Посвящение

Пролог

Часы на городской ратуше пробили половину первого ночи. Стволы лип громко заскрежетали, прогибаясь под неистовыми порывами ветра. Валяющийся рядом с водостоками мусор закрутился в бешеном вальсе, а затем резко взмыл в воздух.

Небо над ночным Берлином ярко осветило изогнутой молнией. Гром прогудел низким басом, возвещая людям о приближении ливня.

Несмотря на поздний час, улица по-прежнему была довольно многолюдной. Туда-сюда проносились вездесущие дежурные патрули, пьяные офицеры, сбившиеся в кучки, неразборчиво вопили «Августина», не забывая при этом похотливо ощупывать своих, точно таких же подвыпивших дам.

Где-то истерически заорал кот. В подворотне что-то громко лязгнуло, и оттуда медленно выплыла темная высокая фигура.

Замерев на секунду перед мостовой, она, покачиваясь, двинулась в сторону сквера, изо всех сил стараясь оставаться в неровно падающей на тротуары тени.

В этот самый момент к горлу Даниеля Айхлера приставили нож, и с силой прижали к стене:

− Давай же, дорогуша… − ехидно пробормотал здоровенный как гора детина, затянутый в форму СС. − Выворачивай карманы!

В лицо трясущемуся от страха парню ударил отвратительный запах шнапса, разбавленный резкими нотками бриолина, от которого волосы и толстые щеки нападавшего блестели так, словно он побывал в чане с маслом.

− Заканчивай, Людвиг! − недовольно прошипел второй мужчина, стоявший чуть поодаль. − Кажется, я что-то видел. Не хотелось бы наткнуться на штурмшарфюрера Штольца в компании его громил! Говорят, на прошлой неделе двух ребят так отделали, что и родная мать теперь не признает…

Здоровяк самодовольно усмехнулся, обнажив свои крупные, покрытые желтым налетом зубы, и сильнее прижал острие к шее Даниеля.

− Да не волнуйся ты так, Фрицци! Сейчас наша дамочка откроет свою «сумочку», а затем, спокойно пойдет по своим делам, верно?

− В н-и-и-зж… н-и-и-зж… − лепетал парень, указывая своим длинным тощим пальцем на оттянутый нижний карман проеденной молью шерстяной куртки. − Воз… воз…

Нудно воющий ветер вдруг резко затих, а на асфальте заблестели дождевые капли, которые с каждой секундой все сильнее начинали осыпать собой все вокруг.

− Что? − проорал Людвиг. − Громче!

− По-моему, он хочет сказать, что его бумажник лежит в нижнем кармане… Людвиг, куриные твои мозги, отпусти же его! Только трупа нам еще не хватало!

Даниель лихорадочно затряс головой, давая понять, что его поняли правильно.

Здоровяк разочарованно вздохнул, и недовольно швырнул паренька на землю, понимая, что «шоу», к сожалению, на сегодня окончено. Круглые очки в дешевой проволочной оправе слетели с переносицы Даниеля и глухо приземлились на асфальт.

Первой мыслью, пронесшейся в голове у молодого человека, когда он поднялся и снова почувствовал земную твердь под ногами, была мысль о том, чтобы сорваться с места и броситься прочь. И чем быстрее, тем лучше.

Но, пару мгновений спустя, незаметно оглядевшись по сторонам, Даниель с грустью понял, что это, увы, невозможно.

Позади его тянулась глухая кирпичная стена, по бокам были густые заросли можжевельника, а впереди, прямо перед поворотом на главную аллею − путь преградили два здоровяка, которые вот-вот выпотрошат его как рыбу.

Дела действительно были настолько плохи, что Даниель, не в состоянии придумать ничего лучше, бессильно запустил руку в карман и неторопясь выудил оттуда кожаный потрепанный кошелек, надеясь на то, что это спасет ему жизнь.

Широченная ладонь Людвига одним махом выхватила бумажник из рук молодого человека.

− Ну, что там? − нетерпеливо пробормотал Фрицци.

Людвиг довольно хмыкнул, и, весело подмигнув Даниелю, ответил:

− Да этот одуванчик просто миллионер! Не удивлюсь, если в его карманах найдется еще что-нибудь…

Даниель сразу же понял, на что намекает проклятый эсесовец, и нехотя вынул из-под подкладки еще несколько купюр, которые всегда держал про запас, на случай «экстренной ситуации».

− Вот, − тихо прошептал он. − Это все, что у меня есть.

Людвиг протянул свою огромную ладонь к заветным шуршащим «бумажкам», но пронырливый Фрицци его опередил, и одним резким движением вырвал деньги из трясущейся ладони Даниеля.

− Все, Людвиг, мы получили то, что хотели. Пора убираться отсюда. Он нам больше не нужен.

Людвиг смерил Фрицци презрительным взглядом, и, недовольно хмыкнув, обратился к оправляющему одежду парню:

− Считай, что тебе повезло, дорогуша. Если бы не мой друг, то мы с тобой неплохо позабавились бы…

Даниель испуганно уставился на нациста. Тот, снова оскалив свои отвратительные зубы похотливо ухмыльнулся, и его огромный, начищенный до блеска сапог, с силой опустился на валявшиеся на земле очки.

Послышался тихий хруст.

Подняв ногу, Людвиг отступил назад и тщательно вытер подошву об асфальт. Так, словно он выпачкался в чем-то мерзком.

− Всего тебе хорошего, дорогуша…

С этими словами он резко развернулся на носках, и развалисто побрел к Фрицци.

Даниель облегченно вздохнул и опустился на колени, пытаясь нащупать то, что осталось от его единственной оправы.

− Тебе тоже удачи, грязная нацистская свинья! − пробормотал он, и почти сразу же ужаснулся словам, столь неожиданно слетевшим с его губ.

В этот самый момент что-то произошло.

Воздух вокруг словно пропитался электричеством, дождь заметно усилился, а удаляющаяся фигура Людвига вдруг резко замерла, словно кто-то дернул ее за невидимую ниточку.

− Что ты сказал? − пробормотал немец, и с силой втянул воздух в свои широкие, раздутые от злости ноздри.

Даниель понял, что ему конец.

У него был превосходный шанс на то, чтобы в целости и сохранности убраться восвояси, и спокойно дожить хотя бы до завтрашнего дня, но он только что по собственной глупости упустил его.

Сегодня, еще до того, как неподалеку от его дома на площади Хайнрихплац разорвался снаряд, а Марта Шефер, живущая этажом выше, повесилась в своей крохотной кухоньке, Даниеля снова посетило странное ощущение − некое предчувствие, о котором он предпочитал никогда и никому не рассказывать. Предчувствие, благодаря которому он сразу же понял, что смерть снова «пришла» в город. «Пришла», чтобы возвестить народу о приближении Апокалипсиса.

Молодой человек отчетливо ощущал, как она «проносится» по улицам с невероятной скоростью и диким неистовым смехом. Как она всюду «растягивает» свои безжалостные сети для того, чтобы затащить туда ни в чем неповинных бедолаг.

И Даниель, кажется, по иронии судьбы, оказался одним из таких «счастливчиков».

− Повтори, что ты сказал? − снова прошипел Людвиг, схватив Даниеля за грудки и заново прижав к стене с такой силой, что парню на мгновение показалось, что его худощавый силуэт оставит там фигурную вмятину.

− Не надо, Людвиг! − вмешался встрепенувшийся Фрицци. - Ты что, совсем спятил?! Оставь его! Нужно смываться!

Но Людвиг как будто не слышал ничего вокруг и продолжал так сильно трясти Даниеля, что при каждом толчке его голова, покрытая густыми темными волосами, глухо стучала о красный кирпич.

Парень почувствовал, как за шиворот его рубашки медленно сползает что-то теплое и густое. В глазах сразу же потемнело, а во рту появился тошнотворный привкус металла.

− Я пожелал тебе удачи, грязная нацистская свинья! − вдруг снова пробормотал он с издевкой в голосе, а затем, гневно посмотрел Людвигу прямо в глаза.

Маслянистые волосы здоровяка растрепались в разные стороны, а в безумных глазах застыла дикая ярость.

Послышался щелчок. Даниель посмотрел вниз, и увидел, как тонкое острое лезвие ножа выкинулось из стального корпуса, украшенного свастикой, и с новой силой прижалось к его горлу.

Резкая боль пронзила шею, и Даниель крепко зажмурил глаза. Его тело бессильно обмякло, а изо рта не посмело вырваться и звука. На секунду ему даже показалось, что он уже мертв, но тут до него донеслись возгласы Фрицци:

− Смотри! У него под рубашкой есть что-то еще! Кажется, это золотая цепочка…

Даниель резко открыл глаза. Слова Фрицци почти сразу привели его в чувство, и он, приложив последние силы, какие у него оставались, попытался вырваться:

− Не смейте трогать мой медальон! Уберите свои поганые руки…

− Спокойно! Не дергайся, красавчик! Ну-ка, что у нас здесь…

Руки Людвига сильнее вдавили Даниеля в стену. Фрицци, нащупав на его шее толстую витиеватую цепочку, с силой дернул ее на себя.

Послышался тихий треск. Звенья легко поддались противостоящей им силе, и податливо разлетелись в стороны.

− Господи, Людвиг… Ты только глянь на эту безделушку!!!

Фрицци показал свою распростертую тощую ладонь другу. Шестиконечная звезда, запечатленная в круг, притягательно поблескивала под тусклыми лучами уличного фонаря.

Людвиг громко засмеялся, и задорно подмигнув Фрицци, снова обратил свой взор на Даниеля:

− Так значит, я «нацистская свинья», да?

− Сделано из чистого золота! Это стоит кучу денег… − Фрицци был в полном восторге, и не отводил взгляда от внушительных размеров медальона, а Людвиг тем временем продолжал:

− Давай, отвечай на мой вопрос, ты, мерзкий еврейский выродок!

Немец «одарил» Даниеля увесистой пощечиной, и тот медленно сполз вниз по стене.

Как только тело молодого человека коснулось сырой земли, Людвиг с силой ударил его в живот своим огромным кожаным сапогом.

Даниель громко застонал, схватившись за ушибленное место:

− Пожалуйста, верните мне медальон… − прохрипел он. − Это все, что у меня осталось от матери!

− Заткнись, заткнись, заткнись! − заорал Людвиг и ударил Даниеля снова, а затем снова, и снова.

Разум немца был настолько затуманен, что он был не в состоянии справиться с собой, безоговорочно подчиняясь одному единственному чувству, которое завладело им сейчас − чувству непреодолимой злобы и ненависти.

− Людвиг, хватит! Слышишь, хватит! Ты же убьешь его!!!

Руки Фрицци крепко обхватили плечи Людвига, и он попытался оттащить друга в сторону, но уже через секунду тот вырвался, и отпихнул его в сторону. Фрицци не сумел удержать равновесия и грузно повалился на землю.

Пару мгновений спустя тощий немец резко встряхнул головой, одним ловким движением перевернулся на спину и посмотрел прямо перед собой.

Внушительная фигура Людвига нависла уже над ним. В руке мужчина крепко сжимал нож, его ноздри раздувались, как у разъяренного буйвола, а глаза повылезли из орбит.

− Не трогай меня Фрицци! Иначе, я за себя не отвечаю, − прошипел он.

«Кажется, он спятил»… − подумал Фрицци про себя, а вслух пробормотал:

− Ладно, ладно, приятель... Успокойся, слышишь?! Я все понял. Просто, мне кажется…

Он не успел договорить, так как в соседней аллее что-то с силой грохнуло. Звук был такой, словно кто-то уронил железный бак с мусором. Деревья снова прогнулись в очередном порыве ветра, а надоедливая морось вдруг неожиданно прекратилась.

− Что это? − обеспокоенно прошептал Фрицци.

Людвиг пристально всмотрелся в кусты, пытаясь что-нибудь разглядеть, но из этого так ничего и не вышло.

Недолго думая, он бросил:

− Иди и проверь в чем там дело, − его взгляд устремился на Даниеля, − а я пока закончу здесь.

Фрицци утвердительно закивал головой, и сразу же поднялся на ноги, боясь еще сильнее разозлить своего товарища:

− Да-да, дружище, конечно… Я все сделаю!

Его высокая худощавая фигура осторожно направилась вперед, и через секунду исчезла за утонувшим в легкой дымке поворотом.

Людвиг подошел к тихо стонущему, распластавшемуся на земле Даниелю, и пробормотал:

− Вот, мы и наедине. Ну что, дорогуша… Сейчас мы поглядим, насколько ты вынослив!

Даниель полными презрения глазами посмотрел на эсесовца.

− Ну, давай… − прошептал он. − Давай, прикончи меня! Или ты чего-то боишься жалкий нацистский недоумок?!

− Заткнись! Слышишь, выродок, заткнись! Я сам решу, когда мне…

− Просто сделай это!!! − заорал Даниель, и в этот самый момент по парку раскатился оглушительный вопль, спугнувший с деревьев задремавшее там воронье.

Людвиг вздрогнул. Нож выпал из его рук, и едва слышно ударился об асфальт.

− Какого черта? − пробормотал он, обращаясь в пустоту. − Что это, черт подери, было?

Даниель, несмотря на охватившую его слабость, был напуган ничуть не меньше, и поэтому так же пристально всматривался в затянутую густой дымкой темноту, столь неожиданно раскинувшуюся вокруг.

− Фрицци! − прокричал немец, вытаскивая из плечевой кобуры свой «Парабеллум», − Эй, Фрицци, это ты?

Ответом ему была зловещая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением электрической лампочки, ввернутой в фонарь, да редкими раскатами грома.

− Я слышу чьи-то шаги…− прошептал Даниель. − Кажется, сюда кто-то идет.

− Фрицци, если ты задумал свалить с этой милой безделушкой, я за себя не отвечаю! − завизжал в темноту Людвиг, не обращая никакого внимания на замечания Даниеля. − Я тебе мозги вышибу!

Немец медленно дошел до конца аллеи и огляделся.

− Фрицци, выходи, мать твою! − его голос тройным эхом разлетелся по парку.

Вдруг, сбившаяся в кучку уличная пыль, которая еще не успела намокнуть, закрутилась в диком вихре, а перед самой физиономией Людвига резко промелькнула чья-то тень.

Он вздрогнул, попятился назад, но зацепился сапогом за решетку сливного отверстия, и с силой шлепнулся на спину.

− Значит, так ты поступаешь со своими друзьями, тощий мелочный ублюдок?!

Людвиг выставил пистолет вперед, и с силой надавил на спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел.

Тень, притаившаяся в густом тумане, снова промелькнула с невероятной скоростью, а Людвиг так и не смог как следует прицелиться. Он начал без разбора палить в стороны, надеясь на то, что хотя бы одна из пуль попадет в цель.

− Выходи подонок! − вопил он и нажимал на спусковой крючок снова и снова.

Даниель зажал уши ладонями, и медленно попятился к стене, крепко зажмурив глаза.

Вдруг, шум неожиданно стих, сменившись тихими короткими щелчками. Даниель открыл один глаз и увидел, как Людвиг с перекошенной от ужаса физиономией смотрит на пистолет. Обойма была пуста.

− Scheisse! − немец со всей силы швырнул теперь ставшее бесполезным оружие в темноту. − Где ты, Фрицци? Выйди, черт тебя подери!

Впереди что-то снова тихо зашуршало.

Даниель подтянул колени к подбородку, и издал еле слышный вопль. Из темноты вылетело что-то огромное, и глухо приземлилось прямо перед перепуганным Людвигом.

− Scheisse! Scheisse! − завизжал немец и ползком попятился назад.

На земле расползлось в нелепой позе бездыханное тело Фрицци. Его глаза закатились, а шея вывернулась.

− Господи!!! Боже... − причитал Даниель. Его глаза буквально остекленели от ужаса.

Впереди показалась темная, шатающаяся из стороны в сторону высокая фигура, медленно направляющаяся прямо к ним.

Людвига начало трясти, словно в лихорадке. Даниель же наоборот, пристально вглядывался в приближающийся силуэт. Сам не зная почему, он, вдруг, совершенно неожиданно понял, что его страх стремительно испаряется. Вместо этого по телу парня растеклось какое-то странное чувство невероятного тепла. Он знал, что «ЭТО», чем бы оно ни было, не опасно. Что оно не причинит вреда… по-крайней мере, ему.

Из мрака медленно проступило лицо мужчины. Молодого, и невероятно красивого мужчины.

Его синие, похожие на море глаза излучали приятное тепло, а ровный, идеально вылепленный нос, с жадностью втягивал в себя воздух.

Лицо незнакомца было бледно, а из уголков рта до самого подбородка, словно он только что осушил банку с вишневым сиропом, растекалась темно-красная краска.

Лишь через мгновение мысли у Людвига и Даниеля, хоть в чем-то сошлись: это была не краска, а густая свежая кровь.

Молодой человек остановился, и внимательно посмотрел на Людвига:

− Этот мужчина был вашим другом? − его величественный голос напоминал звучание колокольчика, разбавленное легкой ноткой хрипотцы. − Да, или нет?

Людвиг растеряно посмотрел на незнакомца, и неуверенным, срывающимся голосом пробормотал:

− Он… был моим боевым товарищем.

Мужчина тихо хмыкнул, а затем кивнул в сторону Даниеля:

− А что насчет этого юноши?

Молодой еврей пристально всмотрелся в глаза столь неожиданно возникшего из темноты мужчины. В них читались бесконечные сочувствие, доброта и… боль. На секунду Даниелю даже показалось, что он слышит у себя в голове тихий отчетливый шепот:

«Тебе нечего бояться. Я знаю, что ты хороший человек…».

Людвиг колебался с ответом, косясь на Даниеля, и смеривая его полным презрения взглядом.

− Ну? Я жду! − в аристократичном говоре незнакомца послышалось неподдельное недовольство.

− Он… − пропищал Людвиг, словно затравленная мышь, − Он просто прохожий.

Мужчину слегка шатало из стороны в сторону, но голос его все равно звучал невероятно уверенно:

− Гм, − хмыкнул он снова. − «Просто прохожий», значит?

− Да, просто прохожий… − глаза Людвига предательски сузились.

− А не у него ли вы отняли вот это?

Молодой человек вытянул сжатую в кулак ладонь вперед, а затем резко ее разжал. Вниз скатился круглый медальон Даниеля, и повис на толстой крученой цепочке, зацепившейся за длинные тонкие пальцы незнакомца, и медленно покачивался из стороны в сторону.

− Что ты ходишь вокруг да около? − вдруг заорал немец. − Да, да черт возьми! Ты все правильно понял! Мы избили и ограбили этого еврейского недомерка, ясно?! Неужели ты сам считаешь его за человека?

Даниель, чувствовал на себе взгляд бездонных голубых глаз, но не решался снова обратить на них взора, стесняясь застывшего на собственном лице выражения бессилия и страха.

− Не убий… − снова зазвучал прекрасный баритон. − Так гласит одна из десяти заповедей, дарованных Моисею…

− Не надо… − еле слышно пробормотал Даниель, чувствуя, как из его глаз начинают течь слезы, − Пожалуйста, пощади его! Пусть идет своей дорогой…

Но незнакомец, словно не слышал его, продолжая свой тихий монолог, и обращая свой взор к небу:

− И, видит Бог, я ее нарушил!!!

Глаза Даниеля скользнули по перепуганному лицу Людвига, а затем снова обратились к незнакомцу.

Глаза молодого мужчины полностью заволокло темной непроглядной пеленой, словно его телом завладел сам дьявол:

− Я должен… ТЕБЯ УБИТЬ!

В мгновение ока незнакомец резко наскочил на полностью растерявшегося немца.

С удивительной легкостью он отшвырнул в стороны его широкие, пытающиеся оказать жалкое сопротивление руки, и, изогнув шею мужчины, одним мощным движением вонзил в его разгоряченную плоть свои невероятно острые жемчужные зубы.

Из разбухшей вены с силой брызнула кровь. Громкий хрип вырвался из груди Людвига.

Несколько густых капель долетели до Даниеля, и тяжело сползли вниз по его побледневшим щекам. В нос ударил резкий запах металла, к которому примешивался все тот же прогоркловатый аромат шнапса.

Даниель с отвращением стер их с лица, и посмотрел на свои ладони. Они были темными и липкими.

Мир завертелся перед глазами, и он потерял сознание.

Глава первая. Перемены

Громкий писк будильника резко ворвался в мой затуманенный сном разум и молниеносно стер последние остатки ночных грез. Мозг послал телу сигнал о пробуждении, и я нехотя приоткрыла свой правый глаз. Светло-зеленые яркие цифры возвещали о том, что сейчас семь утра.

− Только не это… − недовольно протянула я себе под нос, и со всей силы шлепнула ладонью по кнопке отключения сигнала.

Комната снова погрузилась в ласкающую слух тишину, нарушаемую лишь монотонным гудением воды в радиаторе. Моя голова рефлекторно рухнула обратно на подушку.

Не прошло и минуты, как за дверью послышались шаги. В комнату, словно метеор, влетела мама:

− Амелия Гумберт, подъем! Завтрак уже на столе!

Одним резким движением она развела в стороны тяжелые парчовые занавески, и в лицо ударил ослепительный поток света, окончательно пробудивший меня ото сна.

Я приподнялась на локте и смерила маму презрительным взглядом:

− Мам, ну что ты со мной делаешь?! Это же просто неприлично, будить свою дочь такими бесчеловечными способами!

Мама рассмеялась, и, подхватив со стоящего рядом с окном кресла небольшую подушечку, с задором запустила ею прямо в меня:

− А, по-моему, способ − что надо! Нам ведь больше не нужны опоздания, верно?

Я откинула теплое ватное одеяло в сторону, опустила ноги на прохладный дубовый паркет, и громко застонала:

− Мам, ну пожалуйста! Прошу тебя, не начинай все заново…

Она опустилась на кровать рядом со мной, и, приобняв за плечи, примирительным тоном проговорила:

− Девочка моя, я знаю как тебе сейчас тяжело… − ее горячая ладонь ласково потрепала меня по волосам. − Но пора, наконец, уже двигаться дальше! Тебе следует как-то развеяться. Сходи куда-нибудь с друзьями, развлекись, выпусти пар. Так больше продолжаться не может…

Да, я была полностью согласна с мамой − так продолжаться действительно больше не могло. Нужно срочно переступить через себя, и как можно скорее начать возвращаться к нормальной, наполненной позитивными эмоциями жизни. К тому же, конец семестра был уже на носу, а с оценками у меня было совсем плохо.

Мама глубоко вздохнула, и начала нервно растирать виски своими тонкими длинными пальцами с ногтями, украшенными темно-красным, почти что черным лаком:

− Если в ближайшее время не будет никаких улучшений, то мы обратимся к врачу. Твой отец на этом настаивает.

− Что?!

Я резко вскочила с кровати, и обреченно схватившись за голову, начала нарезать нервные круги по комнате.

− Мам, да я в полном порядке! Мне не нужна помощь психотерапевта, ясно?! Я в состоянии самостоятельно справиться со своими проблемами…

− Но ведь ты сломала ему нос на прошлой неделе! Мне потом двадцать раз пришлось извиняться перед Еленой Дмитриевной за твой поступок! Ты не в состоянии контролировать свои эмоции! Я даже думать боюсь о том, что будет, если ты снова сломаешься и…

− И снова попытаюсь вскрыть себе вены? − закончила за нее я, нервно теребя пальцем ноги паркетину, по темно-коричневой поверхности которой замысловато «растекся» солнечный луч.

Мама закрыла лицо руками и громко всхлипнула:

− Господи, да что же ты с нами делаешь, дочка?!

По ее щекам потекли слезы, а грудь содрогнулась от подошедших к горлу рыданий.

Я тупо стояла в стороне и уже, наверное, в миллионный раз, проклинала себя за свою глупость, и за все то, через что маме с папой пришлось пройти за последние несколько месяцев.

«Мама права. − Подумала я про себя. − Действительно, пора, уже, браться за голову и переставать быть такой закоренелой эгоисткой!».

Я согнула ногу в колоне, оперлась ей о матрац, и приобняла маму за содрогающиеся от рыданий плечи. Моя щека осторожно легла на ее мягкий золотистый затылок. Ноздри «защекотал» легкий аромат «шанели».

− Мам, прости меня… − тихо прошептала я. − Я не хотела снова делать тебе больно.

Мама замерла, а затем тихо вздохнула. Ее голубые глаза покраснели от слез, а дыхание все еще было неровным:

− Милая, я просто хочу, чтобы все снова было по-прежнему. Хочу, чтобы ты снова стала той жизнерадостной, веселой девочкой, которая никогда ничего не боялась, которая ни перед чем не останавливалась и всегда во всем стремилась быть первой!

Из-за приоткрытой двери до моего слуха доносилось приглушенное звучание телевизора.

По ногам жутко дуло:

«Наверное, мама открыла балкон в их с папой спальне», − подумала я, а вслух произнесла:

− Может, во всем я, конечно, первой быть не смогу… а вот оценки подтянуть действительно не мешало бы! И чем скорее, тем лучше.

Глаза мамы просветлели. Уголки ее губ дрогнули, и уже через секунду мы обе сотрясались от хохота.

− Господи! − вскрикнула я, снова взглянув на будильник. − Уже двадцать минут восьмого! Если не выдвинусь через двадцать минут, то снова опоздаю…

Я со всех ног понеслась в ванную, по пути, чуть не сбив с лап толстячка Марса − нашего огромного белого персидского кота, который медленно ковылял на кухню на запах приготовленного мамой бекона.

− Ты подготовила доклад? − прокричала она мне вслед.

Вода тихо загудела, мерно спускаясь в сливное отверстие. Я вытащила из стаканчика свою ярко-сиреневую щетку, намочила щетину под мощной струей, и прокричала в ответ:

− Осталось доделать заключение. В метро этим займусь. Не беспокойся мам, все в норме!

На кухне звонко прогудел чайник, заглушая звук новостей. Мама загремела посудой.

− Надеюсь на это! − снова выкрикнула она, а через секунду добавила:

− Амелия, да… еще кое-что… Умоляю тебя! Пожалуйста, уберись, наконец, в своей комнате! Там самый настоящий свинарник!

Я выплюнула густую пенящуюся слюну, пропитанную клубнично-мятной пастой в раковину, и, прополоскав рот водой, ответила:

− Я постараюсь! Наверное…

Примерно в восемь сорок пять я была уже напротив входа в университет. В наушниках грохотали «Metric», а в зеленой пластиковой папке, зажатой в моей правой руке, лежал полностью готовый доклад по зарубежной истории. Высокое здание главного корпуса Московского государственного университета величественно возвышалось над Воробьевыми горами.

Моя бабушка, дед и мама в свое время получили здесь великолепное образование, и я с удовольствием так же поддержала традицию, поступив на филологический факультет почти три года тому назад.

Несмотря на то, что ветер все еще был довольно прохладным, теплое весеннее солнышко ярко освещало площадь. Около памятника Ломоносову начинала собираться шумная молодежь.

Кто-то лихорадочно готовился к предстоящим занятиям, не выпуская из рук всевозможные планшеты и ноутбуки, кто-то неторопясь читал книгу, кто-то, громко смеясь, просто наслаждался общением с друзьями.

Парковка в мгновение ока заполнилась всевозможными автомобилями, из которых резво выбирались подтянутые белозубые парни, прижимающие к себе своих подруг − высоких длинноногих красавиц, облаченных в самые последние модные обновки.

Я медленно поднялась по широким ступеням, и юркнула в среднюю дверь главного входа. На ходу стянув с себя свое черное шерстяное пальто, я направилась к раздевалке, где старая добрая Нина Александровна в мгновение ока пристроила его на вешалку. Получив золотистый пластиковый номерок, я нехотя поплелась в сторону лестницы.

Висящие в центре просторного холла часы показывали, что занятия начнутся через несколько минут. Последние студенты расходились по аудиториям, оставляя за собой пустые тихие коридоры.

Я ускорила шаг, и резко повернула за угол.

Моя рука, зажимающая папку с докладом, вдруг встрепенулась, зажим слетел с уголка, и листы бумаги взмыв в воздух, разлетелись в разные стороны.

− Какого черта? − услышала я низкий, до боли знакомый голос. − Смотри, куда…

Эдуард замер в нерешительности. Его рука машинально потянулась к заклеенной пластырем переносице, а темно-зеленые глаза смерили меня презрительным взглядом.

− А, это ты... − он выдержал короткую паузу, а затем ехидно добавил, − Еще не надумала извиниться? Мне кажется, что после всего того, что ты тут устроила, это будет очень даже уместно.

− Сам виноват! Ты прекрасно понимаешь, за что ИМЕННО я тебя ударила!

Опустившись на колени, я начала нервно собирать рассыпавшиеся по мраморным плиткам листы.

− Ты хоть представляешь, сколько моим родителям пришлось заплатить за то, чтобы все это не дошло до ректората, а? Ты хоть на секунду задумывалась о том, что чуть не сломала мне всю жизнь? Мало того, что меня чуть не выперли из универа, так еще и Мари чуть не расторгла помолвку из-за твоей выходки…

У меня в груди екнуло. Лицо пышногрудой губастой блондинки, уведшей у меня жениха, сразу же проплыло перед мысленным взором.

Я подняла последний листок, снова закрепила листы зажимом, и, подняв на него глаза, горько усмехнулась:

− Значит, это Я ЧУТЬ НЕ СЛОМАЛА ТЕБЕ ЖИЗНЬ?! Может быть, и Я бросила тебя после четырех лет отношений ради чужих денег? − я специально сделала ударение на это «Я».

− Не смей говорить так! Ты ничего не знаешь…

Эдуард потупил взор. Его грудь нервно вздымалась.

К моему горлу подступил тугой ком:

− Чего я не знаю? − прошипела я. − Того, что твоя мать все решила за тебя? Того, что она умышленно заставила своего сына переступить через собственные чувства?

− Все совсем не так… − прошептал он в ответ, и медленно, словно приготовившийся к прыжку ягуар, направился ко мне. − Я САМ решил, что нам лучше расстаться. Ты − не та девушка, что нужна мне сейчас…

Я истерически хохотнула, и обратила взор к потолку:

− Господи! Ты хоть сам себя слышишь? Мы хотели пожениться следующим летом! Ты же сам сделал мне предложение! И вдруг что-то резко заставило тебя передумать, сразу же вскоре после возвращения из Франции?

Эдуард молчал, буравя меня своими темно-зелеными, похожими на изумруды глазами. В них читалось недовольство, разбавленное ноткой какого-то неведомого мне чувства. Возможно, сожаления.

Он пробормотал:

− Амелия, ты же знаешь, я должен был это сделать. По-другому нельзя…

Слезы не заставили долго себя ждать. Всхлип, вырвавшийся из моей груди, приглушенным эхом разлетелся по пустым коридорам, а затем затерялся где-то в глубинах здания.

Занятия начались несколько минут назад.

Я знала, что нужно идти, но ноги не слушались. Сил на то, чтобы отвести взгляд от человека, которого я любила больше жизни, и одновременно люто ненавидела, у меня так и не появилось.

− Твоя мать не любит тебя… − еле слышно протянула я. − Это она во всем виновата!

Эдуард вздрогнул:

− Что?! Что ты сказала?!

Расстояние между нами значительно сократилось. Его сильные руки схватили меня за плечи, и резко прижали к стене. Мне в нос ударил запах его дорогого одеколона:

− Повтори то, что сказала!

− Твоя мать виновата во всем произошедшем! − повторила я, заглядывая ему прямо в глаза. − Только она…

Левая рука Эдуарда сжалась в кулак, и с силой ударила в стену прямо напротив моей перекошенной от страха физиономии.

Я резко зажмурилась и испуганно вдавила в себя плечи, автоматически защищаясь от опасности.

− Не смей обвинять мою мать! Ты не имеешь на это никакого права! − его руки соскользнули на мои запястья и силой дернули вверх тонкие рукава кофты, − Это не она вскрывала тебе вены! Она не давала тебе в руки лезвия, и не сажала в ту ванную…

Такое прекрасное и родное до недавнего времени лицо, прямо на глазах превратилось в искаженную ненавистью гримасу.

Я знала, что он собирается сделать. Бесконечное, всепоглощающее чувство стыда мигом захватило меня.

− Отпусти! − завопила я, пытаясь выдернуть руки. − Не смей…

Эдуард сжал меня еще сильнее, и, вытянув вперед (буквально, на всеобщее обозрение) мои испещренные шрамами запястья, разъяренно прошипел:

− Ты, и только ТЫ САМА виновата в том, что с тобой произошло, Амелия!

− Перестань…

− Все знают о том, что ты с собой сделала…

− Нет!!!

Эдуард наклонился. Его прерывистое дыхание обожгло мне шею. Тихий, слегка грубоватый голос, прошептал в самое ухо:

− Мы с ней занимались любовью в тот вечер. Наверняка, это происходило в тот самый момент, когда ты…

Он не договорил, потому что чья-то тяжелая рука вдруг опустилась на его плечо.

− А ну-ка отпусти ее! − послышался пронизанный легкой хрипотцой баритон. − Иначе, у тебя будут неприятности.

Эдуард удивленно обернулся.

Позади него стоял высокий стройный молодой человек, облаченный в белоснежную хлопковую рубашку и потертые джинсы.

Его бездонные, синие как океан глаза, презрительно смотрели на Эдуарда.

Я замерла, наблюдая за этим совершенно неожиданным действом.

− Отвали, парень… − недовольно пробормотал Эдуард, и снова обратив свой взор ко мне, добавил, − Мы сами во всем разберемся. Исчезни!

Незнакомец усмехнулся, и, поправив висящий на плече рюкзак, снова схватил Эдуарда за плечо.

− Просто отойди от нее, и все… − снова проговорил он. − Я не люблю повторять дважды.

Эдуард, который был главным красавцем на факультете, а также гордостью университетской футбольной команды, совершенно не привыкнув к тому, чтобы ему кто-то перечил, с удивлением уставился на парня:

− Послушай, красавчик… Лучше уйди по-хорошему, или я тебя по стенке размажу. Понял?

− По-моему, это ты чего-то не понимаешь, зеленоглазый… − пробормотал незнакомец и ухмыльнулся, обнажив свои белоснежные как жемчуг зубы.

Эдуард наконец-то отпустил мои запястья, и медленно повернулся к парню лицом.

Я прижалась к стене, и одним рывком натянула рукава кофты обратно, закрывая от посторонних глаз постыдные шрамы.

На полу, прямо под ногами, уже второй раз за день, валялся мой несчастный доклад.

− Ты чего-то не понял, сосунок? − прошипел Эдуард. − Может, тебе произнести по буквам? Тебе же ясно сказали − И-С-Ч-Е-З-Н-И!

Он резко дернулся вперед, и, сложив пальцы в кулак, выкинул руку вперед, целясь неприятелю прямо в челюсть.

Я вздрогнула.

Парень ловко отклонился вправо.

Кулак Эдуарда пролетел всего в нескольких миллиметрах от его лица, и со свистом рассек воздух.

Поняв, что промахнулся, Эдуард неуклюже развернулся. В этот самый момент, незнакомец выпрямился и согнул руку.

Его локоть с силой опустился прямо на заклеенную пластырем переносицу моего бывшего. Послышался тихий хруст.

− Твою мать! − заорал он, и, рухнув на спину, сразу же схватился за нос. Сквозь его сведенные вместе ладони потекла кровь.

У меня возникло какое-то странное ощущение дежа вю.

Точно так же Эдуард корчился на полу неделю тому назад, когда я со всей силы дала ему по физиономии на глазах у всего курса.

Я была жутко взбешена, и мне было наплевать на все. Эдуард спровоцировал меня своим хамским поведением, и Я ХОТЕЛА, чтобы ему было больно, хотела, чтобы он мучился физически так, как я мучилась духовно.

Но, это было тогда.

Сейчас же во мне вдруг вновь вспыхнули прежние чувства. Чувства, которые просто так из сердца не выкинешь.

− Что ты наделал? − завизжала я, и бросилась к скорчившемуся на полу Эдуарду. − Совсем спятил?! Так же нельзя…

Парень ничего не ответил. Вместо этого он продолжал неотрывно смотреть на перекошенное от боли лицо моего бывшего. Его тело пробивала мелкая, едва заметная дрожь. Ладони с силой сжались в кулаки, жилы на шее вздулись, а под глазами проступили темные круги.

− Да что с тобой такое? − протянула я, глядя парню в глаза, а затем, приобняла стонущего от боли Эдуарда за плечи.

Вдруг, словно очнувшись от неведомого сна, незнакомец удивленно посмотрел на меня. Его глаза встретились с моими, и тут произошло что-то совершенно непонятное.

Воздух вокруг вдруг словно накалился, по позвоночнику разлилось приятное тепло, а сердце в груди забилось в бешеном ритме.

Дыхание перехватило, а внутри живота что-то зашевелилось, заставив кровь быстрее бежать по жилам. Холодная синева совершенно невероятных глаз молодого человека, «проникла» почти в самую душу, и мигом заставила позабыть обо всем на свете.

− Что здесь происходит? − послышался далекий, до боли знакомый голос, вернувший меня к реальности. − Амелия? Эдуард? Почему вы еще не на занятиях?

Я резко встряхнула головой, пытаясь сбросить с себя остатки этого непонятного забытья.

К нам резво приближался Даниель Викторович − наш преподаватель по зарубежной истории.

− Я… Мы… − нечленораздельно пробубнила я.

Парень отвернулся, а стоны Эдуарда снова стали более отчетливыми.

Даниель Викторович остановился, и, поправив очки на переносице, пробормотал:

− Что случилось? Эдуард, что у тебя с лицом?

Эдуард одним резким движением стряхнул с переносицы скопившиеся капли крови, и, смерив незнакомца презрительным взглядом, пробормотал:

− Все в порядке. На парковке какой-то недоумок вылетел прямо перед моей машиной. Я дал по тормозам, и неслабо приложился лицом об руль. Я как раз шел в медпункт, и встретил Амелию. Потом голова вдруг пошла кругом, и я…

Даниель Викторович выставил руку вперед, призывая его остановиться.

− Достаточно! Может, я и выгляжу немного простовато, но я не полный идиот. Кажется, я понял, что здесь произошло…

Я почувствовала, как к щекам приливает румянец. Эдуард замолчал, и выжидающе посмотрел на преподавателя, надеясь, на то, что инцидент будет на этом исчерпан. И не прогадал.

− Значит так! Я наслышан о том, что у вас произошло, ребята, и, конечно, многого не одобряю, но… это не мое дело. Даю вам пять минут на то, чтобы привести себя в порядок, и отправиться на занятия. Идет?

Все утвердительно кивнули.

Даниель Викторович уже, было, направился вперед, как вдруг снова замер, и, повернувшись к стоящему чуть поодаль парню, спросил:

− Простите, а вы, кажется, не с моего курса молодой человек…

− Верно, – кивнул незнакомец, и, немного помолчав, добавил, − Я искал администрацию. Вы не будете столь любезны, чтобы показать мне, где это?

− Э… да, конечно, − спешившись, ответил преподаватель. − Прошу вас, следуйте за мной.

С этими словами он резко развернулся на носках, и направился в сторону лифтов.

− Осторожно…− прошептала я, приподнимая Эдуарда за плечи.

− Ты не достоин такой девушки… − тихо пробормотал парень, и, напоследок еще раз одарив меня своим пристальным взглядом, медленно побрел вслед за Даниелем.

− Вот козел! − прошипел Эдуард, и с силой отшвырнул мои, отчаянно пытающиеся помочь ему руки. − Отойди от меня…

− Я просто хотела…

− Мне не нужна твоя жалкая помощь! – злобно прошипел он, и поднял с пола свой слетевший рюкзак. − Держись от меня подальше…

Я так и осталась стоять и молча смотреть вслед его удаляющейся фигуре, пока та не скрылась за поворотом.

Из соседнего помещения раздавались приглушенные голоса. Кажется, кто-то что-то разбил, и сейчас явно был не в духе.

Я опустилась на колени, и подняла с пола доклад. На первом листе четко проступал грязный отпечаток подошвы.

Глубоко вздохнув, я слегка отряхнула листы, скатала их в трубочку, и, с горечью поняв, что лучше уже не будет, поднялась, и поспешила на занятия.

Семинар прошел на удивление спокойно. Когда я добралась до аудитории, Даниеля все еще не было, а Кейша, Ксандр и Полина приветливо мне помахали, давая понять, чтобы я садилась рядом.

Почти сразу же после того, как я приветственно чмокнула девчонок, и юркнула за широченную спину Ксандра, в аудиторию вошел Даниель.

Все мигом встали для того, чтобы поприветствовать преподавателя. Даниель, заметив меня в числе присутствующих, едва заметно покачал головой, и, поздоровавшись, разрешил сесть.

После стандартной проверки присутствия на занятии, нам был дан небольшой тест по последней пройденной теме, а затем пошла очередь докладов.

Первым отвечать вызвали Андрея, который сегодня умудрился опоздать на целых сорок минут. Друг изо всех сил старался всем доказать, что произошло это по вине забытых дома контактных линз, которыми он, естественно, отродясь не пользовался. Доказательством тому были очки в прямоугольной черной оправе, вечно сползающие с его переносицы.

В тот самый момент, когда я безразлично смотрела в окно и грызла кончик карандаша, Даниель вызвал отвечать меня.

Спустя добрых восемь минут мой рассказ закончился, а выводы были сделаны. Задав пару вопросов (на которые я на удивление все же сумела ответить) и вопросительно посмотрев на отпечаток от ботинка, перекрывший титульный лист, Даниель поставил мне пятерку с минусом.

Не успела я добраться до своего места, как по коридорам разлетелся приглушенный гул − студентов отпустили на перерыв.

− Жду всех в триста двадцатой аудитории на лекции, − объявил преподаватель, и резво направился к дверям.

− Ух-хх-х!!! − протянула Полина, сладко потягиваясь. − Слава богу, сегодня пятница!

− Амелия, рад тебя видеть! − радостно протянул Андрей, и с силой прижал меня к себе. − Наконец-то ты снова с нами!!!

Я потрепала друга по его густой смольной шевелюре, и, улыбнувшись, весело пробормотала:

− Я тоже безумно рада всех вас видеть! Спасибо, что не отреклись от меня…

− Ты же знаешь, Ам… − начал, было, Андрей, но Ксандр его прервал.

− Надеюсь, ты покончила со всеми своими депрессиями, подруга! Мы безумно соскучились!!!

Друг одним легким толчком отпихнул Андрея в сторону, и, заключив меня в свои «медвежьи» объятия, радостно покружил.

Я, не в состоянии справиться с собой, звонко рассмеялась.

Большая часть наших одногруппников уже покинула аудиторию, когда Ксандр осторожно опустил меня обратно.

− Ксандр, ты же ее убьешь! − послышался приятный голос Кейши. − Не хватало только снова Амелию в больницу отправить!

− Ребята, спасибо вам за то, что были рядом со мной все это время, − неуверенно начала я, − Если бы не вы, то… я бы, наверное, с этим в жизни не справилась бы!

− Все позади, милая… − прошептала Кейша, потрепав меня по плечу. − Ты уже совершила эту ошибку, и ничего уже не изменишь. Сейчас для тебя самый лучший вариант − обо всем забыть.

− Вот именно! − весело добавила Полина и потрясла перед нами телефоном, − Хватит возиться, а то весь перерыв прошляпим! Лиза как раз прислала СМС-ку. Они с Марком ждут нас в столовой.

− Вот это − по мне! − задорно пробасил Ксандр, и, подхватив валявшийся на парте рюкзак, первым вылетел из аудитории. − Нужно перекусить перед вторым актом этой заунывной каторги!!!

Мы весело рассмеялись, и, собрав вещи, последовали за другом.

Спустившись на второй этаж, мы с ребятами направились в сторону буфета. Повернув за угол, я увидела знакомую фигуру. Прямо нам навстречу развалисто шагал Эдуард. В одной руке он сжимал телефон, а в другой − пирожок.

У меня екнуло сердце. На его носу «красовался» новый кусок пластыря.

«Кажется, тот парень все же не нанес ему серьезных повреждений»… − пронеслось у меня в голове.

− Проходим мимо… − прошептала я вслух, и плотнее прижалась к Андрею и Кейше.

Но было уже поздно.

Идущий впереди остальных Ксандр, увидел бывшего друга и громко протянул:

− Вы только посмотрите, кто это идет! Эдуард Красовский собственной персоной…

Эдуард поднял глаза, и бросил недовольный взгляд в нашу сторону.

− Что, уже друзей не узнаешь? − не унимался друг, направляясь прямо к нему.

Ксандр попытался прижать Эдуарда к стене своим мощным плечом, но тот, ловко изогнувшись, проскочил мимо.

− Я со сбродом не общаюсь! − злобно бросил он через плечо.

Наши глаза встретились на мгновение, и я сразу же поняла, что он разговаривает по телефону с «ней».

− Что ты сказал? − прошипел Ксандр. − Может, подойдешь ближе и повторишь?

− Ксандр! − прикрикнула на него Кейша. − Не надо…

Друг посмотрел на меня, и я утвердительно кивнула, поскольку была не в состоянии пережить новой потасовки, устроенной из-за меня.

Ксандр примирительно выставил ладони вперед, и мигом исчез в дверях столовой.

Эдуард, в свою очередь, скрылся за поворотом, напоследок одарив нас еще одним многозначительным взглядом.

− Вот козел! − выругался Андрей. − Он мне никогда не нравился… напыщенный маменькин сынок!

Полина усмехнулась, и поправила растрепавшиеся волосы:

− Да уж, твое мнение нам известно уже давно…

Мы зашли внутрь. Поскольку еще было утро, народу в столовой было немного. Через приоткрытые окна в душное помещение врывался теплый весенний ветерок, раскачивающий широкие полоски жалюзи.

За одним из столов примостились Марк и Лиза, а подбежавший к ним Ксандр, как раз вешал свой рюкзак на спинку стула.

Лиза, оторвав голову от экрана мобильного телефона, резво вскочила и бегом бросилась к нам.

Через секунду ее худые, но, при этом, невероятно сильные руки крепко прижали меня к себе.

− Амели, ну наконец-то ты вернулась! Как же я соскучилась! Ты в порядке?

Я обняла подругу, и с благодарностью ответила:

− Теперь, да. Я тоже безумно рада тебя видеть! Выглядишь просто потрясающе…

Лиза выпустила меня из объятий, и весело покрутилась, давая разглядеть себя со всех сторон.

− Стараюсь держать себя в форме… − пролепетала она, демонстрируя свое подтянутое стройное тело, − …но к лету все же нужно немного поднажать!

− Ну все, хватит любезничать! − недовольно пробормотала Полина. − Идем есть! А то у меня уже желудок к спине «прилип». Если я сейчас чего-нибудь не съем, то на паре Даниеля мне придется себе руку отгрызть…

Мы прошли к столику, где наступил черед Марка со мной поздороваться.

− Привет Ам… − прошептал друг, и, приветливо улыбнувшись, осторожно приобнял меня за плечи.

Придвинув еще пару стульев, мы объявили парням «свои заказы». Пару минут спустя они вернулись обратно с полными подносами.

− Ну, что нового у студентов-психологов? − поинтересовался Андрей, с аппетитом поглощая салат с индейкой.

− Сегодня профессор Степанов с неприкрытым злорадством сообщил, что ровно через полторы недели, прямо после майских праздников, нас ждет финальная контрольная по экспериментальной психологии, − сообщил Марк, и сделал обильный глоток из бутылки с минералкой.

− Господи, только не говорите об учебе! − простонал Ксандр. − Терпеть не могу тратить свободное время на разговоры об этой скукотище…

− Согласна, − кивнула Полина, отщипывая вилкой кусочек фруктового пирога.

Я со стороны наблюдала за друзьями, и до сих пор не могла поверить в то, что снова нахожусь в стенах родного университета.

Несмотря на то, что мы дружили с раннего детства, сейчас ребята казались мне абсолютно другими. Наверное, все дело было в том, что наша последняя «полноценная» встреча состоялась около двух месяцев тому назад, спустя одну неделю после… того «рокового случая».

Они обо всем узнали поздним вечером, когда мой отец позвонил Кейше, и сообщил, что я в больнице.

Несколько дней спустя, когда меня перевели из реанимации в палату, ребята мигом примчались меня навещать, не забыв заодно задать и хорошей трепки за мой безответственный поступок.

Когда я вернулась домой, для меня наступили долгие недели забвения. Эдуард причинил мне невероятную боль своим предательством, и прийти в себя было довольно тяжело, особенно после того, как я узнала о его скорой свадьбе с дочерью французского дипломата, с которой его свели родители во время осенних каникул в Париже.

Вернувшись в университет три недели тому назад, я поняла, что все прекрасно осведомлены о том, по каким ИМЕННО причинам я все это время не посещала занятия. Пристальные взгляды, то и дело «вонзающиеся» в спину, говорили сами за себя. Кто-то осуждал меня, считая слетевшей с катушек от неразделенной любви девицей, а кто-то, наоборот, оправдывал и жалел.

С невероятным трудом переступив через саму себя, я все-таки нашла силы для того, чтобы снова взяться за учебу.

Обойдя всех необходимых преподавателей, я, под поручительство Даниеля Викторовича, пообещала отработать пропущенный за два месяца материал в рекордный полуторанедельный срок.

Как и было обусловлено, ровно семь дней тому назад, я пришла сдавать так называемые «долги». После нескольких часов изматывающего «подлавливания» всевозможных доцентов и профессоров, я все же сдала все обещанное, и решила ненадолго заскочить к ребятам.

Сразу же вскоре после того, как у нашего курса закончилась лекция по латинскому языку, я сцепилась с Эдуардом в аудитории, и сломала ему нос. Он попытался ударить меня в ответ, но один из парней из первой группы, сумел вовремя его остановить.

Чья-то рука легонько подергала меня за рукав. Я оторвала взгляд от своих коричневых кожаных сапог, и увидела прямо перед собой обеспокоенное лицо Кейши.

− Дорогая, ты в порядке? − спросила она, приобняв меня за плечи.

Я встряхнула головой, и мои густые темно-русые волосы рассыпались по плечам.

− Да, все хорошо. Просто задумалась. Прошлое вспомнилось…

Я одарила подругу слабой улыбкой, и с наслаждением приложив губы к трубочке, сделала обильный глоток своего любимого земляничного сока.

− Кстати, о прошлом… − произнесла Лиза, отправляя в рот вилку, − Догадайтесь, кто сидел за соседним столиком, и открыто нас игнорировал, пока мы вас дожидались?

− Давай, я попробую… − протянул Андрей, состроив на лице философски-страдальческую мину, − Тот самый напыщенный избалованный индюк, который «вытер ноги» об Амелию?

Марк и Лиза удивленно переглянулись, и вопросительно посмотрели на друга.

− Мы что-то пропустили? − спросил Марк.

− Мы наткнулись на Эдуарда, когда шли сюда. Прошел мимо нас, слащаво болтая по телефону… − бросила Полина.

− Жаль, что Ксандру не удалось «начистить» ему физиономию… − вставил Андрей, и лихорадочно поправил очки на переносице.

Я глубоко вздохнула, и пробормотала:

− Ему сегодня ее уже и так «начистили».

Все резко замолчали, и удивленно уставились на меня:

− Что? − удивленно протянула Кейша, и убрала с моего плеча руку.

− Амелия Гумберт, а ну выкладывай! − Полина однозначно была заинтригована.

Рассказав ребятам об утреннем инциденте в холле, я замолчала и приготовилась выслушивать очередную порцию замечаний и колкостей.

− Вот же мерзавец! − не унималась Полина. − Но зачем? Зачем он рассказал тебе о том, что был с этой… …с этой «вешалкой» в тот самый момент, когда ты… Как он вообще может так поступать с тобой?

− Неужели не понятно? − вмешался Марк. − Амелия унизила нашего «мистера совершенство», расквасив ему нос у всех на глазах! Знаете, что-то мне подсказывает, что для первого красавца, капитана университетской футбольной команды и сына депутата − это самый настоящий удар по самолюбию!

− Да ладно вам! Все это уже в прошлом! − вставила Полина. − Амели, лучше расскажи, какой из себя этот таинственный незнакомец, который взял на себя смелость сбить с Эдуарда спесь?! Ты его раньше видела?

Я вздрогнула. Перед глазами с невероятной быстротой мелькали «кадры» из той самой утренней «сцены»: Эдуард, хватающий меня за руки, высокая тень, появляющаяся у него за спиной, тихий хруст его носа, кровь на подбородке, и… глаза того загадочного парня. Бездонные, синие, как море глаза, проникающие в самую душу.

− Ну… − протянула я, краснея, − …он высокий. У него густые, отливающие медью волосы, и… просто невероятные, пронзительные голубые глаза.

Андрей удивленно на меня покосился, а Полина многозначительно протянула:

− Так, так! Кажется, кто-то начинает возвращаться к жизни. Амелия, да ты, кажется, уже нашла замену нашему маленькому избалованному мальчику!

Марк широко улыбнулся:

− Мне кажется, что Амелии сейчас не помешали бы перемены. В конце концов, нельзя же всю жизнь зацикливаться на одном человеке! Нужно начинать менять свою жизнь...

Кейша протянула руку вперед и потрепала друга по щеке:

− Милый, а ты у меня, оказывается, действительно настоящий психолог! Возьму это на заметку! Вдруг кому помощь понадобится…

Я одарила их легкой улыбкой, и, вставая со стула, пробормотала:

− Знаете, что? Заткнитесь, ладно?! Никому я замены не находила! Полина просто спросила, как выглядел тот парень, и я ответила. Больше никаких комментариев, договорились?

− Ладно, ладно! − Полина примирительно выставила ладони вперед и тоже поднялась.

Лиза посмотрела на часы и взвизгнула:

− О, боже! До начала следующей пары четыре минуты, скорее!

Мы с девчонками собрали всю грязную посуду на подносы, а ребята любезно донесли их до специально отведенных столов перед мойкой.

Проводив Марка и Лизу до лифта, мы мигом отправились на лекцию, и уже несколько мгновений спустя, оказались в наполняющейся людьми аудитории.

Даниеля опять не было на месте, и поэтому все весело галдели, обсуждая планы на выходные. В разные стороны летали бумажные самолетики.

Мы прошли к среднему ряду, и, пропуская друг друга вперед, забрались почти на самый верх.

Вытащив из бежевой кожаной сумки толстую розовую тетрадь на спирали, Полина приготовила ручку и сказала:

− А что, если и нам куда-нибудь выбраться на выходные? Амелия, что скажешь?

Я копалась в рюкзаке в поисках карандаша, а затем подняла голову и рассеяно посмотрела на подругу:

− Полли, я не думаю, что это хорошая идея…

Послышался вздох общего недовольства.

В разговор вмешалась Кейша:

− Амели, тебе просто необходимо куда-нибудь выбраться! Так можно сойти с ума! Нельзя вечно торчать дома, словно в клетке. Поверь, прогулка пойдет тебе только на пользу…

− Верно! − добавил Андрей. − Идем в киноцентр на какой-нибудь отвязный боевичок!!! Чтобы погони, перестрелки, кровища…

− Мы не фанаты Тарантино, если ты в курсе… − язвительно заметила Полина. − Давайте лучше сходим на ту новую комедию, которую уже неделю с таким энтузиазмом обсуждают на «Кинопоиске». Говорят, фильм просто отличный…

Я, наконец, нашла карандаш и швырнула его на тетрадь.

− Ребята, я безумно благодарна вам за заботу, но… я пока не готова к «вылазке». Я снова в университете, все окружающее «давит» на меня с невероятной силой, пробуждая былые воспоминания.

Я немного помолчала, а затем добавила:

− И ОН ведь тоже никуда не делся.

Полина что-то хотела возразить, но Андрей ее перебил:

− Легок на помине…

Я посмотрела вперед. В аудиторию, словно гонимый ветром, влетел Эдуард. По-приятельски поздоровавшись с несколькими парнями из команды, он прошел вперед, и занял свое привычное место в крайней секции. Той, что располагалась у окон.

− Любимая четвертая парта, крайнее место справа… − ехидно заметила Полина, покусывая кончик ручки.

Пристально вглядевшись в спину своего бывшего, я ожидала, что он обернется, посмотрит на меня… но, увы, этого так и не произошло. Эдуард вытащил из рюкзака свой «мак», и запустил текстовый менеджер, готовясь записывать.

Буквально мгновение спустя в аудиторию вошел Даниель.

Взобравшись на кафедру, он кивнул приветствующим его студентам, и попросил всех садиться.

Аккуратным, почти каллиграфическим почерком написав на доске тему лекции, он начал свой рассказ, лишь изредка прерываясь для того, чтобы задать тот или иной вопрос аудитории.

Лекции Даниеля по истории были тем немногим, что мне по-настоящему нравилось в университете. Я всегда поражалась, как этот молодой человек в прямоугольных очках, и черными как смоль, вечно торчащими вверх волосами, может вмещать в себе столь многое количество информации, да еще и передавать ее студентам в столь интересной и доступной форме. Может быть, именно эта способность помогла ему получить докторскую степень в двадцать один год и стать самым молодым профессором в МГУ, а может быть и таинственный «покровитель», о котором поговаривал весь университет.

Я изо всех сил пыталась не упустить ничего важного, старательно записывая каждое слово преподавателя. Кейша и Ксандр с довольным видом осторожно переписывались с Марком и Лизой через мобильники, Андрей, сидевший слева от меня, украдкой читал «Куджо» Стивена Кинга, а Полина, спрятавшись за широченной спиной Сереги Иванова, уткнулась в свежий номер «Вог».

В тот самый момент, когда Даниель Викторович написал на доске очередную, важную для Великой французской революции дату, в кабинет вошла Тамара Андреевна Позднякова − наш новый декан. Одним легким взмахом руки она дала понять аудитории, что приветствовать ее не нужно, и сразу же направилась к Даниелю. Что-то тихо шепнув ему на ухо, она получила в ответ утвердительный кивок, и начала свою речь:

− Добрый день, господа студенты! Я хотела бы отвлечь вас на несколько минут, с любезного разрешения Даниеля Викторовича…

− Наверняка, это как-то связано с той поездкой в Прагу после экзаменов… − прошептала Полина, откладывая журнал в сторону.

Тамара Андреевна тем временем, продолжала:

− Вчера с нами связались представители чешского посольства, и поэтому я с радостью могу сообщить, что наша поездка была одобрена. Если еще кто-то не успел внести себя в окончательный список, прошу поторопиться и записаться в ближайшее время. Всю информацию вы сможете получить в деканате у секретаря.

По аудитории распространился одобрительный шепот.

− Ты еще не забыла о том, что тоже записалась? − прошептала Кейша мне на ухо. − Даже не думай теперь отказываться!

− Кей, я…

Я не успела договорить, потому что Даниель вдруг повысил голос:

− Ребята, тише! Проявите уважение.

Все мигом примолкли. Деканша прочистила горло, и, кивнув Даниелю, благодарно проговорила:

− Большое спасибо, Даниель Викторович. Это действительно еще не все. Мне хотелось бы вам кое-кого представить…

С этими словами она подошла к тяжелой дубовой двери, и для кого-то ее открыла.

Высокая стройная фигура грациозно вошла в помещение.

Из-за просачивающегося через огромные окна света отливающая медью шевелюра ярко заблестела, а невероятно синие, чарующие глаза внимательно посмотрели прямо на меня, сразу же «выделив» из ста двадцати человек, восседающих в помещении.

Я вздрогнула, и с силой вцепилась в край стола. Андрей, до этого момента погруженный в чтение, и ни на что вокруг не обращающий абсолютно никакого внимания, вдруг резко вздрогнул, и, поправив очки, испуганным тоном спросил:

− Амелия, что с тобой?

Я, не в силах ответить, продолжала неотрывно, словно зачарованная, смотреть вперед.

− Познакомьтесь, Анджей Моретти − ваш новый однокурсник. Он приехал к нам из Германии, по программе обмена. Учился в Берлинском университете, на факультете философии, на кафедре классической филологии.

− Привет! − снова послышался этот сладостный, пронизанный хрипотцой голос, без какого-либо намека на акцент. Его глаза продолжали неотрывно смотреть на меня, заставляя сердце биться быстрее.

Приложив невероятные усилия, я, наконец, все же смогла взять себя в руки, и, отведя взгляд, вонзила пальцы в запястье Кейши:

− Кей, это он. Тот самый парень…

Подруга удивленно посмотрела на меня:

− Амели, ты чего? Какой еще парень?

− Да в чем дело-то? − протянул Андрей, вопросительно глядя на нас. − Ам, тебе что, плохо?

− Да не плохо мне! − шикнула я на друга, и осторожно кивнула в сторону Анджея. − Это тот самый парень, который утром вмешался в нашу перепалку с Эдуардом!

Ксандр хохотнул:

− Ты хотела сказать, это тот самый парень, который ВРЕЗАЛ Эдуарду?

− Насчет языкового барьера можете не переживать… − объявила Тамара Андреевна, и едва заметно улыбнулась, − Анджей прекрасно говорит по-русски, и в этом плане проблем быть не должно. Так что, прошу любить и жаловать!

С этими словами деканша снова кивнула, а затем вышла.

− Прошу вас, Анджей, проходите и присаживайтесь на свободное место… − вежливо проговорил Даниель.

Анджей поправил свисающий с плеча рюкзак, и, пройдя вперед, примостился на свободном месте в нашем ряду, но только тремя партами ниже.

Его затылок, покрытый густыми, слегка завивающимися на макушке волосами, постриженными по последней моде, прекрасно просматривался с моего места.

Полина удивленно присвистнула:

− Ничего себе! Ты не говорила, что твой таинственный защитник настолько хорош собой! Я не удивлена, что ты покраснела как вареный рак, когда начала говорить о случившемся. Он ведь просто красавец, черт подери!

− Жутко не хочется соглашаться с Полиной, но в этот раз она, кажется, права… − прошептала Кейша, глядя в сторону Анджея. − Парень действительно оч-чч-е-нь симпатичный!

− А по мне, так ничего особенного… − буркнул Андрей и, как всегда, поправил свои очки. − Еще один смазливый слизняк. Смотри, как все девицы на него уставились!

− Андрей, заткнись! − слишком громко шикнула на него я.

Даниель, который уже продолжил лекцию, вдруг оторвался от доски, и, неодобрительно глянув в нашу сторону, прикрикнул:

− Шестая парта! Прошу, повнимательнее…

Мигом уткнувшись в тетрадь, я осторожно огляделась по сторонам. Кажется, Андрей оказался прав. Почти все девчонки, которые попадали в поле моего зрения, с огромным интересом поглядывали на Анджея. Некоторые из них перешептывались, а на их безупречно накрашенных губах застывала озорная улыбка.

Решив, что не стоит понапрасну забивать себе голову всякими глупостями, я хотела взяться за ручку и начать писать, как вдруг, мои глаза непроизвольно переключились на Эдуарда.

Он неотрывно смотрел в сторону ничего не подозревающего Анджея. Его руки, до этого усердно фиксирующие лекцию, замерли над клавиатурой и сжались в кулаки. В глазах застыл гнев.

Вдруг, Эдуард обернулся, и посмотрел прямо на меня. На его лице проступила злобная, насмешливая улыбка. Я поняла, что он не собирался спускать новенькому с рук «причиненную обиду». Анджею абсолютно точно стоило быть начеку.

Вложив во взгляд все свое призрение, я посмотрела ему прямо в глаза.

Проведя ладонью по волосам, я резко отбросила их назад так, как Эдуард когда-то любил, и, как ни в чем не бывало, продолжила записывать лекцию.

Когда занятия, наконец, закончились, я облегченно выдохнула.

Собрав вещи, я молнией выбежала из аудитории, перед этим предварительно дав согласие ребятам на завтрашний поход в кино.

Полине нужно было съездить в книжный магазин на Лубянку, а Ксандр собирался на дополнительные занятия по английскому языку на Чистых прудах. Сокольники были совсем рядом, и поэтому друг любезно согласился захватить и меня.

Остальные отправились погулять по Воробьевым горам, поскольку погода в Москве сегодня разгулялась просто чудная.

− Встретимся внизу! − бросила я, направляясь к лифтам. − Мне нужно сходить в деканат, и сдать ведомость по долгам. Я скоро!

Полина почти волоком потащила беднягу Ксандра к лестнице, ни на секунду не прекращая своего рассказа о какой-то потрясающей воображение книжной новинке.

Оказавшись в ласкающей слух тиши лифта, я прислонилась к прохладной дубовой стенке, и глубоко вдохнула. Сегодняшний день пролетел невероятно быстро. Стычка с Эдуардом, долгожданная встреча с друзьями, положительная оценка по докладу, а еще... Анджей. Таинственный и прекрасный незнакомец, один взгляд которого буквально сводил с ума.

Я почувствовала, как кровь с силой начала приливать к щекам в тот самый момент, когда лифт остановился на девятом этаже, и его двери с тихим скрежетом растворились.

На административном этаже было невероятно прохладно и тихо. Я повернула налево, и медленным шагом направилась к деканату.

Подойдя к двери, я протянула ладонь к дверной ручке, и уже собралась ее опустить, как вдруг, мои глаза наткнулись на висящий на стенде бланк:

«Список студентов, подавших заявление на экскурсионную поездку в Прагу (Чехия), проводящуюся с 21 по 28 июня».

Чуть ниже был приклеен яркий салатовый стикер, с пометкой:

«В список могут вписать свое имя еще несколько студентов, чья успеваемость превышает средний показатель. Те студенты, которые уже внесены в список, обязаны подтвердить свое согласие на поездку повторной отметкой в бланке. В ином случае, не отметившиеся студенты будут автоматически исключены из списка».

Проглядев список фамилий, я обнаружила, что ребята уже отметились… и Эдуард тоже.

«Странно… - пронеслось у меня в голове, - Не думала, что его заинтересует эта поездка».

У семьи Эдуарда был собственный дом неподалеку от Праги, где он, по иронии судьбы, сделал мне предложение в прошлом году. В тот вечер мы так долго бродили по уютным, искрящимся от света гирлянд и непрекращающегося снега улицам, что «отморозили» себе ноги, и оба подхватили жуткую простуду, но… при этом, были бесконечно счастливы.

Я открыла зажатую в руке папку, и вытащила ручку. На душе стало гадко из-за вновь нахлынувших воспоминаний, а вытянутая рука в нерешительности застыла в нескольких миллиметрах от графы «Подпись».

Вдруг, мой затылок обожгло чье-то горячее, прерывистое дыхание. Рядом с моей ладонью появилась еще одна − широкая, с проступающими на ней извилистыми венами. В длинных пальцах был зажат серебристый «паркер».

Не успела я и глазом моргнуть, как в конце списка появилось еще одно имя, выведенное аккуратным каллиграфическим почерком: «А. Моретти».

− По-моему, здесь не о чем задумываться… − послышался ласкающий слух баритон, − Нельзя отступать, если сердце уже приняло решение.

Я вздрогнула, и обернулась.

Анджей стоял напротив, и пристально смотрел на меня.

− Я не… то есть… − нечленораздельно пробормотала я, пытаясь подобрать мигом вылетевшие из головы слова. − Я не собиралась ехать… моя подруга Полина вынудила меня записаться. Решила, что мне не помешает развеяться.

Анджей улыбнулся, снова обнажив свои белоснежные зубы, и протянул мне ладонь:

− Меня зовут Анджей. Хотя, ты и так это уже знаешь… − он усмехнулся. − Я сразу же заметил тебя в аудитории!

«Значит, мне не показалось…» − подумала я про себя, а вслух спросила:

− Правда? И где же я сидела?

Анджей удивленно вскинул бровь, но, тем не менее, сразу же, без какой-либо тени сомнения, ответил:

− Средний ряд, шестая парта, второе место справа. А зачем ты спрашиваешь?

Я, не в силах сдержаться, громко усмехнулась:

− Да так… знаешь, забудь. Я − Амелия Гумберт.

В глазах Анджея неожиданно появился какой-то странный огонек. Его грудь начала вздыматься чаще, а дыхание участилось.

Невероятно горячая, слегка шероховатая ладонь осторожно коснулась моей, и я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, а щеки наливаются краской.

− Амелия… − тихо прошептал он, проговаривая каждую букву, словно пробуя ее на вкус, − Красивое имя! Откуда оно?

Я улыбнулась, и убрала за ухо выбившуюся прядь:

− От моего дедушки.

− От дедушки?

− Как-нибудь я расскажу тебе. А пока мне, наверное, нужно поблагодарить тебя, за… − я запнулась, - …ну, за то, что ты сделал для меня утром.

Он потупил взор:

− Знаешь, обычно я так не поступаю…

− Не вступаешься за девушек?

Он усмехнулся. На его щеках проступили ямочки.

− Да нет, я имел в виду, что я обычно не врезаю по носу первому встречному.

Теперь мы уже улыбнулись вместе.

− Надеюсь на это. Но знаешь, я вообще-то хотела предупредить тебя насчет Эдуарда. Он…

− Он твой парень, да? − закончил за меня Анджей.

Только сейчас я поняла, что он действительно говорит без малейшего намека на акцент, и это действительно поражало воображение. У моих родителей было пару знакомых в Мюнхене, которые владели русским языком, и, честно признаться, жуткий акцент и грубая интонация сразу же выдавала в них немцев. Что касается Анджея, то его выдавала скорее внешность – голубые глаза, идеально ровный нос, светлые волосы, и, хоть и подтянутая, но все же довольно худощавая фигура.

− Мы собирались пожениться… − тихо прошептала я.

− «Собирались»?

− Да, собирались. Но у нас ничего не вышло. В общем, все это сложно! − я глубоко вздохнула. − Одним словом, я просто хотела сказать, чтобы ты был осторожен. После того, что ты сегодня сделал, Эдуард приложит все усилия, чтобы испортить тебе жизнь. Он из очень влиятельной семьи. Ты здесь новенький, и вероятно…

Анджей усмехнулся:

− Амелия, не нужно за меня беспокоиться. Я уже большой мальчик, и смогу за себя постоять.

Он немного наклонился вперед, и я сразу же почувствовала ласкающий нос аромат сандалового дерева, разбавленный ноткой гибискуса:

− Ты же ведь, и сама сегодня все прекрасно видела.

Все вокруг закружилось. Я боролась с отчаянным желанием приблизиться к нему еще ближе. Мое дыхание участилось, а сердце так и рвалось из груди.

− Разве нет?

Его синие глаза так и «ласкали» мне взор, словно волна холодного океана, налетающая на рифы. Они буквально гипнотизировали.

Мне жутко захотелось, чтобы он меня поцеловал. Немедленно! Прямо сейчас! Но, вдруг, все закончилось, так и не успев начаться.

Я, словно пробудившись ото сна, отстранилась и тихо пробормотала:

− Я не это имела в виду… − дыхание никак не желало восстанавливаться, − Очевидно, что ты в городе недавно, и поэтому тебе вряд ли известно, что его отец депутат. Если его сыну что-то не нравится, то и ему тоже…

− Амелия, поверь, у меня тоже достаточно знакомств. Тебе не стоит за меня беспокоиться! Если бы его отец был хорошим человеком, то наверняка объяснил бы сыну, что мужчина не имеет никакого права на то, чтобы унижать женщину! Особенно, если он ее любит.

В его глазах вдруг промелькнула боль. Я сразу же поняла, что он проходил через что-то подобное, но, как бы там ни было, наше знакомство длилось всего несколько часов, а это означало, что я не имела права ничего спрашивать.

Анджей посмотрел на часы, и пробормотал:

− Прости, но мне нужно идти. У меня есть кое-какие дела. Мне было приятно познакомиться с тобой, Амелия…

Его глаза снова на какой-то миг встретились с моими, и я одними губами прошептала:

− Мне тоже, Анджей.

Он еще раз одарил меня своей невероятной улыбкой, а затем резко тронулся с места. Через секунду высокая стройная фигура Анджея исчезла за поворотом.

Я еще немного постояла перед дверьми, стараясь привести в норму все еще безумно стучавшее в груди сердце, а затем, направилась в деканат сдавать формуляр.

Спустя десять минут я наконец-то освободилась, и, снова подойдя к стенду, еще раз изучила список студентов, изъявивших желание на поездку.

Ручка снова замерла над пустой графой рядом с моей фамилией. Размашистый, но при этом довольно аккуратный почерк Анджея так и бросался в глаза чуть ниже.

Моя рука резко дернулась, и несколько секунд спустя моя подпись так же появилась в списке. Еще раз пристально изучив бланк, я поспешила направиться вниз.

− Что так долго? − недовольно пробормотала Полина, как всегда забравшаяся на переднее сиденье, и трясущая головой в такт песни, вырывающейся из динамиков. «BANKS» искренне «умоляла о нити».

Я хлопнула дверью, и, удобно расположившись на заднем сиденье, отбросила в сторону свой светло-бежевый рюкзак.

− Действительно, почему так долго? − голубые глаза Ксандра, не такие выразительные, как у Анджея, пристально посмотрели на меня из зеркала заднего вида.

Я откинулась на кожаный подголовник, и, улыбнувшись, пробормотала:

− Ну… я отчиталась за пропуски, подтвердила свое заявление на поездку в Прагу, и… поболтала с Анджеем.

− Что?! − Полина резко подпрыгнула на сиденье, и, мигом выключив музыку, повернулась ко мне. − Ты поболтала с этим красавчиком? Просто взяла, и ПОБОЛТАЛА?

− Начинается… − недовольно протянул Ксандр и повернул ключ в зажигании.

Мотор тихо загудел.

− Я должна все узнать в мельчайших подробностях!

Машина резво тронулась с места. Все то время, что мы добирались до Мясницкой, Полина не умолкала ни на секунду, продолжая расспрашивать меня про Анджея.

Каково же было мое облегчение, когда я, наконец, оказалась дома.

В квартире стояла ласкающая слух тишина. Папа две недели тому назад укатил в очередную командировку в Бразилию, где реализовывал свой новый проект по строительству. Мама еще не вернулась из своей студии.

Первым делом я направилась на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить, а заодно покормить и Марса.

В холодильнике меня не привлекло ничего кроме апельсинового сока, да приготовленного вчера греческого салата. Выудив из плетеной корзиночки пару квадратных ломтиков белого хлеба, я вставила их в тостер. Достав из тумбочки сухого корма для кошек, я наполнила им пластмассовую миску Марса, надеясь, что это заставит нашего котика выползти, наконец, из своего «убежища» в спальне родителей.

В папином кабинете тихо тикали напольные часы с маятником. В раковине лежала оставленная с завтрака грязная посуда.

Пересилив лень, я подошла к мойке, и, включив воду, начала тщательно отмывать тарелки от остатков каши, хлопьев и йогурта.

К тому моменту, когда я покончила с посудой, хлеб уже выскочил из решетки. Выложив ароматные ломтики на тарелку, я добавила на них немного салата, и с удовольствием отправила в рот.

Немного утолив голод, я решила, что неплохо было бы принять душ после всего того, что произошло утром.

Войдя в ванную комнату, я подошла к кабине и включила горячую воду. Настроив радио на любимую волну, я с огромным удовольствием встала под ласкающие тело струи.

Из динамиков послышались «Snow Patrol».

Стащив с полки бутылочку любимого геля для душа с ароматом арбуза, я выдавила пару капель на мочалку и с удовольствием нанесла пенную жидкость на тело.

Через несколько минут косые струи воды, наконец, смыли с моего тела грубые прикосновения Эдуарда. Я осторожно провела ладонью сначала по одному запястью, затем по второму. Глубокие шрамы пестрели на коже уродливыми неровными линиями. В такие минуты я, как правило, начинала беспощадно корить себя за свою глупость, а заодно, и мечтать о том, что это убожество однажды каким-нибудь чудесным способом исчезнет с моих рук, и перестанет, наконец, напоминать о случившемся.

Выйдя из приятного тепла стеклянной кабины на прохладный темно-синий кафель, я направилась к зеркалу, и расчесала спутавшиеся от воды волосы. Из стеклянных глубин на меня грустно взирало бледное осунувшееся лицо моего зеркального двойника, которое, казалось, сохранило в себе всего лишь одну узнаваемую черту «прежней» Амелии, а именно − большие темно-зеленые глаза.

Натянув на тело светло-серый шелковый халат, я направилась в свою комнату.

Когда я оказалась внутри, то сразу же пришла к выводу, что мама была абсолютно права − вид передо мной предстал и впрямь ужасающий.

Повсюду «красовались» кучки из использованных бумажных платков, дорожка, сооруженная из смятой одежды, вела в гардеробную, а на письменном столе, заросшем целой тонной пыли, валялись груды наших с Эдуардом совместных фотографий. Постель не заправлялась неделями напролет, коробочки из-под компакт-дисков были перепутаны и разбросаны повсюду вперемежку с нижним бельем.

Притащив из кладовой пылесос и пачку хозяйственных салфеток, я взобралась на кровать, и включила музыкальный центр, примостившийся в широкой, отделанной дубом нише.

Из динамиков послышались громкие гитарные рифы. «Honeyblood» запели о «вечном падении».

Что ж, приступим! Пусть вторым шагом в моей реабилитации станет уборка!

Собрав использованные салфетки в мусорный мешок, я сразу же принялась за пылесос.

Когда светло-серый ковер вновь стал бежевым, настала очередь одежды. Аккуратно развесив вещи в гардеробной по цветовой гамме, я собрала валяющееся на полу белье, и отнесла его в стиральную машину.

Отправив наши с Эдуардом фотографии туда же, куда и весь остальной мусор, я тщательно протерла письменный стол, а затем, аккуратно разложила учебники, тетради и компакт-диски.

Когда я начала менять постельное белье, и с силой сдернула с матраца простыню, что-то тихо лязгнуло о паркет.

Я перевела взгляд на пол и заметила, что рядом с ножкой кровати что-то притягательно поблескивает.

Присев на колени, я осторожно подняла «находку». Маленький овальный медальон с растительным орнаментом бесшумно раскачивался на тонкой цепочке из белого золота.

У меня в груди екнуло:

− А я-то думала, что давным-давно потеряла медальон дедули… − протянула я в пустоту.

Осторожно открыв крышечку, я с любовью посмотрела на крохотные фотографии: на первой я и дедушка запускали воздушного змея, а на второй он заключил меня, четырехлетнюю малютку в пышном клетчатом платьице, в свои крепкие объятья. Его густая седая шевелюра развевалась на ветру.

Я чмокнула фотографию, и, закрыв медальон, повесила его на шею.

На глаза навернулись слезы. Так всегда бывало, когда я начинала вспоминать о дедушке. А точнее, о его трагической гибели.

