Потапыч: Золотой Стряпчий

1. Возвращение адвоката

Поприветствовал я Плиск “по-воробьиному”, что, в общем-то, и логично: Тралк, несмотря на внешнее несоответствие, до боли напоминал этого фольклорного персонажа. Так что утонувшая за спиной утлая лоханка других вариантов не предполагала. Да и настроение подняла, кстати говоря. Как и портовый чин — средний одарённый с пистолем у пояса, что объясняло отсутствие с ним стражи: с большинством проблем он и сам справится или продержится до прибытие подмоги. А с меньшинством — стража не поможет, только количество потенциальных жертв увеличат.

Так вот, чин просеменил к краю мостка, глубокомысленно попырился в воду с потешно-озадаченной мордой и выдал:

— А где, уважаемый?!

— Что где? — пожал я плечами, наслаждаясь представлением.

— Ваша лодка, баркас… Ну не с неба вы же на пристань Плиска свалились, да и видел я, как плыли!

— Я — видом, — принял я вид набожный и почтенный, сознательно уменьшая сиволапость морды. — Так что добрался я сюда чудом. А обращаться ко мне надлежит “почтенный”, — уточнил скромный я, полируя ногти об лацкан сюртука.

— Ы-ы-ы-ы, — таким довольно забавным способом чин обозначил процесс мышления. — Ладно, почтенный. Явитесь к портовому старшине для регистрации.

— А это ещё зачем? — приподнял бровь я, но судорожно просеивая память, понял, что “провтыкал”.

Хотя и не совсем “провтыкал”, конечно, но близко к тому. Итак, на территории Зиманды вход в поселения Корифейства, где есть корифейская стража и соответствующие чиновники, возможна для владеющих только с подорожной. Вот я вроде и знал, но с засранцем-Лидарёнышем, Шутом вот этим всяким, да и прочими неприятностями просто банально забыл. То есть, по уму — подорожную мне должен начислить губернатор Пряного, как бывший непосредственный начальник. Но понятно, что было не до того.

При этом, у меня в баулах на аркубулюсе есть ряд с Корифеем. Закрытый, да, но этого более чем хватит для того же старшины, который в силу портового положения наделён могуществом творить подорожные. Но денег же попро-о-осит… и вообще — ле-е-ень в барахле копаться.

И, наконец, почему я “не до конца” провтыкал: именно в силу портовости в Плиске была как раз припортовая, “серая зона”. То есть экипаж судна, заплативший этот самый “портовый сбор”, которого я ловко избежал, вполне может, не покидая припортовый район и не получая всяких подорожных, “погудеть”, воспользоваться услугами питейных, борделей и культурно отдохнуть. И мне, в общем-то, нахрен не сдалась подорожная от местного портового старшины. Поймаю попутку я в портовых кабаках или просто уточню у какого-нибудь водоплавающего на корабле. Ну а к Золотому — все документы будут на руках, так что с полным правом и сиволапой мордой я буду требовать у портовой стражи и чиновников “не препятствовать”.

— Подорожная по корифейству…

— Не нуждаюсь. И в воду прыгать не буду: мои дела в Плиске в припортовом районе, — отрезал я. — Есть ещё-что нибудь ко мне, любезный?

— Тык… мык… пык… — пробурчал чин, поморщил ум, но до чего докопаться, не нашёл.

И утопал, скорбный и без поживы. А я, для начала, проехался вдоль Золотой, рявкая на явно речные корабли, на тему “когда отплываете?!” И через десяток минут с калоши типа Быстрицы последовал ответ, голосом жертвы похмельного синдрома:

— Нынче вечером, ува-а-ажаемый…

— До Золотого доплывёте?

— И дальше доплывём, — страдал голос.

— Мне только до Золотого и надо.

— А это, вам, уважаемый, к капитану Граду обратится стоит. Мы-то люди маленькие…

— Вижу, что маленькие, точнее, ни хрена тебя из-за перил не вижу, поэтому — верю, — хмыкнул я. — А чего ты его не позовёшь?

— Так нет капитана на борту… — помирал голос.

— А где он водится? — не отставал я.

— Таверна “Сухая стопка”, по левую руку набережной. Там изволит отдыхать, — простонал голос и закончился.

Совсем закончился или перестал подаваться в силу нестерпимых похмельных мук издавателя — хрен знает, но не очень интересно. Кабак “Сухая стопка” я проезжал, даже оценил “качество маркетинга”. Хотя судя по шуму из заведения — сухие стопки отпугивали только меня.

Запарковал аркубулюса, засунул морду в заведение. Заведение, точнее, его наполнение изволило бухать, лапать непотребных и потребных девок, жрать и орать на весь кабак. Призадумался я, а не рявкнуть ли мне посильнее, что мне нужен этот самый “капитан Град”, но ко мне подскочил взмыленный половой, в замызганной тряпке.

— Штоугодноуважаемому?! — произнёс он какое-то сложноартикулируемое и подлое заклинание.

Я даже причувствовался, на всякий случай, не гадит ли мне как-то этот паренёк. Хотя по разбору и обдумыванию я пришёл к выводу, что это не одно, а целых три слова. А половой любопытствует, какого чёрта мне угодно.

— Мне угодно видеть капитана Града, — сообщил я пареньку.

— Есть такой. Два капитана Града. Вам какой потребен, уважаемый? — с пулемётной скоростью выдал парень.

А я вздохнул, да и достал купру — очень помогает в деле налаживания коммуникаций.

— Который сегодня вечером отплывает, — произнёс я, демонстрируя монетку.

Половой лапку было протянул, но отдёрнул и даже за спиной сложил.

— Так оба сегодня отплывают, уважаемый. А какое судно?

— Знаю я, как будто, как эту речную калошу зовут, — буркнул я под нос, но этого оказалось достаточно.

Паренёк мордой просиял, манетку с моей лапы исчезнул и выдал:

— Если речное — то это точно капитан Град с “Толстого”. Только он, уважаемый, немного пьян…

— Сильно? — уточнил я, топая за половым.

— Мертвецки, — развёл руками парень, вводя меня в этакий кабинет-закуток.

Там наличествовали пара речных “офицеров”, судя по кожаным плащам в уголке и широкополым вислым шляпам там же. Эта парочка была навеселе, но более-менее вменяемая. А вот один — лежмя лежал на лавке мордой вниз, время от времени издавая звуки и знакомя кадушку у лавки со своим богатым внутренним миром.

— Мертвецки-с, как я уважаемому и говорил, — пожал плечами парень.

— Да уж, — констатировал я, активируя на себе артефактик от запаха.

Прибрахлился на Пряном, одноразовые поделки, “в Золотом лучше”, но лучше одноразовый и дорогой, чем недорогой, многоразовый и отсутствующий. Парочка офицеров уставились на меня с понятным вопросом, а я, изящно смахнув всё что смахнулось с лавки, туда тяжело уселся.

— Я — видом, Михайло Потапыч. Желаю добраться до Золотого на вашем Толстяке. Отплываете вечером?

— Об этом вам стоит потолковать… — начал было один из типов, но явно получил от коллеги тычок по ноге под столом, ну и демонстративное указание пальцем в отдыхающего на лавке. — Да уж… ну тогда я, старший помощник капитана Града, Васий Ноц, наверное, могу обговорить…

— Отлично. Три авра, приличное место для ночёвки, есть готов рыбу. Путь займёт два дня?

— Три, с вашего позволения, — переглянулись эти типы, отставив кружки.

Вроде и не космические, но большие деньги для речной калоши. Так что подобрались они правильно: предложение довольно щедрое.

— Фрахт до Золотого? — уточнил Васий, на что я кивнул. — Тогда два, как вы и изволили сказать. Отбывать пожелаете сейчас? И, простите, уважаемый…

— Задаток — авр вперёд, выдам на палубе вашего Толстяка. Успеем за два дня — едё два начислю в порту Золотого…

— Успеем, — синхронно выдали эти типы, вскакивая и сооружая из кожаных польт, своих и капитана, этакие носилки.

Мордас Града, при этом, был обращён назад и свисал с носилок. Суеверий насчёт куда тащить ногами Зиманда не имела, а топать по заблёванному бравым капитаном пути у помощника и механика (а никем иным второй офицер на речной лоханке просто не мог быть) желания не было. Причём скорость и сноровка, проявленная при составлении носильного устройства, заслуживала уважения и указывала на немалый практический опыт.

Рассчиталась эта парочка в "Сухой стопке" и чуть ли не рысцой (когда увидели что я омедвеженный) поскакали к своему Толстяку. На котором, получив у меня денежку, устроили потрясающую суету: матросы, какие-то снасти, блюющие капитаны так и мелькали перед глазами. И через полчаса старпом стоял в будке водителя калоши, а механик подпрыгивал рядом со мной.

— Уважаемый, мы подумали, что вам подойдёт капитанская каюта, даже прибрали там, — выдал он, на что я благожелательно кивнул. — И не отведёте ли своего гелеакулюса в трюм: Просто палуба Толстяка может не выдержать… — зачастил он, когда я приподнял бровь.

— Дюжину пудов? — ехидно уточнил я, спрыгивая с медведя. — Аркубулюс намного легче обыычного гелеакулюса.

— А-а-а… Если дюжину — тогда выдержит, уважаемый, — провёл подсчёты в уме механик.

— И чтоб к моей поклаже никто руки не тянул, — уточнил я. — А то останется без рук.

— Отрежете?

— Он сам справится, — похлопал я медведя по металлическому крупу.

Отвёл меня механик в каютку, практически один в один, как на Быстрице — как я понимаю, типовой проект. Основным отличием был здоровенный шкаф, как выяснилось — забитый водкой и ромом. То ли весь спиртной запас Толстяка, то ли личный — капитана. Но мне было пофиг, так что развалился я на койке. Динька помоталась по Толстяку, вернулась с обиженный мордашкой. “Неинтересно и воняет”, — поделилась она переживаниями, ну и сиганула в берлогу к Потапу.

Вообще, как я понял, не только Топтыгин получал эстетическое удовольствие от её танцев в берлоге. Но и сама Динька получала некоторую энергетическую пользу от мрпбывания в берлоге, то ли как сознательное действие Потапа, то ли от самого этого странного места. Я не интересовался, Потап не говорил, детали не слишком интересны, но то, что Динька от пребывания в берлоге “здоровела”, не в плане размеров, а магии — точно.

В общем-то, самым занятным фактом за всё путешествие на Толстяке было то, что капитан за всё время плавания ни черта не проспался. Блевать прекратил, но бултыхался в трюме на гамаке, на попытки его расшевелить не реагировал. А в остальном — путешествие как путешествие, рыба как рыба. Причём к Золотому Толстяк подплыл не чрез пару суток, а через полтора, около полудня, так что авры я отдал довольно спокойно.

И уже с портовой стражей Золотого… вышло намного проще. Мне даже не пришлось извлекать переложенный свиток с рядом: мою почтенную физиономию узнали, поприветствовали и просто записали “цель пребывания” с моих слов: “получение вознаграждение за ряд с Корифеем”.

И от порта я довольно быстро втопил к эркеру: аркубулюс был и вправду непотребно обвешан баулами, а именно в Золотом и внешний вид, и респектабельность — достаточно нужные вещи. Доскакал до дома Зелец, параллельно усмехнувшись: годовая аренда эркера была оплачена ещё на два месяца. Вщемился в подъезд, где меня встретил неизменный Грошен. Ну и называть мою почтенную морду сиволапой не стал, более того, несмотря на подслеповатость, признал сразу. Как выяснилось, красно-алое с белым — не самое распространённое в Золотом сочетание, кроме того, я ещё и редкостно здоровый. Так что поприветствовал меня Грошен практически сразу.

— Не ждали вас так быстро, Михайло Потапыч. Вы же слуге вашему сообщили — год, он даже продлить аренду собирался…

— Дороже? — поднял я бровь, на что Грошен, извиняющееся развёл руками и кивнул.

Что, в общем, логично: изначально он меня поселил не только и не столько как арендатора, а как рекламное предложение другим: мол у Зелец аж видом обитает, нави можно не страшиться и не опасаться. Скидку предложил более чем ощутимую, но без меня, для слуги, пойти на такое не мог.

— Разберёмся, — кивнул я управляющему. — Грошен, людишек к аркубулюсу направь, пусть вещи мои притащат. Он их не тронет, — совершенно не лишне уточнил я, давая духу в стальной плоти соответствующее распоряжение.

Ну а сам посайгачил по лестнице, только потянулся к двери — как она распахивается. И там мой дворецкий, Млад Пшёный, согнутый в полупоклоне.

— Рад вас видеть, господин.

— И я тебя, Млад, — хмыкнул я, поняв, что увидел меня дворецкий в окне эркера.

Под которым стоял добротный письменный стол-бюро, заставленный свитками и папками. Работа с Товариществом, точнее пригляд за ним, был на Младе.

— Млад, я к себе в кабинет.

— Мёд, коф, бумаги, почтенный?

— Точно так. Барахло принесут — чёрт с ним, пусть кидают в гостиной, потом разберёмся.

И, снабжённый документами и кофе, довольно проглядывал отчёты. Довольно, потому что Товарищество самым наглым образом грабили. Скорее всего — не осознавая этого, “по традиции”, но дело-то в том, что корифейство жило “по законам”! Очень… приятное, удачное положение. Особенно при учёте того, что никто, кроме чинуш корифейства, на ценности товарищества не зарился, производство расширялось, и спрос на железных медведей был стабильный. А вот с возможными госзакупками Млад и Готный, согласно моим указаниям, тянули время. Ни “да”, ни “нет”: надо ждать почтенного Михайло Потапыча, а что его нет в наличии — так претензии к тому, из-за кого его нет.

Правда, был вопрос, стоит ли заниматься этим “корифейским воровством” до того, как я получу награду по ряду? Вот как-то не выходило у меня однозначного ответа, так что для начала я решил всё-таки награду с корифея стрясти, ну и её реализовать. А отстаивать своё (что, кстати, выйдет прекрасной рекламой), ну и дёргать Лидари за усишки — уже после получения награды.

А вот Грошена я вызвал сразу: просто хотелось понять, имеет ли смысл ориентироваться на привычный дом и привычные Счёты или искать что-то другое. Денег я на текущий момент на покупку ещё не имел, но особняк моего обитания в качестве штаб-квартиры и средства дополнительного дохода — почему бы и да. Но для этого надо понимать, готова ли Зелец расстаться со статусной недвигой. Потому что управление доходным домом было… из рук вон плохо поставлено. И не Грошен тут виной, как я догадывался, но сейчас узнал точно. А именно “амбиции к жильцам” Зелец с одной стороны, ну и её естественное желание заработать с другой.

Дело в том, что подъезд в котором я снимал эркер — “роскошный”, под обеспеченного владеющего, которых, без родовых особняков, не так и много. Вдобавок — комнаты для свиданий, арендованные Счётами, разделяли “роскошный подъезд” на две половины. Что и без того не слишком восхищённых соседством “низкого кабака” владеющих отпугивало от аренды.

Грошен предлагал хозяйке сдавать “кому попроще” или перезаключить ряд со Счётами, но Зелец упёрлась рогом (чёрт знает, в прямом или переносном смысле, с этим родом я был незнаком даже заочно): ей и стабильный доход от Счтов хотелось, и статусные апартаменты для владеющих. В итоге половина помещений пустовала, а на попытку Грошена “приманить на меня” обеспеченных дружинников и сильных одарённых — хозяйка ответила “нет”.

