула, — от меня давно не было новостей…

— Сайко! — голос Томо радостно зазвучал из трубки, — Мы с Такаши и Цуйовой так волновались! Хочешь мы придём завтра? К тому же, Цуйову скоро переведут, и я хотела бы, чтобы ты наведалась с Минако.

— Бабуру переводят? — Киета прокашлялась, — Да-да, я буду только рада.

Они говорили ещё немного, и когда женщина положила трубку, сразу набрала номер друга:

— Такаши, ты на работе?

— Нет, конечно, — мужчина звучал устало.

— Как ты? Где ты?

— У станции.

— Стой там, я сейчас прибегу, — Киета было побежала к балкону, но остановилась, едва не перевалившись через борт.

Она метнулась в выходу и побежала по вечерним улицам. Ей казалось, что прошла вечность, пока она не увидела Такаши.

Друг сидел на бордюре. Киета села на корточки перед ним, пытаясь отдышаться. Она нахмурилась, уловив запах, такой непривычный от Такаши:

— Слушай, ты с каких пор запил? — женщина хотела звучать серьёзно, но звучала запыхавшейся. Она рассмеялась, — Как мамка неслась забирать пьяного сына.

— Сайко, — он взял её руки в свои и со вздохом сжал, — я не знаю, что мне делать. Сегодня мы наконец поймали ту шайку наркодиллеров, но я не был рад. Пять лет работы, а я даже не порадовался.

— Есть переживания важнее работы, — Киета поднялась, потягивая Такаши за собой, — идем отсюда, твою пьяную голову ещё нужно отвести домой.

Они медленно шли по улицам. Такаши приобнимал подругу, рассказывая о последних неделях. Киета впервые видела его пьяным.

— Чтоб подобного больше не было, — строгим тоном сказала она, ища ключи от съёмной квартиры по карманам друга, — алкоголизм не решит твоих проблем, если уж мои не решил. Ясно?

— Да, — Такаши потер глаза.

— Нашла, — она достала ключи и открыла двери.

Довела его до кровати.

— Как завтра оклемаешься, позвоню, — сказала женщина, присаживаясь на край кровати, — и если ты хочешь побыть с Минако подольше, то возьми отгул с утра и проведём весь день с ней. Я напишу Томо, чтобы забрать к себе.

Такаши обнял подругу, утыкаясь носом в плечо.

— Если б я не знала тебя, Такаши, то решила б, что совращаешь, — она потрепала его по волосам, — лоб такой, госслужащий, а всё равно дурак дураком.

— Ты видела меня ещё совсем зелёным, — он усмехнулся.

— А ты видел меня алкоголичкой, так что 1:1, — Киета уложила его, — Значит, я с утра съезжу в город, а потом ты, я, Минако и Кот весело проведём день.

Такаши кивнул.

Киета с улыбкой вышла, неспешно прогуливаясь до дома. Боковым зрением заметила тень. И вдруг стало страшно. Больше от осознания, что она не может защититься. За одной мыслью в голову лезли ещё сотни; причуд больше нет, годы тренировок бессполезны, она беззащитна. И каждая новая мысль всё гнала бежать в безопасное место. Но Киета не уступала панике.

Дома всё было спокойно. Кот спал на диване. Разные бумаги лежали в коробке. Несколько часов прошли за ленивой уборкой. Выкидывать или нет? В основном ответ был простым: да. Но иногда Киета долго сидела в попытках понять, насколько ценна для неё вещь.

Начало светать, когда несколько коробок стояли у двери. Но выкинуть их самой рука не поднялась. Киета оглядела опустевшую комнату. Лишь на тумбочке лежала лицензия. Женщина глянула на часы. Агенство ещё не работает. Но она начала собираться. Затягивать со сдачей — плохое решение. Хотя бы в этот раз нужно просто поехать, просто сдать и просто вернуться домой. Три «просто», которых она не могла выполнить.

Первое «просто»: выйти из дома, сесть на поезд и доехать до нужной станции.