Он был знаменитым историком, и поэтому довольно часто руководил археологическими экспедициями. В день моего пятого дня рождения он должен был вернуться из Непала из очередной поездки, но этому так и не суждено было случиться. Самолет, набрав высоту, взорвался в воздухе прямо над Катманду.

Я встряхнула головой, пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания, и решила как можно скорее вернуться к уборке.

Когда постель, наконец, была заправлена и застелена свежим бельем, я решила включить компьютер, и проверить электронную почту.

В «ящике» оказалось несколько сообщений от секретаря из деканата, в которых были экзаменационные билеты по современной филологии и философии, тема нового доклада от Даниеля, а также письмо от папы, в котором он сообщал о процессе строительства нового квартала в Порто-Аллегре, а так же интересовался, как у меня дела.

В тот самый момент, когда я закончила писать ответ, дверь в прихожей тихо щелкнула, и отворилась. Послышался лязг ключей, брошенных в стоящую на комоде в прихожей вазочку.

− Амелия, ты дома? − послышался усталый голос мамы.

− Я у себя! − отозвалась я, вставая из-за стола.

Поправив волосы и сведя ладони вместе, я торжественно выпрямилась, ожидая появления мамы.

Послышались частые шаги.

Через секунду ее белокурая голова появилась в дверном проеме. Реакция на представшее перед ней зрелище не заставила долго себя ждать.

Мама открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и замерла в нерешительности. Ее удивленные глаза тщательно изучали комнату, не упуская из виду ни одну деталь. Зрачки внимательно «скользили» по полу, столу, полкам, шкафу…

− Амелия, что… − заикаясь, начала она, − Господи, что это?

Мое лицо озарила гордая улыбка:

− Я просто решила последовать твоему совету и немного здесь прибраться. Ну, что скажешь?

Мама осторожно провела ладонью по лакированному дубу столешницы, и, увидев запущенное приложение электронной почты, совсем растаяла:

− Ты написала папе?! Как у него дела? У меня совсем не было времени…

− У него все в порядке! − отозвалась я. − Приезжает через четыре недели. Строительство идет полным ходом. Сегодня у них был жуткий ливень…

Мама подошла ко мне и крепко обняла. Ее лицо озарила улыбка:

− Амели, я так рада, что ты начинаешь приходить в себя! Это огромный шаг вперед.

Я крепко прижала маму к себе. От нее пахло сливочной карамелью, и дело тут было совсем не в духах. Это был ее собственный, особый запах, который был со мной с самого детства. Каждый раз, когда мама обнимала меня, и я чувствовала этот сладостный аромат, мне начинало казаться, что я снова становлюсь маленькой девочкой, дремлющей у нее на руках.

− Я тоже рада.

Отстранившись, я подошла к нише и выключила проигрыватель. Тишина, столь резко воцарившаяся в комнате, буквально «надавила» на слух.

Мама прошла в гардеробную, а я вернулась к столу, чтобы выключить моноблок. Пару привычных движений, и гудение процессора исчезло.

Вместо него из гардеробной послышалось тихое шуршание. Я осторожно подошла к настежь открытым двойным дверям с тонкими решетками. Мама встрепенулась, и резко отстранилась от ящика, в котором я хранила белье.

− Я… я просто просматривала твои вещи, и… − она лихорадочно соображала, что же сказать, − Мне кажется, тебе было бы полезно немного обновить свой гардероб! Сходи с девочками в торговый центр, развейся…

Мама поняла, что ее «поймали», и решила сразу же перевести тему на шмотки. Возможно, раньше это сработало бы, но уж никак не сейчас.

Я прекрасно поняла, ЧТО ИМЕННО она пыталась там найти. Когда мои отношения с Эдуардом пошли под откос, именно в ящике с нижним бельем я стала прятать пакетики с гашишем, которые для меня доставал один знакомый парень, с которым я раньше училась в школе. Когда чувство опустошенности и безысходности стало невыносимым, я добралась и до спрятанного там «на всякий случай» лезвия, которое, после долгих раздумий, все же имела глупость применить по задуманному назначению.

− Я обязательно займусь этим позже… − ответила я, и, не желая раздувать конфликта, примирительно улыбнулась, − Слушай, мам… у нас в холодильнике хоть «шаром покати»! Может, закажем что-нибудь? Я просто умираю с голоду…

Мама, кажется, немного растерявшаяся от подобного заявления, присела на широкую бежевую банкетку, и, вытащив из кармана брюк свой «блэкберри», неуверенно нажала на нем пару кнопок.

− Хорошо… − едва заметно улыбнулась она в ответ. − Давай закажем пиццу и суши. У меня, если честно, тоже с самого утра во рту не было ни крошки. «Маргарита» и «Филадельфия», верно?

Я подошла к выдвинутому ящику, и с силой его захлопнула.

− Да. То, что надо!

Ровно полчаса спустя мы с мамой сидели в гостиной, по сотому разу пересматривали очередную серию «Друзей», и с аппетитом уплетали хрустящую пиццу вперемежку с роллами.

Ее радости не было предела, когда я сообщила о том, что мне удалось закрыть все долги, защитить доклад на отличную оценку, да еще и выбраться в кино на выходных.

В тот самый момент, когда мама отправилась на кухню, чтобы заварить нам чая с ромашкой, началась реклама. По огромному экрану «растекся» бушующий океан.

Высокий широкоплечий парень с невероятно притягательными голубыми глазами и светлыми курчавыми волосами подошел к обрыву, и, с искаженным от блаженства лицом вытянулся и резво прыгнул в воду.

Теперь на экране появилась загорелая длинноногая блондинка, ожидающая своего смелого кавалера на берегу. Молодой человек, грациозно выйдя из воды и продемонстрировав всем желающим свой идеальный накаченный торс, подошел к девушке и благодарно принял из ее рук минеральную воду. Океан сразу же начал успокаиваться, а парочка, как и полагалось, слилась в страстном поцелуе.

Марс, лежащий на противоположной стороне дивана, громко промяукал, а я почувствовала, как к лицу прилила краска.

С губ сорвался вздох. Этот парень чем-то походил на Анджея, голос, глаза и улыбка которого сразу же снова «вторглись» в мои мысли, давая понять, что теперь они будут там довольно «частыми гостями».

− Что с тобой?

Я вздрогнула, и, посмотрев прямо перед собой, увидела прозрачную кружку с дымящейся ароматной жидкостью. Мама уже вернулась, и удивленно смотрела на меня:

− Ты как-то странно выглядишь, дорогая…

− Правда? Как именно?

Мама на секунду замолчала, и, немного подумав, ответила:

− Ну, не знаю… как будто тебе премию дали.

Я усмехнулась, и, отпив чаю, прилегла на мамино плечо, ощущая, как по телу разливается приятное тепло.

Часы в глубине папиного кабинета пробили одиннадцать раз. Глаза сразу же начали слипаться, фигуры, туда-сюда снующие по экрану, стали превращаться в размытые нечеткие пятна.

− Кажется, все меняется мам… − неразборчиво протянула я, и, сама того не осознавая, провалилась в глубокий сон.

Глава вторая. Встреча

− Ну давай же! − заорал Андрей, пытаясь перекричать и без того шумную толпу, заполнившую зал. − Врежь ему!

Грохнул громкий взрыв. Направляемые безумным пламенем и гремящие миллионами звонких колокольчиков осколки «рассыпались» по залу.

− Андрей, заткнись! − Ксандр пнул друга в бок. − Не мешай смотреть!

Сидящая рядом со мной Кейша стянула с переносицы 3D-очки и громко вздохнув, протянула:

− Не понимаю, как только мы могли согласиться пойти на эту «мальчишечью» ерунду… Совершенно бездарное зрелище!

− А по мне, совсем ничего! − отозвалась Полина. − Погони, драки, перестрелки… а еще − Стетхем в главной роли! Чего еще можно желать?

− Лучше бы мы пошли на мультфильм… − недовольно протянула я, поднимаясь с места. − Пойду немного проветрюсь.

Лиза подозрительно глянула на меня:

− Ты же не собираешься уйти? − в ее зелено-голубых глазах читались хитринки. − Амелия Гумберт, только попробуй это сделать, и я тебя убью!

− Я просто хочу купить воды… − пояснила я, и стала пробираться к проходу.

В зале было невероятно душно и темно. Ускорив шаг, я добралась до задних рядов, на которых восседала целая туча парочек, которых происходящее на экране действо волновало, очевидно, в самую последнюю очередь.

Выскользнув в прохладный коридор, я сразу же направилась в кафе.

Звук моих шагов громким эхом отлетал от стен, а из-за плотно закрытых дверей раздавался приглушенный рокот толпы и гудение спецэффектов. В конце коридора уборщица натирала пол.

Не успев спуститься, я услышала позади себя быстрые шаги. Обернувшись, я увидела, как из-за пролета появилась запыхавшаяся Кейша:

− Ам, подожди меня! Я, конечно, понимаю, что Андрей действительно СТАРАЛСЯ, выбирая фильм, но… ЭТО ВЫШЕ МОИХ СИЛ!!!

Я улыбнулась, и приобняла подругу за плечи:

− Умоляю, в следующий раз, не доверяйте это задание парням… А Андрею в особенности!

Вместе мы добрались до кафе, и, сев за один из свободных столиков, заказали себе по большому стакану содовой с мятным сиропом.

Здесь было довольно тихо, и, на удивление, не так многолюдно, как в зале. В основном, места занимали мило ворковавшие друг с другом парочки, которые либо уже посмотрели очередную новинку жанра романтической комедии, либо только собирались.

− Господи, как же приятно промочить горло! − протянула я, с удовольствием втягивая в себя газировку через тонкую полосатую трубочку. − В зале так душно!

Подруга утвердительно кивнула, и поправила свою густую черную шевелюру:

− Знаешь Ам, мне так до конца и не верится, что ты сейчас здесь, с нами! Совсем, как раньше… Я так переживала за тебя все это время.

Я благодарно улыбнулась, и накрыла лежащую на столешнице холодную ладонь подруги своей:

− Я знаю Кей. Спасибо тебе за поддержку. Спасибо всем вам… Мне и самой не верится, что я, кажется, все же смогла пережить разрыв с… − как же тяжело было произносить ЕГО имя вслух, −…Эдуардом.

Кейша поправила толстый серебряный браслет, украшенный бирюзой и аккуратно примостившийся на ее хрупком запястье. В голубых глазах подруги читалось сочувствие:

− Станет ли тебе легче, если я в сотый раз скажу, как мне жаль? Эдуард поступил с тобой, как самый настоящий подонок!

Я сделала еще пару глотков светло-салатовой, искрящейся от пузырьков жидкости и тяжело вздохнула.

− Променять любимую девушку на безмозглый мешок с деньгами… Это так низко!

Подруга неодобрительно помотала головой, и, допив напиток до конца, громко стукнула толстым дном стакана по мраморной столешнице.

− Не беспокойся Кей… − отозвалась я. − Теперь я в полном порядке. До сих пор не понимаю, как можно было быть такой глупой и слепой. Ведь все было ясно с самого начала. Я прекрасно понимала, что его мать не позволит нашим отношениям вылиться в совместное будущее.

Я немного помолчала, а затем добавила:

− Как бы я хотела повернуть время вспять…

Скрытые под черной водолазкой неровные шрамы терлись о ткань, назойливо напоминая о своем «присутствии» на моих запястьях.

− Все будет хорошо, Амели… − прошептала Кейша, прижимая меня к себе. − Ты помнишь, как в одиннадцать мы поклялись друг другу в вечной дружбе?

Я горько усмехнулась, пытаясь заглушить подошедшие к горлу слезы. Перед мысленным взором пронеслось жаркое лето две тысячи пятого. Тогда мы с ребятами сидели в сооруженном в саду у Лизы шалаше (мы постоянно торчали там чуть ли не с самого рождения), и клялись друг другу в том, что останемся лучшими друзьями несмотря ни на что. Ксандр тогда стащил у отца его швейцарский нож, и мы, совсем как в кино, скрепили свое обещание кровью, ни на секунду не задумываясь о том, что можно подцепить заражение крови.

Воспоминание было таким четким и ярким, что на секунду мне показалось, что я снова ощущаю запах свежескошенной травы и костра, что стоит только открыть глаза, и в шалаш резво войдет дедушка, чтобы угостить нас своим фирменным морсом с корицей…

− Ты помнишь моего дедушку? − вдруг спросила я.

Кейша отстранилась, и пристально посмотрела на меня. В ее глазах читались тревога и удивление:

− Да, конечно. Я отлично помню Георгия Сергеевича! Он ведь часто играл с нами, придумывал разные головоломки, читал книжки. А помнишь ту забавную игру с монеткой, которую он нам показывал?

Я улыбнулась, и кивнула:

− Да, конечно. Он всегда угадывал, какая именно сторона выпадет в итоге!

Мы с Кейшей весело рассмеялись, вспомнив, как мой дедушка подбрасывал в воздух старинную серебряную монету, а когда та делала несколько переворотов, ловко ловил ее. После этого он раскручивал маленький металлический кружочек пальцами и объявлял всем предполагаемый результат. Обычно, когда монета переставала вращаться, выпадала именно та сторона, которую называл дедуля.

− Мне его не хватает… − с ностальгией протянула я.

− Я знаю дорогая... − Кейша убрала с моего лица выбившуюся прядь, а затем добавила, − Давай не будем вспоминать о прошлом. Тебе сейчас и так тяжело. Лучше расскажи, что там у тебя с этим новеньким? Анджей, верно?

Мое сердце трепетно забилось, стоило подруге произнести его имя.

− О чем ты, Кей? − я почувствовала, как по щекам растекается предательский румянец. − Что у нас может быть? Я знаю его всего один день.

− Да, я знаю, но, по словам Полины, вы уже успели пофлиртовать! Что происходит? Еще несколько дней назад у тебя из головы не выходил Эдуард, а теперь… мы тебя даже в кинотеатр затащить смогли!

− Ну, ясно… - протянула я, смеривая подругу многозначительным взглядом, − Полина, значит?! Кей, ты ведь ее прекрасно знаешь! Она самая настоящая болтушка! Я просто встретила его у деканата, и немного поболтала. Проявила гостеприимство, так сказать…

− Ам, успокойся… − Кейша примирительно выставила ладони вперед. − Я ни в чем тебя не упрекаю. Просто хотела поддержать разговор. К тому же, мне и самой кажется, что тебе снова пора начать жить нормальной жизнью. А новые отношения − это еще один хороший способ оставить все произошедшее в прошлом.

Я тяжело вздохнула и повертела в руках пустой стакан из-под газировки:

− Я действительно изо всех сил стараюсь все начать заново. Но Кей… если бы ты только знала… как это тяжело, находиться в одном помещении с человеком, который так безжалостно растоптал твое сердце и все твои чувства!

Послышался шум. Я посмотрела на часы, и поняла, что сеанс закончился. С лестницы спускалась шумная толпа народу, и стремительно заполняла собой фойе. Кто-то, накинув пальто, сразу же направлялся к выходу, а кто-то со всех ног несся в кафе.

− Ну, вот и пришел конец нашей спокойной размеренной беседе… − заключила я, когда заприметила оглядывающегося по сторонам Андрея, а также Полину, Ксандра, Лизу и Марка.

Кейша подняла лежащий на столе мобильник, и набрала номер Марка. В глубине толпы послышался приглушенный звук ксилофона.

− Посмотри направо… − пробормотала подруга и подняла руку вверх.

Марк, заметив нас, улыбнулся, и, махнув остальным, направился к стойке бара.

Пока друг делал заказ, все остальные проследовали к нашему столику.

− Боже… − простонала Лиза. − Это были полтора часа самой настоящей пытки!

− Да что вы все ворчите? − пропыхтел Андрей, расправляя свою футболку с изображением «Железного человека». − Может, сюжет и не слишком замысловат, но вот спецэффекты…

Со всех сторон послышался гвалт недовольства.

− Андрей, больше ты фильмы не выбираешь! И это не обсуждается! − проворчала Полина. − Даже при всей моей любви к красавцу Джейсону… это был полный провал! Теперь я несколько дней прорыдаю в подушку!

Мы с Кейшей переглянулись.

− Мы вовремя «эвакуировались»! − рассмеялась я. − Неужели в наше отсутствие все стало еще хуже?

− Не знаю, как вы, но Андрей, по-моему, в восторге… − послышался бархатистый голос Марка. − Посмотрите, сколько счастья в глазах!

Друг принес огромный поднос, уставленный целой кучей всевозможных стаканов с соком и содовой.

− Отлично! У нас как раз закончились напитки… − весело пробормотала Кейша, и стянула с подноса стакан с клубничным соком. − Спасибо, милый!

Марк, с облегчением вздохнув, опустился на стул, а Кейша обняла его за шею, и звонко чмокнула в щеку.

− Да ты настоящий джентльмен, братишка! − усмехнулась Лиза, и взяла себе колу. − А вот от Ксандра помощи не дождешься! Все, на что он способен − это открыть мне дверцу машины.

Ксандр смерил подругу удивленным взглядом:

− Лиза, как тебе не стыдно? Да я − самый большой романтик во вселенной! После Теда Мосби конечно…

Все дружно рассмеялись, вспомнив главного героя одного из своих самых любимых сериалов.

− Кстати, насчет сериальных героев… − вставила Полина, выпуская изо рта трубочку, − Амели, а это не твой новый поклонник стоит возле афиши очередной экранизации романа Джейн Остин?

Мое сердце трепетно забилось. Я, словно струна, напряглась, и попыталась рассмотреть Анджея из-за спин друзей.

Андрей недовольно хмыкнул, и пробормотал:

− Только его тут не хватало! Еще один смазливый сморчок, способный лишь на то, чтобы запудривать мозги доверчивым российским студенткам!

Полина сузила глаза:

− По-моему, попахивает ревностью, а, Андрей?

− Что ты несешь? − лицо друга залил предательский румянец. − К кому и кого здесь ревновать?

− А ты уверен в том, что ты хочешь, чтобы я произнесла это вслух? − ехидно подметила Лиза, пересаживаясь на колени к Ксандру, и обнимая его за мускулистую шею.

Я не сводила глаз с Анджея. Его высокая стройная фигура примостилась в тени стоящих вдоль правой стены картонных фигур, изображавших высокопочтенных английских дам, а также, всем знакомых супергероев.

Его прекрасные глаза внимательно что-то изучали на экране смартфона. Сквозняк, витающий по помещению из-за работающих кондиционеров, мягко трепал его золотисто-медные волнистые волосы.

У меня внутри все затрепетало, в ушах застучало, а к горлу подступил тугой ком.

− Пойду, поздороваюсь… − сообщила я, и, так и не дождавшись ответа, резко встала из-за стола.

− Вы только посмотрите! − никак не унимался Андрей. − Ам, по-моему, это не слишком корректно с твоей стороны, вот так оставлять друзей…

Кейша смерила друга укоризненным взглядом:

− Андрей, прекрати! Оставь Амели в покое! Ты ведь прекрасно знаешь, как сильно она нас любит…

Полина прикрыла глаза, и почти шепотом добавила:

− Все мы прекрасно понимаем, из-за чего ты так бесишься.

Между тем, я приблизилась к Анджею. В мой нос снова «ворвался» приятный аромат мускатного ореха и сандалового дерева.

Моя рука осторожно опустилась на его плечо. Собравшись с силами, я, как можно приветливее, пролепетала:

− Привет! Что ты здесь делаешь?

На меня удивленно посмотрели два синих, похожих на аквамарины, глаза. Им хватило всего одного короткого мгновения для того, чтобы я перестала дышать.

− Привет! − на его выразительных губах проступила милая, до неприличия ослепительная улыбка. − У меня здесь встреча с одним старым другом. А ты что здесь делаешь, Амелия?

Когда он произнес мое имя, я с трудом справилась с тем, чтобы устоять на ногах, и не грохнуться в обморок. Но затем, все же взяла себя в руки, и, указав кивком в сторону ребят, ответила:

− Я здесь с друзьями. Решили оценить одну из последних новинок кинематографа…

Он оторвал свой взор от моего лица, и приветливо помахал ребятам.

Друзья ответили тем же. За исключением Полины и Андрея.

Первая, пожирая Анджея жадным взглядом, глупо усмехалась, а второй наоборот, недовольно хмурился.

− У тебя забавные друзья… − тихо пробормотал он, словно опасаясь, что нас могут подслушать.

− Да, они и вправду замечательные.

Я пристально осмотрела его с головы до пят, а затем восторженно протянула:

− А у тебя друг явно большая шишка…

На его щеках проступили ямочки:

− Почему ты так думаешь?

Я указала пальцем на его одеяние.

Анджей действительно выглядел фантастически.

На нем были обтягивающие черные джинсы, серые замшевые «оксфорды» от «Хьюго Босс», а также, стильная темно-синяя ветровка от «Ральф Лорен».

− Да ты весь… от кутюр!

Он обвел себя взглядом, и снова улыбнулся:

− А, ты про это… Я всегда покупаю то, в чем мне удобно. Ну, так… и как фильм?

− По-правде сказать, он… был просто ужасен. Один мой друг не отличается хорошим вкусом…

Анджей снова посмотрел на ребят, и, подойдя ближе, наклонился прямо ко мне.

− Тот недовольный паренек в очках?

Его горячее дыхание приятно защекотало шею.

Я почувствовала, как мне в спину «врезались» пристальные взгляды ребят. К лицу прилила краска:

− Да, это он… − прошептала я.

− По-моему, я ему не нравлюсь… − отозвался он.

Я снова обернулась. Девчонки, удивленно разинув рты, пристально смотрели прямо на меня. Все парни, за исключением Андрея, предпочли отвернуться.

− Ему не нравятся ВСЕ парни, которые со мной общаются, не считая Марка и Ксандра конечно.

Анджей, нарочито озорно подмигнув Андрею, снова посмотрел на меня:

− Предай ему, чтобы привыкал ко мне. Потому что, я рассчитываю продолжить наше общение…

Я вздрогнула, а мир вокруг словно утратил свои привычные очертания.

− Я… Ты… − отрывки слов неуверенно слетали с моих губ, перекрывая друг друга, − Ты не хочешь пойти прогуляться с нами? Фильм уже закончился, и я могла бы устроить тебе небольшую экскурсию по городу. Что скажешь?

Я с надеждой посмотрела на него.

В его глазах читалась тревога. Точно такая же, как и вчера, когда мы стояли в пустом коридоре возле деканата.

− Я… − он запнулся. − Прости Амелия, но я не могу. Я уже сказал, что жду друга. Боюсь, наша встреча может затянуться. Видишь ли, мы давно друг друга не видели…

Его отказ отозвался в груди глухой болью разочарования. Я вздохнула, и пробормотала:

− Ну, что ж… в таком случае, увидимся в университете на лекциях. Если будет желание прогуляться по Москве, дай знать.

Я уже развернулась, и собралась направиться обратно к столику, как вдруг его широкая ладонь меня остановила.

− Ты забыла попрощаться…

Мягкие, но на удивление довольно прохладные губы Анджея осторожно коснулись моей щеки.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног от этого невинного, но такого желанного поцелуя.

− Не обижайся на меня, милая девочка.

Он посмотрел мне в глаза, его пальцы нежно провели своими кончиками по моему подбородку, а затем он отстранился, и пошел к выходу.

Когда я вернулась за столик, его прикосновение все еще ощущалось на коже.

− Ну, ничего же себе! − послышался ошалевший от восторга голос Полины. − Даже после этого ты будешь продолжать отрицать, что между вами не пробежала искра? Да он же чуть не поцеловал тебя у всех на виду!

Кейша внимательно на меня посмотрела:

− Амели, тебе не кажется, что в Анджее есть что-то… необычное?

− Я не заметила в нем ничего предосудительного кроме неприличной красоты и отсутствия положенного всем иностранцам акцента… − вмешалась Лиза.

Андрей нервно поправил очки, и, поерзав на стуле так, словно ему что-то мешало в области зада, прошипел:

− Стыда у него нет, вот что! Вы видели, как насмешливо он пялился на меня? Похотливый сукин сын!

− Эй-эй! − Марк примирительно потрепал друга по плечу. − Полегче, приятель! Он же тебе ничего не сделал…

Я смотрела прямо перед собой, и была не в состоянии ответить чего-либо вразумительного. Мой рассудок все еще находился под впечатлением от чарующего обаяния Анджея.

Его невероятные синие глаза, тихий, слегка грубоватый голос, чувственные губы… все это еще стояло перед мысленным взором и не давало покоя бешено колотящемуся в груди сердцу.

Я почувствовала легкий пинок в бок. Кейша продолжала буравить меня вопросительным взглядом, ожидая ответа.

− Что?

Подруга закатила глаза, и повторила свой вопрос:

− Тебе не кажется, что с Анджеем что-то не так? Есть что-то в том, как он двигается, как говорит… Что-то довольно необычное, но я пока никак не могу понять, что именно.

− Девочки, не преувеличивайте… − беззаботно протянула я, в душе просто с ума сходя от того, что Анджея больше нет рядом, − Он приехал из другой страны, у него просто другой менталитет, вот и все.

Полина прищурила глаза, и смерила меня хитрым взглядом:

− Значит, дело только в этом? Амели, неужели ты думаешь нас провести, просто притворившись, что тебе на него абсолютно «все равно»? Ни за что не поверю!

Я с вызовом посмотрела на подругу:

− Полина, у тебя слишком любвеобильный характер. Вспомни, сколько раз ты влюблялась в кого-то? А все из-за того, что безумно любишь идеализировать.

Полина утвердительно кивнула, и поспешила перебить меня:

− Да, все верно! Я действительно постоянно влюбляюсь! Мне всегда нравились смазливые, но абсолютно пустоголовые парни, отношения с которыми никогда не выливались во что-то серьезное… Но сейчас мы говорим о тебе, Ам! К тебе всегда тянется совершенно иной тип парней! Я вынуждена согласиться с Лизой! Анджей просто потрясающий, и я почти уверена в том, что он «положил на тебя глаз». Неужели ты упустишь такой шанс?! Только не говори, что все еще думаешь об этом козле Эдуарде! Если так, то я, пожалуй, включусь в игру, пока его не захомутала Петровская…

У меня внутри что-то екнуло, и я отчетливо поняла, что именно − это была ревность.

− Я не говорила, что он некрасив! Просто, я пыталась объяснить Кейше, что не замечала в нем ничего необычного! − голос предательски дрогнул. − Ну, наверное, за исключением его манеры вести разговор...

− А с этим что не так? − теперь вопрос задал уже Марк.

Я нервно стряхнула с лица назойливый локон, снова и снова выбивающийся из-за уха:

− Когда он говорит, то смотрит прямо в глаза. Так, будто пытается проникнуть взглядом в самую душу. А его голос… он словно усыпляет, медленно подчиняя своей воле.

− Так-так… − протянула Лиза, игриво прикусывая зубами трубочку, − По-моему, кто-то уже влюбился.

Андрей стукнул кулаком по столу, и резко встал из-за стола:

− Так, все! С меня хватит этих девчачьих разговоров! Вы не могли бы обсуждать все это, когда парней нет за столом?! Жду вас у выхода! Что-то меня затошнило…

Все удивленно уставились на удаляющуюся спину друга, а затем переглянулись между собой:

− По-моему, кто-то сегодня не в духе… − присвистнув, протянул Ксандр.

− Сам виноват. − Вставил Марк, вытаскивая из бумажника несколько шуршащих купюр. − Мало того, что ведет себя как ребенок, так еще и фильмы выбирать не умеет!

Расплатившись за напитки, мы выбрались под хмурое, затянутое серыми тучами московское небо.

Андрей стоял на ступенях, и протирал очки специальной салфеткой. Так бывало всякий раз, когда его что-то сильно раздражало.

По асфальту «забегали» мелкие черные точки − дождь начал накрапывать. Прохожие, словно сговорившись, открывали свои зонтики, опасаясь промокнуть от первого апрельского дождя.

− «Люблю грозу в начале мая…» − продекламировал Тютчева Ксандр, и, накинув на свою светло-пшеничную шевелюру колпак толстовки, добавил, − Точнее, в конце апреля!

Ветер резким порывом закачал пока что еще голые кроны деревьев, а я плотнее запахнула свою кожаную куртку.

− Надо же… − протянула Кейша, потирая плечи, прикрытые легким плащом, − Вчера было теплее.

− Иди ко мне… − ласково пробормотал Марк, и прижал подругу к себе.

Полина в мгновение ока преодолела ступени, и, выпорхнув под падающие с неба капли, крикнула:

− Смотрите, как здорово! Обожаю гулять под дождем! Ну, чего встали? − она весело махала руками, призывая нас присоединиться к ней. − Давайте же… Идите сюда!

Проходящие мимо люди с недоумением оглядывались на подругу, выражая смешанные чувства. Кто-то недовольно хмурился, кто-то мило улыбался, очевидно, посчитав, что у девчонки «съехала крыша».

Что касается нас, то мы многозначительно пожимали плечами и, улыбаясь в ответ, бессильно разводили руками.

Пока ветер теребил мои локоны, а Полина радовалась первому дождю, что-то внутри словно заставило меня посмотреть вперед. К горлу сразу же подступил тугой ком, а сердце, вот уже второй раз за день, начало вылетать из груди.

Прямо перед входом в кинотеатр был Анджей, и не один, а с девушкой!

Кейша, отстранившись от Марка, подошла ближе и проследила за направлением моего взгляда.

− Это что, Анджей? − спросила она.

− Кажется… − протянула я, ни на секунду не отрывая взгляда от происходящего.

Полина, заметив наши озадаченные лица, наконец, перестала глупо скакать, и тоже обернулась.

Анджей, тем временем, придерживая рукой развивающиеся от ветра полы куртки, грациозно направился к пассажирской двери серебристого «порше панамера», припаркованного чуть поодаль.

Сопровождающая его высокая темноволосая брюнетка, облаченная в стильное белоснежное платье до колен и короткую бежевую курточку, ослепительно улыбнулась.

Даже с такого расстояния, я смогла различить ее алые выразительные губы и жемчужно-белые зубы.

Анджей, галантно протянув руку, помог ей сесть в автомобиль. Дверца тихо хлопнула.

В тот самый момент, когда он обогнул автомобиль с другой стороны и стал открывать уже водительскую дверь, наши с ним взгляды встретились.

Это длилось считанные секунды, но мне вдруг стало по-настоящему жутко.

Бездонная синева почти полностью испарилась из его выразительных глаз, сменившись непроглядной тьмой. Во всем облике появилось что-то такое, что заставило мое тело сразу же покрыться мурашками. Казалось, что сам дьявол предстал передо мной во плоти.

К реальности меня вернул приглушенный звук мотора, слившийся с общим гулом оживленной улицы.

Анджей, ловко выкрутив руль, выехал с парковки, и машина резво выкатила на шоссе.

Я с тупым видом уставилась на свои потертые черные «конверсы», прокручивая перед мысленным взором то, что произошло несколько секунд тому назад. Прекрасное лицо незнакомки, так мило улыбающейся Анджею, не выходило из головы точно так же, как и его страшные, затянутые темным полотном глаза.

На мое плечо вдруг опустилась рука Кейши, и подруга ласково пробормотала:

− Пойдем отсюда. Машина Марка стоит на соседней улице. По пути заглянем в «Шоколадницу», пропустим по чашечке горячего капуччино! Потом мы отвезем тебя домой, если ты, конечно, захочешь…

− Да, − неуверенно протянула я, лихорадочно растирая виски, − отличная идея! Мне совсем не помешает немного кофе.

С этими словами я быстро спустилась по ступеням, и, выйдя под моросящие холодные капли, молча направилась в переулок, туда, где припарковался Марк.

До меня донесся негодующий голос Полины:

− Это и вправду был Анджей? А что это за фотомодель укатила с ним на тачке?

− Я же говорил, что он всего лишь еще один смазливый придурок, не пропускающий ни одной юбки! Парни с его внешностью не могут быть другими… − восторженно объявил Андрей.

Его вечно шуршащие подошвы послышались у меня за спиной. Мгновение спустя, друг подбежал ко мне, и, не проронив не слова, приобнял за плечи.

Я была безумно благодарна Андрею за эти несколько минут тишины.

Вернувшись домой, я застала маму в гостиной. По дубовому паркету были разложены целые сотни фотографий, на которых был запечатлен один именитый телеведущий, застывший в самых разнообразных позах.

Мама сидела за ноутбуком и что-то пристально рассматривала сквозь очки.

Рядом с компьютером примостился бокал белого вина, а также коробка с бумажными салфетками, большая часть которых уже была скомкана и брошена в принесенную из ванны пластиковую корзину для мусора. Из динамиков стереосистемы «лился» ласкающий слух «Воздух на струне Соль» Баха.

− Я вернулась! − протянула я, стараясь изобразить на своем лице хотя бы некое подобие улыбки. − Ну, как ты здесь без меня?

− Неплохо… − протянула она, вытягивая из коробочки очередной бумажный прямоугольник и высмаркиваясь, − …если не учитывать того факта, что у меня жуткая простуда, а все эти фотографии нужно обработать и до завтрашнего вечера отправить в Лондон.

Мама пристально посмотрела на меня:

− Как погуляла?

− Да так, ничего особенного. Посмотрели с ребятами второсортный фильм, из разряда «увидел-забыл», посидели в кофейне…

− Что-нибудь случилось? − поинтересовалась она, стянув с переносицы очки и почти сразу же заметив мой недовольный, до неприличия кислый вид.

В комнате было невероятно жарко.

«Кажется, мама действительно заболела, раз включила радиатор на полную мощность»… − подумала я, и, стянув с себя джемпер, вслух пробормотала:

− Да нет, все хорошо. Просто немного устала. Это моя первая прогулка с друзьями за долгое время, и я… ну, в общем, ты понимаешь.

Мама улыбнулась, и ласково взяла меня за руку:

− Да, родная, я все понимаю, и ни в чем тебя не упрекаю. Это настоящее чудо, что ты, наконец, пришла в себя и вернулась к нормальной жизни.

Я наклонилась и чмокнула ее в горячий лоб.

− Люблю тебя, мам.

− Я тоже тебя люблю…− прошептала она, и, отстранившись, похлопала меня по руке.

− Я приготовлю горячего пунша с малиной и корицей… − протянула я, заходя на кухонный островок, − Тебе нужно пить больше жидкости. Да и температуру сбить бы не мешало…

После того, как мы пропустили по стаканчику ароматного напитка, мама, несмотря на все мои уговоры, так и не захотела лечь в постель. Вместо этого она запаслась новой коробкой с салфетками и вернулась к работе.

Я же отправилась в свою комнату, и, стянув с себя джинсы, без сил рухнула на кровать.

Мягкость пухового одеяла приятно ласкала тело, а запах ванили, распространявшийся от свежего пододеяльника − нос.

Мои ноги бессильно свисали с кровати, а волосы рассыпались по подушке словно паутина, только что сплетенная старательным пауком.

Мои ладони нехотя соединились, и по комнате сразу же раскатился тихий хлопок. Ночники, располагающиеся по обеим сторонам от кровати, словно по мановению волшебной палочки зажглись. Приятный полумрак заполнил комнату, сменив собой еще несколько секунд назад заполнявшую ее тьму. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину десятого вечера.

Я снова и снова пыталась хоть как-то забыться, но момент, связанный с Анджеем и той сногсшибательной брюнеткой, все равно никак не хотел выходить из головы.

«И с чего я только взяла, что нравлюсь ему? − подумала я. − Он просто заступился за меня перед Эдуардом, а я напридумывала себе бог весть что!».

С губ сорвался легкий смешок.

− Вот идиотка! − протянула я вслух, и резко вскочила с постели.

Нужно было срочно переодеться.

Отыскав черную майку и свои любимые шорты, я принялась нехотя их натягивать.

Когда все было сделано, лицо вдруг предательски запылало, а сердце в груди, беспокойно затрепетало, затруднив дыхание. Мысли в голове так и путались.

− К чему тогда был весь этот флирт с его стороны? − спросила я сама себя и почти сразу же нашла ответ в словах, сказанных Андреем.

«Он всего лишь еще один смазливый придурок, не пропускающий ни одной юбки»… − послышался в голове голос друга.

Я тяжело вздохнула, и, проходя мимо гардеробной, решила на секунду остановиться, чтобы мимолетом разглядеть в стоящем там зеркале собственное отражение.

Зрелище было довольно жалкое. Мои худые руки свисали словно плети, волосы спутались, длинные ноги, прикрытые короткими розовыми шортами, покрылись гусиной кожей, а глаза… почему-то горели каким-то странным, зеленоватым светом.

Свалив все на освещение, я направилась к окну, и, отворив створку, с облегчением втянула в себя немного вечернего весеннего воздуха.

На улице все еще было сыро, но дождь уже прекратился. До моего уха доносилось приглушенное гудение вечерней Москвы. Деревья, примостившиеся за железной оградой парка, находящегося прямо через дорогу, тихо шумели, откидывая свои замысловатые тени на мокрый асфальт. Немногочисленные прохожие ускоривали шаг, очевидно, желая как можно быстрее попасть домой.

Тепло, расходящееся от батареи, расположенной под пластиковым подоконником, приятно согревало обнаженные ноги.

− Значит, у него есть девушка… − рассуждала я. − Ну конечно, дуреха! Надо было сразу понять, что такой парень как Анджей, не для тебя Амелия. Такие, как он, обычно встречаются с актрисами, моделями, или… дочерями нефтяных магнатов.

Перед глазами сразу же пронеслось лицо Эдуарда, но, на удивление, надолго не задержалось. В этот раз оно почти сразу же «выпорхнуло» в окно и растворилось в прохладном ночном воздухе. Его место снова заняло лицо Анджея.

Я прикрыла глаза, и вслушалась в тихое гудение ветра.

Руки, глаза, голос и губы Анджея − все это заполнило мои мысли со стремительной силой, заставив сердце в груди снова сойти на галоп.

Но, вдруг все исчезло. Вместо прекрасного лица перед моим мысленным взором предстали те страшные, наполненные зловещей тьмой глаза, что я увидела на парковке. Мои веки дрогнули, а по коже снова поползли мурашки.

«Интересно, что это было? − подумала я. − Его глаза как-то реагируют на свет, или это какая-то болезнь?».

Деревья в парке еще более грозно зашумели ветвями. Вдали завыла автомобильная сирена, а из моей гардеробной послышался какой-то едва различимый шорох.

Я резко обернулась, и прислушалась.

Да, все верно. Этот странный звук исходил не с улицы. Он шел ИМЕННО из гардеробной.

Ноги заледенели еще сильнее, а ладони вмиг покрылись испариной.

Я сделала неуверенный шаг в сторону.

Шорох заметно усиливался.

«Какого черта?» − подумала я, заходя в смежное помещение.

На первый взгляд все выглядело так же, как и обычно. За исключением зеркала.

Старинный овальный предмет интерьера, заключенный в резную медную раму и некогда принадлежащий моей бабушке, словно преобразился изнутри.

Отбрасываемые комнатой отражения исчезли, сменившись непроглядной тьмой, по которой расползались замысловатые узоры из бело-серых клубов дыма.

− Амелия… − послышался тихий, едва различимый шепот.

На секунду мне показалось, что я свихнулась. Все вокруг поплыло, а тело начала пробивать мелкая дрожь.

− Кто здесь? − еле слышно пробормотала я, сама до конца не уверенная в том, к кому обращаюсь.

Ответом мне был лишь легкий ветерок, проникающий внутрь помещения сквозь открытое окно и тихо теребивший мои спутавшиеся локоны.

Непонятные узоры, застилающие зеркальную гладь, вдруг замедлили свой ход и начали постепенно сменяться каким-то замысловатым непонятным свечением, напоминающим беспокойное колебание зажженной на ветру свечи.

Я, словно зачарованная, наблюдала за этим, возрастающим с каждой секундой свечением. Страх, сковавший мое тело, вдруг куда-то улетучился, сменившись согревающим душу теплом, напоминающем о чем-то дорогом и давно забытом.

Мой разум отключился, а все вокруг словно растворилось. Остался лишь этот свет. Такой теплый и яркий.

Я вновь прикрыла глаза.

Мои обнаженные ступни словно оторвались от поверхности пола, и сами понесли меня навстречу этому приятному, согревающему душу сиянию.

«Как тепло», − подумала я, выставляя лицо вперед под ослепительные, обжигающие кожу лучи.

− Амелия…

«Снова этот голос! Он кажется таким знакомым»… − пронеслось у меня в голове.

− Амелия… ТЫ В ОПАСНОСТИ!

По комнате прокатился оглушительный грохот, а я резко распахнула глаза. Овладевшее мной забытье исчезло так же неожиданно, как и появилось. Теплый свет, вырывающийся из-за зазеркалья, снова сменился непроглядной тьмой. Воздух, еще несколько секунд назад такой теплый и ласковый, сейчас холодно обжигал лицо. Что-то с силой стиснуло мою шею.

− Уходи! Уходи… − снова и снова повторял далекий голос.

Я опустила глаза вниз, и поняла, что причиной неприятных ощущений в области шеи стал дедушкин медальон.

Звенья цепи вытянулись и тихо потрескивали, норовя вот-вот лопнуть. Медальон едва уловимо вздрагивал, словно его кто-то собирался затянуть внутрь зеркала при помощи магнита.

Меня медленно потянуло вперед.

Я схватилась за натянутую, словно тетиву цепочку, и с силой дернула ее на себя, пытаясь противостоять этой, неизвестно откуда пришедшей силе.

Украшение с силой вдавливалось в кожу. Я тихо вскрикнула.

− Уходи, Амелия! Уходи же…

− Исчезни!!! − завопила я, больше не в силах сопротивляться. Мои ноги уже почти приблизились к раме.

− Отдай это мне!

Я вздрогнула. Голос, проронивший эту фразу, отличался от тихого бормотания, которое я слышала прежде. Он был грубым, пропитанным злобой и ненавистью.

− Ни за что! − мои ладони соприкоснулись с ледяной поверхностью зеркала.

Тьма, сгущающаяся вокруг меня, закружилась вокруг в бешеном вальсе. Сердце почти вылетало из груди, а глаза словно пульсировали изнутри.

Я со всей силы дернула за цепочку, и та с треском лопнула.

Меня отбросило назад, а изо рта вырвался очередной вопль.

Я почувствовала под собой твердь прохладного дубового паркета. Волосы разлетелись в стороны.

Воздух всколыхнулся. Зеркальная гладь завертелась взбесившейся спиралью, и, издав какой-то непонятный, похожий на отдаленные раскаты грома звук затихла, снова отразив внутри себя всевозможные платья и туфли. А еще, мое перепуганное от страха лицо.

Послышались частые шаги:

− Амелия, ты в порядке? − дверь моей комнаты распахнулась, и туда влетела мама. − Я, кажется, слышала крик…

Меня по-прежнему била легкая дрожь. Я громко и отчаянно хватала ртом воздух, не в силах отвести взгляда от зеркала.

− Боже, что здесь происходит?! − мама подбежала ко мне и принялась лихорадочно ощупывать мои руки и ноги. − Ты в порядке, дочка? Не ушиблась?

Я вцепилась в мамино плечо мертвой хваткой. На глаза уже наворачивались слезы, но, приложив невероятное усилие, я все же сумела их сдержать.

− Я… в порядке. Просто поскользнулась… − осторожно поднявшись на ноги, я еще раз с опаской огляделась по сторонам.

− Почему ты кричала? − мама пристально заглянула мне в глаза.

− Просто… я ударилась ногой о банкетку. Наверное, задела нерв.

− Ты уверена, что все нормально?

− Да, абсолютно. Просто немного устала. Завтра нужно встать пораньше, у меня семинарская неделя на носу, а несколько рефератов так и остались недоделанными. Думаю, мне стоит лечь…

С этими словами я осторожно поднялась, а затем, медленно направилась к постели.

Я успела стянуть с себя шорты и забраться под одеяло прежде, чем мама вышла из гардеробной. Разговор продолжать не хотелось, и мои глаза почти сразу же притворно закрылись.

Через секунду кровать тихо скрипнула, а прохладная мягкая ладонь мамы коснулась моей щеки, и нежно провела по ней пальцами.

− Ты точно ничего не хочешь мне сказать, Амелия? − прошептала она.

Я не ответила.

Послышался тихий вздох.

Поняв, что отвечать я не намерена, мама начала медленно подниматься, но моя рука вдруг ее остановила, и потянула обратно.

Я была не в силах справиться с собственным страхом перед тем, что та неведомая сила, что пыталась затащить меня в зеркало, может снова неожиданно вернуться. Мне безумно не хотелось оставаться одной.

− Мам… − тихо протянула я, − А помнишь, как в детстве я всегда боялась того темного угла возле письменного стола в нашей старой квартире и думала, что там живет домовой?

Мама ласково улыбнулась, и утвердительно кивнула:

− Конечно, помню. Ты всегда визжала как резанная, и прибегала в нашу с папой спальню. Он всегда относил тебя обратно в детскую только после того, как ты засыпала. А почему ты вдруг об этом вспомнила?

Я тяжело вздохнула, и, так и не ответив на вопрос, почти умоляюще попросила:

− Ты не могла бы посидеть здесь, пока я не усну? Мне так одиноко в последнее время…

В глазах мамы проступила печаль, перемешанная с радостью. Ее лицо медленно приблизилось к моему, и, мгновение спустя, ее горячие губы нежно чмокнули меня в лоб:

− Я люблю тебя, моя дорогая девочка.

Мама тихо запела колыбельную, которую пела медведица в мультфильме про Умку − в детстве я могла засыпать только под нее.

Глаза сразу же начали слипаться, а мысли путаться. Я почти полностью успокоилась под эти нежные звуки, срывающиеся с маминых губ. Сейчас мне снова начинало казаться, что эта женщина действительно способна защитить меня ото всех несчастий на свете.

«У Анджея есть девушка… − навязчивые мысли не давали покоя даже сейчас, когда сон уже почти завладел моим рассудком, − Ну, и что с того?! Я не должна из-за этого сходить с ума! Мы почти не знаем друг друга…».

По телу растеклось приятное тепло, а губы вдруг разошлись в легкой улыбке. «Завтра будет новый день, и я ни за что на свете не позволю себе снова хандрить! Да здравствует прежняя, ни от кого не зависящая Амелия!».

Это была последняя мысль, промелькнувшая у меня в голове перед тем, как я провалилась в сладкий сон.

Тогда я уже не могла видеть того, как мама, скинув спутанные волосы с моего лица, вздрагивает при виде представшего перед ней ужасного синяка, «охватившего» мою шею, словно колье.

− О, Боже… − с ужасом протянула она, и зажала рот ладонями.

Встав с кровати, она снова направилась в гардеробную, и принялась вытряхивать содержимое моих ящиков с одеждой и бельем на пол.

Пару минут спустя, так ничего и не обнаружив, мама тяжело вздохнула, и начала все собирать назад, искренне надеясь на то, что я никогда об этом не узнаю.

Глава третья. Вечеринка

Последующие полтора месяца пролетели совершенно незаметно. Май, заполненный сплошными контрольными и тестами, наконец-то подошел к концу и сменился экзаменационным июнем.

Я полностью вернулась к обыденной, кишащей сплошными проблемами жизни.

«Забросив» стеснение и обиду куда подальше, я снова полностью сосредоточилась на учебе, и начала набирать самые высокие баллы по всем возможным предметам.

Каждое мое утро, к превеликому удовольствию Кейши, начиналось с пробежки, прохладного душа, и, конечно же, качественного макияжа, на который я почти полностью наплевала во время своей затяжной депрессии.

Про тот случай с зеркалом я совершенно забыла, свалив все на переутомление и разыгравшееся на нервной почве воображение.

Отношения с мамой по-прежнему были напряженными, но тот факт, что моя успеваемость снова пришла в норму, ее полностью устраивал. Что касается папы, то он также был в полном восторге от всего происходящего. После нескольких недель, проведенных дома, он снова вернулся в Бразилию, но я была рада тому, что в этот раз − со спокойной душой и позитивным настроем.

Некоторые ребята из университета все еще продолжали бросать на меня косые взгляды, но я старалась не обращать на это особого внимания.

Даже Даниель заметил произошедшие во мне перемены, и поэтому пригласил поучаствовать в научно-исторической конференции, которая проходила как раз за несколько недель до начала экзаменов. Сроки «подпирали», а у него как раз не хватало участника. Сначала я отпиралась, но потом все же согласилась, чтобы хоть как-то отблагодарить преподавателя за проявленную обо мне заботу.

С Эдуардом на занятиях я за все это время практически не пересекалась. Он изредка появлялся на лекциях, посвящая почти все свое время тренировкам, поскольку на носу «висел» финальный матч по футболу. С кем МГУ обещал сразиться в этом году, я не имела ни малейшего понятия, поскольку единственной вещью, не выходившей у меня из головы − был ненавистный Анджей.

С момента той самой неожиданной встречи в кинотеатре, мы с ним так и не поговорили.

Когда пару дней спустя я пришла на занятия в своих любимых, обтягивающих ноги черных джинсах, вязаной кофте от «Москино», обнажающей плечи, а также в стильных замшевых «брогах», большинство присутствующих в аудитории ребят окинули меня одобрительными взглядами. Естественно, кроме «госпожи» Петровской и ее преданной «свиты», занимающей первые ряды.

Я знала, что эта высокомерная девица терпеть меня не может, так как когда-то Эдуард дал ей от ворот поворот. Не привыкшая проигрывать дочь крупного бизнесмена, сразу же «заточила» на меня зуб, и так и ждала любого удобного случая для того, чтобы отомстить. Я была абсолютно уверенна в том, что именно она растрепала всем вокруг о том, что со мной произошло.

Смерив высокомерных девиц безразличным взглядом, я протопала к своему месту. Эдуард тогда, кинув на меня быстрый взгляд, мигом выудил из сумки ноутбук, и поспешил поскорее открыть крышку.

Анджей же, сидевший чуть поодаль, помахал мне и приветливо улыбнулся. В его глазах так же читалось одобрение.

Еще несколько дней спустя после этого, нам с ним все же удалось немного поговорить перед началом семинара по философии.

Мы сверили домашние работы и немного поговорили о… Шекспире. Когда я все же набралась смелости для того, чтобы спросить его о той девушке, с которой мы видели его возле кинотеатра, в аудиторию вошел преподаватель, и мне пришлось вернуться на место.

Последующие несколько недель я была так сильно занята подготовкой к экзаменам, что времени не хватало даже на то, чтобы ненадолго встретиться с ребятами. Все мы успокаивали себя тем фактом, что нас ждет поездка в Европу, и уж там мы не упустим возможности хорошенько повеселиться.

Каково же было мое облегчение, когда Дмитрий Анатольевич Алексеев − наш преподаватель по английскому, удовлетворенно хмыкнул, и, поставив «пятерку», передал мне «зачетку».

Последний в этом году экзамен, наконец-то был позади.

Я со скоростью звука вылетела из аудитории, и, громко смеясь, весело завертелась вокруг Кейши, словно заправская балерина.

− Поверить не могу! Мы это сделали!

− Поздравляю, дорогая! − подруга радостно меня обняла. − Даже не верится, что каникулы наконец-то начались!

Ксандр стоял возле самых дверей и недовольно хмурился. Следующим на сдачу должен был идти он.

− У кого-то они начались, а у кого-то еще под бо-о-оольшим вопросом…

− Ну, милый… − протянула Лиза, обнимая возлюбленного за шею, − Не переживай ты так! Все будет хорошо! Если мы с Марком сдали французский, то ты-то точно с английским справишься!

Марк, стоявший у меня за спиной, что-то внимательно вычитывал с экрана планшета:

− Не беспокойся, приятель! − обратился он к Ксандру. − Если Андрей сейчас выйдет и сообщит, что ему удалось заполучить положительную оценку, то можно считать, что ты УЖЕ сдал.

Не прошло и секунды, как тяжелая дубовая дверь отворилась, и оттуда показался раскрасневшийся от волнения Андрей.

− Аллилуйя! − завопил он и подскочил к нам. − «Четверка»! − причитал друг, радостно открывая «зачетку», и тыча пальцем в графу с оценкой, − И это при том, что учить я начал только вчера! Предпоследний билет попался! Ответ на него я сегодня утром в метро прочитал…

− Ну, я же говорил, что волноваться не стоит… − рассмеялся Марк.

Кейша шутливо пнула его в живот:

− Может, хватит вам с Ксандром над ним постоянно подтрунивать? Парень хоть иногда, но старается…

− Вот именно! − улыбнулась Лиза, обнажив все тридцать два зуба. − Здесь важно заметить, что главное слово − «иногда».

Ксандр скрылся за дверью.

Ребята, которые еще не ходили сдавать, припали к дверям, чтобы хоть что-нибудь расслышать. Обычно, на экзаменах у Алексеева так бывало постоянно, поскольку заведующий кафедрой иностранных языков слыл настоящим «зверем». Все ребята на нашем факультете и боялись, и уважали его одновременно. Поэтому и готовились всегда «как следует».

− Поздравляю, Андрей! − пробормотала я, и одобрительно похлопала друга по плечу.

Его довольные карие глаза, чем-то напоминающие щенячьи, с благодарностью посмотрели на меня:

− Спасибо, Ам! А ты…

− Отлично! − перебил его Марк. − Я забронировал нам билеты прямым рейсом до Праги на завтра, на 16:45. Что скажете?

Лиза, радостно запрыгав, обняла брата за шею:

− Молодчина, братишка! То, что нужно! Не хотелось бы тащиться со всеми остальными…

Я удивленно посмотрела на ребят:

− Так-так, минуточку… Я думала, мы летим вместе с остальными. Разве разделяться можно? Что еще за «отдельный» рейс?

Марк смерил меня взглядом:

− Ам, слушай… Я, конечно, парень общительный, но даже у меня нет никакого желания лететь в самолете, набитом парой десятков шумных студентов, и с вечно сующимися не в свое дело преподавателями! К тому же, мы записывались во «второй волне», и билеты на самолет так и так пришлось бы бронировать самим…

− Или ты хочешь провести несколько часов в замкнутом пространстве вместе с этим говнюком Эдуардом? − Андрей смерил меня пристальным взглядом. − Ты же понимаешь, что в том случае, если между вами снова возникнут какие-нибудь придирки, «сойти» будет нельзя…

Я ехидно усмехнулась, и показала другу средний палец.

− Марк, забронируй мне еще и парашют на всякий случай! А вообще… − я запнулась, − …не думаю, что он будет на борту вместе с остальными.

− Оу… − протянула Лиза, и скорчила рожицу. − Ты что, забыл? У папы нашего богатенького мальчика есть частный самолет. Он комфортабельно домчит его вместе с невестой прямиком до места назначения.

Кейша многозначительно кашлянула и смерила подругу укоризненным взглядом, давая понять, что я все еще стою рядом.

Лиза, вздохнув, пробормотала:

− Прости, Ам. Не хотела давить на больное.

Я несколько секунд буравила подругу наигранным злобным взглядом, а затем громко рассмеялась:

− Видела бы ты свою физиономию!

− Не смешно… − Лиза изобразила на лице обиду.

− По-моему, у кого-то настроение просто отличное… − Кейша улыбнулась. − У тебя все в порядке?

Я с трудом подавила в себе приступы смеха, и примирительно выставив ладони вперед, ответила:

− Да, все нормально. Ребят, мне абсолютно все равно. Эдуард и я… все это уже в прошлом. − Мой взгляд упал на часы. − Мне нужно идти. Мама уже наверняка приехала…

− Что-то случилось? − поинтересовалась Лиза. − Опять вы что-то не поделили?

Я сняла с плеча небольшой кожаный рюкзачок, убрала в него зачетку, и выудила свой «айфон». На экране красовалось уведомление о двух пропущенных звонках от мамы.

− Нет, все в полном порядке… − заверила я подругу, и продемонстрировала ребятам подсвечивающийся экран мобильника, − Просто она решила, что неплохо было бы вместе пройтись по магазинам, и выбрать мне платье для вечеринки. У нее сегодня как раз долгожданный выходной.

− Ну, надо же… − присвистнула Лиза. − А у нас с Марком мама вообще скептически относится к подобным «мероприятиям». Не думала, что Милена Георгиевна любит шопинг…

− Она и не любит шопинг… − поспешила успокоить я подругу. − Она любит ПОЛНЫЙ КОНТРОЛЬ!!!

Андрей усмехнулся:

− Ты хотела сказать, что она любит держать ТЕБЯ под контролем?

− Ты смышлен не по годам, мой добрый друг! − я уже направлялась к лестнице, и, махнув ребятам рукой на прощание, добавила, − Увидимся в половине девятого!

Резво слетев со ступенек, я радостно выпорхнула в вестибюль. Поскольку сейчас шли экзамены, а приемная комиссия находилась в другом корпусе, вокруг было довольно тихо.

Игорь Дмитриевич (наш охранник), как всегда, примостился на широком кожаном диване и смотрел футбол по огромному плазменному телевизору, висящему на стене.

Я уже направилась к выходу, и даже успела вытащить из кармана заранее подготовленный электронный пропуск, как из смежного коридора появился Эдуард.

Я вздрогнула, а он, увидев меня, вдруг резко остановился, словно перед ним возникла невидимая преграда.

Сначала мне показалось, что я вот-вот рухну в обморок. Перед глазами пронеслись кадры нашей последней встречи. Это длилось всего несколько секунд, потому что мне почти сразу же удалось взять себя в руки, и смело двинуться навстречу.

− Привет! Как поживаешь? − приветливо протянула я, подойдя ближе.

В зеленых, испещренных мелкими крапинками, глазах Эдуарда читалось удивление:

− Привет… − неуверенно протянул он. − Все нормально. Вот, иду «автомат» по философии проставить…

Я понимающе кивнула:

− А я только что от Алексеева. Бой был жестокий.

Эдуард улыбнулся. У меня внутри сразу же все сжалось − давно я не видела этой его беззаботной ласковой улыбки, идущей от самого сердца.

− Ну, это же Алексеев! У него без борьбы вообще не выиграть… − Он посмотрел на висящие на стене часы. − Наша группа сдает английский в три часа, так что спасибо за предупреждение.

Повисла неловкая пауза, которую несколько секунд спустя нарушил Эдуард:

− Ты идешь на вечеринку, которую наш факультет устраивает сегодня в «Клевере»? − вдруг спросил он.

− Я не хотела идти, но… − тихо протянула я.

− …но Полина и Лиза тебя уломали, верно? − закончил за меня он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого вдруг улыбнулась и, разведя руками, утвердительно кивнула:

− И все-то ты знаешь. Да, они оказывают на меня огромное влияние… − щеки залились предательским румянцем. − А ты придешь?

Он смутился.

«Наверное, он собирается прийти с ней»… − пронеслось у меня в голове.

− Эдуард… − начала я вслух, − Тебе не следует смущаться. Наши отношения уже в прошлом… Ты придешь с Мари?

Его глаза пристально смотрели на меня. По лицу растекся румянец, дыхание участилось, и он одним резким движением приблизился ко мне.

Запах его одеколона защекотал мне ноздри.

− Мари нет в городе… − прошептал он, а затем, немного погодя, добавил:

− А ты придешь туда с… этим Анджеем?

Было слышно, как ненавистно было ему произносить последнее слово. Его широкие ладони сжались в кулаки.

Я, чувствуя, что нахожусь в опасной близости от его лица, отстранилась:

− Я приду туда с ребятами. С чего ты взял, что нас с Анджеем что-то связывает?

Он усмехнулся:

− А ты разве сама не видишь? Он же на всех лекциях взгляда с тебя не сводит… Буквально, по пятам тебя преследует.

Меня пробил легкий озноб, а мысли вмиг спутались.

«Что?! Анджей… преследует меня? − пронеслось в голове, − Ну что еще за глупости!».

Тряхнув головой, я пристально посмотрела на Эдуарда:

− О чем ты, Эдди?

Он едва заметно вздрогнул, и приблизился ко мне еще ближе. Я почувствовала исходящий от его разгоряченного тренировкой тела жар. Сердце бешено заколотилось в груди.

− Как ты меня сейчас назвала?

− Никак… − резко бросила я, безуспешно пытаясь исправить положение.

− Пожалуйста, Ам, повтори… – прохрипел он. − Хотя бы в последний раз…

Игорь Дмитриевич покосился в нашу сторону и, негодующе покачав головой, снова вернулся к футболу.

Руки Эдуарда вдруг обвились вокруг моей талии, и я почувствовала, как он осторожно прижимает меня к себе.

− Повтори…

Я, обмякнув, словно тряпичная кукла, была больше не в силах сопротивляться, и поэтому тихо прошептала:

− Я назвала тебя так, как всегда, Эдди…

На его губах проступила улыбка, а лицо медленно подалось к моему.

Послышался тихий писк. Кто-то приложил к считывающему устройству пропуск, и турникет тихо заскрипел. Послышалось цоканье каблуков.

− Амелия?! − раздался удивленный голос Полины.

Я резко отстранилась от Эдуарда, и, громко дыша, смущенно посмотрела на подругу.

Полина стояла на месте, и вопросительно смотрела на меня:

− Что здесь происходит? − недовольно пробормотала она.

− Мне лучше уйти… − Эдуард отстранился, и попятился к лестнице, − Увидимся вечером. Полина…

Он кивнул подруге, и в мгновение ока скрылся на ступеньках.

Я все еще не могла прийти в себя от всего произошедшего.

Полина резко подлетела ко мне.

− Ну, и как это понимать? − в ее голосе послышался упрек, − Ты что, совсем спятила?!

− Не знаю, что на меня нашло… − жалобно протянула я. − Словно какое-то затмение… Это так глупо!

Полина скорчила гримасу, и сделала такой вид, словно я только что сообщила ей о том, что Земля круглая:

− Вот именно! Целоваться с бывшим парнем, который смешал тебя с грязью − это же унизительно! Что он тут тебе наплел?

− В том-то и дело, что ничего! Я просто поздоровалась, решила, что пора прекратить все наши размолвки раз и навсегда. Мы поговорили, и…

− И собрались слиться в страстном поцелуе?! − Полина, кажется, была в самом настоящем бешенстве. − Хорошо, что я вовремя появилась, и остановила все это безумие!

Немного помолчав, она добавила:

− Ладно… пока оставим это. Я проспала, и мчалась сюда на всех парах! Как там экзамен? Все наши сдали?

Я чувствовала, как мое лицо предательски полыхает. Чувство стыда было так велико, что мне было тяжело перебороть себя, и посмотреть подруге в глаза. Вместо этого, я потупила взор и принялась внимательно «изучать» блестяшки на своих балетках:

− Когда я уходила, Ксандр пошел сдавать. У остальных все нормально, но я все равно предупреждаю… Алексеев сегодня не в духе.

− Ладно… − тяжело протянула Полина. − Надеюсь, что все обойдется. Я последние три дня головы вообще от книг не отрывала.

С невероятным трудом справившись с собой, я все же подняла глаза на подругу и, слегка улыбнувшись, пролепетала:

− Удачи, Полли. И прости. Я была не в себе. Пожалуйста, не говори ребятам о том, что произошло, ладно?

Полина ничего не ответила, но все же утвердительно кивнула.

− В таком случае… увидимся вечером! Мне нужно бежать, а то мама уже наверняка с ума сошла от бесполезного сидения в машине…

Полина резво взбежала по лестнице, и скрылась в том же направлении, что и Эдуард несколько минут тому назад.

Каково же было мое облегчение, когда я оказалась на улице. Сегодня было пасмурно, но не дождливо. Мое самое любимое сочетание в погоде!

Ветер кружил и прижимал к тротуару летевший со всех сторон пух. Солнце, скрытое серыми облаками, приятно согревало, но при этом не палило. Вокруг было несметное количество молодых амбициозных людей, пришедших попытать счастья в поступлении в главный ВУЗ нашей страны. Отовсюду до моего уха долетали обрывки разговоров о ЕГЭ, проходных баллах, а также о недавно прошедших в школе выпускных вечерах.

Поспешив ретироваться, я прибавила шагу, и уже через несколько секунд была на стоянке.

Заприметив в одном из задних рядов мамину «ауди», я еще немного прошла вперед.

Отворив пассажирскую дверь, я мигом юркнула внутрь. Мама с кем-то разговаривала по телефону на повышенных тонах.

Кинув на меня короткий взгляд, она недовольно пробормотала:

− Сергей, я сейчас не могу, ясно?! У меня сегодня наконец-то выдался свободный день, и я собиралась провести его с дочерью. Жан-Пьер может и подождать! Все, я отключаюсь… − с этими словами она дала отбой.

− Что, без тебя в редакции опять проблемы? − поинтересовалась я, швырнув рюкзак на заднее сиденье.

Мама помассировала виски и недовольно пробормотала:

− Наш французский коллега в полном восторге от фотографий, опубликованных в последнем номере журнала, и ему срочно понадобилось создать что-то подобное для их августовского выпуска.

− Тебе нужно лететь во Францию? − вскинув бровь, протянула я.

− Знаю, это довольно неожиданно, но мне и в правду нужно туда попасть. Это весьма прибыльный заказ, и я не могу просто так его упустить.

− Понятно. И когда нужно ехать?

Мама со страдальческим видом посмотрела на мои, сведенные вместе ладони, и тихо ответила:

− Они хотели, чтобы я вылетела немедленно, но я уговорила дать мне времени до вечера. Билет уже забронирован.

Я понимающе кивнула, и, немного помедлив, протянула ей «зачетку».

Мама с любопытством вгляделась в разворот, и на ее лице застыла довольная улыбка.

− Умница… − она потрепала меня по растрепавшимся волосам. − Я так рада за тебя! Ты так сильно боялась этого последнего экзамена…

Забрав зачетную книжку обратно, я швырнула ее на заднее сиденье вслед за рюкзаком, и, довольно потерев руки, весело протянула:

− Я − студентка выпускного курса! Боже, поверить не могу!

Мама, с готовностью повернув ключ в зажигании, пролепетала:

− Это срочно нужно отметить!

− Что ты задумала?! − улыбнулась я. − Мы же просто всего-навсего хотели пройтись по магазинам. Не забывай, что я должна быть полностью готова к половине девятого…

Мотор «ожил».

− Я все помню… − ласково улыбнулась она, обнажая свои жемчужные зубы. − Мы будем вовремя!

С этими словами мама ловко развернула автомобиль, и, переключив передачу, направила машину к выезду.

Несмотря на то, что день начался просто прекрасно, внутри меня с каждой секундой нарастало какое-то неведомое беспокойство. Что-то непременно должно было произойти. Что-то такое, что изменит мою жизнь навсегда.

Проникновенный голос Лауры Велш наполнил своим звучанием залитый фиолетово-синими красками зал.

Молодые люди, почувствовав, что летние каникулы наконец-то начались, развлекались на полную катушку.

Я и ребята примостились на удобных, обтянутых красной кожей диванчиках, и как раз отправляли официанта за заказом.

− Боже, просто не верится! − пытаясь перекричать громко «ухающую» музыку, заявила Лиза. − Каникулы начались! Никаких контрольных и тестов в течение нескольких месяцев!

Подруга, сидящая на коленях у Ксандра, выглядела просто фантастически. На ней было шикарное кремовое платье до колен, и точно такие же кремовые босоножки на высоком широком каблуке. Мелкая россыпь жемчуга, украшающая тончайший шелк, прекрасно сочеталась с длинными золотистыми волосами Лизы.

− Точно-точно! − захихикала Полина. − Как же я рада, что мы на какое-то время распрощались со всей этой научной тягомотиной...

Сидящие рядом со мной Кейша и Марк весело переглянулись.

− Полина, ты просто неисправима! − улыбнулась подруга, а затем, подмигнув мне, заявила, − А вот за Ам, я действительно рада. Активное участие в культурной жизни университета и закрытая на «отлично» сессия просто так не даются! Наконец-то ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО с нами, подружка!

− И вы посмотрите, в каком новомодном прикиде! − указал Андрей на меня зеленоватым горлышком бутылки «Хайнекена». − Поверить не могу, что Мелена Георгиевна сама выбрала тебе ЭТО платье…

Я почувствовала, как к лицу предательски приливает румянец.

− Да ладно вам! − замахала я руками. − Это всего лишь платье. К тому же, я всегда их носила. Вы просто забыли об этом в связи с… последними событиями. Надеюсь, что вся эта «ерунда» ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в прошлом!

Взгляд Полины сразу же встретился с моим. Я поняла, о чем думает подруга, и сразу же вспомнила произошедший утром… «инцидент».

− «Золотые слова»! − утвердительно кивнул Ксандр, который в своих вытертых джинсах и обтягивающей его внушительные мускулы белой футболке, был похож на самого настоящего вышибалу.

В этот самый момент к нашему столику вернулся худощавый, светловолосый официант, и водрузил на него поднос с напитками.

В мгновение ока, все бокалы и бутылки «разошлись» по рукам.

− Я предлагаю выпить за это! − торжественно объявила Кейша, зажав в руке бокал с мартини.

Марк улыбнулся, и устремил свои голубые до неприличия глаза на возлюбленную.

Кейша, грациозно поднявшись, предстала перед нами во всей красе. Ее густые темные волосы были заплетены в высокую косу, которую украшала целая россыпь маленьких серебристых звездочек, сияющих в темноте. Белоснежное платье-туника плотно облегало узкую талию и высокую грудь подруги, но при этом, величественно скрывало ее стройные ноги внушительной шелковой юбкой со шлейфом.

Да что уж тут говорить! Кей выглядела как настоящая греческая богиня. Ее голос звенел, словно колокольчик:

− Я знаю, что для нас этот год выдался довольно тяжелым, но, несмотря на все трудности, мы все же справились. Мы заслужили для себя это лето… − подруга посмотрела на меня, − Полина, Лиза, Андрей, Ксандр, Марк − все вы просто молодцы, и заслуживаете каждый отдельного тоста, но… сегодня мне бы хотелось целиком и полностью посвятить этот вечер нашей дорогой Амелии!

Ее лицо озарила улыбка.

− Я бесконечно рада, что сегодня ты здесь, рядом с нами… Мы все тебя безумно любим!!!

Мне на глаза навернулись слезы. И в этот раз они, к счастью, были не от обиды.

− За тебя, Амели!!! − протянули все хором, и в веселом трезвоне, соединили бокалы.

Спустя полчаса, заполненных разговорами о предстоящей поездке и громким хохотом Полины, всем захотелось танцевать.

Марк и Кейша, которые выглядели как настоящие принц и принцесса, согласились выйти на танцпол только тогда, когда из динамиков послышалась медленная, ласкающая слух мелодия.

Лиза и Ксандр, сославшись на то, что им нравиться что-нибудь «более ритмичное», остались за столиком вместе со мной.

Что касается Полины и Андрея, которые вечно цеплялись друг к другу, и постоянно ныли о своем одиночестве, сегодня были просто в «ударе».

Подруга, почувствовав прилив теплых чувств, схватила Андрея, и почти волоком вытащила на танцплощадку.

Друг, приобняв Полину за талию, неуверенно топтался на месте, бросая на меня жалобный взгляд через ее плечо.

Я улыбнулась, и, сжав руку в кулак, выставила вверх большой палец.

− Да уж, видок у него как у мокрой курицы… − задорно протянул Ксандр, забрасывая в рот фисташку. − Будь рядом с ним кое-кто другой, сразу бы «расцвел», словно одуванчик весной!

− Ксандр, хватит! − прикрикнула на него Лиза. − Ам, ты же помнишь, что было в прошлый раз?

Я утвердительно кивнула, вспоминая о произошедшей несколько лет тому назад… «неловкой ситуации».

Андрей, зная, что мы оканчиваем школу, собрался с духом, и в день последнего экзамена решил, что пришло время рассказать мне о своих чувствах. Я же, в свою очередь, не имея не малейшего представления о душевных терзаниях друга, в этот же вечер сообщила ребятам о том, что мы с Эдуардом «официально» встречаемся.

Каково же было мое удивление, когда Андрей встал, и буквально бегом выскочил из кафе, где мы тогда проводили время. Только потом девочки поведали мне о «маленьком секрете» друга.

− А как у вас с Ксандром дела? − спросила я, сделав обильный глоток «Пина-колады». − Вы еще не планировали узаконить ваши отношения?

Друг поперхнулся, а Лиза, громко рассмеявшись, постучала его по спине:

− Амели, ну ты и выдумщица! Я и Ксандр… мы оба, наверное, слишком ветрены для брака. Кто-кто, а первыми точно обручатся Кейша и мой дорогой братец!

Мы с одобрением посмотрели на танцующих ребят. Пара из них получалась действительно великолепная. Оба красивы, образованы, из хороших семей…

− Да уж… Марк, наверное, единственный из нас, кто действительно готов к тому, чтобы обзавестись семьей, − пробормотал Ксандр. − Кейша за ним, как за каменной спиной!

− Ты хотел сказать «стеной»… − поправила его Лиза.

− Вот у кого у кого, а у тебя-то точно спина «каменная»! − рассмеялась я, и потрепала друга по бицепсам.

− Да уж, точно! − друг слегка покраснел. − Не так выразился.

− Кстати, о женихах и невестах… − протянула Лиза, и кивнула вперед, − Что творится с твоим бывшим? Он сегодня сам не свой.

Я удивленно посмотрела за спину подруги.

За широкой дубовой стойкой с мраморной зеленой столешницей восседал Эдуард.

Его густые волнистые волосы растрепались в стороны, а зеленые, горящие злобой глаза, были направлены в противоположную от нашего столика сторону.

Я проследила за направлением его взгляда и вздрогнула.

В другом конце зала, за одним из самых дальних столиков, находящихся почти в самом углу, сидел Анджей и с кем-то мило разговаривал.

− Анджей тоже здесь? − вопросительно протянула я.

Лиза и Ксандр обернулись.

− По-моему Андрей, как бы это было не прискорбно, в этот раз действительно оказался прав… − заключил Ксандр. − Этот парень действительно тот еще «донжуан».

− Странно… − протянула Лиза. − Не думала, что он здесь появится.

Я вопросительно посмотрела на подругу:

− Это еще почему?

Лиза тяжело вздохнула.

− Ну, в общем… я кое-что подслушала, когда была в «дамской комнате» напротив той аудитории, в которой у вас сегодня проходил экзамен по английскому.

− Выкладывай! − на одном дыхании выпалила я.

Ксандр, присвистнув, поднялся:

− Так… чувствую, здесь назревает чисто женский разговор. Пойду, прогуляюсь.

Лиза одарила возлюбленного ослепительной улыбкой, и как только он отошел, сразу же заговорщически наклонилась ко мне:

− Там была Петровская со своей «свитой». Они трепались о чем-то будничном, что мне было абсолютно «до лампочки»…

− Лиза! − взревела я от нетерпения. − Ближе к делу!

Подруга недовольно хмыкнула:

− В общем, когда я собралась выходить, то услышала имя Анджея, и решила послушать. Она рассказывала подружкам о том, что она пыталась пригласить его на вечеринку, но он отказался, сославшись на то, что он типа, тут всего полтора месяца, что это не его праздник…

− Но, тем не менее, он все же здесь… − вставила я, сложив руки на груди.

− В конце разговора она своим излюбленным, самодовольным тоном во всеуслышание заявила, что «заставит этого «милого немца» в ногах у нее валяться, чего бы ей это не стоило».

− Что ж… Очевидно, ей это удалось! − усмехнулась я, поднимая один из стоящих на столе бокалов.

В тот самый момент, когда пряный вкус вермута обжог мое горло, Анджей оторвался от разговора с «невидимым собеседником», и посмотрел прямо на меня.

Я замерла. Его синие глаза, сияющие в темноте как два огромных сапфира, озарились теплом, а на лице застыла улыбка.

− Что с тобой? − спросила подруга, а затем обернулась.

Анджей, понимая, что его «поймали», помахал Лизе в ответ.

Из-за высокой кожаной спинки дивана, стоящего напротив его столика, показалась белокурая голова с ламинированными прядями. Два серо-голубых глаза пристально вгляделись вглубь зала.

− А вот и наша «принцесса»… − протянула Лиза себе под нос.

Разглядев нас, Петровская обнажила свои отбеленные до неприличия зубы, и одарила притворного вида улыбкой.

Почувствовав, как моя физиономия начинает «наливаться» от гнева, я, приложив невероятные усилия, все же справилась с собой, и помахала в ответ.

Через секунду она отвернулась, и начала что-то жарко нашептывать наклонившемуся к ней Анджею на ухо, и громко хохотать.

Эдуард, все еще сидевший за стойкой, обернулся, и посмотрел на меня.

Вид у него был жуткий. Зеленые до недавнего времени глаза налились кровью, прямой выразительный нос, все еще заклеенный пластырем, распух, а изящная шея покрылась неровными багровыми пятнами.

Одними губами я прошептала слово «привет», а он, никак не отреагировав, снова отвернулся.

Кучерявая голова бармена показалась из-за стойки, и перед Эдуардом появилась небольшая рюмочка с текилой, которую он сразу же опрокинул, и через мгновение отправил к дюжине точно таких же пустых стекляшек.

− Ого… − протянула Лиза. − Да наш спортсмен, кажется, набрался! Интересно, что у него произошло?

− Лиза! − прикрикнула я на подругу. − Не нужно язвить. Мало ли, что у него могло случиться… Он же самый обычный человек. Возможно, его мать снова загуляла от отца с водителем…

Лиза осушила свой бокал с белым вином, и, посмотрев мне прямо в глаза, спросила:

− Амелия, а тебе не кажется, что это все из-за тебя? Ты сегодня весь день сама не своя… Что-нибудь случилось?

Зал на мгновение погрузился в тишину. Ди-джей запустил новый трек. Парочки, заполнявшие танцпол, снова пришли в движение. Среди них появилась и Петровская с Анджеем, которая бросала на меня свой самодовольный взор при каждом удобном случае.

− Ты только посмотри на нее… − Лиза покачала головой, и откинула в сторону свою длинную белокурую прядь, − Так и виснет на нем! Один ее взгляд чего стоит! «Смотрите! Это − моя территория! Кто попробует сунуться, сразу убью!».

− Он хотел меня поцеловать.

Лиза оторвала свой взгляд от Анджея с Ольгой, и с ошеломленным видом переспросила:

− Не поняла, кто хотел тебя поцеловать?!

Я потупила взор:

− Эдуард. Полина застукала нас сегодня утром в университетском фойе.

− Ну, надо же! − Лиза стукнула ладонью по темной стеклянной столешнице. − Полина действительно молодец! А мы еще называем ее болтушкой… За весь день и словом об этом не обмолвилась!

− Я не хотела ничего говорить при Андрее. Ты же знаешь, что ему будет больно об этом узнать, да и к тому же…

− К тому же…− повторила мои слова подруга.