Ну и сама себе потерпевшая, мысленно пожал плечами я. И в качестве первого места для попытки прикупить недвигу назначил особнячок своего пребывания. А после, благо барахло с аркубулюса уже притащили, направился в корифейский палисадник. И если со входом в него проблем не возникло, то вот в одном из зданий, а именно “Управе денежных дел” я начал… раздражаться. Безликие чиновники на бессмысленном глазу стали требовать от меня клятв и доказательств, на требование: сами проверьте — отвечали “не положено”. Выбесили, так что я смачно плюнул (слюной, а хотелось огоньком!) на стол одного из бюрократов и деловито потопал в воеводскую избу. Меня узнали, препятствий не возникло, так что в змеиную нору… точнее, в кабинет воеводы Серпента я ввалился довольно быстро.

С улыбающейся и сиволапой мордой, помахивая свитком с рядом.

— Здоров будь, воевода Серпент!

— И ты здрав будь, Михайло Потапыч. А что тебя привело ко мне? — заинтересованно зашипел он. — Вроде ряд твой закончен. Или вновь заключить желаешь…

— Гы-гы-гы, — не стал сдерживаться я. — Чтоб Корифей меня на восходное побережье Зиманды законопатил. Или на Пряный снова, так по-твоему?

Змеюк на моё веселье извивался и пробовал изобразить потерпевшего, но выходило хреново. “По букве” вроде и ровно, но “по духу” за Корифеем в мой адрес косяк астрономических масштабов, что Серпент понимал.

— Так зачем явился-то? — страдал воевода.

— Как раз потому, что ряд — закончен.

— И? Обратись в Управу Денежных Дел, видом…

— Обратился. А у меня “видоков” и “доказательств” потребовали.

— Ну-у-у…. нехорошо. А что это ты так погано лыбишься, видом? — уставился он на мою довольную морду.

— Норма-а-ально я лыблюсь, воевода. Ряд видишь? — помахал я свитком.

— Вижу, — осторожно прошипело он.

— А вот теперь скажи, воевода: где в этом ряде хоть словечко или буковка, что я его по его завершении должен видоков и свидетелей представлять? Причём каким-то людишкам…

— Служкам управы…

— В ряде этого НЕТ, Серпент. Ряд — с Корифеем, лично. Его и моя подпись.

— Вот ты… — восхищённо прошипел Серпент. — И от меня-то ты что хочешь, Михайло? Ну пошлю человечка в управу, он угомонит и поручится. Так всё одно через неё награда выйдет, да и ускорить никак: списки сверить, людишек пересчитать. Седмица — самое малое, даже если к Корифею…

— Меня — устроит, — прервал я шипение. — Главное, чтобы каждая чернильная душонка мне о доказательствах не пищала. А живу я там же, как готово будет — пусть зовут.

— Ну так — можно, — с явным облегчением выдохнул змеюк. — Пришлют человечка, присмотрю.

— И, воевода. Лично на тебя — я не в обиде. И если надумаешь меня навестить — добро пожаловать, — с некоторым сомнением озвучил я.

Всё же мои планы насчёт корифейства… но “враждовать” я и вправду не собираюсь, не идиот же я. А Серпент, при всех прочих равных — довольно полезный и приятный в общении змей.

Воевода на мои слова кивнул, а я потопал домой — продолжать разбирать дела.

2. Внезапные хлопоты

Добрался до эркера, перепроверил архив и отчёты: косяков в них не нашёл, хотя на производство к Готному заскочить надо. Мордой помелькать, нос во всякие места, для этого не предназначенные, засунуть и вообще — подействовать на нервы. Дело для профилактики правонарушений в мой адрес крайне не лишнее. И седмица у меня выходит… ну, свободная, по сути. Планы насчёт дальнейшей деятельности осуществлять до получения награды не стоит. И… а вот возьму, да и отдохну!

Принял я это ответственное решение, направился к Готному: чтобы нормально отдыхать, надо сначала дела закрыть. Товарищество наше располагалось на берегу Золотой, в трёхэтажном домике. Десяток одарённых-подмастерий шуршат в поте лица, дым коромыслом и деловито-суетливый Готный.

— И вы знаете, Михайло Потапыч, — за кружечкой чая с водкой рассказывал он. — Аркубулюсы покупают хорошо, цену мы держим и доходы… — на последнем он промолчал, но довольным мордасом демонстрировал удовлетворённость доходами. — Но что интересно: стали ко мне захаживать калеки. С тем же вопросом, что у господина Пшёного.

— Одарённые, — уверенно кивнул я.

— Вы знаете, сам удивился — но не только! — зашебуршал бумагами мастер. — Вот, — потряс он бумагой, — уважаемая Грында Кукува, желает два перста на ноге, не препятствующие обороту.

— Хм… и не отрастила в обороте, — задумчиво сунул я нос в бумаженцию.

“Если старая или больная — то и не отрастит”, — сообщил Потап. — “Как бы филин крыльями ни махал — тело здоровое нужно, или будет с пальцами, но дохлым. Да и жалко на два пальца силу может быть”, — задумчиво протянул он. — “Они же крыльями бяк-бяк”.

В общем, оказалось, что помимо покупок железных медведей, Товарищество получило славу “протезной мастерской”. Я, правда, думал поговниться насчёт “неотражённости в отчётах”, но оказалось, что Готный с Пшёным просто “не утруждали мелочами”. То есть дворецкий проверял вообще всё, а для отчёта оставлял “общее положение”, что я, посмотрев, признал верным: сколько гаек произвели, как и когда прикрутили и прочая мелочёвка мне действительно нахрен не сдалась, так бюро под архив не напасёшься.

В общем, проверил я, что и как, убедился в том, что меня не грабят. Ну а взаимоотношения Рарина с его подмастерьями (были там пройдошистые и не внушающие доверия рожи) — его дело, мне ещё и туда лезть не хватало.

После вернулся в особнячок, завалился в Счёты. Поздоровался с управляющей Ризой, пожрал от пуза. Хорошо, всё-таки, в Счётах готовят — и Потап, и Динька гарантируют это. Фейка с радостным визгом накинулась на фруктовое пирожное, хлеб оставила, а крем и фрукты сточила, почистилась телекинезом и плюхнулась мне на плечо, веселя довольным и осоловевшим видом.

Ну и девок проинспектировал — не испортились ли за время моего отсутствия? Результаты инспекции порадовали: служебные качества полового персонала Счёт оставались на высоком уровне, моё почтенство полностью удовлетворяя.

И думал было предаться ответственному нихренанеделанию и разврату: дорога позади, громадьё планов впереди, делать всё самому. Так что нихрена не делать и развратиться не помешает: потом не до того будет, уж ближайший год — точно. По крайней мере, по теоретическим прикидкам, и готовым к этому надо быть.

Вот только я не учёл того ма-а-аленького факта, что Золотой — ни хрена не мегаполис. Да и в мегаполисе, если ты что-то из себя представляешь, заинтересованные люди твоё появление не пропустят. А я, как минимум, “что-то” из себя представлял. И в эркер с третьего дня в Золотом зачастили знакомые с визитами: с начала — Карий Бурл и Зорга Гродич, мой официальный дружинный ертаул в Золотом. Птах болтался на прицепе у ликана, с видом “а что это я тут делаю?” — но если и отбивался, то недостаточно убедительно для Карего. А Бурл явился ко мне не только из ностальгии и халявной выпивки (а пришлось угощать проглотов!). Этот скупердяй точил зуб на аркубулюса, но хотел запредельную скидку “по старой памяти”. Вообще, жадность и прижимистость бывшего соратника была таким же анекдотом, как легкомыслие птаха-Зорга, но в данном случае Карий переплюнул сам себя.

— Нет, Карий. Не даст тебе Товарищество такую скидку, — решительно отрезал я, решительно тяпнув стопку настойки в Счётах. — И прежде, чем злобиться, послушай, — продолжил я, поскольку злобиться-не злобиться, но морда ликана преисполнилась легко читаемого облома. — У меня не моё производство под моей рукой. А То-ва-ри-ще-ство. Мастер Готный — не мой человечек, а подельник, с честной долей в прибыли. И та цена, о которой ты толковал, значит не только то, что я не получу прибыль. Леший бы с ним, — махнул я лапой не вполне искренне. — Но ещё и то, что я из своего кармана оплачу половину цены твоего заказа. Так что, Карий, если тебе подарок нужен — так и говори. А иначе как подарком такая цена считаться не может.

Карий подумал, но от “подарка” отказался: это не просто слова, но и взаимные обязательства, подчас ценнее, чем изначальный подарок. В общем, как я понял, просто поддался на “все знают”, на тему того, что Товарищество — Потапыча, соответственно тот там что хочет, то и ворочает. Хотя скидку я ему сделаю: не две трети от цены, а треть. И не просто так, а в рекламных целях, среди дружинников корифея: раз уж с госзаказом мы не работаем (пока или вообще — будем разбираться), то упускать индивидуальных покупателей не стоит.

В остальном — посидели, повспоминали всякое. Я пару историй про Пряный рассказал, подельники — про службу в Золотом, хотя времени-то не так много прошло, и, как я понял, событий всего на пару историй и набралось. А после того, как распрощался, призадумался: ни хрена не делать — дело приятное и полезное. Но вообще, о чём мне прижимистость Карего напомнила, не помешает мне о себе в Благородном Собрании заявить. Не как видом-дружинник, а именно как уважаемый владеющий, оплачивающий услуги Собрания для всех присутствующих. Вроде и выкидывание денег, а на деле инвестиция в социальную жизнь: это именно ПРИЛИЧНО, если ты ставишь себя и свой род на определённый уровень. И то, что я — род из одного человека, ничего принципиально не меняет.

Не говоря о том, что вторая сторона этого аттракциона невиданной щедрости мне чертовски интересна. А именно: кто от угощения Потапыча откажется. Пока я был в дружине Корифея, мне такие аттракционы проводить не было никакого смысла: я — не Бурл, с кучей родни. А вот как самостоятельной фигуре провентилировать настроения владеющих Золотого сам я велел.

Но перед этим — тоже дело, и тоже эта парочка напомнила. У меня в потенциальных работниках-производственниках значится Лаш Квадра Секстус, известный как могучий одарённый Морозный Квадрасек. Его артефакты мне не сказать, чтобы “спасли жизнь”, но помогли от жары Пряного. Тут, кстати, крылась некоторая хитрость работы с призывными кругами: зверодухов через них могли призывать любые одарённые (или даже владеющие, теоретически). Просто люди — не могли, хоть залей они призывную печать-пластину бочками кровищи. Там работал не только “призыв”, но и “договор”, а не будучи магом, последнего и не заключишь.

Но это — в общем, а в частности, с помощью кругов, сильные одарённые могли работать и с элементальными духами. В обычном состоянии — нет, дух у них один штук, имплантированный, как и мой огненный жаб (но хуже и криво, как повезёт). Так вот, работать могли, но только с элементалями своей “стихии”. И те же аквенге делали только водники, патроны, точнее, “капсюль-заряд” для пистолей и пищалей — огневики (теоретически и я могу, но лень). Ну и, соответственно, морозилкин-Квадрасек дёргал, вселял и заключал контракт через круг с морозными духами. И, помимо чисто технических замечаний к комплекту артефактов — собственно, я их на Пряном и тестировал, есть у меня ещё одна интересная идейка, с холодом связанная. Охлаждать в колодцах ту же водку, или на подземных ледниках, которые к середине лета уже и без льда толком — дело долгое и не слишком эффективное. Да и не только водку охлаждать можно, а это, во-первых, уровень моего персонального комфорта. А, во-вторых — довольно прибыльное для Товарищества направление деятельности. То есть “вообще” — кулинарная заморозка одарёнными присутствовала в кухне Зиманды. Но осуществлялась непосредственно морозилкиными, которых не так уж и много, да и не все в повара-поварята готовы идти. А на квадрасечьем приводе вполне можно сбацать этакие артефактные холодильники, которые гарантированно будут востребованы: для начала в кабаках Золотого, а потом — в особняках владеющих.

Так что на следующий день я направил аркубулюса к доходному дому, где обитал морозилкин. Ликование и радость по поводу моего появления Лаш проявил свойственную его личности, которое проявилось в фразе: “Приветствую, почтенный видом”, — произнесённой равнодушным тоном. Впрочем, я на обнимашки-целовашки с типом по имени Квадрасек и не рассчитывал. А просто подхватил его и потащил в Товарищество, где, по сути, целый день занимались усовершенствованиями и созданиями прототипов. Вообще — вышло довольно неплохо, да и не слишком долго-дорого в производстве. Так что Лаша я субсидировал, более того, наш “договор о намерениях” собирался расширить до партнёрского. С условиями, безусловно, похуже, чем у Готного, с долей от того, что Квадрасек сам наморозит, но вполне пристойная треть.

Правда, вставал вопрос “защиты интеллектуальной собственности”. С аркубулюсами и так понятно: железный медведь и есть железный медведь, продукция Медвежьего Товарищества. А вот дизайн носимых кондиционирующих артефактов и небольших холодильников был под вопросом. Последние выходили в полкубометра объёмом, больше — перерасход сил элементаля, просто нерационально. Но вот как их сделать “брендовыми” — чёрт знает. Хотя время подумать есть, Лашу ряд с Корифеем от полугода до года выслуживать, а до этого он как полноценный раб… партнёр работать не сможет.

На следующий день, ещё до рассвета, моё почтенство заявилось в Благородное Собрание. Благородно поставив персонал этой богадельни на четыре кости (фигурально), я заявил, что оплачу гулянку предстоящих суток. Пухлый управляющий пытался сделать одновременно два дела: не свернуть челюсть зевотой и вежливо послать меня подальше, в смысле, на завтра или ещё какой отдалённый день. Но против милой улыбки и сиволапой морды линию не удержал. Правда, работу персонала, в отличие от пьянки-перекуса-потрахушек, пришлось оплатить сразу и заранее, но общая сумма в любом случае не превышала мои расчёты, так что заплатил. И весь день, с утра и до полуночи, ползал по этой богадельне: трепался с шапочными знакомыми, пил водку и ел рыбу. Толку от моего мотания особого не было, кроме разве что “явил морду” и обозначил, что вот он я тут есть. А вот к полуночи меня поджидал управляющий, с кучей бумажек и списков, на тему “кто воспользовался щедростью Потапыча, а кто отказался”.

Прихватил я эту макулатуру для пристрастного изучения, иду я по лестнице…

— Почтенный… Ой!

Ну точно — Шут крутит, мысленно констатировал я. Проклял (или благословил, чёрт его знает) лестницы этого собрания. Дело в том, что со второго этажа, по лестнице, вслед за мной спешила Лиса Рейнар, с о-о-очень лисьей и требовательной физиономией. И на этот раз споткнулась, точно не “играя”: этакое охотничье платье с разрезами до середины бедра сыграла с рыжей злую шутку, подвернувшись под каблук.

При этом, у меня бумаг полные лапы… Но поймать надо, мысленно вздохнул я, подготовился… И оставил бумаги. Потому что я наблюдал форсированный оборот териантропа “в полёте”, ну и ловить лису-оборотня, оберегая от падения, довольно глупо.