Второе «просто»: зайти в агенство, пойти к менеджеру по удостоверениям и…

Хитоме заметила знакомую фигуру. Киета посмотрела на неё. Девушка едва сдерживала злость. Она винила наставницу во всём: начиная неоконченной практикой, заканчивая проблемами в личной жизни.

— Госпожа Кайсей? — администратор удивлённо обернулся.

— Да, — она достала лицензию, — прощаюсь с профессией, так сказать.

Хитоме испуганно глянула на Киету.

— Вы… — она не смогла сказать хоть что-то, прежде чем наставница с менеджеркой ушли.

— Вот ваши бумаги, — произнесла она в своём кабинете, — заполните данные и поставьте свою печать.

Киета протянула уже подписанные документы вместе с лицензией.

— До свидания, госпожа Кайсей.

— Прощайте.

Женщина сразу набрала Такаши. В трубке послышалось невнятное мычание.

— Через час подходи ко мне, — со вздохом сказала Киета и тут же набрала Томо, — Привет, милая.

— Сайко, я как раз хотела позвонить, — женщина говорила радостно, — Минако тут подготовила тебе подарок на день рождения. Зайдешь поздравиться?

— Ох, это ж какое число сегодня, — она посмотрела дату в телефоне, — ещё пару дней. Совсем меня напугала, мать.

— Кто же знает, как оно через пару дней сложиться, — Томо хихикнула, — ты приходи.

— Я могу забрать Минако на сегодня, я хотела бы побыть с ней и Такаши.

— Я надеялась, что и мы с тобой сможем посидеть, — ответила подруга.

Киета глубоко вдохнула:

— Конечно, посидим, к тому же не вас одних ждёт переезд.

— Расскажешь всё лично, — попросила Томо.

Женщина положила трубку с тяжёлым сердцем. Написала сообщение Такаши:

«Перезвони, как встанешь»

Путь в поезде напомнил о случайной встрече с Хацу Кои.

«Интересно, что приготовила Минако?» — думала Киета. Ближайшие люди всегда делали его уютным.

— Тётя Сайко! — Минако радостно обняла её, — Ой, иди на кухню, я сейчас!

Киета кивнула. За столом сидела Томо. Женщина села рядом.

— И что же она приготовила? — заговорищецким шёпотом спросила она.

Мать девочки лишь пожала плечами:

— После прогулки с Такаши ора принесла что-то и никому не показывала.

— Та да! — Минако вынесла большую коробку. На зелёном фоне розовые осьминожки плавали вокруг фото набора пластиковой посуды.

— Набор посуды? — удивлённо прочла Киета.

Девочка стушевалась, заговорила, будто оправдываясь:

— Я увидела и подумала, что тебе понравится, тётя Сайко. Ты часто ругалась, что постоянно бьешь посуду. А тут набор большой, ещё и написано, что небьющийся, ещё и с осьминожками.

— Какое же ты чудо, Минако, — женщину прижала её к себе и расцеловала, — ты такая внимательная, солнышко моё. Представить не можешь, как тётушке нравится.

Киета сидела с Томо и Минако, пока не зазвонил телефон.

— Не против посидеть у меня с папой? Поиграешь с Котом, — предложила девочке Киета.

— Если мама не против, — ответила она.

— Хорошо, только не до вечера, пожалуйста, — Томо улыбнулась.

Минако с тётей в припрыжку побежала к Коту. Такаши ждал у входа в многоквартирный дом. Киета помахала ему. Обед в почти что семейном кругу не был похож ни на один обед дома в детстве. Такаши о чём-то задумывался, но женщина не хотела спрашивать об этом при ребёнке.

Только когда Бабуру заехал за падчерицей, подруга спросила:

— Волнуешься о чём-то ещё?

— Смогу ли я быть хорошим отцом, если она будет далеко?

— Если хочешь, то сможешь, — она замолчала, полминуты тишины, и наконец произнесла, — я уеду сегодня ночью, проводишь до станции?