− Это была ошибка. Я всего лишь решила, что пора нам с ним уже «зарыть топор войны», и начать общаться нормально.

Лиза склонилась ко мне и еле-еле сдержалась, чтобы не закричать:

− Ам, ты в своем уме?! Этот парень превратил твою жизнь в ад! Унизил, растоптал твое сердце на куски…

− Лиза, я…

− Никаких отговорок! − подруга взяла меня за руку, − Амелия, ты − моя подруга, я знаю тебя с детства, и никогда не прощу этому человеку того, как он с тобой обошелся… − она запнулась, подбирая слова, − Если бы такое произошло со мной, я, наверное, тоже не захотела бы жить… Обещай, что будешь держаться от него подальше.

Я до самой глубины души была тронута словами Лизы, и, наверное, именно поэтому, сжав ее ладонь, утвердительно кивнула.

− Вот и славно.

Через несколько минут за столик начали возвращаться ребята.

Полина снова начала подтрунивать над неуклюжестью Андрея, который после пережитых танцев, напоминал вареного рака.

Ксандр вернулся из бара с новой порцией напитков, а вот Кейша возвратилась за столик в одиночестве. Длинная юбка подруги заняла собой почти всю поверхность диванчика.

− О боже, как же я устала! − заявила она, с наслаждением сбросив на пол свои белоснежные босоножки от «Джимми Чу». − Мои ступни срочно нуждаются в отдыхе…

− Вы с Марком смотрелись просто потрясающе! − улыбнувшись, протянула я.

− Точно-точно! − закивала головой Лиза. − Словно жених и невеста во время первого супружеского танца!!!

− Ну хватит! − махнула рукой подруга. − Вы преувеличиваете!

− Кстати, а куда подевался Марк? − спросил Ксандр, отправляя в рот внушительных размеров креветку.

− Он пошел в машину за пиджаком. Меня что-то слегка знобит…

− Ты в порядке? − поинтересовалась я, только сейчас заметив, как сильно Кей побледнела.

− Да-да, все нормально… − отозвалась она, и приобняла себя за плечи.

Спустя десять минут к компании снова присоединился Марк.

− Амели, − обратился он ко мне, накинув подруге на плечи свой пиджак, в котором та буквально утонула, − Я видел на стоянке за клубом Анджея и Ольгу. Они стояли возле его машины, и… кажется, целовались.

У меня внутри что-то оборвалось. К горлу подступил тугой ком. Меня резко замутило, но я поняла, что в этот раз винить некого, поскольку Анджей − свободный человек, и волен делать все что захочет.

− Мне все равно! − прошипела я, и откинулась на мягкую кожаную спинку. − Я ведь не его девушка, в конце концов! Пусть об этом думает та высокая брюнетка, с которой мы видели его около киноцентра…

− То, что и требовалось доказать! − торжественно объявил Андрей. − Он − самый настоящий бабник! Наверняка они уже на полпути в ее шикарную квартирку на Кутузовском.

Андрей не успел договорить, поскольку его заглушил громогласный голос Дениса Яковлева из второй группы:

− Ребята, скорее на улицу! В клубе, что через дорогу, кажется, кого-то замочили! Полиция повсюду!!!

В зале поднялся гул. Большинство ребят побросало свои вещи, и мигом ринулось на улицу.

− Боже… − протянула Кейша, еще сильнее натягивая на себя пиджак. − Какой ужас!

Полина, прикончив очередной коктейль, проговорила:

− Не знаю, как вы, а я иду посмотреть. Если повезет, я даже смогу попасть на ТВ в качестве очевидца!

− Полина!!! − прикрикнула на нее Кейша.

− Я просто шучу! − прокричала подруга уже из глубин окружившей ее толпы.

− Давайте лучше собираться по домам… − протянула Лиза, накидывая на плечи пелерину, − Мне что-то не по себе.

Парни мигом поднялись.

− Давайте хотя бы узнаем, что произошло, − предложил Ксандр.

Марк протянул ему ключи, и пробормотал:

− Ладно. Но чтобы не дольше пяти минут! Я пока пойду, оплачу излишки по счету…

Мы утвердительно кивнули, а Марк резво направился к бару.

Музыка затихла, а зал в считанные мгновения оказался полупустым. Из-за плотных кирпичных стен здания был слышен приглушенный рокот возбужденной толпы, разбавленный воем полицейских сирен.

Андрей, Кейша и Лиза поднялись.

Я, взяв лежащий на столике клатч и проверив застежки на своих босоножках, последовала их примеру.

Не успела я выпрямиться, как все резко поплыло перед глазами. Кровь прилила к лицу, и меня с силой повело в сторону.

− О, Господи! − проронил Андрей, и подхватил меня за плечи. − Амели, что с тобой?!

Я встряхнула головой и, посмотрев на друга, заплетающимся языком ответила:

− Мне срочно нужно в уборную. По-моему, я немного перебрала с коктейлями. Кажется, меня сейчас стошнит…

Кейша, подобрав свой длинный подол, подбежала ко мне:

− Пойдем, Ам! Я отведу тебя…

− Нет-нет! − запротестовала я. − Ни в коем случае! Еще не хватало, чтобы ты слушала, как меня рвет… Я сама в состоянии найти дорогу в туалет!

Подруга продолжала пристально смотреть на меня:

− Ты уверена? − переспросила она.

Я утвердительно кивнула, и, одернув свое короткое черное платьице, вырвалась из рук Андрея, продолжающих крепко придерживать меня за плечи.

− Мы будем ждать тебя на улице. Не задерживайся, Ам… − протянул Ксандр, и с этими словами, ребята направились к выходу.

Недолго думая, я свернула в один из узких темных коридоров, и почти сразу же нашла заветную золотистую табличку с изображением человечка в платье.

К моей бесконечной радости, внутри было пусто. Кажется, на улице действительно разыгралось что-то по-настоящему грандиозное, раз в женском туалете, как это положено в клубах, нет целой толпы девиц, поправляющих макияж или треплющихся по телефону.

Проведя в уборной добрых десять минут, за которые у меня было несколько неудачных порывов проблеваться, я, наконец, вышла.

В зале по-прежнему никого не было. Почувствовав легкий озноб, я поняла, что оставила свою замшевую куртку за столиком.

Найдя ее на спинке одного из диванчиков, я быстро двинулась к выходу, ощущая неприятное покалывание в лодыжках.

Когда я уже почти добрела до коридора, ведущего на улицу, меня вдруг совершенно неожиданно окликнул до боли знакомый голос:

− Амелия, подожди!

Я обернулась.

Эдуард неуклюже сползал с высокого железного стула, стоящего перед барной стойкой.

Еще мгновение, и он, зацепившись лакированным ботинком за перекладину, свалился бы навзничь, но я успела подбежать к нему вовремя, и удержать от неминуемого падения.

«Надо же… − пронеслось у меня в голове, − И как это я только не заметила, что он все еще здесь».

Эдуард крепко схватился за мои плечи, и еле шевеля языком, пробормотал:

− Ам, слушай, я… Я − самая настоящая свинья! Давай поговорим! Мне нужно СРОЧНО с тобой поговорить! Знаешь, сегодня…

− Эдуард, сейчас не время… − протянула я, и, приложив неимоверное усилие, поставила его на ноги.

Эдуард тяжело опрокинулся на мраморную столешницу. Два стеклянных стакана с недопитым виски слетели на пол, и со звонким треском разлетелись на сотни мелких кусочков:

− Амелия… − невнятно пробубнил он, − Прости меня! Я − идиот! Кретин с куриными мозгами, вечно идущий на поводу у своей матери…

Я, усмехнувшись, выставила ладонь вперед:

− Ты пьян! Я вызову тебе такси.

Вытащив из сумочки «айфон», я попыталась открыть список контактов, чтобы найти нужный номер.

Эдуард дернулся в мою сторону, и одним резким ударом выбил из моих рук телефон:

− Ты что, и вправду ничего не понимаешь, или только прикидываешься?! − его широкие влажные ладони с силой сжали мне запястья.

− Мне больно! − зашипела я, безуспешно пытаясь вырваться из его медвежьей хватки.

Эдуард, пропустив мой возглас мимо ушей, продолжил:

− Неужели ты не видишь, что мне плохо?! − его голос становился яростнее с каждой секундой, − Неужели не понимаешь, что я до сих пор люблю тебя? Что меня воротит от одной лишь мысли о предстоящей свадьбе с этой избалованной французской потаскухой!!!

Резко выкрутив запястья, я все же смогла вырваться.

Как только моя правая рука оказалась свободной, я со всей силы залепила Эдуарду пощечину.

Он схватился за пылающую щеку, и удивленно уставился на меня.

− Значит, тебе «ПЛОХО»?! − завопила я, вытирая рукой покатившиеся из глаз слезы, − «Воротит от этой избалованной французской потаскухи»?!

Я выдержала паузу, а затем выпалила:

− А ты не задавался вопросом, каково было мне, когда мой жених сообщил, что собирается жениться на другой, а?! Каково это, когда все вокруг шепчутся у тебя за спиной, и считают сумасшедшей!

− Ты… − протянул Эдуард, немного прочухавшись после моей оплеухи, − Ты не можешь так со мной поступить!

Я посмотрела в его затуманенные алкоголем глаза, и, так ничего и не ответив, направилась к выходу.

− Амелия! − взревел он и резко сорвался с места.

Его ладонь плотным кольцом зажалась на моем локте, а затем, с силой развернула и потащила за собой.

− Эдуард, прекрати! − завопила я, и оглянулась вокруг в поисках помощи, − Отпусти…

В зале по-прежнему было пусто и тихо. Даже обслуга и ди-джей куда-то испарились. Мой одинокий крик звонко отражался от стен, а затем беспомощно «тонул» в холодной темноте помещения.

− Ты меня выслушаешь! − рявкнул Эдуард, волоча меня в сторону одного из диванов.

− Нам не о чем разговаривать! − я, понимая, что в этот раз руку освободить не удастся, недолго думая, согнула правую ногу в колене, а затем, резко ее выпрямила.

Мой каблук с силой опустился на ботинок бывшего жениха.

Эдуард взревел, и снова выпустил мой локоть.

Недолго думая, я бросилась в сторону темного коридора, в конце которого должен был находиться запасной выход, но добраться до него мне было, увы, не суждено.

Быстро придя в себя, Эдуард нагнал меня у поворота, и с силой прижал к стене:

− Перестань вести себя как идиотка! − мне в нос ударил резкий запах виски, смешанный с его приторным одеколоном, − Ты не слышала, что я сказал? Я люблю тебя, и не намерен ни с кем делить!

Откинув мои руки назад, он схватил меня за талию, и одним резким движением приподнял:

− Я изо всех сил пытался заставить тебя меня возненавидеть, но потом появился этот сморчок, и…− его зловонное дыхание защекотало мне шею, − Я не позволю ему отобрать то, что по праву принадлежит МНЕ!

Его пропитанные алкоголем губы жадно прижались к моим, а левая рука соскользнула вниз, и пробралась под подол платья.

Почувствовав у себя во рту его отвратительный прогорклый язык, я приглушенно вскрикнула и с силой напрягла руки, пытаясь хоть как-то его оттолкнуть.

Эдуард, поняв, что я все еще сопротивляюсь, прервал поцелуй, и тихо пробормотал мне прямо в самое ухо:

− Перестань ломаться, Ам. Тебе же всегда нравилось, когда я так к тебе прикасаюсь… − его губы соскользнули на мою шею.

− Нет… − жалобно проскулила я, и, больше не в силах сопротивляться, зажмурилась, приготовившись к неизбежному.

Вдруг, что-то тихо зашуршало. Мое пылающее лицо обдало приятным прохладным дуновением, словно кто-то открыл невидимую дверь.

− Что за… − услышала я удивленный голос Эдуарда, разбавленный звоном бьющегося стекла.

Я медленно сползла вниз по стене и распахнула глаза.

Эдуард растянулся на осколках одного из столиков в противоположной стороне зала и так и сыпал проклятиями.

Чьи-то холодные как лед руки обхватили меня за плечи, и резко поставили на ноги.

− Ах ты мразь! − заорал Эдуард, пытаясь встать. Из уголка его рта стекала тонкая кровавая струйка, а в густых волнистых волосах застряли мелкие осколки стеклянной столешницы. − Я уничтожу тебя…

− Иди к заднему выходу, Амелия… − услышала я приятный, идущий откуда-то издалека баритон, но так и не смогла сдвинуться с места. − Сейчас же!

Эдуард медленно поднялся с пола. Его шатало, на виске также красовалось темно-бордовое пятно.

Недолго думая, он схватил с одного из столиков бутылку из-под пива, и, грохнув ей об выложенную красными плитками колонну, выставил осколок вперед:

− Ну, пеняй на себя, сосунок!

Издав злобный рык, он яростно бросился вперед. Я, не в состоянии управлять собственным телом, продолжала стоять на месте, и тупо наблюдать за происходящим.

Все было расплывчато. Темная фигура, стоящая рядом со мной, исчезла, и каким-то образом в одно короткое мгновение оказалась в другой стороне помещения, прямо рядом с разъяренным Эдуардом.

Ловко изогнувшись, она выбила из его рук осколок бутылки, и, схватив за шею, прижала к полу.

− Анджей, не надо! − словно на автомате прокричала я.

Эдуард бесшумно, словно рыба в аквариуме, то открывал, то закрывал рот, безнадежно пытаясь вдохнуть.

Я сделала несколько неуверенных шагов в их сторону, но вдруг, почему-то остановилась.

Анджей обернулся, и посмотрел на меня. Его глаза потемнели, бледное лицо испещрили тонкие витиеватые прожилки, а изящные губы исказила пугающая, почти звериная ухмылка.

− Не надо... − снова повторила я, с трудом расслышав свой собственный голос. − Он того не стоит.

− Давай же… − пропищал Эдуард с невероятным трудом. − Не будь тряпкой, доведи дело до конца!

Анджей вдруг часто заморгал, и, сделав глубокий вдох, обернулся к Эдуарду. Его изящные длинные пальцы неохотно разжались.

Эдуард сразу же схватился за свое горло, и начал жадно хватать воздух ртом.

Анджей поднялся с правого колена, и медленно направился ко мне.

− Ты − трус! − не унимался Эдуард. − Я все равно тебя достану! Тебя, и эту неблагодарную сучку…

Я бросила на Эдуарда последний взгляд через плечо моего «спасителя», и, мгновение спустя, мы уже были на улице.

Обойдя клуб с обратной стороны, мы направились в небольшой сквер, минуя шумно гудящую толпу, скопившуюся у главного входа со стороны набережной.

Меня трясло. Я все еще ощущала зловонное дыхание и липкие пальцы Эдуарда, хватающие меня за тело. Сразу же жутко захотелось забраться в душ, и смыть с себя всю эту «грязь». Мысли путались, не желая мириться с тем фактом, что человек, которого я когда-то любила, и за которого собиралась выйти замуж, способен на что-то подобное.

«Один раз он уже поклялся тебе в вечной любви… − подумала я, − И, посмотри, что из этого вышло! Наверное, ты никогда по-настоящему не знала его, Амелия…».

− Садись, − тихий хрипловатый голос Анджея вернул меня к реальности. Я поняла, что стою напротив его серебристого «порше», и пристально вглядываюсь в темноту открывшегося перед моим взором салона.

− Амелия… − с упреком протянул он, − Меня тебе бояться не стоит. По-моему, я только что это доказал.

Я еще раз вгляделась в темноту, словно опасалась, что внутри автомобиля мог кто-то притаиться, и, лишь пару мгновений спустя сумела утвердительно кивнуть.

Как только мои измученные каблуками ноги коснулись пола, дверца глухо захлопнулась.

Внутри автомобиля царила приятная прохлада. В воздухе витал приятный аромат неведомого мне растения, чем-то напоминающего фиалку. На зеркале заднего вида висела подвеска в виде кельтского креста, выполненная, судя по всему, из чистого серебра.

Как только я стянула с себя ненавистные босоножки, водительская дверь отворилась, и Анджей оказался рядом со мной.

− Я отвезу тебя домой. - Пробормотал он, вставляя ключ в зажигание. − Где ты живешь?

− В Сокольниках, рядом с парком… − ответила я, и, открыв клатч, начала искать ключи от квартиры. − Ты знаешь, где это?

− Эээ… да.

Спустя пару минут я, наконец, перебрала все содержимое сумочки, и с горечью протянула себе под нос:

− Вот, черт...

− В чем дело? − спросил Анджей.

− Который сейчас час?

− Половина первого. − Ответил он, посмотрев на вмонтированные в приборную доску часы.

− Ключи. Кажется, я забыла их дома… − я откинула голову на подголовник, и горько усмехнулась, − И, все бы ничего, но дело в том, что мой отец сейчас находится в Южной Америке, а мать улетела в Париж ровно… − на всякий случай, я еще раз бросила взгляд на часы, − …час назад. У нашего второго консьержа есть запасной ключ, но его смена начнется только утром. Я должна вернуться в клуб, и найти Кейшу. Возможно, она…

Глаза Анджея пристально наблюдали за каждым моим движением. Я, заметив это, замерла, а потом спросила:

− Что?

Он улыбнулся:

− Ты такая забавная, когда волнуешься.

− Что? − снова переспросила я, заливаясь румянцем. − Это еще почему?

Он провел пальцем по моему подбородку, из-за чего по всему телу поползли мурашки:

− Потому что напоминаешь надувшего губки малыша. И… − он убрал руку, − …не нужно никуда идти, и не надо никого искать.

Он повернул ключ в зажигании и резко выкрутил руль. Двигатель автомобиля пронзительно взревел, и мы на захватывающей дух скорости, понеслись вперед, навстречу ночной Москве.

− Переночуешь у меня… − ответил он, объезжая едущий впереди «Мерседес».

Меня бросило в жар. Больше всего на свете я боялась, что он предложит именно этот вариант.

− А это удобно? − спросила я как можно более непринужденно. − Твои родители не будут возражать?

Анджей едва заметно улыбнулся, и, бросив на меня хитрый взгляд, переключил передачу:

− Нет, не будут.

− Ну, что ж… − протянула я, удобнее устраиваясь на сиденье, − В таком случае… большое тебе спасибо! Ты спас мне жизнь уже дважды за сегодняшний вечер.

− Постарайся, чтобы твое спасение не вошло у меня в привычку. − Усмехнулся он, и включил приемник.

Из динамиков полилась чарующая музыка. Голос несравненной Марии Каллас разлился по салону, «знакомя» нас с прорицательницей Нормой из одноименной оперы Беллини.

Не в силах больше бороться с накатившей на меня дикой усталостью, я вытянула ноги вперед, и, снова откинув голову на подголовник, прикрыла глаза.

Ласкающая слух музыка, тихое гудение мощного мотора и близость Анджея приятно успокаивали и навивали дремоту. Сама не заметив, как, я провалилась в темноту.

Глава четвертая. Здравствуй, Прага!

Мой затылок и правая часть лица пылали так, словно к ним приложили кусок раскаленного железа. Я неуверенно открыла глаза, но почти сразу же поспешила закрыть их обратно, поскольку яркий поток света беспощадно ослепил меня. Ноздри ласкал приятный запах белых орхидей и свежеприготовленной яичницы, а до ушей доносились приглушенные звуки босановы.

Я снова открыла глаза. Вокруг плыли непонятные тени, «слепляющие» все в одно большое нечеткое пятно. Мозг отчаянно не хотел просыпаться, надеясь остаться в приятном забытьи.

Поняв, что мое лицо попало под «зону действия» небольшого солнечного лучика, прорвавшегося в комнату сквозь узкую щелку, образовавшуюся между плотно сдернутыми шелковыми занавесями, я нехотя откатилась в менее освещенную часть кровати. Автоматически потянувшись вниз, чтобы нащупать одеяло, я наткнулась на свою обнаженную ногу, и замерла.

Резко подскочив на кровати, я медленно начала воспроизводить события прошлого вечера.

− Только не это… − протянула я, понимая, что лежу в постели Анджея.

Мои глаза начали лихорадочно изучать окружающую обстановку, пытаясь вспомнить хотя бы что-то, но уже пару мгновений спустя я поняла, что это абсолютно пустая затея.

В комнате царил приятный полумрак. Одеяло валялось на полу, простыни были измяты точно так же, как и подушки, а мое тело оказалось облачено в белую хлопковую рубашку, которая, судя по размерам, ну никак не могла принадлежать мне.

− Мамочки… − я начала лихорадочно ощупывать собственное тело, пытаясь понять, есть ли на нем белье.

Убедившись, что «все на месте», я облегченно вздохнула, и осторожно коснулась пальцами прохладного паркета.

В огромном зеркале, висевшем над комодом в противоположной стороне комнаты, я узнала свою испуганную физиономию. Мои волосы растрепались, глаза были заспанными, но тушь, к счастью, все же не потекла.

Посмотрев на тумбочку, я увидела лежащую там серебряную заколку-крабик, инкрустированную мелкими розовыми кристаллами.

Недолго думая, я взяла ее в руки, и кое-как собрала волосы.

Добравшись до массивных дубовых дверей, я осторожно приоткрыла одну из них, и высунула нос в гостиную.

Широкое окно, точно также, как и в спальне, было плотно занавешено. На шикарных диванах, обтянутых светло-бежевой кожей, в творческом беспорядке были разбросаны старинные книги, всевозможных цветов и размеров. На резных комодах из красного дерева красовались замысловатые антиквариатные вазы, заполненные букетами с орхидеями и белыми розами. В правой части просторного помещения стоял белоснежный рояль, рядом с которым примостилась старинная банкетка на изогнутых ножках. Все убранство комнаты завершали всевозможные постеры к старым фильмам, развешанные на стенах в стильных рамочках.

Я неуверенно прошла вперед, и, оглядевшись, обратилась в пустоту:

− Анджей… Анджей, ты здесь?

Никто не ответил. Лишь замечательный голос Аструд Жилберту поведывал мне и пустой комнате о «Девушке из Ипанемы».

Подойдя к роялю, я осторожно провела ладонью по гладкой лакированной поверхности инструмента, но так и не решилась взять ту пару аккордов, что хранились в моей памяти со времен музыкальной школы.

Переведя свой взгляд выше, я заметила, что на закрытой крышке лежит начищенная до блеска серебристая флейта, а также массивный овальный медальон с замысловатым орнаментом.

Оглядевшись вокруг, словно боясь того, что меня кто-то застукает, я осторожно взяла его в руки и раскрыла. Внутри оказалось две фотографии.

На той, что была в левой половине медальона, была изображена женщина с шикарными волнистыми волосами цвета воронового крыла и крупными выразительными глазами. На ее шее красовалась широкая темная лента, в центре которой примостился огромный изумруд. Вид у женщины был настолько печальный, что начинало казаться, что из ее глаз вот-вот хлынут слезы.

На фотографии в правой половине так же была изображена женщина, но в отличие от первой, совсем юная, почти девочка. Ее белоснежные волосы были собраны в аккуратный пучок, светлые глаза, испещренные мелкими крапинками, с хитринкой смотрели в объектив, а тонкие, слегка приоткрытые губы, словно застыли в ожидании чего-то.

− Интересно… − протянула я вслух. − Кто они такие? Фотографии выглядят очень старыми…

Послышался тихий щелчок. Я вздрогнула. Медальон звонко шлепнулся на паркет, и отлетел в сторону. Аппарат для проигрывания грампластинок тихо щелкнул, а затем снова завел «Девушку из Ипанемы».

Рухнув на колени, я мигом запустила руку под рояль, понимая, что лучше вернуть эту вещицу на место прежде, чем Анджей откроет дверь.

Послышался еще один щелчок. Зацепившись кончиком указательного пальца за ненавистную цепочку, я резко вскочила на ноги.

Уложив медальон на место, я не придумала ничего лучшего, чем усесться на банкетку, и открыть клавиши. Послышались первые аккорды «К Элизе» Бетховена − единственного произведения, которое я могла исполнить не краснея.

Краем глаза я увидела, как Анджей появляется из прихожей и лениво приваливается к дверному косяку.

− Доброе утро… − приветливо протянул он. − Не знал, что ты умеешь играть.

Лишь доиграв мелодию до конца, я осторожно захлопнула крышку обратно и, улыбнувшись, ответила:

− А я и не умею. Просто выпендриться хотела! Ты откуда?

Анджей вытянул руку вперед, продемонстрировав мне висящий на пальцах пластиковый пакет, набитый продуктами:

− Здесь то, чего не хватало для полноценного завтрака. Пойдешь за стол сама, или тебя тащить силой? − в его голосе читались строгие, но при этом, довольно игривые нотки.

Я хотела было огрызнуться, но, увы, так и не смогла придумать чего-то стоящего для ответа. Тем более устоять перед этим сладостным словом «завтрак» действительно было нелегко. В животе предательски заурчало.

Недолго думая, я поднялась, и послушно последовала за ним.

− Что вчера было? − спросила я, осматриваясь.

Анджей подошел к окну, поднял жалюзи, и, стянув с переносицы солнцезащитные очки, швырнул их на мраморную столешницу рядом с пакетом.

Подойдя ближе, я посмотрела вперед. Голова сразу же пошла кругом от шикарного вида, открывающегося на освещенную ярким июньским солнцем набережную.

− И как это я сразу не догадалась?! − задорно протянула я. − Определенный парень, определенное жилье…

Анджей, снующий из стороны в сторону, и достающий из кухонных полок то одну склянку, то другую, удивленно посмотрел на меня своими неповторимыми синими глазами, и спросил:

− Что ты подразумеваешь под словом «определенный»?

Я улыбнулась, и, отбросив нависшие на глаза волосы в сторону, ответила:

− Ну, не знаю… Красивый, таинственный, обходительный… так подойдет? Как тебе удалось заполучить жилье в одной из «семи сестер»? Многие из моих соотечественников готовы душу дьяволу продать за такие апартаменты…

Анджей с серьезным видом заявил:

− Если я расскажу, то мне, возможно, придется тебя убить.

Я шутливо пнула его в живот, который, на удивление, оказался невероятно твердым:

− А это кто кого! − на моих губах проступила улыбка. − Ты знаешь, что значит выражение «русские не сдаются»?

Анджей почти вплотную приблизился к моему лицу и тихо прошептал:

− Может мне удастся их как-то уговорить, а пока… − на его губах так же заиграла ослепительная улыбка и он, указав в сторону стола, поспешил отстраниться, − … прошу!

Он подошел к по-прежнему лежащему на кухонной стойке пакету, и принялся выкладывать его содержимое в холодильник.

− Так что вчера произошло? − спросила я, садясь на мягкий стул с витиеватой чугунной спинкой, − Я почти ничего не помню из того, что было после того… «происшествия» в клубе.

Анджей поставил перед моей удивленной физиономией огромную тарелку с куском аппетитной яичницы, приправленной базиликом, и двумя золотистыми картофельными оладьями. Через секунду на столе появился графин со свежевыжатым апельсиновым соком, дымящийся кофейник с парой фарфоровых чашек, а также блюдо, наполненное хрустящими гренками.

− Ты отключилась у меня в машине, почти сразу же после того, как я включил музыку…

Я стукнула себя по лбу:

− Ах да, точно… «Норма»! А почему ты не разбудил меня потом?

Анджей сел напротив и, вскинув бровь, с задором откусил почти половину гренки:

− Кое-кого здесь и пушечным выстрелом не разбудить.

Я закрыла лицо руками, и еле слышно протянула:

− Господи, Амелия Гумберт… ну, и даешь же ты! Кажется, я вчера все же переборщила со спиртным. Прости, Анджей… Твои родители, наверное, были в ужасе?

Он заметно смутился.

− Да… в общем-то, нет. Понимаешь, я, как бы это сказать… живу один.

У меня в груди как-то беспокойно екнуло. Только сейчас до меня дошло, что я провела ночь в квартире почти совершенно незнакомого человека.

− Значит, они остались в Германии? − спросила я, чтобы хоть как-то отбросить от себя эти тревожные мысли.

− Нет, Амелия, они не в Германии.

Повисла пауза, а затем Анджей вдруг на одном дыхании выпалил:

− Моя мать умерла, когда мне исполнилось восемнадцать, а отец… − его кулаки едва заметно сжались, − Его у меня, можно сказать, тоже нет.

− Прости, я не знала. Мне очень жаль.

Анджей благодарно кивнул, а я вдруг испуганно подскочила на стуле и почувствовала, как к лицу предательски приливает румянец:

− Так значит, это ты меня раздел?!

Анджей поднялся, и, бросив на меня смущенный взгляд, направился в гостиную:

− Не думаю, что ты смогла бы нормально спать в том коротком узком платье, что было на тебе. После нескольких тщетных попыток до тебя достучаться, мне пришлось стянуть его с тебя самому.

Сделав еще пару коротких шагов, он, вдруг, снова остановился, а затем добавил:

− Знаешь, просто так, к слову… Тебе нечего стесняться!

Я почувствовала, как щеки запылали с новой силой. Застегнув рубашку до самого ворота, словно это спасет меня от того, что уже произошло, я принялась за еду.

Когда Анджей скрылся за поворотом, музыка, раздававшаяся из стоящего в комнате проигрывателя, почти сразу же затихла. Вместо нее до моего слуха донеслись приятные звуки флейты.

За считанные минуты прикончив яичницу и оладьи, я залпом осушила стакан с соком, и почти целой затолкала в рот покрытую темной корочкой гренку. Убрав со стола, я посмотрела на висящие в коридоре огромные часы и ужаснулась, поскольку до нашего сегодняшнего самолета оставалось около пяти часов, а я еще даже не была дома.

Пролетев в спальню, я бросилась искать свой клатч. Не увидев ничего похожего, я высунула голову из-за двери, и, пытаясь перекричать свистящий инструмент, громко крикнула:

− Где мои вещи, Анджей? Только не говори, что они испарились! Я отлично знаю парней! Они и шанса не упустят для того, чтобы…

Он медленно поднялся с банкетки и, смерив меня многозначительным взглядом, протиснулся в комнату.

Я стояла в дверях и выжидающе следила за его движениями.

Анджей прошел в небольшую гардеробную, и через секунду вернулся с моей сумочкой и платьем в одной руке, и босоножками в другой.

− Вот. Я решил, что им самое место в шкафу.

Аккуратно положив платье и клатч на незаправленную постель, Анджей сел на стоящий в изножье широкий пуф и снова тихо заиграл.

Подойдя к кровати, я взяла в руки свою блестящую сумочку, и стала усердно искать телефон.

Когда моя рука коснулась шелкового дна, так ничего и не найдя, я поняла, что мой телефон остался в клубе, а точнее, под барной стойкой после того, как пьяный в стельку Эдуард выбил его из моих рук.

− Вот черт! − протянула я, подняв голову, и рассеяно пялясь на свое отражение в зеркало.

− Где-то я уже это слышал… − язвительно протянул Анджей, и, отложив флейту в сторону, вытянул из заднего кармана джинсов свой «айфон». − Вот, держи. Можешь разговаривать сколько тебе потребуется.

Мне стало жутко неловко. За последние несколько часов Анджей успел уже не раз меня по-настоящему выручить, а я, поддавшись импульсу, нагрубила ему.

Возможно, виной всему был пережитый вчера стресс, а может быть, я просто безумно нервничала, поскольку что-то чувствовала по отношению к этому загадочному молодому человеку, и, не смотря на все усилия, не получала ответных эмоций, как это обычно бывало с другими парнями.

Я осторожно взяла телефон из его широкой прохладной ладони и, заправив за ухо выбившуюся прядь, прошептала:

− Спасибо. Прости, что нагрубила. Я просто…

− Ничего страшного. Ты не обязана мне что-то объяснять.

− Спасибо, − еще раз поблагодарила я, а затем добавила, − Где находится ванная? Я поговорю там, а заодно приведу себя в порядок.

− Как выйдешь из коридора, направо.

Я утвердительно кивнула головой и направилась туда, куда сказал Анджей. Сам он тем временем выпорхнул обратно в гостиную.

Добравшись до места, я облегченно вздохнула и закрыла за собой дверь.

Приятная прохлада и внезапное одиночество заставили бешено бьющееся в груди сердце немного сбавить ритм.

Ванная комната была просто огромной. Стены покрывала мелкая мозаичная плитка светло-бирюзового цвета. На равном друг от друга расстоянии были выложены аккуратные «рамочки» с замысловатым геометрическим узором. В дальнем левом углу располагалась внушительных размеров ванная, над которой висели аккуратные полочки с медными витиеватыми перекладинами.

По правому боку от ванны располагалось огромное зеркало, сверху подсвеченное целым десятком маленьких бра. Две круглые раковины, объединенные черной мраморной столешницей с тумбочками из белого дерева, довершали этот прекрасный ансамбль.

В противоположной стороне помещения примостилась просторная душевая кабина из прочного стекла и хромированного металла, а также несколько стильных шкафов для полотенец.

Пройдя вперед по прохладному кафелю, я захлопнула крышку встроенного в стену унитаза и, сев, принялась по памяти набирать номер Кейши.

Пока долгие протяжные гудки приглушенно раздавались из динамика, я с интересом рассматривала белые завитушки, «расползшиеся» по плиткам на полу.

− Алло? − послышался обеспокоенный голос подруги.

− Кей? − произнесла я так, словно пыталась выяснить она это, или нет, − Это Амелия.

− Господи! Ам, ты в порядке?! Что вчера произошло? Мы с ребятами просто с ума попосходили из-за беспокойства!!!

− Кей, успокойся. У меня все хорошо. Я просто решила узнать, не переменились ли наши планы насчет поездки?

Кейша пропустила мои слова мимо ушей, и продолжила причитания:

− Мы так и не дождались тебя вчера! Андрей такую истерику устроил, что нас чуть не забрали в отделение вместе с ребятами, которые мешали работать сотрудникам полиции… − подруга замолчала на секунду. − Ам, что это за номер? Вчера Лиза нашла твой телефон на полу, а неподалеку от него пьяного в хлам Эдуарда… Ты меня слышишь?

− Да Кей, я прекрасно тебя слышу… − отозвалась я. − Просто ты так частишь, что я слова не успеваю вставить!

Подруга сразу же примолкла.

− Я могу говорить?

− Да, − протянула она. − Говори.

− Хорошо. Вчера у нас с Эдуардом произошла небольшая… − я запнулась, − …«потасовка».

− «Небольшая потасовка»? Опять?! − Кейша явно была удивлена. − Да он весь в крови и в куче битого стекла на полу валялся! Мы сначала подумали, что те отморозки из соседнего клуба и тут успели побывать… Ам, тебе что, мало того, что в прошлый раз ты сломала ему нос?

Я удивленно хмыкнула:

− Ты что, его защищаешь?

− Ам, я…

− Кей, я знаю, что людей бить нельзя, но… ОН это заслужил! Вчера Анджей вправил ему мозги, и я надеюсь, что это произведет должный эффект, и Эдуард, наконец, оставит меня в покое.

− Что?! − присвистнула Кейша. − Так это Анджей так его отделал?! Ам, ты знаешь, что он может заявить на него в полицию? Это не шутки! Вчера приезжала «скорая», и Эдуарду наложили целых четыре шва!

Я снова хмыкнула:

− Переживет! Учитывая то, что он вчера собирался… сделать, он и рта не раскроет. Что он сказал врачам? Что в пьяном угаре рухнул на один из стеклянных столов?

− Да что, черт возьми, происходит, Ам? Что между вами произошло? Где ты?

− Я сейчас у Анджея. Это его номер. − На одном дыхании выпалила я.

Кейша присвистнула:

− Ты хочешь сказать, что провела с ним ночь?

Я подошла к двери и, плотнее ее прикрыв, перешла на шепот, опасаясь, что Анджей может услышать наш разговор:

− Я просто у него переночевала. Я забыла ключи дома, ясно?! Мою мать отправили в Париж, а консьерж должен был объявиться только сегодня утром… Что мне было делать? Спать на улице?

− Ты могла бы позвонить мне!

Я замолчала, понимая, что подруга, кажется, загнала меня в тупик:

− Знаешь, Кей… Давай, я расскажу тебе все при встрече, хорошо? Вчера кое-что произошло, и я не могу обсуждать это по телефону, ясно? Мой «айфон» у тебя?

Подруга тяжело вздохнула, и я поняла, что в этот самый момент она, как всегда, нервно массирует переносицу.

− Его забрала Лиза, но я скажу ей, чтобы она привезла его в аэропорт. Кажется, вчера пришло СМС от твоей мамы… − ее голос содрогнулся, − Боже, Ам! Как же я волновалась!

У меня в груди потеплело. Я знала, что Кей не может злиться на меня дольше трех минут:

− Прости, что заставила вас волноваться… − пролепетала я. − Я все расскажу вам вечером. Но, предупреждаю сразу, что это действительно будет ТА ЕЩЕ НОВОСТЬ!!!

Кейша вздохнула:

− Ну, хорошо. Мы будем ждать тебя у входа в аэропорт ровно в 16:00. Прошу тебя, не опаздывай. И, Ам…

− Да? − прошептала я.

− Пожалуйста, будь осторожна, ладно?

Я улыбнулась:

− Как всегда. Пока, Кей.

Подруга отключилась, а я, тяжело вздохнув, подошла к раковине и подумала о том, каково будет рассказывать ребятам о том, что Эдуард пытался меня изнасиловать. А еще о том, что сегодня я ночевала у Анджея.

Перед мысленным взором так и мелькали лица друзей.

− Как ты могла, Амелия?! − прошипит расстроенный Андрей. − Поддалась его смазливой мордашке и чувственному голосу? Это же глупо!

− Ты ночевала у него?! − заверещит Полина. − Ну и как он? Хорош?

Мое лицо вдруг озарила улыбка.

«Боже, как же я рада, что у меня есть друзья! − подумала я. − Ни за какие сокровища в мире не согласилась бы променять их на кого-то другого!».

Стянув с головы заколку, взятую у Анджея на тумбочке, я повернула один из бронзовых вентилей, и принялась умываться.

Так и не решившись взять ни одно из висевших поблизости полотенец, я вытянула из стоящей на мраморной столешнице коробочки пару салфеток и вытерла ими лицо.

Выбросив скомканные бумажки в металлическую урну, я огляделась по сторонам в поисках зубной пасты, которую, не смотря на кучу разных пузырьков, смогла обнаружить почти сразу же.

К счастью, тюбик был полон. В стоявшем напротив фарфоровом стаканчике была только одна зубная щетка из черной прочной пластмассы.

Нанеся на палец полоску белой вязкой субстанции, я принялась чистить зубы.

«Интересно, − подумала я, выплевывая густую пену в слив, − Анджей сам все держит в таком идеальном порядке, или к нему кто-то приходит убираться?».

Закончив с неким подобием утренних водных процедур, я выключила воду и направилась обратно в гостиную, которая стала выглядеть еще более шикарно после того, как Анджей раскрыл шторы.

Он лениво развалился на диване, и смотрел выпуск утренних новостей по «России 24».

− Вчера, на стоянке одного из столичных клубов произошло зверское убийство… − вещала рыжеволосая дикторша, облаченная в красный пиджак, − Полусгоревшее тело было обнаружено студентами одного из московских вузов, в разгар одной из устроенных в заведении вечеринок.

− О, Боже… − протянула я, присев на широкий деревянный подлокотник, − Так вот, что вчера произошло!

Анджей прибавил громкость, а на экране тем временем появился широкоплечий темноволосый сотрудник полиции:

− По предварительным данным, полученными нами от судмедэкспертов, потерпевший − мужчина 22-25 лет, возможно недавно переживший хирургическую челюстно-лицевую операцию. Судя по всему, сначала ему нанесли несовместимую с жизнью рану в область сердца, а затем подожгли.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Только сейчас до меня дошло, что вчера я находилась неподалеку от места совершения этого зверского преступления.

− Вы уже кого-нибудь задержали в качестве подозреваемого? − спросила коротко стриженая блондинка-репортер. − Можно ли предположить, что это было ритуальное убийство?

Высокий подтянутый брюнет-полицейский незамедлительно ответил:

− У нас есть такое предположение. Что касается подозреваемых, то мы уже допросили всех, кто в тот момент находился непосредственно в заведении, на территории которого было обнаружено тело, а также тех, кто был в клубе через дорогу. Есть несколько ребят, которые нас «заинтересовали», но пока ничего конкретного выяснить, к сожалению, не удалось.

− Есть какие-нибудь зацепки относительно пола или возраста преступника, товарищ полковник?

− Мы предполагаем, что убийца − мужчина 25-30 лет, ростом выше среднего. Это все, о чем можно сейчас сказать.

− Есть ли вероятность, что преступников могло быть несколько? − не отставала репортерша.

− Это возможно, − утвердительно кивнул полицейский, а затем, его серьезное, испещренное мелкими морщинками лицо повернулось, и, посмотрев прямо в камеру, он твердо заявил, − Если кто-то располагает хоть какой-нибудь информацией, то внизу указан номер, по которому можно связаться с нашими сотрудниками. Чтобы не случилось, мы вычислим этого подонка, и привлечем к ответственности! Я лично буду принимать участие в расследовании этого… зверского преступления.

− Спасибо большое за предоставленную нашему каналу информацию, Алексей Михайлович.

Мужчина скрылся из зоны обзора телекамер, а молодая репортерша «отчеканила»:

− Полковник московского УВД по центральному району − Алексей Ковалевский, специально для нашего телеканала.

− Интересно, кому так сильно не угодил этот парень, если ему продырявили грудь, а затем еще и подожгли? − пробормотал Анджей, и выключил телевизор.

Я, сделав глубокий вдох, все же смогла сдержать подкатившую к горлу тошноту, и, поднявшись, протянула ему зажатую в руке заколку:

− Вот это лежало у тебя на тумбочке. Надеюсь, ты не рассердишься, что она побывала у меня в волосах…

Анджей замер. На секунду мне показалось, что его глаза как-то преобразились. Как будто стали темнее.

− Ты в порядке? − спросила я приглядываясь. − По-моему, у тебя что-то с глазами. Дай я посмотрю, вдруг это глазная инфекция! В городе сейчас так сухо и пыльно…

Я наклонилась, и протянула руки к его лицу, но Анджей резво вскочил с дивана и схватил меня за кисти, отчего заколка вылетела, и звонко стукнулась об паркет:

− Я в полном порядке! Не нужно ничего проверять…

− Я просто хотела помочь тебе.

Анджей закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем, снова открыл. Сейчас его радужки уже не казались мне такими уж странными и темными.

Разжав пальцы, он опустился на колени, и, подняв заколку с пола, пробормотал:

− Это принадлежало моей матери. Бабушка и дедушка были бедны, и это все, что она получила в подарок на свое восемнадцатилетие, которое отпраздновала за несколько дней до своего отъезда в Австрию. Ее целью была Венская Опера…

Я присвистнула:

− Так твоя мама была оперной певицей? Это же просто потрясающе! Моя мама когда-то занималась балетом, но, увы, слишком скоро поняла, что это абсолютно не ее.

Анджей поднялся с колен и рассеяно улыбнулся, словно не зная, что еще добавить к сказанному. Я поспешила прийти ему на помощь, и протянула:

− Ну, что ж… Мне нужно идти. У нас с ребятами рейс на 16:45, а мне еще нужно собрать вещи.

Я запнулась и взяла его за руку, только сейчас по-настоящему ощутив, насколько она холодна:

− Спасибо тебе за все. Ты и понятия не имеешь, как сильно ты меня выручил.

− Амелия, я…

− Ты − настоящий друг! − Я протянула ему его телефон, который по-прежнему сжимала в другой руке, а затем, подтянувшись на мысках, неловко чмокнула в щеку.

Нос приятно «обласкал» запах сандалового дерева, а лицо защекотали его мягкие, зачесанные назад волнистые волосы. Сердце забилось в бешеном ритме, по животу расползлось приятное тепло. Опасаясь того, что мои потаенные чувства и желания вот-вот могут вырваться наружу, я быстро отстранилась и, резко развернувшись на носках, направилась в спальню.

Когда я расстегнула первые пуговицы рубашки, то почувствовала на своей спине пристальный взгляд. Анджей стоял в дверях.

− Что-то не так? − протянула я, замерев.

Он подошел ко мне и протянул заколку:

− Возьми это себе.

Я сначала посмотрела на украшение, а потом на него:

− Ты что, с ума сошел?! Ведь это твоей мамы…

− Я знаю… − он потер переносицу. − Просто, глядя на эту вещь, я постоянно вспоминаю о своей прежней жизни и каждый раз понимаю, что она потеряна для меня навсегда. К тому же, она очень красивая… а красивые вещи должны украшать, а не приносить вечную тоску и нескончаемую боль.

− Анджей, я не могу.

− Она очень тебе идет, Амелия. Я обижусь, если ты откажешься…

Я вздохнула, и неуверенно приняла из его протянутой ладони столь «неожиданный» подарок:

− Что ж… спасибо. Если она вдруг тебе понадобится, то я всегда готова вернуть…

− Не говори глупостей! − пробормотал он, и, подойдя к занавешенному шторами окну, подставил ладонь под падающий на покрывало луч света.

Я подошла к постели, и, взяв в руки свои вещи, направилась к дверям, но тут меня словно осенило, и я спросила:

− Ты сказал, что эта вещь, − я потрясла заколкой в воздухе, − причиняет тебе боль… Но почему?

Он грустно усмехнулся:

− Иногда именно бездушные вещи могут причинять боль куда более сильную, чем реальные, живые люди… − Анджей посмотрел прямо перед собой. − Моя мать, незадолго до смерти, подарила эту заколку моей невесте, которой тоже вскоре не стало.

− Она порвала с тобой? − спросила я.

− Нет, Амелия, она не разрывала со мной отношения, − отозвался он. − Марию убили через несколько лет после маминых похорон.

У меня похолодело в груди. Руки и обнаженные ноги покрылись гусиной кожей:

− Мне очень жаль. Это… − я с трудом подбирала слова, − …ужасно, когда теряешь кого-то, кто тебе по-настоящему дорог.

Анджей снова усмехнулся:

− Она была мне не просто дорога. Я любил ее, понимаешь?! Любил так сильно, как человек только может полюбить кого-то! Она была моими глазами, моим воздухом, моим всем! Ты даже не представляешь, как долго я молил господа о том, чтобы произошло чудо! Просил, чтобы она вернулась ко мне…

Я смотрела на него во все глаза.

− Но, увы, чуда так и не произошло. Мария не восстала из мертвых… − он запнулся, и вдруг, посмотрел прямо на меня, − Потом я встретил тебя, и во мне словно что-то надломилось.

Я почувствовала, как платье и босоножки выскользнули из рук. Анджей, тем временем продолжал:

− Когда я впервые тебя увидел… меня, словно громом поразило! Внутри что-то зашевелилось, словно пробудилось от долгого сна…

− Анджей, я… − мысли так и путались.

− Ты любишь его?

− Что? − не поняла я.

Анджей подошел прямо ко мне:

− Скажи, ты любишь этого… Эдуарда?

У меня дыхание перехватило от его близости. Я задрожала, ощутив исходящее от его тела приятное тепло. Слова никак не хотели слетать с губ, но приложив невероятное усилие, я все же смогла едва слышно пробормотать:

− До недавнего времени я думала, что этот человек главное, что есть в моей жизни. Когда он сказал, что бросает меня ради другой, все вокруг словно утратило всякий смысл…

Я на мгновение замолчала, чувствуя, как на глаза начинают наворачиваться слезы, но все же продолжила:

− Ты наверняка слышал, что я даже попыталась покончить с собой, безнадежно надеясь на то, что это принесет хотя бы какое-то облегчение.

В комнате воцарилось пугающее молчание.

− Но ты не ответила на мой вопрос… − еле слышно пробормотал он.

− Ровно полтора месяца назад я вернулась в университет после нескольких месяцев затяжной депрессии с четкой целью полностью пересмотреть всю свою жизнь, а заодно попытаться выбросить Эдуарда из головы. В этот же день, словно по велению высших сил, появляешься ты…− я подняла взор.

Синие глаза Анджея пристально наблюдали за каждым моим движением. Больше не в силах сопротивляться их невероятному притяжению, я на одном дыхании выпалила:

− Как не крути, все уже случилось. Эдуард навсегда оставил свой след в моей душе и в моем сердце… но как бы там ни было, сейчас он уже больше ничего для меня не значит.

Мне показалось, что небольшое пространство, отделявшее нас друг от друга вот-вот заискрится. Где-то отдаленно загудели сирены.

− Вот и ответ… − прошептал он спустя, наверное, целую вечность.

Не успела я издать и звука, как Анджей с силой прижал меня к стене.

Его горячие, сладкие как топленый шоколад, губы прильнули к моим, а сильные мускулистые руки соскользнули вниз, и резко приподняли меня за ягодицы.

Я почувствовала, как его язык настойчиво врывается в мой рот, и не стала этому препятствовать, с нежностью отвечая на каждое его движение.

Когда Анджей оставил мой рот и начал покрывать поцелуями хрупкую шею, с губ сорвался сладостный стон. Откинув голову назад, я запустила свои пальцы в его густую золотистую шевелюру.

Каждое прикосновение, каждый вздох и ласкающий ноздри запах его разгоряченного тела, заставляли меня медленно сходить с ума.

Когда, пару мгновений спустя он немного охладил пыл, а его железная хватка слегка ослабла, я наконец-то позволила себе приоткрыть глаза.

Анджей затуманенным взором пристально смотрел на меня, и я с наслаждением поняла, что все происходящее − не плод моего воображения.

Я не смогла удержаться от охватившего меня искушения, вытянула руку вперед, и медленно провела кончиком указательного пальца по его тонким, идеально выведенным губам.

Не сказав ни слова, он оторвал меня от прохладной шероховатой поверхности и не мгновения не поколебавшись, направился к постели.

Когда я почувствовала под собой приятную прохладу шелкового белья, мое сердце затрепетало так сильно, что начало казаться, что оно вот-вот вылетит из груди.

Смотря на Анджея своими широко раскрытыми глазами, я с предвкушением ожидала того, что будет происходить дальше.

Одним резким движением он сдернул с себя футболку.

Моему взору предстало идеальное, словно слепленное руками умелого скульптора тело древнегреческого бога.

− Иди ко мне… − прошептала я, больше не желая ждать ни секунды.

Через мгновение Анджей уже снова был в моих объятьях. Его губы с новой силой принялись за мои, пальцы крепко вплелись в растрепавшиеся волосы, а разгоряченная мускулистая грудь обжигала мое тело сквозь тонкую хлопковую ткань рубашки.

На мгновение я отстранилась, чтобы перевести дыхание, и снова посмотрела ему прямо в глаза. Меня сразу же пробил легкий озноб, но желание от этого не уменьшилось ни на йоту.

Его радужки снова стали черными как вороново крыло.

− Анджей…

Я не успела договорить, потому что он заткнул мне рот очередным поцелуем, настолько диким и жадным, что голова и тело с силой вдавились в мягкий пуховый матрац.

Сразу же обо всем позабыв, я дала волю рукам, и медленно провела пальцами по его подтянутой спине, ощущая, как внутри напрягается каждый мускул.

Анджей снова принялся ласкать губами мою шею. Его горячее дыхание обожгло нервно пульсирующую сонную артерию, а руки забрались под рубашку.

Когда с моих губ сорвался очередной стон, он вдруг совершенно неожиданно отстранился и, задыхаясь, пробормотал:

− Прости, Амелия, но я не могу…

− Что?! − протянула я, приподнявшись на кровати. − Что с тобой такое?

Он отодвинулся, и, подняв с пола недавно сброшенную футболку, сел на краю постели.

Я, откинув волосы назад и застегнув обратно несколько пуговиц, до которых Анджей успел добраться, на коленях подползла к нему, и обняла за шею.

− Скажи мне, в чем дело?

Он не ответил. Лишь его сбивчивое, тяжелое дыхание нарушало тишину, воцарившуюся в комнате.

Не зная, что еще можно придумать, я чмокнула Анджея в макушку и приобняла за плечи.

− Нам лучше больше не видеться… − наконец вымолвил он, потупив взор.

От его слов я похолодела и, приложив невероятное усилие, тихо спросила:

− Но почему?! Что изменилось за последние десять секунд?

− Амелия, я…

− Стоп! Кажется, я поняла! − протянула я, догадавшись, наконец, о причине его столь резко изменившегося настроения. − Все дело в той стройной брюнетке, с которой я видела тебя у кинотеатра?

Анджей удивленно на меня посмотрел:

− Ты видела Оливию?

Я хмыкнула:

− Я-то видела. А вот ты, видимо, был настолько занят, что не заметил, как на тебя пялиться «великолепная семерка», пристроившаяся на ступенях… Какая же я глупая!

Резко вскочив с постели, я подхватила валяющиеся на полу вещи, и направилась в гостиную.

− Амелия… − Анджей сразу же вскочил, и кинулся следом, − Это не то, что ты думаешь! Оливия мой давний друг… Нас с ней ничего не связывает. Дело вовсе не в ней!

Я остановилась возле рояля, и выжидающе на него посмотрела:

− Тогда, в ком? Или… в чем?

Он медленно направился ко мне:

− Дело во мне. Точнее, в моей невесте. Мария… Ее…

− Причем здесь она? − в моем голосе послышались истерические нотки, − Анджей, только не говори, что тебя мучают угрызения совести! Ведь… ОНА УЖЕ МЕРТВА!

Я в ужасе прикрыла рот ладонью.

Анджей закрыл глаза, и тяжело вздохнув, тихо ответил:

− Тебе лучше держаться от меня подальше. Ради твоей же безопасности…

Я продолжала тупо на него таращиться, совершенно не понимая смысла происходящего.

Когда его глаза снова открылись, в них читалась бесконечная боль:

− Я не тот человек, что тебе нужен.

Я почувствовала, как мои руки лихорадочно затряслись, а к горлу подкатил тугой ком:

− Отвези меня домой, − прошептала я, и почти бегом направилась в ванную.

Анджей повернул ключ в зажигании, и гудящий мотор сразу же умолк.

Всю дорогу до моего дома мы провели в полном молчании. Он пристально наблюдал за медленно текущим потоком автомобилей, а я, отвернувшись, тупо пялилась в окно. То, что он мне сказал, ни на секунду не выходило из головы, ровно, как и наши недавние объятия.

Ветер трепал густую зеленую листву, тень от которой падала на асфальт и колыхалась причудливыми фигурами. Несмотря на то, что было еще утро, на улицах уже парило.

Посмотрев в сторону подъезда, я пригляделась, и, различив в зарешеченном окне первого этажа размытый силуэт Аркадия Петровича (нашего второго консьержа), повернулась к Анджею.

Он безразлично смотрел прямо перед собой, крепко вцепившись в руль.

− Ну, что ж… − протянула я. − Еще раз, спасибо тебе за все. Мне пора.

Моя рука легла на серебристую металлическую ручку, но я, так и не нажав на нее, снова обернулась к нему:

− Анджей, я не понимаю, почему ты так суров к себе? Твоя девушка умерла, и ты уже ничего не сможешь с этим поделать… Почему ты до сих пор продолжаешь жить прошлым?

Он посмотрел на меня из-под своих темных «рейбенов»:

− Амелия, пожалуйста, прошу тебя, не начинай сначала! Я уже совершил одну ошибку…

− Но почему мы не можем хотя бы попробовать? Почему ты не хочешь дать мне шанса? − я почувствовала, как на моих глазах выступают слезы отчаяния.

− Прости, Амелия… − прошептал он, и, осторожно взяв мою ладонь в свою, поднес ее к губам.

По моему телу словно пропустили легкий электрический разряд. Я закрыла глаза и замерла. Сердце рвалось на части при мысли о том, что сейчас мы расстанемся, и я больше никогда не смогу ощутить на своей коже этих нежных прикосновений.

Резко выдернув ладонь, я потянула за рычажок, и открыла дверь. Когда моя правая нога оказалась снаружи, я в последний раз посмотрела на него, и произнесла:

− Прощай, Анджей.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но я быстро выпорхнула из машины и чуть ли не бегом направилась к подъезду.

Позвонив в домофон, я попросила консьержа меня впустить. В тот момент, когда дверь издала протяжный писк, до моего слуха донеслось мощное гудение мотора. Обернувшись, я увидела, как серебристый «порше» резко сорвался с места, и через секунду скрылся из вида, наполняя улицу своим ревом.

− Амелия! − приветливо протянул Аркадий Петрович. − Как поживаешь, деточка? Как родители? Давненько их не видел. Вот, только из отпуска вернулся…

«Натянув» на физиономию самую приветливую улыбку, на которую сейчас только была способна, я, заглянув за стойку, ответила:

− Рада вас снова видеть, Аркадий Петрович. Родители в полном порядке, спасибо. Отец до сих пор в Латинской Америке, а мама только вчера улетела в Париж по делам.

− Ух ты! − задорно протянул консьерж. − Вот это я понимаю! Интересная жизнь, ничего не скажешь! Кто-то по Парижам разъезжает, а у кого-то ключи да книга посещений. Но, я не жалуюсь! Работа у меня, что называется, «не бей лежачего»! Вот в прежние лета…

− Нисколько не сомневаюсь, − улыбнулась я, стараясь быть как можно более вежливой. − Аркадий Петрович, мне нужен…

− Я ведь половину Европы прошел! До Берлина добрался… − не унимался старичок.

− Аркадий Петрович, дорогой, не могли бы вы мне дать запасной ключ от нашей квартиры? − пролепетала я. − Я свой дома забыла.

Консьерж сразу же примолк, и одарил меня добродушной улыбкой:

− Ой, ну, конечно, моя дорогая! Сию минуту!

Обернувшись, он протянул свою трясущуюся ладонь к небольшому стенду, на котором в идеальном порядке висели ключи. Найдя номер нашей квартиры, он снял с гвоздика заветное колечко и протянул его мне:

− Вот они, прошу.

Я благодарно приняла ключи, и, немного подавшись вперед, благодарно чмокнула дедулю в его морщинистую щеку:

− Спасибо вам большое, Аркадий Петрович! С меня тортик! С удовольствием поболтаем о ваших приключениях в следующий раз! Мне пора.

− Буду ждать, моя дорогая! − старичок широко улыбнулся своими вставными, идеально ровными зубами, и помахал мне вслед.

Несколько минут спустя я была на месте. Стянув так сильно надоевшие мне за последний вечер босоножки, я забежала на кухню, и, залпом осушив стакан холодной воды из-под крана, направилась в свою комнату.

На прикроватной тумбочке висела записка от мамы, в которой она сообщала о том, что наш кот несколько недель поживет у соседки.

Я тяжело вздохнула, бессильно рухнула на кровать и, наконец, дала волю уже давно душившим меня слезам.

− Почему? − вопила я, с силой долбя кулаками в подушку, − Но почему всегда так?

Слезы ручьем текли из глаз, застилая взор мутной пеленой. Мои волосы спутались, желудок предательски скрутило, а сердце, кажется, снова оказалось окончательно и бесповоротно разбито.

− Ну, ты Амелия и дура! − злобно прошипела я, не в состоянии справиться с собственным бессилием, которое заключалось в том, что я по уши влюбилась в Анджея, а он, увы, был не в состоянии ответить мне взаимностью.

Я с облегчением плюхнулась на плотное темно-зеленое покрывало, и с наслаждением вытянулась на широкой дубовой кровати. Ровно час тому назад мы с ребятами приземлились в аэропорту имени Вацлава Гавела, и присоединились к остальным однокурсникам во главе с Даниелем, зарегистрировавшись в отеле «Резидентс Агнес», по праву считающимся одним из лучших в Праге. Учитывая тот факт, что здание было довольно небольшим, вероятнее всего, все комнаты оказались забиты ребятами из нашего университета.

Что касается вчерашних событий, то полноценного разговора у меня с ребятами так и не состоялось. Когда Кейша и Полина бросились ко мне с расспросами в зале ожидания, я решила «опустить» все шокирующие детали, и просто сказала, что Эдуард снова попытался меня ударить, а Анджей за меня заступился. Про мерзкий поступок своего бывшего, и все последующие… «события» я решила умолчать, понимая, что тем самым только разгорячу воображение ребят, и тогда весь полет мне уж точно будет не видать покоя! Одни неуместные вопросы Полины и «недетские» ругательства Ксандра могли чего стоить…

− Господи! − верещала Полина, глядя в окно, − Поверить не могу, что мы в Праге! Город − жди нас!

− Ты и вправду считаешь, что Даниель позволит нам в одиночку шататься по вечерним улицам? − скептически заметила Кейша, бессильно оседая в широком мягком кресле.

− Завтра нас ждет довольно насыщенная программа, − протянула Лиза, ни на секунду не отрывая взгляда от экрана планшета, − Даниель, очевидно, очень давно готовился к этой поездке.

Полина повернулась к нам, и, скрестив ноги, вальяжно развалилась на подоконнике:

− Вы что, шутите?! Все эти походы по музеям и… − она изобразила пальцами кавычки, − …«местам былой славы» − это же СКУКА СМЕРТНАЯ!

− Даниель любезно всем разослал план мероприятий на завтрашний день, − Лиза продолжала отрывисто водить пальцем по экрану.

− А почему не на всю неделю сразу? − съехидничала я.

− Если ты была внимательна на его лекциях по истории, то должна была заметить, что Даниель − человек-сюрприз. − С важным видом заявила Полина. − Как-то раз я пришла пересдавать ему контрольную работу, ожидая тех же вопросов, что были и в день основного теста…

− Это когда ты умоляла меня оставить тебе мой листок с ответами? − ехидно подметила Кейша и улыбнулась.

− Ты так и будешь это все время вспоминать? − недовольно протянула Полина, и швырнула в подругу помятой брошюркой с рекламой отеля. − В тот раз я просто не выучила, ясно?!

− Ну, конечно… − весело протянула Кейша. − Значит, в этом все дело?

− Так что там тебе устроил наш мистер «Непредсказуемый»? − спросила я, стянув с себя джинсовку, а Лиза тем временем переписала все на бумажку и протянула ее мне.

− Он устроил мне опрос прямо сходу. Я просто пришла и села, готовая к тому, что мне сейчас дадут листок, на котором всего-навсего нужно будет обвести кружком нужные варианты ответа… но не тут-то было! Он начал задавать всякие занудные вопросы, на которые нужно было дать развернутые ответы. Ну, типа, «назовите основной труд Томаса Мора и опишите главные предпосылки к его написанию»… Потом он улыбнулся этой своей «заумной» улыбкой, и пробормотал:

− «Полина, только не говорите, что вы снова ничего не знаете»…

− Завтра нас ждет Пражский Град с его знаменитым готическим собором Святого Вита, Музей алхимиков и магов, а также… − я бросила на подругу неоднозначный взгляд, − …мостик влюбленных!

− Ух ты! − весело протянули Лиза и Кейша.

− Что? − непонимающе уставилась на них Полина.

Девчонки замолчали, и одновременно посмотрели на меня, давая «мысленный сигнал» о том, чтобы говорить начала именно я.

− Почему я? − одними губами спросила я.

− Эй, да в чем дело? − встрепенулась Полина, и, слетев с подоконника, села рядом со мной на кровать. − Колитесь уже, в чем дело?

В комнате повисла угрожающая тишина, и я, зная, что сейчас все ждут от меня решительных действий, повернулась к Полине и взяла ее за руки:

− Полли, послушай… Мы, как бы, это сказать…

− О, Боже! − недовольно протянула Лиза, и, отключив планшет, примостилась рядом со мной. − Полина, мы все знаем! Пора уже во всем сознаться!

− Я не понимаю… − «отмахнулась» подруга. − В чем еще сознаться?

Кейша встала с кресла, и тоже присоединилась к нам:

− Дорогая, мы просто хотим…

В этот момент в дверь постучали, и я, вскочив с постели, ринулась в коридор.

Открыв дверь, я увидела, что на пороге стоит Даниель.

− Даниель Викторович? − рассеяно пробормотала я. − Что-нибудь случилось?

Даниель, как всегда, смущенно улыбнулся, и, поправив очки на переносице, ответил:

− Здравствуй, Амелия! Мне только что сообщили, что вы зарегистрировались. Я пришел узнать, все ли в порядке.

− Амелия, кто там? − завопили девчонки из комнаты.

Я, словно очнувшись ото сна, встряхнула головой, и, тоже улыбнувшись, приветливо протянула руку внутрь комнаты:

− Проходите, пожалуйста…

Преподаватель неуверенно зашел в номер, и, при виде еще трех очаровательных девушек, покрылся густым румянцем смущения:

− Э… здравствуйте, девушки! Я просто решил проверить, все ли у вас в порядке. Почти вся экскурсионная группа прилетела вместе со мной, и уже вовсю носится по отелю… − он запнулся, словно подбирал подходящие слова, − Вы, и еще пару других ребят летели отдельными рейсами, и я хотел…

− Мы в полном порядке, Даниель Викторович! − заявила Кейша, вскакивая с постели, и направляясь к небольшому холодильнику, вмонтированному в тумбочку. − Спасибо, что интересуетесь.

Полина сидела посередине постели красная, как вареный рак, и пристально глядела на молодого преподавателя.

− Вы никогда о нас не забываете… − вдруг пробормотала она и глупо ухмыльнулась. − Даниель Викторович, а чего нам стоит ожидать от завтрашней прогулки? Какие-нибудь романтичные места будут?

Даниель, совершенно не догадывающийся о «тонких» намеках подруги, простодушно ответил:

− Полина, Прага − один из самых красивых и загадочных городов Старого Света, и, как мне кажется, здесь все кажется довольно романтичным. Весь вопрос в том, что конкретно человек понимает под словом «романтика»…

Я кинула быстрый взгляд на удивленную Лизу и, ухмыльнувшись, вопросительно пожала плечами.

− Минуточку! − словно прозрев, заключил преподаватель. − А разве вы не получили моего сообщения о предстоящем маршруте? Лиза, я же все выслал тебе на почту…

Подруга утвердительно кивнула:

− Я как раз закончила все записывать за минуту до вашего прихода, но мы еще не успели полностью ознакомиться с материалом. Может, вы сами нам расскажете?

Даниель потер переносицу и, с сожалением разведя руками, ответил:

− Вы ведь прекрасно знаете, что я часами могу говорить об истории, искусстве, достопримечательностях... но, как бы там, ни было, сейчас у меня, увы, совершенно нет на это времени! Придется вам все прочитать самим. Мне еще нужно сделать пару важных звонков. Так что, прошу меня извинить…

За дверью послышался гул, и через секунду к нам шумно ввалились ребята. Андрей, который шел первым, совершенно не замечая стоящего посреди комнаты преподавателя, громко рассуждал:

− На кой нам сдался этот мост влюбленных?

− Тебе что, не нравится, когда кто-то выставляет свои чувства напоказ? − послышался усмехающийся голос Марка. − Андрей, да в тебе нет ничего святого!

− Просто, я − реалист! К тому же, можно спокойно сходить к Лужкову мосту и посмотреть на наши родные, «российские столбы», усеянные всевозможными замочками с разноцветными ленточками…

− Какой ты черствый! − рассмеялся Ксандр.

− По мне, так лучше бы организовал поход в музей «Лего». Вот это я понимаю!

Я почувствовала, как к щекам стремительно приливает румянец.

− Добрый вечер, молодые люди! − поздоровался Даниель, и ехидно подметил, − Обсуждаете детали завтрашней экскурсии?

Андрей, совершенно не ожидавший увидеть в нашей комнате преподавателя, удивленно замер на месте и, заикаясь, протянул:

− Я… Мы… Это… Здравствуйте, Даниель Викторович! А что вы тут делаете? Что-то случилось?

Марк и Ксандр еле сдерживались от смеха, пока физиономия Андрея покрывалась испариной.

− Нет-нет, все хорошо. Я просто проверяю на месте ли мои ученики, и все ли у них в порядке.

− У нас все отлично, Даниель Викторович… − лепетал друг, − Честно!

− Очень на это надеюсь, студент Григорьев.

− Даниель Викторович, − я выступила вперед, пытаясь отвлечь внимание от опозорившегося Андрея, − вы говорите, что некоторые студенты еще не зарегистрировались в отеле… Их еще много?

Даниель, который никогда не отличался ни обидчивостью, ни бойким характером, сразу же позабыл о том, что произошло несколько минут назад, и ответил:

− Да нет, не так уж и много. Двое, если быть точным.

− И кто это? − поинтересовалась Кейша.

− Студенты Красовский и Моретти.

У меня сердце екнуло, стоило услышать фамилию Анджея.

− А в чем дело? У них рейс отменили? − поинтересовался Марк.

− Насколько мне известно, у семьи Эдуарда свой собственный особняк где-то под Прагой… − Даниель посмотрел на часы, а затем на меня, − А вот почему задерживается Анджей, для меня интересный вопрос.

− Мы чем-то можем помочь? − пролепетала я.

− Не думаю, что здесь нужна чья-то помощь. Очевидно, Марк прав, и его рейс просто задержали. Думаю, он присоединиться к нам в самом скором времени.

Преподаватель одобряюще потрепал меня по плечу, и, направившись в сторону коридора, добавил:

− Ведите себя прилично, хорошо? − мы все утвердительно кивнули. − Чтобы через полчаса все были в своих комнатах, ясно? − Даниель «сверкнул» глазами в сторону парней. − Ребята, вас это в первую очередь касается!

− Без вопросов, Даниель Викторович! − отчеканил Ксандр, и вытянулся по «стойке смирно».

− Встречаемся завтра в вестибюле, ровно в 9:00.

Бросив на нас последний взгляд, преподаватель вышел из номера, и тихо прикрыл за собой дверь.

− Музей «Лего»?! − протянула я, смерив Андрея испепеляющим взглядом. − Тебе что, десять лет?

− И чего это его вдруг сюда принесло? − вставил Андрей, плюхаясь на стоящий перед телевизором диван, − Печется о нас как о маленьких детях…

Сидевшая на кровати Полина вдруг резко вскочила и, подойдя к нам, ткнула в друга пальцем:

− Между прочим, мы должны быть ему благодарны, ясно!

Парни удивленно уставились на нас.

− Мы что-то пропустили? − поинтересовался Марк.

Полина, между тем, продолжила:

− Даниель не только организовал эту поездку и «выбил» для нас места в одном из самых лучших отелей, но еще и не поленился найти интересные места для экскурсий! − с каждой секундой подруга расходилась все сильнее, − А тебе, наглецу этакому, хоть и из-за жалости, но четверку все-таки «натянул» на экзамене! Да любой другой преподаватель на его месте за все твои выкрутасы давно бы уже…

− А тебе уже давно пора признаться, что ты по уши втрескалась в нашего еврейчика-Даниельчика!

Резко просвистел рассеченный рукой Полины воздух. Послышался громкий шлепок. Очки Андрея полетели на пол, а он сам схватился за пылающую щеку.

− Полина, − я бросилась к подруге, − ты чего?

− Не трогай меня! − вдруг невероятно резко отбрыкнулась она, и презрительно на меня посмотрела. − Ты-то у нас вообще, всегда самая умная и прилежная!

− Полина, я…

− Что, разве не так Амелия? − зеленые глаза подруги сверкнули недовольством и ненавистью. − Ты ведь всегда в центре внимания! Ты же действительно всегда у нас всегда самая начитанная, самая популярная, самая стильная и красивая!

− Полина, успокойся! − прикрикнула на нее Кейша. − Как ты можешь такое говорить?

− А что, разве не так? Вечно у нее самые хорошие оценки, самые красивые парни… Согласись, ведь ты из Эдуарда веревки вила! А теперь мечтаешь прибрать к рукам этого красавца Анджея!

− Не собираюсь я никого «прибирать к рукам»… − протянула я, стоя, как громом пораженная, − Я просто… Кей, ты тоже так думаешь?

Подруга, сидящая на кровати рядом с Лизой, поднялась и, подойдя ко мне, приобняла за плечи:

− Полина, по-моему, ты перегибаешь палку…

Подруга громко захохотала:

− Ой, ну конечно! Как что, так сразу Кейша! Ведешь себя словно ребенок! − Она помолчала, а затем добавила, − Наверняка, даже покончить с собой решила только для того, чтобы лишнее внимание привлечь…

Я почувствовала, как мои ноги подкашиваются. Если бы не вовремя подлетевший Ксандр, я бы точно рухнула на пол. Из глаз потекли слезы.

− Замолчи, Полина! − прикрикнул на нее Марк. − Еще хотя бы одно слово, и наша с тобой дружба закончиться навсегда, ясно?! Амелия нам всем как родная сестра, и мы никому не позволим обижать ее. Даже тебе…

− Ну, конечно! Вы ведь всегда были преданными пажами нашей королевы! Я-то официальной аудиенции так и не получила…

Лицо подруги пылало, глаза были затуманенными и стеклянными, словно какая-то неведомая сила вселилась внутрь, и полностью завладела ее рассудком.

− Надеюсь, что самолет твоего обожаемого Анджея разлетелся на куски еще при взлете!

− О, Боже… − истерически протянула я, и, несмотря на все старания Ксандра, бессильно рухнула на колени. Перед глазами сразу же пронеслось лицо дедушки и газетные фотографии с места крушения его самолета в Непале.

− Ну все, хватит! − Лиза в мгновение ока слетела с кровати и, с силой заломив Полине руки, потащила ее вон. − Выметайся отсюда!

− Отпусти меня, ты…

Через секунду в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими тихими всхлипами.

− Успокойся, милая… − ласково пробормотала Кейша, поглаживая меня по голове. − Она просто сорвалась, только и всего. Всегда тяжело, когда любовь безответная.

− Что я ей сделала, Кей?! Ведь у нас всегда были очень хорошие отношения. Полина всегда приходила ко мне на помощь одной из первых! Она − одна из самых замечательных людей в моей жизни!

− Я знаю, дорогая.

Марк, Ксандр и Андрей буквально через несколько минут после нашей ссоры ретировались к себе в комнату.

− Наверное, мы не вовремя решили завести с ней эту беседу. Ну, я имею в виду, насчет Даниеля… − протянула Кейша.

Дверь тихо щелкнула, и в комнату пробралась Лиза, уже успевшая переодеться в белый махровый халат с эмблемой отеля на груди.

− Ну как там? − поинтересовалась я, привстав на кровати, и обмахнув лицо журналом из аэропорта.

− Я уложила ее спать. У нашей Полли жуткая истерика, и, судя по данным термометра, еще и приличная температура.

− Лихорадка?

− Именно! − утвердительно кивнула Лиза, и как-то странно посмотрела на Кейшу. − Я послала Марка и Ксандра за лекарствами.

− А в отеле их разве нет? − поинтересовалась я. − Тут ведь, вроде бы есть дежурный врач…

− Он придет только утром.

− А что делать, если кому-то станет плохо ночью?

− Есть «скорая».

− Ты спросила ее, в чем дело? − спросила Кейша, пытаясь перевести тему разговора.

Лиза села на кровать и, взяв меня за руку, утвердительно кивнула головой:

− Она говорит, что Амелия отбила у нее Анджея, а теперь, когда она, наконец, успокоилась, пытается заполучить еще и Даниеля.

− Что?! − удивленно протянула я. − Анджея?! Да она с ним даже ни разу не разговаривала! Даже не упоминала о своей симпатии к нему…

− Ну ты же знаешь Полину! − вздыхая, протянула Лиза. − Она за друзей «костьми ляжет». Ты ведь сразу намекнула о своих чувствах, и, поэтому она отошла на задний план, даже не пытаясь что-то предпринять. Что касается Даниеля, то…

− А причем тут, собственно, Даниель? − недоумевала я. − Он отличный педагог. Благодаря его заботам, я смогла закрыть все «хвосты» и меня все же допустили до сессии! Он никогда не интересовал меня в каком-либо другом плане…

− Полина считает по-другому.

− Знаешь, мне даже самой интересно узнать, почему…

Кейша бросила на Лизу кроткий взгляд, и я его сразу же заметила.

− А ну рассказывайте! − прикрикнула на них я. − Вы знаете что-то такое, чего не знаю я?

− Амелия, ты и вправду никогда не замечала, как он меняется, когда видит тебя? Тебе не кажется, что он не просто так тебе помогает?

− Думаю, сегодня она заметила что-то такое, что очень ей не понравилось, и поэтому, как и любая другая влюбленная девушка, среагировала… − утвердительно кивнула Кейша.

У меня челюсть отвисла от слов подруг. Я не знала, что и сказать.

− Ну это же бред! Даниель совершенно меня не интересует! Я прямо сейчас пойду к Полине, и все ей объясню!

− Стой! − Лиза схватила меня за руку и притянула обратно на покрывало. − Я думаю, что этот разговор может подождать и до завтра. Вы обе сейчас на взводе. По-моему, вам следует все это как следует «переварить», и уже завтра поговорить друг с другом на трезвую голову.

Я задумалась на секунду, а затем утвердительно кивнула:

− Ну что же… Наверное, вы правы. Мне действительно лучше поговорить с ней завтра.

− Вот и отлично! − Лиза улыбнулась, и посмотрела на стоящие на прикроватной тумбочке электронные часы. − Ух ты, уже половина одиннадцатого! Я, пожалуй, пойду. Нужно проверить, не пришли ли ребята…

Вскоре после ухода Лизы, мы с Кейшей по очереди приняли теплую ванну, а затем, легли в свои постели. Под отдаленное гудение машин, врывающееся в нашу комнату через открытое окно, мы почти сразу же заснули, предвкушая первый день своих заслуженных летних каникул.

Я резко вскочила на кровати и посмотрела на часы, которые показывали, что сейчас десять минут второго утра.

− Вот черт! − протянула я под нос, и стерла со лба липкую холодную испарину.

Скинув с себя одеяло, я направилась к встроенному в тумбочку холодильнику.

Вытянув оттуда бутылку минеральной воды, я осторожно прикрыла дверцу, чтобы не разбудить тихо посапывающую на соседней кровати Кейшу.

Лицо подруги снова погрузилось во мрак, а прохладная, наполненная пузырьками жидкость, приятно обожгла горло. Сделав еще пару глотков, я закрыла бутылку и глубоко вздохнула, пытаясь проанализировать то, что недавно увидела.

Мне снился темный, густо насаженный лес. На чистом небе ярко светила полная луна. Под ногами тихо шелестела трава, покрывшаяся вечерней росой, а в нос врывался запах свежей летней листвы, тревожно шумевшей от резких порывов ветра. Я со всех ног неслась по кем-то натоптанной тропинке неизвестно куда, зная лишь то, что мне нельзя останавливаться. Что-то безжалостное и темное надвигалось прямо на меня, и я четко осознавала, что стоит мне остановиться, и все будет кончено.