Лиса извернулась в воздухе, порадовав меня видом на шикарный и пушистый хвост и встала на мысочки на ту же ступеньку, на которой стоял и я.

— Миха-а-а-айло Пота-а-апыч, — протянула с порыкиванием она, оскалившись в лисьей ухмылке.

— Приветствую, уважаемая Лиса Рейнар, — изящно помахал я папками. — Что ж ты так…

На последнем я замолчал, а Лиса стала лыбиться ещё шире: после наблюдаемого мной па сказать “неловко” — значит просто соврать. Но споткнулась же!

— У меня к вам разговор, почтенный видом. И, увы, я оказалась в Собрании только четверть часа назад, а мне надо спешить — до завтра дела, родовые. Но я настаиваю… очень прошу вас о встрече. И даже готова на… иньтюревью, — с придыханием выдала она.

Последним журналистка чуть не лишила моё почтенство если не жизни, то почтенства: не заржал и не скатился со ступенек я только чудом. Нет, вообще, в любом случае собирался с рыжими контачить, а Лиса — не худший кандидат, да и письмом грозила встречей.

— Если завтра в полдень, в месте, где я квартирую, будет удобно…

— Будет! — решительно кивнула Лиса. — До завтра, почтеннейший, с нетерпением жду нашей встречи!

И ускакала на второй этаж. Не навернулась, я специально подождал. И сам с некоторым опасением стал спускаться с возможно-проклятых ступенек Собрания. Складировал бумаги в кофр на аркубулюсе и всю дорогу думал и прикидывал, где подвох? Нет, вообще Лиса ко мне интерес проявляла (что само по себе не сказать, чтобы необычно, но нетипично), как профессиональный, так и в некотором смысле личный. Последнее — намёками, но… В общем, всё равно встречаться надо. А соль, чеснок, символ пыточной казни и прочая стильная атрибутика от проявлений местных божеств не помогает, я это давно выяснил. Так что встретимся (если придёт, кстати говоря, что скорее всего, будет, но и не факт — типа “подинамит” за “обиды”), и буду по обстоятельствам смотреть.

Так до дома, задумчивый, и доехал. Затребовал мёда и кофе и стал разбираться с тем, кто любит халяву и Потапыча. А кто настолько не любит Потапыча, что отказывается даже от халявы. И, судя по бумагам, выходило, что только Капросы. Ну, как бы я сам в своё время от “гостеприимства” этого рода наотрез отказался, так что, в общем-то, это нормально. Даже не показатель враждебности, а этакое “принятие моей позиции”. А остальные, даже Лидари, потапычьим угощением не пренебрегли. Что, хотя и вызывает приступы обоснованной паранойи, но в целом — даже неплохо.

Так что убрал бумаженции в архив и завалился спать. Перед этим прикидывая, куда приложить разведывательные умения Диньки. Просто мелкая даже на глаз стала круглеть пузом и не только. На полёте феи эта полнота не сказывалась, но ходить с крылатым шариком на плече (пусть видимым только мне) — несколько слишком эксцентрично.

А вот на утро меня, практически ни свет, ни заря, поднял Млад.

— Человечек с пакетом для вас, господин. Из Управы денежных дел Корифея, — ловко уворачивался от полусонных пинков дворецкий, показывая, что за прошедшее время не растерял навыки.

— Вот даже не знаю, Млад: мне на них гневаться или нет? — философски озвучил я, просыпаясь. — Должны были за седмицу управится, но вот, четвёртый день только. Но в такую рань человека присылать…

— Осмелюсь посоветовать вам, Михайло Потапыч, для принятия решения ознакомиться с содержанием пакета.

— Разумно, — признал я. — Отдавать не хочет? — на что Млад виновато развёл руками. — Запускай уж тогда, — мужественно вздохнул я.

Человечком, кстати, оказался сильный одарённый, в кирасе и при пистоле, не могучий — но на грани этого. То есть что-то типа “фельдъегеря” для ценной корреспонденции, а не просто посыльный. Передал мне пакет, кивнул и утопал. Ну а я, ожидая кофе в чашку, чашку в поднос, а поднос — на постель, вскрыл пакет и стал вчитываться. И вроде бы…

— Млад, — поднялся я. — Кофе за бюро и карту Золотой Волости. Была, я покупал.

— Есть такая, господин. А…

— На кровать, здоровая она, — встряхнул я одеяло, совершая невиданный подвиг собственноручного застилания ложа. — Тащи, раскладываем… — бурчал я.

Разложили, я сверился с названием. И предчувствия меня не обманули.

— Ка-а-азёл! — с трудом удержавшись от плевка сообщил я. — Так, а что делать-то?

— С чем, господин?

— Со всем, Млад, со всем, — задумчиво ответил я, барабаня лапой по столу.

Просто этот корифей-сучара подложил мне изрядную свинью. Нет, “по букве” ряда он всё выполнил. И даже “премия” за подвиги выходила вполне ощутимая. Просто земля, которой меня “наградили” по ряду — не стоила ни хера, при том, что населяло её около двух тысяч людишек. И ключевое слово “людишек”, а не пейзан…

Нет, конечно, можно посчитать что “Корифей не знал, а виноваты чинуши”. Но я так считать не буду: ряд с Корифеем и, соответственно, все плюсы и минусы — его, так что казёл именно он. Вот только что мне с этим делать? Махнуть лапой?

— Да щаззз! — злобно оскалился я. — Буква договора соблюдена — “да”. Отлично! Да здравствует гласность и свободный рынок! Мла-а-ад!

— Да господин?

— В полдень пожалует владеющая, рыжая, ты её видел. Лиса Рейнар. Подготовь перекус, наливки сладкие, кофе. И веди сразу ко мне.

3. Союз Фемиды и Клио

Выдав дворецкому ценные указания, я присел с кофе и стал прикидывать. Строить модели было бессмысленно: понять, корифей это своё козлинство проявляет, или оскал бюрократии в деле, я не смогу — мало данных. Да и не важно это, по большому счёту. Важно вот что: выделяя земли с людишками за исполнения ряда Управа денежных дел полностью и во всех пунктах выполнила букву ряда. И сейчас у меня была бумаженция, с печатями, подписью личным копытом корифея и всякое такое, на “поселение Крепь, людишек две тысячи двести душ и восемь лиг землицы с побережьем и горой”. Всё бы хорошо, кроме того, что медная шахта Крепи была древнейшей в Золотой Волости. И была фактически выработана, то есть изначально “поселение” — было горняцким посёлком и портовым городком, от которых на текущий момент оставалось две тысячи рыл — чуть ли не в пять раз меньше, чем пятнадцать лет назад, согласно переписи. Про эту богадельню я узнал во время ревизионного путешествия, когда Лидари совещались, а ехать им туда или нет, да и махнули лапами: смысла нет.

То есть, медные рудники истощены к чертям, плавильни и порт толком не используются и приходят в упадок. Самая семечка в том, что никакого сельского хозяйства в районе Крепи нет и быть не может: и без того каменистая и неплодородная почва изгажена последствиями добычи и переработки меди. То есть, награда по ряду, даже с ощутимым прибытком за “подвиги беспримерные”, есть. А, по факту, его козлинство Корифей скинула на меня не просто нерентабельный актив, а актив, в который надо основательно вложиться деньгами: это просто прилично для владеющего, если не сделать — общественность заплюёт. Так ещё и прибыли после вложения не получишь: пейзан в Крепи нет, там сотни лет жили и самовоспроизводились шахтёры и плавильщики. Что-то типа рыбы приносит Золотая, это понятно, но это просто не даёт оставшемуся населению сдохнуть с голоду, а что-то пристойное река без полей не даст. А население, скорее всего, старики и совсем безрукие или глупые: молодые и с более чем с одной извилиной — давно свалили, на что динамика демографии однозначно указывает.

И, вроде как, козлиный корифей мне “отомстил”. С его козлиной точки зрения то, что я под него не ложусь, булки не раздвигаю, отродью его в отродьиных планах не помог — жуткое оскорбление, которое заслуживает наказания. Собственно, почему я больше верю в то, что это сам козёл-Корифей устроил, а не чинуши, ну да чёрт бы с ними обоими. И, опять же, вроде как, бузить я… не могу. Начну орать на улицах Золотого что меня “ограбили-развели, я теперь Лицо, Обиженное Корифеем!” — так меня и из Золотого за клевету и напраслину можно выпнуть. Начну жаловаться всем владеющим подряд лично — посочувствуют напоказ, но и поржут, потому что тот момент что я “клятву не приносил”, например, даже в Вестнике отражён (подстраховался, морда казлиная). То есть, как только я начинаю ныть, я репутацию корифею чуток подмочу, но при этом буду примером “показательной порки”, заслужившим своеволием такой “кидок”. И на общем вливании владеющих “под корифея” — это скажется… На благо казлу. В те же дружинники пойдут только те, кто и клятву даст, и в жопу корифею будет дуть — прецеденты “правильного награждения” многочисленны, один я выгляжу, как потерпевший.

Вот только бузить я не буду. Понятно, что простой статейкой в какой-нибудь Лисьей Правде я вопрос не решу. Зато могу сделать то, что я собирался сделать изначально: продать земли. И не просто, а устроить аукцион в том же Собрании, не называя что за “земли”. Купить их, конечно, никто не купит, но при правильно организованной и ПРЕДЕЛЬНО честной подготовке Корифей получит смачнейшую плюху в козлиное рыло. Денег, конечно, жалко… Но не та я величина, чтоб бодаться с корифейством напрямую. А вот “укусить” в ответ — самое то. Да и если сделать грамотно, дать возможность “сдать назад” — то, возможно, корифей “передумает”. Ну, я в любом случае или получу награду за ряд, или наглядно продемонстрирую владеющим Золотой Волости “цену” службы в дружине корифея. Как говорил Серпент “за награду немалую”, ога-угу.

Кстати, уже спокойно рассуждал я, если подумать, то картина такова: корифей не столько хочет меня “кинуть” (хотя и последнее исключать глупо), сколько указать “борзому видому” его место. Как понятно, место это “моё” только в убогом и казлинском лидарском воображении, но. Если смотреть мой “служебный путь” в дружине, я — действительно “непокорный”, это раз. В жопу не дул, а требовал исполнения договорных обязательств, что начальствующим субъектам никогда не нравится. Кроме этого, я — видом, лицо частично жреческого сословия. А с богами у Лидари “тёрки”, пусть и некритичные, так что так, своеобразно и мелко (в полном соотвествии козлинству) нагадить как бы богам через меня — вполне вариант. Это не говоря о том, что я УЖЕ являюсь некоторым фактором, негативным для Лидари — статья о “награде за подвиг” явно вызвала соответствующую реакцию.

В общем, если посмотреть на ситуацию с точки зрения казла-Корифея, то мне даются бросовые, убыточные земли. Либо я на них валю и мудохаюсь там десятилетиями, старась вывести дебит выше кредита — это и “наказание”, и междурожие корифейское на мою тему не болит. Либо я, в силу “непокорного и склочного характера”, требую аудиенцию. И мне её даже начислят, поиздевавшись и помариновав. И, если я поваляюсь в копытах у корифея, поною и поумоляю, ВОЗМОЖНО, этот козёл мне и отжалеет что-то другое, или денежки накинет. По крайней мере, если абстрагироваться от праведного гнева и проанализировать ситуацию — такой расклад выходит наиболее вероятен.

Так что к визиту Лисы (а заявилась, рыжая) я был не истерично злобен, а саркастично-ехиден. Что и как делать — понятно, а даже если Рейнары вообще и Лиса в частности воспримут мои пожелания не как возможность “тиснуть горячую статью”, а как “услугу видому” — пошлю их лесом. Я просто дам объявление, что пусть и не целиком удовлетворит мои потребности, то в общем — будет достаточно.

— Приветствую, уважаемая, — приподнял я зад на несколько сантиметров над креслом и приветливо отсалютовал кружкой с кофе. — Присаживайся, угощайся.

— Приветствую, почтенный, — уселась она. — Благодарствую.

Слопала пироженку, запила наливкой — этакий больше “ритуал преломления пожрать”, чем перекус. И уставилась на меня, вопросительно и обвинительно. А я уставился на рыжую — оценивающе и с интересом. Пырились мы друг на друга минуты две в тишине, после чего Лиса не выдержала и стала… сюпать, звонко так, чаем. Ну и я в долгу не остался — присоединился к задорному хлюпанью с кофием. С минуту мы оглашали мой кабинет соответствующими звуками, после чего Лиса не выдержала первой, прыснув. Ну и я усмехнулся, естественно.

— Михайло Потапыч, и всё-таки, почему вы в общении со мной были столь… предосудительно скромны? — как ни в чём ни бывало, как бы продолжая разговор, озвучила репортёрша.

— Несколько факторов, уважаемая Лиса, главным из которых я назову службу Корифею. Ряд вещей не стоило озвучивать, находясь на службе — это было бы не вполне достойно, — ответил я.

— А с Ганом вы были на службе! — обвинительно уставилась на меня она.

— На Пряном Острове, куда я совершенно не стремился. Да и не говорил я ему ничего, только события на Гордости Лидари описал, кратко — а всё остальное он сам придумал, — сделал я морду непричёмистую. — Он — владелец гостевого дома, а что увидел что-то — так не моя вина.

— Недоговариваете и лукавите, Михайло Потапыч, — прищурилась на меня лиса.

— От Рейнар ли я это слышу? — честно захлопал я глазами, вызвав смешок.

— Ладно, почтеннейший. Вы мне про Пряный расскажите? Не как ваши прошлые рассказы, — на этом она состроила мордашку одухотворённую, преисполненную идиотии и паладинства.

— Могу и рассказать, да и не только про Пряный, — хмыкнул я. — Но, для начала, есть у меня к Лисьей Правде дело.

— И какое же? — аж пошевелила ушами от любопытства журналистка.

— Объявление об аукционе для владеющих Золотого.

— Хм-м-м… продажа ценностей в Собрании?

— Да. Но не просто ценностей, — прервал я начавшую было говорить, явно о “неуместности” такого объявления Лису. — От его величества Корифея, — сделал я вид благочестивый и постный, — за службу беспорочную, за подвиги многократные, в исполнения ряда дружинного получил я земли и людишек. Но владеть ими, поскольку один в роду, да и являясь видомом — нахожу обременительным и неверным. Потому я желаю уступить владение тому, кто в силах о нём позаботиться.

— Это странно, почтеннейший. Вроде бы и не делали так…

— А я — буду. Препятствий ни в законах, ни в укладах этому я не наблюдаю.

— Препятствий тому и вправду нет… Зачем вам это, Михайло Потапыч? — на что я с ухмылкой помотал головой. — Ну скажите, пожа-а-алуйста-а-а! — чуть не пропела она, захлопав ресничками.

Хм, вот чёрт знает. В принципе, скрывать от Рейнаров нет особого смысла, если я настроен на долговременное сотрудничество. Да и осведомителей у них хватает, в том числе среди служащих корифейства. Но…

— Скау только вам, прекрасная Лиса. Если сие окажется на слуху, не говоря о том, что напечатано, до поры — вы меня ОЧЕНЬ сильно огорчите.