Когда ветер стал таким сильным, что я оказалась не в состоянии двигаться, мои ноги подвернулись, словно тонкие надломленные ветви, и я с силой рухнула на землю, почувствовав резкий земляной запах − запах свежей могилы. Перевернувшись на спину, я увидела, как темная тень, возникшая прямо надо мной, мерно растворяется и принимает некие очертания.

− Я пришел за тобой… − послышался знакомый до боли голос. − Мы должны быть вместе, Амелия! Ты ведь так этого хочешь, верно?

Искаженное злобной гримасой лицо Анджея с черными, словно у демона, глазами опустилось ко мне. Его длинный палец с уродливым желтым когтем на конце нежно провел по моей щеке:

− Я заберу тебя в свой замечательный темный мир, девочка моя... И мы всегда будем вместе! Я тебя никому не отдам…

− Пожалуйста, Анджей, не надо… − прошептала я.

− Успокойся, милая… Больно не будет! − с этими словами он с силой прижал меня к холодной сырой земле, и начал медленно наклоняться…

В этот самый момент я проснулась.

Все увиденное сразу же тяжелым камнем легло на сердце. Я всегда верила в вещие сны и различные предзнаменования и, наверное, именно поэтому, у меня внутри зародилось какое-то необъяснимое чувство обреченности и безысходности.

«Что-то непременно должно произойти»… − подумала я, поставив бутылку на тумбочку.

Подойдя к открытому настежь окну, я выглянула наружу.

Небо было затянуто серыми тучами. Луны видно не было, а деревья затихли в предвкушении скорого дождя. В нескольких кварталах от гостиницы громко завыла полицейская сирена.

Я высунулась вперед, пытаясь что-нибудь разглядеть. На улице никого не было. Лишь фонари с тихим электрическим гудением освещали улицу. В соседнем переулке вдруг что-то грохнуло, и из темного неосвященного угла медленно выползла чья-то непонятная фигура. Вздрогнув, я быстро отстранилась и спряталась за занавеску, надеясь, что меня не заметили.

Через белую шелковую ткань, развивавшуюся на ветру, я отлично могла разглядеть, что фигура застыла на месте и, кажется, устремила свой взор прямо на меня. Во всех ее очертаниях было что-то знакомое, но при этом холодное и отталкивающее одновременно.

Послышалось едва уловимое, неразборчивое бормотание. Точно такое же, какое я услышала тогда, когда произошла та непонятная чертовщина с зеркалом (ребятам я, кстати, так и не рассказала о случившемся, опасаясь, что они сочтут меня ненормальной). Фигура на улице прямо на глазах начала едва уловимо искажаться, и я поняла, что она медленно, но уверенно направляется ко мне прямо по воздуху.

Сзади послышалось непонятное шуршание и, вдруг, громкий стон наполнил комнату:

− О, нет!

Громко завизжав, я с силой захлопнула окно и резко задернула шторы. Словно метеор, я пронеслась к своей постели и юркнула под одеяло.

− Амелия, это ты? Включи свет… − послышался полусонный голос Кейши.

Дрожащей рукой я нащупала выключатель. Комната наполнилась приглушенным светом, исходящим от стоящего на прикроватной тумбочке ночника.

− Ты чего не спишь? − разлохмаченная голова подруги медленно показалась из-под кровати. − Черт, как больно!

Я мигом взяла себя в руки и, с облегчением вздохнув, вылезла из-под одеяла и помогла ей подняться.

− Как же ты меня напугала! − прошипела я. − Я чуть концы не отдала!

− Кровать слишком узкая…

− С этой твоей пагубной привычкой спать «звездочкой» все покажется узким! − усмехнулась я.

− Так, почему ты не спишь? − Кейша медленно забралась обратно в постель.

− Я просто захотела пить. В комнате было прохладно, а ты лежишь как раз напротив окна. Я подошла его закрыть… и тут ты грохнулась на пол, вопя, как сумасшедшая!

− Ну прости! − протянула подруга, и почти до самого подбородка закрылась одеялом. − Я больше так не буду, обещаю. И, спасибо за заботу!

− Ага, − протянула я, и, снова выключив лампу, еще раз посмотрела на занавешенное шторой окно.

− Спокойной ночи, Ам.

− Спокойной, Кей-Кей.

С этими словами я опустилась на подушку, и сон снова «накрыл» меня своей мягкой волной.

Глава пятая. Ослепляющий свет

− Боже, я уже ног не чувствую… − устало протянула Кейша. − Мне срочно нужно отдохнуть!

После интереснейшей, но при этом, довольно изнурительной прогулки по главным историческим местам Праги, единственным желанием всей нашей группы, состоящей из восемнадцати человек, было поскорее примоститься где-нибудь в теньке, и пропустить по стаканчику какого-нибудь освежающего напитка.

− Активнее, активнее! − задорно протянул Даниель, пытаясь растормошить уже прилично подуставших ребят. − Мы почти дошли! Я думаю, что последнее на сегодня место, понравится вам больше всего.

− Даниель Викторович… − идущая во главе всей группы Виолетта (одна из верных подручных Петровской), подняла руку. − Разрешите задать вопрос!

Молодой преподаватель остановился, и со вздохом протянул:

− Я вас слушаю, мадмуазель Сергеева.

− Я слышала, что в этом музее есть комната с привидениями. Мы сможем ее посмотреть?

Даниель усмехнулся и поправил очки на переносице:

− А вам разве не хватило призраков в тех местах, в которых мы уже успели побывать?

Виолетта вытаращила на преподавателя свои миловидные голубые глазки и, глупо захохотав, слащаво пролепетала:

− Меня трудно напугать подобными глупостями. Я уже давно распрощалась с детством! К тому же, вы все это время были рядом с нами…

Даниель смутился и, потупив взор, отвернулся:

− Польщен вашими словами, Виолетта, но, увы… Я всю свою жизнь посвятил науке. Рыцарь из меня никудышный.

− А, по-моему, то, что надо! − проворковала она и что-то записала в блокнот.

− Какая же она мерзкая… − качая головой, пробормотал Андрей. − В каждой бочке – затычка!

− И не говори, − усмехаясь, кивнул Ксандр, и с удовольствием отхлебнул минералки.

Плетущаяся позади всех Полина выглядела усталой и подавленной. Утром мы встретились в вестибюле, но так и не решились поговорить друг с другом. Я знала, что подруге стыдно за то, что она так сильно обидела меня накануне, но чувства, которые она испытывала к Даниелю, все же были сильнее. Поэтому, бросив мне еле слышное «Привет», Полина почти сразу же поспешила ретироваться прочь.

− Вы так и не поговорили? − поинтересовалась Кейша, приобнимая меня за плечи.

Тяжело вздохнув, я отрицательно помотала головой:

− Нет. Думаю, она еще не готова.

− Но, почему? − негодующе протянула идущая слева Лиза. − Думаешь, ваш конфликт затянется надолго?

− Ей мешают ее чувства к Даниелю… − ответила я, и, обернувшись, с грустью посмотрела на подругу. − Сейчас она в каждой девушке видит соперницу.

− О, значит Сергеева уже точно в ее «списке»! − усмехнулась Лиза, а затем добавила, − И что ты собираешься делать?

− При первой же возможности объяснить ей, что Даниель меня не интересует! Что все, что он сделал для меня за последние несколько месяцев не что иное, как обыкновенное, генетически заложенное в нем чувство вежливости, и не более того!

Настроение было паршивым. Несмотря на замечательный солнечный день, на душе по-прежнему продолжали скрести кошки. Мне жутко хотелось поговорить с Анджеем, который появился в отеле только сегодня утром. Как и предполагал Даниель, его рейс действительно задержали из-за начавшейся в Москве непогоды.

Когда я увидела, как он, резво сбежав с лестницы, и вежливо поприветствовав Даниеля, присоединяется к остальным, кровь предательски прилила к лицу, и я сразу же вспомнила, как его горячие нежные губы ласкали мою шею.

Назойливая Петровская сразу же подхватила Анджея под руку, и, смерив меня коротким насмешливым взглядом, чмокнула его в щеку, давая понять, чтобы я держалась подальше от ее «собственности».

Что касается Эдуарда, то я не видела его с того самого момента в клубе. Протрезвев, он, очевидно, понял, что натворил, и теперь чувство стыда не позволяло ему появиться на экскурсии вместе с остальными. Что-то мне подсказывало, что он сейчас у себя дома, за городом. Сидит на веранде, потягивает джин, и размышляет о том, как же себя оправдать.

Когда мы добрались до небольшого светло-бежевого здания на Малой Стране, Даниель всех призвал к порядку, и вежливо попросил отключить мобильные телефоны.

− Приготовьтесь к кромешному уж-ж-а-су-уу!!! − протянул Андрей, и, подражая грозному зомби, шатаясь ввалился в дверь следом за остальными.

В небольшом темноватом фойе едва хватало места для того, чтобы развернуться. Даниель подошел к стойке, за которой модельного вида блондинка аккуратно раскладывала брошюры с описанием экспозиций музея, и что-то спросил у нее по-чешски.

Девушка сразу же ответила, и, улыбнувшись, протянула преподавателю какую-то бумагу. Внимательно изучив листок, Даниель улыбнулся в ответ, и, расписавшись, вернул его обратно.

− Все на месте? − спросил он, и, прищурившись, пристально осмотрел присутствующих.

Когда назойливая Виолетта утвердительно кивнула и снова что-то записала в свой розовый блокнотик, преподаватель утвердительно кивнул, и жестом позвал всех следовать за ним.

Пройдя мимо механической модели Солнечной системы и огромной кадушки, перед которой красовалось ведро с какой-то непонятной мутной жидкостью, мы направились в небольшой мрачный закуток.

− Ух ты! − задорно протянул Ксандр. − Смотрите, кажется, тут кого-то засосало!!!

− Какая мерзость! − фыркнула Петровская и наиграно прижалась к Анджею.

Все обратили свой взор вверх, и увидели, что из небольшого отверстия в самом центре потолка торчат… мужские ноги, облаченные в белые гольфы и темно-зеленые ботинки.

− Кто-нибудь знает, что за сцена изображена на данной экспозиции? − спросил Даниель.

Все сразу же потупили взор. Кто-то притворился, что пытается прочитать надписи, которыми были испещрены стены, а кто-то с интересом разглядывал черный стеклянный пол, усеянный напоминающими пентаграммы узорами.

− Это чешская интерпретация легенды о докторе Фаусте, − послышался хрипловатый голос Анджея.

Я удивленно посмотрела вперед. Даниель, улыбнувшись, утвердительно кивнул:

− Я рад, что среди моих учеников есть хоть кто-то, кто интересуется не только компьютерными играми и социальными сетями. Пожалуйста, студент Моретти, просветите остальных.

− В самой знаменитой версии, той, что вышла из-под пера Гете, Фауст просит у Мефистофеля лишить его жизни на строящейся по его просьбе плотине...

Ольга, удивленно разинув рот, не отрываясь смотрела на Анджея.

− Слыша звуки работающих лопат, Фауст начинает наивно полагать, что его работа принесет большую помощь людям, но ему остается невдомек, что это злодей Мефистофель призвал ночных духов − лемуров, копать для него могилу…

− Ничего себе! − басовито протянул Максим Смирнов из второй группы. − Этот парень что, не мог найти никого получше, чем этих уродливых, похожих на белку зверьков?

Даниель прикрыл лицо рукой, и, покачав головой, пробормотал:

− Вы как всегда в своем репертуаре, студент Смирнов…

− А чего, разве неправильно? − протянул здоровяк.

− Лемурами, или лярвами… − Даниель на секунду замолчал, когда откуда-то сзади послышалось приглушенное хихиканье, − …в древнеримской мифологии называли духов умерших молодых людей, которые обычно приносили в наш мир смерть и несчастья. Если вам когда-нибудь доводилось видеть венецианскую карнавальную маску, то вы отлично сможете себе представить, как примерно должен был выглядеть такой дух.

Максим густо покраснел, и, поняв, что сморозил глупость, смущенно потупил взор.

Анджей, тем временем, продолжил:

− Что касается пражских легенд, то они утверждают, что доктор Фауст якобы существовал на самом деле, и его главной страстью было изучение старинных мистических книг. Местные жители поговаривали, что этот человек якобы умел творить чудеса и даже исцелял людей.

− «Творить чудеса»? − скептически переспросил Ксандр.

Анджей кивнул:

− Люди считали, что Фауст продал душу дьяволу ради обладания такими знаниями, а когда тот пришел получить обещанное, доктор стал сопротивляться этому, пытаясь защититься при помощи зелий и заклинаний.

− И, что же произошло дальше? − снова вступил в разговор успевший оправиться от стыда Максим.

− Естественно, это никак не могло навредить демону. Сатана унес Фауста прочь, пробив дыру в крыше дома. Ее несколько раз пытались заделать, но кладка все равно каждый раз осыпалась. Вскоре по Праге поползли слухи, что дом продолжает посещать дух хозяина, недовольный тем, что там пытаются что-то изменить без его согласия…

Анджей мило улыбнулся, а затем, посмотрев на парня, усмехнулся, и добавил:

− Лично я считаю, что это полнейший бред, который придумали местные экскурсоводы, чтобы хоть как-то разбавить монотонность путеводителей.

Даниель удовлетворенно кивнул:

− Тут я полностью согласен. Эта экспозиция − всего лишь мистификация, представляющая интерес исключительно для туристов. Данный дом когда-то принадлежал некоему Эдварду Келли − английскому алхимику и чернокнижнику, который бежал в Чехию в середине шестнадцатого века. Сам Фауст никак не связан с данной постройкой. Дом, в котором, предположительно жил доктор находится на южной стороне Карловой площади, и о нем действительно ходит довольно много мрачных легенд. Например, 14 февраля 1945 года в крышу дома попала бомба, но так и не разорвалась. Поговаривали, что она попала в ту самую дьявольскую дыру, через которую был унесен доктор...

Еще раз благодарно посмотрев на Анджея, преподаватель вновь кивнул, и произнес:

− Благодарю вас за рассказ, студент Моретти. А теперь, давайте пройдем в самое интересное место этого небольшого музея − алхимическую башню!

С трудом развернувшись в невероятно узком помещении, мы двинулись назад.

− Ты такой умный… − слащавым голосом протянула Ольга, и, якобы случайно, задела меня локтем. − Анджей, расскажи еще что-нибудь! Ой, прости, Амелия…

Я презрительно посмотрела им вслед.

Кейша, увидев мою кислую физиономию, похлопала меня по плечу, и произнесла:

− Да не обращай ты на нее внимания…

− Вот именно! − добавила Лиза. − Просто на публику выделывается, вот и все.

Я вяло кивнула, и мы, стараясь не наступать друг другу на пятки, двинулись вслед за остальными.

Когда все с невероятным трудом все же смогли подняться наверх, откуда ни возьмись, появился смотритель музея, и отворил нам тяжелую дубовую дверь. Послышались зловещие, леденящие душу воющие звуки.

− Еще и со спецэффектами! − протянул Андрей, и с интересом вытянул голову, пытаясь что-нибудь рассмотреть.

− В этой комнате когда-то и творил свои мрачные эксперименты загадочный Эдвард Келли. − Пояснил Даниель.

− А какого рода экспериментами он занимался? − спросила Кейша, с отвращением смотря на выглядывающее из-за старинных кожаных переплетов чучело кошки, со зловещим оскалом и остекленевшими глазами.

− Ходили легенды, что Келли пообещал тогдашнему правителю, Рудольфу II, что выработает уникальную формулу по созданию золота, в обмен на убежище. В родной Англии его приговорили к «позорному столбу» за шарлатанство…

− Что было дальше? − поинтересовался Марк, рассматривая замысловатые керамические фигурки, которыми были заставлены стеллажи и столы.

− Когда Рудольф понял, что его обманули, и никакого золота не будет, он рассвирепел, и заключил Келли в замок, где тот и окончил свои дни.

− Рисковый парень… − заключил Ксандр, лицо которого было скрыто паром, исходящим из длинной колбы. − Его выставили на осмеяние в Англии, а он не побоялся, и снова рискнул устроить фортель в Чехии.

Я подошла к небольшому столику, стоящему напротив зарешетчатого окна и заставленному кучей разноцветных скляночек, на этикетках которых красовались непонятные мне надписи на латыни.

− Вы только посмотрите, какие симпатичненькие флакончики! − прямо у меня над ухом послышался так и «сочащийся» приторностью голос Ольги, которая, пройдя вперед, с глупым видом начала перебирать злополучные «стекляшки». − Похоже на лак для ногтей, правда Амелия?

Я недоуменно на нее посмотрела. В голубых глазах девицы сверкал неприкрытый хищный огонек, лишний раз доказывающий, что она что-то задумала, и это «что-то», обязательно будет направлено против меня:

− По-моему, самые обычные склянки с реактивами…

− Aqua Regia… − коверкая язык, прочитала она, вглядываясь в этикетку очередного флакончика.

− Это «царская водка», − ответила я, услышав знакомое название, и, видя застывшее на лице «соперницы» недоумение, пояснила, − Химический реактив, получаемый путем смешивания одной части соляной кислоты и трех частей азотной.

− Что? − снова переспросила Ольга с глупым видом.

Я открыла, было, рот, чтобы повторить, но тут послышался восхищенный голос Даниеля:

− Мои ученики не перестают меня удивлять! − он подошел к столу, и удивленно на меня посмотрел. − Амелия, я не знал, что ты увлекаешься химией…

Лиза, стоящая напротив витрины, внутри которой красовался огромный фолиант в темно-красном переплете, настороженно посмотрела в мою сторону.

Чувствуя, как к лицу приливает румянец, я пробормотала:

− А я и не увлекаюсь. Вы ведь знаете, мой дед был ученым. У нас дома бывал самый разнообразный профессорский контингент, так что…

− Ах, да! − утвердительно кивнул Даниель. − Я совершенно об этом забыл. А в какой научной области он был ученым?

Я снова посмотрела в сторону Лизы, которая, демонстративно отвернувшись, начала изучать стоящие на стеллажах книги, а затем ответила:

− Он был историком, академиком РАН. В разное время руководил различными археологическими экспедициями. Позже заинтересовался парапсихологией…

− Значит, мы с вашим дедушкой коллеги! − протянул преподаватель, а затем, взяв из рук Ольги склянку, с важным видом объяснил, − «Царская водка» − это уникальный химический «коктейль», способный растворить практически все существующие в природе металлы. Примечательно то, что ни одна из кислот, входящих в ее состав, по своей сути, металл растворить не в состоянии. Средневековые алхимики создали это вещество в процессе поисков знаменитого «философского камня» − особого реактива, который был бы способен превратить любой другой металл в золото.

− Ну, прямо «Гарри Поттер» какой-то! − задорно протянул подошедший к нам Андрей, и, взяв в руку небольшой флакончик с синеватой жидкостью и серебряным остроконечным колпачком, удивленно протянул, − А это что такое?

Я с интересом посмотрела на друга, а затем на Даниеля, ожидая, что преподаватель без труда сможет определить не только название, но и состав неизвестного снадобья внутри.

− Можно? − протянул он, протягивая ладонь вперед, и принимая склянку из рук друга.

− Переливается, словно лунный камень… − протянула Ольга, с интересом наблюдая за сияющей ярким светом жидкостью.

Даниель внимательно рассмотрел флакончик со всех сторон, и, почесав ногтем подбородок, неоднозначно протянул:

− Похоже на фосфор, но я не совсем в этом уверен. Цвет заметно отличается…

− Это люпитий.

Я обернулась, и увидела, как к краю стола подошел Анджей.

− Защитное зелье против вампиров из кельтских легенд.

Я удивленно посмотрела на него, а затем спросила:

− Против вампиров?

− Именно так, − кивнул он, и посмотрел мне прямо в глаза.

Стоящая слева Ольга недовольно пробормотала:

− Здесь становится скучно. Пойду, полистаю книжки… Анджей, не хочешь составить мне компанию?

Анджей сдержанно улыбнулся и отрицательно мотнул головой:

− Иди. Я подойду позже.

Обогнув стол, Петровская вплотную подошла к нему и, бросив на меня испепеляющий взгляд, наиграно чмокнула в уголок губ.

Стоящий напротив Даниель покрылся легким румянцем и, как только эта выскочка удалилась, сказал:

− Никогда не видел ничего подобного. А что собой представляет это вещество?

Анджей, заметив неподдельный интерес в глазах преподавателя, пояснил:

− Люпитий представляет собой смесь из расплавленного серебра, нескольких частей настойки из синеголовника и капли некоего секретного элемента, о составе и происхождении которого знают лишь посвященные…

− Звучит интересно… − протянул Даниель и еще раз пристально рассмотрел жидкость на свету. − Имя того, кто разработал это… «снадобье» известно?

− Да. Это был некий Уильям Длиннобородый − английский крестоносец, который, якобы в одном из своих походов, обнаружил где-то у берегов нынешней Турции некий фолиант, в котором, согласно древним легендам, хранится секрет вечной жизни и невероятного могущества.

Несколько ребят из второй группы столпились в углу помещения, и над чем-то тихо посмеивались.

− С того самого момента англичанин посвятил всю свою жизнь различным экспериментам и исследованиям, в ходе которых и разработал вот «это»… − Анджей указал на зажатую в руках преподавателя склянку.

Даниель открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но тут раздался звон бьющегося стекла и непонятное бормотание.

− Я не виноват! − послышалось жалобное бормотание Смирнова. − Эта реторта сама с полки соскочила!

− Прошу меня извинить… − пробормотал Даниель, и, тяжело вздохнув, направился к появившемуся в дверях и недовольно причитающему смотрителю музея.

Примирительно выставив руки вперед, он что-то пробормотал мужчине по-чешски, и тот мигом успокоился.

Анджей пристально посмотрел на меня, и тихо, почти одними губами, прошептал:

− Привет.

− По-моему, мы сегодня уже здоровались… − недовольно протянула я, краем глаза наблюдая за тем, как Ольга подглядывает за нами из-за стеллажей. − В отеле, в фойе.

− А, по-моему, нет.

− Знаешь, я лучше пойду… − бросила я. − А то твоя подружка уже, наверное, всю пыль собрала, прячась за стеллажами.

Я собралась двинуться вперед, но сильные руки Анджея мигом меня остановили.

−Какого черта?!

− Слушай, Амелия, мне очень жаль, если мои слова тебя обидели… − в его глазах читалось искреннее сожаление. − Просто, я привык быть предельно откровенным в том, что касается чувств. Ты мне очень нравишься, но… я не могу подвергать тебя опасности.

− О чем ты?! − недовольно прошипела я, оглядываясь по сторонам. − Что еще за опасность? Кто ты, черт возьми, такой? Сотрудник Интерпола что-ли?

Анджей наклонился и пробормотал мне почти на ухо:

− Всему свое время. Когда-нибудь я расскажу тебе. Сейчас меня интересует кое-что совершенно иное…

Я пристально на него посмотрела. Глаза Анджея были наполнены какой-то тревогой. Было видно, что он очень взволнован.

− Я знаю, что сейчас, возможно, совершу одну из самых больших ошибок в своей жизни, но… не могу поступить иначе!

Ольга изогнула свою тощую шею так сильно, что мне показалось, что она вот-вот сломается.

− Я изо всех сил старался подавить в себе это навязчивое чувство… но, увы, все тщетно. Как я не старался, но ты не желаешь выходить у меня из головы, Амелия! Скажи, я действительно тебе так сильно нравлюсь?

Я вздрогнула. Ладони затряслись, а на лбу выступила холодная испарина:

− Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? − мои глаза сразу же принялись пристально изучать комнату в поисках тех, кто мог бы тайком на нас пялиться, но все, кроме злосчастной Петровской, к счастью, были заняты своими собственными делами.

− Просто ответь… − прошептал Анджей.

Его прекрасные, синие, словно сапфиры глаза, пристально смотрели на меня, а чувственные губы слегка приоткрылись в ожидании ответа.

Сделав глубокий вдох и, с невероятным трудом переборов желание немедленно впиться в него поцелуем, я ответила:

− Как я уже говорила, мне всегда казалось, что в моей жизни уже давно есть тот человек, с которым мне суждено связать свою судьбу. Я действительно думала, что он меня по-настоящему любит…

− И?

− И теперь я понимаю, как сильно ошиблась тогда. То, что я испытываю к тебе, сложно назвать симпатией…

Я посмотрела Анджею прямо в глаза, и, выдержав небольшую паузу, на одном дыхании выпалила:

− Это нечто большее. Настолько большее, что порой становится страшно.

− Вот и ответ, − прошептал он точно так же, как и тогда, когда мы впервые поцеловались у него дома, и осторожно прижал меня к себе.

Ольга, по-прежнему таращащаяся на нас украдкой, издала какой-то непонятный всхлип. Послышался очередной звук битого стекла. Пузырек, который она сжимала в ладони в этот момент, с треском разлетелся на куски.

− Боже, Ольга! У тебя кровь… − испуганно протянула Виолетта, и в мгновение ока оказалась возле своей «предводительницы».

− По-моему, это сегодня не закончится! − протянул Даниель, уже заранее приготовившись к очередным недовольным возгласам смотрителя. − Все, экскурсия окончена! Собираемся внизу, возле входа, а затем, направляемся обратно в отель!

− Даниель Викторович, но Оле нужен врач! − трещала Виолетта. − Посмотрите на ее руку…

− Именно поэтому мы и направляемся обратно в гостиницу… − еле сдерживаясь от возмущения, протянул преподаватель. − Там есть медпункт, а следственно, и доктор, который сможет помочь.

Петровская смеривала меня ненавистным взглядом, на который так и наворачивались слезы досады.

− Дай мне руку, − вперед выступила Лиза. − У нас в школе были курсы по оказанию первой помощи. Я перевяжу…

Ольга, подобно избалованному ребенку, громко завизжала:

− Да отстаньте вы все от меня! − она оттолкнула Виолетту в сторону, и, резко развернувшись на каблуках, ринулась в сторону лестницы.

Все присутствующие проводили ее недоумевающими взглядами.

− Да что это с ней? − протянул Дима Соловьев из первой группы. − Словно с цепи сорвалась…

− Да она влюбилась! − громко заржал Смирнов, бросив в нашу с Анджеем сторону пару недвусмысленных взглядов. − Втрескалась по уши!!!

− Так, хватит! − прикрикнул на них уже начавший выходить из себя Даниель. − Все вниз! Быстро!!!

Ребята с тихим гудением стали выбираться из помещения.

− Я ее терпеть не могу… − нехотя призналась я. − Но сейчас мне ее даже немного жаль. Может, тебе стоит с ней поговорить? У вас ведь вроде что-то намечалось…

Анджей усмехнулся:

− Что?! У нас с ней? − его тонкие губы разошлись в кривой усмешке и обнажили жемчужно белые зубы. − Амелия, Ольга никогда не смогла бы меня заинтересовать.

− Правда?! − усмехнулась я. − А как же все ваши обнимашки и этот, «совершенно невинный», поцелуй в губы?

Зал уже практически опустел.

− Да она проходу мне не давала! Наверное, моя проблема состоит в том, что я не могу просто так взять, и сказать девушке «отвали»… Вот она и напридумывала себе Бог весь что!

− Боже… − протянула я, и, усмехнувшись, добавила, − Анджей Моретти, да вы просто неисправимы! Разбили бедной девушке сердце, а теперь открещиваетесь от нее?!

Анджей потрепал меня по щеке:

− Я все объясню, когда она немного остынет.

− Ну, что же… − протянула я. − В таком случае, я спокойна. Какие у тебя планы на остаток сегодняшнего дня?

− Ну, вообще то, я хотел тебе предложить встретиться сегодня вечером. Можем прогуляться или, например, посидеть в хорошем ресторане…

Я почувствовала, как к лицу приливает румянец:

− Не думаю, что Даниель одобрит идею, связанную с ночными прогулками.

− Думаю, я сумею его уговорить, − прошептал Анджей, и, притянув мою ладонь к губам, добавил, − Я зайду за тобой в восемь, а пока…

− Да? − задыхаясь, протянула я.

− А пока иди, и поговори со своей подругой.

Я обернулась, и увидела неловко топчущуюся у горелки Бунзена Полину.

− Расскажи, что чувствуешь на самом деле… − протянул Анджей, и, весело мне подмигнув, направился к двери.

Сделав глубокий вдох, я собрала всю волю в кулак, и направилась в сторону подруги. Я была абсолютно уверена в том, что она специально осталась, чтобы поговорить со мной «с глазу на глаз».

− Привет! − одновременно бросили мы друг другу, и, не сдержавшись, так же одновременно улыбнулись.

− Ты первая, − протянула подруга, отодвигая в сторону старую пыльную книгу с какими-то непонятными алхимическими формулами.

− Хорошо… − я глупо усмехнулась, из всех сил стараясь подобрать нужные слова. − Пожалуйста, прости меня Полли. Ты − одна из моих лучших друзей, и я бы никогда не посмела бы обидеть тебя! Ты так много для меня сделала…

− Ам, я…

− Пожалуйста, дай мне закончить! − слова сами сыпались изо рта, − Я знаю, что это был безумно трудный год. Я наделала кучу глупостей! Заставила волноваться всех, кто мне дорог… а ты так сильно поддерживала меня все это время, шутила, подбадривала! Прости, если я как-то обидела тебя своим поведением по отношению к Даниелю. Он замечательный человек и потрясающий преподаватель, но я никогда не испытывала к нему никаких чувств, кроме искренней благодарности.

− Ох, Ам… − протянула Полина, и с силой прижала меня к себе. − Прости меня! Я такая дура… Как я только могла тебе все это наговорить?!

С огромной радостью я обняла подругу в ответ, и, усмехнувшись, добавила:

− У тебя все будет просто отлично, я тебе обещаю.

Полина тихо засмеялась и, протерев глаза ладонью, спросила:

− Расскажи, что происходит у вас с Анджеем? Знаешь, не я одна заметила это ваше… мимолетное объятие.

− Да неужели?! − задорно протянула я.

− А то! − подруга снова начала становиться сама собой − веселой, болтливой, и задорной. − Петровская от злости даже мензурку умудрилась раздавить голыми руками! Видела бы ты, с какой ненавистью она на вас пялилась…

− Да мне-то, в общем, плевать на эту задаваку… − протянула я. − Она всегда над кем-нибудь издевается! Теперь пришел мой черед поставить ее на место! Знаешь, я гораздо больше переживаю за Андрея, чем за нее.

Полина потупила взор, и по одному ее виду было понятно, что друг тоже нас видел.

− Он тоже видел, да? − переспросила я, надеясь на то, что мне все же могло показаться.

− Да, видел, и…

− «И»? − протянула я, не понимая, к чему подруга ведет.

− Амелия, я просто хочу сказать, что Андрей − наш друг, и вам с ним обязательно нужно обо всем поговорить. Ты ведь прекрасно знаешь, что он любит тебя.

Я закусила губу, и, утвердительно кивнув, ответила:

− Что ж, кажется, ты права. В моих отношениях с Эдуардом наконец-то поставлена жирная точка, и, наверное, именно сейчас действительно самое подходящее время для того, чтобы поговорить с Андреем. Думаю, что прежде, чем начинать новые отношения, нужно все прояснить и перестать давать ему ложные надежды. По крайней мере, это было бы честно.

− Думаю, что это просто необходимо, Ам. Иначе вы не сможете дальше нормально общаться друг с другом.

С этими словами мы с Полиной поспешили отправиться вниз. Даниель как раз сообщал ребятам о том, что они могут пройти в сувенирную лавку. Кажется, сегодняшняя экскурсия наконец-то подошла к своему логическому завершению.

Кейша, Ольга (несмотря на неумело перебинтованную носовым платком кровоточащую ладонь), Марк и еще пару ребят из другой группы, с радостью отправились за покупкой сувениров.

Только двадцать минут спустя мы, наконец, направились обратно в отель. Нескольким ребятам Даниель все же разрешил побродить по городу в одиночку, но при условии, что они не станут разделяться и будут у себя в номере к вечернему обходу.

Недовольный походом в музей алхимиков Максим (очевидно, по причине разбитой реторты), сразу же заинтересовал Андрея и Ксандра походом в музей «Лего», о котором первый грезил еще накануне.

Что касается меня и девчонок, то мы, не задумываясь направились в гостиницу вместе с остальными. Нашей целью был душ и долгожданный отдых.

После сытного обеда в ресторане отеля и прохладного освежающего душа я прилегла отдохнуть, и, проснувшись несколько часов спустя, поняла, что на город уже надвигаются сумерки.

− Мне кажется, что это не совсем уместный наряд для ужина… − протянула я, глядя на свое отражение в зеркале.

− Амелия Гумберт, тебе вообще ни один нормальный наряд не кажется уместным! − недовольно прошипела Кейша, с усердием накручивая мои непослушные волосы на щипцы для завивки.

Изрядно повеселевшая Полина ритмично прыгала на кровати под льющийся из портативных колонок инди в исполнении «Ex Cops». Ее вчерашней лихорадки как не бывало.

− Полина, убавь звук! Иначе твой дорогой Даниель принесется сюда, и тогда нам мало не покажется!

− Ну и что! − язвительно пролепетала подруга. − Пусть приходит! Уж тогда я его точно отсюда не выпущу!!!

− Ох… − протянула Лиза, и продолжила копошиться в косметичке в поисках блеска для губ. − Она просто неисправима!

− Это уж точно! − ответила я, с радостью наблюдая за подругой. − Полли снова с нами.

− Как тебе так быстро удалось вернуть ее в привычное русло?

− Я просто послушала одного очень мудрого человека, − отозвалась я, а затем убрала от века щипцы для закручивания ресниц.

Лиза, найдя, наконец, подходящий для моих губ оттенок, подошла к туалетному столику и принялась тщательно наносить на них ароматный бальзам. Закончив с этим, подруга стянула с мраморной столешницы раковины тушь для ресниц.

− Лиза, не наклоняй ее так сильно! − недовольно пробурчала Кейша.

− Кто у нас тут визажист, а? − она весело хохотнула. − Мне света не хватает, ясно?!

Кейша на секунду оставила мою голову в покое, давая подруге простор для действий. Лиза наклонила меня так, что в глаза ударил ослепительный свет встроенных в потолок ванной комнаты светильников-бра. У меня в голове сразу же невольно проскользнула мысль о зубных врачах.

− Пампа-ра-рараам… − верещала Полина в такт музыке.

− Вот так! − довольно заключила Лиза, и, отстранившись, добавила, − А, ну-ка, погляди на себя…

Выпрямившись на принесенном из гостиной стуле, я посмотрела в зеркало и замерла.

Мое отражение выглядело просто безупречно. Не знаю, что там девочки нанесли на мою физиономию, но результат просто ошеломлял. Мягкий, идеально ровный тон лица, огромные выразительные зеленые глаза и нежно-розовые чувственные губы смотрелись изящно и ненавязчиво.

− А ну-ка… − протянула Кейша, и, слегка взбив мои, струящиеся по плечам густыми волнами волосы, отошла в сторону.

− Ну, как тебе? − поинтересовалась Лиза, видя, как на моем лице медленно застывает довольная улыбка.

− Это… − переполненная восторгом, начала я. − Это просто потрясающе! Девчонки, вы − самые лучшие!!!

Притянув подруг к себе, я (наверное, уже в миллионный раз) осознала, что дружба − это самое дорогое и бесценное, что может быть у человека в жизни. Минуту мы просто стояли, крепко прижавшись друг к другу.

− Ну, вы там скоро? − перекрикивая музыку, заверещала Полина.

− Уже идем! − отозвалась я, и, еще раз подойдя к зеркалу, осмотрела себя со всех сторон.

Макияж и прическа выглядели просто отлично, а белое строгое платье удачно облегало фигуру. Весь ансамбль довершал тонкий черный пояс с небольшой серебристой пряжкой, укрепленный чуть выше талии.

Распылив на себя несколько капель нового аромата от «Кензо», я сделала глубокий вдох и выпорхнула в комнату.

Полина продолжала прыгать на моей кровати и голосить песню. Теперь из динамиков слышались голоса солистов «Arcade Fire». Если мне не изменяла память, то песня, по-моему, называлась «Afterlife».

− Ну, что скажешь? − крикнула я подруге.

− Эй, ты! − выкрикнула Лиза и швырнула в нее подушкой. − Мы закончили!

Полина, полностью поглощенная песней, резко встрепенулась от столь неожиданного толчка и посмотрела прямо на меня. Ее нога почти сразу же подкосилась, и подруга с силой грохнулась задом на матрац.

Лиза недовольно проследовала к прикроватной тумбочке, а затем, резко отключила подсоединенный к колонкам «айпод»:

− Больше ты моего плеера не получишь! − прошипела она, и, подняв с пола брошенные Полиной наушники, обмотала их вокруг хромированного корпуса.

− Ну что, хорошо мы потрудились? − Кейша с гордостью посмотрела на меня и скрестила руки на груди. В одной из ладоней по-прежнему была зажата расческа.

Полина еще несколько секунд молча просидела на постели, а затем вскочила, и, подбежав ко мне, с силой прижала к себе:

− Выглядишь просто потрясающе, Ам! − улыбнулась она, и, отстранившись, хитро улыбнулась, − Но, все же, кое-чего не хватает…

На секунду выбежав в гостиную, Полина вернулась с зажатым в руке темно-розовым бумажным пакетиком, перетянутым лиловой лентой.

Кейша и Лиза удивленно переглянулись, и с интересом посмотрели на подругу.

− Вот… − она протянула пакетик мне. − Это тебе от меня!

− Полина, не нужно было… − начала я.

− Амелия Гумберт, открывай, черт тебя подери!

Я, тяжело вздохнув, все же приняла протянутый мне подарок, и заглянула внутрь пакетика.

На самом дне лежали два массивных серебряных браслета с замысловатыми цветочными узорами.

− Мой отец привез их из Индии несколько лет назад, − пояснила Полина.

− Полли, ну зачем… − не унималась я, − Они ведь такие красивые! Я надену их сегодня, а потом обязательно верну…

Полина улыбнулась, и, взяв мои ладони в свои, тихо прошептала:

− Не надо. Я хочу, чтобы они были у тебя.

Взяв у меня из рук пакетик, подруга надела украшение на мое, испещренное шрамами запястье. Проделав то же самое с другой рукой, она снова улыбнулась, а затем прижала меня к себе:

− Я безумно рада, что у меня есть такая подруга.

− Я тоже.

В этот самый момент в дверь постучали.

− Я открою! − Полина сразу же отстранилась, и, язвительно показав мне язык, как ни в чем не бывало, понеслась в коридор.

Я нервно заметалась из стороны в сторону в поисках туфель, заранее подобранных девчонками к платью.

− Да успокойся ты… − протянула Кейша, протягивая мне обувь. − Все будет нормально! Это всего-навсего свидание…

− Вот именно! − вставила Лиза. − А ну-ка, возьми себя в руки! Анджей − самый обычный парень. Тебе нечего переживать… Ты ведь не в первый раз с кем-то встречаешься!

Я смерила подруг многозначительным взглядом, и, улыбнувшись, ответила:

− Нет, девочки… Он не такой, как остальные парни. Он…

Так и не закончив фразы, я взяла из рук обескураженной Кейши туфли и не спеша направилась в коридор.

Полина, громко хохоча, что-то рассказывала лениво привалившемуся к стене и мило улыбающемуся Анджею. Казалось, рассказ подруги тронул его до самой глубины души.

Услышав шаги, он медленно устремил свой взор на меня. Его глаза, как всегда, сияли ослепительным чарующим блеском. Идеально очерченные губы изогнулись в улыбке, отчего на щеках проступили ямочки.

− Ты даже представить себе не можешь, как это было здорово! − Полина, проследив за направлением его взгляда, сразу же замолчала и резко обернулась.

− Привет, − улыбнулась я.

− Привет. − Одними губами отозвался он.

Полина, густо покраснев, отошла в сторону, а затем пробормотала:

− Ну, что ж… Я, пожалуй, пойду! Была рада с тобой поболтать, Анджей.

− Я тоже был рад… − ответил он, и, одарив подругу добродушной улыбкой, добавил, − Постарайтесь больше не ссориться.

Подруга улыбнулась в ответ, и, засунув руки в задние карманы шорт, исчезла в глубине комнаты.

− Выглядишь просто потрясающе, − протянул он, оглядывая меня с головы до ног.

− Спасибо, − пролепетала я. − О тебе можно сказать то же самое.

Анджей выглядел просто отлично. На нем были светло-синие джинсы, обтягивающий черный джемпер и кожаные мокасины на тонкой подошве.

Честно признаться, со стороны я, наверное, выглядела довольно глупо, вот так замерев и пристально его разглядывая. К реальности меня вернули приглушенные смешки, раздающиеся из спальни.

− Так значит, тебе удалось уговорить Даниеля?

− Как видишь! − протянул Анджей, и, положив ладонь на мою талию, привлек к себе.

Я снова почувствовала вкус его невероятно сладких пленительных губ, и с жадностью ответила на поцелуй. Он издал тихий стон, и почти сразу же поспешил отстраниться:

− Лучше, не играй так со мной… Я ведь могу и сорваться!

Я улыбнулась, и поспешила шутливо вытолкнуть его в общий коридор. Из спальни послышался приглушенный голос Кейши:

− Надеюсь, что ты вернешься к одиннадцати! Иначе, кое-кто…

− Непременно, мамуля! − усмехнувшись, прокричала я, и захлопнула за собой дверь.

− Ну, и куда мы идем? − поинтересовалась я, убирая карточку от номера в сумочку.

В гостинице уже зажгли ночники. В конце коридора со своей тележкой возилась горничная, что-то с недовольством бормоча по-чешски.

Анджей ухмыльнулся.

− В чем дело? − поинтересовалась я.

− Знаешь, я, конечно, не специалист по моде… но, по-моему, в туфлях тебе будет лучше!

Смерив его удивленным взглядом, я сразу же перевела глаза на свои ноги, и сама с огромным трудом удержалась от подступившего к горлу хохота. Обе ступни оказались босыми, а злосчастные туфли по-прежнему были зажаты в руке.

Бросив обувь на светло-бежевый ковер, я поспешила как можно быстрее натянуть ее на ноги.

Когда мы с Анджеем сделали заказ, а официант наконец-то оставил нас наедине, я почувствовала себя несколько свободнее.

− Почему ты привел меня именно сюда? − поинтересовалась я, с интересом рассматривая убранство знаменитого ресторана «У Карлова моста».

− Ну, во-первых, потому что в 2006 году этот ресторан посетил Владимир Путин… − ответил он, и, увидев мое недоуменное лицо, звонко рассмеялся. − Я же пошутил! Просто, мне здесь нравится. Тихо, уютно…

Его голос походил на нежное звучание колокольчиков, а на щеках появились милые ямочки:

− А еще, тут подают просто отменный «Пильзнер»! Когда я бываю в Чехии, то всегда захожу ненадолго.

− Да, тут довольно мило… − протянула я.

На удивление, народу в ресторане действительно было немного. Бармен за стойкой наливал в кружку какому-то пожилому чеху в серой кепке отменное «пенное». Небольшая компания из пяти человек занимала столик в углу и что-то с жаром обсуждала, а молодая парочка, сидевшая прямо напротив нас, тихо целовалась. Из скрытых от посторонних глаз динамиков звучала приятная легкая музыка. В зале, стены которого были отделаны белым булыжником, витал аромат жатецкого хмеля и красного дуба.

Когда официант водрузил на стол две кружки пенного ароматного напитка, а также блюдо с ребрышками и колбасками, я с любопытством посмотрела на Анджея. Он с удовольствием вдохнул аромат, исходящий от густой пышной пенки, и приложил кружку к губам:

− Потрясающе… − протянул он, после обильного глотка. − Попробуй.

Я недоверчиво посмотрела на свою кружку, и, осторожно взяв ее в руку, протянула:

− Ну, ладно… Была, не была! − и так же сделала глоток.

Рот наполнился слегка горьковатым, но при этом довольно приятным, чем-то напоминающим лайм вкусом, от которого я, на удивление, почувствовала себя свежее.

− Ну, и как тебе? − поинтересовался Анджей, наблюдая за моим, с каждой секундой меняющимся лицом.

− Довольно недурно, − ответила я, и, сделав еще один глоток, добавила, − Никогда не любила пиво. Всегда считала его сугубо мужским напитком, но, честно говоря, впервые в жизни засомневалась в своих убеждениях.

− Каждый день люди открывают для себя что-то новое… − улыбнулся он.

− Мне кажется, что сейчас, пока ты еще не совсем меня опоил, самое время рассказать о себе. Мы ведь друг о друге толком ничего не знаем, и мне кажется, что это как-то неправильно что-ли… Ты не находишь?

Он улыбнулся, и, утвердительно кивнув, ответил:

− Думаю, что твое требование вполне разумно. Что ты хочешь знать?

Своим столь быстрым согласием он совершенно сбил меня с толку. Еще несколько часов назад у меня был целый миллион вопросов, который сейчас буквально вылетел из головы.

− Ну, во-первых… − запинаясь, начала я, − Где ты так хорошо выучил русский язык? Я встречала много иностранцев, но ни у кого не было столь четкой дикции и безупречного произношения, как у тебя.

− Надо же… − усмехаясь, протянул он. − А я-то ожидал, что твой первый вопрос будет о Марии.

− До нее мы еще доберемся… − после пары глотков пива я почувствовала себя гораздо увереннее, и поэтому, смотрела ему прямо в глаза.

− Что же… − протянул Анджей, а затем, начал рассказ. − Я родился и вырос в Берлине. Моя мать была родом из Польши. Ее дальние родственники по линии бабушки были выходцами из России, и довольно долгое время жили в их доме неподалеку от Кракова. К восьми годам она уже бегло говорила на вашем языке, и поэтому потом без труда передала свои знания мне.

На секунду он замолчал. Его глаза заблестели. В них читалась бесконечная нежность и тепло:

− До того, как встретить моего отца, она была оперной певицей, правда, не очень известной. Именно благодаря маме я и заинтересовался музыкой. У нее был просто бесподобный вкус. Она часами могла просто сидеть и играть на пианино свои любимые произведения Бетховена или Шуберта, ни словечком, не перекинувшись с остальными домочадцами…

− Что с ней произошло? − поинтересовалась я, отломив кусочек колбаски и с аппетитом отправив его в рот.

− Ее убили, − протянул он, смотря прямо перед собой.

− Что?! Убили?! Так же, как и твою невесту? − я почувствовала, как по телу прошел легкий озноб.

− Не везет мне с женщинами, да? − усмехнулся Анджей. − Наверное, именно поэтому я и боюсь с кем-то сближаться.

Я протянула руку, и осторожно прикоснулась к его широкой ладони, лежащей на столе. Она была холодной как лед:

− Ты замерз, − протянула я, пристально разглядывая синие вены и тонкий кожаный браслет с серебряной змейкой, пристроившийся у него на запястье.

− Нет, все в порядке… − Анджей резко убрал ладонь со столешницы. − У меня всегда так. Не бери в голову.

− Анджей, я всего лишь хотела сказать, что тебе не стоит беспокоиться. Мы все находимся во власти уготованной нам судьбы. Если… − я запнулась, − …им было суждено погибнуть, то это вовсе не означает, что с другими произойдет то же самое. Это не означает, что это произойдет со мной…

Анджей пристально смотрел на меня. Синева в его глазах снова начала стремительно исчезать, сменяясь «непроглядной тьмой». Вокруг образовались болезненные круги. Он прекрасно понимал, что я снова это заметила, но уже не пытался ничего скрыть.

− Ты чем-то болен? − тихо прошептала я. − Если, ты этого так опасаешься… то учти − я готова ко всему. Анджей, я же уже говорила, мне кажется, что я успела… влюбиться в тебя.

С его губ сорвался глухой стон. С силой втянув в себя воздух, Анджей наклонил голову и обхватил мою, все еще лежащую на белой льняной скатерти ладонь своими длинными пальцами.

− Что с тобой?! − вскрикнула я, и, приподнявшись на стуле, схватила его за плечо.

Тот немногочисленный люд, что наполнял зал, сразу же обернулся и смерил нас обеспокоенными взглядами.

− Все в порядке! − поспешил успокоить всех Анджей, снова обретя присутствие духа. − У меня просто немного закружилась голова…

− Может, вам принести воды? − на удивление, по-русски, спросил стоящий за стойкой бармен.

− Нет-нет, благодарю вас. Все уже нормально.

Когда внимание окружающих снова переключилось на их собственные дела, Анджей вновь повернулся ко мне. Его лицо снова выглядело нормальным – красивым и невероятно притягательным.

− Ты точно в порядке? − поинтересовалась я.

Анджей ничего не ответил. Вместо этого он нежно провел своими длинными пальцами по моим запястьям, а затем осторожно стянул с них подаренные Полиной браслеты.

Я почувствовала, как по телу расползается дрожь. Сухожилия напряглись, давая позыв мозгу срочно отдернуть руки прочь.

− Не надо… − прошептал Анджей, мигом сообразив, что именно я собралась сделать.

С трудом «переступив» через себя, я закрыла глаза, и полностью отдалась захватившим меня чувственным эмоциям.

Его пальцы осторожно ласкали каждый рубец, испещряющий тонкую кожу. Болезненные воспоминания огненной стрелой «вонзились» в сердце, когда я почувствовала его мягкие губы на своих руках.

− Было глупо делать это из-за такого ничтожества как он.

Я открыла глаза, и с грустью посмотрела на Анджея. На его лице застыла ярость:

− Я сделала это по СОБСТВЕННОЙ глупости. Когда-то Эдуард был замечательным, добродушным парнем, готовым всегда прийти на помощь. Но сейчас, благодаря стараниям матери, он превратился в хитрого расчетливого мерзавца, у которого на уме только деньги и власть!

− Ольга еще в первый день рассказала мне о том, что между вами произошло.

− Ах, Ольга… − недовольно протянула я. − Ты поговорил с ней?

− Я никогда ей ничего не обещал, Амелия, − протянул Анджей, и, улыбнувшись, добавил, − Карьеристки, болтушки, и эгоистки никогда меня особенно не привлекали.

− Правда? − я улыбнулась. − А кто тогда?

− Настоящие, сильные духом женщины.

Еще около получаса Анджей расспрашивал меня о моих родителях, увлечениях, и тому подобном. Когда он узнал все, что его интересовало, снова наступил мой черед. Я так же выяснила все, что только можно.

Анджей оказался страстным поклонником Фрэнка Синатры, «Radiohead» и «The Beatles», был без ума от таких лент, как «Лоуренс Аравийский», «Гражданин Кейн» и… «Бешеные псы». Когда дело дошло до литературы, мы начали наперебой рассказывать друг другу о любимых авторах, книгах и жанрах. Оказалось, что наши вкусы во многом похожи. Анджею тоже нравились Шекспир, Фицджеральд и Ремарк (правда, в отличие от меня, к концу списка он прибавил Яна Флеминга, а не сестер Бронте).

− А где сейчас твой отец? − спросила я, когда официант принес нам затребованный несколько минут назад счет.

− Мы давно не общались. После смерти мамы у нас с отцом сложились довольно натянутые отношения. Сейчас лето, так что, скорее всего он где-то в Испании или Мексике. У его… − он запнулся, − …организации, есть собственные резиденции в Мехико и Мадриде. Лето они в основном проводят там.

Когда перед нашим столом снова появился официант с черной кожаной книжечкой в руках и положил ее на стол, Анджей неглядя вложил туда свою платиновую «визу».

Когда официант вновь исчез, в дверях тихо зазвенел колокольчик. Кто-то вошел в ресторан, и через секунду я увидела, кто именно.

Развалистой походкой в сторону барной стойки направлялся Эдуард в сопровождении Влада и Руслана − своих закадычных друзей, которые так же играли в футбольной команде нашего университета.

− О, Боже… − протянула я, с силой вжав голову в плечи.

− В чем дело? − поинтересовался Анджей, и, проследив за направлением моего взгляда, обернулся.

Эдуард «по-хозяйски» уселся на высокий барный стул и, стукнув ладонью по темной дубовой поверхности столешницы, бросил:

− Эй, ты!

Тощий бармен испуганно обернулся, и, изобразив на своем лице некое подобие улыбки, пролепетал:

− Я вас слушаю.

− Принеси-ка нам выпить! − басовито вставил Руслан, который своими габаритами и волосатой головой больше напоминал Кинг-Конга, чем человека.

− Если твое пиво окажется таким же, как в супермаркете, то я засуну бутылку тебе в глотку, и заставлю вылакать ее до дна, ясно? − прошипел Влад, оглядываясь в поисках местной охраны.

− Ну что вы! − глупо ухмыльнувшись, пробормотал несчастный паренек. − У нас самое лучшее пиво во всей Праге! Уверяю вас, молодые люди, вы не пожалеете…

− Ловим на слове! − высокомерно ткнув в бармена пальцем, Эдуард рассмеялся. − Иначе, пеняй на себя!

Паренек начал нервно мельтешить из стороны в сторону, быстро «соображая» заказ для столь неожиданно появившихся русских грубиянов, и обеспокоенно поглядывал по сторонам.

− Я смотрю, этот парень везде чувствует себя настоящим «королем»… − протянул Анджей, и, повернувшись ко мне, прошептал, − Больше ты не будешь из-за него страдать. Это я тебе обещаю.

В этот самый момент из смежного помещения появился официант, и вновь подошел к нашему столику:

− Прошу вас, господин Моретти.

Краем глаза я заметила у стойки какое-то движение, и сразу же поняла, что нас заметили. Эдуард резко развернулся на стуле и посмотрел прямо на меня.

− Спасибо за отличное обслуживание… − Анджей улыбнулся, и, забрав карточку, вернул официанту кожаную книжечку, в которую предусмотрительно было вложено несколько шуршащих купюр, «на чай».

Поклонившись, официант опять исчез в глубине ресторана, а я, в свою очередь, снова украдкой посмотрела на Эдуарда.

Его зеленые, напоминающие кошачьи глаза пристально смотрели на меня, сияя своей неприкрытой яростью и гневом. На носу красовался очередной кусок пластыря. По его виду было ясно одно − он в бешенстве после того, как его, первого красавца и лучшего спортсмена университета, вновь так бесстыдно отдубасил в клубе какой-то там «новенький».

Влад что-то с энтузиазмом рассказывал, но Эдуард никак на это не реагировал. Тогда парень проследил за направлением его взгляда и, увидев меня, похотливо ухмыльнулся.

− Давай поскорее уйдем отсюда… − протянула я, чувствуя, как в душе зарождается какое-то непонятное чувство тревоги, точно такое же, как и прошлым вечером.

− Уже уходим, − отозвался Анджей, одаривая меня заговорщицкой улыбкой. − Но сначала, я хотел бы кое-что сделать…

Перегнувшись через стол, он снова поцеловал меня. Уже второй раз за этот вечер.

− Это… было прекрасно. − Задыхаясь, прошептала я несколько секунд спустя. − Что на тебя нашло?

− Просто, даю понять, что ты − под моей защитой, и если кто-то вдруг решит тебя обидеть, то сильно об этом пожалеет.

С этими словами он отстранился и, галантно протянув мне свою изящную ладонь, вывел из-за стола.

Когда мы проходили мимо барной стойки, я увидела, что Руслан и Влад уже успели уйти, так как Эдуард сидел в одиночестве, и лениво потягивал из высокого фигурного бокала пенное темное пиво.

Кинув на своего бывшего жениха безразличный взгляд, я прошла к выходу следом за Анджеем, который так и не выпустил моей руки.

Выйдя на темную, покрытую влажной испариной улицу, я почувствовала, как по моей спине побежали мурашки. Натянув на себя свою джинсовую курточку, я пробормотала:

− Боже, никак не ожидала, что Эдуард появится здесь. Иногда у меня складывается впечатление, что он меня преследует…

− По-моему, он просто не готов смириться с тем, что его бывшая девушка встретила кого-то еще. У него же на лбу написано, что он все еще тебя любит…

− Не знаю, что он там себе вообразил, − отозвалась я, и, заставив Анджея остановиться, приблизилась к нему так близко, как только было можно. − Но шансов у него никаких!

Почувствовав его неприкрытое желание, и, ощутив себя более свободной и раскрепощенной вне помещения, я позволила себе самой поцеловать Анджея.

Мои пальцы вплелись в его густую золотисто-медную шевелюру, а язык с жадностью проник в его рот, стараясь ощутить всю полноту поцелуя.

Недолго думая, Анджей положил свои руки на мои бедра и крепко прижал к себе.

Немногочисленные прохожие, наполняющие улицу в этот поздний час, не особо интересовались целующейся в стороне парочкой, спеша как можно скорее попасть домой.

Опустив ладони на его широкую грудь, я почувствовала, как бешено стучит его сердце. С его губ сорвался приглушенный стон и он, как всегда, поспешил сразу же отстраниться:

− Что ты со мной делаешь, Амелия Гумберт?

− Наверное, просто люблю тебя… − прошептала я.

Где-то вдали Пражские куранты пробили одиннадцать раз. Анджей улыбнулся:

− Пора возвращаться. Если Даниель придет с проверкой и поймет, что мы все еще шатаемся по ночному городу, то нам не поздоровится!

Спустя несколько секунд, мы уже были на стоянке, где Анджей припарковал свой взятый напрокат «БМВ».

Вытащив из кармана джинсов ключи, он уже было собрался нажать на кнопку брелока от сигнализации, как позади нас послышались шаги. Обернувшись, я увидела, как из-под подворотни медленно возникли две здоровенные фигуры, облаченные в вытертые джинсы и белые футболки.

− Так-так-так… − задорно протянул здоровяк Руслан. − Вы только посмотрите! Кто это у нас тут?

− А мы вас уже минут как десять дожидаемся… − криво усмехнулся Влад.

− Что вам нужно? − протянула я, искоса поглядывая на Анджея, которого, казалось, ничуть не испугало происходящее.

Руслан плюхнулся на черный капот автомобиля, отчего тот приглушенно стукнулся о землю, а Влад тем временем, вплотную подошел к Анджею, и прямо ему в лицо выпалил:

− Ничего особенного нам не нужно… Просто, хотим немного повеселиться! Что, чего-то боитесь?

− А кто ты вообще такой, чтобы тебя бояться? − без единой нотки страха в голосе, спросил Анджей.

− Я тот, кто вышибет из тебя все дерьмо, ясно?!

Я крепко прижалась к плечу Анджея, с ужасом осознав, что Эдуард со своими дружками заранее все спланировал еще в баре. Прекрасно зная, на что были способны эти амбалы под его контролем, я подумала о том, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но оглянувшись по сторонам, с ужасом поняла, что мы здесь одни.

− Парни, давайте просто разойдемся и все… − прошептала я, оттягивая рукав Анджея, и все ближе двигая его к дверце машины.

− А ты вообще заткнись! − заорал Влад. − Не видишь, сейчас разговаривают мужчины!

− Влад, где твои манеры? − послышался знакомый низкий голос. − Разве с дамами так разговаривают?

Эдуард резво выпорхнул из-за угла. Его ботинки звонко стучали каблуками по влажному асфальту, а полы пиджака игриво развивались на легком ветру:

− Руслан, убери-ка нашего отважного Ромео в сторонку! − довольно пробормотал он, а затем махнул рукой в приказном жесте.

Его огромный «подручный», сидящий на капоте, мигом слетел с машины, и в мгновение ока скрутил Анджею руки.

− Отпусти меня! Ты, ослиная башка! − прошипел он и попытался вырваться. Послышался тихий хруст.

Я с ужасом закрыла рот руками, чтобы справиться с рвущимся из груди криком.

− Прекратите! − жалобно завопила я, и с силой заколотила своими тощими кулаками в широкую грудь Влада. − Вы просто отвратительны! Что мы вам сделали?

− А что, обязательно надо что-то делать? − прошипел Влад. − Я вот, например, хочу знать, какой звук издают его кости, когда ломаются! Так что заткнись, и не лезь!

Я, что есть силы, с размаху врезала по его наглой широкой физиономии. Влад вскрикнул, и через секунду я увидела, как на асфальт тихо плюхнулась сплюнутая им темно-красная жидкость с маленькой белой косточкой посередине.

− Мой зуб… Ах ты сучка!

Я крепко зажмурилась и уже приготовилась получить крепкий удар в ответ, но его, на удивление, так и не последовало.

− Влад, угомонись! − Эдуард подошел к скрутившему Анджея Руслану и, недовольно хмурясь, пробормотал, − Мне она нужна, ясно?

Белокурый Влад еще несколько секунд громко и неровно дышал, с силой пытаясь подавить в себе приступ ярости, но затем, все же утвердительно кивнул.

− Так-то лучше.

Когда Эдуард отвернулся, Влад наклонился ко мне, и еле слышно прошептал:

− Если бы не Эдуард, то я бы уже давно с тобой позабавился…

Я с отвращением отдернулась, а он громко захохотал.

Эдуард тем временем, пристально рассматривал перекошенное от боли лицо Анджея, и тут до меня дошло, что хруст мне не показался. Руслан крепко держал его за правую руку, а левая безжизненно моталась из стороны в сторону, словно ее наполнили ватой.

− Ну что, Моретти? − прошипел Эдуард, наклоняясь к лицу Анджея. − Нравится тебе такой расклад, а? Я же говорил, что произошедшее в клубе просто так тебе не пройдет. − Он обернулся к Владу, и кивком головы приказал подойти. − Подержи его, а ты, Руслан, позаботься об Амелии…

− Не трогай меня! − прошипела я, когда почувствовала, как толстые пальцы Руслана с силой вонзаются в мое плечо.

− Не трогай ее! − из последних сил прокричал Анджей. − Иначе…

− Иначе, ЧТО? − с вызовом бросил Эдуард.

Анджей на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями. Его глаза горели яростным огнем.

− Иначе, я убью тебя. − На одном дыхании выпалил он.

− Я что-то плоховато тебя слышу… − рассмеявшись, протянул Эдуард, а затем снова обратился к Владу, − Подержи-ка его прямо!

Влад схватил Анджея за куртку и резко вздернул. Анджей громко застонал, автоматически хватаясь за сломанную руку.

Эдуард размахнулся, и с силой приложил свой кулак к животу Анджея.

− Никогда, слышишь, никогда не смей приближаться к тому, что ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!

Через секунду последовал новый удар, уже в область ребер, а затем еще один, и еще, и еще.

− Пожалуйста! − закричала я. − Оставьте его…

Непрерывный поток слез полностью застилал глаза.

Когда Анджей сполз на мокрый асфальт, даже державший меня Руслан пришел в ужас, и произнес:

− Эдуард, хватит! Ты же убьешь его… − я почувствовала, как его рука, сжимающая мне плечо, немного ослабила хватку.

Эдуард, который сейчас выглядел так, словно им завладел сам Дьявол, взбесившись, подбежал к Руслану, и прошипел:

− Еще хотя бы одно слово, и ты окажешься на его месте!

Руслан испуганно попятился назад:

− Да я же просто так…

Посмотрев на меня, Эдуард бросил:

− Иди к Владу, и помоги ему еще немного поучить этого сопляка уму разуму…

Руслан стоял и глупо смотрел на Эдуарда, словно не понимал, что ему говорят.

− Я не ясно выразился? − повторил он.

Ни слова ни говоря, здоровяк подошел к Владу, и помог ему снова поднять еле живого Анджея.

− Что ты собираешься делать? − завыла я, когда Эдуард схватил меня за руку и потащил вперед.

− Немного прогуляться!

Когда мы приблизились к Руслану и Владу, Эдуард схватил меня за лицо и, вывернув его в сторону Анджея, пробормотал:

− Видишь это милое личико?

Анджей приподнял голову настолько, насколько мог, и посмотрел на меня. Когда наши взгляды встретились, во мне словно что-то надломилось. Он стоял, и ехидно ухмылялся, словно все было в полном порядке, словно это нормально − что его избивают:

− Тебе конец… − прошептал он, переводя взгляд на Эдуарда.

− Сомневаюсь… − ехидно протянул мой бывший, а затем, с яростью врезал Анджею по лицу. С его идеально вычерченной губы слетела капелька темной крови.

− Сейчас я и Амелия уйдем отсюда, и хорошенько повеселимся у меня дома… Надеюсь, ты не возражаешь?

Кивнув своим подельникам, Эдуард повел меня прочь.

Когда я обернулась, то пришла в ужас, потому что Влад вытащил из кармана джинсов нож. Я четко разглядела его металлическое сияние в луче падающего от фонаря света.

Извиваясь всем телом, я попыталась вырваться:

− Помогите!!!

− Угомонись! − заорал Эдуард. − Если будешь так орать, они прикончат твоего нового дружка, ясно?!

Мигом замолчав, я утвердительно кивнула, а Эдуард снова потащил меня вперед.

Мы шли молча, из-за постоянно попадавшихся на пути прохожих. Со стороны нас наверняка принимали за самую обычную, только что переругавшуюся парочку.

Пару минут спустя мы оказались у Карлова Моста. Все вокруг было погружено в туманную дымку, исходящую от воды.

Оглядевшись по сторонам, и не обнаружив не души, Эдуард потянул меня вперед, а затем, с силой прижал к каменному парапету:

− Ну что, Амелия?! Продолжим то, что начали позавчера?

− Отпусти меня! − прошипела я, смеривая его ненавистным взглядом.

− Ты − моя! − протянул Эдуард, пропуская мои слова мимо ушей. − А я уже говорил, что не привык делить свое с кем-то еще, ясно?!

− Я не твоя!!! Нас больше ничего не связывает…

− Я люблю тебя… Люблю, черт подери!!! − повторял он, словно одержимый. − И знаю, что ты меня тоже любишь! Не можешь не любить…

Его губы накрыли мои, а язык настойчиво раскрыл рот.

− Нет… − продолжала сопротивляться я, хотя и понимала, что в этот раз мне уже никто не поможет.

Продолжая прижимать меня к холодным камням, Эдуард одним резким движением разодрал пуговицы на моей куртке.

Его отвратительный резкий одеколон вызывал тошноту, а нахальные руки пытались задрать подол моего платья.

В голове стремительно проносились фрагменты прошедшего дня. Наша экскурсия, разговор с Полиной, помощь девчонок, ужин с Анджеем, его поцелуи…

Резко открыв глаза, я с ненавистью посмотрела на пыхтящего Эдуарда и, недолго думая, укусила его за так жадно изучающий мой рот язык.

− Какого?! − ругнулся он, и, прикрыв рот ладонью, отшатнулся в сторону.

Я почувствовала на своих губах резкий металлический привкус крови.

− Ну, ты у меня сейчас получишь, дрянь!

Видя его искаженное злобой и негодованием лицо, я не смогла сдержаться и истерически расхохоталась:

− Давай, покажи, на что способен! Изобьешь меня так же, как и Анджея? Или продолжишь делать то, что делал?!

Из его рта вырывалось тяжелое дыхание, глаза блестели безумным огнем.

− Сделаешь это сам? Или, может, тоже дружкам поручишь?

Бледный свет фонарей едва освещал мост, с каждой секундой все сильнее погружающийся в туман. Вода в канале шумела тихими всплесками.

− Ну, конечно… − не унималась я. − Как же я могла забыть?! Ты ведь сам ничего не можешь! Всегда просишь помощи у своего богатенького папочки! Может, попросишь у него и киллера для меня нанять?! Ты всегда был ничтожеством…

− Лучше, замолчи… − прошипел он.

Я почувствовала, как меня с силой накрывает истерика. Из глаз текли слезы, а голос так и срывался:

− Знаешь, в чем ваши отличия? − спросила я, посмотрев ему прямо в глаза. − Ты всегда боялся того, что подумают о тебе остальные! Твоя мать просто помешана на дочерях политиков, депутатов, магнатов… Она всегда считала, что рядом с тобой находится простая оборванка! Ей был нужен кто-то более образованный, состоятельный…

Эдуард продолжал громко втягивать ноздрями воздух, но так и не решался меня перебить.

− Ты превратился в ее жалкое подобие! Считаешь, что тебе все дозволено, да?! Считаешь меня своей личной «вещью»?

− Перестань…

− А Анджею все равно, понимаешь? − протянула я, не удостоив его слова никаким вниманием. − Ему все равно, что скажут другие! Ему не нужно чье-либо согласие на то, чтобы любить. Прими это как факт. Мы не вместе. Я больше не люблю тебя…

− Заткнись! − заорал он. − Заткнись, заткнись же!!!

В тот самый момент, когда он дернулся вперед с выставленным перед собой кулаком, я резко зажмурилась, ожидая последующего удара.

Вдруг громкий, наполненный диким ужасом вопль раздался где-то совсем неподалеку, и с невероятной силой «промчавшись» мимо нас, разлетелся по округе многократным эхом.

Я открыла глаза и посмотрела прямо перед собой. Эдуард с недоумевающим видом стоял, и, напрягая зрение, вглядывался в витающую вокруг мутную пелену.

− Здесь кто-нибудь есть? − спросил он, обращаясь в пустоту. − Если это чья-то шутка, то ее лучше прекратить прямо сейчас, потому что я их не выношу!

Закончив фразу, он медленно извлек из-под пояса хромированный «Кольт 1911», который, насколько мне было известно, принадлежал его отцу, и снял его с предохранителя.

− Что ты делаешь? − прошептала я, натягивая куртку обратно на плечи и с опаской оглядываясь по сторонам.

− Ты это слышишь? − спросил он, медленно пятясь ко мне, подальше от противоположной стороны моста.

Я резко замолчала, и прислушалась. Вокруг было невероятно тихо. Казалось, что даже привычный гул города куда-то исчез.

− Ничего не слышу.

− Там, в тумане кто-то есть… − пробормотал он, указывая стволом вперед. − Я слышу чье-то дыхание.

Подойдя ближе, я пристально вгляделась в витающую вокруг пелену. Складывалось такое впечатление, что так внезапно накативший со всех сторон туман пришел со стороны городского парка, располагающегося на противоположной стороне набережной.

− По-моему, тебе просто показа…

Я не успела договорить, потому что в этот момент мои ноги словно «приросли» к земле. Сердце заколотилось в бешеном ритме, а к горлу подкатил тугой ком.

− Вот черт… − прошептала я себе под нос, различив стоящую впереди темную фигуру. Ту же самую, какую я видела накануне из окна гостиницы.

− Что? − тихо спросил Эдуард.

− Там… стоит какой-то мужчина!

Эдуард присмотрелся, и, очевидно, разглядев незнакомца, облегченно вздохнул:

− Это всего лишь какой-то бродяжка, который наверняка притопал сюда на ночлежку из парка. Эй, ты… − крикнул он. − Проваливай отсюда!

Фигура задвигалась. Я отчетливо разглядела, как из-за густой пелены показалась голова, покрытая длинной темной шевелюрой.

− Я всего лишь хотел спросить… − послышался звонкий, слегка грубоватый голос с иностранным акцентом. − Не могли бы вы одолжить мне немного…

− Отвали! − резко бросил Эдуард, даже не дослушав. − Нечего тебе тут ловить, бродяжка! Милостыни ты от нас не получишь! Мы не из фонда помощи бедным… Если не уберешься, я прострелю твою тупую башку!

Присмотревшись, я поняла, что фигура медленно приближается. Волоски на руках зашевелились, и на секунду мне показалось, что я даже слышу их тихое шуршание.

− О, это не совсем то, чего бы мне хотелось…

− Что тебе еще может быть нужно, кроме пары купюр в десять евро, которые ты потом потратишь на дешевую выпивку? − прошипел Эдуард.

Послышался тихий ехидный смех:

− Мне совсем не нужны эти никчемные бумажки, жалкий человечишка… Мне нужна ваша КРОВЬ!

Я громко вскрикнула, а фигура резко сорвалась с места, и бросилась прямо на нас.

Недолго думая, Эдуард пустил в ход оружие. Послышался выстрел. Затем, еще один, и еще. Закрыв уши, я резко опустилась на колени, и прижалась к ограждению. Мне в нос ударил резкий запах сырости и водорослей.

− ГДЕ ТЫ? − вопил Эдуард. − Выходи, чертов маньяк! Вот увидишь, я тебя на куски порву…

Послышался тихий щелчок. Пустая обойма звонко ударилась о камень. Недолго думая, Эдуард пошарил в карманах, и дрожащими руками вставил в пистолет новую.

− У тебя еще есть патроны? − поинтересовалась я.

Перепуганные до смерти глаза Эдуарда смерили меня взглядом, и я сразу же поняла, что ответ будет отрицательным.

− Это запасная обойма. Никогда не думал, что мне первая-то когда-нибудь понадобится…

С противоположной стороны моста послышались торопливые шаги. Кажется, кто-то спешил нам на помощь.

− Эдуард… − я услышала запыхавшийся голос Руслана. − Эдуард, это ты стрелял?

Эдуард ринулся назад, и с облегчением вздохнув, прокричал:

− Руслан! Вы слышали этот крик? Что там случилось? Здесь, кажется, какой-то маньяк неподалеку обитает! Пригони сюда машину…

Пару мгновений спустя из пелены тумана показалась внушительная фигура Руслана. Он облегченно оперся на свои колени, и, переведя дыхание, посмотрел на Эдуарда:

− Нужно срочно убираться отсюда! Влад… − его голос сорвался, и, к моему невероятному удивлению, я поняла, что этот огромный, похожий на гору человек, плачет.

Эдуард с силой потряс его за плечи:

− Руслан, ты что спятил?! Что такое? Что с Владом?

− Что вы сделали с Анджеем? − встряла я, чувствуя, как страх с каждой секундой сковывает меня все сильнее.

− Влад мертв. − На одном дыхании выпалил Руслан. − Что-то пришло из тьмы, и убило…

− Что?! − прорычал Эдуард. − Как это понимать? Что значит «что-то»? Да что, черт возьми, происходит? − он отошел в сторону, и с отчаянием запустил пальцы в свою густую волнистую шевелюру.

− Моретти смылся… − прошептал Руслан, глядя на меня. − Как в воду канул! Я… я только на секунду отвернулся! Рядом с нами… что-то было! Мы услышали дикий вопль, и Влад отправил меня проверить, в чем там дело. Когда я вернулся, то обнаружил, что это слащавый «донжуан» пропал, а повсюду − кровь! Целые лужи крови…

Меня пробила дрожь. Я снова с опаской огляделась по сторонам, четко осознавая, что если это «что-то» снова вернется, то пистолет Эдуарда нам не поможет. Он истратил целую обойму, но так ни в кого и не попал.

Сейчас я больше всего, как и любой нормальный человек, боялась за свою жизнь. А еще, за жизнь Анджея. Страх буквально «съедал» меня изнутри, но при этом, что-то подсказывало, что он сейчас в полном порядке. Я была уверена, что Анджей спасся. По-крайней мере до того, как Руслан закончил рассказ.

− Руслан, не глупи! − пытался успокоить друга Эдуард. − Все это − полная ерунда! Скажи, куда подевался Влад? Вы что, решили меня разыграть? Знаешь, я готов признаться… у вас прекрасно получилось напугать меня до самых чертей! − он посмотрел вперед. − Эй, Влад, ты где? Выходи, паршивая задница!

− Я нашел его в переулке… − словно не слыша его, в пустоту пробормотал Руслан. − Точнее, его голову. Тело лежало чуть дальше…

Эдуард замер, и, наклонившись к другу, прошептал:

− Что? Что ты такое говоришь?

Затуманенные, словно он находился под гипнозом, глаза Руслана, медленно переместились на меня:

− Он пришел за ней! Ему нужна только она! Давай отдадим ее, и нас не тронут…

Я медленно поднялась. Руслан, словно мое зеркальное отражение, так же медленно поднялся, и неторопливо, шатаясь из стороны в сторону, направился ко мне.

− Нет… − прошептала я, качая головой. − Нет!!!

− Ты ДОЛЖНА умереть!!!!

− А ну назад! − завопил Эдуард, преграждая другу путь. − Тронешь ее хоть пальцем, и я тебя убью!

Руслан продолжал медленно надвигаться.

− Я не шучу, Руслан!

Я вскрикнула, и снова зажмурилась. Прогремел выстрел.

Послышался приглушенный всхрип. Руслан тяжело опустился на землю.

С минуту вокруг было тихо. Я с трудом приоткрыла глаза, отчетливо понимая, что впервые в жизни боюсь того, что может предстать передо мной.

Тело Руслана распласталось на земле в позе скрюченного эмбриона. В остекленевших глазах застыл ужас, а вокруг его туловища стремительно образовывалось темное кровавое пятно.

− Нужно убираться отсюда… − прошептал Эдуард, и с силой потряс меня за плечо. − Амелия, ты меня слышишь?

− Ты… − я с трудом выдавливала из себя слова, − Ты же его убил!!!

Эдуард закатил глаза, и, тяжело сглотнув, кивнул головой:

− Да, убил…

− Ты ЕГО УБИЛ! − завопила я.

− Да, черт возьми! − заорал он в ответ, и, вырвав у меня из рук сумочку, стал лихорадочно что-то искать внутри.

− Что ты делаешь?

− Пытаюсь сделать так, чтобы нас никто не заподозрил.

Вытянув из сумочки пачку одноразовых салфеток, Эдуард бросил ее обратно мне, и тщательно протер пистолет, придерживая его рукоятку своим пиджаком. Когда все было кончено, он с силой размахнулся, и швырнул оружие в темные воды Влтавы.

− Пойдем, Ам. Я отвезу тебя обратно в отель. Около ресторана стоит моя машина. Если кто-то спросит, то ты была со мной…

− Ребята знают, что я пошла на свидание с Анджеем… − ответила я.

− Скажешь, что вы поругались. Ты шла по улице, и вдруг, встретила меня. Мы немного погуляли по площади, а затем я привез тебя обратно в гостиницу.

− Но, я не могу лгать!

− Амелия, послушай… − заговорщически прошептал он, − Я убил его, чтобы защитить тебя. Если что-то вскроется, то ты тоже окажешься в этом замешана. Ты же не хочешь навредить своей семье? Особенно после всех этих разговоров о том… обо всем с тобой произошедшем.

Я отчаянно пыталась соображать.

− Ну же, Амелия… − подгонял меня Эдуард.

− Хорошо, − еле слышно пробормотала я. До меня никак не могло дойти осознание того, что мой бывший жених пару минут назад застрелил человека. И сделал он это ради меня.

− Вот и отлично.

С этими словами Эдуард взял меня за руку, и быстро потащил в ту сторону, откуда мы пришли.

Ноги не слушались. Из-за высоких каблуков я практически не могла идти.

− Подожди, мне нужно снять туфли… − сказала я останавливаясь.

− Быстрее! – недовольно бросил он, и, пройдя вперед, скрылся в тумане.