— И в мыслях не держу огорчать вас, Михайло Потапыч!

— Тогда смотрите, Лиса, — извлёк я из бюро грамоту и, для наглядности, ткнул в четверть карты на кровати.

Рыжая в грамоту на владение нос с интересом сунула, профессионально-быстро прочитала. Нахмурилась, поднялась к карте, разглядела. И протянула:

— Да уж…

— Именно, уважаемая. Ну а раз уж сложилось так — может, найдётся кто-то из владеющих, который пяток-десяток авров за заслуженное по ряду не пожалеет. Вряд ли такой просто найдётся, потому и аукцион потребен, — развёл я лапами.

— А жалобу Корифею?

— Уважаемая Лиса, ты подпись видишь? — потыкал я в соответствующую закорючку. — И я вижу. И не настолько нуждаюсь, чтобы ПРОСИТЬ мне положеное, — задрал я нос. — Выслужил… это — хорошо. И жаловаться не намерен. Однако использовать эту грамоту в отхожем месте — неуважение к Корифею. Вот и рассчитываю хоть что-то, на плошку мёда поиметь.

— А чем же помочь… ой!

— Я у тебя или ещё кого просил помощи? — приподнял я бровь. — Ты, уважаемая, сама интересовалась “зачем”. Я тебе, по секрету, сообщил. На этом — всё! Разве что скажи, объявление я могу через тебя сделать, либо в редакцию Лисьей Правды следует направиться?

— Погодите, Михайло Потапыч, мне нужно немного подумать, ладно?

— Немного — подожду, — кивнул я.

Девице действительно “надо подумать”, а вот от результатов зависит, буду ли я иметь с ней дело. Или вообще с Рейнарами: то, что они видятся более или менее удобными взаимовыгодными партнёрами — ни черта не показатель. Корифей, в общем-то, тоже таким выглядел, до поры.

— Давайте, Михайло Потапыч, сделаем вот как: Лисья Правда напишет о вас статью. Не слишком подробную, но упомянет и участие в подавлении бунта Хролцев, и ситуацию с Гордостью Лидари. И победу над сильнейшим владеющим Пряного Острова — это будет основной частью статьи, об этом мы ещё не писали. А вы, в разделе объявления, сделаете своё, что желаете “награду за службу и подвиги” передать, поскольку жить и служить намерены в Золотом.

— Это интересно, Лиса. Только скажи мне — зачем это тебе и Правде?

— Это… Правде — вы расскажите подробно про Пряный, сделаем несколько статей.

— А тебе?

— Вы мне нравитесь.

— Врёшь.

— Не вру!

— Возможно, но и не говоришь всей правды.

— Вот же вы… Михайло Потапыч, — притворно пригорюнилась Лиса. — Ну ладно, слушайте…

В общем, рассказала девица, что у Рейнаров в плане “выбора будущего пути” всё довольно жёстко и регламентировано пользой рода. Что, в свою очередь, совершенно правильно и оправданно: это только в завиральных любовных романах “невозможная любовь” какой-нибудь родовитой дворянки или дворянина к пастуху (или пастушке) нормальна. Да и любовь — вещь десятая, дело в том, что владетеля в нашем случае содержит, воспитывает и прочее его род. И этот владетель роду становится должен, не “до совершеннолетия”, а по жизни — нормальное положение. И если есть страсть к свинарке или свинарю — то её владетель, если она мешает роду, должен засунуть ее в зад. А для осуществления такой страсти — нужно рождаться в пейзанской избе, страдать от хренового питания, отсутствия образования, ну и осуществлять эту страсть с полным правом.

Но это “в общем”, а в частности: у Лисы была именно страсть, к сбору и обработке информации, в общем — журналистике. Сама она — девица достаточно молодая, а как раз таких Рейнары, если есть минимальная склонность, направляли в редакцию. И “обтесаться”, и, возможно, реализоваться в Правде уже по жизни, принося пользу роду.

И выходила, как из прямо рассказаного, так и из косвенных данных у Лисы некоторая проблема. Пишет она на заглядение, не дура, но вот с социальным общением у неё затык. Или стесняется, или если перебарывает себя — жжёт “на все деньги”, чему наша встреча с пятёркой “недоинтервьюированных” на гулянке было хорошей иллюстрацией. В общем-то, и проблемы особой вртде нет, но: у Рейнаров корреспондент — это “полный цикл”, от сбора информации до печати. Исключения — мухосрански типа Пряного, но в Золотом выходит так. И обладающая реально бойким пером, неглупая Лиса чуть не “вылетела” из Правды, по причине отсутствия источников информации. Вцепилась в меня: я — “тема” богатая. Отвадила конкурентов, но тут с начала её вызывают в родовой город (почему и пропала). Там она от старших с трудом отбрехалась, но когда вернулась — меня в Золотом уже не было.

А мечта у неё сидеть в редакции, писать статьи, ну и чтоб молодёжь ей информацию притаскивала. Вполне достойная, как по мне мечта, которую она рассчитывает воплотить “выедя” на мне. Почему ей моя благожелательность нужна, ну и разговорчивость. А взамен она готова вполне лояльные статьи кропать.

— А ты уверена, Лиса, что тебе от меня будет прок? — хмыкнул я.

— Уверена, Михайло Потапыч, — совершенно по-лисьи захлопала она ресничками.

— Ладно, уговорила. Давай тогда разбираться, что и когда печатать.

Составили статью, потом объявление, деньги за которое мне пришлось чуть ли не силком втюхивать — хитрая рыжая явно намеревалась на меня долг повесить. Но составили всё, рассчитались, примерно прикинули план моих рассказов. Причём совершенно не обязательно под моим именем — последнее для Лисы оказалось неожиданностью, но опять же — запретов никаких, за правдивость я перед ней ручаюсь и готов отстоять сталью, клыком и магией. В общем — продуктивно посидели, с перспективой на дальнейшее партнёрство. Оно при взаимной выгоде — перспективнее выходит, чем без неё.

— Рад был пообщаться, уважаемая, — начал было прощаться я.

— Михайло Потапыч! — аж вскочила, подбоченилась и ногой топнула Лиса.

— Чего? — не совсем понял я, под внутреннее хрюканье от Потапа.

— Сами про “иньтерьвею” спрашивали, а теперь — прощаться?!

— Эм-м-м… а ты яриться хочешь? — проявил я небывалую догадливость и такт.

— Это вы — хотите! А я — снисхожу! — забурчала девица, начав выковыриваться из платья.

Довольно… странно, по-животному получилось, во всех смыслах слова. Не “плохо”, но, например, я кажется понял, почему Мирка просила “не человеком”. Лиса, как ни забавно, оказалась моей первой партнёршей-владеющей, причём явно ко мне неравнодушной, да и она мне нравилась, чего скрывать. Так вот, на определённом этапе она начала оборачиваться — как я понимаю непроизвольно, от эмоций и… естественного желания “подавить партнёра”. И я бы плюнул, в плане своего оборота, но вряд ли остался бы целым. Так что обернулся и я, и часть времени был не столько секс, сколько этакая схватка, звериная. Впрочем — недолго, подавил, и закончили к обоюдному и многократному удовольствию. В итоге она у меня и заснула — свернулась калачиком, укрылась шикарным хвостом и засопела.

А я раскинулся на другой стороне кровати и, аккуратно перебирая рыжую шерсть, задумался. То есть понятно, что это был, с одной стороны, “секс без обязательств”. А с другой, одновременно, определённая форма выражения приязни и “закрепления” устного договора…

“Спи давай, придурок!” — отэмоционировало от Потапа. — “И с ней — можно медвежат делать. Правда, не знаю, нужно ли с ней…” — парадоксально озвучила мохнатая задница.

Подумал я, да и заснул — как-то денёк вышел слишком суетным, хоть и небесприятным. А думать лучше, одев сапоги на свежую голову. А без сапог, со свежей головой — совсем хорошо.

4. Предаукционная суета

Проснулся довольный, полюбовался сквозь полусомкнутые глаза новой любовницей. Лиса явно проснулась чуть раньше, а разбудило меня, похоже, ощущение взгляда. Довольно занятным выходило то, что полулежащая рыжая разглядывала “спящего” меня, задумчиво перебирая волосы на моей голове — собственно, примерно так же, как как я перед сном. Лежала, смотрела, слегка улыбалась, потом хмурилась. Вообще зрелище такое… очень побуждающее вышло, даже сквозь ресницы. То есть лицо я контролировал, но вот определённую деталь организма с трудом удерживал от бодрого “отдавания чести”.

Но — удерживал. Было интересно посмотреть на девицу, которая, помимо всего прочего, меня интересовала и нравилась. Глупостей в голову не лезло, тут мне даже жизнь на Зиманде, не говоря о опыте на Земле дали хорошую “прививку”, но… Но скажем так, с этой рыжей я не отказался бы не только от регулярного секса, но и, в потенциале, от медвежат. Тот редкий случай, когда с девицей интересно, есть не только о чём потрахаться, но даже о чём поговорить. Очень большая редкость, практически уникальное сочетание, ориентируясь на мой вполне богатый опыт.

И, при этом, я прекрасно понимал, что она — владеющая, Рейнар и для неё это на первом месте. Отношение ко мне — непонятное, хотя интерес проявляет. В общем, прежде, чем привязываться или вычёркивать или думать над промежуточными позициями этих двух крайностей — надо её понять. Мотивы, отношения, мысли и планы. Много чего надо понять, а вот такое “незаметное наблюдение” — очень помогает. И, кстати, не удивлюсь, если вчера сама Лиса не спала, а дела вид, так же приглядывая за мной. И это… интересно, оценил я, с трудом подавив лыбу.

Рыжая же смотрела, думала, хмурилась. Наконец, помотала головой — одновременно совершив частичный оборот, от которого я немного удивился: как-то в голову не приходило, что териантроп может использовать свои возможности для косметических действий. Не в смысле лица — с лицом и прочим у Лисы было всё замечательно, косметить — только портить. А именно волос, которые сами по себе слегка вились ну и были в естественном беспорядке после вчерашнего и сна. И вот, рыжая головой помотала, волна изменений по голове буквально мелькнула — и вполне себе стильный, практически профессиональный причесон за секунду.

После этого она взглянула на меня без хмурости, с улыбкой. Нагнулась и легонько лизнула в щёку — чисто интуитивно ощущалось как многозначный, но очень интимный и многообещающий во множестве смыслов жест. Встала, стараясь не разбудить, влезла в платье, прихватила папку с записанным и тихонько выскользнула из спальни.

Ну-у-у… пока всё неплохо и перспективно, оценил я. Конечно, хочется, чтобы всего много и сразу — но явно не та женщина, чтобы из-за меня “терять голову”, особо не зная. Не факт, что она вообще приспособлена к “потере головы”. И вопрос совместимости владеющих в общем — понятен, но в частности…

“Да понятно всё, шебуршень! Щенка либо ко мне, либо к рыжему пройдохе. А можно, если много щенков, и ко мне, и к нему”, — сообщил Потап.

— Доброе утро, — ответил благожелательный я.

“Хр-р-р…”

— Динька у тебя?

“А где ж ещё? Летает, красиво. Тебе пока не нужна!”

— Ну в общем — пока не нужна, — признал я. — Ты вот что скажи, а всякие сложности с совместимостью…

“Глупый шебуршень с заячьей памятью! Я тебе говорил — можно медвежат делать!”

Хм, а ведь если углубиться в “оттенки” мыслеобразов, действительно, выходит, что вещи разные: “можно”, потому как “Потап не против данного репродуктивного партнера”, и “можно”, потому как маго-генетическая или какая-то такая совместимость.

“Дошло”, — ехидствовала мохнатая задница. — “Вот с той тёплой рыбой Водяного”, — прислал Потап образ Златки, териантропа-дельфина, — “сложно. Я справлюсь, так чтоб медвежонок был, а Рыб — нет, слишком сложно для него. И жри давай уже!” — завозмущался топтыгин, прислав образ такой лютой бочки с мёдом, в которой я с полпинка мог утонуть насмерть.

Ну, позавтракал, само собой. И на свежую голову, без сапог, прикидывал и перепроверил свои планы. Вот казалось бы, разница невелика: начнёт Потапыч ныть каждому встречному-поперечному, что он — “лицо обиженное корифеем”, или проведёт “аукцион невиданной щедрости”. Но на деле — две большие разницы. В первом случае, с учётом владеющих и их взаимоотношений, будет отношение как к ЛОКу, каноничное. Посочувствуют, про себя посмеются, наставительно напомнят, кто я, а кто Лидари.

А вот в случае с аукционом, пиаром “за что” эта награда выйдет — получится совсем другой расклад. Владеющие про аукцион узнают, статьи прочитают, просто по законам психологии будут чувствовать себя причастными, строить планы. И в момент, когда окажется, что товар — дутый пузырь, не только я окажусь ЛОКом, но и каждый владеющий, строивший планы на аукцион. И не только они, владеющие, прочитавшие статейку за кружкой утренней водки тоже “почувствуют причастность” и “кидок”. А быть лицом обиженным — дело не слишком приятное. Обвинить меня в обиженности можно, но не будут. Корифей, в данном случае, предпочтительнее и удобное. И поднимется мощная, резонирующая общественная волна. И владеющие “под руку” к Корифею и в дружину будут в ближней и средней перспективе идти с ОЧЕНЬ большой оглядкой, да и идти гораздо реже.

В общем, либо все владетели Зиманды — с вывернутой психологией, чего я за год с лишним не заметил (во что не верится), либо я — лицо обиженное не эпизодически, а по жизни. Что будет гипотетическим (пусть и маловероятным) провалом моих планов установлено.

Так что перестал я обдумывать, а призвал Млада, с утренним кофе, мёдом и прессой. Помимо себя и подноса, Млад притащил с собой вопрос:

— Господин Потапыч, пускать ли уважаемую Лису Рейнар в дом при вашем отсутствии? Отвечать ли на вопросы про вас и на какие?

— Хм-м-м… — всерьёз задумался я, слопал ложку мёда и придумал. — Ничего пока не меняется. Лиса — гостья, не более того, когда я дома. Нет меня — посетительница, о делах моих без меня ей знать не стоит. Пока — так, Млад, а если что-то изменится, я тебя предупрежу.

— Как скажете, господин.

Позавтракал, собрался, направился в Благородное Собрание — мордой своей почтенной помелькать. Не лишнее дело, в свете предстоящего. Даже собрал небольшую толпу слушателей в зале второго этажа: рассказывал владеющим про слона, поучительно размахивая прихваченным с собой бивнем.

А Динька тем временем тестировала свои способности, а точнее, защитные возможности владеющих против своих способностей. В смысле, облетела все пять этажей Собрания, избирательно просматривая всякое интересное в пустых комнатах. В не пустых интересного было разве что всякие плетущие заговоры и трахающиеся владетели, что было либо сейчас, либо совсем неинтересно.

И выходило, что разведывательный дрон типа “Динька”, как я и предполагал, труднообнаружимый. Простыми владеющими, в том числе и Рейнарами — необнаружимый вовсе. Жрецы, при этом, её чувствуют, хотя и не локализуют сразу: три попа, пребывающих в собрании при появлении Диньки в помещении, начинали дёргаться и озираться, что довольно репрезентативная выборка.