− Подожди! − крикнула я, неуклюже стягивая с ног обувь. − Вдруг этот маньяк вернется?

Впереди послышался тихий шорох.

− Эдуард? − пробормотала я. − Эдуард, ты здесь?

Снова шорох. Я пристально вгляделась вперед, отчаянно пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

− Эдуард... − я сделала неуверенный шаг вперед, и почти сразу же в ужасе замерла, потому что мне ответили.

− Здесь только я, моя прекрасная Амелия. Твой друг решил… передохнуть!

Прорезав плотную пелену тумана, Эдуард глухо приземлился около моих босых ног. На его шее красовались две тонкие точки, из которых медленно вытекали тонкие кровавые струйки. Грудь по-прежнему тихо вздымалась. Кажется, он все еще был жив.

− О Боже! − завопила я, и испуганно посмотрела вперед.

Из глубин тьмы и непроглядной пелены тумана медленно показалась высокая подтянутая фигура, облаченная в черный кожаный костюм.

− Ты такая, как он и говорил… − оскалив свои белоснежные зубы, пробормотал длинноволосый широкоплечий мужчина с невероятно красивыми, накаченными руками и смуглой кожей.

Два огромных изогнутых ножа, которые он крепко сжимал в руках, ослепительно сияли своими серебристыми лезвиями.

− Кто ты такой? − прошептала я.

− Не важно, кто я. Важно то, что будет дальше…

− И, что же будет дальше? − пятясь назад, прошептала я.

Незнакомец громко рассмеялся, и, смерив меня насмешливым взглядом, ответил:

− Какая же ты глупышка, Амелия… Дальше, ТЫ УМРЕШЬ!

− Святой Боже… − еле слышно протянула я, и, недолго думая, со всех ног бросилась прочь.

Резко сбежав с моста пару мгновений спустя, я, не разбирая дороги и с силой сжимая губы каждый раз, как моя босая ступня натыкалась на камень или осколок от бутылки, бросилась в сторону городского парка, надеясь найти там хоть какую-нибудь помощь.

Страх буквально сковал меня изнутри, но я изо всех сил пыталась продолжать бежать невзирая на боль.

Лишь пару минут спустя, когда я смогла добраться до небольшой аллеи, у меня наконец хватило духу обернуться. Сзади не было ничего, кроме мокрой дорожки и одинокой темной улицы. Облегченно вздохнув, я направилась вперед, и, почти сразу же из моей груди вырвался очередной вскрик.

− О, черт!

Прямо передо мной высилась огромная черная фигура. Лишь несколько секунд спустя я поняла, что это высокая уродливая статуя, изображающая орущего ребенка.

В этот самый момент, сзади послышался тихий хруст. Я мигом ринулась в кусты можжевельника, растущие неподалеку. Присев на колени, я поморщилась. Колючки с силой царапнули кожу.

Осторожно выглянув в небольшой просвет между густыми ветками, я увидела, как впереди мелькнула чья-то тень, и через секунду сбоку появилась фигура напавшего на меня незнакомца.

Он медленно слонялся между статуй, заполняющих сквер, и внимательно осматривал каждый уголок. Мое сердце бешено колотилось. В ушах стоял такой дикий шум, что невольно начинало казаться, что его можно услышать со стороны.

«Господи… − подумала я. − Пусть он уйдет! Пожалуйста, пусть он уйдет!».

Через несколько минут мои молитвы были услышаны, и высокая фигура незнакомца направилась в противоположную сторону. Облегченно вздохнув, я подождала еще немного, пока араб не исчез где-то в глубине парка, и только потом решилась выбраться из своего укрытия. Почти сразу до моих ушей донесся истерический хохот:

− Ты думаешь, что меня так легко провести, девочка?

Тихий свист пронзил воздух. Один из огромных ножей пролетел прямо над моей головой, и глухо вонзился в стоящее позади дерево.

− Вылезай! − прошипел он, и в мгновение ока оказался перед кустами, в которых я пряталась.

Мои ступни пронзила резкая боль. Кажется, я снова наступила на бутылку, затерявшуюся где-то в траве, но меня это не остановило.

Я со всех ног бросилась в сторону темных густых деревьев, понимая, что если задержусь на месте еще хотя бы на мгновение, то сразу же присоединюсь к «компании» Руслана и Влада.

Бесконечные ветки, хлестающие по лицу, расцарапывали мою кожу, и оставляли после себя щекочущее, саднящее «послевкусие». Мокрая от густого тумана трава приятно холодила ноги, но боли не притупляла. Я чувствовала себя героиней малобюджетного фильма ужасов, которая вот-вот угодит в лапы к неведомому чудовищу.

Сердце колотилось как бешеное, а горло саднило из-за долгого бега. Мне нужно было срочно остановиться. Я понимала, что больше не могу бежать. Боль все сильнее сковывала мою ступню, и когда та резко вывернулась, мне все же пришлось сбавить темп.

− Ох! − вырвалось у меня.

Посмотрев вперед, я поняла, что густо засаженная дубами аллея начинает уходить вверх, в холм. Это означало лишь то, что двигаться мне будет еще тяжелее. Деревья, оставшиеся позади, так же скрылись в густой дымке, поэтому поворачивать назад не имело никакого смысла. Там я могла попасть прямо в «объятия» своего преследователя, а это означало, что нужно превозмогать боль и продолжать двигаться вперед.

Парк был не очень большим, и я знала, что рано или поздно он должен закончиться, и вывести меня на параллельно расположенное шоссе, где я, вероятнее всего, окажусь в безопасности.

Я с трудом стала взбираться в гору. Мои волосы разлетелись в сторону от резкого порыва ветра, который столь неожиданно налетел с запада. По парку расползлось непонятное, приглушенное шептание. Словно несколько сотен неприкаянных душ хором начали просить неведомую силу о своем спасении.

Посмотрев на свою правую ступню, я пришла в ужас. Нога сильно распухла, окрасившись в болезненный синий цвет. С трудом согнув сустав в колене, я увидела, как из широкой раны возле пальцев вытекает обильная темная струйка.

− Черт… − протянула я, и попыталась осторожно опуститься на землю. В тот самый момент, когда мой зад коснулся холодной влажной земли, над моей головой снова раздался свист.

− Вот ты и попалась!

Я обернулась, и увидела в нескольких метрах от себя своего преследователя.

− О, нет!!! − сорвался с моих губ отчаянный вопль. Приложив невероятное усилие, я попыталась подняться, но нога безжизненно, словно огромное никчемное бревно, безвольно повисла.

− Никуда ты не денешься! − прошептал незнакомец, и в этот самый миг, произошло что-то непонятное.

Он протянул свою мускулистую руку, перетянутую тонкими кожаными ремешками вперед, а огромный нож, который он метнул в мою сторону несколько секунд назад, послушно вернулся откуда-то из темноты обратно в его раскрытую ладонь, словно игла, встретившаяся с магнитом.

− Кто… кто ты такой, черт возьми? − тихо прошептала я, бессильно продолжая пятиться назад. − Что тебе от меня нужно?

Незнакомец стоял, и пристально меня разглядывал.

− Мессир был прав… − улыбнувшись, протянул он. – Ты действительно невероятно красива!

− «Мессир»?

Видя мою беспомощность, он, словно дикий зверь, загнавший свою жертву в угол, с величавым видом обходил меня кругами, давая понять, что бежать некуда.

− Оставь меня в покое… − я почувствовала, как из глаз вновь хлынули слезы. − Что тебе надо, черт подери?!

Он усмехнулся:

− Значит, хочешь знать кто я такой? − его руки выгнулись назад, и одним быстрым движением вставили ножи в ножны, закрепленные на спине.

Темные волосы незнакомца развивались на ветру, а темно-карие глаза, точно так же, как и у Анджея, поменяли свой цвет прямо на глазах.

− Я надеялся все сделать быстро. Не хотелось бы причинять боль столь прелестному созданию, но… ты сама попросила!

Послышалось приглушенное рычание. Лицо незнакомца исказила страшная гримаса. На щеках и лбу проступили тонкие ветвистые жилы. Глаза словно исчезли, оставив на своем привычном месте зияющие чернотой дыры.

− Ты выбрала путь… − прошипел он, обнажая белоснежные, острые как бритва клыки. − Мы хотели, чтобы все было по-другому!

− Нет… − прошептала я. − Нет! Этого не может быть! Так не бывает…

В мгновение ока его мускулистая фигура оказалась рядом, и накрыла мое бессильное тело, распластанное на холодной сырой земле.

− Нет!!! − провизжала я, когда его клыки с силой вонзились в мою шею. Тело пронзила острая боль. Я едва не потеряла сознание, когда почувствовала, как теплая вязкая жидкость стекает мне за шиворот.

Незнакомец с насаждением стонал, поглощая мои жизненные силы. Я понимала, что все кончено. Представляла, как Даниель сообщает моей семье об обескровленном трупе, найденном в лесу…

Приложив все силы, которые у меня остались, я уперлась своими трясущимися ладонями в широкую грудь вампира, и слегка надавила.

− Проклятье! − донеслось до моего слуха, когда я поняла, что мой мучитель с силой отлетел назад, к изогнутому вязу, а его бок пронзил острый обломанный сук.

− Так значит, это правда! − удивленно протянул он. – Значит ты действительно та, о ком говориться в пророчестве…

Не вслушиваясь ни в одно слово, слетавшее с его губ, я резко поднялась на ноги, и снова бросилась бежать что есть сил.

Пару минут спустя деревья вокруг начали заметно редеть, а сквозь зеленые ветви стал проникать яркий свет.

Немного пробежав вперед, я поняла, что почти добралась до шоссе.

Где-то совсем рядом послышался дикий вопль:

− Где ты, маленькая дрянь?!

Как я и предполагала, подобная ерунда, как пронзивший бок сук, не слишком сильно повредила преследовавшему меня исчадию ада.

− Еще чуть-чуть, Амелия… − шептала я себе под нос. − Еще немного!

Услышав шум машин, я с облегчением выдохнула, и, не в силах больше бежать, хромая и неуклюже скользя по мокрой земле, стала осторожно спускаться вниз по склону.

Когда мои ноги, наконец, коснулись ровной поверхности, я посмотрела прямо перед собой, и почувствовала, как из глаз с новой силой хлынули слезы. Впереди наконец показалось шоссе, а прямо за ним − широкая улица, на которой все еще были люди. Много людей. В основном это были молодые парочки, и не знающие, чем занять себя в гостинице туристы − любители ночных прогулок.

В этот самый момент, прямо рядом со мной мелькнула чья-то тень.

− Амелия… Амелия!!!

Тихий изможденный голос слабо, но настойчиво, несколько раз позвал меня по имени.

Ведомая ужасом, я, сама того не осознавая, бросилась вперед.

− Амелия, НЕ-ЕЕ-ЕЕ-Т!!!

Послышался оглушительный резкий шум. Что-то с силой заскрежетало и загудело. Ослепительный свет ударил в мои, наполненные страхом глаза. Тело «обожгло» пламенем дикой боли, которая сразу же наполнила меня с головы до пят. Затем, наступила темнота.

Глава шестая. Замешательство

Красивый мраморный пол с замысловатым витиеватым узором приятно холодил ступни, подобно недавно нахлынувшей морской волне. Огромные венецианские окна были раскрыты настежь, а белоснежные шелковые занавеси весело играли на ветру, преграждая мне путь. Распущенные волосы щекотали обнаженные плечи. До ушей доносилось тихое гудение океана.

В конце длинного прямого коридора замерла высокая мужская фигура, как будто ожидающая моего появления.

Длинный подол белоснежного хлопкового платья двинулся вслед за мной, сметая в стороны рассыпанную по полу сухую листву. Я почувствовала, как сердце в груди тихо затрепетало, когда фигура пришла в движение, и из темноты показалось прекрасное лицо Анджея.

Его блестящие пронзительные глаза были синее самого океана, а, словно созданные кистью художника губы, разошлись в ослепительной улыбке. Он был облачен в белую рубашку и строгий черный костюм, идеально подчеркивающий его безупречную фигуру. Медленно протянув руку вперед, Анджей дал понять, чтобы я подошла ближе.

Улыбнувшись в ответ, я опустила руки, и, приподняв подол, двинулась вперед. Он продолжал стоять на месте и улыбаться. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Больше всего на свете я хотела как можно скорее прикоснуться к его протянутой руке и оказаться в его объятиях.

Когда, пару мгновений спустя, я наконец добралась до конца коридора, до моего сознания дошел тот факт, что Анджей исчез. Лишь беспокойно оглядевшись по сторонам, я заприметила его фигуру в конце смежного коридора. Он по-прежнему загадочно улыбался и манил меня к себе своей изящной рукой.

− Анджей… − произнесла я, но с губ при этом не слетело и звука. − Анджей, подожди!

Я резко бросилась вперед. Мое платье развевалось на ветру, а листья начали закручиваться маленькими замысловатыми вихрями. Когда я достигла того места, где Анджей был еще несколько секунд назад, то поняла, что он снова меня опередил, и теперь стоит в конце следующего коридора.

− Ты нужна мне, Амелия… − послышался мягкий баритон. − Мы должны быть вместе…

− Тогда не уходи! − прокричала я что есть сил. Губы шевелились, но слов снова было не слышно.

Анджей вновь двинулся вперед, а я, словно послушная рабыня, кинулась вслед за ним, безнадежно пытаясь догнать.

Вдруг, меня ослепила яркая вспышка света. Я зажмурилась, а со всех сторон послышалось непонятное тихое гудение.

Когда звук стих, я почувствовала, как по моему лицу скользнули чьи-то мягкие пальцы, и я медленно открыла глаза.

Длинный коридор исчез, словно его никогда и не было. Передо мной предстал совершенно потрясающий, иной вид.

Вокруг ярко светило солнце, над высокими зелеными горами рассекали крыльями воздух белые чайки. Я стояла на просторной веранде, огороженной мраморным парапетом с округлыми балясинами, прямо под которой расстилался бесконечный голубой океан.

Лицо Анджея застыло прямо напротив моего. Его глаза были наполнены бесконечной любовью и нежностью. Осторожно приподняв меня за подбородок, он прошептал:

− Я люблю тебя, Амелия…

Не успела я сделать и вдоха, как его мягкие нежные губы вдруг коснулись моих.

Земля сразу же ушла из-под ног.

Пальцы левой руки послушно вплелись в его золотистые волосы, а пальцы правой медленно скользнули вдоль его подтянутой груди.

Поцелуй был горячим и настолько сладким, что я мечтала лишь о том, чтобы этот момент длился вечно, и чтобы ничто на свете никогда не смогло разлучить нас.

Мои пальцы начали медленно расстегивать пуговицы на рубашке Анджея, а затем, осторожно скользнув под нее, стали ласкать его грудь, прижиматься крепче, чтобы услышать стук его наполненного любовью сердца…

В этот самый миг я почувствовала что-то странное.

Внутри похолодело. Резко замерев, я вдруг оторвалась от его губ и резко отстранилась.

Анджей разгорячено и беспокойно дышал, выжидающе глядя на меня. Волосы на голове буквально зашевелились, а руки мигом покрылись мурашками.

«Его сердце… − пронеслось у меня в голове. − Почему… оно не бьется?! Почему не издает ни единого звука!? А его кожа… Она же тверда и холодна, словно камень!».

− Анджей, что это значит? − прошептала я, и на этот раз все же услышала слабые отголоски своего дрожащего голоса.

Анджей снова улыбнулся и притянул меня обратно к себе:

− Это мой маленький секрет. Я открою его тебе, но, при одном условии…

− Что это за условие? – прошептала я в тот самый миг, когда его пальцы осторожно отодвинули мои густые пряди в сторону, а холодные, словно лед губы, которые еще недавно казались такими теплыми и приветливыми, скользнули вниз по моей шее.

− Ты должна разделить со мной… ВЕЧНОСТЬ!

С этими словами, лицо Анджея исказилось. Прекрасные черты греческого бога исчезли, уступив место отвратительной гримасе чудовища.

− Нет, Анджей! Не надо! − снова безмолвно прокричала я, когда показавшиеся из его рта клыки вонзились мне в горло.

Я резко вскочила, и, хватая ртом воздух, машинально схватилась за горло. Отголоски посетившего меня кошмара, все еще заставляли сердце бешено колотиться в груди. Перед глазами стояло искаженное дьявольской гримасой лицо Анджея, с наслаждением высасывающего из меня кровь.

− О, Боже… − с облегчением протянула я, когда осознала, что все пережитое − всего лишь сон.

Руки и лицо мигом покрылись холодной испариной. Тяжело вздохнув, я огляделась по сторонам.

Я лежала на широкой постели с замысловатой резной спинкой, выполненной из красного дерева. Вокруг висели старинные картины, а на комоде и столиках стояли антикварные вазы, в которых, почему-то, не было ни единого цветка.

Приподняв атласное одеяло, я посмотрела вниз и увидела, что облачена в светло-голубой шелковый пеньюар, достающий мне почти до самых пят. Отбросив ткань в сторону, я попыталась встать, но почти сразу же бессильно рухнула обратно на подушки. Ступни пронзила резкая боль. Такая, словно в них кто-то невероятно медленно забивал осиновый кол.

С трудом приподняв левую ногу, я вздрогнула. Вдоль всей ступни, от пятки до самых пальцев, тянулся уродливый неровный шрам, покрывшийся темной сухой коркой.

− Господи… − протянула я, прикрыв рот рукой и с ужасом припомнив события прошедшего вечера.

Перед глазами пронеслось искаженное злобой лицо Эдуарда, размытые образы его мерзких дружков и… того жуткого незнакомца.

«Точно! − пронеслось у меня в голове. − Я вспомнила! Меня же пытались УБИТЬ, черт побери!».

Мысли в голове так и путались:

«Интересно, не почудилось ли мне все это? – размышляла я, − Ведь не мог этот загадочный араб в действительности быть тем, кем я думаю?! Это же просто физически невозможно…».

Я закусила губу, и протянула себе под нос:

− А Эдуард? Он ведь тоже был там! Интересно, в порядке ли он… − Тут, меня пробил озноб. − Он… он ведь стрелял в Руслана!!!

Перед глазами сразу же пронеслась сцена, в которой мой бывший жених поднимает пистолет, стреляет в своего друга, а затем выкидывает оружие в реку.

«Эдуард убил человека, − констатировала я про себя. − И сделал он это… ради меня».

Нужно было срочно подняться с постели и поговорить с кем-нибудь обо всем произошедшем. С Даниелем, с кем угодно! И чем скорее, тем лучше.

Приложив невероятные усилия, я все же кое-как сумела подняться с постели.

Неуверенно встав на ноги, я сразу же почувствовала, как все вокруг завертелось. Тело неприятно гудело, а каждое движение отзывалось тупой болью в позвоночнике. В горле саднило так, словно накануне я объелась мороженым.

Осторожно переступая ступнями по прохладному паркету, я направилась к плотно зашторенному окну, и с огромным трудом раздернула занавески. Мне в лицо ударил поток резкого света.

− Вот черт! − выругалась я, а затем бессильно попятилась назад, совершенно не ожидая, что в глазах начнется настолько невыносимая резь.

Выждав пару секунд, и, дав зрению немного стабилизироваться, я с удивлением отметила, что на улице было довольно хмуро, а это никак не вязалось с моей странной реакцией.

За окном шел проливной дождь, с силой барабанящий по широкому карнизу и разбрасывающий в стороны мелкий щебень, устилающий подъездную дорожку. Вокруг дома, в котором я находилась, разбросился огромный сквер с ровными ухоженными газонами. Ветер безжалостно «терзал» своими резкими порывами густые зеленые кроны деревьев, и с силой пригибал к земле цветы, растущие на всевозможных клумбах.

− Где я, черт возьми? − протянула я в пустоту.

Где-то внизу кто-то играл первую часть опуса № 15 из «Детских сцен» Роберта Шумана, и я невольно подумала об Анджее.

Вчера вечером Руслан успел обмолвиться о том, что Анджей куда-то исчез, и это дало мне основания полагать, что сейчас он должен быть в безопасности.

Нужно было срочно связаться с ребятами и Даниелем. Я понимала, что после всего произошедшего преподаватель, скорее всего, больше никогда не возьмется за организацию каких-либо поездок, а мои родители, в свою очередь, просто напросто больше никогда меня никуда не отпустят.

Надо было действовать.

Я обернулась, и обвела комнату пристальным взглядом, надеясь найти телефон. Кто бы мне ни помог, он был очень любезен, и, вероятнее всего, не будет возражать против еще одной «маленькой услуги».

Оглядевшись вокруг, я, так и не придумав ничего лучше, осторожно прошла в смежное помещение, но, убедившись, что там находится ванная, сразу же направилась назад.

В этот самый миг за второй дверью послышались шаги.

Я замерла, а затем, осторожно присела обратно на кровать.

Медная ручка медленно повернулась. Я тяжело сглотнула, приготовясь встретить своего спасителя.

Дверь распахнулась. Моему взору предстал черный замшевый ботинок и, мгновение спустя, в комнату вошел… Даниель.

− Даниель Викторович? − я резко вскочила с постели, едва не потеряв равновесие. − Что вы здесь делаете?

Преподаватель мигом бросился ко мне, и придержал за плечи:

− Доброе утро, Амелия! Точнее, добрый день. Я очень рад, что ты наконец-то пришла в себя…

Я недоверчиво на него посмотрела. Даниель был без своих привычных очков, и выглядел довольно странно.

«Надо же… − пронеслось у меня в голове. − Никогда раньше не замечала, что у него настолько темные глаза…».

− Я ничего не понимаю. Как я сюда попала? – протянула я вслух, и обвела комнату рукой. − Даниель Викторович, что это за место? Вчера со мной произошло что-то странное, но я сама… толком не могу понять, что именно.

− Амелия… − он осторожно взял меня за трясущиеся запястья и, мягко улыбнувшись, прошептал, − Успокойся, прошу тебя! Все хорошо. Ты в безопасности! По крайней мере, здесь…

Я его практически не слушала, продолжая причитать:

− Где Эдуард? Вы знаете, что с ним? − у меня начиналась откровенная истерика. − А Анджей? Они что-то с ним сделали! Тот мужчина… Он пытался меня убить!

− Амелия, милая, успокойся. Все нормально. Жизни Эдуарда ничто не угрожает. Вот уже три дня он находится в Центральном Военном Госпитале Праги. У него небольшое сотрясение мозга и парочка ссадин.

Жжение в горле усиливалось с каждой секундой. Я закашлялась.

− Ты еще очень слаба, Амелия. Нужно принять лекарство, и тебе сразу же станет лучше. Пойдем со мной, и мой друг сам тебе обо всем расскажет. Прошу тебя лишь об одном… − он помедлил, − …не бойся того, что уже произошло. И, пожалуйста… пообещай, что не будешь держать на него зла. Он спасал твою жизнь.

− Кто спасал мою… − начала было я, но так и не успела закончить, потому что Даниель, приобняв меня за плечи, направился к двери.

Преодолев широкий коридор, вдоль которого с обеих сторон примостились изящные деревянные столики все с теми же антикварными вазами, мы вышли на широкую мраморную лестницу с массивными грушевидными балясинами.

Наши шаги гулким эхом отражались от высокого потолка, в центре которого было установлено внушительное мозаичное стекло, по которому тихо стучал дождь.

В правом углу просторного зала стоял шикарный черный рояль. Лицо играющего было скрыто крышкой инструмента.

Даниель провел меня к двум, стоящим друг напротив друга, широким мягким диванам с мелким золотистым узором и изогнутыми ножками из эбенового дерева:

− Вот. Набрось это на плечи, дорогая. Здесь довольно прохладно…

Он стянул со спинки дивана висевший там халат, а затем, протянул его мне.

Недолго думая, я поспешила натянуть тонкую шелковую ткань на свои, уже успевшие продрогнуть плечи. Это было гораздо лучше, чем ничего.

Преподаватель обошел стоящий перед диваном стеклянный столик, а затем опустил руку и взял один из стоящих на нем хрустальных графинов. Зазвенела замысловатая остроконечная пробка.

Глаза жутко резало, а боль в горле вызывала все больший дискомфорт. В носу стоял неприятный резкий запах, отдаленно напоминающий аммиак, но не настолько насыщенный.

Наполнив бокал, Даниель отодвинул его в сторону и, сев, снова едва заметно улыбнулся:

− Так как ты себя чувствуешь? − спросил он, посмотрев мне прямо в глаза.

− Я совершенно не понимаю, что здесь происходит… − протянула я, но, заметив его раздраженный взгляд, бессильно развела руками, − В целом в порядке. Только ступни жутко болят…

Даниель прищурил глаза, и, задумчиво почесав подбородок, обеспокоенно поинтересовался:

− Глаза не режет? Не ощущаешь неприятного жжения в горле? Или, может быть, легкого озноба?

Я с опаской посмотрела в сторону рояля:

− Да, кажется, есть немного... А что, это признаки какой-то болезни? − спросила я, пристально вглядываясь в лицо преподавателя. − Послушайте, Даниель… Я все же не совсем понимаю, что происходит. Как я сюда попала? Где ребята? Где вообще вся наша университетская группа?! Вы знаете, что произошло с Эдуардом и остальными?

− Амелия, помнишь, ты рассказывала мне о том, что твой дед был ученым… − вдруг совершенно неожиданно протянул Даниель. − Он ведь занимался историей и парапсихологией, верно?

− Да, верно… − неуверенно ответила я, так и не поняв, в какую именно плоскость переходит наш разговор. − Но почему вы спрашиваете меня об этом именно сейчас? Почему вас не интересует тот факт, что я сейчас не в гостинице вместе с остальными? Разве не вы должны за все это отвечать?

Меня вдруг охватило чувство дикого непреодолимого гнева, и я резко вскочила:

− Как вы вообще узнали, что я здесь? То есть, я хотела сказать… Что это за дом? Немедленно дайте мне телефон! Я должна позвонить родителям!

Неподдельное спокойствие преподавателя просто выводило из себя.

− Вас вообще интересует, где находятся ваши ученики, Даниель? Вы знаете, где сейчас Анджей? Он ведь, в конце концов, именно с вашего разрешения…

Музыка вдруг резко стихла. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шумом дождя, да тихим гудением ветра за окном.

− Я здесь. − Послышался знакомый до боли голос.

Я обернулась, совершенно позабыв о том, что в комнате находится еще один человек. Анджей встал из-за рояля, и медленно направился ко мне.

− Здравствуй, Амели…− прошептал он.

Будучи не в силах сдержать себя, я сразу же, несмотря на дикую боль в ступне, сорвалась с места и бросилась к нему.

− Боже, как же я волновалась!

Почувствовав на своей спине его мягкие ладони, ощутив пальцами его густые золотисто-медные волосы и сводящий с ума запах, я облегченно вздохнула.

В синих глазах Анджея читалось тепло и нежность, а на лице застыла самая ослепительная улыбка в мире.

− Я рад, что ты снова с нами… − прошептал он снова, и наклонился ко мне.

У меня, как всегда, перехватило дыхание, когда его губы осторожно накрыли мои, и я снова ощутила вкус самого прекрасного в мире поцелуя.

Несмотря на то, что я спиной ощущала устремленный на нас взгляд Даниеля, отстраняться я не собиралась.

Вместо этого я с силой прижала Анджея к себе, ощущая внутри какое-то дикое, почти животное желание. Кровь в висках с силой запульсировала, сухожилия напряглись, лицо запылало.

− Амелия, нет… − прошептал он, схватив меня за запястья, и медленно отстранившись. − Сейчас не время.

Я почувствовала, как с губ сорвался тихий рык недовольства.

− Но, я хочу…

Я снова попыталась его поцеловать, но Анджей не позволил:

− Амелия, нам нужно серьезно поговорить. Тебе лучше присесть.

На секунду я замерла. Его слова доносились до меня словно издалека. Голова вдруг закружилась, я часто заморгала, и когда комната вновь завертелась перед глазами, Анджей подхватил меня за талию, и проводил обратно к дивану.

− Со мной что-то не так… − протянула я. − Все… как-то по-другому.

Даниель пристально посмотрел на меня, затем на Анджея, и едва заметно кивнул.

− Тебе нужно принять лекарство Амелия. Оно поможет набраться сил… − Анджей принял из рук Даниеля стакан, и протянул его мне.

− Вот, возьми.

− Что это? − поинтересовалась я, заглядывая внутрь. Густая темно-красная жидкость плотно приливала к толстому стеклу. Это от нее исходил этот неприятный резкий запах, который стоял у меня в носу.

− Укрепляющий тоник с корицей и мятой, − пояснил Даниель, и откинулся на спинку дивана.

Сморщив нос, я приложила стакан к губам, и осторожно его опрокинула. Жидкость имела пряный, слегка солоноватый привкус, чем-то отдаленно напоминающий знаменитую «Кровавую Мэри».

Я почувствовала, как лицо запылало с новой силой, а жжение в горле и боль в ступнях, наоборот, вдруг начали понемногу утихать.

− Ну как? − поинтересовался Анджей. − Тебе лучше?

Осушив стакан до дна, я протянула его обратно Даниелю:

− Да, кажется. Интересная смесь… − немного смутившись пролепетала я, а затем добавила, − А можно еще немного?

Даниель улыбнулся. На его щеках появились милые ямочки:

− Ну, конечно.

Взяв стакан, он снова наполнил его непонятным напитком, а затем протянул мне:

− Что ж, думаю, теперь мы можем начать.

Анджей положил руку на спинку дивана прямо позади меня:

− Амелия, расскажи, что случилось после того, как Эдуард увел тебя, и оставил меня своим глупым дружкам на растерзание?

Я тяжело сглотнула, припоминая события того вечера и, напрягая память, стала последовательно восстанавливать всю картину произошедшего:

− Он отвел меня на Карлов Мост. Там он… − я запнулась, и, только когда с моих губ слетел тяжелый вздох, продолжила, − …снова попытался сделать то, что хотел сделать тогда в клубе.

− И… ему удалось? − протянул Анджей. Его вторая ладонь, лежащая на колене, с силой сжалась в кулак.

− Нет! − взвизгнула я гораздо громче, чем рассчитывала. – Скажем так, я заставила его… немного изменить свои планы.

− Что было дальше, Амелия? − спросил Даниель.

Бросив на Анджея короткий взгляд, я снова изо всех сил стала напрягать память. Только сейчас я заметила, что на нем не было и царапины. Учитывая все то, что с ним вытворяли Влад и Руслан, это выглядело довольно странно и… пугающе.

− Погода начала резко меняться. Сквозь туман было тяжело что-то разглядеть. В общем, когда у Эдуарда снова ничего не получилось, он попытался меня ударить…

Анджей закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, прошипел:

− Я знал, что нужно было его прикончить!

− Анджей, прошу, держи себя в руках! − с легким недовольством в голосе протянул Даниель.

Я с подозрением посмотрела на них, и спросила:

− Вы что, знакомы? Ну, то есть…

Даниель усмехнулся:

− Ну, конечно, Амелия! Как же я могу не быть знаком с собственным студентом?

Я состроила многозначительную гримасу:

− Вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Что-то мне подсказывает, что вы знали его еще до того, как он появился в университете.

Я поняла, что попала в точку. Эти двое водили всех окружающих за нос, изображая взаимною любезность.

− Амелия, прошу тебя, продолжай, − выпалил Даниель, скрещивая руки на груди.

− В общем, мы с ним, как всегда, стали выяснять отношения и, в этот самый момент по округе раздался какой-то душераздирающий вопль. Я никогда не слышала, чтобы человек так кричал. Казалось, что кого-то охватил невероятный ужас… − я посмотрела прямо перед собой, понимая, что добралась до той части истории, которая вызывает у меня самые страшные опасения. − У Эдуарда был с собой пистолет.

Из глаз вдруг предательски потекли слезы.

− И он… Он убил…

− Понятно. − Даниель утвердительно кивнул головой, уже не пытаясь скрыть своего давнего знакомства с Анджеем. − Так вот кто укокошил Андреева… Он никак не выходил у меня из головы. Представители клана, а Киан в особенности, никогда так не действуют. Георгий предупреждал, что рано или поздно, они все равно доберутся до его семьи…

− Что же, кажется, он был прав, − протянул Анджей, и спросил меня уже напрямую, − Амелия, тот человек, который на тебя напал… Как он выглядел?

Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то, но перед глазами проносились какие-то несвязанные размытые обрывки:

− По-моему, довольно высокий, кожа смуглая, длинные волнистые волосы… И, еще он… − я запнулась, посчитав, что если продолжу свои нелепые россказни, меня просто-напросто сочтут сумасшедшей. − Да нет, ничего.

− Ты еще что-то вспомнила? − не отставал Даниель.

Я еще раз отрицательно помотала головой:

− Дальше все обрывается, превращаясь в набор неясных бессмысленных образов. − Мои глаза с надеждой устремились на Анджея, − Вам что, известно, кто этот человек?

Он пропустил мой вопрос мимо ушей, и загадочно проговорил:

− Знаешь ли, мир не так прост, как кажется, Амелия. Есть такие вещи, которые обычным людям тяжело принять или понять...

− «Обычным людям»? − переспросила я, и, потянувшись к стоящему на столе графину, сама наполнила свой вновь опустевший стакан.

Даниель бросил на меня косой взгляд. В его глазах читалась настороженность:

− Непосвященным… − преподаватель взял еще один стакан и налил себе виски. − Чтобы понять, как справиться с проблемой, нужно узреть ее корень, Амелия. Осознать всю степень невероятности…

− Простите? − протянула я с недоумением в голосе.

Все происходящее вызывало у меня внутри чувство жуткого дискомфорта. Честно говоря, Даниель впервые в жизни жутко пугал меня своими непонятными разговорами и рассуждениями.

В этот момент Анджей осторожно взял меня за уже успевшую прилично заледенеть ладонь:

− Мне нужно кое-что тебе рассказать, Амелия. Возможно, после этого ты даже станешь меня ненавидеть…

Мое сердце тревожно забилось в груди.

«Да что ты такое несешь?! − выругалась я про себя. − Как я могу ненавидеть того, кого люблю больше жизни?».

Анджей тем временем продолжал:

− Но, пока я этого не сделал, мне абсолютно точно нужно быть во всем уверенным. Знаю, что уже спрашивал, но прошу тебя ответить еще раз… То, что ты тогда сказала мне насчет своих чувств… Это действительно так?

− Анджей, причем тут… − начал, было, Даниель, но Анджей выставил ладонь вперед, призывая его замолчать.

− Я жду.

Я сделала глубокий вдох, и на одном дыхании выпалила:

− Анджей, я люблю тебя. Я готова произносить это каждую секунду, если потребуется! Ничто на свете не заставит меня тебя ненавидеть, но… − я запнулась, и с силой растерла нудящие виски, − Как этот вопрос связан с тем, что произошло накануне?

− Это связано с этим самым тесным образом. − Он как-то обреченно усмехнулся и, сложив ладони «домиком», на несколько секунд приставил их к своему лицу.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Анджей снова пришел в себя и заговорил.

− Амелия, а продолжила ли ты любить меня, если бы узнала, что я совсем не тот за кого себя выдаю? Смирилась бы с тем, что еще задолго до нашего знакомства, я не единожды преступал закон? Что благодаря мне люди не раз обрекались на верную смерть? Сможешь ли ты жить рядом с тем, кто когда-то был самым настоящим чудовищем?

Я резко вскочила с дивана:

− Анджей, ради всего святого! Что ты такое говоришь?

Анджей пристально наблюдал за каждым моим движением:

− Неужели ты ни о чем не догадалась? − его глаза снова начали менять цвет прямо на глазах. − Неужели тебе не показался странным тот факт, что я выбрался из потасовки с дружками твоего бывшего парня без единой царапины на теле?

Он выдержал паузу, а затем добавил:

− Обычно, девушки твоего возраста неплохо разбираются в мистике, и у них уже давно возникли бы какие-нибудь подозрения…

С моих губ едва не сорвался крик. Все его поведение и внеземная красота уже давно давали мне своеобразную почву для «подозрений», но каждый раз я приказывала своем бурному воображению как можно скорее «заткнуться и проваливать», прекрасно понимая, что тех… «существ», о которых я всякий раз удосуживалась думать, просто-напросто не существует в природе.

− Ты хочешь сказать, что ты…

− В некотором роде. − Еле слышно отозвался он. − Я тот, кого в современной литературе называют дампиром. Я − дитя, рожденное от союза человека и вампира.

− Господи, ну что за глупость?! − вдруг сорвалось у меня с языка. − Этого же просто не может быть! Анджей, скажи, чего ты добиваешься? Хочешь меня напугать? Вся эта тема с вампирами, осиновыми кольями и гробами, вместо постели, уже не актуальна. Я читала книги Брэма Стокера и Энн Райс еще подростком, и все это − один большой бред, ясно?!

Когда я закончила свой монолог, то поняла, что на диване уже никого нет.

− Я здесь… − послышалось у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела Анджея:

− Как ты тогда объяснишь это?

Он резко двинулся вперед и через мгновение оказался на верхних ступенях лестницы, затем, около рояля, и, наконец, снова возник на диване.

− О, Боже… − беззвучно протянула я.

− Как ты объяснишь то, что сейчас видела?

Я стояла в оцепенении, не в силах сказать хоть что-то, а Анджей, тем временем, продолжил:

− Это правда, Амелия. Я − дампир, и избавиться от этого нельзя. Такова моя природа.

− Но это просто невозможно! − продолжала отнекиваться я, все еще не в состоянии поверить в происходящее. − Я не верю в подобную чушь!

− Я родился в Берлине в 1920 году. Во времена Второй мировой войны я состоял в рядах СС, а мой отец был одним из приближенных Гитлера. Его ему представил сам Муссолини…

Я все еще недоверчиво смотрела на него, и не могла выдавить из себя и звука.

− Вот, смотри.

Анджей вытянул из внутреннего кармана пиджака две старые потертые бумаги и протянул их мне.

Первой оказалась пожелтевшая от времени фотография, на которой был изображен сам Анджей в немецкой военной форме. Его волнистые волосы были аккуратно зачесаны назад.

Второй бумагой оказалось свидетельство о рождении старого образца, подтверждающее названную им дату.

Тут я не выдержала и громко расхохоталась, уронив бумаги на пол:

− Отлично! Просто прекрасно!!! Значит, ты утверждаешь, что ты − бывший нацист, и тебе сейчас… − я подсчитала в уме, − …98 лет? Да ты мне в прапрадедушки годишься, Анджей! А вы, Даниель? Вы что, с ним заодно?

Преподаватель испугано обернулся, словно до него только сейчас дошел тот факт, что он до сих пор находится в помещении:

− Мы еще доберемся до моей роли во всей этой истории, Амелия. А пока… мы должны рассказать тебе про твою.

− А-аа! − не унималась я. − Значит, у меня тоже есть своя особая «роль» во всем этом безумии?! Ну, хорошо! И, кого же я «играю»?

Голова шла кругом от бурного потока информации, содержащей в себе столь… невероятные элементы.

− Амелия, я появился в вашем университете по просьбе Георгия, твоего деда. − На полном серьезе заявил Анджей.

− Ты хочешь сказать, что знал моего деда? − встрепенулась я. − Ты что, виделся с ним, когда он еще был жив?

− Я и сейчас его ЗНАЮ, Амелия. − Анджей нарочито выделил глагол в предложении. − Твой дедушка не погиб в авиакатастрофе, как сообщили вашей семье.

− Что ты такое говоришь? − прошипела я. − Были же официальные похороны…

− Его не было на борту в тот день, Амелия… − встрял Даниель. − Те люди, которые открыли на тебя охоту, выяснили это, и теперь жаждут отомстить.

− Отомстить за что? − в недоумении протянула я. − Да что вы оба несете, черт подери?!

− Они считают, что твой дед кое-что у них похитил, а затем отправился с этим в изгнание.

− Куда отправился?

Я чувствовала себя так, словно оказалась в сумасшедшем доме наедине с психами.

− Георгий разработал специальный состав, который позволил бы людям полностью защитить себя от вампиров. Подобный расклад дел привел бы к тому, что им не на кого было бы охотиться. Итог − полное и неизбежное вымирание.

Я бросила на Даниеля предосудительный взгляд, но, как только наши глаза встретились, я поняла, что преподаватель говорит на полном серьезе.

− Тем самым твой дед подорвал влияние вампирского клана, устоявшееся на протяжении веков. Они пришли в ужас от собственного бессилия. Если бы люди узнали бы об их существовании, а заодно и о средствах вакцинации, миру тьмы быстро пришел бы конец. Другие кланы мигом бы начали делить власть…

Я продолжала непонимающе пялиться на преподавателя.

− Мы с твоим дедом познакомились во время одной из его экспедиций в Гималаи. Там произошел обвал, и многие из членов его группы погибли. По счастливой случайности я как раз оказался неподалеку. Мне безумно хотелось побыть одному, и меня ненароком занесло в эту проклятую ледяную глушь… − вставил Анджей. – Георгий был тяжело ранен, а я ему помог.

Мне казалось, что я вот-вот рехнусь. Не придумав ничего лучше, я с силой ущипнула себя за руку, безнадежно надеясь, что все это дурной сон. Но когда, пару минут спустя, так ничего и не исчезло, я поняла, что больше не в состоянии находится здесь и слушать весь этот бред.

− Я хочу уйти, Анджей. Вы оба − сумасшедшие!!! Где мои вещи?

− Что ты задумала? − бросил Даниель, резко вскочив с дивана.

− Я собираюсь вернуться в гостиницу! Немедленно! Мне нужно в больницу, к Эдуарду…

− Но, тебе нельзя выходить… − вступил Анджей.

− Уже несколько дней здесь длится самая настоящая буря, − не унимался Даниель. − Движение перекрыто. Сейчас ты не сможешь добраться до Праги!

− Придумаю что-нибудь… − сорвался с моих губ недовольный возглас.

Наплевав на вещи, я бросилась вперед, к двери, но Анджей мигом преградил мне путь.

− Тебе нельзя выходить на улицу, Амелия! − его глаза блеснули огнем.

− Анджей, прекрати сходить с ума! Пропусти меня, не будь идиотом…

Обернувшись, я увидела стоящего позади меня Даниеля, сжимающего в пальцах шприц с какой-то непонятной светло-розовой жидкостью.

− Что это значит? Что это такое? − протянула я, смеривая их вопросительным взглядом.

− Прости, Амелия, но я не могу позволить тебе уйти. Это для твоей же пользы…

− Анджей… − бессильно прошептала я, понимая, что сейчас он, очевидно, уже не на моей стороне.

Посмотрев мне в глаза, Анджей почти сразу же поспешил отвернуться. Я была готова поклясться, что на его прекрасных ресницах проступили слезы. И были они от отчаянья.

− Прости меня за то, что я сделал… − едва слышно проговорил он. − Меньше всего на свете я хотел, чтобы это произошло с тобой. Надеюсь, что Георгий меня тоже за это простит…

Я непонимающе на него посмотрела.

− У тебя не было другого выхода, Анджей, − заключил Даниель. − Ты сделал то, что должен был сделать.

Тут до меня наконец-то начал доходить весь ужасающий смысл их слов.

Перед глазами стремительно проносились мгновение за мгновением, пока я не вздрогнула, увидев, как напавший на меня незнакомец прикасается к моей шее своими клыками и с наслаждением высасывает из моего тела последние жизненные силы.

− О, Боже! − с ужасом протянула я, когда, наконец, увидела перед мысленным взором то последнее, что моя память запечатлела перед тем, как я очнулась в этом незнакомом месте.

Я отчетливо вспомнила яркий ослепительный свет и резкую, ни с чем несравнимую боль, пронзающую мое тело.

− Тот мужчина… Он… − из моего горла вырвался адский вопль. − Он же пил мою кровь!!!

− Амелия… − Анджей попытался провести своей ладонью по моей щеке, но я резко отдернулась.

− А потом та машина… Она… она ведь, буквально раздавила меня! Я помню, как почувствовала дикую боль!

Мою грудь сковали рыдания. Я была не в силах сделать даже вдоха. Глаза словно выцарапывали из глазниц, а горло саднило так, словно к нему приложили раскаленный металл.

− Почему? − пропищала я. − Почему я все еще жива?

Анджей всеми силами старался отвести наполненный сожалением взгляд.

− Амелия… − попытался встрять Даниель.

− Нет! − зарычала я. − Пусть он ответит…

Я вплотную приблизилась к Анджею, и осторожно приподняла его голову за подбородок:

− Скажи мне, Анджей…

Он молчал, продолжая буравить меня взглядом.

− Говори!!! − завизжала я. − Ну же!

− Я обратил тебя… − обреченно ответил он.

− Что?! − пробормотала я, истерично ухмыльнувшись сквозь слезы. − Что ты сказал?

Я почувствовала, как меня бросило в жар. Слова, сказанные Анджеем, были прекрасно мне знакомы, но я все еще не могла поверить в то, что все происходящее ничто иное как реальность.

− Я пообещал Георгию защищать тебя, чего бы мне это не стоило. Как видишь, из этого ничего не вышло… − он запнулся, снова смотря куда-то мимо меня, − Вместо этого, я умудрился обречь тебя на гнусное, ограниченное существование!

− То есть… − с трудом пробормотала я, не желая заканчивать предложение, − Ты сделал меня… вампиром?

− У него не было выбора! − словно оправдываясь, вновь вставил Даниель. − Он ВСЕ сделал для того, чтобы ты осталась в живых!

Я завопила, с силой вцепившись в свои растрепавшиеся локоны:

− О, Господи! Боже мой…

Перед глазами проносились все мгновения прожитой жизни. Как счастливые, так и самые грустные. Родители, Эдуард, ребята, наше веселое детство, и… мои чувства к Анджею, вспыхнувшие столь внезапно, и еще недавно казавшиеся такими захватывающими.

− Теперь ты понимаешь, что тебе нельзя выходить на улицу? − спросил Даниель, опуская шприц. − Там пасмурно и сыро, но это вовсе не означает, что ты вот так просто сможешь расхаживать по улице среди бела дня. К сожалению, у нас нет сыворотки для этого…

− Я не хотел, чтобы все закончилось вот так…

Я, шатаясь, отстранилась назад, и, бессильно рухнув на колени, закрыла глаза руками. Мой разум был не готов мириться с полученной информацией. Перед глазами стояли лица родных и друзей. Я так и видела огромные голубые глаза мамы, добрую улыбку папы, слышала смех Кейши, вспомнила Андрея. Его приветливый взгляд, густую шевелюру, вечно искаженный улыбкой рот… А еще, его широкую шею и тонкие синие вены, исчерчивающие изящные запястья.

Представив себе длинную тонкую трубочку, по которой медленно перемещаются миллионы округлых микроскопических телец, я убрала руки от лица, и совершенно отчетливо ощутила на губах такой прекрасный, слегка солоноватый привкус молодой и свежей крови друга.

Я должна получить ее! Прямо сейчас, сию минуту! Немедленно…

Горло с силой сжало. Я почувствовала, как глаза начали словно пульсировать изнутри. Медленно поднявшись с колен, я пристально изучила взглядом свои руки, испещренные разбухшими синими жилами, а затем, резко двинулась вперед.

Передо мной стояла нечеткая, расплывчатая фигура Анджея, перекрывающая путь к двери.

− Амелия… − неуверенно протянул он. − Даже не думай об этом!

− Отойди от двери, и дай мне пройти! − прошипела я, даже не пытаясь подавить нарастающий внутри гнев.

− Ей нужна кровь… − послышалось за спиной тихое шептание Даниеля. − Она не успокоится, пока не получит ее от своей первой жертвы, ты же знаешь. Кровь из графина не подойдет для полного завершения цикла…

Анджей отрицательно помотал головой, и мигом принял боевую стойку, готовый отразить нападение в любую секунду:

− В любом случае, сначала нужно дождаться темноты, иначе…

− Лучше отойди, Анджей… − снова пробубнила я, понимая, что больше не в состоянии бороться со своей жаждой.

Сзади послышался шорох. Я резко обернулась. Даниель дернулся вперед и, с силой размахнувшись, направил шприц в область моей левой лопатки. Сама не понимая, как, я в мгновение ока очутилась за спиной преподавателя и, выбив шприц у него из рук, отвела его голову в сторону и с наслаждением вонзила зубы в смуглую упругую кожу.

Мой рот наполнился молодой горячей кровью, приятно обволакивающей горло.

Даниель тихо застонал, с силой сжав зубы. Его сухожилия напряглись, а кровь еще стремительней засочилась из раны. Я с удовольствием причмокнула, ощутив, как ко мне стремительно возвращаются жизненные силы.

− Прости меня Амелия, но я должен это сделать! Ради твоего же блага… − послышался голос Анджея, который был каким-то странным и далеким, словно звучал где-то в глубинах моего сознания.

Приглушенный свист рассек воздух. Я резко обернулась, инстинктивно выбросив руку вперед. Маленький стеклянный пузырек, который Анджей метнул в меня за мгновение до этого, приземлился четко в мою ладонь.

Анджей с недоумением посмотрел на меня.

Я почувствовала, как мое тело напряглось, наполняясь безумной, почти животной яростью.

Что-то внутри подсказывало, что нужно сдержаться, проявить благоразумие, взять себя в руки и дать Анджею шанс помочь мне, но, увы, я так и не смогла ничего с собой поделать.

С силой сжав склянку, я посмотрела Анджею прямо в глаза, и мгновение спустя выпустила из-под пальцев кучку мелких, похожих на прозрачный песок осколков. Вторая ладонь, которая все еще с силой сжимала горло Даниеля, также пришла в движение и, словно ненужный мусор, отшвырнула его в сторону. Преподаватель перелетел через диван и, с силой стукнувшись головой о стену, медленно сполз вниз, прямо на невысокий дубовый столик, который мигом разлетелся на куски так же, как и стоящая на нем ваза эпохи династии Мин.

Пару мгновений спустя, тело Даниеля неуклюже развалилось на ярком персидском ковре.

Я повернулась к Анджею. Здравый смысл покинул меня, дав волю лишь самым поверхностным инстинктам. Таким как злость и… голод.

− Лучше уйди с дороги и не мешай мне, Анджей… − прошипела я, понимая, что не слышу в исходящих из моего горла звуках никаких привычных интонаций. Лишь звериное, почти утробное рычание.

− Это не ты… − отозвался он. − Злоба и голые инстинкты захватили твой разум! Не дай им взять верх! Борись! Возьми себя в руки! Только так…

Его голос настойчиво «вплетался» в мои мысли, из-за чего голову каждый раз словно насквозь пронзало раскаленной кочергой. Казалось, что его слова как будто вбиваются в мой мозг молотком, заставляя тело неизбежно им повиноваться…

− Заткнись! − завопила я, схватившись за голову, которая словно начала взрываться изнутри. − Замолчи, сейчас же!

Не зная, как еще защититься, я инстинктивно выбросила руки вперед. Почти сразу же я почувствовала, как ладони едва заметно завибрировали, и из них вырвался непонятный, сокрушающий все на своем пути импульс, испускающий яркое светло-голубое свечение. Казалось, что он исходил из каждого пальца, из каждого сустава, из каждой клеточки моего тела.

Этот мощный, ни на что не похожий поток энергии с неимоверной скоростью врезался в грудь Анджея.

− Ненавижу! − завопила я, когда его тело с грохотом обрушилось на тяжелую дубовую дверь и разнесло ее на мелкие кусочки.

Анджей глухо, словно огромная неподвижная глыба, приземлился на устилающий подъездную дорожку щебень.

Сзади послышался тихий стон. Кажется, Даниель начинал медленно приходить в себя. Недолго думая, я схватила висящий на подлокотнике дивана черный пиджак, и выскочила под сыплющиеся с неба капли. Подойдя к распластавшемуся на мокрой земле Анджею, я прошипела:

− Я ненавижу тебя, Анджей Моретти! Будь проклят тот день, когда ты появился в моей жизни!

Лицо Анджея перекосилось от боли. Он с силой прижимал левую ладонь к груди, а его глаза были переполнены тревогой и неподдельным удивлением.

Я почувствовала, как ветер вдруг стал успокаиваться, а дождь прямо на глазах перестал сокрушаться на землю своими крупными каплями. В тот самый миг, когда я подняла глаза вверх облака, словно по мановению волшебной палочки вдруг рассосались, и прекрасное, голубое как бескрайний океан небо, снова предстало перед нами во всей своей красе.

Словно птичка, прилетевшая с зимовки обратно на родину, я с наслаждением подставила лицо под теплые лучи только что пробудившегося «ото сна» солнца.

− Боже… − протянул Анджей. − Этого просто не может быть! Так вот почему они открыли охоту…

На крыльцо, придерживаясь одной рукой за плечо, медленно выплыл Даниель. Во второй он сжимал замысловатый миниатюрный арбалет. Его лицо исказилось от боли, когда он попытался приподнять оружие и навести его на меня.

− Нет, Даниель, не надо! − завопил Анджей, приподнявшись на локте, но преподаватель уже и так опустил оружие, и с любопытством смотрел прямо на меня.

Видя их замешательство, я поспешила резко сорваться с места и броситься в сторону небольшой стоянки, расположенной чуть поодаль.

Двигаться так быстро, как полагается настоящему вампиру в этот раз не получалось, и поэтому, нужного места я смогла достичь лишь несколько мгновений спустя.

Оглядевшись по сторонам, я вдруг растерялась, не зная, что же делать дальше. Посмотрев на зажатый в руке пиджак, я решила незамедлительно осмотреть карманы. Что-то подсказывало, что там я смогу найти ключи от одной из припаркованных здесь машин. И не ошиблась. В боковом кармане я нашла маленькое колечко с серебряным брелоком в виде совы.

Выставив маленькую металлическую палочку вперед, я нажала на кнопку. Из небольшого отверстия вверху вырвался тонкий луч, но ничего так и не произошло.

− Вот, черт! − выругалась я, а затем, попробовала еще раз, направив брелок в противоположную сторону. Почти сразу же послышалось несколько коротких гудков, и фары стоящего в самом конце аллеи серебристо-серого «Астон Мартина», приветливо мне «подмигнули».

Одним резким движением сбросив с себя мешающий свободе движений халат, я со всех ног бросилась к автомобилю.

Отворив дверь, я мигом скользнула внутрь темного салона. Откинувшись на подголовник, я сделала глубокий вдох, а затем, трясущимися руками вставила ключи в зажигание. Мотор отозвался тихим урчанием. Несколько раз я нажала на педаль газа своей босой ступней, с удовольствием слушая, как рокочет мощный мотор. Переключив передачу, я развернула автомобиль, и резко сорвалась с места, во все стороны разбрызгивая колесами мелкий щебень.

Пару минут спустя я выехала на шоссе. Мимо проносились немногочисленные автомобили, но что-то мне подсказывало, что я двигаюсь в правильном направлении. Через пару километров наконец-то показался знак, сообщающий, что до Праги осталось всего шесть с половиной километров.

Удовлетворенно хмыкнув, я снова переключила передачу, и с огромным удовольствием вновь надавила на педаль газа. Машина легко и резво прибавила ход. Я стремительно приближалась к тому месту, где хотела оказаться больше всего на свете. В нашей гостинице, в своем номере, рядом с Андреем…

А точнее, рядом с его прекрасной, наполненной молодой горячей кровью шеей.

Я с наслаждением облизнула пересохшие губы, когда представила, как мои только что обретенные клыки, вонзятся ему в горло.

Глава седьмая. В темноте

Незаметно проскочив мимо стойки ресепшен, я вихрем влетела в лифт, и посмотрела на себя в зеркало.

Густые каштановые волосы торчали в стороны неровными слежавшимися клоками, а зеленые некогда глаза оказались красными и воспаленными. Бледная кожа сияла нездоровым блеском.

Я тяжело вздохнула. Мысли путались. Я все еще не могла поверить в то, что все произошедшее со мной − правда.

«Анджей − 98-летний дампир. Дитя, рожденное от союза человека и вампира… − проносилось у меня в голове. − А наш преподаватель, всеми любимый Даниель, все это время был в курсе!».

Лифт едва слышно пискнул, а двери, зашипев, тихо разошлись в стороны. Я резво направилась вперед, но почти сразу же снова замерла.

− Амелия?! − послышался удивленный голос Полины. − Что… что ты тут делаешь?

Подруга была одета в стильные обтягивающие джинсы и белую хлопковую футболку с изображением группы «Битлз». В руках она сжимала серебристую банку с диетической колой.

Так ничего и не ответив, я молча подалась вперед, и крепко прижала подругу к себе. От удивления Полина оцепенела, и лишь несколько секунд спустя одарила меня неловким ответным объятием.

− Как же я соскучилась! − протянула я, отстраняясь.

− Я тоже… − подруга все еще удивленно на меня таращилась, − А как ты сюда попала? Тебя что, уже выписали из больницы? Что произошло в пятницу? Говорят, на вас с Анджеем напала какая-то банда…

− Даниель так сказал? − спросила я, так и не ответив ни на один из поставленных вопросов.

− Да, он. А что, что-то не так? − Полина бросила на меня подозрительный взгляд. − Амелия, почему ты в таком виде? Почему не предупредила, что тебя выписали? Твоя мама звонила…

Снова так ничего и не ответив, я резво направилась вперед. Подруга потрусила следом.

Пару мгновений спустя я резко открыла дверь нашего с Кейшей номера, и почти бегом заскочила внутрь, сама до конца не осознавая, куда так тороплюсь.

До ушей сразу же донеслось приглушенное хохотание и громогласные взрывы. Кажется, друзья играли в какую-то видеоигру.

Преодолев небольшой темный коридор, я все же немного сбавила темп, и осторожно заглянула в гостиную. На белоснежном диване беспечно развалились Андрей с Ксандром, потягивающие (вероятнее всего, украдкой) пиво из небольших коричневых бутылок из толстого стекла и, с азартом в глазах, с силой давящие кнопки на джойстиках.

По экрану бегали какие-то непонятные тролли в накидках, вооруженные посохами, мечами, кинжалами и еще какими-то совершенно несуразными светящимися штуковинами.

Из спальни послышался приглушенный голос Марка:

− Эй, вы там! Заткнитесь! Я пытаюсь помочь девчонкам в поисках, а вы все только усложняете!

− Да мы же тихо! Только не говори, что там все равно все слышно…

Через мгновение из-за дверей появилось недовольное лицо друга:

− Вы можете помолчать хотя бы минуту?! Дайте мне сосредоточиться, в конце концов! Кажется, есть какой-то импульс совсем неподалеку, но я пока… − он резко замолчал, заприметив меня в дверях.

− Привет… − тихо прошептала я с улыбкой.

Ребята проследили за направлением взгляда друга.

− Амелия? − удивленно протянул Андрей, вытягиваясь на диване.

− А ты ожидал кого-то другого?

Я вышла вперед, а друг, недолго думая, бросился ко мне и, приподняв над полом, весело покружил.

− Как же я рад тебя видеть! Тебя выписали? Немедленно рассказывай нам о том, что произошло!

− Я тоже рада тебя видеть, Андрей… − прошептала я, с трудом сдерживая желание прямо на глазах у друзей впиться ему в шею. − Меня выписали… утром.

Марк пристально смотрел на меня, но двигаться с места не спешил. Что-то в его глазах заставило меня насторожиться.

− Привет, подруга! − задорно протянул Ксандр, и, осторожно прижав меня к себе, добавил, − В европейских больницах теперь вместо пижамы шелковые пеньюары выдают?

Я посмотрела вниз на свои босые ноги и обтянутые голубым шелком бедра.

Полина провела рукой по льняному пиджаку, укрывающему мои плечи, и, сузив глаза, пробормотала:

− У Даниеля точно такой же пиджак…

Я испуганно посмотрела на подругу и, издав легкий смешок, ответила:

− Все верно. Ты очень наблюдательна. Это его пиджак. В тот вечер я потеряла мобильный телефон и поэтому не смогла предупредить вас о том, что меня выписывают. В больнице появлялся лишь Даниель, как наш официальный представитель здесь, в Праге… − Полина пристально следила за каждым движением моих губ. − Ему сообщили о том, что мне стало лучше, и он приехал. Все мои вещи куда-то затерялись, и поэтому пришлось довольствоваться тем, что было под рукой… − ложь за ложью так и продолжала сыпаться с моих губ, − Женщина из соседней палаты любезно поделилась со мной тем, чем располагала. Поскольку я не могла появиться на улице в одной лишь комбинации, пришлось ненадолго позаимствовать пиджак у Даниеля.

− А обувь? − не унималась Полина. − Она тоже куда-то подевалась? Или Даниель тебя на руках до входа нес?

− Мне дали одноразовые тапочки, но я выбросила их в мусорную корзину в вестибюле… − отозвалась я, бросив на подругу испепеляющий взгляд. − В них было жутко неудобно.

Повисла неловкая пауза. Марк продолжал стоять в стороне и хмуриться, поэтому Андрей заговорил первым, и тем самым разрядил обстановку:

− Амелия, пойдем. Тебе срочно нужно переодеться.

Я послушно кивнула:

− Ты прав, − на моем лице застыла легкая улыбка, а взгляд переместился на Марка, − А ты, милый друг… разве не рад меня видеть?

Он почесал подбородок, а затем, все же выдавил из себя некое подобие улыбки:

− Ну, почему же! Очень рад… − осторожно подавшись вперед, друг неловко приобнял меня за плечи. − Просто, как-то все неожиданно вышло. Нам сообщают, что на вас с Анджеем напали, что ты в больнице… и вдруг, пожалуйста! Амелия Гумберт собственной персоной!

− Хватит болтать! − встрял Андрей, и потянул меня за собой в спальню. − Дайте ей прийти в себя! Позже, она сама нам все расскажет…

Мне никогда не нравилось, когда Андрей вот так рвался все за всех решать, но, в данном случае, я была безумно благодарна другу, поскольку чувствовала себя просто отвратительно, а лишние разговоры вызывали у меня раздражение. Единственной вещью, о которой я сейчас мечтала − был душ. Ну, и еще кровь. Кровь, которая тихо текла в его молодых упругих жилах.

− Мы будем здесь… − словно предупреждая, пробормотал Ксандр Андрею.

Кивнув, друг зашел в комнату следом за мной.

В спальне приятно пахло ванилью и свежими лилиями, поставленными в вазу. Кейша больше всего на свете любила именно эти цветы, и что-то мне подсказывало, что огромный благоухающий букет был подарен подруге Марком во время моего отсутствия.

Шторы в помещении были плотно запахнуты, на полу валялись какие-то странные листы, мелкие серебристые фигурки и кожаные мешочки с сушеной травой. На стоике возле окна примостился «Мак» Марка.

Я резво направилась к шкафу. Послышался тихий треск.

− Что за… − выругалась я, и посмотрела себе под ноги. Прямо под моей ступней оказался небольшой раздавленный пластиковый пузырек, с вытекшей из него на ковер синеватой жидкостью.

− Кажется, это зелье… − протянул Андрей.

− Что? − непонимающе переспросила я.

− Пока ты лежала в больнице, в Праге разразился самый настоящий ураган. Все аэропорты перекрыли, а из гостиницы, после того что произошло с тобой и… − друг запнулся. − И с Анджеем, Даниель запретил выходить без сопровождения. Была такая дикая скукотища, что мы не нашли ничего лучше, чем приставка и настольные игры. Этот флакончик, наверное, выпал из нашего набора «Подземелья и драконов».

− Ясно… − протянула я, и, отодвинув в сторону зеркальные створки шкафа, принялась искать подходящую одежду.

Андрей пристально за мной наблюдал, а с его лица не сходила милая улыбка. Найдя подходящие спортивные штаны и рубашку, я, недолго думая, сбросила с себя пиджак, который, как теперь выяснилось, принадлежал нашему обожаемому лгуну-преподавателю.

Андрей смущенно кашлянул, и поспешил отвернуться.

Я улыбнулась, и вдруг с радостью осознала, что мой недавний порыв поскорее «насытиться», резко пошел на убыль. Более того, кровь почему-то уже не казалась мне столь привлекательным лакомством как несколько часов тому назад, а жжение и сухость в горле почти прошли, сменившись диким, но уже вполне «человеческим» голодом. Я поняла, что безумно соскучилась по другу, и пришла к выводу, что никогда не смогла бы причинить вред тому, кого безумно люблю. Конечно, это была не совсем «та» любовь, на которую Андрей всегда рассчитывал, но все же.

− Я, пожалуй, открою окно… − протянул Андрей, и уже почти прикоснулся к занавесям.

Резко сорвавшись с места, я в десятую долю секунды оказалась рядом с ним, и придержала за руку.

− Нет, не нужно.

Друг удивленно на меня уставился, и, едва заметно усмехнувшись, ответил:

− Ладно. Просто, здесь очень темно, а я и без того плохо вижу. − Он выдержал короткую паузу. − Надо же, я думал, что ты все еще возле шкафа…

− Прости, что напугала. В последнее время, я вообще чувствую себя словно какая-то никчемная тень… − с моих губ сорвался тяжелый вздох.

− Я не переставал думать о тебе… − прошептал Андрей, и осторожно, почти невесомо, провел своими теплыми пальцами по моей щеке.

− Я знаю, − так же тихо ответила я, и, чмокнув друга в щеку, поспешила отправиться под душ.

Когда я закрыла за собой дверь ванной комнаты и, обнажившись, залезла в просторную стеклянную кабину, меня с головой накрыло приятное чувство спокойствия и умиротворения. Теплые капли нежно ласкали кожу, и я совершенно четко ощущала, как вместе с мутной водой, стекающей в водосток, уходит часть моего прошлого. Я до сих пор не могла до конца осознать всего того, что произошло в последние дни, и не могла понять, как же теперь жить с пониманием того, что мир гораздо более сложен и непредсказуем, чем мне казалось раньше. Что под покровом ночи по улицам разгуливают не только самые отъявленные преступники и злодеи, а еще и самые настоящие «дети ночи» − вампиры, оборотни, дампиры, и тому подобные существа, отнюдь совсем не выдуманные, и не сошедшие в реальный мир в качестве персонажей какого-нибудь фильма.

А дедушка! Анджей сказал, что он жив! Что его преследовали какие-то могущественные люди, и что ему пришлось укрыться от них в каком-то… изгнании.

Прикрыв глаза, я попыталась привести мысли в порядок. Что-то внутри подсказывало, что все еще только начинается, что некий «процесс» уже запущен самой Вселенной, и в скором времени водоворот невероятных событий захлестнет меня с головой. Поэтому сейчас, в этот самый миг, мне нужно было хотя бы ненадолго забыться, и насладиться своим уединением.

Что-то определенно надвигалось, и я знала, что пути назад уже не будет никогда.

Вскоре после того, как я приняла душ, переоделась и вышла в гостиную, к нам присоединились Кейша и Лиза. Их реакция на мое внезапное возвращение была такой же неоднозначной, как и у остальных. У меня не было никакого сомнения в том, что друзья рады меня видеть, но что-то в их взглядах, несомненно, настораживало.

− Амелия, расскажи нам, что же все-таки произошло в тот злополучный вечер? − жестикулируя руками, протянула Полина.

− Мы все жутко за тебя волновались… − поспешила вставить Лиза. − В субботу утром мы проснулись под звуки жуткой грозы и дикого, просто неистового ветра. Все так и сверкало!

Андрей, который уже успел позаботиться об обеде, раздавал нам тарелки.

− Когда мы отправились вниз чтобы позавтракать, пришел Даниель, и сообщил, что ты в больнице. − Ксандр принял из рук друга тарелку с огромным куском сырной лазаньи. − Прости Ам, но мы сразу же позвонили твоей маме…

− Мы сами попытались попасть в больницу, но Даниель сказал, что ты находишься в отделении интенсивной терапии, и к тебе нельзя… − пояснила Кейша, отправляя в рот вилку с салатом.

− Ничего страшного! − ответила я, махнув одной рукой, а второй поднеся к губам стакан с минералкой. − Вы все сделали правильно. Так, как и полагается настоящим друзьям.

− Ты должна ей позвонить, Амели, − твердо произнесла Лиза. − Она порывалась прилететь в Прагу первым же рейсом, но, как видишь, погода не позволила.

Я почувствовала, как сердце неровно забилось в груди. Появление здесь мамы могло все только усложнить.

Особенно, учитывая тот факт, что я могу потерять контроль и навредить своим самым близким и дорогим людям. Нужно было предотвратить ее приезд во что бы то ни стало.

С губ сорвался тяжелый вздох, и я пристально посмотрела прямо перед собой.

Друзья глядели на меня испытующими взглядами и ждали, когда же я, наконец, соизволю поведать им обо всем произошедшем.

Когда я вышла из душа пару минут тому назад, то решила заглянуть в ноутбук Марка и проверить почту, а заодно узнать последние новости. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что сегодняшний день снова оказался пятницей, а не субботой, как мне представлялось. К горлу сразу же подступил тугой ком, а волосы на голове буквально зашевелились.

«Неделю… − пронеслось в голове. − Я отсутствовала целую неделю, совершенно об этом не подозревая!».

Первой мыслью, пришедшей в голову, была мысль о том, чтобы мигом броситься обратно к Анджею, и в подробностях выяснить, что же именно произошло в ту ночь, когда на меня наехал автомобиль, а также, чего стоит ожидать впереди, но я так и не решилась на этот поступок.

Сейчас первостепенной задачей было придумать что-то, что помогло бы мне ослабить бдительность друзей ради их же собственной безопасности.

− Я обязательно позвоню ей, − ответила я, вернувшись к реальности.

− Ну, рассказывай же! − с аппетитом уплетая пиццу, протянул Андрей. − Что там произошло?

С губ снова слетел вздох, а сердце затрепетало в груди еще более беспокойно. Мне предстояло тотально солгать друзьям, а я никогда не умела этого делать. Всегда, когда мне отчаянно требовалось что-то скрыть хотя бы для того, чтобы не расстраивать или не волновать дорогих сердцу людей, меня разоблачали почти сразу же.

Сейчас же был совершенно другой случай, и именно поэтому нужно было быть как можно более убедительной.

− Вообще-то, рассказывать особо и нечего. Я мало что помню… − неуверенно начала я. − Анджей пригласил меня в один ресторан неподалеку от Карлова Моста. Мы сидели, разговаривали… В общем, приятно проводили время.

− А как к вам попал Эдуард? − вступил в разговор Марк, стряхивая с рубашки крошки багета.

− Его отец приехал сюда на следующий день, носился по коридорам, и орал на Даниеля как оглашенный… − ехидно хмыкнув, вставила Полина. − Как будто он был виноват в том, что его сын выперся на улицу ночью, и нашел неприятности на свою…

− Полина!!! − протянули все хором.

− А что? − подруга нахмурилась. − Разве я не права? Он ведь, в конце концов, не жил в гостинице.

Я сделала еще один обильный глоток из стакана. Горло снова начинало саднить, а свет так и резал глаза.

− В тот самый момент, когда мы с Анджеем уже стали собираться, в ресторан ввалился Эдуард с Русланом и Владом.

− Мы слышали о том, что с ними произошло… − еле слышно пробормотала Кейша. − Они, конечно, были самыми настоящими подонками… Но представьте, каково сейчас их родителям!

Я облегченно вздохнула. Раз Даниель что-то наплел остальным о том, как те двое «покинули» сей мир, врать мне придется в несколько раз меньше.

− В общем, когда я их увидела, то сразу же почувствовала неладное…

− А как на их появление отреагировал Анджей? Он знает о том, что вы с Эдуардом раньше встречались? А о том, что вы собирались пожениться следующим летом? − сложив руки на груди, поинтересовалась Полина.

Лиза закинула ногу на ногу и, отбросив назад свои густые светлые волосы, усмехнулась:

− Полина, я тебя умоляю! Ну конечно же, он обо всем знал! Весь университет знает о том, что у них произошло с Амелией… − она сделала небольшой глоток апельсинового сока, − Наверняка, эта выскочка Петровская с удовольствием его во все «посвятила»!

− Они, конечно, сразу же нагрубили бармену, но, в целом, вели себя довольно сносно. Мне было настолько все равно, что я даже не заметила, как эти двое вскоре вышли. Краем глаза я видела лишь Эдуарда, сидящего за стойкой. Думаю, что после всего того, что произошло на вечеринке в Москве, он попросту побоялся подходить ко мне в присутствии Анджея…

− Кстати, а что же все-таки произошло тогда в Москве? − поинтересовался Марк. − По-моему, ты собиралась нам рассказать, но потом почему-то вдруг резко слилась…

− «Слилась»?! − протянула Лиза, удивленно таращась на брата. − Ну и словечки же ты выучил, братишка…

Я автоматически посмотрела на Кейшу. Подруга едва заметно кивнула, давая понять, чтобы я продолжала. В конце концов, ведь даже она не знала, что же именно тогда произошло.

Я сделала очередной обильный глоток из стакана, и, набрав полную грудь воздуха, ответила:

− Тогда в клубе, Эдуард пытался меня изнасиловать.

− Вот дерьмо! − выругался Ксандр, едва не поперхнувшись.

− Поверить не могу… − протянула Полина.

− Вот же мерзавец! − прошипел Андрей. − Да как он посмел?!

Я слабо улыбнулась, и пожала плечами:

− Он тогда изрядно набрался. Не переставая, бубнил, что все еще меня любит, что его заставили жениться на той девице из Франции…

− Это не дает ему права на то, чтобы распускать руки! − не унимался Андрей. − На него нужно незамедлительно заявить в полицию!

− Это дело прошлое, − ответила я. − Он сейчас и так в больнице. Думаю, что с него хватит.

− Ам, рассказывай скорее, что было дальше! − Кейша пересела ближе и приобняла меня за плечи.

Я продолжила:

− В общем, пару минут спустя Анджей расплатился за ужин, и мы направились на стоянку, где он оставил машину…

Я почувствовала, как волнение внутри начало нарастать все сильнее, так как рассказ начал приближаться к своему апогею.

− Когда он уже начал открывать для меня дверь, из подворотни появились дружки Эдуарда. Руслан почти сразу же заломил ему руки, а Влад схватил меня.

− Боже, я не могу этого слушать… − Лиза облокотилась о подлокотник кресла, и прикрыла лицо ладонью.

− Нужно было позвать на помощь… − вставил Марк. − Кто-нибудь, да откликнулся бы! Близ Карлова Моста всегда уйма туристов...

− Да, наверное, − тихо согласилась я. − Вероятно, я просто слишком испугалась, когда увидела их. Я была просто не в силах выдавить из себя и звука. К тому же, еще этот ужасный туман…

Марк нахмурился:

− Туман?

− Да, он был повсюду. Видимость была никакая.

Я полностью осушила стакан, а Андрей мигом открыл новую бутылку минералки, и снова наполнил его до краев.

− Тогда-то и появились эти головорезы, да? − спросила Полина

− «Головорезы»? − непонимающе переспросила я.

− В новостях сообщили о том, что в городе орудует какая-то банда, типа скинхедов, которая в последнее время злоупотребляет нападениями на молодежь.

Я лихорадочно соображала, что же на это сказать.

− Нет, я уже сказала, сначала там появился Эдуард, и стал измываться над Анджеем вместе со своими дружками… − По коже ощутимо поползли мурашки. − Я могу поклясться, что слышала, как трещат его кости! Он из последних сил держался, и старался не закричать…

− Мерзавцы! − покачала головой Кейша. − Что бедный Анджей мог сделать с двумя здоровенными амбалами…

− Когда Эдуард попытался оттащить меня прочь, откуда не возьмись, появилась компания этих самых отморозков… − в висках застучало, а на шее стали появляться неровные красные пятна.

«Вот, ты и дошла до «основной» лжи, Амелия…» − пронеслось у меня в голове.

− Боже, милая… Я бы от страха умерла, если бы оказалась на твоем месте! − добавила Кейша, поглаживая меня по плечу.

− Дальше, все произошло стремительно. Воспоминания довольно смазанные… − Я постаралась отвести от друзей взгляд, и заложила за ухо выбившуюся прядь. − Сначала они схватили Эдуарда, а затем ударили меня чем-то тяжелым по голове, и я отключилась. Очнулась уже в больнице. Когда попыталась вызвать медсестру при помощи тревожной кнопки, она ни слова не поняла по-русски. Вспомнив, где нахожусь, я обратилась к женщине по-английски, и тогда она уже как-то связалась с Даниелем.

− В отель приходили полицейские… − пробормотал Андрей. − И о чем-то допрашивали нашего «одуванчика».

Я удивленно вскинула брови:

− Они допрашивали Даниеля?

− Именно, − ответила Полина за друга. − Приехали в отель ни свет ни заря, и почти целый час провели у него в комнате. Их было трое. Двое зашли внутрь, а один стоял снаружи и караулил дверь. Все наши это видели…

− Они должны были прийти… − заметил Ксандр, смерив Полину многозначительным взглядом. − Ведь произошло убийство!

− Да уж… − протянул Марк. − Два трупа – вот это действительно серьезно! Хорошо, что Даниелю не пришлось отвечать за случившееся. Руслан и Влад ведь прилетели сюда к Эдуарду, а значит, к университетской поездке отношения не имели.

− А что конкретно говорит полиция? − поинтересовалась я, с трудом проговаривая последние слова. − Ну, я имею в виду, как именно они погибли?

− Говорят, что преступники несколько раз выстрелили в Руслана, − ответил Андрей. − Что касается этого смазливого Влада с «параллельного потока», то там вообще полнейший ужас… Говорят, что эти отморозки дошли до того, что обезглавили его.

Я закрыла глаза. К горлу подступил отвратительный ком, мешающий мне нормально дышать.

Голос Руслана, переполненный диким ужасом, так и звучал у меня в голове:

«Я нашел его поодаль… Точнее, его голову. Тело лежало чуть в стороне».

− О, Боже… − задыхаясь, протянула я. − Боже мой!!!

Кейша крепко прижала меня к себе, и чмокнула в макушку:

− Да уж, не такого отдыха мы тебе желали, милая. Если бы я знала, что здесь произойдет, то первой бы вычеркнула твое имя из того злополучного списка! Своими собственными руками порвала бы билет на самолет…

− Ты же не могла знать о том, что здесь произойдет… − прошептала я, и погладила подругу по руке.

− А разве к тебе в больницу не приходила полиция? − поинтересовался Марк.

− Нет… − протянула я, смерив друга пристальным взглядом. − Наверное, они узнали от Даниеля все, что им было нужно. Я какое-то время была без сознания…

Подобный ответ не удовлетворил бы даже меня саму.

Марк хмыкнул:

− Тебе не кажется, что это довольно странно? Все же, произошло двойное убийство! Эта банда уже давно наводит страх на всю Прагу, а у полиции даже нет подозреваемых! Им следовало допросить тебя как свидетельницу… Ведь ты присутствовала непосредственно на месте преступления!

Я нервно сглотнула. Голубые до неприличия глаза Марка буквально зачаровывали меня. На секунду мне даже показалось, что я отчетливо слышу упрекающие нотки его голоса у себя в голове.

Резко встряхнув головой, я, запинаясь, протянула:

− Я же говорю, я была без сознания! Я вообще толком ничего не успела разглядеть. Возможно, им что-то удалось узнать у Эдуарда…

− Эдуард все еще без сознания, − бесстрастно отчеканил Марк. − А тебя уже выписали... Ты могла бы дать полицейским хотя бы какую-нибудь зацепку в этом деле!

Я почувствовала, как в голосе друга прозвучала «сталь».

− Амелия, подумай. Своими показаниями ты смогла бы защитить местных жителей! Я уверен, что эти мерзавцы на этом не остановятся, и вскоре снова нападут на ни в чем неповинных людей…

− Я не...

− Подумай еще раз!

Его слова так и звучали у меня в голове грозным эхом. Они словно слетались со всех сторон и образовывали в мыслях темную густую «тучу», из которой вот-вот норовил хлынуть ливень.

− Марк, я же говорю, что ничего не видела… − пробормотала я, почувствовав у себя на губах солоноватый привкус слез, тихо хлынувших из глаз.

Сердце в груди почти сорвалось на галоп, а комок в горле наконец-то рассосался, уступив место легкому пощипыванию. К лицу прилила кровь. Очередной приступ гнева начинал накрывать меня с головой. Руки сжались в кулаки, а десна предательски заныли. Единственным желанием было как можно быстрее вонзиться клыками другу в горло и заставить его замолчать.

Когда я уже почти была уверенна в том, что больше не смогу себя контролировать, на мое плечо легла теплая шероховатая ладонь.

Я резко обернулась, и увидела перед собой добродушное лицо Андрея. Он стоял позади дивана, на котором я сидела вместе с Кейшей и Полиной, и мило улыбался:

− Не нужно давить на нее, Марк. Амелия недавно пережила нападение, и сейчас ей ничто не нужно так сильно, как хороший отдых... – Он нервно поправил очки. − К тому же, погода, кажется, начала налаживаться, а это означает, что вероятнее всего уже завтра утром мы вылетим обратно в Москву.

− Что?! − мигом придя в себя, выкрикнула я. − Уже завтра?

− Ну, да… − непонимающе протянул Андрей. − Тебе разве не хочется поскорее попасть домой?

− Да, хочется конечно... Просто, все как-то слишком стремительно развивается. А что будет с Эдуардом?

− А что с ним может быть? О нем позаботятся родители! − послышался осуждающий голос Ксандра. − Анатолий Сергеевич и его супруга сейчас здесь, в Чехии… Они, кстати, первыми примчались в больницу, и там тоже успели устроить грандиозный скандал!

− Бедный Даниель… − покачала головой Полина. − Устроил студентам каникулы на свою голову!

Я поднялась с дивана. Все вокруг сразу же поплыло, и меня резко повело в сторону.

− Амелия! − встрепенулась Кейша, и придержала меня за плечо. Через секунду к ней подоспел Ксандр.

− Я в порядке! − отозвалась я. − Просто, слишком резко встала.

− Тебе нужно прилечь… − Андрей отпихнул ребят в сторону, и занял место Кейши. − Я провожу тебя в спальню.

− Спасибо… − прошептала я, одарив ребят вымученной улыбкой. − Вы столько всего для меня делаете! Я всех вас очень люблю…

− Мы тоже любим тебя, милая. − Ответила Кейша за всех.

Я обернулась, и еще раз с благодарностью посмотрела на ребят. Все приветливо улыбались. Все, кроме Марка.

Что-то во взгляде друга не давало мне покоя. А если честно, то откровенно пугало. В его холодных голубых глазах читалось что-то вроде отвращения и неприязни.

Мы так долго разговаривали, что я совершенно не заметила того, как на город обрушился вечер.

Ксандр вызвал в номер официанта, и попросил его унести оставшуюся после ужина посуду. Проводив меня до постели, Андрей так же поспешил ретироваться. Спустя десять минут в комнате не осталось никого кроме Кейши, которая помогла мне переодеться и, уложив в постель, долго рассказывала обо всем том, что я пропустила за дни своего отсутствия.

Слушая глубокий ласковый голос подруги, я почти сразу провалилась в сон.

Я резко подскочила на кровати и лихорадочно оглядела комнату. Темно-синее сияние, исходящее от электронного циферблата будильника, было единственным источником света, которое позволяло разглядеть лежащую на соседней кровати Кейшу. Подруга тихо посапывала во сне.

В горле жутко саднило, а где-то глубоко внутри снова начало нарастать чувство какого-то бесконтрольного возбуждения. Клыки во рту вновь обострились и показались наружу.

«Я… я больше не могу сдерживаться! − подумала я про себя, ощутив, как яростно пульсирует кровь внутри вен. − Я должна заполучить его кровь, чего бы мне это не стоило!».

Медленно поднявшись с постели, я бесшумно, словно призрак, проследовала в гостиную, а затем и в освещенный ночниками общий коридор.

Сидящий за стойкой пожилой консьерж мирно дремал, и мне не доставило особого труда незаметно проскочить мимо него.

Я твердо следовала вперед, тупо подчиняясь своему низменному инстинкту. Ноги не двигались, а буквально парили над полом, ведя меня к заветной «цели», которая мирно спала на диване в просторном номере в восточном крыле. Жажда, которую мне так и не дали утолить, предательски снова дала о себе знать. Она лучше всего демонстрировала то, кем я теперь стала.

Ведомая силой ночи, я, наконец, оказалась на месте. Перед моим лицом была дубовая резная дверь с витиеватой цифрой «11».

Я бросила короткий взгляд на золотистую медную ручку, и дверь вдруг открылась сама собой, хотя внутри что-то ясно подсказывало, что замок был заперт изнутри.

Когда я оказалась внутри, ноздри резко защекотал отвратительный приторный запах какого-то полевого растения. Глаза начало пощипывать, но это пустячное обстоятельство никак не могло помешать мне в осуществлении задуманного.

Резко взмахнув рукой, я тихо прикрыла за собой дверь. Точнее, почувствовала, как она, в ответ на мой мысленный позыв, закрылась сама собой. Комната снова погрузилась в темноту.

Подойдя к широким двойным дверям, ведущим в спальню, я осторожно приоткрыла одну из них.

На двух кроватях, стоящих друг напротив друга, мирно спали Ксандр и Марк. На их прикроватных тумбочках стояли вазы с какими-то неизвестными мне цветами. Этот резкий запах, буквально прожигающий мне глазницы, исходил именно от них.

Вдруг, Ксандр что-то недовольно пробурчал во сне, а слева от меня послышалось тихое шуршание. Я сразу же поспешила захлопнуть дверь, и прошла в гостиную, что была напротив.

Послышался тихий вздох, а затем, еле слышное сопение.

Я прошла еще немного вперед и, наконец, увидела его.

Андрей перевернулся с бока на спину и закинул руку за голову. Легкое льняное одеяло сползло почти до самого пола, а босые ступни друга выползли на подлокотник.

Почувствовав, как сердце в груди забилось сильнее, я осторожно придвинулась ближе, и посмотрела прямо перед собой. Очки Андрея в темной пластиковой оправе лежали на журнальном столике рядом с очередной книгой Стивена Кинга и недопитой банкой колы.

Левая рука друга вдруг выкинулась вбок, и преградила мне путь, словно турникет в метро.

Осторожно через нее переступив, я остановилась и пристально посмотрела на Андрея.

Только сейчас я поняла, насколько у друга было мускулистое тело. Его широкая грудь, обтянутая черной хлопковой футболкой, тихо вздымалась, а сильные спортивные ноги скрывались под просторными спортивными штанами светло-серого цвета. Густые завитки его темных как смоль волос смешно торчали в разные стороны, но от этого не делали его менее привлекательным.

Осторожно опустившись на колени, я взяла широкую горячую ладонь Андрея в свою, а затем, осторожно провела по ней пальцем. Дойдя до запястья, я нащупала тихо пульсирующую синюю жилку, и, следуя за ней, словно за путеводной звездой, медленно повела пальцем вверх. С приоткрытых губ друга слетел тихий, едва уловимый стон.

Закончив с рукой, я продолжила свой «путь» еще дальше, к шее Андрея.

«Вот оно! − пронеслось у меня в голове. − Я нашла то, что мне было нужно…».

Широкая, наполненная горячей молодой кровью артерия ритмично пульсировала под моими пальцами.

Я почувствовала, как внутри начало нарастать дикое желание, представляющее собой ничто иное как «смесь» из дикого голода и совершенно обычного, плотского желания.

Мое сердце радостно затрепетало. Впервые я дала себе волю, и, приоткрыв рот, позволила клыкам обнажиться полностью. Мое лицо медленно потянулось к шее друга, предвкушая свежую, сладкую кровь…

− В чем дело? − послышался заспанный голос Андрея. − Кто здесь?

Вздрогнув, я резко отстранилась назад, поспешив как можно быстрее закрыть рот.

Его вторая рука выбралась из-под головы, и потянулась к стоящей на столе лампе.

Послышался тихий щелчок. Заспанные глаза друга лихорадочно изучали комнату, а пальцы, отпустив цепочку, принялись лихорадочно шарить по столу в поисках очков.

− Это я… − тихо прошептала я.

− Амелия? − найдя то, что нужно, Андрей сразу же нацепил очки на переносицу, а затем смерил меня удивленным взглядом. − Что ты здесь делаешь? Который сейчас час?

− Тише… − прошептала я, приложив палец к его губам. − Не шуми так, а то разбудишь Ксандра и Марка. Сейчас около трех часов.

Андрей откинул и без того уже почти сползшее на пол одеяло в сторону и подтянул ноги к себе, позволяя мне сесть рядом.

− Что-нибудь случилось? − обеспокоенно поинтересовался он. − Тебе что, плохо?

− Нет-нет! − я, словно преступник, которого только что застукали прямо на месте преступления, лихорадочно замахала руками. − Просто, мне вдруг стало как-то одиноко…

− «Одиноко»? − Андрей нахмурил лоб. − Я всегда думал, что в таких ситуациях ты обычно обращаешься за поддержкой к Кейше или Лизе.

− Знаешь… − протянула я, безумно обрадованная тем, что задуманное мной «зверство» так и не совершилось. − Это так глупо! Ты ведь абсолютно прав! Наверное, мне и вправду лучше стоит пойти к девочкам. Не понимаю, что на меня нашло…

− Нет! − встрепенулся он, и резко опустил ноги на пол. − Пожалуйста, Амелия, не уходи! Прости… Я и сам не понимаю, что такое говорю! Сядь, и просто расскажи о том, что произошло. Мы ведь как-никак друзья… верно?

Я пристально посмотрела на Андрея. В его темно-зеленых глазах читалось отчаянье. Кажется, он действительно не хотел, чтобы я уходила. Сама не понимая для чего, но я все же села рядом и утвердительно кивнула.

− Так в чем дело? Тебя что-то мучает? − одна его рука легла на спинку дивана прямо за моими плечами, а вторая опустилась на колено.

− Сама не знаю, почему пришла сюда… − я развела руками. − Просто, проснулась посреди ночи, и сразу же подумала о тебе…

Волоски на моей руке медленно зашевелились. Я четко различала тихое биение сердца в груди Андрея, и ощущала невероятный жар, исходящий от его молодого тела.

− Может быть, ты просто подумала о том человеке, который всегда готов тебя выслушать? − спросил он, посмотрев мне прямо в глаза.

Я посмотрела на него в ответ. Повисла неловкая пауза.

− Ну, или о том, с кем можно от души поприкалываться!

Мы оба тихо рассмеялись. Я протянула руки вперед, и стянула с его переносицы очки.

− Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что прятать такие красивые глаза за толстенными стеклами очков просто неприлично?

Это было истинной правдой. Темно-зеленые глаза друга были усеяны мелкими замысловатыми крапинками, из-за чего его взгляд буквально гипнотизировал.

− Ну, вообще-то, нет… − тихо протянул он. − Наверное, девушкам просто невдомек, что у «очкариков» вообще есть глаза.

− Знаешь, я тут говорила с девочками… − я немного помедлила, думая, как бы поделикатнее сообщить другу о том, что мне уже давно известно о его чувствах ко мне. − И они… ну, в общем, они мне кое-что рассказали. Ну, то есть, я хотела сказать…

Андрей едва заметно вздрогнул, и почти сразу же поспешил отвести взгляд. Я знала, что он прекрасно понял, о чем я хочу его спросить.

− Значит, они тебе рассказали… − он вдруг как-то горько усмехнулся, и откинулся на спинку дивана.

Потребовалось пару секунд, чтобы друг успокоился и, наконец, снова смог на меня посмотреть:

− Ну, и что ты обо всем этом думаешь?

Я была в полной растерянности. Несмотря на то, что мне уже не раз приходилось мысленно представлять себе этот разговор, я все равно не знала, что именно следует говорить. Тем более так, чтобы не ранить чувств Андрея.

− Андрей… − начала я неуверенно. − Ты же знаешь, мы с тобой самые лучшие друзья…

− Но ведь друг не совсем подходит для того, чтобы строить с ним отношения, верно? Для того чтобы хотеть его…

Я открыла рот, чтобы ответить, но с моих губ так и не смогло слететь и звука.

− Что тут можно сказать… − Андрей посмотрел прямо на меня, и снова едва заметно улыбнулся, − Да, я действительно люблю тебя, Амелия. Люблю настолько давно, что уже и сам забыл, как это произошло…

Темно-синяя жила на его шее начинала пульсировать все чаще, а сердце − еще сильнее колотиться в груди. Я слышала его у себя в голове. Каждый удар, каждое сокращение…

Дикое желание свежей крови вдруг снова накатило на меня с невероятной силой.

− Этот мерзкий слизняк Эдуард, никогда не был достоин твоей любви… − пробормотал друг. − Когда я узнал, что ты с собой сделала из-за этой свиньи, то был готов убить его своими собственными руками!

Я слушала Андрея с неподдельным удивлением. Мне и в голову никогда не приходило, что именно творится у него внутри. И это была моя большая ошибка.

− Когда он, наконец, исчез из твоей жизни, я понял, что пришло мое время…

С губ друга слетел тяжелый вздох. Опершись локтями о колени, он скрыл свое лицо в ладонях.

− Но, как только я решил начать действовать, тут появился этот проклятый Анджей, по которому сразу же все девчонки в университете с ума попосходили! В том числе и ты…

Я медленно протянула руку вперед, и провела пальцами по его волнистым волосам. Андрей вдруг замолчал, и, подняв голову, снова пристально посмотрел на меня:

− Скажи Амелия, почему… Ну почему у нас с тобой не было ни единого шанса на то, чтобы быть вместе?! − его голос предательски задрожал. − Я ведь так сильно тебя люблю! Так люблю…

Друг снова умолк. Его разгоряченное дыхание было единственным, что нарушало тишину этой ночи… ну, за исключением приглушенного сопения, исходящего из соседней комнаты.

Я, сама до конца не осознавая того, что делаю, положила руки Андрею на плечи. От моего прикосновения его грудь сразу же напряглась. Он вдруг резко подался вперед, и накрыл мои губы своими.

Моим первым желанием было сразу же отстраниться, и убежать прочь из этого проклятого номера.

Я прекрасно понимала, что никогда не смогу ответить другу взаимностью, но его горячее дыхание и близость крови, наполняющей его тело, сводили меня с ума. Неконтролируемое желание насытиться полностью захватило разум.

Когда Андрей почувствовал, что я отвечаю на его поцелуй, то дал волю собственным эмоциям. Он словно раскрылся изнутри, сделался более яростным и требовательным.

Я крепко притянула его к себе, но уже через секунду отбросила обратно на диван и уселась другу на бедра.

Андрей приземлился спиной на подушки, и удивленно на меня посмотрел.

Я почувствовала, как десна с силой заныли. В тот момент, когда я медленно провела руками по его бешено вздымающейся груди и ощутила, как она в ожидании напряглась, смертоносные клыки «приготовились» атаковать. Андрей громко и прерывисто дышал, не в силах поверить в то, что я сама пришла к нему, и мы вот-вот займемся любовью.

Я наклонилась, и снова страстно поцеловала его в губы. Друг незамедлительно ответил на ласку. С его губ сорвался тихий стон.

− Амелия, я… − начал он, но я прикрыла его рот рукой, и склонилась над шеей.

«Свершилось! Сейчас я получу то, о чем так долго мечтала…» − пронеслось у меня в голове.

Проложив губами небольшую «тропинку» от его уха к шее, я, наконец, нащупала нужное место для укуса. Мои клыки уже были готовы вонзиться в нежную упругую плоть, но в этот самый момент произошло что-то странное.

Я вдруг почему-то вспомнила об Анджее. О его нежной улыбке, о его потрясающих синих глазах, о сильных руках, ласкающих мое тело, о сладких губах…

Картина всего происходящего сразу же вызвала непреодолимое отвращение.

«Я − жалкая и никчемная дура, думающая лишь о собственном секундном удовольствии! − выругалась я про себя. − Пытаюсь отнять жизнь у своего собственного друга! Играю его чувствами, хотя и знаю, что в моей жизни есть место только для одного единственного мужчины… и этот мужчина − Анджей».

Приложив огромное, почти титаническое усилие, я резко отстранилась, и, прикрыв рот ладонью, тихо зарыдала.

− Амелия, что с тобой? − Андрей так же резко поднялся и приобнял меня за плечи. − Что случилось? Я что-то сделал не так?

Я отрицательно помотала головой, и с трудом выдавила:

− Я не могу Андрей. Прости…

− Но…

− Этого не должно было случиться. Я не хотела оскорблять твои чувства...

Я резко вскочила, и, больше так и не проронив и слова, выбежала из номера. Дверь бесшумно за мной захлопнулась, а Андрей так и остался в недоумении сидеть на диване.

Утром я проснулась от тихого шуршания за окном. Это легкий дождик поливал уютные пражские улицы.

− Доброе утро, Ам! − послышался мягкий голос Кейши. − Мы собираемся внизу через пятнадцать минут. Хотим успеть заскочить в кафе, что через дорогу, и отведать свежих блинчиков с горячей карамелью и кленовым сиропом…

Я приподнялась на постели и сонно посмотрела на подругу.

Кейша стояла перед массивным зеркалом в резной позолоченной раме, и закалывала волосы заколкой. На ней был стильный комбинезон из черного шелка, идеально подчеркивающий ее стройную фигуру.

− Мне обязательно идти? − поинтересовалась я, зевнув. − У меня голова просто раскалывается…

Кейша оправила брюки, и повернулась ко мне:

− Я была бы очень рада, если бы ты к нам присоединилась. Да и остальные ребята тоже… − С ее губ вдруг сорвался тяжелый вздох, − Хотя… поступай, как знаешь.

С этими словами подруга направилась к дверям. За спиной у нее был небольшой кожаный рюкзачок, в тон комбинезону.

Уже почти будучи в дверях, Кей вдруг остановилась и, снова посмотрев на меня, напомнила:

− Не забудь, что ровно в час дня у нас самолет. Даниель утром заходил поинтересоваться как у нас дела, и сказал, что нужно срочно вылетать, пока погода вновь не испортилась. Он, конечно, не против полноценного отпуска в Праге, но деньги, если быть честной, у всех уже на исходе… Никто не планировал задерживаться здесь дольше недели.

С этими словами она направилась прочь.

− Спасибо, Кей! − крикнула я в тот самый момент, когда дверь тихо за ней захлопнулась.

Пару мгновений спустя с моих губ сорвалось наигранно-грубое замечание:

− Ох уж этот Даниель…

Я нехотя поднялась с постели и подошла к зеркалу, в которое еще несколько секунд назад смотрелась подруга.

Вид у меня был ужасающий. Волосы как будто поредели, под глазами проступили коричневые синяки, горло жгло адским огнем. События прошлой ночи всплывали в голове смутно, почти полностью превратившись в неразборчивые отголоски, смешавшиеся с обрывками мучивших меня под утро кошмаров. Но то, ЧТО я хотела сделать со своим собственным другом, не выходило у меня из головы, равно как и то, что мы целовались. Стыд так и пожирал меня изнутри, а голова трещала так, словно я переживала самое жуткое в своей жизни похмелье.

− Проклятье! − выругалась я, и со всей силы врезала по стеклу. Раздался приглушенный треск, а на мягкий ковер с тихим лязгом посыпались осколки, в которых несколько сотен раз отразилось мое перекошенное от гнева лицо.

Я чувствовала себя невероятно разбитой и покинутой. Меня терзал страх перед встречей с Даниелем, который при ребятах наверняка будет вести себя так, будто ничего не случилось.

− Может, все им рассказать? − спросила я сама себя, но уже через секунду глупо ухмыльнулась. − Ну, конечно, Амелия! Так и сделай! Расскажи им о жажде крови, вампирах, дампирах, убийцах со здоровенными секирами в руках! Они сразу же решат, что это последствия твоего «болезненного» расставания с Эдуардом, и посоветуют обратиться к хорошему психотерапевту.

Я с грустью посмотрела на куски битого стекла, которыми был усеян пол. Их было так много…

Первой мыслью, всплывшей у меня в голове, была мысль о том, что подумают ребята, когда увидят зияющую пустотой витиеватую раму. А второй − во сколько нам обойдется эта… «маленькая неприятность».

− Кейша меня убьет… − протянула я себе под нос, с болью припомнив, что в кошельке осталось всего пятьдесят евро, которые я так и не успела поменять на кроны.

Подняв с пола витиеватый замысловатый осколок, я зажала его кончиками пальцев и пристально посмотрела внутрь. Мое отражение грустно посмотрело в ответ. В его зрачках было еще одно маленькое отражение, точно такое же, на которое сейчас смотрела я, только в сотни раз меньше. Я подумала о том, как было бы здорово, если бы все эти осколки сами собой «срослись» бы друг с другом, словно мозаика. Как каждая частица медленно последовала бы друг за другом, а затем, образовав целостную систему, поднялась бы в воздух и снова оказалась бы внутри рамы.

В этот самый миг я почувствовала, как по телу вдруг начало разливаться удивительное, невероятно приятное тепло.

Волосы на голове буквально зашевелились, а кончики пальцев начало едва заметно покалывать. Зажатый в них осколок ярко блеснул, и, вырвавшись вперед, закрутился в пространстве, словно запущенная умелыми пальцами юла. Остальные осколки медленно поднялись с пола и, диким вихрем, точно так же как и первый, закрутились вокруг меня.

Я с удивлением следила за происходящим. Мои волосы разлетелись в стороны, тихо покачиваясь в один такт со стекляшками. Я выставила руки вперед и осторожно, словно заправский дирижер, взмахнула ими. Осколки, недолго думая, замерли, и послушно вставились обратно в раму одним большим полотном.

На гладкой поверхности не было ни одной трещинки, ни единого скола. Злосчастное зеркало выглядело точно так же, как и пять минут тому назад. Так, словно ничего не случилось.

Ребята вернулись полчаса спустя, и мы сразу же принялись за хлопотные сборы. Лиза и Полина постоянно прибегали в нашу с Кей комнату, чтобы проверить, не оказались ли у нас случайно те или иные вещи. Затем прибегали парни с точно такими же проблемами, и так снова и снова.

Андрей не появлялся. Полина сказала, что у друга разболелся желудок, и что он «будет у себя до самого отъезда, если никто не возражает».

Перед самым выездом в аэропорт я позвонила маме. Добрых десять минут та обливалась слезами и постоянно повторяла, что отец «вне себя от ярости». Уверив ее (хотя, это было и нелегко) в том, что не произошло ничего страшного, и что моей жизни уже ничего не угрожает, я сообщила о том, что через пару часов мы с ребятами вылетаем домой. Это ее немного приободрило, но надолго оставаться в Париже после «всего случившегося» мама не собиралась. Ее последними фразами были:

«Я постараюсь приехать как можно скорее», «Как приземлитесь, обязательно позвони», и еще − «Ты знаешь, где лежит карточка на твое имя».

После этого разговора я вернула Лизе ее «айфон», и мы отправились в аэропорт.

− Амелия, что с тобой? − поинтересовалась Кейша. − Выглядишь неважно…

− Тебе плохо? − прошептала Лиза, убирая прилипшую к моему лбу прядь.

− Да так… что-то голова кружится, − протянула я, с трудом пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.

Когда мы уже подъезжали к аэропорту, погода снова начала резко меняться. Ветер усилился, ровно как и дождь, а мне стало еще больше не по себе.

Когда мы, наконец, добрались до стойки регистрации, полная пожилая женщина вежливо сообщила, что первая группа студентов из нашего университета покинула Прагу два часа назад.

− Прекрасно! − выругался Ксандр. − Почему Даниель не предупредил, что мы будем возвращаться домой также, по отдельности? Неужели не мог подумать о том, что погода может в любой момент снова испортиться, и тогда тем, кто не успел улететь, придется торчать здесь еще неделю или больше…

− Да с чего ты это взял? − шикнул на него Марк. − Если дождь слегка усилился, а небо вновь заволокло тучами − это еще ничего не значит!

Вскоре после того, как мы зарегистрировались, Полина, не желая больше слушать склоки ребят, любезно согласилась купить мне бутылку минеральной воды по пути в магазин беспошлинной торговли, в котором она собралась прикупить пару сувениров для дома.

Андрей лениво развалился на дальнем ряде стульев, демонстративно заткнув уши наушниками. По дороге сюда он не проронил ни слова, и старался лишний раз на меня не смотреть.

Несмотря на то, что глаза закрывали темные стекла очков, я все еще ощущала в них неприятную резь и, вот уже в сотый раз за это утро, задавалась вопросом, почему дневной свет (раз уж я оказалась обращена) не наносит мне никакого особенного вреда, но так и не находила ответа. Перед мысленным взором проносились перекошенные от удивления лица Даниеля и Анджея, когда я убегала от них из того странного места.

Ветер за окном все продолжал нарастать, а на западе засверкали первые молнии. Вдали послышался приглушенный раскат грома, эхом отозвавшийся у меня в голове. Люди вокруг беспокойно поглядывали то на часы, то на табло, надеясь на то, что им все же удастся вылететь до стремительно приближающейся к городу грозы.

− Ну, что я говорил! − пробормотал себе под нос Ксандр.

Никто ничего на это не ответил.

Пару минут спустя вернулась Полина, и вручила мне долгожданное питье.

Я выпустила из бутылки газ, и с удовольствием сделала обильный глоток. Солоноватая жидкость стремительно растеклась по горлу, мигом вызвав дикий приступ кашля. Я почувствовала, как к горлу вдруг резко подкатила тошнота, и автоматически прикрыла рот ладонью.

− Боже, Амелия! − встрепенулась Кейша, и, схватив меня за плечи, заставила подняться. − Пойдем скорее!

Вперед дернулась Полина, но подруга жестом приказала ей вернуться на место.

С трудом пробившись через целую толчею народа, мы оказались в туалете как раз вовремя. В этот раз я даже не подумала о том, чтобы отвергнуть помощь подруги.

Когда голова нависла над желтоватым вонючим унитазом, меня с силой вывернуло. Рвотные спазмы не давали нормально вдохнуть, «выталкивая» наружу съеденный на завтрак омлет. Кроме нас с Кейшей в туалете была лишь еще одна девушка, которая, не смотря на разносящиеся по маленькому помещению неприятные звуки, продолжала беззаботно поправлять свой макияж.

− Твоя подруга неважно выглядит. Наверное, какой-нибудь вирус подхватила… − пробормотала она по-португальски. − У нас в отеле двое постояльцев отведали фруктов из меню местного ресторана, и пару часов спустя их вывезли из номера в пластиковых мешках.

Кейша, которая тоже изо всех сил старалась вести себя так, словно за тонкой серой перегородкой ничего не происходило, ответила:

− Вы говорите ужасные вещи. Моя подруга в полном порядке! Просто, немного переволновалась перед вылетом. Она очень боится летать…

Подруга прекрасно владела этим языком. Ее дед имел степень в области биологических наук, и долгое время провел в бразильских джунглях, изучая местную растительность. Я же, в свою очередь, только могла понять, о чем говорит собеседник, но, кроме банального «Привет!» и «Как дела?», увы, не могла произнести ни слова.

Рвота наконец-то прекратилась. Лицо покрыло холодной испариной, но дышать стало ощутимее легче. Я понимала, почему мне плохо, но отчаянно не хотела с этим мириться. Я не хотела пить чью-то кровь! Не хотела быть исчадием ада, способным причинить вред тем, кого люблю больше жизни…

Пока я мысленно боролась сама с собой, разговор снаружи вдруг неожиданно прекратился. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я осторожно поднялась с колен, и прислушалась.

Из крана тихо капала вода.

− Кейша? − протянула я, медленно приоткрыв дверь.

Что-то блестящее бесшумно пролетело мимо меня. Я резко обернулась и увидела, как в стену с силой вонзается серебряный кинжал с замысловатой рукояткой, украшенной огромным красным рубином.

− Нет! − послышался перепуганный голос Кейши.

Высокая коротко стриженая брюнетка с силой сжимала горло подруги, которая всеми силами пыталась разжать ее длинные пальцы.

− Ну надо же! − вдруг выпалила девица на чистейшем русском. − А Киан оказался прав… Ты и вправду настоящая красавица! Теперь понятно, почему он тебя упустил. Наверное, просто взгляда не мог оторвать…

Ее звонкий смех, похожий на легкое звучание колокольчиков, отразился от светло-голубых керамических плиток:

− Все мужчины одинаковы! Нельзя им доверять женскую работу…

− Кто ты такая? − протянула я. − Что тебе нужно?

Девица снова захохотала, еще сильнее вдавливая свои алые ногти подруге в шею.

− Не строй из себя наивную дурочку! Тебе прекрасно известно, что ИМЕННО мне от тебя нужно…

Ее карие глаза были невероятно приветливыми и открытыми, но голос так и сачился злобой и нетерпением.

− Но я действительно не знаю!!! − завопила я, в тайне надеясь на то, что кто-нибудь нас услышит. − Скажи мне, и я все для тебя сделаю! Только умоляю, отпусти ее…

Я почувствовала, как из глаз медленно потекли слезы. Кейша задыхалась, а девица продолжала буравить меня насмешливым взглядом.

− Отпусти же! − заорала я что есть сил.

− Тише, тише… − нарочито спокойно произнесла незнакомка. − Я же не глухая!

Расслабив пальцы, она отпустила тонкую, уже успевшую посинеть шею Кейши.

Подруга грузно рухнула на пол.

Девица выставила руку вперед, и несколько мгновений назад брошенный в меня нож, словно послушная собачка, вернулся назад в ее раскрытую ладонь.

Кожаная одежда незнакомки, ее ножи и повадки были похожи на те, какие были у араба, напавшего на меня в городском парке Праги.

− Значит, ты готова отдать ТО, что передал тебе твой дед?

− Мой дед? − недоуменно переспросила я. − Но, я не понимаю…

− Лучше не шути со мной… − прошипела она, словно змея. − Ты ПРЕКРАСНО понимаешь, о чем я говорю! Учти, если через секунду я не получу того, о чем прошу…

Кейша неподвижно лежала на полу, и не подавала никаких признаков жизни. Полная страха и отчаяния, я тихо произнесла:

− Ну, хорошо. Я отдам.

Девица вздернула бровью:

− Que, seria sensato… − протянула она, и требовательно выставила свою тощую ладонь чуть-ли не вплотную к моей перепуганной физиономии. − Я жду!

Кейша тем временем издала тихий стон, и, приподняв голову, еле слышно протянула:

− Нет, Ам! Не надо…

Я удивленно посмотрела на подругу.

− Что? Думала, тебя окружают ни о чем не ведающие невинные овечки… − рассмеялась она. − Ты и вправду считаешь, что твоим друзьям ничего не известно о Георгии, вампирах, Клане и прочем?

Я почувствовала, как сердце в груди беспокойно забилось. Девица тем временем продолжала:

− К твоему сведению, твои верные друзья собирались всадить тебе в шею добротную дозу люпития, сразу же после того, как вы оказались бы дома. Здорово, а?

− Это неправда… − протянула я, не отрывая взгляда от Кейши. − Скажи, что это неправда!

Подруга промолчала, смущенно потупив взор.

− Ну! − закричала я. − Отвечай же!!!

− Мы обещали твоему деду позаботиться о тебе… но, увы, так и не смогли сдержать слова! Он сам просил сделать это, если что-то вдруг пойдет не так… − Кей посмотрела мне прямо в глаза. − Прости, но это было бы ради твоего же блага, Ам.

− Как трогательно… − протянула девица, театрально захлопав в ладоши. − Я сейчас расплачусь! «Это было бы ради твоего же блага, Ам»… Никогда не слышала ничего глупее! Неужели Стражи настолько тупы?!

Кейша попыталась подняться, но у нее ничего не вышло. Увидев это, незнакомка резко двинулась вперед:

− Ладно, мне надоело слушать весь этот бред! Давай сюда то, что обещала!

Я посмотрела на ее тощее, испещренное синими узкими венами запястье, и, сделав глубокий вдох, завела руки за голову и раскрыла замок на цепочке. Серебряный медальон медленно начал сползать вниз, но я успела схватить его прежде, чем он упал бы на пол, и положила девице на ладонь.

Кейша уставилась на меня так же непонимающе, как и португалка.

− Бери, и убирайся ко всем чертям! − пробормотала я.

− Это еще что такое? − злобно спросила она. − Ты что, за идиотку меня держишь?

Я развела руками:

− Этот кулон − единственно по-настоящему дорогая вещь, которую мне когда-либо дарил дедушка. Не думаю, что тебя как-то заинтересуют старые куклы и потертые плюшевые медведи, сидящие на полке в моей комнате…

− Ты издеваешься? − заорала она, и, яростно отшвырнув медальон в угол, снова вытащила из прикрепленных к бедрам ножен, свои серебристые кинжалы, − Я говорила о формуле Премиума!

− Что? − я пристально на нее посмотрела. − Я не понимаю, о чем ты говоришь! Какой еще «Премиум»? Что это вообще такое?

− Не заговаривай мне зубы! − ножи уже были крепко зажаты у нее в руках. − Ты прекрасно меня поняла!

Я была в полнейшем ужасе от происходящего. Слова этой истеричной девицы и странное поведение Кейши заставили меня задрожать.

− Я предполагала, что ты будешь сопротивляться… − она снова захохотала. − Но не ожидала, что ты окажешься такой дурой! Ну, что ж…

− Что ты собираешься делать? − испугано протянула я.

− Я заставлю тебя заплатить! Сначала, умоюсь твоей кровью… − лицо девицы прямо на глазах превращалось в отвратительную маску, испещренную темными синими жилами, а смертоносные клыки уже прорезали ее десны и показались наружу. − А затем, отобедаю твоей драгоценной подружкой!!!

С этими словами вампирша резко бросилась вперед. Я машинально вскинула руки вперед, и, полностью сосредоточившись, приготовилась защищаться.

«Должно получиться… − подумала я. − Должно!!!».

Из груди Кейши вырвался очередной стон, придавший мне сил. Я почувствовала, как на лбу выступил пот, голова внезапно пошла кругом, а из ладоней вырвалось светло-голубое сияние, сотрясшее воздух.

Вампиршу резко отбросило назад. Ее тело, на вид стройное и хрупкое, с диким грохотом соприкоснулось с дверью, и с силой сорвало ее с петлей.

Послышался дикий вопль. Стоящая в коридоре женщина прикрывала рот ладонью, и с ужасом смотрела на распластавшееся на деревянных обломках тело.

Недолго думая, я наклонилась, и попыталась поднять Кейшу с пола.

− Ну, Кей! Давай же… − ворчала я, ни на секунду не отводя взгляда от странно изогнутого тела, валяющегося чуть поодаль.

− Амелия, прости… − еле слышно пробормотала подруга. − Нам было приказано…

− Тише… − прошептала я, одной рукой поднимая свой медальон, а второй придерживая Кейшу за талию. − Ничего не говори! Идем отсюда, пока она не очнулась…

− Боже! Что… что здесь произошло? − заикаясь, протянула женщина, когда я почти что волоком протащила мимо нее хромающую Кейшу.

− Нужно вызвать полицию! Эта женщина, кажется, пыталась установить тут взрывное устройство… − протянула я первое, что пришло в голову. − Если увидите кого-то в таком же кожаном костюме, как и на ней, сразу же бейте тревогу!

− Господь Всемогущий! − запричитала она, и, обогнав нас, быстро бросилась прочь.

Выйдя в переполненный людьми зал ожидания, я сразу же почувствовала себя более защищенной.

− Пассажиров рейса 321 на Москву, просим пройти к выходу номер два, − заверещал высокий голос женщины-диспетчера.

− Ну наконец-то! − протянул Ксандр. − Где вас… Боже, что с Кейшей?

− Я в норме… − слабо протянула подруга, обхватывая его свободной рукой. − Ксандр, Амелия… она все знает.

Ксандр вдруг резко помрачнел, и посмотрел прямо на меня:

− И… что мы будем с этим делать?

− Сейчас не время! − прикрикнула я на друга, и ринулась к остальным. − Быстрее, нужно убираться отсюда!

− Да что происходит, черт подери?!

Ничего на это не ответив, я схватилась за сумку, и жестом призвала всех скорее двигаться на посадку, но, как только мой взгляд устремился вперед, я сразу же замерла в нерешительности.

В противоположном конце зала стоял тот самый араб, что пытался убить меня в парке, и криво ухмылялся.

− О, нет… − протянула я.

− В чем дело? − поинтересовалась Лиза.

− Это тот самый парень.

− Какой еще парень?

− Тот, что пытался меня убить несколько дней назад!

Когда я посмотрела вперед, его уже не было.

Сердце внутри бешено заколотилось, а к горлу подступил очередной ком. На мое плечо опустилась чья-то рука. Резко обернувшись, я увидела позади себя настороженное лицо Марка:

− Ты права, Амелия, − невероятно твердо проговорил он. − Нужно срочно отсюда убираться!

В его глазах уже не было той враждебности, что раньше.

− Но, я думала…

− Мы считали, что ты опасна… − пробормотал он так, словно просил прощения. − Но сейчас я понял, что это не так. Ты ведешь себя совершенно не так, как обычно ведут они…

− Не так, как кто? − поинтересовалась я.

− Не так, как тот парень, который напал на тебя. Не так, как вампир, если тебе угодно.

− Марк… вам что-то известно? Мне кажется, что…

Друг отрицательно помотал головой:

− Мы все тебе расскажем, как только окажемся в безопасности. Нужно двигаться…

Присоединившись к общему потоку людей, мы медленно двинулись в сторону второго выхода, не забывая при этом пристально оглядываться по сторонам.

− В чем дело? – обеспокоенно прошептал идущий впереди меня Андрей.

− Ничего не говори! − шикнула на него Полина. − Они могут нас услышать…

И нас действительно услышали.

Смуглые мускулистые руки появились словно из ниоткуда, и с силой схватили меня за плечи.

Не успела я издать и звука, как широкая шероховатая ладонь накрыла мой рот, а ребята, так ничего и не заметив, продолжали удаляться прочь.

− Не кричи… − послышался тихий шепот. − Ты же не хочешь, чтобы пострадали ни в чем неповинные люди.

Длинные черные волосы защекотали мою шею.

− Осторожнее, Киан! − послышался знакомый грубоватый голос. − Не дай этой мерзавке воспользоваться руками!

− Успокойся, Лаура! Я знаю, что делаю!

Передо мной возникло вытянутое лицо девицы:

− Да, крепко ты меня приложила! Мессир был прав, у тебя действительно настоящий талант! − Она усмехнулась. − Хотя, лично я, сомневалась в том, что он может быть у такой убогой, вечно распускающей нюни особы!

Только сейчас я заметила, что на шеях у этой гадкой парочки висят одинаковые серебряные кулоны в виде крестов, концы вертикальной перекладины которых были заострены, словно лезвия у кинжала.

− Я уберу руку от твоего рта, если пообещаешь хорошо себя вести, и не привлекать лишнего внимания… − пробормотал Киан, ожидая моего ответа.

Я нехотя кивнула головой. В легкие снова поступил воздух.

− Что вы собираетесь со мной сделать? − спросила я.

− Мы собираемся отвести тебя к нашему хозяину… − заявила Лаура с гордостью. − А уж он решит, что с тобой делать!

Ее размалеванная физиономия вызывала у меня дикое отвращение, так же как и ее непомерное высокомерие.

Когда-то я читала, что любую нечисть можно победить, используя либо осиновый кол, либо серебряную пулю. Глупо, конечно, но попробовать однозначно стоило.

Я пристально уставилась на висевший на тощей шее Лауры кулон, и представила, как он медленно начинает прорывать бледную кожу этой гадины, как с силой вкручивается внутрь…

− Ааааа!!! Проклятье! − завопила она, когда мой мысленный приказ вдруг начал исполняться, словно по мановению волшебной палочки.

− Что за… − начал, было, Киан, но не успел закончить, так как я со всей силы врезала ему между ног и во весь голос завопила:

− Помогите! Меня хотят убить! − толпа народа, которая все это время «несла» нас вперед, беспокойно засуетилась. Послышался озабоченный рокот.

− Эти люди − террористы! Они хотят взорвать аэропорт! − послышался откуда-то издали невероятно знакомый голос.

Как я и предполагала, люди сразу же резко сорвались с места. Началась дикая паника. Кто-то просто метался из стороны в сторону и безнадежно вопил, а кто-то изо всех сил пытался пробраться к выходу. Дежурившие на своих постах охранники отчаянно пытались сдержать обезумевших от страха людей и разобраться в происходящем. Матери хватали детей на руки, и неслись к стойкам регистрации, надеясь на то, что им удастся проскочить в самолет, который унесет их как можно дальше от злополучного аэропорта.

Воспользовавшись моментом, я со всех ног бросилась прочь.

− А ну стой, дрянь! − завопил Киан, мигом придя в себя и бросаясь следом.

Ловко лавируя между перепуганными, не знающими, куда себя деть людьми, я пыталась оторваться от навязчивого преследователя. Лаура осталась где-то позади, вероятнее всего, мучаясь от дикой боли, охватившей ее после моего… «небольшого эксперимента».

Пока я пробиралась вглубь зала ожидания, толпа начала заметно редеть. Появились экипированные полицейские с собаками, а охранники всеми силами пытались привести людей в чувство. Вокруг царила полная неразбериха.

Недолго думая, я бросилась в первый, возникший передо мной коридор. В этот самый момент одна из дверей отворилась, и оттуда выбежал толстый неуклюжий мужчина.

«Наверное, еще один охранник…» − подумала я, разглядев висевший у него на бедре пистолет.

Когда он с пыхтением пронесся мимо, я, недолго думая, сорвалась с места, и, ловко изогнувшись, проскользнула внутрь служебного помещения в тот самый момент, когда дверь уже почти захлопнулась.

Только пару мгновений спустя я поняла, что стою посреди темной комнаты, единственным источником света в которой было лишь неяркое зеленое свечение, исходящее от прикрученного к стене кодового замка. Я схватилась за дверную ручку, и с ее силой дернула. Ничего не произошло. Дверь защелкнулась на замок, а открыть ее можно было только при помощи специального кода, или карточки-ключа.

− Эй, есть здесь кто-нибудь? − обратилась я в темноту.

Мой голос отразился от стен многократными отзвуками. Осторожно двинувшись вперед, я почти сразу же стукнулась обо что-то тяжелое.

− Черт! − выругалась я, а мой голос снова «передразнил» меня в ответ множественным эхо.

Было совершенно очевидно, что я попала на какой-то склад. Вокруг было темно и тихо, как в могиле.

− Так, Амелия… − протянула я себе под нос. − Только спокойно! Сейчас же возьми себя в руки!

Ощупав карманы своей бежевой хлопковой ветровки, я почти сразу же облегченно вздохнула, так как обнаружила, что в одном из них лежит телефон, который мне любезно одолжил Ксандр. Ведь свой я потеряла. Снова…

Недолго думая, я вытащила аппарат и ткнула пальцем в телефонный номер Кейши. Каково же было мое разочарование, когда в динамике послышались тревожные короткие гудки, оповещающие о том, что сеть в данном месте отсутствует.

− Вот дерьмо! − выругалась я, с трудом сдерживаясь от желания швырнуть трубку об пол.

Присев на корточки я принялась лихорадочно соображать.

«Интересно, где сейчас ребята? Думают ли они вообще о том, что меня нужно спасать?!» − подумала я, и сразу же поняла, что четко слышала голос Ксандра.

Точно! Это друг стал нарочито вопить о том, что в здании готовится какая-то заварушка. Отлично! Вероятнее всего, меня уже ищут, а это означает, что скоро я отсюда выберусь.

В тот самый момент, когда я начала подниматься с колен, где-то впереди послышался тихий шорох.

− Ксандр? − встрепенулась я. − Марк?

Ответом мне была тишина.

Недолго думая, я быстро нажала на кнопку блокировки, заставив экран смартфона мигом потухнуть. Скинув с ног босоножки, я медленно и осторожно двинулась вперед.

Мои шаги были едва слышны. Я почти ничего не видела в царившей здесь темноте, но в том, что впереди кто-то был, я была почти уверена. И этот кто-то, совершенно точно двигался мне навстречу.

− Ребята, это вы? − прошептала я, снова присев на корточки, и спрятавшись за огромную коробку, которую мне удалось нащупать.

Послышалось тихое хихиканье, которое я почти сразу же узнала.

− О, нет… − громче, чем хотела, протянула я.

− Все верно, моя дорогая! − послышался хрипловатый голос Лауры. − Это я! На этот раз, тебе не удастся смыться…

− Лучше не выводи меня из себя! − огрызнулась я. − Ты же знаешь, что я могу применить против тебя свою силу! Ты ведь уже опробовала ее на своей тощей заднице, не так ли?

Снова послышался дикий хохот:

− Ты еще совсем неопытна! Сама толком не знаешь, как управлять этой силой…

Я четко различала ее приближающиеся шаги.

− Ты потратила уйму энергии на свои жалкие выкрутасы, и сейчас наверняка еле стоишь на ногах.

Это было истинной правдой. Мне действительно было тяжело двигаться, а с каждой секундой усиливающееся в горле жжение мешало дышать. Я знала, что мне нужна кровь, и чем скорее, тем лучше.

− Ты ошибаешься… − солгала я, пытаясь сбить ее с толку.

− Если бы я ошибалась, то ты уже давно бы меня вычислила… − Ее голос звучал совсем близко. − Ведь, все мы, в некотором роде, «дети ночи»… Даже ты.

Я неуверенно поднялась на ноги, и осторожно выглянула из-за своего «укрытия».

− Какая же ты дура!

Я резко обернулась, и с ужасом поняла, что Лаура стоит у меня за спиной.

Лязгнула сталь. Воздух рядом сотрясся. Я уже знала, что ее огромные ножи с изогнутым лезвием стремительно приближаются ко мне.

Приложив невероятное усилие, я резко откинулась назад. Клинки тихо воткнулись в ту самую коробку, за которой я пряталась еще несколько секунд назад, а мое тело, не справившись с равновесием, грузно повалилось назад.

Что-то железное с силой вонзилось мне в спину. Послышался звон, и я поняла, что свалилась на перевернутые вверх ногами стулья.

− Я все равно тебя достану! − завопила Лаура. − Как угодно, но я доставлю тебя к Рихарду! Чего бы мне это ни стоило…

− Тогда тебе придется доставить ему мой труп! − я напрягла все силы, которые у меня остались для того, чтобы глубоко сосредоточиться.

Невероятного прилива энергии, такого, какой я ощутила в самый первый раз при использовании силы, мне почувствовать не удалось, но, как бы там ни было, кончики пальцев все же едва заметно запульсировали изнутри.

Выставив ладони вперед, я начала лихорадочно размахивать ими в разные стороны, так как совершенно не могла сориентироваться в этой непроглядной темноте.

Послышался оглушительный грохот. Стоящие рядом коробки, мелкие пакеты, стулья, столы − все с силой падало, взлетало, опрокидывалось.

− Ах ты дрянь! − вдруг заорала Лаура, очевидно, получив по голове чем-то тяжелым. − Я убью тебя!!!

Я слышала, как она раздосадовано кряхтит и неуклюже спотыкается, снова и снова «встречаясь» с очередным препятствием.

В этот самый момент я поняла, что у меня появился четкий ориентир, позволяющий понять, где находиться враг. Кажется, Лаура поранилась, и у нее пошла кровь.

Взметнувшись на ноги, я сразу же бросилась вперед, и, различив в темноте едва заметные железные очертания, укрылась за высокими широкими стеллажами. Сил у меня больше не осталось, и я четко осознала тот факт, что если Лаура снова до меня доберется − мне конец.

Мне оставалось только молиться.

Я тихо сползла вниз и затаилась. Коробки и пакеты перестали сыпаться со всех сторон, а стоны вампирши утихли.

Ее больше не было слышно, но я все еще ощущала запах ее крови. Он витал в воздухе, и был где-то совсем рядом. Я крепко прижала к себе телефон, словно это была единственная вещь, которая сейчас могла бы меня защитить.

Привстав на корточки, я тихо, едва переставляя ноги, добралась до края стеллажа, и выглянула в проход.

Каково же было мое удивление, когда я почувствовала ее запах прямо над своей головой. Лаура стояла в соседнем пролете, и пристально оглядывалась по сторонам.

Пару секунд спустя, она развернулась, и направилась прямиком в мою сторону. Я осторожно выпрямилась, и, тихо перескочив в соседний пролет, прижалась к стеллажу с противоположной стороны снова затаив дыхание.

Мне с трудом удалось сдержать дрожь, когда Лаура прошла так близко, что едва не задела своим плечом мое. Кажется, рана нанесла ей по-настоящему весомый урон, раз она не смогла разглядеть меня в темноте.

Вампирша прошла дальше, и направилась к концу прохода, в котором я пряталась несколько секунд назад.

В этот момент моя, вытянутая вправо рука нащупала небольшой выступ, и я, недолго думая, с силой за него ухватилась. Послышался очередной грохот падающих коробок и железный лязг стеллажа, обрушающегося на спину Лауры.

Не разбирая дороги и цепляясь ногами за разбросанные повсюду коробки, пакеты и связки, я снова бросилась вперед.

− Мразь! − снова орала девица. − Проклятая гадина…

Впереди замерцал неяркий огонек, и я поняла, что достигла противоположной стороны склада. Передо мной предстала цифровая панель кодового замка. Точно такого же, как и с противоположной стороны огромного помещения.

Отчаянно дернув дверь, я с ужасом поняла, что она так же заперта, и, не придумав ничего лучше, начала лихорадочно нажимать на все кнопки подряд, надеясь на то, что мне все же удастся подобрать верную комбинацию.

− Ну давай… − шипела я. − ДАВАЙ ЖЕ!!!

Дверь тихо пискнула, и в тот самый момент, когда я схватилась за круглую металлическую ручку и приоткрыла дверь, окровавленная рука Лауры схватила меня и втащила обратно.

Я грузно рухнула на ледяной пол, и крепко приложилась об него затылком. Все вокруг сразу же завертелось, череп пронзила тупая боль, а волосы стали влажными и липкими.

− Теперь ты пожалеешь, что не пошла с нами добровольно… − прошипела Лаура, и с силой вонзила кинжал мне в правое запястье.

Руку «пронзило» адским огнем, в нос ударил запах горелого мяса, а из горла вырвался такой крик, что его услышали бы даже на краю света.

Вампирша победоносно уселась прямо на меня и прошептала:

− Хозяину ты нужна живой… − она медленно вытащила второй кинжал из прикрепленных к бедру ножен. − А вот мне… − она насмешливо зацыкала и помахала своим длинным указательным пальцем прямо у меня перед глазами, − …мне ты совершенно ни к чему!

Второй кинжал пришел в движение, и вонзился уже в левое запястье. Я снова завопила от боли.

− Ты не убьешь меня… − прошипела я. − Ты слишком труслива, и никогда не сможешь пойти поперек воли своего хозяина!

− Ты и вправду полагаешь, что я во всем ему признаюсь?! Ты просто поражаешь меня, девочка…

Вампирша пристально на меня посмотрела и осторожно провела своей ладонью по моим волосам. С ее губ слетели непонятные слова на португальском.

Я смерила Лауру недоумевающим взглядом и попыталась хотя бы немного приподняться. В этот самый момент она замахнулась и залепила мне звонкую пощечину, от которой потемнело в глазах:

− Ты что, всерьез полагаешь, что из-за такой идиотки как ты, я готова подписать себе смертный приговор?! Я не настолько глупа! Я не посмею разочаровать своего господина. Для этого у меня есть свои «козлы отпущения»… Например, недоносок Киан отлично подойдет на эту роль! − Она ехидно сузила глаза, и почесала подбородок, словно что-то прикидывая в уме. − Всегда только под ногами путается…

Сейчас я как никогда ощущала свою беспомощность и жалость. Перед глазами все плыло, тело словно сгорало изнутри, а единственной мыслью, витающей в голове, была мольба о немедленной смерти. Я была больше не в силах бороться.

− Какая же ты жалкая… − Лаура покачала головой. − Мне даже мараться об тебя противно! И как только Рихарду в голову могло прийти, что ты Диамант?!

В тот самый миг, когда ее лицо исказилось, а клыки обнажились и стремительно направились к моему горлу, чьи-то сильные руки выпорхнули из темноты и отшвырнули вампиршу в сторону.

Я увидела, как на меня сверху вниз обеспокоенно смотрят синие глаза Анджея, но это продлилось буквально мгновение. Когда я приподняла голову, он уже стоял рядом с распластавшейся чуть поодаль Лаурой и ожидал, когда та поднимется.

− Анджей? − захохотала она, медленно и игриво, словно дикая кошка, поднимаясь с колен. − Ну надо же! И как я только не догадалась?

− Тебя послал ОН? − пробормотал он. − Отвечай, Лаура! Ты же знаешь, я терпеть не могу ждать…

Я тихо лежала на полу и, словно зачарованная, не отрываясь наблюдала за происходящим.

Лицо Лауры преобразилось, и вновь стало «нормальным». Она так и сверлила Анджея взглядом:

− Мне всегда это в тебе нравилось. Грубый, жесткий, властный! Я скучаю по нашим бурным, совместно проведенным ночам…

− ОН послал тебя? − снова спросил Анджей, но уже более твердо.

− А если я скажу «да», ты меня ударишь? − она подошла к нему вплотную, и выставила вперед свою загорелую щеку. − В этом ты всегда был настоящим мастером…

− Передай, что Амелии он не получит.

Лаура снова захохотала, и, сморщив свой аккуратный нос, с отвращением посмотрела на меня:

− Амелия. Значит, так зовут это ущербное создание?!

Я тихо застонала. Боль была невыносимой. Мои сухожилия так и терлись о вонзенный в запястья металл.

− Тебе лучше отпустить ее, Лаура…

− О, Моретти… − вампирша усмехнулась. − Никогда бы не подумала, что такое ничтожество как она, может пробудить в тебе чувства!

Анджей молчал. Его кулаки сжались.

− Мне знаком этот взгляд… Он дорогого стоит! Значит, Мария уже не в счет? − Лаура стояла так близко, что почти касалась лица Анджея губами. − А я-то думала, что она − «твоя единственная и неповторимая»! Женщина всей жизни! Ведь ты именно из-за нее оставил МЕНЯ…

− Мария мертва. Ты… ты…

Голос Анджея сорвался. Он залепил Лауре настолько крепкую пощечину, что та невольно рухнула обратно на колени.

На мгновение она даже опешила и схватилась за свою пылающую щеку, но затем снова обрела присутствие духа. На ее лице застыла довольная улыбка:

− О, да!!! Давай! Давай же! Ударь меня еще раз… − Она, похотливо ухмылялась, едва заметно покосилась на меня. − Меня всегда это заводило! Не думаю, что твоя Амелия позволит делать с собой то, что позволяла делать я…

У меня внутри все сжалось. В нос проник запах свежей крови. С губы вампирши как раз стекала темная багровая капля.

− Ты никогда не сравнишься ни с одной из них, Лаура… − прошипел Анджей и, опустившись на корточки, схватил ее за подбородок, − И знаешь почему?

Лаура сплюнула кровяной сгусток на пол.

Вдруг, я почувствовала невероятный прилив сил. Посмотрев на нож, пригвоздивший к полу мое правое запястье, я попыталась сдвинуть его при помощи силы мысли, но он только едва заметно колыхнулся.

Анджей тем временем распалялся все сильнее.

Я с ужасом посмотрела на его исказившееся лицо.

Жилы на шее вздулись, тонкие губы исказились, обнажая смертоносные белоснежные клыки, а глаза налились кровью.

− И, почему же? − протянула Лаура, проведя рукой по своим коротко стриженым волосам.

− Потому что ты − шлюха, Лаура! − прошипел Анджей, заглядывая ей прямо в глаза. − Дешевая бразильская потаскуха, которую я когда-то подобрал в одном из замшелых парижских борделей! Согласись, ведь именно благодаря мне, вся элита Третьего Рейха потом обращалась к тебе за услугами…

Она замахнулась и всадила свои длинные наманикюренные ногти ему в щеку:

− НЕНАВИЖУ!!!

Анджей поморщился. На его лице проступило четыре кровавые полоски. Лаура отскочила в сторону и приняла боевую стойку. Ее ногти прямо на глазах стали медленно удлиняться, превращаясь в огромные, словно у росомахи когти. Глаза вампирши потемнели, а волосы, которые теперь доставали до самых бедер, разлетелись в стороны, словно змеи на голове медузы Горгоны.

Выбросив руку вперед, она попыталась атаковать.

Анджей, предугадав действия Лауры, успел вовремя увернуться. Ее когти просвистели в воздухе в нескольких миллиметрах от его живота.

Лаура разочарованно зашипела, а он тем временем, перехватил ее вторую руку и завел ей за спину.

− Ну, давай! − завизжала она. − Покажи, на что ты способен!!!

Недолго думая, Анджей с силой отшвырнул ее прочь.

Вампирша смогла сохранить равновесие, и, сделав в воздухе сальто, звонко приземлилась на свои высоченные каблуки чуть поодаль.

− Тебе так просто со мной не разделаться… − усмехнулась Лаура, и, недолго думая, снова бросилась в сторону Анджея.

Мгновение спустя их переплетенные тела отлетели в сторону, и вдребезги разнесли стоящий неподалеку автопогрузчик.

− Я убью тебя, Анджей Моретти! Это ты виноват в том, что я стала ТАКОЙ!!!

Я снова попыталась сосредоточиться, и на этот раз почувствовала, как в голове что-то тихо щелкнуло. Кинжал задрожал, и, словно невесомая пушинка, вылетел из раны на запястье. Недолго думая, я вырвала из левой руки второй и осторожно поднялась.

− Ты сама в этом виновата! − рявкнул Анджей, схватив ее за горло. − Ты всегда хотела славы, богатства и… моей любви! Тебе всегда всего было мало!!! Даже собственной никчемной жизни…

Я слышала, как тихо трещат кости Лауры, а кровь начинает вытекать из ее ушей и носа.

− Я любила тебя… − прохрипела она за секунду до того, как Анджей снова отшвырнул ее в сторону.

Тело Лауры рухнуло прямо к моим ногам, а ее кровь брызнула на мои обнаженные ступни.

Я почувствовала, как краска прилила к лицу. Мое сердце забилось быстрее, а десны привычно заныли. Присев на колени, я осторожно приподняла голову вампирши, и посмотрела в ее наполненные слезами карие глаза:

− Мне жаль… − еле слышно прошептала я, и с наслаждением вонзила зубы в ее твердую плоть.

По телу сразу же разлилось приятное тепло, а вся боль, до этого мгновения беспощадно пронзающая тело, в мгновение ока растворилась, сменившись диким, ни с чем несравнимым наслаждением.

Я почувствовала, как по позвоночнику побежали мурашки, а волосы на голове словно зашевелились.

Раны на руках начали с тихим шуршанием затягиваться, а поврежденные вены натягиваться, словно прочные стальные струны.

Тело Лауры иссыхало с каждой секундой, отдавая всю свою жизненную энергию мне. Ее волосы поредели, глаза заволоклись мутной пеленой, изо рта вырвался всхрип, и пару мгновений спустя… она угасла.

С трудом оторвавшись от безжизненного тела, я вскинула голову вверх и почувствовала, как последняя капля крови сползает вниз по моему подбородку.

Это было что-то невероятное! Я чувствовала, как жизненные силы переполняют меня, предвещая долгую и интересную жизнь. Все вокруг было таким ярким и приветливым, что я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Эта непонятная эйфория длилась еще несколько прекрасных минут, но потом, вдруг исчезла так же внезапно, как и появилась.

Я встрепенулась, и, словно очнувшись ото сна, резко отстранилась от мертвого зловонного тела, которое по-прежнему сжимала в своих объятиях.

− Боже… - ужаснувшись, протянула я, и, вытерев рот тыльной стороной ладони, пристально на нее посмотрела.

Кожа была темно-бордового цвета.

− Я… я не хотела этого делать! − слетел с губ тихий шепот.

Анджей стоял напротив меня, и, посмотрев на тлеющие остатки Лауры, сочувственно пробормотал:

− Я знаю. Но у тебя не было выбора… − он протянул мне свою широкую ладонь. − Она бы тебя убила.

Я неуверенно взяла его за руку. Все вокруг было словно в тумане:

− Мне плохо, Анджей. Так плохо, что я готова умереть!

− Не говори так, − прошептал он, и, проведя ладонью по моей щеке, добавил: − Ты должна еще немного продержаться. Нас уже ждет самолет.

− Что? − удивленно переспросила я. − Самолет?! Но, куда мы летим?

− В Канаду, − ответил он, и, протянув мне свои солнечные очки, одним резким движением поднял на руки. − Прижмись ко мне как можно крепче и постарайся не открывать глаза.

Глава восьмая. Расставить точки

− Я полагаю теперь, когда все в сборе, настало время поговорить откровенно… − пробормотал Даниель, передав Ксандру стакан с минеральной водой.

Ровно полчаса назад «лирджет», принадлежащий Анджею, приземлился в международном аэропорте Квебек-сити.

− Я совершенно точно не хочу выслушивать то, что нам собирается рассказывать этот кровосос! − злобно прошипел Марк, сидящий позади остальных. − Поверить не могу в то, что вам вообще удалось уговорить меня прилететь сюда…

− Марк! − заворчала сидящая рядом со мной Кейша. − Прекрати это! Немедленно! Мы должны быть благодарны Даниелю и Анджею за то, что они помогли нам! За то, что они помогли мне и Амелии…

− Как бы ни так! − послышался голос Андрея, стоящего возле окна. − Ты и вправду считаешь, что мы должны благодарить их за то, что они превратили Амелию в это отвратительное, лишенное воли чудовище?!

Я почувствовала, как сердце болезненно сжалось от сказанных другом слов. Анджей резко вскочил с дивана и схватил Андрея за ворот:

− Если ты и впрямь такой умный, то почему сам не смог защитить ее? − его глаза блеснули гневом.

− Анджей, умерь свой гнев! − вмешался Даниель. − Еще ничего толком неизвестно…

Преподаватель встал между ними и осторожно коснулся локтя Анджея.

− Скажи, что мне мешает схватить тебя за горло и вышвырнуть в окно? − прошипел Анджей, испепеляя Андрея взглядом.

Друг сглотнул, и, как всегда, поправив очки на переносице, бесстрашно ответил:

− Ну, так давай. Давай! Открой окно и сбрось меня вниз! Такие, как ты хороши лишь в одном…

− Прекратите! − я резко поднялась. − Перестаньте вести себя как кретины…

Все с удивлением уставились на меня, будто в этот миг я стала центром Вселенной.

− Даниель прав. Давайте, в конце концов, успокоимся и вместе разберемся со всем происходящим…

Мои глаза умоляюще посмотрели на Анджея, который почти сразу же отпустил друга, и, издав глубокий вздох, снова сел обратно на диван.

Сразу же вскоре после приземления на аэродром прибыло несколько автомобилей с темными тонированными стеклами. Они и доставили нас в «Фэрмонт ле Шато Фронтенак» − один из старейших отелей Квебека.

Именно в нем, в одном из номеров, располагающихся на верхних этажах, мы сейчас и находились.

После того, как мы, наконец, сумели привести себя в порядок и переодеться, Даниель попросил всех собраться в шикарных двухкомнатных апартаментах, в которых обосновались мы с девчонками.

Анджей сел напротив меня, Андрей устроился в кресле, а Даниель, как и было положено любому преподавателю, остался гордо стоять, предвещая долгою и изматывающую «лекцию».

Сквозь огромные окна было прекрасно видно, как солнце опускается за горизонт на ночлег, а его последние лучи отбрасывают свое приглушенное фиолетовое сияние на верхушки деревьев и стены отеля.

− Ну, что ж… − неуверенно начал Даниель. − Думаю, настала пора открыть друг другу всю правду.

− Да уж, давно пора, − кивнул Марк, и залпом осушил зажатый в руке стакан с виски.

− Как вы уже, наверное, успели понять, я и Анджей… мы… не совсем ОБЫЧНЫЕ люди.

Я с интересом наблюдала за Даниелем. Меня так и распирало от любопытства… и от волнения.

− Мы уже и так поняли, что вы − парочка мерзких упырей! − Андрей все никак не мог успокоиться. − А когда они, словно тени, выползают на улицы из своего дневного убежища, обязательно что-нибудь случается и кто-то, как правило, становиться вампиром… или умирает.

− Может, это и прозвучало довольно грубо… − развел руками Ксандр, − …но мне кажется, что тут Андрей прав! Обычно, все происходит именно так.

Даниель подошел к окну, перекрыв своим телом последние лучики света, врывающиеся в комнату сквозь тонкие шелковые занавески.

− Поспешу вас уверить, мой юный друг, что на деле все совсем не так, как кажется на первый взгляд.

− Неужели? − шея Андрея покрылась красными неровными пятнами, а это означало, что друг сейчас в жутком бешенстве и, вероятнее всего, с трудом держит себя в руках.

− Если мы с Анджеем вампиры, то, как вы объясните тот факт, что мы можем передвигаться по улицам в дневное время без какого-либо ущерба для себя? − Даниель с вызовом посмотрел на друга.

− Есть у меня одно предположение… − Андрей последовал примеру Марка, и налил себе в стакан порцию виски.

В глазах преподавателя проскользнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. Кажется, он прекрасно понял, к чему клонил друг.

− Даниель, прошу вас, просто расскажите нам все как есть, и не выводите из себя лишними философствованиями! − Марк сложил руки на груди. − Лично я − весь внимание.

− Ну что же… − протянул преподаватель и выпрямился. − Наверное, мне стоит начать с того, что Анджей совершенно не тот, за кого вы его принимаете.

− Да ладно?! − истерично протянул Андрей. − А кто тогда? Снизошедший на нас с небес ангел?

− Не иронизируйте, студент Григорьев… - пробормотал Даниель, и, поправив очки, на одном дыхании выпалил: − Как бы вы отреагировали на то, если бы я заявил, что Анджей − дампир? Дитя, рожденное от союза человека и вампира.

Послышался негодующий галдеж.

− Что за бред? − усмехнулся Андрей. − Всем прекрасно известно, что все это сказки, достойные плохой книжонки или очередного голливудского ужастика…

− Даниель Викторович, при всем моем уважении… − в разговор вмешалась Лиза. − Но, я вынуждена согласиться с Андреем! Это не соответствует основным канонам «Летописи». Человек никогда не смог бы зачать от вампира…

− Вы все можете называть меня просто Даниелем.

Повисла небольшая пауза, прежде чем подруга снова начала говорить.

− Так что вы на это скажете… Даниель? Разве я не права?

Преподаватель тяжело вздохнул и закатил глаза так, словно ему задали наиглупейший вопрос в его жизни:

− Елизавета, а вы никогда не задумывались о том, что «Летопись» − основной закон, которому вот уже на протяжении примерно пяти тысяч лет подчиняются все темные существа мира сего, не был написан по чьей-нибудь указке? Например, по поручению «Вышестоящих», для того чтобы таким способом сдерживать внешние противоречия, а также активно удерживать власть внутри группировок. Дампиры всегда считались невероятно одаренными существами, и мне кажется, что увеличение их популяции вызвало бы всеобщее недовольство среди Кланов. Вы так не считаете?

− Что еще за “Вышестоящие”? − протянула я, смерив преподавателя непонимающим взглядом.

− Так называют глав Кланов, − ответил за него Анджей. − Самых могущественных и старых созданий, которым подчиняются более молодые и неопытные.

− «Кланы»? − поспешила я задать очередной вопрос.

− Клан вампиров, оборотней, ведьм и… земных жителей.

− «Земных жителей»? Это людей что ли?

− Именно так, − кивнул головой Даниель. − Представитель от каждого Клана подписал «Летопись» еще в две тысячи пятьсот сороковом году до нашей эры. Примерно в то самое время, когда в Гизе началось воздвижение пирамиды Хеопса…

− ЧЕГО?!! − я была поражена до глубины души. − Это шутка?! Вы действительно предполагаете, что эти… создания настолько ДРЕВНИЕ?

Я почувствовала, как рука Кейши, накрывающая мою ладонь, вдруг начала стремительно холодеть, и что-то внутри сразу же подсказало, что все рассказанное преподавателем было истинной правдой.

− Говоря об этом, я не предполагаю, а утверждаю, Амелия.

− О, Боже… − еле слышно протянула я, все равно не до конца уверенная в правдивости слов Даниеля. − Неужели такое вообще возможно?!

− Насколько мне известно, самых первых представителей Кланов, тех, что участвовали в создании данного документа, уже нет в живых. Все они либо погибли в каких-либо сражениях, либо их устранили свои же собственные подручные. Боюсь, что борьба за власть и в темном мире выглядит, как борьба за власть. Сейчас «у руля» находятся более молодые последователи. Например, предводитель Клана Вервольфов занял свой «пост» где-то в середине шестнадцатого века.

− Ничего глупее не слышал! − в разговор снова вмешался Андрей. − Всем известно, что эти твари давно вымерли.

Анджей недовольно покосился на Андрея:

− Ты так считаешь, потому что никогда ни одного не встречал.

− А ты как будто встречал… − ехидно протянул Андрей, подавшись чуть вперед и заглянув Анджею прямо в глаза.

Анджей усмехнулся. Складывалось такое впечатление, что он считает Андрея бестолковым ребенком, которому вечно все нужно «разжевывать и класть прямо в рот»:

− Ты ведь не видишь радиоволн, верно? Хотя и знаешь, что они есть. − На его губах проступила улыбка. − То же самое и с оборотнями. Сейчас между Кланами нет никаких существенных трений. Всем друг на друга плевать. Оборотни всегда жили самыми настоящими затворниками, даже не стремясь показываться на людях в человеческом обличье. Все они в основном живут небольшими сплоченными группами в какой-нибудь отдаленной глуши.

− Но это же… − друг снова открыл рот, чтобы возразить, но Даниель жестом приказал ему замолчать.

− Мы еще вернемся к этому вопросу, Андрей. Сейчас нам в первую очередь необходимо во все посвятить Амелию. Она больше не может оставаться в неведении…

Сердце внутри заколотилось в бешеном ритме.

− Ам, тебе вовсе не обязательно… − неуверенно начала Кейша, приобнимая меня за плечи.

− Нет, Кей! − отрезала я. − Пусть говорит. Я хочу знать все.

Подруга едва заметно кивнула, понимая, что уговаривать меня не имеет никакого смысла.

− Наш прошлый разговор не задался, и я безумно об этом сожалею, Амелия…

− Даниель, прошу вас, переходите к делу! − нетерпеливо протянула я.

− Что ж, как я уже говорил, первая важная новость заключается в том, что твой дед не погиб в авиакатастрофе много лет тому назад. Он жив, и всем присутствующим в комнате это хорошо известно. Всем, кроме тебя.

Я посмотрела на ребят. По их понурым взглядам стало понятно, что это правда.

− И, почему же так получилось?

Снова повисла пауза, которую несколько мгновений спустя нарушил Анджей:

− Потому что Георгий так захотел.

Сидящая рядом с ним Полина беспокойно заерзала.

Анджей посмотрел мне в глаза и продолжил:

− Амелия, ты даже не подозреваешь, насколько ты важна. И мы с Даниелем только недавно поняли, почему.

Лиза и Марк бросили на меня два коротких взгляда. Кажется, они догадались, что я соврала про больницу и нападение.

− Когда твой дедушка понял, какими именно способностями ты обладаешь, − произнесла Кейша, смотря куда-то мимо меня, − то решил оповестить об этом наши семьи. Когда мой дедушка понял, что перед ним находится предначертанный «Пророчеством» Диамант, то они с Георгием Сергеевичем сразу же решили принять меры.

− Ребята, прошу вас… объясняйте точнее. Что все это значит? Я не понимаю ни единого слова… − прошептала я, совершенно сбитая с толку.

На мой вопрос никто не ответил, зато Анджей продолжил рассказ:

− Когда я спас твоего деда в Гималаях, мы с ним очень сблизились, и какое-то время спустя я решил ему открыться.

− Решил рассказать ему, какой ты на самом деле «милашка»? − слегка насмешливо поинтересовался Ксандр.

Анджей, не замечая в голосе друга скрытого укора, молча кивнул:

− Его тогдашняя реакция сразу же меня насторожила. Он был спокоен, рассудителен, и казалось, совершенно не было удивлен моим признанием… − он выдержал паузу, а затем, добавил, − А вот ночью, он попытался меня убить.

− И ты сразу же пришел к выводу, что ему уже было что-то известно об уничтожении вампиров, − пробормотала Полина себе под нос.

− Лишь потом, после того, как мы смогли… кое-как все «уладить», дед Амелии рассказал мне о том, что он − потомок первых Охотников − специальной группы воинов, которую люди решили собрать в день подписания «Летописи».

− Земные всегда знали, что вампирам и оборотням доверять нельзя, и поэтому решили попросить помощи у ведьм, − добавил Марк.

− Придумав подходящее заклинание, древние ворожеи одарили Охотников особым оружием, которое те могли бы использовать в своей борьбе с темными силами, − прокомментировал Ксандр.

− Каждого кандидата отбирали по строгим критериям… − вступила Лиза. − Прежде всего, внимание обращалось на силу, ловкость, ум и выносливость. Не каждый мог справиться с оружием, наделенным столь великой магической силой. Простого человека оно без труда могло бы просто убить! Обычно, Охотники обладали нужными способностями и качествами лишь от природы. Некоторые из них, например, могли видеть будущее, читать мысли, или среди тысяч людей находить нужных.

Я в недоумении покачала головой:

− Но как все это связано со мной?

− Однажды твой дед рассказал мне историю о том, как потомкам Охотников, участвующим в первых крестовых походах удалось обнаружить некую книгу, в которой подробно рассказывалось о происхождении всех существ темного мира, о том, кто их создал, и для чего… − сказал Анджей.

− Так же там рассказывалось о некоей формуле, благодаря которой можно было бы создать абсолютное оружие и, таким образом, поставить под вопрос дальнейшее существование всех исчадий ада на этой земле.

− Эта книга называется «Illustris Liber», − пробормотала Полина.

− «Книга света», − кивнул Даниель и посмотрел на меня, − Огромный фолиант, составленный на языке, который посвященные называют «Ультрумом». Этот язык представляет собой смесь трех древнейших языков, таких как древнеегипетский, латынь и санскрит.

− Что-то вроде шифра? − поинтересовалась я.

− Твой дед был уверен в том, что авторами этого фолианта были римские прорицатели, потомки первых ведьм, участвующих в подписании «Летописи». По его мнению, именно они собрали все свои видения и знания в один письменный свод и зашифровали так, чтобы оборотни и вампиры не добрались до преднареченного ими пророчества.

− И, в чем заключается это пророчество? − я почувствовала, как в горле нарастает тугой ком.

− В том, что спустя много столетий, когда вражда между Кланами достигнет своего апогея, над миром нависнет такая угроза, от которой его сможет спасти лишь явление особого создания…

Даниель выдержал небольшую паузу, а затем, на одном дыхании выпалил:

− …«Диаманта», воина света, который будет наделен невероятной силой, способной противостоять грядущему Апокалипсису.

− И вы думаете, что… − протянула я, в глубине души осознавая, что уже знаю ответ.

− Да, Амелия ты все поняла правильно. Мы считаем, что Диамант − это ты.

Я резко вскочила с дивана. Рука Кейши безвольно рухнула на подушку.

− Но с чего вы это взяли? − прошипела я, изогнув бровь. − Я не могу быть…

Даниель подошел ко мне и, мягко приобняв за плечи, усадил обратно. Кейша отодвинулась в сторону, позволив ему сесть рядом со мной:

− Когда та машина сбила тебя, Анджей не знал, что ему делать. Он обещал Георгию защищать тебя, чего бы ему это не стоило. Он дал ему слово. Но ситуация была безвыходной. Ему пришлось это сделать, понимаешь…

− Сделать из нее себе подобного? − прошипел Андрей, сверля поникшего Анджея гневным взглядом.

− Когда он понял, что твое сердце все еще бьется, он не колебался в принятии решения, − продолжил Даниель, не обратив на слова друга никакого внимания. − Внушив свидетелям аварии, что водителя занесло из-за плохой видимости на дороге, он решил отвезти тебя в безопасное место.

− А что насчет Руслана и Влада? − Марк резко поднялся с кресла, и направился к окну. − Их смерть − твоих рук дело?

− О, Боже… − проскулила я, закрывая лицо руками. − Это просто какое-то безумие!!!

− Когда я все же позволил этому… слизняку Эдуарду увести Амелию, то сразу же решил разобраться с этими кретинами.

− Значит, это ты убил Влада? − спросила я Анджея сквозь слезы.

Он смерил меня виноватым взглядом, но затем отрицательно помотал головой.

На душе почти сразу же потеплело. Кажется, я не ошиблась в своих суждениях касательно Анджея.

− Сначала я хотел, но потом понял, что не имею права просто так разбрасываться чужими человеческими жизнями. Даже такими… − Анджей взял со стола бокал и, по примеру ребят, налил себе виски.

Сделав пару обильных глотков, он продолжил:

− Когда вы скрылись из виду, Влад предложил этому тупоголовому Руслану еще «повеселиться», и отправил его в машину за битой…

Кожа мигом покрылась мурашками. Никогда в жизни я бы не подумала о том, что друзья Эдуарда способны на что-либо подобное.