И с Лидари выходило сложно. Только ловкость и Потап, прибравший фейку “к себе”, спасли Диньку как минимум от неприятных ожогов — к ней хищно и деловито чесал светящийся дух. То есть некое заклинание Лидари, защитившее комнату, где просто занимались сексом (даже интересного ничего не было, блин!) на фею среагировало, локализовало и атаковало. А вот сама довольно молодая коза, ярящаяся с каким-то владетелем, как трахалась, так и трахалась, на активность защитного духа никак не отреагировав.

В результате выходило, что в пантеон и места обитания жрецов, как и к Лидари, подпускать Диньку не стоит: опасно. К прочим владеющим — можно, хотя осторожность лишней не будет. А вот именно в корифейский палисадник, точнее, управы… Чёрт знает. Очень любопытно, да и Лидари при всех прочих равных, не так много. А учитывая то, что магическая безопасность Золотого в немалой степени строится на их зачарованиях — им просто не хватит магической дури (или членов рода), чтобы перекрыть сторожевыми духами все управы. Но что-то — точно перекрывают, и тут надо идти с Динькой, проносить её через “внешние контуры защиты” и уже на месте смотреть, что и как.

В общем, к вечеру я был визитом доволен: мордой поторговал, несколько новых знакомств завёл и, судя по всему, общее положительное впечатление произвёл. Около трёх десятков разных владеющих, часть из знакомых родов, но сам факт того, что они не один час грели уши рядом со мной — указывает на немалую заинтересованность. Так что совсем не зря сходил, да и в относительной безопасности Диньку протестировал. И, что самое главное — поговорил с управляющим, уже ближе к вечеру. Диалог выходил довольно занятным: первое время толстяк извиняющеся тряс брылями, на тему “не принято”.

— Так примите, — барственно отмахивался я. — Запретов — нет, правила Благородного Собрания подобное не запрещают. Служки Собрания могут мне посодействовать и получить прибыль: я готов оплатить аренду помещения, угощения покупателям. Или не получить — но я этот аукцион проведу в любом случае, запретить мне это — вне ваших возможностей и обязанностей.

Хотя, конечно, вариант послать меня с моими планами был: собрать кворум Благородного Собрания и запретить проведение аукциона. Или лично мне (что крайне маловероятно), или вообще (что маловероятно, но чуть меньше, чем лично мне). Но управляющий с этим решил не связываться, потому как я был прав: аукционы, пусть в неявной форме, в Собрании проводились регулярно. А в данном случае, учитывая то, что выставлялось (без деталей, как понятно), скрывать, что это именно аукцион под видом “встречи владеющих”, совершенно излишне.

В итоге вернулся домой довольный, перекусил, уснул, а с утра Млад порадовал меня номером Лисьей Правды. Где уже Лиса, как автор статьи, порадовала меня выполнением наших договорённостей. Основная часть статьи была именно в описании “атаки фей” (ну, скрывать подобное просто нет смысла), гибели отряда и травмы “неназванной уважаемой Лидари”, ну и непосредственно “героического противостояния почтеннейшего видома Потапыча с подлым Ганда”. Детали про договор и пролюбленные тыщи золота не приводились, как и детали убийства Потапом охреневшей носорожины: “Подлый Ганда, почувствовав поражение, обратился к покровителю рода, спустившемуся в явь. И был повержен со своим покровителем силой Богоданного Потапа”. Так же, в сноске приводился мой общеизвестный “послужной список”, без деталей, но с тонким намёком: мол, так и так, Михайло Потапыч желает беречь Золотой от навок и нави, сил и времени для награды за подвиги и по ряду не имеет. Так что желает он уступить владение, полученное в награду за вышеперечисленное, о чём вы, уважаемые, можете прочитать в разделе “объявления” Лисьей Правды.

В данном разделе действительно было объявление об аукционе, с “местом встречи” в Благородном Собрании. Именно “встречи” — на момент написания в том, что мне удастся провести именно аукцион, ни черта не был уверен. И у меня, а точнее, у его полорогости Корифея, есть пять дней. Или вопрос с владением решится “прилично”, или будет…

— Такой скандал, такой сканда-а-ал, — вслух попричитал тоненьким голосом я. — А вообще — повезло мне с рыжей. Главное — не размякать.

При этом — знак внимания оказать надо. Мы — не “парочка”, да и места жительства мне Лиса не называла. У Рейнаров, помимо родового особняка, были и доходные дома, и личные, членов рода. В общем, раз уж делать пока особо нечего, а проверить старые наработки не помешает, решил я провести небольшое расследование. Не своими лапами топать, само собой. Но, ещё до козлинского посыла меня на Пряный, я “налаживал контакты” с городской стражей Золотого. Тогда — выяснял данные по Лире, сейчас — по Лисе, что довольно иронично. Но несмотря на это — не помешает, заключил я, прихватил несколько бутылок с ромом с Пряного (экзотика, хотя и не слишком достойное пойло), нагрузил Млада и завалился в Управу стражников.

“Не пущать” меня не стали, более того, офицеры встретили радушно и как старого знакомого. Тоже, кстати, показатель того, что “общего вектора” курощать Потапыча у служб корифейства не было. Выпил, байки порассказывал, ну и через пару часов знал место обитания “Лисы Рейнар, владеющей Рода Рейнар в городе Золотом”.

Призадумался, а что дарить-то? Потому как с одной стороны — сладости и ювелирку, а с другой — каждая конкретная вещь имеет свой… оттенок смысла. Та же ювелирка, в зависимости от ценности и типа — от “спасибки”, до “не позволите ли вам впердолить”, вплоть до места в куда. И принятие такого кулона, например, автоматом поставит принимающую в положение, когда при личной встрече она, чтобы не нанести оскорбление и не прослыть лгуньей, должна в соответствующую позу встать, предоставив соответствующее отверстие. Вроде как мы уже любовники, но… Сложно всё.

Так что в итоге остановился на памятно-вкусном подарке, совсем не дешёвом. Кондитеры Золотого были чародеями, подчас в самом прямом смысле слова. Так что через пару часов после посещения стражницкой, из “Кондитерской мастерской мастера Улга” посыльный пёр статуй. Метрового размера, из “лучшего шоколада, почтенный!”. На котором была изображена Лиса (действительно похоже, просто по словесному описанию), в обороте, с ОЧЕНЬ хитрой лисьей мордочкой над стопкой листов. Пишущая на них стилом — значимо, слегка хулигански вышло. В общем мне — понравилось, а от того понравится ли рыжей — тоже многое зависит, в том числе и ряд моих планов. Ну и записулька, естественно:

С искренним восхищением, с надеждой на скорейшую встречу.

видом Михайло Потапыч

До дома добрался уже вечером, в целом, довольный прошедшим днём. И, оставляя аркубулюса, хмыкнул: у подъезда стояла пролётка с гелеакулюсом, с двумя дружинниками неподалёку и сильным, чуть ли не могучим одарённым в качестве возницы. Захожу в подъезд — Грошен, лапки сложил, морду виноватой делает.

— Ваше почтенство, у вас посетитель…

— И ты его ко мне пустил, — нахмурился я.

— Простите, почтеннейший Михайло Потапыч, никак я не мог не пустить, такой владеющий… Ну не в Счёты же его направлять, вас ожидаючи?!

— Можно и в Счёты. Вполне пристойное заведение. Меня — устраивает.

— Так-то оно, конечно… Но… Не гневайтесь.

— Умеренно погневаюсь, о последствиях подумаю, — отрезал я, бодро посайгачив в эркер.

И, отрыв дверь, чуть не отшатнулся от извивающихся лап.

— Т-с-с-сы ш-ш-што тс-с-вориш-ш-шь, Потапыч?! — злостно прошипел Серпент, извивая этими самыми лапами и подпрыгивая на гостевом кресле.

— Приветствую, воевода, — с широким оскалом помахал я ему лапой.

— Приветс-с-ствую. Видом, меня вызвал Его Величес-с-ство. Ему не угодно, чтобы ты проводил это… аукцс-с-сион, — озвучил змеюк, явно не слишком довольный ситуацией.

Ну-у-у… как минимум одно из предположений ТОЧНО подтвердилось. Эта Крепь — именно дело казлинских лапок Корифея.

— Не желает, говоришь? — оскалился я, плюхаясь в кресло. — Млад, мне кофе с мёдом. Тебе, Серпент…

— Водки, — шипнул змей, на что дворецкий кивнул, утопав творить потребное.

— Скажи мне, воевода, а ты вообще знаешь, что мне в награду Корифей пожаловал? — разглядывал я когти на лапе, полируя из о лацкан.

— Мне — без-с-с-с разницы, видом! Хочешь продать — продавай, дело твоё, но аукцион с корифейской наградой проводить — недос-с-с… — запнулся Серпент, смотря на мою традиционнную “ну что ты мне ещё скажешь” морду. — И опять погано лыбится! — пожаловался он потолку. — И?! — требовательно уставился он на меня.

— Обожди минуту, — поднялся я, зашёл в кабинет и небрежно бросил на змейские колени грамоту.

Тот гневно расшипелся, но разворачивать стал, заглянул — и зашипел ошарашенно.

— Продать, говоришь? — лыбился я.

— Эт-с-с-о… Людишки управы, наверное…

— А тебя послал Корифей, людишек прикрывая?

— Не знаю я, видом! Но не дело ты затеял! — отложил подальше свиток Серпент. — Корифея опозорить хочеш-ш-шь?

— Больше и лучше, чем он сам? — на что последовало гневное шипение. — В общем, я награду получил, Серпент. Я — вольный владеющий, видом. Корифей “не желает”? Сочувствую его пожеланиям. Я о них заботиться не должен. Если он от меня что-то хочет — так пусть ПРОСИТ, ты понял меня, Серпент?! — уже несколько повысил я голос. — А не так, нашей с тобой приязнью пользуясь. Я за тебя оскорблён — он даже не сказал тебе, с чего “не желает”, — хмыкнул я потупившемуся змеюку. — Я с награды от Его Величества хочу хоть авр получить. И других способов не вижу. Если Корифею это не угодно — пусть сам решает, как это сделать, а не так… — махнул я лапой. — Мы друг друга поняли, Серпент?

— Поняли, Михайло, — махнул лапой змеюк. — И… с огнём играешь, видом. Совет добрый — не доиграйся, — ускользнул он из эркера, усосав по дороге кружку водки.

— Я знаю, Серпент, — негромко и расслабленно произнёс я, хотя воевода меня явно не услышит. — И постараюсь “не доиграться”, — пообещал я ему, а, скорее, себе.

5. Львиный залог

Вообще, конечно, риск присутствовал, и немалый. Если корифей психанёт и сделает какую-нибудь глупость (а, судя по генам — может влёгкую) — мне мало не покажется, в лучшем случае, придётся драпать из Золотого после боя. Это если отобьюсь, что вероятно, но не гарантированно. Но в рамках моих планов “сливаться” после такой плюхи — все эти планы похерить.

При этом, решил я подготовится: заинструктировал Млада, перераспределил оружие и кирасу так, чтобы были под рукой. И решил… из дома не выходить. Лишняя вероятность подставится — совершенно лишняя, так что проще ждать дома. Пойдёт корифей на контакт, какими-то сотрудниками — где живу, знает. Не пойдёт — просто дождусь аукциона.

Вообще, у Корифея была прекрасная возможность избежать скандала: участвовать в этом шутовском аукционе и просто… заплатить мне достаточную сумму. Без потери лица, без всякого такого. И, если честно, на это я умеренно-надеялся, хотя и к различным формам и видам “предварительных разборок”, само собой, готовился.

День — именно отдохнул, как и собирался. Пожрал сам, покормил Диньку, воспользовался услугами полового персонала Счётов. Предпочёл бы, если честно, с Лисой… Но после нашего совместного времяпрепровождения рыжая не появлялась и даже записульки не прислала. Не повод расстраиваться и нервничать — у нас “не тот формат взаимоотношений”, не говоря о том, что есть некоторые тонкости, которые я понял только сейчас. Сама форма секса между владеющими подразумевает “доминатора” и наоборот. Ну и кто в семье главный — понятно, только семьи нет. И, довольно вероятно, Лиса будет сознательно ограничивать наши встречи, демонстрируя “независимость”. Скорее всего — вопрос времени, да и не сделаю я с этим ни черта, по крайней мере, сейчас.

И вот, когда я расслаблялся в баньке с девкой, философски рассуждая насчёт того, что по сравнению с рыжей они — как простой хлеб. Что совсем не повод его не есть, раз уж багет с чесночком не доступен. В общем, занимался расслаблением и сексом, как вдруг в дверь баньки стучат. Владеющий, не слишком сильный, бегло оценил я.

— Мне и одной хватит! — целомудренно буркнул я.

Потому что слегка напряжён насчёт возможных глупостей от корифея я был, но одарённый-стучак явно не вооружён, не слишком силён. Так что, скорее всего, девка.

— Почтеннейший видом! — заголосила девка голосом Грошена.

— На такие извращения с оттенком геронтофилии я точно не подписывался, — задумчиво пробормотал я.

Девка, по-моему, не поняла, но хихикунула на всякий случай. А я вздохнул и поинтересовался:

— Чего надо, Грошен? Отдыхать изволю!

— Почтеннейший, прошу простить, но вас ожидают.

— Опять ко мне кто-то припёрся? — вздохнул я, начав бегло приводить себя в относительный порядок.

Относительный, потому что много чести какому-то непонятному визитёру будет. Ну а порядок — а мало ли кто? Та же Лиса может быть.

— Никак нет, Михайло Потапыч. Кабинет арендовали, ожидают вас в едальне Счётов.

— Какие приличные люди, — оценил я. — А кто?

— Уважаемый Лидари со свитой, — несколько удивил меня управляющий.

В общем, встряхнулся, под ремень брюк припрятал кобуру с револьвером, да и с интересом потопал в Счёты. Мысли в голове бродили всякие, разные, вплоть до того, что корифей, своей козлиной мордой, прискакал меня совестить. Понятно, что бред, но мало ли…

Впрочем, настолько меня Лидари не удивили. Хотя и удивили, не без этого. В кабинке сидел… сложно сказать, я бы сказал, “дед”. При этом — очень сильный владеющий, пусть в возрасте и с морщинами, смотрелся и ощущался вполне себе львом. Корифейская морда на его фоне — щенок, точнее, котёнок. Сидел этот тип в кабинке, в компании пары женщин-Лидари, причём первый раз я наблюдал последних в формации “с мужчиной” не в кирасах. То есть дамочка лет сорока, ну и девица помладше тридцати — в платьях, жилетках. С короткими, церемониальными кортиками на поясах: демонстративо “не боевые”. Хотя, вообще — сильны. А львиная морда деда внушает осторожность если не магической силой — с Потапом и сам лев Лидари в “силах тяжких” чёрта с два потягается — то опытом и “общим ощущением”. Впрочем, смущаться я не стал, сделал морду сиволапой, широко оскалился и помахал лапой компании за столом. Кстати, не просто сидели, а угощались, отдавая должное кухне Счётов.

— Здравствуй, видом Михайло Потапыч, — приветливо улыбнулся мне Лидари, помахивая полуобглоданной птичьей ногой в лапе, тогда как дамочки просто коротко кивнули. — Я — Сортц Лидари.