− Когда он отвлекся, я решил, что пора уже дать отпор. Мне не хотелось выдавать себя при Амелии, поэтому пришлось потерпеть…

− Я слышала, как ломаются твои кости… − прошептала я, с ужасом припоминая события того вечера. − Они смеялись тебе прямо в лицо, они хотели, чтобы ты страдал… Им было смешно, черт подери!

Ксандр мрачнел с каждой секундой. Было видно, как другу неприятно все это слушать.

Сделав глубокий вдох, Анджей продолжил:

− Я знал, что ты напугана, но все равно не мог открыться и просто так погубить свое прикрытие. К тому же, подобные повреждения никогда не смогли бы принести такому как я какого-либо существенного вреда…

− Что произошло дальше? − нетерпеливо пробормотала Полина.

− Пока этот растяпа Руслан никак не мог решить, как ему поступить, я быстро скрылся в одной из подворотен, и дал ранам немного затянуться. В этот самый миг по улице раскатился жуткий вопль…

− Значит, ты тоже его слышал? − я нервно закусила губу.

Анджей кивнул.

− Так вот, что тогда почувствовала Лиза… − Ксандр резко подался вперед.

− В тот вечер, сразу же вскоре после вашего с Амелией ухода, меня охватило какое-то странное предчувствие… − пояснила Лиза. − Не могу объяснить точно, но… меня словно изнутри сковало диким холодом! Словно смерть прошла где-то совсем рядом со мной. Это было похоже на… некое предзнаменование! Мы сразу же пришли к выводу, что Совет все же каким-то образом узнал об Ам, и открыл долгожданную охоту. − Подруга бросила на Андрея короткий взгляд. − Мы подумали, что они подослали к тебе Анджея. Когда мы бросились искать тебя в городе, то так и не смогли найти…

− То, что вы заподозрили именно его, довольно закономерно, − кивнул Даниель. − В университете он появился недавно, и почти сразу же проявил интерес к Амелии...

− Когда я вернулся, то обнаружил тело Влада, и сразу же понял, что тут не обошлось без Киана. Обезглавливание − его любимый способ убийства. Думаю, он каким-то образом напал на след Амелии…

− Так это был Киан? − присвистнул Андрей. − «Правая рука» предводителя вампирского ордена?

− Я все еще ощущал присутствие Амелии, и поэтому незамедлительно направился к Карлову мосту… − продолжил Анджей, проигнорировав замечание друга. − Но когда добрался до места, понял, что она уже исчезла. Киан меня опередил. Все, что я там нашел − это труп Руслана и отключившегося от потери крови Эдуарда.

− Эдуард застрелил его… − еле слышно протянула я. − Когда Руслан вдруг появился на мосту, я сразу же поняла, что произошло что-то страшное. Его глаза горели безумным огнем, казалось, что он напуган до глубины души… Он снова и снова повторял, что я должна умереть.

− Киан наверняка внушил ему это, − протянула Полина. − Он вполне на это способен.

− Но как Клан вообще узнал о том, что Диамантом является именно Амелия? − спросил Ксандр. − Об этом было известно только нашим семьям. Как мы успели понять, даже вы с Даниелем были в неведении…

− Думаю, Амелия могла совершенно неосознанно воспользоваться своей силой, и их оракулы засекли выброс исходящей от нее энергии, − протянул Даниель. − Нам остается только гадать.

− Амелия, постарайся вспомнить… − потрепала меня по плечу Кейша, − Ты не замечала ничего необычного в своем поведении до того, как… произошло все это.

− Да нет… − протянула я, изо всех сил стараясь напрячь память.

− Подумай, − прошептал Ксандр, подаваясь вперед. − Если бы нам хотя бы…

Друг не успел договорить, потому что я резко вздрогнула. Так, словно через меня пропустили добротный электрический разряд.

− Вспомнила! − почти выкрикнула я. − Действительно, было кое-что необычное…

И я рассказала ребятам о той злополучной истории с зеркалом, произошедшей несколько месяцев тому назад.

− Но, почему ты нам ничего не рассказала? − недоумевала Кейша.

− Я боялась, что вы сочтете меня сумасшедшей! − огрызнулась я. – Не у всех друзья настолько продвинуты в вопросах магии…

− А вы что думаете, Даниель? − спросил Марк у преподавателя. − Кто-нибудь из Клана способен на что-то подобное?

− Трудно сказать. Никогда не слышал ни о чем подобном, − задумчиво протянул он. − Амелия, ты уверена, что не сама сделала это?

Я отрицательно помотала головой.

− Нет, эта сила словно пришла откуда-то извне. Мне тогда было очень плохо, я была расстроена, и…

Я осеклась. Кейша посмотрела прямо на меня. Мы обе поняли, что не стоит сейчас говорить о том, что тогда я чуть с ума не сошла от того, что увидела Анджея с другой девушкой.

− В общем, я неважно себя чувствовала. Мне казалось, что погода за окном ухудшалась наравне с моим настроением…

− Вот и еще одно доказательство! − щелкнул пальцами Даниель. − В Пророчестве говорилось, что Диамант способен влиять на погоду, что ему будут подвластны все земные стихии.

Лиза утвердительно кивнула:

− Амели тогда действительно была не в настроении. Все мы чувствовали это, но не придали особого значения. Наверное, это наша вина, что они все же сумели ее найти…

− Боже, Лиза… − прошипела я. − Прекрати! То, что вы здесь обсуждаете − полный бред! Абсолютная глупость…

− Не такой уж это и бред, − пробормотал Анджей. − Для управления погодой нужно много энергии. Возможно, именно тогда Клан и понял, где именно нужно «копать». Магические существа очень хорошо чувствуют подобные вещи…

− Одной загадкой меньше, − протянул Даниель.

Повисло неловкое молчание. Я нарушила его пару мгновений спустя.

− У меня есть вопрос.

Все пристально уставились на меня.

− Если у меня действительно есть… некая сила, то почему она начала проявляться только сейчас? Почему я не догадывалась о ее существовании раньше?

В разговор снова вступила Кейша:

− Георгий попросил у наших семей помощи. Дед Лизы подыскал ведьму, которая смогла бы создать подходящее заклинание на сдерживание силы…

Я с недоумением посмотрела на подругу.

− Это заставило твои врожденные способности развиваться гораздо менее интенсивно, и не позволило тем самым Диаманту внутри тебя очнуться до конца, − прошептала Кей.

− Так значит, Георгий приставил тебя к Амелии в качестве охранника? − спросил Анджея Ксандр.

Тот утвердительно кивнул.

− Но зачем? − недоумевал друг. − Ведь наши семьи были в курсе происходящего, и в случае опасности могли…

− Георгий слишком сильно любил свою семью. И под этим словом я подразумеваю не только Амелию и ее мать. Думаю, он не хотел просто так рисковать и вашими жизнями тоже.

− Но наши дедушки были Охотниками, и… − попытался оспорить слова Анджея Марк.

− Дед Амелии считал, что не может быть лучшего охранника, чем я.

− Анджей вампир лишь наполовину… − протянул Даниель. − Он обладает равной им физической силой, но при этом, совершенно неуязвим перед солнечным светом и… их смертоносными острыми клыками.

− Георгий считал, что Охотники могут оказаться беззащитны в случае попадания в их кровь яда… − протянул Марк, и утвердительно кивнул. − Интересно…

− Очевидно, Георгий Сергеевич действительно доверял тебе, раз попросил о помощи, несмотря на то что…

Ксандр так и не успел закончить фразы.

− Несмотря на то, что ты − наполовину упырь, − прошипел Андрей.

Анджей снова проигнорировал слова друга, и, как ни в чем не бывало, продолжил рассказ.

− Где-то полтора года спустя после рождения Амелии ее мать попала в автомобильную аварию. В тот день твой дед позвонил мне почти с самого утра, и попросил присмотреть за вами. Ему казалось, что за ним следят.

− Я этого не помню… − протянула я, всеми силами стараясь припомнить хоть что-то. − Мама никогда ни о чем подобном не упоминала.

− Вам действительно повезло, что я оказался неподалеку. Вашу машину вдруг занесло на повороте, и она едва не сорвалась с обрыва в реку. Страшно представить, что было бы, не окажись я рядом…

− Пару лет спустя, перед тем роковым полетом в Непал, Георгий вдруг связался со мной, и попросил отыскать Анджея, который на тот момент находился за пределами России, − вставил Даниель. − Он сказал, что это вопрос жизни и смерти, и что ему снова нужна помощь…

Я беспокойно заерзала на диване. Мне вдруг стало нестерпимо жарко и неуютно.

− Я примчался сразу же, как только смог достать билеты, − Анджей посмотрел прямо перед собой. − Именно тогда Георгий попросил меня остаться в Москве на неопределенный срок, и присматривать за тобой. Я знал, что он уже близок к тому, чтобы сравнять Клан с землей, и согласился без каких-либо колебаний.

− Так, значит, ты знаешь меня с самого детства? − прошептала я, ощущая, как к лицу приливает густой румянец.

Анджей потупил взор, и едва заметно кивнул головой.

− Как я уже сказал, когда Георгий понял, что не может справиться с охотившимися за книгой и Диамантом Кланами в одиночку, он попросил меня и Даниеля присмотреть за тобой и твоей семьей. Он действительно происходил из рода Охотников, но, увы, не имел никаких врожденных способностей. Его уделом были знания и наука.

− А «Привратник», «Скользящий», «Провидец» и «Вестник»… − ребята краем глаза посмотрели на внезапно заговорившего Даниеля, − …еще не были готовы вступать в борьбу со злом.

Я почувствовала, как меня начинает пробирать мелкая дрожь. Кейша налила в стакан из стоящего на столе графина немного воды и протянула его мне.

− А как у дедушки вообще оказалась эта… − протянула я, сделав пару глотков, − …Liber как-то там?

− Здесь все довольно запутано, − многозначительно протянул Ксандр.

− Все дело в том, что Манускрипт, в виду своей невероятной ценности, не может храниться в руках только у одного человека… − пояснил Марк.

− «Illustris Liber» передается друг другу по цепочке в определенной последовательности. Так, потомок главы совета Охотников передает ее потомкам своих советников, те потомкам заседателей совета, а они, в свою очередь, потомкам внутренней охраны. Один человек имеет право пользоваться книгой только в течение двух лет, а затем, обязан передать ее следующему.

− Сколько всего потомков? − я устало помассировала переносицу. Мои руки наконец-то перестали дрожать, мысли сфокусировались, а ком в горле стал понемногу рассасываться.

− Насколько нам известно, сейчас их около тридцати… − ответил Марк. − Десять человек относятся к семьям заседателей, и книга у них уже побывала. Еще пятеро − к советникам. Твой дед получил книгу сразу же вскоре после того, как с ней ознакомился последний потомок охранников, и все началось сначала.

− То есть, он…

Друг утвердительно кивнул.

− Твой дедушка был прямым потомком первого главы совета Охотников.

С моих губ сорвался стон, и я закрыла лицо руками. Все происходящее однозначно напоминало дурной сон.

− После Георгия книга отправилась к деду Лизы и Марка… − пояснила Полина. − А затем, перешла к семье Кейши. Тогда он еще и понятия не имел о том, что его внучка окажется Диамантом, а внуки его ближайших друзей − Стражами.

− Так значит вы…

Полина кивнула.

− Наши силы проявились сразу же вскоре после твоего рождения, так как и было предсказано в Пророчестве. То, что все мы оказались потомками – Охотников, а также Стражами и близкими друзьями одновременно − чистая случайность. В Манускрипте не говорилось ничего конкретного о происхождении Стражей и Диаманта.

Я издала тяжелый вздох. Мысли снова спутались, а голова закружилась.

− У тебя в голове, наверное, полная «каша», дорогая… − протянула Кейша, приобняв меня за плечи.

− Думаю, нам нужно дать Амелии небольшую передышку, и ознакомить ее с общим положением дел… − пробормотал Даниель, и посмотрел прямо на меня.

С моих губ сорвался очередной вздох, и я бессильно призвала их говорить дальше.

Рассказ продолжила Лиза.

− Когда пришло время передать «Illustris Liber» семье Полины, Кланы совершенно неожиданно снова дали о себе знать. Вампирам как-то удалось узнать об исследованиях твоего дедушки, и о том, что он смог разработать особую формулу, благодаря которой можно создать оружие против них. Другие же, в свою очередь, посчитали, что им тоже может угрожать опасность от созданного Георгием оружия, и, таким образом, тоже подключились к поискам.

− Вампиры решили убрать его с дороги, чего бы им это не стоило, − пробормотал Анджей. − Хотя ни оборотням, ни ведьмам вообще это было не нужно. Именно вампиры уверили их в том, что существует некая угроза, и путем обмана втянули в охоту. Им нужна была любая помощь в устранении твоего деда.

− Но как вампиры вообще узнали о существовании «Illustris Liber»? − поинтересовалась я.

− От Оливии… − вздохнув, протянул Анджей.

Я резко встрепенулась, стоило мне вспомнить о высокой стройной брюнетке невероятной красоты, так мило улыбающейся Анджею.

− Она потомок Охотников-заседателей. Книга попала к ней в руки еще во времена Второй мировой войны. Ее родителей и маленькую сестру убили у нее на глазах солдаты Рейха во время Голландской операции 1940 года. На протяжении нескольких лет Оливия вынашивала план мести Германии и Гитлеру лично. Увлеклась историей, мертвыми языками и мистицизмом. Она была буквально одержима вампирами… Когда в результате длительных поисков, она, наконец встретила одного… − Анджей замолчал.

− Она попросила его обратить ее, − закончила за него я.

Анджей снова кивнул:

− Да, она, как ни странно, захотела именно этого. Но… − он пристально посмотрел на Даниеля, − …как известно, своим «даром» эти создания не готовы делиться просто так, и с кем попало.

− И, как же она заставила… этого вампира сделать это? − поинтересовалась Кейша.

− Все просто. Она дала ему то, от чего не откажется не одно разумное существо на этой планете… − ответил Анджей, усмехнувшись. − ВЛАСТЬ. С Манускриптом и способностями Оливии к мертвым языкам, вампиры могли бы стать полностью неуязвимыми.

− Оливия пообещала отдать Клану книгу в обмен на личное знакомство с фюрером… и бессмертие, − вставил Даниель. − Гнев и ярость, залегшие глубоко в душе, могут заставить человека совершать самые невероятные поступки.

− Но, как она могла? Ведь сохранность книги для Охотников − первостепенная задача! − протянула Кейша и неодобрительно покачала головой.

− Несколько лет спустя, когда война расползлась по всему миру, а Гитлер и его правительство учинили массовую расправу над евреями и стали сбивать людей в концлагеря, Оливия поняла, какую страшную ошибку совершила, передав в руки вампирам самое смертоносное оружие в мире − знания.

− Но причем здесь вообще Гитлер? − недоумевала я.

Снова заговорил Даниель:

− Всем тогда заправлял Рихард Мюллер − глава вампирского Клана. Именно он обратил Оливию в обмен на книгу. Гитлер был сумасшедшим фанатиком, а Рихард использовал это обстоятельство в свою пользу самыми разнообразными способами. Только представь, что стало с фюрером, когда Рихард предложил ему создать ни с чем несравнимую, непобедимую армию «бессмертных воинов», которые за считанные часы могли бы истребить целый город.

− Он сразу же проникся этой идеей, − пробормотал Анджей, нервно потеребив переносицу. − И поэтому оказывал Мюллеру всяческую поддержку. Дал полную свободу действий, так сказать…

− Никто из приближенных фюрера, помимо Геббельса, ничего не знал. У Гитлера были свои планы. Как и любой смертный, он видел в исследованиях Рихарда Мюллера собственную выгоду, − протянул Даниель, и я сразу же поняла, к чему тот клонит.

− Он сам захотел обратиться, − отозвалась я. − Но, как он собирался использовать армию вампиров? Ведь они абсолютно беспомощны днем…

− Сначала идея заключалась в том, чтобы насильно принуждать женщин вступать в связь с солдатами-вампирами и, таким образом получать детей-дампиров, которые были бы невосприимчивы к солнцу…

− Боже, как отвратительно! − выругалась Полина.

− Как бы там ни было, спустя небольшое количество времени, Мюллер понял, что данный способ создания армия утопичен, и вряд ли принесет какие-нибудь плоды, так как пришлось бы не один год ждать, пока потомство достигнет определенного возраста. К тому же, многие женщины попросту умирали во время беременности. Ему повезло, что в этот самый момент в его жизни появилась Оливия, и буквально «на блюдечке» преподнесла книгу, хранящую в себе невероятные знания, − объяснил Анджей.

− Видите ли, «Illustris Liber» довольно сложна для понимания… − Даниель поднялся с дивана, и прошелся по комнате, нервно теребя руки. − Но, несмотря на это, при помощи Оливии, Мюллеру все же удалось узнать из нее о существовании некого вещества, способного защищать вампиров от воздействия солнца.

− Несмотря на все затраченные силы и средства, его второй эксперимент так же не увенчался успехом. Вероятнее всего, они неправильно перевели часть записей… − Анджей налил себе еще полбокала виски.

− Эксперимент? − я вопросительно уставилась на Даниеля, ожидая, что он сразу же все объяснит.

Повисла очередная пауза.

− Вы же помните, что произошло с Гитлером и его приближенными? – спросил преподаватель пару мгновений спустя.

− Ну, это всем известно… − ехидно усмехнулся Андрей. − По-крайней мере тем, кто попытал счастья учиться в школе − точно.

− Андрей, заткнись! − шикнула на него Полина.

Даниель тем временем, продолжил:

− Когда Мюллер удостоверился, что обладает достаточными знаниями для проведения нового эксперимента, он сообщил о своей готовности фюреру. Тогда исход войны уже был предопределен, а остатки Рейха томились от нескончаемых бомбежек Советской армии в Фюрербункере…

− Гитлер свято верил, что вторая попытка окажется успешной, и тогда, несмотря на очевидный проигрыш в войне, ему все же удастся оттеснить Советскую армию, а затем заново укрепить свои позиции на восточном направлении. В ночь перед бракосочетанием с Евой Браун, он вызвал к себе Мюллера и попросил, чтобы он обратил его лично.

− И, он сделал то, о чем его попросили? − спросил Марк, которого этот рассказ, очевидно, увлек.

− Да, сделал. Весь следующий день фюрер чувствовал себя отвратительно, его убивала жажда… − Анджей снова наполнил свой бокал, но в этот раз, минералкой. − Донорской крови, что была в бункере, не хватало, а подняться наружу не представлялось возможным. Когда Мюллер сообщил, что все готово для первой пробы, Гитлер сам вызвался вколоть себе сыворотку, способную дать вампирам неограниченную возможность к дневным передвижениям.

− И? − протянул Ксандр.

− То, что произошло дальше, было самым настоящим кошмаром… − Анджей тяжело вздохнул. − Он превратился в отвратительное чудовище, в прямом смысле этого слова! Вся кожа покрылась оспинами, волосы начали лезть клоками, глаза налились кровью. Он разгромил всю лабораторию за считанные минуты…

− Ты рассказываешь так, словно сам побывал там… − Марк смерил Анджея пристальным взглядом. − Кто ты на самом деле, Анджей? Мы ведь о тебе толком ничего не знаем… Только то, что ты якобы был знаком с дедом Амелии и то, что тебе известно о «Книге Света» и о Диаманте. Слишком много известно…

Анджей прикрыл глаза и вымученно улыбнулся:

− Мы еще успеем обсудить мою роль во всем этом.

Друг медленно поднялся с дивана и, обогнув стол, вплотную подошел к Анджею:

− Может, нам все же все стоит обсудить СЕЙЧАС? Откуда нам вообще знать, что тебе действительно можно доверять?

Анджей усмехнулся:

− Знаешь, я ведь старше тебя в несколько десятков раз, парень… − Анджей едва заметно шевельнулся, и в считанное мгновение очутился у Марка за спиной. − Если бы я был тебе врагом, то прямо сейчас впился бы тебе в горло, и тогда Привратника, занимающего одну их ключевых ролей в исполнении Пророчества, уже больше не было бы! Ведь у вас больше нет защитной сыворотки, так?

Друг смерил Анджея ненавистным взглядом, а тот, в свою очередь, отстранился.

− Но, как видишь, я все еще этого не сделал…

− Боже, да угомонитесь же вы, наконец!!! − недовольно пробормотал Даниель. − Еще успеете помериться силами!

Марк едва заметно усмехнулся, и они с Анджеем послушно вернулись обратно. Один в кресло, другой на диван.

− Что было дальше, Анджей? − спросила Лиза, призывая продолжить рассказ.

− Когда Браун, точнее уже Гитлер, увидела, во что превратился ее супруг, то подняла дикие вопли. Геббельсы прибежали в лабораторию как раз в тот самый момент, когда Мюллер застрелил фюрера из специального оружия. Не знаю, кто именно впустил их туда, но с их появлением все только усугубилось! Магда Геббельс бросилась на Мюллера с кулаками, и в порыве ярости Рихард убил и ее. Это привело в ярость министра пропаганды. Он вопил как ненормальный, говорил, что предупреждал Гитлера о том, чтобы тот не связывался с «этим Дьяволом», что он и только он виноват в падении Рейха…

Из груди Анджея снова вырвался тяжелый вздох. На несколько секунд он прикрыл глаза, но затем собрался с силами, и заговорил вновь:

− Именно тогда Мюллер пришел к выводу, что единственным верным решением будет массовое убийство тех, кто в тот момент находился в бункере, и знал хотя бы что-то об эксперименте.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота:

− Так значит, это он убил тех детей? Я имею в виду, детей Геббельсов…

Анджей кивнул:

− Рихард Мюллер − еще большее исчадие ада, чем Гитлер. Вы не представляете, на какие зверства он готов пойти ради достижения собственных целей.

− Ему были необходимы подопытные кролики, на которых можно было бы испытать вещество, и, он их получил, – сказал Даниель. − Мюллер предполагал, что перевод Манускрипта может оказаться неточным, а сыворотка − неактивной. Империи Третьего Рейха приходил очевидный конец, и он прекрасно понимал, что Гитлер не остановится ни перед чем, и из последних сил будет сопротивляться наступающему Советскому Союзу.

В разговор снова вступил Анджей:

− Он послал к детям одну из своих подручных, и заставил ее сделать им инъекции морфина и скормить ампулы с ядом. После того, как все было кончено, остальные верные «псы» Мюллера разобрались с Геббельсом, Браун, а также теми жалкими остатками преданных приспешников Рейха, что не пожелали покинуть убежище. Пару часов спустя тела были сожжены в саду за бункером. У историков бытует мнение, что фюрер сам приказал поступить так после его смерти, но на самом деле все было иначе. Это было хорошо спланированным заметанием следов…

− Однако, план Мюллера все же сработал… − с какой-то странной грустью в голосе протянул Ксандр.

− Именно так, − кивнул Анджей. − Когда Рихард Мюллер понял, что Оливия не обладает достаточными знаниями для точного перевода, он, под видом «доброты душевной», вернул ей книгу. Оливия сразу же поспешила покинуть Германию и скрыться из поля зрения Клана, предварительно передав «Illustris Liber» следующему потомку.

− За столь долгое время первоначальный перевод, выполненный первыми Охотниками, был утрачен, а каждое последующее поколение пыталось внести свой вклад в новый. Но, как я уже говорил, текст все равно получался недостаточно точным. Не видя иного выхода, Мюллер решил на какое-то время затаиться, и ждать того момента, когда кто-то из следующих потомков Охотников сможет добиться нужного результата, − объяснил Даниель. − Одному богу известно, как, но Мюллер в конечном итоге все же оказался прав. Книга добралась до твоего деда, и…

− Он смог точно перевести древние тексты и, тем самым поставить существование вампиров под большой вопрос… − закончил за преподавателя Анджей.

− А также, узнать о пророчестве оракулов, о четырех Стражах Света и явлении Диаманта, − Кейша посмотрела на меня.

− Но откуда Мюллер узнал, что перевод завершен, а главное то, что он верен? − спросила я.

В комнате снова на некоторое время воцарилась тишина, которую нарушил Анджей:

− Мюллер хитер, и к тому же, сказочно богат. Он легко мог следить за потомками Охотников на протяжении нескольких десятков лет. Как только книга попадала в очередные руки, он втирался в доверие к ничего не подозревающим молодым людям, и под видом друга, заставлял выдавать подробности, связанные с Манускриптом.

− Но почему он не воспользовался своими силами для того, чтобы получить интересующую его информацию? − удивленно протянула я. − Ну, например, почему не попытался прочитать их мысли, или, скажем, побороть волю…

Даниель усмехнулся:

− Здесь все не так просто, Амелия. Охотники − не просто люди. От вампиров их защищает древняя магия Оракулов. Вампир может получить нужную информацию только по их добровольному решению, и никак иначе.

− Что?! − протянула я. − Не хотите же вы сказать, что мой дед добровольно обо всем рассказал предводителю вампирского Клана?

− Все было совсем не так, Амелия… − отозвался Анджей. − Он никогда бы так не поступил!

− Когда твой дедушка был молодым подающим надежды ученым, Мюллер возник буквально из ниоткуда, и начал вкладывать в его исследования невероятные для того времени деньги. Никто не понимал столь сильного ажиотажа со стороны таинственного западного покровителя, а Георгий был на седьмом небе из-за возможности работать так, как ему нравилось. Тогда никто не мог позволить себе чего-то подобного… − Даниель отпил из своего стакана. − Так, он и твой дед стали «друзьями». Это было еще до нашего с Анджеем с ним знакомства…

− Георгий ничего не подозревал, и охотно делился с ним всеми результатами исследований. Мюллер был в курсе всего, что удавалось узнать.

− А как дедушка Амелии узнал о том, что Мюллер преследует свои собственные цели? − перебила его Лиза.

− Все получилось довольно нелепо… − протянул Анджей, пристально посмотрев на подругу. − Однажды, Георгий пригласил меня и Даниеля на одну из своих конференций, проходивших в Берлине. Там он и представил нас своему «меценату»…

− И тогда ты его узнал, − констатировала факт Полина.

− Он был ошарашен нашим с Даниелем появлением… − Анджей усмехнулся, и пробормотал себе под нос, − Наверное решил, что меня давно уже можно списать со всех счетов.

В его глазах блеснула ненависть. Я открыла, было, рот, чтобы поинтересоваться, в чем дело, но в разговор снова вступил Даниель:

− Когда мы рассказали обо всем Георгию, то он долго отказывался поверить в происходящее. Ему казался невозможным тот факт, что его давний друг, вот уже на протяжении нескольких десятков лет финансирующий его исследования, мог оказаться предводителем вампирского Клана.

Даниель выдержал паузу, а затем, добавил:

− Это случилось за год до того, как родилась Амелия.

− А как Мюллер узнал о ее способностях? Ведь у Георгия могла родиться самая обычная внучка, на которую Клану было бы абсолютно наплевать… − поинтересовался Ксандр.

На пару секунд на лице Даниеля застыло сосредоточенное выражение. Казалось, что он пытался подобрать нужные слова.

− Дело в том, что в Манускрипте говорилось о том, что рождение Диаманта ознаменуется мощным энергетическим выбросом, который почувствуют все магические создания… Хотя, здесь я могу только предполагать. Как я уже говорил, Георгий не рассказывал ни мне, ни Анджею об истинной сущности Амелии.

Марк кивнул:

− Мой дедушка рассказывал мне об этом. В ту ночь, когда родилась Амелия, разверзлась самая настоящая буря, а в больнице, где находилась тогда ее мать, произошел мощный перебой напряжения, в результате которого произошла крупная авария на располагающейся неподалеку электростанции, питавшей своей энергией полгорода. Георгий говорил, что тогда не придал этому особого значения…

Послышался тяжелый вздох, вырвавшийся из груди Кейши.

− В чем дело, Кей? − поинтересовалась я.

− Мой дед тоже рассказал мне кое-что, о чем с ним однажды поделился Георгий. Твой дедушка сказал ему, что обо всем догадался, когда ты − маленькая крошка, нескольких месяцев от роду, лежа в своей колыбельке, сумела неосознанно поднять при помощи силы мысли в воздух игрушки, разбросанные по детской. − Она нервно заломила пальцы. − Он отчаянно пытался найти этому какое-то логическое объяснение, но у него так ничего и не получилось. Несколько месяцев спустя, он обо всем рассказал нашим дедам, а они в свою очередь сообщили, что…

− Что силы всех четырех Стражей тоже начали пробуждаться, как было предсказано в «Illustris Liber», − закончил за нее Даниель. − В этот самый момент Мюллер впервые начал охоту. Ну, по крайней мере до того момента, пока Георгий и семьи Стражей не позаботился об убежище…

− А почему во всем этом не участвовали наши родители? − поинтересовалась я. − Ведь, если дедушка был потомком Охотников, то почему моя мама, его плоть и кровь, ни о чем не подозревает?

Я на минуту запнулась, а затем, усмехнувшись, ответила сама себе:

− Очевидно, она просто тоже очень хорошо умеет притворяться…

− Как уже и говорилось ранее, Охотниками можно становиться только через поколение… − протянул Даниель, разводя руками. − Отклонения в этой теории бывали, но, как правило, очень редко, в виде исключения.

Лиза утвердительно кивнула.

− Наши деды, − она обвела рукой ребят, − были посвящены в тайны Манускрипта, а родители − нет. Им до сих пор ничего не известно о нашей истинной сущности.

− Георгий знал, что Кланы могут сплотиться, и попытаться тем самым отследить Диаманта и Стражей по исходящей от них магической ауре… Именно поэтому наши семьи и пришли к выводу, что наши способности нужно на какое-то время заблокировать, − с важным видом заявил Марк. − Они решили, что мы заслужили право на то, чтобы пожить какое-то время в неведении и набраться сил для дальнейшей борьбы.

− Для того, чтобы все получилось, нужно было приготовить специальный катализатор-блокиратор, способный «сковать» наши способности на определенное время… − вступила в разговор Полина. − Тогда твой дедушка нашел подходящую ведьму, которая сделала необходимый отвар и наложила на нас специальное заклятие.

− Наши семьи обеспечили необходимое прикрытие. Они знали, что Мюллер открыл на Георгия настоящую охоту, а потому, помогли Амелии и ее семье перебраться на новое место жительства, сменить фамилию, а также, попросили эту же самую ведьму поработать с нашими воспоминаниями… − тихо пробормотала Полина.

Кейша провела рукой по моим волосам:

− Наши деды хотели, чтобы мы нормально прожили свое детство, только и всего. Они пытались хотя бы на какое-то время оградить нас от того ужаса, который поджидал впереди.

− Но, тогда почему вам, в отличие от меня, все прекрасно известно?! – недовольно пробубнила я.

На очередной вопрос поспешил ответить Марк:

− Когда нам исполнилось по семнадцать, действие катализатора закончилось. Это было сделано намеренно, для того чтобы у Стражей появилось хотя бы какое-нибудь время на тренировки, чтобы они были готовы к защите Диаманта, когда тот пробудится… − друг посмотрел прямо на меня. − Прости, Ам. Мы хотели тебе обо всем рассказать, но, увы, не имели на это права.

− Возможно, здесь мы действительно ошиблись… − тихо прошептала Полина, потупив взор. − Возможно, если бы мы все рассказали раньше, то это как-то помогло бы Амелии избежать всего произошедшего.

Я почувствовала, как по щекам тихо катятся слезы. Только сейчас до меня стал доходить тот факт, что несколько дней тому назад я имела несчастье… умереть. Умереть по-настоящему! Ведь тот автомобиль влетел в меня на полной скорости, а после получения подобных повреждений человек, как правило, выжить не способен. Анджей из самых лучших побуждений, несмотря на данное моему деду обещание, обратил меня, и, тем самым, спас мою жизнь. Единственное, что по-прежнему не вписывалось во все происходящее − мое сердце, по-прежнему бешено колотящееся в груди. А еще − неуязвимость перед солнечным светом.

− Но, если Анджей меня обратил… то, почему мое сердце продолжает биться? Почему солнечный свет не наносит мне никакого вреда?

Даниель подался вперед:

− Это еще одно лишнее доказательство твоей уникальности, Амелия! − преподаватель свел руки в победном жесте. − Когда Анджей привез тебя в имение со своей кровью внутри организма, я долго ломал голову над твоим… довольно умиротворенным поведением. Ты действительно была спокойна, не металась в предсмертной агонии… Я прослушивал сердцебиение несколько раз, и, клянусь, спустя несколько часов после обращения его не было слышно. Мы думали, что все прошло самым привычным способом, и тебе нужно несколько дней на то, чтобы полностью прийти в себя. Лишь когда ты выбежала на улицу, а солнечный свет никак тебе не навредил, я понял, что тут что-то не так. К тому же, ты как-то смогла воздействовать на погоду…

− Но, у меня прорезались клыки! − на одном дыхании, с предательским румянцем на лице, выпалила я. − Я… хотела крови! Я убила эту проклятую вампиршу в аэропорту и насытилась ею…

Даниель заново наполнил свой стакан, и развел руками в стороны:

− Сейчас в твоем организме еще остается некоторое количество крови Анджея, а он ведь наполовину вампир. Пока она полностью не выйдет из твоего организма, тебе какое-то время будет нужна кровь. Попытайся успокоиться, и взять себя в руки. Сосредоточься, и скажи, СЕЙЧАС тебя мучает жажда?

Я замолчала и попыталась разобраться в собственных ощущениях. Вроде бы, все было как обычно. В прямом смысле слова. ОБЫЧНО. Озноб прошел, хотя горло все еще немного саднило. Жутко хотелось пить.

− Не знаю… − протянула я наконец. − Вроде бы, на первый взгляд все нормально. Но, я все же хочу удостовериться… − Я подошла к Даниелю. − У вас не найдется ножа?

− Ножа?! − брови преподавателя вопросительно изогнулись. − Для чего?

− Мне нужно немного крови, − спокойно отозвалась я.

− Но, Амелия…

− Это не то, о чем вы подумали! Я просто хочу убедиться, что моя жажда действительно угасает.

Анджей едва заметно кивнул Даниелю, и тот неуверенно направился к стоящему в противоположной стороне комнаты секретеру. Через мгновение у меня в руках был небольшой серебристый кинжал для вскрытия писем с витиеватой гравировкой названия отеля на лезвии.

Не говоря ни слова, я направилась к сидящему в кресле Андрею.

− Андрей… − начала я, и сразу же залилась краской, невольно припомнив то, что произошло прошлой ночью. − Я знаю, что уже о многом тебя просила, но, ты не мог бы…

Друг не дал мне договорить, а лишь кивнул головой, и молча протянул мне свою ладонь. Сидящий напротив Анджей встрепенулся. Краем глаза я заметила его испепеляющий холодный взгляд.

Недолго думая, я осторожно провела кончиком кинжала по его шероховатой коже. С губ Андрея слетел безмолвный стон. Через мгновение на его ладони появилась тонкая бордовая полоска.

− Ну что? − поинтересовалась Полина, выглядывая вперед. − Чувствуешь что-нибудь?

Я поднесла его руку к губам и попыталась слизнуть немного крови, но, стоило мне почувствовать на языке солоноватый металлический привкус, как мой организм с трудом сдержал подступившую к горлу тошноту. Я резко бросилась к столу и прямо из горлышка осушила полграфина воды:

− Отвратительно! − протянула я, все еще ощущая у себя на губах кровь друга. − Боже, как я только могла?!

Послышался тихий смешок, разбавленный легкой ноткой грусти.

− Так вот почему ты пришла ко мне вчера… − еле слышно протянул Андрей. − А я-то дурак, подумал!

− Что происходит? − непонимающе протянула Лиза, переводя взгляд то на меня, то на него.

Не говоря ни слова, Андрей поднялся с кресла и, выйдя в коридор, громко хлопнул дверью.

− Я поговорю с ним… − сказал Марк и так же поднялся, но Даниель остановил его на полпути.

− Не нужно. Пусть немного «проветрится»… − преподаватель бросил на меня короткий взгляд, а затем, снова обратил его на Марка. − Они с Амелией сами во всем разберутся. К тому же, он − обыкновенный человек и, откровенно говоря, его присутствие здесь сейчас только мешает.

Я бессильно откинулась на спинку дивана, а Кейша едва ощутимо приобняла меня за плечи:

− Ты в порядке? − спросила она.

У меня в голове был самый настоящий бардак, но сказать, что я была безумно рада тому, что не стала вампиром, было все равно, что не сказать ничего. На душе вдруг стало невероятно легко.

− Да. Честно говоря, мне даже не верится в то, что эта проклятая жажда оказалась временным явлением… − Я устало посмотрела на ребят и слабо улыбнулась. − Наверное, в ином случае, я бы просто не смогла жить с подобным грузом на душе…

Анджей сидел напротив и не решался поднять на меня взгляда. Очевидно, ему было больно услышать подобные слова.

− Даниель, скажите, то, каким способом… Анджей вернул меня к жизни, может как-то отрицательно повлиять на мой организм?

− Я более чем уверен, что как только кровь Анджея полностью покинет твой организм, все будет в полном порядке. Она выполнила свою основную задачу − заставила твое сердце не останавливаться и, кажется, послужила основным катализатором к пробуждению твоих скрытых сил.

− Меня все утро тошнит, − пожаловалась я.

− Это хороший признак. Значит, твоя иммунная система борется, стараясь избавиться от остатков токсина.

Анджей медленно поднялся с дивана:

− Извините, но мне нужно вас ненадолго покинуть. Даниель с удовольствием посвятит вас в детали нашего вынужденного путешествия… − Он приложил ладонь к груди, и откланялся. − Стражи, Диамант…

Его прекрасные синие глаза «скользнули» по моему лицу, и я почувствовала на щеках едва уловимое приятное покалывание.

С тех пор, как я побывала в его московской квартире прошла целая вечность, а меня до сих пор продолжало бросать в дрожь, при одних лишь воспоминаниях о его поцелуях и прикосновениях.

− Амелия! − Кейша дернула меня за локоть. − Ты слышала, или нет?

− Да… Что? − протянула я, и удивленно уставилась на подругу, словно она возникла передо мной прямо из-под земли.

− Ты слышала, что сказал Даниель?

− Я… отвлеклась. В чем дело?

− Когда мы узнали, что Мюллер заслал в Непал своего убийцу, Анджей, приложив невероятные усилия, все же сумел его перехватить и, немного прочистив мозги при помощи своей силы внушения, отправил его на посадку вместо Георгия. Именно тогда твой дедушка принял решение отправиться в Изгнание…

− И, что это значит? − спросила я. − Что еще за «Изгнание»?

− Согласно «Illustris Liber», где-то на задворках вселенной существует место, называемое Изгнанием. Оно представляет собой что-то вроде библейского ада для всех магических существ, − пояснил Марк.

− Всем, кто осмелиться нарушить внутренние законы своего Клана и Летописи в целом, вменяется наказание в виде ссылки в Изгнание, в котором не существует ни границ, ни времени. Все страшатся подобного.

− Но, раз это место так ужасно, то зачем дедушка надумал туда отправиться?

− Только так он мог сохранить свои знания от вампиров, и при этом остаться в некотором роде, в живых. В Летописи, которая является для Кланов основным законом, Изгнание предстает жутким местом, в котором преступник проживает один и тот же день снова и снова. Чаще всего он просто начинает сходить с ума, так как ни умереть, ни убежать оттуда не представляется возможным. Вампиры страшатся этого больше всего, и Георгий понимал, что добровольно туда никто не отправится даже за ним.

− Но тогда получается, что он заранее знал о том, что уже никогда не вернется обратно… − протянула я, снова ощутив слезы, выступившие в уголках глаз.

− Считалось, что Земным вообще не дано попасть туда. В Летописи говорится, что тот, кому удастся проникнуть в Изгнание добровольно, обретет невероятные знания, которые хранили в себе представители первых цивилизаций. Ты не представляешь, сколько вампиров и колдунов пыталось попасть туда, но любая попытка заканчивалась неудачей.

Даниель выдержал короткую паузу, а затем добавил:

− Твоему деду каким-то образом все же удалось отыскать способ, при помощи которого туда можно отправиться. Боюсь, тебе не слишком понравится то, что я скажу…

− Говорите же, Даниель! − потребовала я. − Хуже уже все равно не будет.

− Ну, что ж… − кивнул он. − Георгий знал, что в Изгнании нет места для существования телесной оболочки. Перед нашей последней встречей он попросил Анджея достать для него особый сильнодействующий яд, который делается из выделений какого-то тропического паука. Он смешал его с особой сывороткой, позволяющей удерживать это состояние без нанесения организму разрушительного воздействия от яда. Это была его собственная разработка…

− Кажется, я что-то такое слышал, − кивнул головой Ксандр. − При укусе такого насекомого человек погружается в состояние близкое к летаргии. Сердце почти не прослушивается, и на первый взгляд начинает казаться, что он мертв.

− Верно, − кивнул Даниель. − Твой дедушка боялся, что если мы и дальше будем сопровождать его, то нас смогут выследить, и поэтому, в целях безопасности, дальше решил действовать в одиночку. Больше мы с Анджеем его не видели.

− То есть, вам неизвестно ни то, добрался ли он до Изгнания, ни то, где физически находится его тело? − поинтересовалась Полина. − Что, если оно разрушилось за столько лет?

Даниель отрицательно покачал головой:

− Это исключено, так как фактически, твой дед еще жив. В Изгнании он погибнуть не может, а это означает, что организм по-прежнему продолжает функционировать, хотя и в замедленном состоянии… − Он снова отпил из стакана, − К тому же, нахождение физического носителя души твоего дедушки не входит в наши планы. По крайней мере, до тех пор, пока не исполнится Пророчество…

− То есть, пока вампиры, ведьмы и оборотни не объявят войны людям, и пока я не спасу мир от их нашествия вместе со Стражами, верно?

Даниель кивнул.

− А вам не кажется, что это похоже на бред сумасшедшего? − Я горько усмехнулась, и осмотрела комнату. − Да какой из меня спаситель человечества?! Я и о себе-то позаботиться не могу!

− Поверь, Амелия… − протянул Даниель. − Ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. Ты УЖЕ держишься настоящим молодцом! Другая девушка на твоем месте, уже давно потеряла бы всякое самообладание…

− Наверное это потому, что я пока все еще не до конца верю в происходящее… − Я посмотрела в потолок, а затем, сделав глубокий вдох, спросила: − А что мы, собственно, вообще делаем в Канаде?

Ребята так же вопросительно посмотрели на преподавателя.

− Здесь мы должны встретиться со связным Оливии, который сообщит, где нам стоит искать портал, позволяющий попасть в Изгнание. К тому же, он должен доставить Анджею очередной запас… крови. Если он не сможет… питаться, от него будет мало толку.

− Значит, в Изгнание можно попасть и по-другому? − спросил Марк, спеша как можно скорее перевести тему.

Даниель отрицательно покачал головой:

− Не в прямом смысле этого слова. Еще первые ведьмы умели придумывать заклинания, позволяющие общаться с умершими и всевозможными духами. Для этого никогда не требовалось каких-то особых навыков и умений…

− Что-то типа спиритического сеанса? − поинтересовалась Полина.

− Да, что-то типа того. Обычно, они использовали в качестве проводящего портала воду, налитую в серебряный сосуд. Наложив на него особое заклятие, и объединив свою силу с другими через прикосновение, ведьмы могли отправлять свою душу на несколько минут в особое место, в котором можно было попросить духа ответить на один из терзающих тебя вопросов, и… он был обязан на него ответить.

− Но мой дедушка вовсе не дух! − выругалась я.

− Мы надеемся, что, пройдя через такой портал, нам удастся связаться с Георгием, и попросить у него рецепт защитной сыворотки. Стражам будет нужна защита…

− Сыворотки? Эта вампирша, Лаура, что напала на нас в аэропорту, тоже спрашивала меня о какой-то сыворотке…

− Твои друзья − Охотники по крови. А это значит, что они смертны. Да, у них, несомненно, есть удивительные способности, но, по сути, это ничего не меняет.

− Но ведь они Стражи!

− Верно, − кивнул Даниель. − Но, как бы там ни было, от оборотней и вампиров их сможет защитить только «Премиум»!

− Даниель прав, − кивнул Ксандр. − Той сыворотки, что передал Георгий нашим дедам, было явно недостаточно. В процессе обучения инъекции приходилось делать чаще, чем мы рассчитывали.

Даниель пристально посмотрел на друга, а тот продолжил:

− Дед Амелии забрал формулу с собой, так как считал, что здесь ее могут похитить… − пояснил он.

Преподаватель понимающе кивнул, а затем бессильно развел руками.

− Что ж, новости не слишком хорошие. Без сыворотки Стражи не могут вступать в серьезную битву. Это будет слишком опасно. Один укус, одна царапина, и вы можете обратиться. А это будет означать только одно: война проиграна. − Даниель обратился ко мне: − Ты же видела, на что вампиры способны, когда дело касается «Премиума», Амелия…

Я тяжело вздохнула и сцепила руки за головой. Даниель был прав. Безумные глаза Лауры так и стояли перед мысленным взором.

− Что ты обо всем этом думаешь, Ам? − поинтересовалась Лиза. − Ты, ведь Диамант, в конце концов! Теперь, когда мы в этом убедились, ты должна принять на себя обязанности руководителя.

Я смерила подругу испепеляющим взглядом и, покачав головой, протянула:

− Ты что, шутишь?! Я не могу никем руководить!

− Но, Диамант…

Я взмахнула рукой:

− Нет, я не хочу этого слышать! Никаких «Диамантов»! Я все та же Амелия, которую вы знаете с детства, и с которой делите все свои секреты и горести! Что бы это проклятое Пророчество ни означало, мы так же как и прежде будем держаться вместе! И решения принимать тоже.

Даниель улыбнулся и, поднявшись с кресла, удовлетворенно кивнул:

− По-моему это решение, достойное истинного Диаманта! Так вы готовы сотрудничать с нами?

Ребята поднялись со своих мест и посмотрели на меня, ожидая ответа. Я выступила вперед:

− Клану вампиров известно, что мой дед сбежал в Изгнание? Они знают, КАК туда можно попасть?

− Как я уже говорил, вампиры отправляют в это место всех неугодных, но, несмотря на это, сами сторонятся его. Пока не один вампир и не один оборотень не отправлялся туда по собственной воле. Выбраться из Изгнания невозможно. А вечная жизнь, в которой ты обречен проживать один и тот же день снова и снова выглядит не слишком притягательно. Обычно приговоренный сходит с ума за считанные дни. Не слишком приятная перспектива, согласитесь… − Даниель почесал переносицу. − Что касается Георгия, то вампиры обрели некий покой, когда он исчез из поля их зрения. Но, когда пару лет спустя, приближенным Мюллера удалось узнать, что он не только жив, но еще и находится в Изгнании вместе с недоступными и опасными для них знаниями, они стали копать глубже, и вскоре им стало известно о том, что существует особый портал, через который туда можно попасть, не причинив себе совершенно никакого вреда.

− Но, как им это удалось? − Марк встал позади меня.

− Очевидно, от какой-то ведьмы, которая относится к «Первородным». Думаю, у них тоже есть собственный источник магических знаний и законов, как и у других Кланов. Какая-нибудь книга заклинаний или что-то в этом роде… − Преподаватель многозначительно посмотрел на Марка. − Думаю, они точно так же как и мы, пытаются узнать, где находится портал. А заодно и Диамант.

− Вампирам наверняка нужен рецепт катализатора, который позволит им выходить днем на улицу… − протянула Полина.

Марк и Лиза утвердительно кивнули.

− Если они его получат, то люди окажутся в смертельной опасности…

− Постойте! − перебила ребят я. − Но, ведь тем двоим, что напали на нас с Кей в аэропорту, солнце, судя по всему, не особенно мешало…

− Парня, который напал на тебя, зовут Киан, и он правая рука Рихарда Мюллера. Он − один из самых древних вампиров в Клане. После, своего хозяина, разумеется. Ту, что тебе удалось ликвидировать − Лаура Андраде, была обращена Мюллером в конце тридцатых. За помощь, которую он оказал ее семье, девушка, сама того не понимая, обрекла себя на вечное подчинение и верность Клану. У нее не было каких-либо особых способностей, так что она, вероятнее всего, просто носила амулет из старинного серебра, на которое наложила заклятие какая-нибудь ведьма. Таких украшений осталось очень мало и поэтому довольно странно, что Мюллер выделил один именно ей…

− Да, у них с Кианом на шее были какие-то кулоны в виде крестов с заточенным лезвием… − кивнула я, припоминая то, что произошло утром.

− Надеть их вампиру на шею имеет право лишь глава Клана. Это что-то типа награды для «особо отличившихся».

− А глава Клана − Мюллер, − скорее констатировал факт, чем спросил Ксандр. − Значит, охота за Диамантом действительно началась. Нам нужно глядеть в оба.

− Ты прав, − утвердительно кивнул Даниель, и поставил пустой стакан на стеклянную столешницу. − Но, как бы там ни было, сейчас вам необходимо как следует отдохнуть. Особенно, Амелии… − Он с какой-то отцовской нежностью посмотрел на меня. − Ей нужно все хорошенько обдумать и набраться сил.

Вытащив из кармана несколько белых магнитных карточек, Даниель протянул их нам:

− Это ключи от номеров. У вас есть пару часов на то, чтобы привести себя в порядок. Встречаемся внизу ровно в шесть утра. Мы с Анджеем хотим кое-что проверить…

− Мы все равно не собираемся оставлять Амелию наедине с вами… − Марк выступил вперед, и грозно посмотрел на преподавателя. − Откуда нам знать, что вы рассказали правду? Анджей наполовину вампир, и я не вижу причин, по которым он стал бы нам помогать. Откуда нам знать, что вы сами не преследуете те же цели, что и Мюллер?

− Не волнуйся, Марк, − тихо пробормотал Даниель. − У Анджея достаточно причин на то, чтобы помогать вам, а не Рихарду Мюллеру…

− Назовите хотя бы одну, − Марк, который превосходил Даниеля ростом в несколько раз, вплотную подошел к преподавателю.

− Прекратите! − прикрикнула на них я. − Если вы и вправду хотите, чтобы я пришла в себя, то перестаньте ссориться и попытайтесь работать вместе, в конце концов!

Я резко развернулась на носках и, уже было направилась в спальню, но Марк так и не сдвинулся с места.

− Ну уж нет! Я − Страж. У меня в крови недоверие к прислужникам всякой нечисти! Отвечай, зачем Анджей помогает нам? И не пытайся все свалить на то, что он был другом Георгия, и на то, что он, якобы, дал обещание защищать Амелию! Это все равно не сработает…

Даниель тяжело вздохнул и пробормотал:

− Рихард Мюллер убил мать и невесту Анджея.

Я резко обернулась. Перед моими глазами пронеслись два черно-белых портрета из медальона.

− Что вы сказали? − прошептала я, посмотрев преподавателю прямо в глаза.

− Рихард Мюллер убил мать и невесту Анджея, когда он отказался служить Рейху и Клану.

− Боже мой… − протянула Кейша, прикрыв рот ладонью. − Это же просто ужасно!

− Это не самое страшное, моя дорогая… − ответил Даниель с грустью в голосе. − Вся загвоздка в том, что Рихард Мюллер − отец Анджея.

Глава девятая. История с грустным концом

На прикроватной тумбочке тихо тикали старинные часы на мраморной подставке, заключенные в замысловатый корпус из бронзы. Стрелки показывали, что сейчас десять минут четвертого утра.

Из-за приоткрытого окна виднелись верхушки деревьев и бледное синее небо, предвещающее скорый рассвет.

Я лежала на постели, и вот уже несколько часов тупо пялилась в потолок, оставив всякую надежду на сон.

Мысли в голове текли бурным потоком. События минувшего дня казались чем-то диким и невероятным.

Я, самая обычная, ничем не примечательная, живущая самой обычной жизнью девушка, оказалась Диамантом − воином из древних приданий, который должен был стать спасителем всего человечества от нависшей над ним угрозы в лице смертоносных Кланов. Еще несколько недель назад я бы посчитала все происходящее бредом сумасшедшего, которого как можно скорее нужно изолировать от общества и не выпускать из закрытой лечебницы лет этак пятьдесят, но… сейчас все было по-другому. Сегодня мне лишний раз были предоставлены совершенно неоспоримые доказательства.

Я видела, на что были способны Киан и Лаура. Я видела, на что был способен Анджей и, кажется, уже успела осознать, на что была способна я сама.

Отвернувшись от окна, я прикрыла глаза.

Перед мысленным взором пронеслись лица друзей.

Факт оставался фактом. Кейша, Ксандр, Марк, Лиза, Полина и Андрей обо всем знали! Они знали, кто я такая, знали о своей роли в Пророчестве, знали о том, что мой дедушка жив, и ни о чем мне так и не рассказали.

Я почувствовала, как внутри начинает нарастать гнев и отчаяние.

«А Анджей? − подумала я. − Он ведь тоже обо всем знал с самого начала! Ровно как и Даниель… ».

Мысли так и закрутились в голове бурным потоком.

«А что, если Марк прав? Что, если им двоим и вправду было уже заранее известно о моей силе? Что, если их действительно подослал Рихард Мюллер!?».

Я знала, что ребята пообещали дедушке защищать меня и поклялись ничего не рассказывать пока не придет время, но, как бы там ни было, я чувствовала себя обманутой, как и любой другой человек, которому только что открыли страшную, ни на что не похожую тайну его происхождения.

С моей щеки сползла слеза и тихо капнула на наволочку из белоснежного хлопка. Сзади послышался тихий шорох.

− Здесь кто-нибудь есть? − пробормотала я, обернувшись.

На краю кровати сидел Анджей и пристально смотрел на меня.

− Это всего лишь я… − прошептал он.

Я резко поднялась на постели и, протерев глаза, обеспокоенно посмотрела на дверь, ведущую в гостиную.

− Они спят, − протянул Анджей, подразумевая девчонок, которые, не смотря на все уговоры Даниеля, все же решили остаться в номере, словно я собиралась куда-то сбежать.

Я прислушалась. Вокруг царила полная тишина, нарушаемая лишь прохладным ветерком, врывающимся в комнату из-за приоткрытого окна.

− Как ты… − начала я, но почти сразу же осеклась. − Ах, ну да… Ты же у нас дампир, наделенный невероятными способностями! Что-нибудь случилось?

Я оперлась спиной на подушки и, сложив руки на груди, с вызовом посмотрела на него.

− Я не мог заснуть. Подумал, что и ты тоже… − он запнулся, словно пытался подобрать нужные слова. − Так, как ты себя чувствуешь?

Анджей сидел боком и изо всех сил старался не смотреть мне в глаза. Его ладони бессильно свисали с колен.

− Учитывая тот факт, что несколько часов назад меня пытались убить, а затем объявили новой «Избранной»… В целом, неплохо! Спасибо, что спросил.

Он поднял глаза и смерил меня пристальным взглядом.

Сама не зная почему, я вдруг дико расхохоталась, чувствуя, что иным способом мне со стремительно надвигающейся истерикой не справиться:

− Знаешь, у меня ведь всегда все было в полном порядке! Мои родители всегда заботились обо мне, я ни в чем не нуждалась. Меня окружали верные друзья, был парень, которого я любила всей душой… Было все, о чем только можно мечтать! − Я запнулась, почувствовав, как губы предательски задрожали. − А сейчас все это полетело к чертям собачьим! Оказалось, что уже с самого рождения мне грозила смертельная опасность, а люди не раз жертвовали собой для того, чтобы я могла спокойно все это время наслаждаться беззаботной жизнью! Даже те, которых я безумно люблю…

Анджей повернулся ко мне. В его глазах читалось недоумение:

− Твои друзья знали, что в этом заключается их предназначение, и поэтому смирились ради будущего всего человечества! Если ты намекаешь на то, что они так пекутся о тебе лишь потому, что ты − Диамант, то это не так! − Его наполненный хрипотцой голос зазвучал более яростно: − Они заботятся о тебе, потому что любят! Потому что хотят помочь справиться со всем этим…

− А ты? − протянула я, посмотрев ему прямо в глаза. − Чего хочешь ты, Анджей? Только не говори, что твоя основная цель состоит в спасении мира от нашествия обезумевшей шайки себе подобных…

Я знала, какой эффект на него произведут мои безжалостные слова, но увы, ничего не могла с собой поделать. Гнев уже почти полностью затуманил мне рассудок:

− Что, если Марк прав насчет вас?! Что, если ты и твой верный друг Даниель, действительно состоите у этого Мюллера в подчинении и просто пытаетесь узнать, как выманить дедушку из Изгнания вместе с книгой и формулой?!

Руки Анджея сжались в кулаки, а я, ни на секунду не отрывая от него взгляда, медленно, словно пантера, подалась вперед.

− Я видела, как у вас обоих лица перекосило от удивления, когда я вдруг воспользовалась силой и, вышвырнув тебя из дома, преспокойно вышла под солнце… − выпалила я, выставив вперед подбородок и заглянув ему прямо в глаза. − Мой дедушка не рассказал вам о том, кого вы с Даниелем охраняете на самом деле, а значит, у него были на это основания! Как он отреагировал, когда ты рассказал о том, что Рихард Мюллер твой отец?

− Прекрати! − прошипел Анджей и, опрокинув меня на спину, с силой вдавил в матрац. − Ты ведь ничего не знаешь!!!

Его глаза сразу же изменили цвет. Синий превратился в темно-зеленый, который практически светился в темноте.

Жилы на его руках вздулись, а сердце бешено заколотилось в груди. Я мигом почувствовала это сквозь тонкую ткань его футболки.

В соседней комнате снова послышался шорох, неразборчивое бормотание, а затем, скрип дивана. Кажется, это была Полина.

Анджей продолжал неотрывно смотреть на меня, а злые слова, которые еще несколько мгновений назад хотели снова сорваться с моих губ, так и остались несказанными. Что-то внутри подсказывало, что в этот раз я действительно поддалась эмоциям и перегнула палку.

С моих губ сорвался стон:

− Прости… Я не хотела. Просто… сейчас мне безумно тяжело доверять кому бы то ни было. Сегодня на меня столько всего свалилось…

Анджей молчал и продолжал пристально смотреть на меня.

Не в состоянии больше выдерживать на себе его пристального взгляда, я прикрыла глаза.

Вдруг, приятное тепло, «порожденное» его прерывистым дыханием, скользнуло по моим щекам и векам, а затем, так и не произнеся и слова, Анджей нежно накрыл мои губы своими.

Мое тело сразу же среагировало. Сердце в груди затрепетало, кожа покрылась мурашками, а пальцы мигом вплелись в его золотистую шевелюру, заставляя придвинуться ближе.

Вот уже несколько дней я прибывала в состоянии некоего транса, состоящего из смеси тревоги и скрытой агрессии. Все перевернулось с ног на голову. Новые подробности моей жизни «всплыли» наружу, и сейчас я чувствовала себя потерянной и одинокой как никогда. Мне нужна была поддержка, а мужчина, в которого я имела несчастье влюбиться, оказался дампиром − сыном чудовища, по вине которого пострадало много дорогих моему сердцу людей.

Весь этот день Анджей был довольно холоден и отрешен, но сейчас, снова ощутив на себе его чувственные прикосновения, я поняла, что все это было лишь неким подобием защитной реакции.

Из моего приоткрытого рта вырвался тихий стон. Я выставила ладони вперед и, уперев их в грудь Анджея, заставила его перевернуться на спину.

− Амелия… − задыхаясь, прошептал он, когда я отстранилась и резко сдернула с себя футболку, оставшись в широких спортивных брюках и черном кружевном лифчике. − Я не…

− Молчи! − прошипела я, и подалась вперед. − Ничего не говори…

Мой язык требовательно раскрыл его рот, а руки скользнули к краю футболки. На сей раз его.

Его бледная кожа приятно согревала руки, а мускулистый торс вызывал приятную тяжесть внизу живота.

Я потянула хлопковую ткань вверх. В этот самый момент Анджей вдруг резко поднялся, а его руки крепко обхватили меня за запястья.

− Ну, в чем опять дело? − задыхаясь, протянула я.

Перед затуманенным взором все плыло.

− Амелия, я же говорил, что не могу…

Я недовольно надула губы и многозначительно на него посмотрела:

− По-моему, тебе уже давно пора двигаться вперед, ты не находишь?

Ничего не ответив, он мягко, без былой, как несколько секунд тому назад страсти, поцеловал меня в губы еще раз, а затем отстранился.

− Ты не будешь против того, чтобы я рассказал тебе одну историю? − он прислонился спиной к широкой спинке кровати, и выжидающе посмотрел на меня.

Нехотя я натянула футболку обратно и, облокотившись локтем о лежащую рядом с ним подушку, утвердительно кивнула:

− Думаю, мне уже давно пора узнать именно ТВОЮ СОБСТВЕННУЮ историю, Анджей… Мою, как я успела убедиться пару часов тому назад, все знают даже лучше, чем я сама.

− Как я понял, Даниель рассказал вам о том, кем мне приходится Рихард Мюллер, − тихо протянул он, смотря куда-то мимо меня.

Я утвердительно кивнула, а с губ Анджея слетел тяжелый вздох.

− Что ж, значит, теперь ты знаешь, кто мой отец, на что он способен, и в каких тяжких преступлениях повинен. Именно он открыл охоту на тебя и твою семью, и ИМЕННО он взял на себя право стать той «разрушительной мощью темного мира», о которой говорится в Пророчестве… − Анджей тяжело вздохнул. − Но, как бы это было не прискорбно, я ненавижу его отнюдь не по этим причинам.

Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее:

− Он убил твою мать и невесту... − еле слышно прошептала я. − Даниель…

Я не успела закончить, так как Анджей снова продолжил рассказ.

− Когда моя мать была жива, я вообще не нуждался в том, чтобы пить человеческую кровь… «естественным путем». Она всегда знала, кем был мой отец на самом деле, а потому четко осознавала, что всю свою жизнь я буду обречен на периодические вспышки «голода», которые являются неотъемлемой частью моей темной сущности. Всякий раз, когда это происходило, у нее наготове всегда был свой собственный «запас». Мюллер тогда занимался исследованиями, и донорской крови в нашем распоряжении всегда было более чем достаточно…

Я с отвращением сглотнула, вспомнив резкий солоноватый привкус вязкой красноватой жидкости на своих губах.

− После того, как я получал желаемое, а «приступ» проходил, мама всегда сажала меня на колени, и мы вместе молились Пресвятой Деве о прощении и спасении моей души…

Кожа вновь сразу же покрылась мурашками. Я с трудом поборола желание податься вперед, и провести своей ладонью по идеально вылепленной щеке Анджея.

Его аккуратные тонкие губы тронула едва заметная улыбка:

− Ее тихий нежный голос, поющий мне колыбельную, почти каждую ночь звучит у меня в голове…

− Твоя мама наверняка была просто потрясающей женщиной… − протянула я, и осторожно взяла Анджея за руку, которая сейчас была холодна как лед.

Ничего на это не ответив, он продолжил:

− Моего отца всегда выводила из себя ее набожность и наивное отрицание, как он всегда говорил, «очевидной природы ее собственного сына». Он всегда хотел, чтобы во мне оставалось как можно меньше человеческого, заставлял охотиться, считая неприемлемым получение «пищи» из заранее подготовленного матерью бокала.

− Боже… − протянула я, прикрыв глаза.

− Когда мне исполнилось одиннадцать, Мюллер полностью взял мое воспитание под свой контроль. Он научил меня убивать и подчинять себе других. Внушил, что все окружающие меня люди, не что иное, как жалкие куски мяса, нужные таким как я только для того, чтобы утолить голод… − Он горько усмехнулся, и нервно почесал переносицу: − И, знаешь, Амелия… Я ведь ему поверил! Я перестал бывать с матерью. Полностью погрузился в общение с отцом…

Резкий порыв ветра ворвался в комнату, и окно с грохотом захлопнулось, оставив снаружи половину шелковой занавеси. Я вздрогнула. Анджей улыбнулся, и жестом «пригласил» меня к себе в объятия.

Недолго думая, я подалась вперед и, секунду спустя, его сильные руки обняли меня за плечи, а моя голова опустилась на его широкую, часто вздымающуюся грудь.

− Что было дальше? − спросила я.

− Дальше начался тот период моей жизни, о котором я предпочел бы навсегда забыть. Когда мне исполнилось двадцать четыре года, отец с гордостью объявил, что на этом процесс моего «преображения» наконец-то полностью завершен. В тот день я чувствовал себя отвратительно, а очередной приступ жажды был настолько сильным и неконтролируемым, что я на несколько дней слег в постель…

− Почему в двадцать четыре? − спросила я. − Почему, например, не в семнадцать, или восемнадцать лет?

− Думаю, это как-то связано с естественным ростом обычного человека… − протянул он. − Ты ведь наверняка слышала о том, что люди в большинстве своем, растут где-то до двадцати пяти лет. После этого организм считается полностью сформировавшимся. У дампиров это происходит немного раньше…

Я неуверенно кивнула, смутно припоминая что-то из школьного курса анатомии.

− Я ведь наполовину человек, Амелия. Это, как правило, означает, что в течение первых двадцати трех лет, дампир уязвим. Так же, как и все остальные живые твари, он живет и развивается, болеет и исцеляется, страдает и влюбляется… − Он запнулся. − В общем, ведет себя как самый обычный человек, за исключением периодических приступов неконтролируемого голода, сводящих его земное существование к тому, что можно назвать никак иначе, как адской пыткой.

Я осторожно положила свою ладонь ему на грудь, и прикрыла глаза.

Анджей продолжил:

− Я с самого детства понял, что отличаюсь от других. Я не ходил в школу, как все другие дети, а занимался дома с нанятыми отцом преподавателями. Мама изо всех сил старалась окружить меня заботой и любовью…

Я прижалась к Анджею еще крепче, когда его длинные пальцы осторожно прошлись по моим волосам.

− У меня всегда были самые лучшие игрушки, книги и музыкальные инструменты под рукой, но даже все это не могло заменить мне полное отсутствие друзей. Я был безумно одинок. Мне не хватало элементарного общения со сверстниками… − Сердце в его груди забилось сильнее. − Однажды, еще мальчишкой, я решил в одиночку прогуляться по улицам одного небольшого польского городка. Моя мать попросила у отца разрешения навестить родственников, а заодно, познакомить, наконец, меня с дедушкой и бабушкой. После небольшого скандала, Мюллер все же согласился нас отпустить. Когда мы приехали, маме с прискорбием сообщили, что ее родители покинули сей мир за несколько дней до нашего приезда…

У меня перед глазами так и проносились сцены из детства Анджея. Я могла отчетливо себе представить, как он − худощавый мальчишка с огромными голубыми глазами и медно-золотистыми курчавыми волосами стоит рядом со своей стройной матерью с развивающимися на ветру волосами цвета воронового крыла, и сжимает ее жилистую ладонь в своей − маленькой и теплой.

− Все вокруг так были заняты похоронами, что никому не было до меня дела… − продолжил он. − Я незаметно выбрался из дома. Бесцельно бродил по улицам, следил за жизнью горожан…

За окнами становилось все светлее, а тихое сопение за дверью усилилось.

− Когда я дошел до конца одной из улиц, мое внимание привлекла кампания ребят, суетящихся возле реки. Не знаю, что именно меня так привлекло, но я незамедлительно направился к ним. Тогда мои силы еще не были хорошо развиты, и поэтому крик я услышал лишь тогда, когда почти вплотную приблизился к берегу…

− Что произошло? − поинтересовалась я приподнявшись, и посмотрев прямо на него.

Анджей заговорил более взволнованно:

− Кричал тощий цыганенок, которого местные ребята собрались бросить в реку… − С его губ слетел очередной тяжелый вздох. − Я отчетливо помню, как яростно он извивался! Как мальчишки кричали, что он «сатанинское отродье», что он «не человек, а грязное животное»…

По моему телу прошла едва заметная дрожь.

− Недолго думая, я спрятался за камень, и решил посмотреть, что будет происходить дальше. Они связали ему руки, и решили проверить, сможет ли мальчуган освободиться, а заодно, поспорили на то, сколько он сможет продержаться под водой без кислорода…

− Это просто ужасно… − протянула я, целуя Анджея в самый кончик подбородка. Он, не моргая продолжал смотреть в одну точку. Его глаза блестели.

− Тогда я убил в первый раз…

Я снова едва заметно вздрогнула, но отстраниться не поспешила. Вместо этого моя ладонь легла на его беспокойно вздымающуюся грудь, в которой тихо трепетало его сердце.

− Я почувствовал, как внутри мигом начали нарастать ярость и гнев. Они бушевали во мне так же сильно, как и потаенное желание поскорее насытиться. Я знал, что не смогу подавить это чувство внутри, и позволил себе поддаться искушению. В тот самый момент, когда мальчишки начали окунать цыганенка в холодную воду, его нога наткнулась на что-то в воде. Возможно, на какую-нибудь бутылку или что-то в этом роде. Из раны сразу же потекла кровь…

За дверями снова послышалось неразборчивое бормотание.

− Пару минут спустя все было кончено. Я сделал все именно так, как меня и учили. Тихо, и без шума… − он горько усмехнулся. − Все, чего я хотел − так это помочь несчастному пареньку! Когда я закончил с этими малолетними подонками, то понял, что цыганенок все еще сидит в воде, дрожит от холода и боли, и боится выйти навстречу мальчишке-монстру...

Я присела на кровати и, не придумав ничего лучше, обняла Анджея за плечи и, мягко поцеловав его в лоб, продолжила слушать.

− Я говорил, что все хорошо, что я не трону его, что он свободен и может идти домой… а он трясся, как перепуганная курица! Когда я наконец сумел развязать ему руки и силком вытянул на берег, мальчишка сразу же поспешил напасть на меня. Поднял с земли кусок обломанного сука, и попытался всадить его в меня! Кричал, что я «бледный демон», «посланник дьявола»…

Я почувствовала, как на тыльную сторону моей ладони упала горячая слеза Анджей.

− Слова этого грязного тощего мальчугана впоследствии повлияли на всю мою дальнейшую жизнь. Я возненавидел людей за их неблагодарность, за их узколобость и надменность!

− И тогда, ты убил и его… − прошептала я, не спрашивая, а скорее подтверждая его слова.

Анджей, наконец, оторвал свой взор от стены, и, посмотрев прямо на меня, тихо протянул:

− Я попытался спасти его от гибели. Сделал ему одолжение! А что получил взамен? Проклятия в свой адрес? Ненависть? Отвращение? Да, я убил его Амелия! Убил, не задумавшись ни на секунду… − его глаза горели яростным огнем. − Его, а затем и многих других! По возвращению в Германию, я рассказал отцу о случившемся. Он был безумно горд, сказал, что о лучшем наследнике и мечтать не мог! Именно после этого он стал посвящать меня во все тайны Клана, а затем и вовсе отправил на обучение в НАПОЛАС.

Я тяжело вздохнула. В горле снова образовался ком, мешающий дышать. От рассказа Анджея на душе с каждой секундой становилось все тяжелее.

− По достижении восемнадцати лет я вступил в ряды СС. Мой отец был неназванной «правой рукой» фюрера, слепо верящего, что он действительно достоин того, чтобы его обратили и сделали полноправным членом Клана. Мюллеру была дарована полная свобода действий. Все приближенные Гитлера боялись его, считая самим дьяволом… − Анджей с наслаждением вдохнул аромат моих волос, рассыпавшихся по его груди. − Я, как его единственный сын, так же не был обделен в правах. Власть и безнаказанность опьянили меня, и тогда я пустился во все тяжкие. Целыми днями пил, иногда, просто для того, чтобы успокоить свое эго, убивал какого-нибудь бедолагу, а еще… не вылезал из дешевых борделей, в одном из которых и познакомился с Лаурой.

− Так вот о чем она говорила… − протянула я, припоминая слова этой девицы.

К горлу подступила тошнота. Я прекрасно понимала, насколько ужасные вещи Анджей вытворял в своей прошлой жизни, но сейчас меня волновало только то, что его с этой поганой вампиршей, пытавшейся меня убить, связывали настолько «близкие отношения».

− Я тоже дьявол, Амелия… Если бы ты заранее знала, кто я на самом деле, то никогда бы не позволила мне прикоснуться к тебе и пальцем! Я убивал людей. И с этим уже ничего не поделать.

Я почувствовала, как у меня из глаз тоже хлынули слезы. Казалось, что все сказанное Анджеем, просто не могло быть правдой.

− Этого не может быть… − бессильно протянула я. − Ты просто пытаешься таким способом оттолкнуть меня от себя! Ты боишься, что снова подвергнешь меня опасности…

− Но, это действительно так… − прошептал он, стерев кончиком пальца слезу, в этот самый миг тихо скатывающуюся с моей щеки. − Я искренне желал им смерти, как бы это не прозвучало.

Я оторвалась от его груди и присела на постели:

− Твой отец наверняка просто «внушал» тебе это делать!

− Не пытайся меня оправдать, моя милая девочка... Дампир не поддается силе «внушения». Все что я делал, я делал осознанно!

− Но ты определенно поддался его влиянию! Он «построил» твой характер! Он использовал зародившуюся в тебе обиду на все человечество в своих целях, побуждая к совершению всех этих гнусных поступков!

Анджей резко вскочил с постели и направился к окну:

− Повторяю, Амелия, не пытайся оправдать меня. Она тоже всегда пыталась…

− Кто? − протянула я, чувствуя, как сердце внутри беспокойно забилось.

− Мария. Когда Германия потерпела поражение в Сталинграде, Гитлер понял, что война начинает развиваться не по тому «сценарию», на который он рассчитывал. Мюллер работал над последней фазой эксперимента, и все свое время проводил в лаборатории. Тогда-то в моей жизни и появилась она…

Я затаила дыхание.

− Прекрасная, ни с кем несравнимая богиня. Женщина, которую я любил больше собственной жизни… − он мечтательно прикрыл глаза, а его лицо исказила улыбка. − Именно она помогла мне подавить в себе накопившуюся ненависть и злость. Показала, что такое счастье…

- Она знала, что ты… − я так и не смогла выдавить из себя слово «дампир», но Анджей и так прекрасно меня понял.

− Я безумно боялся ей об этом рассказывать. Однако, когда время все же пришло, Мария восприняла все так, как я мог представить только в самых смелых мечтах! Она сказала, что всегда будет любить меня несмотря ни на что…

Я почувствовала, как в сердце что-то больно кольнуло. Я прекрасно понимала, что именно испытывала к нему тогда Мария, так как сама чувствовала то же самое в настоящий момент.

− Она все силы положила на то, чтобы как можно лучше развить мои способности к телекинезу и чтению мыслей… − он понизил голос. − Когда я познакомил Марию с мамой, она назвала ее «благословением, снизошедшим на меня с небес». Несколько месяцев спустя, почти перед самой кончиной Гитлера, я сделал ей предложение, и она согласилась.

С трудом сглотнув, я посмотрела на часы. Стрелки показывали четверть пятого.

− Как она умерла?

Анджей медленно направился обратно ко мне и, подтянув ноги, обтянутые в светло-серые спортивные брюки, снова взобрался на кровать:

− Мы собирались пожениться 5 мая, но судьба распорядилась иначе. Двадцать второго апреля умерла моя мать. Я был так подавлен, что Мария сразу же предложила перенести свадьбу на более поздний срок. Я был поражен! Любая другая девушка подняла бы жуткий скандал, а Мария сумела поддержать меня в этот трудный момент просто тем, что не стала давить и глупо истерить.

Я отбросила нависшие на глаза локоны назад, и откинулась на подушки. Небо за деревьями начало розоветь. Восход был уже на подходе.

− Мы кремировали ее в бункере фюрера в ночь на 23 апреля, под звуки разрывающихся снаружи снарядов. На церемонии присутствовал мой отец, Магда Геббельс с детьми, а также Мария и я, − Анджей придвинулся ближе, и я увидела, что слезы так и не перестали течь из его глаз, − Как ты уже успела понять из рассказа Даниеля, дальше начался кошмар. Я уже давно не разделял взгляды моего отца и Рейха в целом. Я понимал, что окружен кучкой самых обыкновенных убийц, во главе которых стоит настоящий безумец. Я отчаянно желал Советам победы в этой ужасной и кровопролитной войне… Я видел, как стойко и отважно ваш народ сражается за свою Родину, как он все силы прилагает для того, чтобы выгнать со своей земли неприятеля, как бесстрашно освобождает чужие города…

Перед глазами проносились кадры из военной кинохроники, которые часто показывали по телевизору в преддверии празднования Великой Победы. У меня до сих пор не укладывалось в голове, что Анджей, такой молодой и красивый, участвовал в этих трагических событиях.

− Так, что же произошло? − снова переспросила я. − Что конкретно случилось с Марией?

Я прекрасно понимала, что Анджею больно вспоминать обо всем этом, но, как бы там ни было, он уже отважился начать говорить, и поэтому теперь выход был только один − довести рассказ до конца, и полностью «освободиться».

− Мария была родом из семьи довольно знатного австрийского адвоката, и воспитывалась в самых, что ни на есть, аристократических условиях. Незадолго до начала войны ее отец умер от сердечного приступа, а того состояния что он оставил, ей и ее матери хватило лишь на то, чтобы покрыть всевозможные долги. Средств не хватало ни на продукты, ни на отопление… Когда наступил холодный февраль 1941 года, ее мать заболела пневмонией, и спустя несколько дней, ее так же не стало. Мария осталась совершенно одна. Воспитанная в роскоши, постоянная окруженная заботами родителей и всевозможных нянь, она не представляла, как ей быть! Куда идти, и что делать… Мир вокруг стремительно погружался в войну. Именно тогда она встретила Николя − молодого человека, с которым впоследствии вступила в ряды Сопротивления…

Он сидел напротив, и смотрел мне прямо в глаза.

− Мария говорила, что дни Гитлера и Рейха уже сочтены, что скоро мы освободимся от всего этого… Она мечтала о том, что когда, наконец, наступит день нашей свадьбы, все уже будут жить в спокойном и свободном мире. В мире, где еврейские дети будут ходить в те же школы, что и все остальные, где не будет концлагерей и нацизма. В мире, где не будет места войне…

− Это достойная мечта… − прошептала я.

− Именно тогда она и совершила свою роковую ошибку… − продолжил Анджей, не обратив на мое замечание никакого внимания. − Она предложила мне сбежать, предварительно уничтожив подземную лабораторию. У моего отца повсюду были «уши», и естественно, он обо всем узнал.

Он снова горько усмехнулся, и провел своей ладонью по моей щеке, шее, плечам.