— Привет и тебе, Сортц Лидари, — кивнул я, оценив приветствие, да и плюхнулся за столик на свободное место.

А сам думал и прикидывал, строил модели и соотносил. Пока выходило не очень понятно, но варианты уже проглядывали.

— Неплохое место, — задумчиво пророкотал этот Сортц, оглядываясь. — Хоть узнал, где подрабатывают мои студентки, — усмехнулся он в усы.

Обе дамочки при этом почти незаметно, но явно неодобрительно зыркнули на деда, на что тот расплылся в широкой лыбе.

А я постепенно начал кое что понимать. Итак, род Лидари — чертовски многочисленный, с сильным духом, эксклюзивом в виде элементалей света. И прайдами, практически не взаимодействующими напрямую закрытыми семейно-управленческими группами. И вот я, что логично, предполагал, что Корифей и соответствующий корифейский прайд — самые главные. Что, вроде как, логично, но выходило, судя по моему визитёру, ни черта не так. Сортц, судя по сознательной оговорке — из “академического” прайда: семьи, контролирующей и управляющей Академией Одарённых Золотого. И, судя по Сортцу — ни хрена он не “под” корифеем. А Корифей, выходит, глава корифейства… только ни черта не главный среди Лидари. Уж какой формат взаимодействия и на каких принципах осуществляется внутри рода — чёрт знает. Но мой собеседник покруче корифея по всем параметрам, из чего следует логичный вывод: Корифей — говорящая голова и управленческий менеджер. Теоретически, он может быть и полноценным главой, если мудрый, толстый и опытный. Но теперешний до “главы в роду” явно не дорос.

При этом, своим взбрыком ставит под удар не столько себя, сколько интересы Лидари. И Сортц, либо сам по себе, либо как представитель рода, пришёл ко мне договариваться.

— И сами по себе они ничего, — хмыкнул я.

Хотел было позвать полового: ну а что, Лидари жрут, а мне пастью щёлкать? Но Сортц отложил птичью кость, положил лапы ладонями вверх на стол и проникновенно пророкотал:

— Жезар по отношению к тебе… поступил не слишком красиво, видом. Я пришёл с тобой говорить о том, как это исправить. То, что ты умеешь играть словами — я уже знаю, но сейчас спрашиваю прямо: что ты хочешь? И считаешь ли ты Лидари недругами?

Довольно… смешной вопрос, если бы даже в жестах Сортца не проглядывался опыт и знание непроизвольных реакций людей. И териантропов — последнее дополняло общую “мимически-жестовую” картину, но не отменяло общей человеческой реакции.

— Для начала, уважаемый Сортц, мне бы хотелось знать — а чего от меня хочет Жезар? Это же корифей, я правильно понял?

— Хм, он самый. А хочет — службу и подчинение, видом. Он молод и в сотрудничестве видит слабость, — ухмыльнулся дед.

Так, вон оно как выходит, прикидывал я. Тут даже не вопрос Лидарёныша — это вопрос второй. Тут и нужда в видоме, и то, что я отказался приносить клятву. То есть даже без посыла на Пряный вполне могла бы быть какая-нибудь корифейская гадость, принуждающая меня, с его точки зрения, к “службе”. И с такими подходами — я СОВСЕМ не удивлён, что боги и жрецы довольно прохладно относятся к Лидари. Ну а корифей… очевидно оскорбился, именно лично. Закусил удила и с этой Крепью подставил уже Лидари, а не только себя. Серпент доложил, куда надо: он к корифею лоялен, но совсем не дурак, а символом его преданности является именно государство, а не личность. Ну и Лидари, судя по всему, провели “экстренное совещание”, где корифею в той или иной форме надавали по рогам: его действия косвенно вынуждали меня на конфронтацию, но это полбеды. Главное — ещё более напряжённые отношения с богами. Вообще — ни черта не так, но один из возможных “отнорков” для Золотой Волости и Золотого, в виде независимых и благорасположенных видомов, вполне может быть перекрыт этим козлинством.

— И какие последствия для меня будут? — приподнял я бровь.

— На вопрос ты не отвечаешь, — прищурился Лидари.

— Так от твоих ответов прямо зависит и мой, — пожал я плечами, на что последовала усмешка.

— Тогда и я имею вопросы, видом. Ты контракты от нас и корифейства брать будешь? В этой смешной газетёнке пишется, что ты решил обосноваться в Золотом.

— За деньги — почему бы и нет, — совершенно честно пожал я плечами.

Просто если подёргать за усы корифея — дело мне, в целом, приятное. То конфликтовать с теми Лидари, что мне показались… а ну его нафиг. Не вытяну, по крайней мере, в ближайшие годы уж точно, а главное: зачем? Недоброжелатель известен, подгадить ему, лично ему и в разумных пределах постараюсь. Если не придётся рисковать, само собой. Придётся — то и хрен бы с этим казлом. Что самое смешное — он уже нагадил себе больше, чем я планировал, что вселяет в моё сердце радость и удоволетворение.

— Только, уважаемый Сертц, учти, что я рассчитываю служить в Золотом не столько видомом, хотя от работы как видом — не откажусь.

— А кем же?

— Поверенным в делах и в суде, а так же стряпчим, — честно ответил я.

И получил удивление только на последнее. Дело в том, что “поверенный” — это представитель, которому доверяют, "поверяют". Были повереные в делах, в судах и даже поверенный в поединке. Поверенный в суде — так вообще непременно владеющий: скажем так, аристократическая должность. Правда, обычно не “профессиональная”, а ситуативная, но само желание этим заняться удивление не вызывало — немногие из осуществляющих работу поверенного в суде как раз владеющими и были.

С “делами” — тоже, в общем, довольно неопределенно и без вопросов. А вот стряпчий — вопросы у Сертца вызывал. Потому что стряпчий было должностью чиновной, корифейской. Не “представитель-поверенный”, а консультант и частично нотариус, готовящий дело. К суду, к договору и прочему.

— Стряпчий? — поднял он брови.

— Не на службе корифейства. А в делах — и владетелями, и с одарёнными, и с корифйством. Иной раз решить дело до суда — лучше для всех.

— Хм-хм… есть в твоих словах правда, видом. Ну да дело твоё, главное — вражды к Лидари у тебя нет, за службу возьмёшься. А Жезар тебя не тронет, пока ты не нарушишь законов Корифейства и не станешь врагом Лидари. Это я тебе твёрдо обещаю.

— Благодарю, уважаемый, — с ощутимым облегчением кивнул я.

Нет, понятно, что мелкие гадости могут быть в огромном количестве: Лидари, как выяснилось — далеко не монолит, с кучей своих интересов и возможностей. Но делать мелкие гадости адвокату, оставаясь при этом в правовом поле… Ну за козлинские усишки я корифея смогу всласть подёргать, если так случится.

— А как решить вопрос с аукционом, ко всеобщей выгоде и без неприятных слухов, — помотал я лапой. — Так смотри, Сертц: первое, вы выкупаете у меня эти… земли. В Вольном Собрании после этого Лидари стоит устроить хор-р-рошую гулянку, тонко намекнув, что я молчалив был, чинуши непонятливы, а так — корифейство только радо меня вознаградить. А аукцион не нужен, но раз уж сложилось так — то гулянка для уважаемых, чтоб обидно не было.

— Это довольно толково, видом. И даже пользу принести может — не в никуда деньги уйдут, — потеребил Сертц бороду. — А второй — выиграть аукцион? — прищурился он.

— Да, — кивнул я. — Что за земли мне достались, я могу и на аукционе не называть: всё же я — не совсем владеющий, видом. А кому не по нраву — так не покупайте, я не заставляю, — развёл я лапами с улыбкой. — Ну а какой вариант лучший — я тебе уважаемый не скажу, самому виднее.

— Подумать надо, да и обсудить не мешает, — задумчиво, переглянувшись с дамами сопровождения, выдал дед. — Но через день скажу, может, и сами что придумаем. А тебе стезя, о которой ты толковал, подходит, Потапыч, — хитро прищурился он. — Ладно, поговорили — хорошо. Пора и честь знать. Прощай, видом, — поднялся он, а через секунду и его сопровождающие.

— Прощай, Лидари, — поднялся и я.

Троица удалилась, а я постоял, даже Диньку глянуть на секундочку послал. К счастью, никто не подслушивал, так что я шумно выдохнул, плюхнулся на диванчик и негромко озвучил:

— Пронесло. Или повезло. Или шут?

На последнее мне никто не ответил, но учитывая “пригляжу” от этой сучности — совершенно не исключённый вариант. Как минимум, я — не та фигура, по крайней мере, на текущий момент, чтобы все Лидари обсуждали и принимали решение. После “аукциона” — да, могли. А вот то, что “до” — вполне на содействие Шута тянет.

Ну и чёрт с ним — в общем-то, варианты и без всяких Шутов были, от бить, до бежать или притворяться мёртвым. А я узнал немаловажные данные, очень в моей будущей професии не лишние.

— Водки! И мёда! — рявкнул я, высунув морду из кабинета.

— Сколько вам угодно, почтеннейший? — подал голос какой-то половой.

— Много! — честно ответил я.

Просто при всех прочих равных — и нервничал, и вообще перенапрягся. Отдохнуть-расслабиться просто надо. И тот, кто думает, что водка с мёдом невкусно — придурки! Очень даже ничего выходит, даже Потап одобряет…

В итоге набрался я весьма основательно, не до потери сознания, но штормило даже в обороте, так что в эркер я вваливался на четырёх костях: не шатался, просто удобнее было. Потап время от времени присылал всякие глумёжные мыслеэмоции, но я на них махнул лапой и уснул. А проснулся… ну, в довольно комичной ситуации. Не похмельный, но далеко не трезвый. Дело в том, что у меня в спальне образовалась Лиса, возмущенно меня теребящая. То за плечо, то за определённую деталь, то тянула руки к ушам. Судя по нахмуренно-смеющемуся выражению лица, рыжая сама не понимала. что ей делать.

— Приве-е-ет! — помахал я лапой, дыхнув лютым перегаром, который и сам почувствовал.

— И с чего ты так набрался, Михайло?! — подбоченилась Лиса, но прыснула. — Ладно, сегодня проку от тебя… — махнула она рукой. — Но завтра чтоб…

— Отъярю так, что пощады запросишь, — пообещал я.

— Я запомню, — хмыкнула Лиса, выскальзывая из платья и забираясь ко мне под одеяло.

А я, слегка вертолётимый, засыпал и с трудом удерживался от смеха: моё не совсем трезвое тело использовали как… гибрид подушки и плюшевого мишки! Ну, в общем, даже приятно в чём-то, оценил я, заснув. А на утро пришлось выполнять обещание. Партнёрша попалась упорная, пощады не просила, но я своё почтенство не посрамил. И благословлял тело териантропа — после такого количества выпивки у меня-человека было бы такое похмелье, что не то, что марафон секса, а даже нормального разговора, кроме как жалобных стонов, я бы из себя не извлёк.

Правда, пролюбить весь день нам не дали — в районе трёх пополудни в дверь спальни поскреблись, причём Млад.

— И какого лешего?! — вежливо поинтересовался я.

— Господин, к вам посланник из Денежной Управы, с грузом.

— Вот же.. ладно, сейчас, — заворчал я, собираясь.

Лиса на меня посмотрела ОЧЕНЬ вопросительно, ну а я посулил “рассказать”.

— Всё?

— Скорее всего.

— Михайло-о-о!

— Ли-и-иса! — ответно протянул я. — Почти всё, возможно, и всё, если там то, что я думаю, — отрезал я.

Оделся, вышел. И да, тот самый фельдъегерь, что уже был. С парой одарённых-носильщиков и здоровенным коробом.

— Почтенный видом, направлен главой управы выкупить у вас наградную грамоту, — после приветствия сообщил он, тыча в сундук.

— А скока тут? — резонно заинтересовался я.

— Две тысячи сто шесть авров, почтенный. Принимаете предложение управы?

— Да, — прикинув, кивнул я.

Но Диньку в сундук направил. Эта мелкая, в плане счёта, обладала какими-то мистическими способностями, хотя в сундуке задержалась, выпорхнула оттуда довольная, с лыбой на всю мордашку — вот точно купалась, как дядюшка Скрудж. Но сумма, и именно золотом, была озвученная, а я именно продал наградную грамоту. Причём с заключением ряда на "куплю-продажу": всё, как положено. Денег, кстати, выходило… Ну не перебор по щедрости, конечно. Но вполне пристойно, даже с премией: среднее владение по ряду, по моим прикидкам, выходило от тысячи до полутора авров.

Прихватил сундук (тяжёлый, моя прррелесть!) и затащил в кабинет. А на пороге меня поджидали очень любопытные зелёные глазищи и Лиса в простыне, намотанной на манер тоги.

— Присаживайся и слушай, — плюхнулся я в кресло, предлагая колени в качестве сидения.

Рыжая на миг замерла, но решительно зашла и плюхнулась на отведённое ей посадочное место.

6. Деловые переговоры

Лисе я всего, конечно, не рассказал. Но в общих чертах — просветил. Так, мол, и так, пришли люди от Лидари (без подробностей), выкупили Крепь за пристойную сумму, извинились, сославшись на чиновников-головотяпов. Собственно, моё описание подразумевало, что действие это скорее корифея — прямо не говорил, но подразумевал.

— И статью на этом… — задумалась рыжая, посмотрела на меня. — Делать, наверное, не стоит. Чиновники-недоумки. Только, Михайло, а как на самом деле было?

— На самом деле, по большому счёту, именно так, Лиса, — честно залупал я глазами. — А со статьями…

На этом я сообщил рыжей, чем собираюсь заниматься. Лидари уже были в курсе, так что скрывать от девицы с довольно высоким уровнем моего доверия — глупо. Как минимум, закономерно приведёт к снижению этого самого уровня. Так что рассказал про планы на поверенного-стряпчего, пригрозив эксклюзивной информацией.

— Если ты, Лиса, в статьях не ущемишь моих интересов, как и интересов доверителей без моего дозволения.

— Говорили уже, Михайло. Мне даже интересно, что у тебя выйдет, — прищурилась рыжая.

Мне, в общем, тоже было интересно. На следующий день в Вестнике Корифея появилась нетипичная статья: не “обзор”, а, скорее, отчёт. Так и так, чиновники накосячили: наградили не тем, чего хотелось. Но корифей прознал и всё исправил. Видом Потапыч снабжён достойной наградой, а Лидари берут на себя труд провести празднество для владеющих Золотого, как этакую компенсацию за несбывшиеся ожидания аукциона.

И, от Лидари же, в разделе объявлений Лисьей Правды, появилось сообщение что “мы вас с аукционом обломали, так что накрываем поляну”. В общем — и они вывернулись, и ко мне претензий никаких. И дед Сортц выходит продуманный: на первый взгляд кажется, что “чище” либо дать мне какие-нибудь сносные владения для проведения аукциона, либо аукцион выиграть. А на деле вариант с гулянкой за обломанный аукцион выходит довольно перспективен в качестве налаживания контактов. Во-первых: сами Лидари в этом Благородном Собрании гулянок не проводят, типа “невместно”. Во-вторых, на их гулянки народ из оппозиции приходится чуть ли не силой затягивать, вариант с Казньюи его приёмами — отличный пример. А тут и они “не при делах”, и самые оголтелые опозиционэры припрутся, в стиле “раз уж эти Лидари нас так обломали, то всё сожрём или хотя бы понадкусываем!” В общем, вполне себе перспективное налаживание диалога с потенциально недиалогоспособными может выйти, если не тупить.

Лисе для журналистской поживы скомпилировал этакую “сагу о процепсах” — с деталями, художественно переработанную, но абстрактную, без привязки к конкретным местам и людям. Часть почерпнул из книг и рассказов, но в основном — “всё как было”. И на этом интервью (причём слово у меня самого стало вызывать ухмылку: Лиса упорно считала, что “интервью” — это потрахаться завернуть) мы решили опробовать новинку для Зиманды: литературный псевдоним. В преамбуле статьи значилось, что источником информации является “пожелавший остаться неизвестным, но заслуживающий всяческого доверия владетель, пожелавший назваться Поверенным”. Ну и посмотрим, что из этого выйдет, хотя я на девяносто девять процентов уверен, что “проканает”. Дело в том, что развлекательной литературы Зиманда фактически не знала: были всякие “эпичные сказания”, жизне- и землеописания, но написанные либо совсему уж сухим, либо совсем уж пафосным языком. В лучшем случае — потоком сознания автора, причём без оглядки на читателей, когда чёрта с два поймёшь, что этот эпистолярный псих вообще имел в виду. Причём псих — не оскорбление, а ощущение от прочтения.

Ну а формата “приключенческое чтиво”, с вовлечением читателя, а не эпично-мифологическое описание — не было. И у меня даже появились недооформленные планы (ну, в перспективе и очень неопределённые) Лису от Правды слегка “отколоть”. Ну и слегка от Рейнаров, потому что девица получалось настолько “по мне”, что я даже боролся со всякой нездоровой романтикой и бараньим взглядом. Потапычу пристало только с медвежьим!

Недооформленные планы заключались в создании нового формата периодики для Зиманды: журнала. Всякие приключения, смешные истории и прочая лабуда способна “пробить” общественное неприятие владеющих к печатному слову, что для газеты было “невместно”, но прекрасно подходило для журнальчика, выходящего пару раз в месяц, а то и раз в неделю. В общем посмотрим, мысль недооформленная, перспективная на будущее, но пока несвоевременная.

Своевременными же были разборки с корифейсками чиновниками насчёт Медвежьего Товарищества и вопрос жилья, раз уж деньги на него появились. Причём вопрос жилья был первичен: разборку с чинушами я рассчитывал использовать уже как полноценную рекламу услуг себя, как поверенного и стряпчего, а для этого нужен офис для приёма посетителей и переговоров. Или для околачивания их слоновьим бивнем — тоже вариант, но опять же — офис нужен. Аренда в данном случае просто глупа: в любом случае, даже если не выйдет с Зелец, я всё равно куплю доходный дом, в котором отвести место под контору вполне осуществимо.

Так что начал я, в том числе и через Лису, выяснять, что это за Зелец, почему не знаю. Воображение рисовало чопорную старую каргу в викторианском платье, но реальность преподнесла сюрприз: Зелец оказалась единственной представительницей рода, при этом двадцати лет от роду. А дом в Золотом раньше был родовым особняком не слишком расположенного к Лидари рода. Лет десять назад от рода осталась одна соплюшка десяти лет, териантроп из куньих. То есть вроде как куница, но с элементами кучи зверья, от медведя до росомахи. И вот тут Лидари подсуетились, причём прям на удивление: и нашим, и вашим. Лару Зелец, конечно, “разводили”, но делали это предельно честно, соплюшка сама тупила. А именно, для начала Лидари выкупили по вполне честной цене родовой городок Зелецов, при этом гарантируя девчонке защиту её и её владений. И выполнили, правда, от владений оставалось всё меньше и меньше: подозреваю, не без помощи тех же Лидари, соплюшка “жгла не по детски”, с гулянками, пьянками, охотами и прочим развратом, ну и по мере истощения кубышки, поскольку управлением Зелец не занималась вообще, продавала “добрым друзьям Лидари” очередной шмат земель.

Ну и сама себе злобная потерпевшая, хотя если заплатит — может возвыситься до клиента, прикинул я. Уточнил ряд данных, сел на аркубулюса и, сопровождаемый Младом, направился в городок Март, бывший столичный Зелецов, а теперь просто место с особняком последней из рода.

По пути прикидывая резоны Лидари: например, почему не предложили девице идти в данники? Хотя с этим, если разобраться, вполне понятная картина: в отличие от афёры с дружиной, “данник” — это вполне себе феодальный вассал. С кучей прав, привилегий и прочим, закреплённым “рядом корифейства”. То есть, выкупая по дешовке, Лидари тратят время и средства (не слишком большие), но имеют массу плюсов без минусов. В том числе и в рамках общественного мнения владеющих, на тему своей неагрессивности и честности. Вроде и мелочь, но вполне может сомневающихся подтолкнуть. Более того, скорее всего, когда Зелец прогуляет вообще всё, ей… просто подберут супруга из верных-надёжных, заслуживающих награды. Он её, конечно, будет пороть не по-детски, вбивая ум и понятие экономии, да и спрашивать девчонку никто не будет, но на фоне возможных вариантов — честно и гуманно.

Добрались до городка часам к трём пополудни, а в дороге я точно понял: если я Млада беру с собой — нужен аркубулюс и для него. А то эта конина постоянно устаёт, потеет, отдыхает. И от меня шарахается, чтоб её! Так что надо: Млад мне полезен не только как дворецкий, но и как разведывательный модуль. Ту же Диньку на природе выпускать я несколько опасался: часть животных имели чувствительность к нави, а наблюдать гладиаторские бои феи и какого-нибудь зловредного орла у меня не было никакого желания.

Март оказался городком “в процессе перестройки”, то есть на периферии деревянные коттеджи с огородами, ближе к центру — уже относительно современные для Зиманды многоэтажки. На въезде я продемонстрировал стражам “храмовый знак”. Довольно занятно, что избегая Пантеонов и жрецов, я упустил довольно занятный момент, чисто бытовой, не отражённый в книгах. В смысле — да, владеющий на территории корифейства должен иметь подорожную для того, чтобы его впустили в город корифейства. А Март таким и был, но… Я — не только владеющий, но и видом. И оказалось, что мне достаточно заскочить в столичный Пантеон, похмурить брови перед жрецом Апопа и… получить фигулину в виде металлической буквы “П”, венчаемой рогатой головой. Как знак принадлежности меня к духовному сословию, на всякие “подорожную покажите” крутящего религиозную дулю.

Особняк Зелецов был в центре города, обширен, но довольно комично смотрелся на фоне четырёх- и пятиэтажных домов, будучи сам в пару этажей. А уж ратуша с управляющим городом или мэром — так и вовсе “придавливало” явно деревенский стиль родового гнезда. В металлической ажурной ограде вокруг особняка и парка были ворота, рядам с которыми ошивались пара вооружённых одарённых “при исполнении” и некий тип средних лет, явный слуга. Он же ко мне, по приближении, обратился:

— Я Никод Септ, привратный слуга. Что угодно уважаемому в особняке рода Зелец?

— Почтенному, видом я, — ответил я. — Желаю беседовать с уважаемой Ларой Зелец.

— А по какому поводу почтенному угодно беседовать с госпожой Зелец? — докапывался тип.

— По деловому поводу. Я арендую у уважаемой часть особняка в Золотом и имею по этому поводу тему для беседы.

— Конечно, почтенный. А…

— Мне о своих делах тебе подробно доложить?! — возмутился я.

— Конечно нет, почтенный. Обождите буквально минуту, доложу уважаемой госпоже.

Метнулся мухой, через три минуты вернулся — спринтер, а не упитанный дядька. И не владеющий, даже не одарённый, прям “привратный профессионал”. Ну и Зелец меня была “готова принять”. Так что потопал я за этим Септом, оглядываясь. И да, особняк явно “переделывался на новый манер”, но частями, что заметно. Новомодные световые шары-гирлянды, при огромном камине с въевшейся в грубую кладку сажей. Ну и прочее такое — взгляд ожидает увидеть грубую скамью или табурет, а там козетка какая-нибудь или кушетка с мягкой обивкой. А вот повёл меня привратник не на первый и не на второй этаж, а в подвал. Я немного удивился, но звук голосов, предающихся, судя по тембру, пьянству, обжорству и прочему веселью удивление притушили. И в подвальном этаже, вполне просторном, не было эклектики верхнего этажа — стильно, модно, современно. И довольно много зелени. Вдобавок встретилось несколько, около десятка владеющих, вдумчиво предающихся тому, о чём слышалось по голосам. Пара довольно молодых Лидари, кстати, были и эти единственные, кто на меня хоть как-то отреагировал. “Кто таков и что надо?!” не орали, конечно, но хоть вглядывались-вчувствовались, отвлекаясь от важных дел.

А провожатый довёл меня до высоких дверей, поклонился и сообщил, что “госпожа ожидает”. Традиции открывать двери (если это не ворота особняка) не было, так что я потопал внутрь.

И задумался: меня оскорбили или сносно? Вообще, по укладам, не особо и оскорбили, заключил я, разглядывая представшую картину. А она была такой: я попал в некий аналог термы, но не парной, а именно бассейна. Судя по всему, под особняком бил источник, ну и то ли изначально Зелецы, то ли уже эта Лара сделали из него этакий бассейн, с облицовкой и всяким таким. Владеющая, при этом, была только одна: молодая и довольно симпатичная девка, слегка пьяная, замотанная в простынь, возлежала на этаком плавучем ложе, возвышающемся на метр над водой. А в воде булькали шесть разнополых смазливых рыл, судя по реакции на девкин жест — “двигатель” плавучего ложа.

Кроме этого, было несколько одарённых, довольно сильных и небедно одетых, по периметру бассейна. Пырящихся до ужаса бараньими глазами, мало что не пускающих слюнку напоказ, точнее не на показ, а на эту Лару. Выглядело это так, что одарённые претендовали на место консорта, не спутника жизни, а официального трахаля. Ну, позиция понимаемая, а учитывая, что фифа вполне ничего — так только одобрить могу начинание продуманных вьюношев.

— Приве-е-етвую, — с запинкой выдала эта Лара, когда её самоплав дотолкали к берегу, поближе ко мне. — А ты — видом?

— Видом я, — хмыкнул я. — Михайло Потапыч, уважаемая.

— Вот здо-о-орово! А то мне так ску-у-ушно. А эти, — пренебрежительно махнула она лапкой по периметру, — ничего весёлого не придумывают!

“Эти” в лице одарённых попытались “быть хищными, опасными, самцами” и прочими идиотами, надуваясь и пырясь на моё почтенство, как на публичного врага. Ну а я просто не обратил на них внимания: понятно, что “отыгрывают роль” с прицелом на материальное благосостояние.

— У меня к тебе, уважаемая, деловое предложение. Ты полагаешь возможным вести переговоры при посторонних?

— Они не посторонние, а мои добрые друзья. Только ску-у-учные. И ты... делово-о-е! Расскажи что нибудь весёл…

— Нет. Слушай, — бросил я.

“Претенденты” аж заподпрыгивали, фифа удивлённо залупала глазами. А я стал спокойно озвучивать предложение, параллельно оценивая расклад. Ну, в общем, похоже, эта Лара — “она же деть” в терминальной стадии. Что, в общем-то, объяснимо, да и пофиг мне, по большому счёту. Но не клиническая дура: аж помотала головой, несколько вопросов задала вполне уместных.

— Ты, уважаемая, сейчас не имеешь от особняка толковой прибыли, притом что деньги тебе не лишние. Можешь сдавать чиновникам…

— Не бывать тому, чтобы в особняке Зелецов не было уважаемых владеющих!

— А значит — особняк ты со временем продашь, — не обратил внимание на взбрык я. — Я предлагаю тебе сейчас больше, чем он стоит. Потом купят дешевле, да и искать покупателя ты вряд ли будешь: отдашь, за сколько скажут.

Девица глазками посверкала, но опала на ложе, задумавшись. И тут один из “претендентов”, то ли допился до героизма, то ли по жизни идиот, выдал:

— Эй, видом! Как смеешь ты столь нагло обращаться к несравненной Ларе Зелец?!

— Ты — идиот? — участливо поинтересовался я, хотя некоторая задумчивость появилась.

Дело в том, что этот тип был расфуфыренным, но явно умел держать оружие, которое в виде вполне боевой сабли и пары пистолей на поясе на нём наблюдалось. Вёл себя, как “пьяный от любви”, но очень быстро и остро зыркал, в том числе и на Лару, которая внешне выражала “ой, что же творится-делается!” — при этом так же зыркала на этого героя если не одобрительно, то с интересом.

— Говорил я тебе, уважаемая: беседы между владетелями должно вести приватно, без всяких… — наставительно озвучил я.

— Поединок! — заподпрыгивал этот тип.

— Здесь и сейчас! — захлопала глазками Лара, хотя за подобное на поединок её мог вызвать уже я, потом трахнуть и обоссать: в меню на эту неделю избалованных соплюшек у меня не значилось.

— Сталь и магия! — вклинился этот петушок.

А я призадумался: не прибить ли мне тут всех нахрен, взяв особняк “по праву силы”? Как-то сил и нервов на первый взгляд меньше потратится… Хотя Лидари, чтоб их. И посылать этих клоунов далеко и надолго вроде и хочется, но особнячок тоже хочется.

— Как убивать этого придурка, мне неважно, так что пусть его. А вот ты, уважаемая, вмешавшись в вызов, стала его участником! — протянул я палец в сторону Лары. — Но, снисходя к… — недоговорил я, — я рассмотрю твою выходку как согласие к продаже после моей победы. Время, которое я мог потратить на переговоры, я потрачу на этого недоумка.

Недоумок издавал звуки несогласния с объективной реальностью, девка как-то резко протрезвела, забегав глазёнками. С опасением — на меня, ну и на петушка, которые грудку надувал и всем видом показывал, что “он этого видома, как бог черепаху!”

А я просто махнул лапой, хотя был нюанс. Я чувствовал одарённого, не дотягивающего до могучего. Но в упор не понимал, что за элементаль у этого типа.

7. Медвежья Услуга

В общем, расклад выходил таков: есть эта соплюшка-Лара, которая просто не воспринимала происходящее вокруг неё (и даже почтенного меня) всерьёз. Живёт большей степенью в придуманном ей мирке, а дырки и несоответствия воображения и реальности затыкает деньгами или игнорирует. Но не полностью дура: есть проблески редких извилин, от “игрового” диспута по поводу покупки мной особняка в Золотом, до двух моментов без “игры”. Это когда я выдал ей высоковероятный анализ будущего этого особняка: задумалась всерьёз. И когда я тонко намекнул, что за её “игровое” вмешательство в поединок можно получить по-взрослому. Последним она даже прониклась и испугалась, хотя и не в той мере, как стоило бы. Ну, по крайней мере, с продажей она реально не отвертится: начнёт “отмазываться” — возьму по праву силы. В текущих раскладах даже Лидари ничем прямо не помогут (если и захотят, что не факт) — очень девчонка подставилась по всем укладам. Да и она сама вряд ли, судя по реакциям, будет юлить.

Далее, сам вызыватель. Ну что он хочет — понятно, выделиться на фоне ухажеров, проявить себя не только как потенциальный трахаль, но и полноценный защитник. Судя по ряду реакций и поведению — с владеющими он сталкивался и, судя по тому что живой — побеждал. Почему он посчитал возможным нарываться на “какого-то там видома” — понятно. Первое — это гибернирующий Потап, из-за которого я чувствуюсь как очень средний владеющий, а одарённые, контактирующие с владеющими, вполне могут почувствовать “силу”. Второе — скорее всего, его непонятная стихия-элементаль. Даже Потап полусонно пробурчал, на тему, что “хрен знает что такое, я не видел”.

В общем, причины фигурантов понятны, ну а мои цели не изменились: купить особняк, что как ни забавно, но с текущей клоунадой вероятнее и быстрее, чем с нормальными переговорами. Но есть и ограничение: петушка этого убивать не стоит. По возможности, конечно, но в случае его смерти и соплюшка может “закусить удила”, да и Лидари встать в позу. Петушок, учитывая явный боевой опыт, вполне может быть “подводкой” от львят. Ну и расклад “давить на Зелец” — тоже вариант не без подводных камней. Только-только разошлись бортами именно с Лидари, а тут я им на точку интересов наступлю. Короче, убивать — лишнее, надо петушка максимально зрелищно (чтоб Зелец прониклась и не пищала, а спокойно продала, не тратя время) победить. И, при этом, не подставиться под его непонятное колдунство. С последним я голову сломал, под ехидные Потаповы “всё не так, заячий шебуршень!”

Не тьма, мифическая, не яд и не бактериология какая (на последнем меня Потап косвенно обозвал идиотом, “представив” образ “элементаля болезнетвория”). В общем, непонятно что, ну да и чёрт с ним, просто не буду подставляться.

Тем временем народ перешёл на противоположную часть бассейна, оставив мне с петушком место между стеной и водой. Петушок, в соответствии со мной диагностированным, выпячивал грудку, хмурил брови, корячил плечи, меряя меня “презрительными” взглядами. И произнёс:

— Прекрасная Лара, не соблаговолите ли вы оказать честь, дав знак началу поединка?

— Окажу, Трепсин Октаво, — кивнула она. — Кину этот плод, — продемонстрировала она какую-то грушу, из тех что жрала на сваём плавучем диване, — и падение его в воду станет знаком начала.

Этот Трепсин (хоть узнал, как зовут, и почти стопроцентно — ставленник Лидари, приютский) рассыпался во всяких там комплиментах, а я просто пожал плечами, да и направил Диньку с плеча к потолку помещения. Ну и, естественно, производил внутренний оборот, готовясь с ходу обезоружить противника и доминантно надавать по шеям.

Груша полетела в воду, плюхнулась, я выхватил револьвер и выпустил все шесть пуль, убирая в кобуру — что сделал зря. Сильнейший, отбросивший меня назад на метр удар в плечо к чертям сломал кость. Потап взревел, но я через миг топтыгина успокоил. Мои выстрелы повредили у противника правую руку, разрушив пистоль, а левый пистоль остался холостым, так что морщащийся Трепсин вытаскивал левой рукой шашку. Ну и главное — я понял, что за элементаль у петушка. Чертовски неприятный, кстати говоря, но вполне преодолимый, если о нём знать. Гравитация или тяготение. То есть пуля, сломавшая мне уже начавшую заживать лапу, в момент удара весила кило двадцать, если не все пятьдесят. Обычного человека бы расплескало или хотя бы оторвало руку. Ну а меня откинуло и сломало кость — на ТАКИЕ нагрузки полуоборот ни черта не “заточен”. Самая гадость с этим Трепсиным в том, что само по себе его гравитационное колдовство владеющему не страшно. Но вот именно в сочетании с пулей, не несущей вообще никаких атакующих зачарований, смертельно опасно. Потому что магия владеющего развеяла зачарование, но вот импульс от летящей многокилограммовой дуры — не развеялся, а передался руке, И “в лоб” — меня бы, скорее всего, вырубило.

Но с шашкой этот деятель был мне не слишком опасен, даже когда я с одной лапой. Так что я отмыслил Потапу: “сам справлюсь”, — ну и рванул к противнику. Сверхбыстрым или что-то ещё он, как и свойственно одарённым, не был. Один раз взмахнул шашкой, от которой я просто отшагнул, и выбил явно утяжелённым лезвием крупную каменную крошку из пола. Ну а я давать время на распрямление не стал — раз уж парень так удачно встал, то время применить “коронный приём Потапа”. На последнее мохнатая задница заэманировала довольством, но я и без этого собирался. А именно, с оттяжкой, от души, прицельно отвесил этому воену гравитационному смачного пенделя. Тот с криком, практически визгом, полетел.

И полетел именно в бассейн: эта “онажедетка” от меня, в общем-то, тоже заслужила, да и пусть протрезвеет, в конце концов! То есть Трепсин плюхнулся в воду с довольно большой высоты, меньше метра не долетев до плавучего дивана. Ну и диван, само собой, закачало, но главное: девку с вытаращенными глазами и разинутой пастью окатило водой. А я стоял на краю бассейна с довольной мордой, в полноценном обороте, скалился и помахивал целой лапой. Вторая довольно оперативно регенерировала — уже по факту был не перелом, а ушиб с трещиной. Всё же никаких дополнительных гадостей и присадок, кроме увеличения веса, пули массовика не несли, так что была это обычная, на минуту регнерации териантропа, травма.

А вот картина искренне радовала. Петушок булькает, хватается за всякие детали толкателей дивана целой рукой — то ли не умеет плавать, то ли от паники. Бассейн ходит волнами, диван трясёт. Облепленная мокрой и частично съехавшей простынёй Лара сидит с офигевшим видом и обтекает. Прямо “моральная компенсация” вышла.

— Я — победил, — наконец веско озвучил я. — Или добить этого? — приподнял я бровь, указывая на тащимого пловцами к краю бассейна Трепсина.

— Не надо добивать, почтеннейший, — подала голос Зелец.

— Значит, победил, — пожал плечами я. — Млад, бумаги!

— Слушаюсь, господин, — подскочил дворецкий, раскрывая портфель с пергаментом, стилом и прочим.

— Уважаемая Зелец, вам будет неудобно там заключать сделку, — озвучил я. — Извольте подплыть.

— Но я… мне надо переодеться…

— Меня вы не смутите, — отмахнулся я. — А насчёт ваших потребностей, уважаемая, надо было думать, когда вы вмешивались в объявление поединка. Или вы желаете…

— Не желаю, — обиженно буркнула она, а толкатели дивана забурлили водой по её жесту.

Откуда-то из рядов ухажёров послышался какой-то вяк, но продолжения он не получил. Охотники за средствами, несомненно, хотели жить, ну а если кто-то из них охренеет до вызова меня после поединка — ему точно кирдык, по логике и по традициям.

Ну и закончилась эта клоунада заключением ряда на покупку: я вношу в Золотом на счёт казначейства средства (не больше, а среднюю по Золотому сумму, ибо нехрен!) и, с момента внесения — полноправный владелец особняка. Из интересных деталей: оказалось, с Зелец казначейство “за хранение денег” средства не снимает. Ну а так… ну, губки дула, при этом вела себя на редкость противоречиво. Одновременно пыталась “прикрыться” мокрой простынёй, при этом демонстрировала то сиську, то ещё что-то там. Внешне даже неплохо, если начистоту… но пусть эту соплюшку порет и воспитывает кто-то другой, а мне лень.

Так что через двадцать минут после “поединка” я в сопровождении Млада и гордо усевшейся на плечо Диньки топал из логова Зелецев. Ряд — есть, а в самом маловероятном случае, если Лара “передумает”... Ну, тут я реально вернусь, выпорю, оттрахаю и обоссу. А потом направлю в Счёты, отрабатывать, и никакие Лидари в таком случае не помешают: они вынуждены будут мне помогать, согласно даже не укладов, а законов Корифейства, к которым наш договор апеллировал в большей степени.

Покинули Март и добрались до Золотого без приключений. Единственным волнительным моментом было… вскрытие сундука с сокровищами. Я… немножко перебрал с количеством и злостностью защитных духов. В общем — оправданно, оставлял в арендуемом помещении огромные деньжищи, больше (со справкой больше), чем всё это помещение стоит. И на момент, когда надо было сундук открывать и денюжки вытаскивать, приближаясь к напоминающему духовную ядерную бомбу, пыхающую даже на моё приблиение огоньком, я понял что слегка перебрал.

— Млад, сходи девку, что ли, пояри, — задумчиво озвучил я. — Как премия за путешествие и прочее.

— Как скажете, господин. Но…

— Не хочешь — не яри. Просто пожри в Счётах. Ступай, в общем, а то как бы тебя ненароком не задело.

После чего, с понимающим кивком (сполохи пламени при приближении были не воображаемыми) товарищ Пшёный удалился. А я начал внутренне голосить:

— Потап! Пота-а-ап!!!

“Чего тебе?” — буркнула мохнатая задница.

— Диньку к себе прибери. А то я немного перестарался, похоже.

“Ну ка… Вот ты заяа-а-а-ац!” — изобразил меня ушастым, судорожно дёргающим и паникующим Потап.

— А денюжки, на которые можно купить много мёду, термы? И не суетиться не по делу? Они — фигня, и защищать не надо? — огрызнулся я, потому что на этот раз психопатичный косой даже меня пробрал.

“Х-р-р-р…” — задумчиво прорычал топтыгин. — “Ну ла-а-адно, просто шебуршень”.

С этим мыслеобразом он проявил призрачную лапищу, к которой прибрал Диньку. Ну а я “разминировал” сундук, в общем — без аварий, хотя огнём при отзыве переполненных огненной энергией духов шибало во все стороны. Но имущество не пострадало, а я пару лаз ловко увернулся от паразитных всполохов.

В остальном покупка никаких сложностей не составила: завалился с денежкой в казначейство, озвучил, кому хочу деньги всучить, получил соответствующую бумагу после оплаты. Собственно, с этой квитанцией договор купли-продажи и вступил в законную силу, благо составлял его именно я.

Добрался до особняка, окинул хозяйским взглядом, посетовал на оплаченную аренду: денег за неё мне никто не вернёт, ни за меня, ни за Счёты. Ну и ввалился, радовать управляющего Грошена.

С последним был отдельный расклад: управляющим он был хорошим, местами даже годным. Не воровал, несмотря на отсутствие толкового присмотра и даже духов в нём. С последним, подозреваю, что если они и были, то “ставились” на текущий момент мёртвыми Зелецами. А он не только исправно управлял, но и старался повысить рентабельность управляемого актива. В общем, его разве что на Млада менять, но это, по большому счёту, лишиться дворецкого, да и сам Пшёный на вопрос радости не проявил.

Грошен заполошно меня поздравил, после чего стал жалобно лупать близорукими глазами:

— У меня, ваше почтенство, есть день на сбор вещей?

— А ты куда-то собираешься, Грошен?

— А как, Михайло Потапыч?

На что я предложил управляющему остаться, заодно выяснил, что “уважаемую госпожу Зелец” дядька никогда не видел. Ну и согласился он — большую часть жизни при особняке, не только уважаемая и доходная должность, но и привычка, как-никак.

— Так, Грошен, — определившись с управляющим, потёр я лапы. — Со мной подпишешь ряд, само собой. И вот что: особняк будем перепланировать… или перестраивать. Давай разбираться, — огласил я.

Притащил управляющего в эркер, и стали мы разбираться. Да и Млада я подключил, тоже полезен в ряде моментов.

Так вот, основной проблемой особняка было то, что он являлся родовым. Этаж, сейчас разбитый на комнатки для полового персонала Счёт — вообще был покоями главы рода целиком. Как и термы с огроменным бассейном: видно, у Зелецов, несмотря на куничность, трепетная любовь к воде.

“Вонючки потому что”, — сообщил Потап, отсылая образ тотемного зверя, в котором проглядывали и следы скунса. — “Сало шерсть мажет, а на следующий день — воняет. Не нюхал, но осуждаю”, — припечатал топтыгин.

Ну и разделение на два подъезда — для кухни, слуг и хозяйственных нужд, где сейчас Счёты, и “господскую часть”. На письма Грошена о перепланировке Лара отвечала “не можно”, вот и бился старик с перекосоёженным поместьем, стараясь не потерять доход со Счётов и привлечь арендаторов на располовиненную “хозяйскую часть”.

Так что я решил этот гордиев узел разрубить: разделить оба подъезда полностью, оставив небольшие дверки в терме. Ну-у-у… в заботе о Младе и о себе, само собой. Счётам отойдёт подвал с половиной терм (у меня зад не такой большой, чтобы его на таких площадях парить) и эркер их подъезда. В целом, в площади аренды они только выиграют. Ну а у меня — первый этаж для конторы, второй с “танцполом” — подумаю ещё. А жить буду на третьем, да и эркер не пропадёт.

Правда, из этого следовал момент, о котором я не подумал, а именно: мне нужны слуги. У Грошена оказалось всего трое подчинённых-разнорабочих, которых хватало для поддержания порядка и мелкого ремонта, но для площадей, которые я рассчитывал населить собой, этого откровенно мало. Не говоря о том, что разнорабочий со шваброй впирающийся, в самый неподходящий момент — не самая желаемая вещь. Впрочем, переться чёрти куда мне самому не придётся. Млад у меня дворецкий, будет старшим, вот пусть и наберёт подчинённых. А я, само собой, проверю.

И со следующего дня началась переделка. От которой я, если честно, думал откосить — но не вышло. Контора моего почтенства — моя, так что пришлось заниматься всем, от внутренней планировки до мебели. Вышло… почтенно. Без кричащей роскоши, но со вкусом, значимо так. Хотя с названием я немного схулиганил:

— А что это, Михайло? — заинтересовалась Лиса, ссаженная мной с аркубулюса, смотрящая на неяркие, но хорошо заметно светящиеся в сумерках тёмно-золотые буквы.

— Это — место, где я буду встречать доверителей, — сообщил я. — А вывески так на Пряном оформляют, как по мне — неплохо смотрится.

— Да, неплохо, — признала рыжая. — “Медвежья услуга”, — вслух прочитала она.

Ну-у-у… а как ещё? С учётом того, что “бренд” в виде Медвежьего Товарищества и железных медведей уже есть, да и морозилки с соответствующим антуражем на подходе? Надо делать в “стиле”, а так вышло очень неплохо: мне настроение поднимает, а остальные и не поймут.

Показал рыжей новые площади, опробовали и терму, и новое ложе. Вообще, сложилось, что у нас именно “свободные” отношения. Иногда Лиса оставалась на ночь, но с утра целенаправленно ускакивала. И появлялась пару раз в неделю. Но меня устраивало, пока или вообще — со временем посмотрим.

А вот ускакать с утра в этот раз я рыжей не дал, засев за ней за обсуждение очередной статьи и объявления, что Михайло Потапыч готов оказать “Медвежью Услугу” любому страждущему с деньгами. Место было, значит, у первого адвоката Золотого появилось первое дело: пусть и защита своих интересов, но вполне “резонансное”, как раз с Управой Денежными Делами.