− Моему отцу безумно нравится наносить свои беспощадные «удары» прямо в самое сердце! Человеческая жизнь никогда для него ничего не значила. Ему всегда было на всех наплевать. Его интересовала только власть! Он догадывался о том, что я уже давно собирался послать Рейх и все его нравоучения о моей «невероятной силе и уникальности» ко всем чертям!

Анджей говорил с такой страстью, что его дыхание сбилось. Я чувствовала, что рассказ начинает приближаться к своему трагическому апогею.

− Я сидел в нашей с Марией спальне на верхнем уровне бункера, и втайне радовался с каждой секундой усиливающимся сверху глухим хлопкам. В этот самый момент вампиры как раз проводили свою «карательную операцию» над Гитлером и его свитой внизу. Весь день у меня раскалывалась голова от жалобных стонов и криков, разлетевшихся на целые мили вокруг, и эхом отдававшихся у меня в ушах… − его холодные ладони крепко сжали мои, − Когда все вдруг совершенно неожиданно утихло, в дверях показалась бледная и изможденная Мария. Когда я подбежал к ней узнать, в чем дело, из темноты возникла чья-то рука, и с размаху всадила мне в шею шприц.

− Сыворотка? − спросила я, большим пальцем поглаживая костяшки на его руке.

Анджей утвердительно кивнул.

− Сыворотка, которая на некоторое время лишает тебя сил.

− Ты же говорил, что она была нестабильна…

− Да, верно. Но это был не тот состав, что Мюллер вколол Гитлеру. Мой отец осуществлял самые разные эксперименты… − Анджей также провел пальцем по моей ладони. − После укола меня несколько часов ломало и выворачивало наизнанку желчью. Мюллер знал, что эта дрянь не нанесет мне особого физического вреда, но при этом, сопротивляться ему я все равно не смогу …

Я почувствовала, как по рукам побежали мурашки. Сейчас все «карты» будут раскрыты.

− Я очнулся в холодной, воняющей пеплом комнате. Рядом со мной полыхало пламя. Это горели тела супругов Гитлер и Геббельсов.

Я с отвращением сглотнула.

− Вокруг меня стояла верная свита моего отца: Киан, Лаура, Лука, Азида, Макс и Райнер − все те, кто неотступно следовал за ним столетие за столетием, и был готов не задумываясь сложить свою голову за Клан и его идеи.

− Так это они убили Марию по приказу твоего отца? − сорвался с моих губ очередной вопрос.

− «Они»? − Анджей горько усмехнулся. − Нет, Амелия, это сделал мой дорогой и почтенный отец! Лично! Этот кусок дерьма, чья вампирская кровь течет в моих жилах, и в любой момент может заставить меня начать убивать! Это был это подонок…

Тело Анджея начало сотрясаться мелкой дрожью, слезы текли из его глаз, капая на темно-синий льняной пододеяльник:

− Мой отец стоял во главе, и держал Марию за волосы. Я совсем ничего не соображал! Все плыло перед глазами из-за этой дряни, что мне вкололи. Я помню только прекрасные, голубые как ясное небо глаза Марии, наполненные ужасом и мольбой о смерти…

− Мне так жаль… − еле слышно протянула я.

− Он кричал, что уже давно знает о наших планах, что ему известно о том, что я собирался сбежать, что мы хотели нарушить его планы, что я просто ничтожество, раз решил связать свою жизнь с Земной, которой он так же легко может свернуть шею, как и моей матери…

Я почувствовала, как тело покрывается холодной испариной.

− Это он убил ее, Амелия. Убил мою мать и свою собственную жену! − протянул Анджей сквозь слезы. − Убил из-за своего эгоизма и тщеславия! Он заявил, что мама сама была виновата в случившемся, так как «во всем потакала этой австрийской потаскухе, работающей на Французское Сопротивление»! Что она вырастила неблагодарного ублюдка, предавшего родного отца и Клан…

− Это просто… − я была не в силах закончить фразу. Слова так и остались где-то внутри, так и не пожелав слететь с языка.

− Я помню, как мое сердце наполнилось ненавистью. Ненавистью, которая переполняет меня все эти годы, и жаждет получить долгожданного возмездия!

Руки Анджея с силой сжались. Мои суставы едва слышно хрустнули. Его лицо исказила яростная гримаса, но он все же продолжил рассказ:

− Я бросился вперед. Прямо на кучку этих проклятых недоумков, но почти сразу же отлетел обратно к стене. Киан с силой отшвырнул меня прочь. Сыворотка работала. Я был беззащитен, и близок к тому, чтобы вцепиться кому-нибудь в горло… и Мюллер прекрасно осознавал это.

Я придвинулась к Анджею еще ближе.

− Он знал о том, что я уже несколько недель не притрагивался к крови, и поэтому даже ее ничтожной капли будет достаточного для того, чтобы вызвать неконтролируемый приступ жажды…

Анджей высвободил свою ладонь, и заправил мне за ухо выбившийся локон. − Тогда он рассек Марии руку и, таким образом, дал мне шанс на то, чтобы … «оправдать» его доверие.

− Он хотел, чтобы ТЫ ее убил? − дрожащим голосом протянула я.

− Он хотел, чтобы я расплатился за свое предательство. Я до сих пор помню, как темная вязкая жидкость густыми каплями стекла на пол, медленно сводя меня с ума. Не знаю как, но мне все же удалось сдержать себя, и я громко и отчетливо послал его к черту. Тогда Мария в последний раз посмотрела на меня, и, улыбнувшись, одними губами произнесла, что «будет любить меня вечно». В этот самый момент Киан со всей силы полоснул меня по спине своим ножом, и, уже теряя сознание, я услышал дикие крики, и звуки бушующего пламени. Я помню, как отчетливо слышал у себя в голове голос отца, который постоянно повторял «что еще ничего не кончено»…

− Но, как ты сумел выбраться оттуда? − я крепко прижала его к себе, уткнувшись носом в его густую золотистую шевелюру.

− Когда войска Советской армии вскрыли бункер, туда незаметно смог просочиться Даниель. Ему удалось добраться до нижнего уровня, где располагались не отмеченные на плане лаборатории, и там он обнаружил меня. Он ведь, в конце концов, мой Связующий, Амелия. Для них охрана своего Хозяина − первостепенная задача.

− Что значит «Связующий»? − спросила я, не совсем понимая, что Анджей имеет в виду.

− Знаешь, это довольно сложно объяснить… − усмехнулся он, видя мое озадаченное лицо. − Лучше, как-нибудь спроси у него самого. Даниель объясняет такие вещи гораздо лучше, чем я.

− Напомни, чтобы я отблагодарила его за твое спасение… − улыбнулась я, игриво теребя медные волнистые локоны Анджея, аккуратно зачесанные назад. − Чем вы с Даниелем занимались после того, как закончилась война?

Анджей пожал плечами:

− Я знал, что мне понадобится какое-то время на то, чтобы восстановить силы. Моей единственной целью было обнаружение Клана. Я должен был отомстить за смерть дорогих мне людей… − его ладонь снова накрыла одну из моих. − После войны вампиры «залегли на дно», и довольно долгое время не давали о себе знать. Мы с Даниелем уехали из Германии почти сразу же вскоре после капитуляции. Как ты понимаешь, отец тщательно замел все следы. Наших имен не значилось ни в одном документе, а это означало, что мы не могли предстать перед судом как пособники нацизма.

Я снова тяжело вздохнула. Это проклятое слово на букву «Н» до сих пор никак не вязалось в моем мозгу вместе с Анджеем.

− Мы избороздили всю Европу вдоль и поперек, затем подались в Штаты, позже в Латинскую Америку. Когда дело дошло до Азии, прошло уже более десяти лет с момента окончания войны. Даниель понял, что в бесцельном брожении по миру нет никакого смысла, и решил заняться преподавательской деятельностью, как когда-то и мечтал. Параллельно он проводил исследования по изучению происхождения вампиров, оборотней, и тому подобных. Затем…

− Затем… − протянула я, призывая его продолжать.

− Эту историю ты уже знаешь. Мы отправились в Непал, и там познакомились с твоим дедом, который и вывел нас на моего собственного отца, и раскрыл его планы. Спустя еще пару десятков лет родилась ты, и меня обязали присматривать за тобой… − он усмехнулся.

− Боже… − протянула я, ощущая, как лицо покрывается густой краской. − Я пыталась заняться любовью с парнем, который видел, как я хожу в «памперсах»!

Я почувствовала, как его руки резко напряглись, и плотно обвились вокруг моей талии.

− Ты такая забавная… − Анджей уже в сотый раз провел пальцем по моей щеке. − Знаешь, а ведь ты не первая женщина у себя в роду, принявшая меня столь… «гостеприимно».

− То есть? − переспросила я, не понимая, что он имеет в виду.

Анджей хитро улыбнулся. Его глаза все еще были грустны, но вот слезы уже успели высохнуть:

− За несколько лет до твоего рождения, я приходил в гости к твоему деду. Вы тогда жили в другой квартире…

− Верно. На Алексеевской… − весело кивнула я, припоминая детские годы, проведенные в просторной трехкомнатной квартире, которую дедушке дали как члену Партии. − Там было так здорово! Я постоянно носилась по коридору с пластмассовым медведем на колесиках, а бабушка ругалась, что я поцарапаю паркет. Подожди, а причем тут это?

− Мы с Георгием как раз обсуждали Пророчество…

Я впервые видела, как Анджей, словно провинившийся подросток, прямо на глазах начал покрываться румянцем.

− Там была твоя мама. Она тогда как раз заканчивала университет, и была не намного старше, чем ты сейчас… − на его щеках проступили очаровательные ямочки. − Знаешь, по-моему, тогда она, как это говорится… «положила на меня глаз»…

Я уткнулась в его плечо, и еле-еле сдержалась от того, чтобы не расхохотаться:

− Мама?! Боже, какой кошмар!!! − мою грудь так и сотрясало от сдерживаемых спазмов. − Она НА ТЕБЯ ЗАПАЛА? Кажется, я все же не смогу пригласить тебя домой…

− Твой дедушка позаботился о том, чтобы ваши воспоминания были стерты… − уже на полном серьезе произнес он. − Знаешь, иногда я незаметно следовал за машиной твоего отца, когда он забирал тебя из детского сада…

− Правда? − удивленно протянула я. − Но, почему тогда ты никогда…

− Тогда нас могли бы обнаружить.

Сердце внутри груди снова беспокойно заколотилось. Кажется, этот бесконечный поток новой информации, связанной с моей собственной жизнью так никогда и не закончится.

− Иногда я следовал за тобой, когда ты возвращалась домой из школы… − пальцы Анджея вплелись в мои волосы. − Когда ты стала старше, я стал «провожать» тебя домой после затянувшихся вечеринок. Наблюдал за тем, как из бойкого подростка ты превращаешься в молодую женщину… − его дыхание участилось, а глаза затуманились. − Я видел, как меняется твой взгляд, слышал, как меняется твой голос. Как наивные детские мысли сменяются чем-то большим. Понял, когда ты впервые влюбилась…

Я закрыла глаза, а его ладонь медленно скользнула вниз по моей щеке:

− Только сейчас я поняла, как ошиблась тогда…

− Что-то у меня внутри щелкнуло, когда в твоей жизни появился этот высокомерный сопляк. Я отчаянно боролся с желанием возникнуть перед ним поздним вечером из-под какой-нибудь подворотни, и свернуть шею. Я не мог выкинуть тебя из головы…

Его прикосновения заставляли кожу покрываться мурашками. Я была готова целую вечность просидеть вот так, просто слушая его тихий хриплый голос.

− Однажды, я увидел тебя в окне вашего загородного дома. Ты стояла, смотрела в темноту и даже не предполагала, что кто-то может притаиться в ночи. С того момента твои зеленые глаза не давали мне покоя, приходя только в самых сладких снах…

Мое дыхание участилось.

− Тогда я понял, что снова готов пережить все те чувства, которые когда-то мне подарила Мария. Осознал, что снова могу позволить себе влюбиться! Боже… − его прохладный лоб прижался к моему. − Как же я мечтал о том, чтобы ты оказалась в моих объятиях! В тот день, когда мы впервые встретились в университете лицом к лицу, я еле сдержался от того, чтобы не поцеловать тебя тогда, когда мы разговаривали в пустом коридоре…

− Но ведь сейчас я здесь… − прошептала я, с наслаждением втянув в себя исходящий от его кожи аромат сандала. − Я рядом с тобой, и сейчас нам ничто не мешает.

− После всего того, что произошло с Марией, я боюсь сближаться с кем бы то ни было. Я безумно боюсь того, что Мюллер снова сможет причинить вред тем людям, которые мне дороги… − он грустно усмехнулся, и, подняв голову, добавил: − Амелия, ты − Диамант! Для него твое уничтожение − задача первостепенной важности! А я… имел глупость подвергнуть тебя такой опасности!

− Но ты всего лишь пытался спасти мне жизнь! Ты хотел сделать, как лучше… − сопротивлялась я.

− Мне просто повезло, что ты оказалась той, кто ты есть. Марк прав. Твой дедушка попросил меня о помощи, а я его подвел! Если бы ты была человеком, как мы с Даниелем всегда полагали, то обратилась бы сразу же после того, как я дал тебе свою кровь, и до скончания времен боролась бы сама с собой.

− Анджей, все это теперь неважно. Сейчас я в полном порядке, и все это благодаря тебе…

Он поднял лицо, и посмотрел мне прямо в глаза.

− Послушай, − протянула я, обхватив ладонями его лицо. − Я − Диамант! Меня окружают мои друзья, мои Стражи… Оружие, которое поможет человечеству бороться с надвигающейся тьмой, собрано воедино! Если я действительно обладаю силой, которая сможет заставить Кланы трепетать от страха, то нам остается только попросить кого-то объяснить, как ей воспользоваться! Твой отец не сможет причинить мне никакого вреда, пока все мы держимся вместе.

− Ты говоришь точно так же, как и Мария… − прошептал Анджей.

− Но я не она! − я осторожно поцеловала его в самый уголок губ. − И не смей винить себя в том, что с ней произошло! И в том, что могло бы, но все же, по велению судьбы, не произошло со мной…

− Амелия, я… − начал было он, но так и не закончил.

Вместо этого руки Анджея вдруг резко притянули меня к себе, а его губы вновь припали к моим.

Я сразу же почувствовала, насколько сильно этот поцелуй отличается от предыдущих. Даже от того, которым он «наградил» меня возле ресторана в Праге. Он был более искренним, более пылким, более раскованным…

Кажется, Анджей, наконец, сумел освободиться от того «тяжкого груза», что висел у него на душе полстолетия, и, рассказав мне свою историю, понял, что пора начать двигаться дальше.

− Ни один вампир в мире не сможет разлучить нас… − прошептала я, отстранившись.

− Я не позволю… − послышался его дрожащий, переполненный желанием голос.

Я откинулась на спину, а его губы переместились на мою шею. Из моего рта вырвался тихий стон.

− Кажется, у нас опять ничего не получится… − прошептал он, и, усмехнувшись, отстранился.

− Ну что опять такое?! − недоумевающее протянула я, и удивленно посмотрела на Анджея.

На его щеках появились ямочки:

− Ты поставила будильник?

Я запрокинула голову назад так, что она свесилась с кровати. Перевернутый вверх тормашками циферблат показывал без двух минут пять.

− По-моему, тебе лучше его отключить.

− Вот черт! − недовольно выругалась я и нехотя выбралась из объятий Анджея. − Не хотелось бы, чтобы девчонки проснулись, и застукали тебя у меня в спальне! Представлю, как будет вздыхать и нудить Полина по этому поводу…

Я нажала на кнопку, отключающую сигнал и, обернувшись к Анджею, хитро улыбнулась:

− «Тревога» отключена. У нас есть еще полчаса в запасе… − я подалась вперед, и нежно провела кончиком пальца по его идеально выведенным губам. − А потом, мне надо будет привести себя в порядок.

− Ну, вообще-то, у нас действительно нет времени.

− То есть? − переспросила я, отбрасывая волосы назад.

− Я должен прямо сейчас тебя забрать, и показать одно, довольно необычное место…

− Но, почему сейчас? Я думала, что сбор назначен на шесть…

− Все верно. Твои друзья встречаются с Даниелем в фойе в шесть. Мы же выдвинемся немного пораньше… − он игриво прикусил мою нижнюю губу. − Иначе, просто так я тебя отсюда не выпустил бы!

Я улыбнулась:

− Есть у меня хотя бы пять минут на то, чтобы умыться?

− Конечно, − кивнул он и направился к окну.

− Анджей, ты можешь хотя бы сказать, куда мы направляемся? − спросила я, когда он уже выбирался на карниз.

− Мы едем на Монморанси, − его пронзительные синие глаза озорно блеснули, и он бесстрашно шагнул в пустоту. − Там есть одно очень хорошее место для тренировки…

Я, снова став на секунду «самой обычной» Амелией, сразу же бросилась к распахнутым створкам с расширившимися от ужаса глазами. Высунувшись наружу, я увидела лишь солнце, выползающее на горизонте, да тихо качающиеся ветки деревьев. Внизу никого не было. Анджей исчез.

Я закрыла окно и улыбнулась. Меня переполняло радостное предвкушение того, что сегодня Анджей весь день будет рядом.

Посмотрев на себя в зеркало, я впервые за долгое время увидела там давно забытую, жизнерадостную, получающую от жизни ничего кроме удовольствия Амелию.

Весело подмигнув этой улыбчивой девушке, притаившейся по ту сторону стекла, я направилась в ванную.

Глава десятая. Полет над Монморанси

− Не правда ли, что Квебек просто прекрасен ранним утром? − спросил Анджей, переключив передачу.

Мы проезжали вдоль выложенной галькой площади, в центре которой примостилась городская ратуша. Улицы вокруг были немноголюдны, так как сегодня была суббота, и люди все еще наслаждались сном в своих теплых постелях в столь ранний час. Лишь те, на чью долю выпала участь работать в выходной в утреннюю смену, медленно ковыляли по тротуарам. Поднимающееся «с ночлега» солнце осветило своим пока что еще слабым сиянием крыши домов и шпиль ратуши. На небе не было не облачка. День предвещал быть погожим.

− Да, наверное… − протянула я опустив стекло и впустив внутрь салона немного прохладного утреннего воздуха. − Так почему мы все же не стали дожидаться остальных?

− Даниель о них позаботится, − ответил Анджей, и резко выкрутил руль вправо.

Мы выехали на извилистое пустынное шоссе. Мои волосы разбросало в стороны, мотор приглушенно загудел, и серебристая спортивная «ауди» резво начала свой подъем в гору.

− Ты не ответил на вопрос… − протянула я. − Почему мы не стали ждать ребят?

− Скажем так… Нам нужно узнать, до какого уровня сумели развиться твои способности за последние несколько дней, а также то, как их использовать, − ответил Анджей, бросив на меня короткий взгляд.

Огонь и дикое желание, бывшие в его глазах еще полчаса тому назад, полностью улетучились, словно их никогда не было.

− Поясни, − попросила я.

− Все дело в том, что постоянное присутствие Стражей не позволяет твоей природной силе проявиться полностью, так как все вместе они создают что-то вроде защитного барьера, не позволяющего кому-либо из врагов приблизиться к Диаманту. В некотором роде, именно поэтому Мюллер до сих пор снова не обнаружил тебя…

Я тяжело вздохнула. То, что рассказал Анджей этой ночью (а точнее, утром), шокировало меня до глубины души. Родной отец причинил ему больше страданий, чем самый лютый враг.

Мысли об этом ни на секунду не выходили у меня из головы.

− Но, разве тогда мы не ставим под угрозу мою безопасность? − поинтересовалась я, а затем, выдержав небольшую паузу, добавила: − Каким образом ты хочешь это проверить?

− Ты до сих пор думаешь о том, что я тебе рассказал? − совершенно неожиданно спросил он, полностью проигнорировав мои вопросы.

Я удивленно посмотрела на него:

− Ты что, читаешь мои мысли?

Он усмехнулся:

− Это и не нужно. Все и так видно по твоим глазам… − он протянул руку к бардачку и, открыв его, вытянул оттуда небольшой прозрачный флакончик с резиновой пробкой.

Внутри была красная густая жидкость. Легко надавив на горлышко, он вскрыл склянку и опрокинул ее в рот. Машина резко набрала скорость. Деревья, высаженные с обеих сторон шоссе замелькали быстрее, а я с силой вжалась в сиденье. Глаза Анджея засияли. Внутри них словно началась самая настоящая буря. Прекрасная синева растворилась и сменилась непроглядной тьмой. Жилы на левой руке, удерживающей руль, заметно вздулись.

Из груди Анджея вырвался стон. Он с силой сжал флакончик в руке. Послышался тихий треск.

− Это сильно выматывает… − пробормотал он, и разжал кулак.

На его широкой ладони с невероятно длинными изящными пальцами лежала горстка мелкого стеклянного порошка.

Анджей отвел взгляд от дороги и все свое внимание сосредоточил на том, что осталось от пузырька.

Прямо на глазах мелкие крупицы начали медленно подниматься в воздух с поверхности его ладони. Сначала я подумала, что виной всему ветер, врывающийся в салон из открытого мною окна, но потом поняла, что это не так. Крупицы закручивались отчетливой спиралью и следовали друг за другом тонкой цепочкой. Они медленно проплыли мимо меня в открытое окно, а затем, растворились в потоке встречного воздуха.

Я обернулась, и вопросительно посмотрела на Анджея. Его глаза по-прежнему были темны, а по лицу расползлись ужасающие темно-синие извилистые прожилки.

− Это невероятно… − еле слышно прошептала я. − У тебя просто уникальный дар!

− И, тебя это совершенно не напугало? − прохрипел он.

Из правого уголка его губ прямо к подбородку медленно стекала тонкая багровая струйка.

− Тебя не пугает то, что ты СЕЙЧАС видишь перед собой, Амелия?

Я пристально посмотрела на его искаженное лицо. Оно было пугающим и отталкивающим, но, как бы там ни было, это было по-прежнему ЕГО лицо.

− Сейчас ты видишь меня таким, какой я есть на самом деле. Это − моя сущность… и я никогда не отличался особой способностью ее скрывать! Я хочу, чтобы ты видела мое второе лицо, которое скрывается прямо за тем, что так сильно тебя привлекает…

Я положила палец на кнопку стеклоподъемника. Прохладный ветер перестал врываться внутрь салона. Сейчас в нем слышалось только беспокойное дыхание Анджея и тихое гудение мощного мотора.

Мои похолодевшие пальцы медленно прошлись по каждой темной «ниточке», испещрившей его лицо:

− Меня привлекает не твое лицо… − прошептала я. − А ТЫ!

Моя вторая рука легла на его ладонь, покрывающую серебристую ручку переключения передач:

− Весь, полностью! Таким, какой ты есть на самом деле… − мое сердце вот-вот норовило вылететь из груди. − Ты прекрасен. И ни один человек в мире никогда не убедит меня в обратном!

С этими словами я подалась вперед и страстно впилась в его губы.

Ответ не заставил долго себя ждать.

Металлический привкус крови проник в мой рот вместе с его языком. Я знала, что он никогда не сможет избавиться от того, что было заложено в его гены самой природой, но это все равно ничего не меняло.

− Я люблю тебя… − прошептала я, отстраняясь. − Даже если бы я была обычной смертной, это ничего бы не изменило.

Его глаза и лицо медленно начинали приходить в норму. Пару секунд спустя передо мной был привычный красавец Анджей, с перепачканными кровью губами.

Я не смогла удержаться. Мои пальцы потянулись к его подбородку, и стряхнули пугающие розовые остатки.

− Амелия… − прошептал он пару мгновений спустя, и, мягко поцеловав меня в лоб, усмехнувшись, добавил: − Сейчас лучше держаться покрепче!

− Что? − протянула я, все еще не очнувшись от приятного забытья.

Глядя мне прямо в глаза, он молниеносным движением переключил передачу и резко вывернул руль. Послышался громкий гудок, и только тогда он отвел глаза, чтобы посмотреть вперед.

Мимо нас с ревом промчался огромный грузовик. Анджей в самый последний момент среагировал, и тем самым спас нас от столкновения.

− Вот черт! − выругалась я, но вдруг, сама не зная почему, усмехнулась: − Ты ведь слышал, как он приближается…

− Еще несколько минут тому назад… − на его губах заиграла озорная улыбка. − Видела бы ты свое лицо!

− Анджей Моретти, я тебя убью! − я весело пихнула его в бок. − В следующий раз за рулем буду я!

Послышался миллион нежно звенящих «колокольчиков»:

− Даже при всем желании, у тебя это вряд ли получится! − усмехнулся он. − А вот насчет тебя в качестве водителя, я совершенно не возражаю! Всегда хотел узнать, как девушка, угнавшая тачку у собственного преподавателя, выглядит за рулем!

На моих щеках заиграл румянец. Так значит, в Праге я умудрилась укатить на «астоне» Даниеля.

Пару минут спустя мы въехали на широкую лесную тропу, а я снова опустила стекло. Вокруг раздавалось тихое пение птиц, а лучи утреннего солнца слабо просвечивали сквозь густые ветви деревьев, на толстых стволах которых висели куски мха и паутины.

Анджей заглушил мотор. Рев двигателя стих, оставив нас наедине со звуками лесной живности.

− Ты уверен, что мы припарковались там, где нужно? − спросила я оглядевшись.

− Мы еще не добрались до нужного места, но оно уже близко... − Анджей стянул с себя свою черную кожаную куртку от «Хьюго Босс», и швырнул ее на заднее сиденье. − Идем…

Я бросила на него многозначительный взгляд, а затем, нехотя выбралась из автомобиля.

− Может, скажешь, что мы тут забыли?

Анджей закрыл глаза и облокотился своими узкими бедрами о капот. Его закрытые веки слегка подрагивали.

− Ты слышишь? − спросил он пару минут спустя.

Я прислушалась. Вокруг витали лишь звуки колеблемых ветром ветвей, да разъяренное карканье вороны.

− Я ничего не слышу.

− Слушай внимательно… − прошептал он, и протянул мне свою ладонь. − Дай своей силе немного свободы, позволь ей завладеть твоим телом…

Я вложила свою ладонь в его, закрыла глаза, и тихо прошептала:

− По-моему, со стороны это выглядит довольно глупо. Вспомни, я ведь не вампир, а твоя кровь уже наверняка больше не течет по моим жилам…

− Не только вампиры и им подобные могут слышать за несколько десятков километров, − отозвался он. − Например, на это способна Скользящая…

− «Скользящая»? − переспросила я.

− Твоя подруга Кейша.

Я открыла, было, рот, чтобы задать очередной вопрос, но все же сдержалась, и вместо этого пробормотала:

− Все это просто одна большая глупость!

Вокруг все было по-прежнему. Те же самые звуки, что и несколько секунд тому назад продолжали окружать меня со всех сторон.

Анджей сильнее сжал мою руку. Я почувствовала на своей коже его приятное тепло и улыбнулась. В этот самый момент, все мое тело словно пронзило миллионом мелких иголочек, волосы на голове зашевелились, и среди самых разнообразных писков и шуршаний, которые издавали всевозможные букашки, белки и птицы, я различила тихий, но при этом, довольно мощный гул. Кажется, это целые тонны воды сбрасывались с отвесной скалы вниз…

− Я… слышу!

− Я знаю, − ответил Анджей.

Когда я открыла глаза, он уже стоял в нескольких метрах от меня, скрытый тенью деревьев. Лишь половина его лица была освещена тонкой полоской света, вырывающейся из-под густой листвы.

− Снова эти дампирские штучки? − недовольно протянула я. − Ты же знаешь, что я больше не могу двигаться как ты! Я ведь всего лишь…

− Нет, Амелия… − он отрицательно покачал головой. − Нужно принять это. Да, ты не вампир. Но и не человек тоже. Ты − уникальное создание, чье рождение было предсказано самой Вселенной! Ты − Диамант! Воин Света, которому суждено защитить человечество от нависшего над ним Апокалипсиса…

Я почувствовала, как внутри меня нарастает гнев. Как я ни старалась, сил на то, чтобы принять свою новую сущность, у меня по-прежнему не хватало. Хотя я и знала, что рано или поздно, это все же придется сделать. Может, сейчас?

− Но… я не знаю, как мне вызвать свою силу! − протянула я, схватившись за голову. − В прошлый раз это получилось само собой! Тогда во мне была твоя кровь, и я думала, что превращаюсь в вампира.

− Это еще одно лишнее подтверждение твоей сущности, Амелия… − Анджей появился у меня за спиной. − Твой организм обладает просто уникальной структурой! Твои клетки обернули весь процесс обращения вспять! В то время как обычный человек поддался бы воздействию, ты отторгла трансформацию, словно ненужную бактерию. Словно поборола вирус, распространяющийся внутри тебя с невероятной скоростью! Вызови силу, Амелия! Ты должна это сделать…

− Анджей, но я действительно не могу… − Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. − Я не знаю как!

Анджей снова исчез, а затем появился уже с другой стороны.

− Она течет в твоих венах, Амелия! Сила была с тобой от рождения! Сейчас тебе просто нужно позволить ей выплеснуться наружу…

Он снова исчез, а появившись, оказался сбоку. Его глаза сияли холодной синевой. Они словно светились в тени.

− Сделай это Амелия… − Его тихий шепот послышался слева. − Сделай… − Затем справа, затем сверху, затем снова слева, а затем, у меня в голове.

− Прекрати, хватит! − завизжала я, и автоматически выбросила руки вперед.

Послышалось приглушенное гудение. Ладони завибрировали, и из них вырвался внушительный энергетический импульс.

Наполненная невероятной мощью прозрачно-голубая волна пролетела вперед, и с силой врезалась в дерево, стоящее в нескольких метрах от меня. Послышался громкий треск, и вековая пушистая ель с грохотом упала на дорогу, перекрыв выезд.

− Боже мой… − задыхаясь протянула я.

− Что ж… кажется, я оказался прав! − довольно протянул Анджей, появившись у меня за спиной. − Нашу маленькую Амелию надо всего лишь немного разозлить, и тогда…

Он провел руками по своим золотисто-медным волосам, а затем сложил их на груди.

− Да на тебя нужно лесную полицию натравить!

− Анджей Моретти, я тебя убью!!! − завизжала я, и повалила его на влажные папоротники. − Как ты смеешь смеяться надо мной?

Он весело расхохотался:

− Вы − настоящая тигрица, фройляйн Гумберт! − в считанные секунды он перехватил мои запястья, и одним ловким движением оказался сверху. − Но научиться еще придется многому…

Анджей пристально посмотрел вперед, а затем добавил:

− А сейчас, давай немного прогуляемся.

Не успела я и глазом моргнуть, как он снова оказался в нескольких метрах от меня, стоящим на верхушке огромного, испещренного глубокими рытвинами валуна.

− Догоняй!!! − он так ослепительно улыбнулся, что его жемчужная улыбка почти засияла на солнце, пробивающемся сквозь ветви.

− Я не… − протянула я.

− Давай же, Амелия!!! − послышался его мелодичный голос уже где-то вдали.

− Вот черт! − выругалась я, и злобно пнула накрывший мой кроссовок мох. − Я же не смогу!

Физкультура никогда не была моим любимым предметом в школе, да и, честно признаться, в университете тоже. Нет, я всегда была довольно подвижна и пластична, но физические упражнения почему-то всегда вызывали у меня «аллергическую реакцию», равно как и бег.

Вокруг весело щебетали птицы. Солнце начинало светить все ярче, и я нервно посмотрела на примостившийся на запястье циферблат. Часы показывали, что сейчас без двадцати минут шесть, а это означало, что ребята тоже в скором времени окажутся здесь.

− Амелия Гумберт, если ты не сдвинешься с места, то меня в своей комнате больше не увидишь…

− Это же провокация! − недовольно протянула я, но при этом уже растерла ладони. − Ну ладно, Амелия! Это всего лишь небольшая пробежка… Тебе что, лень немного пробежаться, и проучить этого самодовольного дампира?

Потоптавшись на месте, я сделала глубокий вдох, и, немного отойдя назад, пробормотала:

− Ну, что же… вперед!

Резко сорвавшись с места, я понеслась вперед, прямо на камень. Сердце колотилось как бешеное, суставы и мышцы неохотно приходили в движение, а глаза безумно боялись того, что огромная серая глыба становилась все ближе.

− Давай… − прошептала я, пытаясь вызвать в себе те же эмоции, что и несколько минут тому назад. − Давай же!!!

Когда расстояние между камнем и мной сократилось до нескольких метров, я резко уперлась ногами в землю, и с невероятной легкостью вдруг взмыла вверх. Каково же было мое удивление, когда я отбросила волосы, свалившиеся мне на лицо в стороны, и обернулась.

Машина стояла внизу, чуть поодаль, почти у самого конца лесной дороги. Нас разделяла пара-тройка метров в длину и… высоту.

− Так-то лучше! − где-то впереди Анджей снова громко рассмеялся. − А теперь проверим, сможешь ли ты догнать меня!

− Поверь мне, я это сделаю, и тогда тебе мало не покажется! − выкрикнула я, и бросилась вперед в густую поросль.

Проносящиеся мимо деревья с каждой секундой мелькали все быстрее. Я почувствовала, как по жилам медленно начала расползаться какая-то невероятная, до безумия приятная пульсация. Первичное жжение в мышцах и вызывающее дискомфорт пощипывание в горле почти полностью исчезло, позволив мне взять собственное тело под полный контроль. Все вокруг словно стало четче, ярче и выразительнее.

«Наверное, это и есть моя сила… − подумала я. − Она… она просто превосходна!».

Улыбнувшись, я позволила этому невероятному чувству полностью завладеть собой. Первый раз в жизни я обрадовалась тому, что у меня действительно есть СИЛА! Тому, что при ее помощи, я смогу сделать для этого мира хоть что-то по-настоящему хорошее…

В уши стремительно начинал врываться громкий непрерывный гул, среди которого я смогла различить хрипловатый голос Анджея:

− Ты уже близко. Но это вовсе не означает, что ты сможешь меня поймать!!!

Я немного сбавила темп, заприметив редеющие впереди деревья и стоящего под ними Анджея.

Нас разделяло несколько десятков метров. Его мускулистая грудь, обтянутая черным тонким джемпером, беспокойно вздымалась, а на лице застыла улыбка. В ней читался вызов. Его темно-синие, похожие на бушующий океан глаза, горели озорным огнем.

− Я смогу… − твердо прошептала я, зная, что он слышит все, до последнего звука. − Смогу, черт подери!!!

− Что ж, проверим…

Произнеся это, Анджей резко развернулся, и бросился вперед. Недолго думая, я последовала его примеру.

«Давай, Амелия! Покажи ему, на что ты способна!» − подумала я, и побежала так быстро, как только могла.

Гул становился все более ощутимым, ноги вибрировали. Расстояние между мной и Анджеем стремительно сокращалось.

− По-моему, кое-кто сейчас надерет тебе задницу, Анджей Моретти! − выкрикнула я.

Лес совсем поредел, сменившись широким зеленым уступом. Что-то внутри меня оборвалось, когда я заметила впереди густую белую дымку. Анджей уже почти находился рядом с ней.

− Анджей, нет!!! − завопила я, когда поняла, что нам навстречу разверзается бездна.

У меня в ушах послышался его громкий смех, четко выделяющийся на фоне заполнившего все вокруг звука падающей вниз воды.

Анджей, словно заправский гимнаст, оттолкнулся от земли, и легко, словно невесомая пушинка, бросился навстречу пустоте.

В тот самый момент, когда мои ступни выгнулись и, потянув за собой куски земли, затормозили у самого края крутого обрыва, он, сделав изящное сальто, пролетел еще пару метров вперед, и приземлился точно на небольшой каменистый островок, примостившийся недалеко от основания гигантского водопада.

− Анджей… − снова выдохнула я, задыхаясь от ужаса.

− Ну что, Амелия… присоединишься ко мне? − послышался его голос у меня в голове.

Я уже почти не различала его силуэта, скрывающегося в клубах застилающего островок тумана.

− Я не могу… − я отрицательно покачала головой. − Это выше моих сил!!!

Прямо надо мной пролетела огромная сизая птица. Ее жалобный крик заставил меня задрожать еще сильнее.

− Ничего не бойся… − прошептал он. − Страх таится лишь в том, что ты видишь! Представь, что ты птица, которая в любой момент может расправить крылья и полететь! Помни о своей силе…

Земля под ногами дрожала, а шум был таким диким, что закладывало уши.

− Я не один такой, Амелия… Ты тоже можешь это сделать! Ты − самое совершенное создание в этой Вселенной! И… я люблю тебя.

Я закрыла глаза, и улыбнулась самой себе.

«Ну, наконец-то! − подумала я. − Наконец-то ты сказал это, как подобает…».

Шум становился все невыносимее. У меня начинала кружиться голова, но, отнюдь, не из-за этого.

Мои веки поднялись. Я отошла назад, и приготовилась к прыжку.

− Мне неведом страх… − пробормотала я себе под нос. – Я − Диамант! Самое совершенное создание в этом мире… Или нет?

Рассуждать было некогда. Мои ноги уже резко сорвались с места.

Подобно Анджею, я оттолкнулась от мягкой, покрытой утренним инеем травы и, словно пикирующая птица, бросилась в пустоту.

Лицо сразу же покрыли мелкие брызги холодной воды, а волосы растрепали дикие воздушные порывы, порожденные целыми тоннами срывающейся вниз воды.

− Давай же, Амелия! Используй свою силу! − выкрикнул он.

На сей раз, я действительно различила его далекий крик сквозь шум бушующей воды.

Сосредоточившись, я изо всех сил попыталась вызвать внутри знакомое щекочущее ощущение, но, увы, у меня ничего не выходило. Возможно, причиной всему было то, что я только училась управлять своими способностями, а может и то, что я со стремительной силой неслась вниз со скалы.

«Ну, давай же… − выругалась я про себя. − Давай!!!».

В тот самый момент, когда я увидела прямо перед собой глубокий залив, мое тело, словно выпущенное пушкой ядро, громко шлепнулось о воду.

Я почувствовала резкую щиплющую боль, какую обычно испытываешь, когда кто-то наотмашь залепит тебе по руке влажной тряпкой.

Вода приглушенно загудела у меня за спиной, а вокруг стало темно и холодно.

Я резко выкинула руку вперед, и с удивлением отметила тот факт, что все мои кости по-прежнему целы, а я − все еще жива.

− Амелия!!! − послышался где-то над головой взволнованный окрик Анджея. − Амелия!!!

− Угм… − из моего рта вырвалось несколько пузырьков.

Я интенсивно заработала конечностями и попыталась выплыть на поверхность, но почти сразу поняла, что непрерывно сваливающиеся вниз потоки воды снова тянут меня вниз, на самое дно.

«Помни о своей силе…» − снова прозвучали у меня в голове слова Анджея.

Я закрыла глаза и, полностью сосредоточившись, позволила своему телу расслабиться. Руки и ноги сдались, и перестали истерически грести.

С каждой секундой начинало становиться все холоднее и темнее. От одной лишь мысли о том, что меня со всех сторон окружают целые тонны воды, становилось страшно, но, что-то внутри продолжало отчаянно подсказывать, что те способности, что были заложены во мне самой природой, не дадут мне кануть в небытие.

Кончики пальцев завибрировали, сердце забилось сильнее. Я почувствовала, как по жилам разливается приятное тепло, глаза словно запульсировали изнутри.

Выставив руки вперед, я позволила переполняющей меня энергии выбраться наружу. Светло-синее сияние вырвалось из самых кончиков пальцев. Я снова заработала руками, яростно отталкивая от себя толстую стену ледяной воды. Мое тело плавно поползло вверх, оставляя темные глубины залива позади. Когда я почувствовала у себя на лице пробивающиеся сквозь воду слабые солнечные блики, то резко опустила ладони вниз.

Вода закрутилась вокруг меня безумным водоворотом, а затем, с силой, словно застрявший в горле кусок хлеба, «извергла» меня прочь.

Мое тело воспарило высоко над зеркальной поверхностью залива, увлекая за собой целые тонны воды. Я снова выбросила ладони вперед и, последовав примеру Анджея, сделала изящное сальто. Мгновение спустя, я приземлилась прямо рядом с ним, с облегчением снова ощутив земную твердь под ногами.

Анджей прерывисто дышал. В его глазах читалось неподдельное волнение.

− Кажется, я все-таки сделала это… − протянула я, и, небрежно взмахнув рукой, позволила застывшей позади воде рухнуть обратно в водоем. − Это и была твоя проверка? Хотел узнать, хватит ли мне смелости воспарить над Монморанси?

− Я хотел знать, на что ты способна без Стражей… − на его лбу проступили легкие морщинки.

− Но, я и сама этого не знаю, Анджей! Не знаю, на что я способна, ни со Стражами, ни без них… − Мой голос сорвался. − До вчерашнего вечера я вообще не знала, что такое «Страж»!!! Да и сейчас, честно признаться, не совсем уверена в реальности всего происходящего…

− Я понимаю, − кивнул он, и осторожно провел пальцем по моей мокрой щеке. − Было страшно?

Я посмотрела вверх. Вода с грохотом падала вниз, и обдавала нас своими ледяными брызгами.

− Нет, − я отрицательно помотала головой, меня бил легкий озноб. − Я не могу сказать, что меня обуревал страх. Просто, там наверху… Анджей, со мной что-то произошло. Мне на мгновение показалось, что я могу абсолютно все! Что я есть сосредоточие всего этого мира… Что я − его самая важная и неотъемлемая часть! Из-за подобных мыслей то чувство, которое я каждый раз испытываю при использовании своих способностей… Оно словно возросло в целые десятки, нет, сотни раз! Словно затмило мне разум…

Анджей посмотрел куда-то мимо меня. Кажется, в его глазах читалась тревога.

− Этого-то я и боялся. Нужно будет поговорить с Даниелем…

− Со мной что-то не так? − я схватила его за плечо. − Это чувство… оно может как-то повлиять на мои способности?

− Амелия… − я чувствовала, что он хотел добавить что-то еще, но, увы, продолжения так и не дождалась. Вместо ответа он крепко прижал меня к себе.

− Анджей… − прошептала я, положив голову ему на грудь, внутри которой тихо стучало его дампирское сердце.

− Ты вся дрожишь. Нужно было оставить куртку…

− Мне хорошо и так.

− Ты слышишь?

− Что? − вздрогнула я, отстранившись.

Резкий порыв ветра затрепал наши влажные волосы, небо нахмурилось, и его стремительно стали затягивать серые тучи.

− Они здесь, − ответил он, и указал пальцем куда-то вверх.

Я пригляделась. На смотровом мостике для туристов, расположенном прямо над водопадом, я различила силуэты ребят, а также приветливо машущего нам Даниеля.

Несколько минут спустя, мы с Анджеем уже были наверху, а я выслушивала недовольные нотации Марка о том, что «мне не стоило куда-либо уходить из отеля с этим… полукровкой».

− Амелия, ну как ты ни понимаешь? Когда Стражи находятся вдали от Диаманта, он становится уязвимым! Что, если Мюллер уже прислал кого-то за тобой в Квебек? − произнес он, смеривая Анджея пронзительным взглядом. − Способен твой папаша провернуть такое?

− Он мне не отец… − резко прошипел Анджей, и поспешил отвести взгляд.

− Только посмотри, на кого она похожа! − продолжал ворчать друг. − Только идиот мог заставить совсем недавно «пробудившегося» Диаманта использовать силу, позволяющую брать контроль над стихиями! Она абсолютно вымотана, а настолько мощный выброс энергии мог не почувствовать разве только Земной!

У меня в глазах действительно начинало двоиться, а ноги еле передвигались. Я почувствовала, как все вокруг завертелось, и меня стремительно повело в сторону.

− Амелия, ты в порядке? − протянул Анджей, машинально подставив руку мне под спину.

− Все нормально… − заплетающимся языком пробормотала я. − Просто, голова немного закружилась.

− Даниель, мне кажется, что я немного переоценил силы Амелии. Наверное, тренировку стоит отложить…

Даниель бросил свой задумчивый взгляд сначала на Анджея, а потом на меня:

− Думаю, что ты прав. В таком случае, нужно как можно скорее увидеться с Саидом, и узнать связывалась ли с ним Оливия, и оставляла ли послание насчет Изгнания или Книги. К тому же, запасы крови уже действительно на исходе…

У меня внутри все затрепетало, стоило услышать слово «Изгнание». Кажется, у Анджея и Даниеля был какой-то собственный план по обнаружению дедушки, и сейчас был как раз тот самый момент, когда требовалось именно мое слово.

− Я в полном порядке! − я резко отшвырнула в сторону поддерживающую меня за поясницу руку Анджея, и вплотную подошла к преподавателю: − Вы знаете, как найти моего дедушку? Отвечайте же!

Даниель, как всегда, поправил очки пальцем и неловко потупил взор:

− Я ведь уже упоминал о том, что существует предположение о том, что колдуны и ведьмы могут попадать в Изгнание при помощи портала…

− И?! − требовательно протянула я.

− У нас есть предположение, что Оливия смогла обнаружить конкретное место, где такой портал находится.

Анджей смерил Даниеля пристальным взглядом. Кажется, он не был готов к тому, что преподаватель вот так легко поделится этой информацией.

− А чтобы через него пройти, нужен Диамант, верно? − закончила за него я.

− Именно, − кивнул Даниель. − Этот портал обладает невероятной силой, и только тебе под силу сдержать ее и позволить пройти внутрь кому-нибудь из нас.

− То есть, удержать «занавес приподнятым»… − с горечью в голосе усмехнулась я.

− Да, что-то типа того… − смущенно пробормотал Даниель, и бросил осторожный взгляд в сторону Марка. − Нам нужно было убедиться, что твоя сила уже достаточно развилась для этого. Понять, до каких пределов ты способна дойти, если Стражей вдруг не окажется поблизости…

− По-моему, она все еще не готова, Даниель… − протянул Анджей. − Сила Диаманта почти безгранична, а тело Амелии пока не готово для таких перегрузок. Оно попросту может не выдержать…

− Анджей! − строго протянула я, и, оглядев остальных, добавила: − Я понимаю, что все вы за меня беспокоитесь, и я безумно вам за это благодарна… но, мне кажется, что я сама в состоянии решить, что я могу сделать, а чего не могу. Даниель, ведите нас к остальным, и займемся тем, чем вы планировали! Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы как можно скорее смогли осуществить ваш план. Если мой дедушка действительно находится в Изгнании и обладает всеми теми знаниями, о которых вы говорили… То мы должны опередить Клан во что бы то ни стало!

Повисла пауза. Ветер яростно трепал мои волосы, сердце дико стучало в груди, но, несмотря на все это, я была абсолютно уверена в том, что принятое мной несколько минут тому назад решение было верным.

− Что же… − на лице Даниеля застыла улыбка. − По-моему, это решение истинного Диаманта! Идем.

Пару минут спустя мы вышли на просторную поляну, раскинувшуюся посреди густого хвойного леса.

− А я тебе говорю, она выгнала его только под утро! − послышалось легкое хохотание Полины. − Я проснулась, и услышала его голос у нее в спальне…

− Полина! − осудительно протянула Кейша. − Ты ведь прекрасно знаешь, что нехорошо сплетничать насчет своих собственных подруг…

− Ой, да брось Кей!!! − послышался заразительный смех подруги. − Да что тут такого-то? Я просто радуюсь за Амелию, только и всего! Анджей такой обаятельный! У него такой голос, такие глаза… Тебе не кажется, что в нем есть что-то от… англичанина?

− Боже мой, Полина! Иногда мне просто не верится в то, что ты Страж!!! − захохотала Лиза.

− Не будь ты такой ханжой Кей! Лично я считаю, что после этого говнюка Эдуарда − Анджей именно то, что ей нужно!

− Так ты и вправду считаешь, что они с Анджеем сегодня…

− Девочки!!! − Кейша закрыла порозовевшее лицо руками.

− Мы с Анджеем «что»? − приняв вид грозной фурии, протянула я. − Полина, ты что, обладаешь какой-то сверхсекретной информацией?

Подруга резко обернулась и, покраснев как вареный рак, вытянула изо рта огромный розовый «Чупа-Чупс», под стать лицу. − Ой, вы уже пришли…

− Да, пришли, − серьезно протянула я.

Кажется, Полина не на шутку разволновалась при виде моей разъяренной физиономии. Я же, в свою очередь, едва сдерживалась от смеха.

− По-моему, кому-то сейчас очень стыдно за свои «большие уши», верно? − я игриво пихнула подругу в бок.

Полина, поняв, что ее разыграли, мило улыбнулась, и обиженно протянула:

− Прости, Ам… Я же не нарочно!!!

− Да ладно уж.

Анджей бросил на меня хитрый взгляд и едва заметно улыбнулся самыми уголками губ. У меня внутри сразу же все затрепетало. Я знала, что наш утренний «разговор» еще не окончен, но сейчас, увы, было не совсем подходящее время и место для того, чтобы придаваться фантазиям.

− Ну что ж… − протянул Даниель, обводя всех присутствующих пристальным взглядом. − Наконец-то все действующие лица, упомянутые в Пророчестве, объединились вместе! Полагаю, что пришло время «официально» представиться друг другу…

Где-то в глуби леса послышалось пение сойки.

Преподаватель стянул очки с переносицы и опустил их в передний карман своего черного пиджака:

− Меня зовут Даниель Айхлер. Я родился в 1912 году в Мюнхене…

− Ничего себе! − присвистнул Андрей, до этого момента стоявший в стороне ото всех присутствующих. − Оказывается, наш историк сам как древняя запыленная книга!

− Андрей… − протянула Лиза. − Заткнись!!!

− А чего… − друг не успел закончить, так как Ксандр пнул его в бок, призывая как можно скорее замолчать.

− Всю свою сознательную жизнь я посвятил изучению истории, философии и мертвых языков. После мой встречи с Анджеем в 1942 году… − он запнулся, очевидно, что-то припоминая, − …я стал его Связующим.

− «Связующим»? − вопросительно протянула Кейша. − Что это значит?

Кажется, ответ на вопрос, который я сама задала Анджею сегодня утром будет дан гораздо быстрее, чем я того ожидала.

− Я дампир, Кейша… − протянул Анджей. − И хоть моя жажда не так велика, как у обычного вампира, иногда мне все же бывает нужна кровь и еще кое-какая помощь в те моменты, когда я наиболее уязвим.

− То есть, Даниель твой «верный пес», который по первому же требованию таскает тебе донорскую кровь из больницы, я правильно понял? − Марк с вызовом сложил руки на груди.

− Ты абсолютно прав, Марк… − без какой-либо тени обиды ответил Даниель. − Я действительно помогаю Анджею в решении этой… «небольшой проблемы». Но, кое в чем ты все-таки не прав…

− Надо же! − усмехнулся друг. − «Не прав, значит»? Вы и сейчас не выходите из «образа» добродушного университетского преподавателя? И, в чем же?

− Ты ошибся насчет «верного пса»… − пробормотал Анджей, возникнув у друга прямо за спиной.

− Да неужели!? − глаза Марка злобно блеснули. − Может, попробуешь меня в этом переубедить?!

Воздух между ними словно накалился. Пространство пронзила яркая голубая вспышка, и в руках у друга появились два огромных, ярко отливающих серебром меча, похожих на те, что я видела у Киана.

Одним резким движением Марк выставил руку вперед, и попытался приставить острие к горлу Анджея, который в мгновение ока переместился в противоположную сторону, схватил друга за левую руку, и вырвал второй меч.

Все произошло так быстро, словно кто-то перемотал на проигрывателе старую видеокассету.

Когда друг понял, что Анджей снова начинает перемещаться, то сделал ловкое сальто назад, и попытался атаковать его снова… но из этого ничего не вышло. Анджей был быстрее и гораздо опытнее Марка.

Когда друг попытался осуществить очередной выпад, Анджей сделал ловкий подкос и, сбив Марка с ног, остановился прямо рядом с Даниелем.

Пока друг поднимался, Анджей выставил руку вперед, и мгновение спустя второй меч, который он все еще продолжал сжимать в другой руке, с силой вырвался, и переместился точно в протянутую ладонь Анджея.

− Даниель для меня как брат… − протянул он, посмотрев Марку прямо в глаза. − Он сделал для меня гораздо больше, чем кто-либо другой! Он рисковал своей собственной жизнью, помогая мне скрываться от Клана… − Анджей обернулся, и посмотрел на стоящего рядом со мной преподавателя. − И будь я проклят, если хотя бы один волос слетит с его головы!

Марк, громко сопя носом, поднялся с колен, и пристально посмотрел на него.

− Так же, я никогда и никому не позволю сделать больно Амелии… − Анджей подошел к другу.

Повисла пауза. Вдали шумел своими водами Монморанси.

− Я… − Марк колебался. − Ладно, я тебе верю. Кем бы ты ни был.

Анджей протянул Марку отобранное оружие и, приложив руку к груди, едва заметно поклонился:

− Прости, что атаковал тебя Привратник…

Марк забрал мечи и протянул Анджею свою ладонь. Когда перемирие было «закреплено» рукопожатием, Даниель довольно улыбнулся, словно это был тот самый момент, которого он дожидался всю свою жизнь.

− Простите… − неловко протянула я, подойдя ближе к преподавателю. − Но, как такое возможно? Как вы можете так выглядеть? Я имею в виду, раз вам…

− Раз мне сто с лишним лет? − он как всегда мило улыбнулся.

− Ну, да… − кивнула я, смутившись. − Это ведь не означает, что вы…

Даниель снова улыбнулся:

− Что я вампир? − на его щеках проступили ямочки. − Нет, Амелия, это не так. Хотя, кое-что «вампирское» в этом действительно присутствует.

− Поясните.

− Все дело в крови Анджея.

− Боже, вы что, пьете ее? − протянула Полина, сморщив свой вздернутый носик. − Какая гадость!!!

− Связующий − это человек, который по доброй воле становится поверенным вампира, и который соглашается помогать ему во всевозможных земных делах. Пока твой «хозяин» жив, жив и ты… ну, по крайней мере, если сердце твое чисто, а желание служить действительно искреннее.

Даниель тяжело вздохнул, а затем добавил:

− Именно благодаря Анджею и его крови, я все еще дышу, а значит, могу продолжать заниматься исследованиями. Для меня это превыше всего…

− Никогда не видела людей, настолько страстно увлеченных наукой… − мечтательно протянула Полина. − Неужели можно вот так посвятить этому всю свою жизнь? Неужели, вас больше ничто не занимает?

Кейша неловко кашлянула, а Даниель залился легким румянцем.

− Полина, ты сегодня «в ударе»… − покачала головой я.

− Я просто спросила…

− Просто, помолчи, − шикнула на нее Лиза.

− По-моему, мы вновь утратили суть разговора… − Даниель призвал всех сосредоточиться. − Что же, я, кажется, представился. Думаю, что после всех показанных нам приемов, настала очередь Марка.

Друг вышел вперед.

− Диамант… − он, подобно Анджею, манерно поклонился. − Я − твой Привратник.

Я почувствовала, что едва сдерживаю подошедший к горлу смешок:

− Что ж… Рада познакомиться, Привратник!

− Согласно «Illustris Liber», Привратник обладает властью над временем… − заговорил Даниель.

− Над временем? − протянула я, присвистнув. − Он что, может его останавливать?

− Нет-нет, − преподаватель отрицательно покачал головой. − Такое попросту невозможно. Конечно, во многих современных сказочных историях подобное предположение обыгрывалось в самых разных вариантах, но нет.

− Тогда, в чем суть? − непонимающе поинтересовалась я.

− В том, что я могу ускорить, или наоборот, замедлить его течение, но не остановить полностью. Смотри.

Марк вытащил из кармана свой телефон, и положил его на ладонь. На темном экране, затянутом защитной пленкой, отражались толстые стволы деревьев.

− И??? − протянула я.

Друг резко перевернул ладонь, и смартфон стремительно полетел на землю. В тот самый миг, когда он должен был обрушиться на серый булыжник, и тем самым, разлететься на куски (ну, или покрыться трещинами), он вдруг замер. Ну, то есть, не совсем замер, а продолжил свое движение вниз, но очень-очень медленно.

Марк наклонился, и ловко его подхватил за мгновение до его жесткого соприкосновения с каменистой поверхностью.

− Я смог затормозить ход времени, и тем самым, сумел предотвратить значимую потерю… − он весело усмехнулся, и поспешил убрать свою дорогую «игрушку» в карман.

− Привратник может здорово помочь, если нам удастся обнаружить портал, ведущий в Изгнание. Он будет удерживать вход открытым вместе с тобой и, таким образом, позволит нам выиграть немного лишнего времени… − сказал Анджей.

В разговор вновь вступил Даниель:

− Мечи Привратника отлиты из особого металла, который Охотники обнаружили во время Второго Крестового похода. По легенде, этот металл имеет внеземное происхождение, и попал на нашу планету вместе с метеоритом, который упал в пустыне еще задолго до блуждания по ней евреев.

Я присвистнула:

− Ничего себе! А что за письмена выгравированы на клинке?

− Это и есть «ультрум», − пояснил Даниель, призывая Марка выставить руку вперед, и продемонстрировать надписи. − Здесь записано древнее заклинание, которое наделяет мечи особой силой, которая будет защищать Привратника во время грядущих битв, а также, не позволит кому-либо другому воспользоваться этим оружием.

− Отлично сказано… − съязвил Андрей. − У нас тут завелся собственный Тор с персональным молотом!

− Но Анджей ведь только что брал его в руки… − протянула я.

− Это всего-лишь видимость, Амелия. Способности Анджея чем-то схожи с твоими. Он использует силу мысли для того, чтобы управлять желаемыми предметами… − Даниель интенсивно зажестикулировал, совсем как во время занятий в университете. − Когда вам казалось, что Анджей держит оружие Марка в руке, он на самом деле просто удерживал его на едва заметном расстоянии от поверхности своей ладони. Если бы рукоять коснулась кожи вампира, или кого бы то ни было кроме Марка, он был бы уже мертв.

− Значит, все Стражи обладают подобным оружием? − я оглядела ребят.

Даниель сразу же поспешил ответить:

− Совершенно верно. От оружия Стража зависит многое, но при этом главным критерием силы все же по-прежнему остается природный талант. Именно он, в данном случае, определяет природу Стража и… − он посмотрел на Полину, которая неловко перетаптывалась с ноги на ногу, и бросала на нас многозначительные взгляды, − …в таком случае, предлагаю всем присутствующим, познакомиться со следующим воином из Пророчества.

Подруга огляделась по сторонам, все еще не понимая, что Даниель имеет в виду ее.

− Думаю, теперь настала Полинина очередь продемонстрировать свои способности.

Подруга залилась густым румянцем, и я была почти уверена в том, что Даниель это заметил. Она отшвырнула остатки леденца на палочке в сторону, и неуверенно выступила вперед.

− Ну, что же… − подруга подтянула широкую резинку, удерживающую ее высокий светло-русый хвостик, и протянула: − Я − Вестник.

Андрей с недовольным видом прижался к широкому еловому стволу. Кажется, все происходящее его откровенно раздражало.

Полина выставила ладонь вперед и прикрыла глаза. Послышался тихий щелчок. Точно так же, как и в случае с Марком, пространство озарило яркой голубоватой вспышкой, и в руке подруги возник маленький, испещренный старинными письменами арбалет, заряженный замысловатой стрелой с серебряным наконечником. Ни на секунду не заколебавшись, она прицелилась, и выстрелила.

Все устремили свой взор следом за выпущенной стрелой, которая со свистом понеслась сквозь густые ветви деревьев. Снова послышался тихий щелчок. Полина, до этого стоящая неподалеку от Даниеля, исчезла.

Я резко обернулась, четко ощущая присутствие подруги где-то рядом с собой. Мгновение спустя, она появилась прямо перед стволом, в который должна была вонзиться стрела и, не дав ей долететь до места назначения нескольких сантиметров, ловко схватила ее прямо налету.

Андрей стоял, и нервно чесал переносицу, демонстративно отведя взор. Недолго думая, Полина навела оружие прямо на него, и снова выпустила поставленную обратно несколько секунд тому назад стрелу.

Ничего не подразумевающий друг даже не собирался двигаться с места.

− Андрей!!! − не выдержав, завопила я, когда стрела приблизилась к нему так близко, что ее острие уже почти впивалось ему в грудь.

Посмотрев вперед, Андрей резко дернулся. В его взгляде читались испуг и негодование.

В этот самый миг воздух сотрясся, и откуда ни возьмись, прямо у него перед носом возникла Полина и, так же как и в первый раз, ловко поймала стрелу прямо налету.

− Какого черта? − выругался Андрей, выдергивая из уха наушник. − Полина, ты что, совсем с ума сошла?

На лице подруги застыл холодный пристальный взгляд. Ее глаза сияли темно-зеленым светом. Она простояла так несколько секунд, а затем, сделав глубокий вдох, протянула:

− Перестань вести себя как кретин и включайся, наконец, в общую игру! Прости, но только так можно было привлечь твое внимание…

− Ты чуть насквозь меня не ПРОШИЛА!!! − истерично завопил он. − Могла бы просто окликнуть, ну, или на худой конец, толкнуть…

− Думаю, это не сработало бы… − ответила она и, одарив друга довольной ухмылкой, выудила из кармана своих спортивных брюк очередной леденец.

Анджей усмехнулся и одобрительно покачал головой.

− Здорово… − протянула я. − Ты просто с невероятной скоростью можешь перемещаться в пространстве! Это так… необычно. Чем-то напоминает того синего парня из фильмов о «Людях Икс»…

− И вправду впечатляет… − кивнул Даниель. − У тебя очень редкий дар Полина. Амелия права, такое можно увидеть только в фильмах о супергероях. У остальных силы, скажем, довольно «примитивные»…

− Да, уж… − протянул до сих пор не могущий прийти в себя Андрей.

− Что вы подразумеваете под «примитивностью»? − спросила я.

− Обычно, та сила, которой обладают вампиры или колдуны, сводится к некоторой ограниченности. Например, кто-то обладает способностями к телекинезу или гипнозу, кто-то может читать чужие мысли… но не одновременно. Один вампир − один дар, одна ведьма − одна способность. Хотя…

− Хотя что? − протянул Марк.

− Как правило, бывают исключения. Самые старые и опытные представители Кланов все же сумели каким-то образом привить себе сразу по нескольку способностей. Среди них и Рихард Мюллер.

Я с трудом смогла проглотить комок, вставший у меня в горле, и задать Даниелю очередной вопрос:

− А что насчет меня и Анджея?

− В отличие от обыкновенного вампира, Анджей при использовании своих способностей руководствуется чисто человеческими эмоциями. Чем сильнее его захватывает какое-то чувство, тем устойчивее и сильнее становятся его способности… − Преподаватель смерил меня пристальным взглядом. − Обычно вампиры не испытывают никаких особо сильных эмоций, кроме голода, который зачастую способен затуманить им рассудок настолько, что использовать свои собственные возможности в полную силу они попросту не в состоянии. Что касается тебя, Амелия, то твой дар, несравним ни с чем.

Я сделала глубокий вдох.

− Ты в состоянии переносить силу своего биополя на природные стихии. Например, в силу пережитых эмоций, ты способна вызвать наступление бури, или, скажем, сформировать настолько мощный поток кинетической энергии, что может произойти обильное возгорание или землетрясение. Не удивлюсь, если позже мы выясним, что и это не предел…

− Ам у нас значит, как та девчонка из книги Кинга? − ухмыльнулся Андрей.

− Андрей, хватит уже… − недовольно пробормотала Полина, и посмотрела на Даниеля извиняющимся взглядом. − Он просто помешался на этих книгах!

− Ничего страшного, − улыбнулся Даниель. − Я считаю, что в любви к литературе нет ничего зазорного! Андрея можно только похвалить за то, что, живя в век интенсивного развития информационных технологий, он остается верен старым добрым печатным текстам. Я не раз видел, как вы, молодой человек, читаете книгу на моей лекции, не придавая абсолютно никакого значения тому, что я рассказываю…

− Э-э-э… − рассеянно протянул Андрей, совершенно не ожидая того, что разговор перейдет в подобное русло. Все, что ему оставалось, так это смущенно потупить взор.

− Этот парень способен только на глупые шутки и неуместную критику… − вдруг вмешался в разговор Анджей, до этого момента мирно стоящий в стороне, облокотившись ногой о ствол дерева. − Он − Земной, но при этом у него хватает наглости упрекать всех и каждого в наличии особых, просто удивительных способностей, благодаря которым должна быть спасена, между прочим, и его задница!

− Послушай, ты… − Андрей дернулся вперед. − Да ты вообще свалился на нас, как снег на голову! Даниеля мы хотя бы знаем, как нашего преподавателя, а ты появился в университете всего за пару месяцев до летних экзаменов! Откуда нам знать, что все то, что ты нам тут наплел о своей, якобы, безумно тяжелой судьбе, о дедушке Амелии и своем монстре-отце, правда?! По-моему, ты просто…

Анджей резко сорвался с места, и в считанные мгновения оказался возле Андрея:

− Я весь внимание… − протянул он, заглядывая другу прямо в глаза. − Говори то, что хотел сказать!

Андрей также уставился на него и, сделав глубокий вдох, прошипел:

− Ты всего-навсего смазливый слизняк, который задурил ей голову…

Я выступила вперед, почувствовав, как воздух между ними накаляется. Мне казалось, что Анджей вот-вот залепит другу крепкую оплеуху, но вместо этого он отвернулся, а ноги Андрея при этом резко подкосились, и он с силой рухнул наземь.

− Тебя должно тошнить от самого себя! − злобно выкрикнул друг. Его очки слетели с переносицы, и плюхнулись в ворох сырой листвы. − Ты никогда не сможешь сделать ее счастливой…

− Боже, да хватит уже! − закричала я, смерив Андрея многозначительным взглядом. − Как же меня это достало! Ну как ты не поймешь? Я уже сделала свой выбор!

Друг приподнялся на коленях, и с мольбой посмотрел прямо на меня:

− Но он дампир, Амелия! Это… «существо» еще более опасное, чем обычный упырь! Приступы голода рано или поздно сведут его с ума, и тогда…

Я закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, прошептала:

− Андрей, неужели ты не понимаешь, что мне все равно? Тебе ведь не хуже меня известно, что ради истинной любви человек готов рискнуть всем…

− Даже собственной жизнью?

− Если потребуется… − на одном дыхании выпалила я, посмотрев на Анджея.

Его, похожие на безоблачное летнее небо глаза, пристально за мной наблюдали. В них читалась бесконечная грусть и… вина.

− Вместе мы все преодолеем, ведь так? − прошептала я, а затем снова обратилась к другу: − Андрей, ты − один из моих самых лучших друзей, и я действительно люблю тебя… но это вовсе не означает, что мы были уготованы друг другу судьбой!

− Амелия, но…

− Прости меня за тот вечер… − на одном дыхании выпалила я, и отвернулась.

Повисла неловкая пауза. Я подошла к Анджею и, больше не произнеся ни слова, нежно поцеловала его в холодные тонкие губы.

− Думаю, что наступила очередь Провидца… − протянул Даниель, кивнув в сторону Лизы. Кажется, преподавателю было слегка не по себе от всего произошедшего.

Без лишних слов подруга вышла вперед.

Ее глаза затянуло мутной серой пеленой, руки разошлись в стороны, а белокурые локоны, словно змеи на голове медузы Горгоны, медленно расплылись в воздухе.

− Почему я не смогла предвидеть появление Анджея у нас в университете? – протянула она, когда вышла из транса. − Почему сразу не смогла вычислить, кто он на самом деле?

− Потому что он − дампир, − ответил Даниель. − Его личность сдвоена. В один момент он может думать, как вампир, но при этом, поступать как человек, и наоборот. «Картина» его будущего, как правило, формируется лишь за несколько мгновений до того, как он предпримет то, или иное решение, а следственно, это обеспечивает ему довольно добротную маскировку от созданий, обладающих способностями, схожими с твоими.

− Звучит интересно… − протянул Ксандр.

− Мне кажется, что у нас осталось еще двое замечательных молодых людей, которые еще не успели продемонстрировать нам своих умений… − поспешил напомнить Даниель. − Наш последний, четвертый Страж…

− Последний? − удивленно протянула я. − Но, ведь остались Кейша и Ксандр…

Друг сразу же смутился, а из-за его плеча почти сразу же появилось улыбчивое лицо Кейши.

− Если не возражаете, то я выступлю первой.

Кажется, именно любимая подруга была последним Стражем.

− Согласно «Illustris Liber», Скользящая обладает способностью, которая позволяет ей «присваивать» чужие способности. Действует это недолго, но зато, весьма эффективно.

− Но, ведь это означает, что Ксандр не один из Стражей… − с какой-то непонятной грустью в голосе протянула я. − Но, почему?

− Потому что, согласно Пророчеству, мир от грядущего Апокалипсиса будет защищать Диамант и его четыре Стража. Ты Амелия что-то вроде…

− Пятого элемента? − закончила я за преподавателя и усмехнулась.

− Можно и так сказать. Что касается Ксандра, то он − прямой потомок Охотников. Думаю, что один из немногих, у кого есть настоящий талант в обращении с магическим оружием. Живой пример настоящего Охотника, отобранного в команду Стражей по чисто природным способностям…

Все замолчали, и устремили свой взор на Кейшу и Ксандра, которые действительно просто отлично сработали в тандеме.

Ксандр прямо на лету поймал появившееся из воздуха замысловатое изогнутое копье, серебряное острие которого покрывали все те же таинственные надписи.

Недолго думая, он сорвался с места, и бросился прямо на Кейшу. Оттолкнувшись от земли, Ксандр, словно заправский акробат, выполнил сложнейшее тройное сальто вперед, и направил острие прямо подруге в грудь.

Мое сердце резко заколотилось. Я почувствовала, как рука Анджея сильнее прижала меня к себе.

Волосы на голове зашевелились, тело пронзило волнительное тепло. Я наблюдала за происходящим, словно все происходило в замедленной съемке. Острие уже почти соприкасалось с грудью Кей…

− О, Боже! Он же убьет ее… − прошептала я себе под нос.

Анджей посмотрел на меня сверху вниз, но так ничего и не ответил.

В этот самый миг кое-что произошло. Меня словно сковало изнутри, по позвонку пробежал неприятный холодок, и я с ужасом поняла, что не могу пошевелиться.

Кейша заняла боевую стойку, и выставила ладонь вперед, приготовившись атаковать. В тот самый миг, когда наконечник копья Ксандра почти что соприкоснулся с ее белоснежной льняной курткой, друг вдруг замер, словно его крепко сковало невидимыми нитями. Его губы застыли в кривой ухмылке, жилы на руках вздулись…

− Ты же не собираешься и вправду причинять мне вред? − ехидно заметила Кейша и, выбросив вторую ладонь вперед, с силой отшвырнула его прочь. Пролетев пару добрых метров, Ксандр с грохотом рухнул в кусты.

Из груди Кейши вырвался тяжелый вздох. Она вдруг с силой уперлась в свои стройные колени, чтобы удержать равновесие:

− Спасибо за одолжение, Ам. Хотя, если честно, то я еще, кажется, не совсем готова к тому, чтобы пользоваться силой Диаманта…

− Что? − протянула я. − То есть, ты сейчас воспользовалась МОЕЙ СИЛОЙ?

Андрей бросил в сторону меня и Анджея презрительный взгляд, и скрестил руки на груди. Я почти что чувствовала, как его глаза «скользят» по моему лицу, заставляя его покрываться розовой краской.

− Кейша сумела «засечь» исходящие от тебя колебания, а затем «перехватила» их и, таким образом, смогла самостоятельно воспользоваться силой Диаманта. Ты ведь и сама в глубине души хотела, чтобы Ксандр остановился, верно?

Я утвердительно кивнула.

− Что ж, Кейша сделала это за тебя. Она ненадолго «заблокировала» тебя, а затем, перенесла желаемый импульс на атакующего.

− Еще как перенесла! − послышалось недовольное ворчание Ксандра. − Только Кей могла отправить меня прямиком на кусты репейника!!!

Друг выудил из своих волос цвета пшеничного колоса огромную серо-розовую колючку.

− Прости… − подруга резко схватилась за грудь.

− О Боже! − выкрикнула я, и, выбравшись из-под рук Анджея, бросилась вперед. − Кей, что с тобой такое?

Мои руки обхватили талию подруги в тот самый момент, когда ее ноги подкосились, и она уже почти рухнула наземь.

− Кажется, твоя сила слишком велика для нее… − протянул Ксандр, опустившись на колени возле меня. − Если она будет достаточно долго удерживать ее внутри себя… то это, возможно, убьет ее.

− Вы знали об этом, Даниель? − я обернулась, и переполненными отчаянья глазами посмотрела на преподавателя.

Даниель, последовав примеру Ксандра, опустился на колени, и положил свой указательный палец подруге на запястье.

− В фолианте говорится, что возможности Диаманта практически безграничны. Но я, как и любой ученый, считаю, что на самом деле, как бы это не прозвучало, некий предел все же должен существовать. И зависит он от общего количества энергии, выделяемого магнитным полем Земли.

− И, что это значит? − я с недоумением на него посмотрела.

− Он хочет сказать, − послышался сзади голос Андрея, − что твои силы напрямую связаны с энергией Земли. Твой основной дар состоит в телепатическом воздействии на вещи и предметы, а это не редкость даже среди среднестатистических представителей Кланов…

Друг бросил короткий взгляд в сторону Анджея.

− Но вот управлять стихиями способен не каждый! Именно природная энергия нашей планеты позволяет тебе делать те вещи, которые ты делаешь. А это означает, что…

− Что твои силы могут защитить жизнь на этой планете от любой внутренней угрозы, но никак не от внешней, − Даниель мягко улыбнулся. − Хотя, я не думаю, что на нас в ближайшем будущем нападут инопланетяне!

− Так вот почему они позволяют тебе таскаться за ними по пятам… − протянул Анджей, искоса посмотрев на Андрея. − Ты, как бы это сказать, этакий юный гений!

− Безграничная сила мозгов − МОЙ дар! − насмешливо протянул Андрей, приставив два пальца к своему правому виску.

− Я вижу… − Анджей усмехнулся.

− Что… − Кейша, чья голова покоилась на коленях у Ксандра, зашевелилась. − Что произошло?!

− Все в порядке, любимая… − прошептал Марк, наклонившись над лицом подруги. − Ты воспользовалась силой Амелии и, кажется, слегка перестаралась.

− Еще как перестаралась! − я обняла подругу за плечи, и крепко прижала к себе. − Ты даже не представляешь, как сильно ты меня напугала! Даже не думай о том, чтобы вновь воспользоваться моей силой…

Кейша слабо улыбнулась:

− «Моей силой»? По-моему, до недавнего времени кое-кто о силе вообще ничего не знал!

Я потеребила подругу по ее густым темным волосам, рассыпавшимся по влажной траве:

− Ну, теперь-то я знаю… − на моих губах также застыла улыбка. − И, как я и сказала, даже не думай снова ею воспользоваться Кейша Соле! Иначе, я тебя убью!!!

Подруга засмеялась. Кажется, ее состояние стабилизировалось.

− По-моему, на сегодня достаточно… − устало протянул Даниель. − Думаю, всем сейчас просто необходим отдых. Несмотря на то, что все вы − новички в делах борьбы с нечистью, сегодняшний день все же показал, что вы уже кое-что умеете. Я уверен, что в случае опасности, вы ребята, сможете постоять не только за себя, но и за Диаманта. Мы с Анджеем так же будем рады помочь тем, чем сможем. Верно, Анджей? − Даниель обернулся.

Анджей стоял позади остальных, и пристально всматривался в темную лесную чащу.

− Анджей? − я подошла ближе, и положила свою ладонь ему на плечо. − В чем дело?

− Я что-то чувствую… − тихо протянул он. − Не могу сказать, что именно, но кажется, нашему короткому спокойствию пришел конец.

− Верно! − кивнула головой Лиза, глаза которой снова затянулись мутной белесой пеленой. − Я тоже кое-что чувствую. Кажется, Мюллер просто так времени не теряет.

− Кажется… − Анджей обнял меня за плечи, и крепко прижал к себе. − Нужно как можно скорее возвращаться в отель.

− А откуда взялось это необычное имя? − поинтересовался Даниель, протягивая кружку травяного чая Кейше, которая с удовольствием распласталась на моей широченной кровати. − Я уже давно хотел об этом спросить, но подходящего случая все никак не предоставлялось…

− Ну, почему же «необычное»? − улыбнулась подруга.

Даниель пожал плечами:

− Ну, не знаю… За всю свою жизнь я объездил почти весь мир. Когда мы с Анджеем оказались в России, то такие имена как Екатерина, Людмила, Светлана или Ирина, так и «резали» слух! А тут − Кейша Соле! Когда я впервые прочитал его в журнале посещений, то подумал, что это чья-то неудачная шутка…

Подруга звонко рассмеялась.

− Это все мой отец. Он француз. Все дело в том, что моя мама − преуспевающий врач-кардиолог. В начале девяностых она проходила стажировку в одной из парижских больниц, где Франсуа Соле как раз заведовал кардиологическим отделением…

Я стояла перед окном в гостиной и наблюдала за тем, как горизонт пронзают яркие извилистые молнии. Ксандр, Полина и Лиза решили пойти в один из спортзалов, расположенных в отеле, для того чтобы немного потренироваться. Марк пошел с ними с невероятной неохотой, так как хотел остаться рядом с Кейшей. Даниелю стоило невероятных трудов заставить друга отправиться туда вместе с остальными.

Анджей решил ненадолго заскочить в бассейн, перед этим предусмотрительно «пообщавшись» с моей матерью по телефону. Слишком много сил на то, чтобы «отправить» в ее голову необходимую «картину», позволявшую мне свободно передвигаться по странам без нанесения урона материнской психике, ему не потребовалось. Анджей сделал это так же легко, как любой другой человек втянул бы в себя ноздрями воздух.

− А мне-то всегда казалось, что твое имя таит в себе какие-то африканские корни… − протянул Даниель, отпив из своей чашки.

− Вы довольно наблюдательны, − протянула подруга. − Я уже давно не рассказывала эту историю…

− Пожалуйста, называй меня просто Даниелем. Я же уже сказал, что не возражаю.

Подруга едва заметно улыбнулась:

− Да, конечно… Просто вы, точнее… ты же понимаешь, что все происходящее здесь вряд ли можно назвать нормальным. Вампиры, Стражи, Диамант, ведьмы, Связующие… Любой нормальный человек просто спятил бы от такого количества новой информации! Что касается тебя, Даниель… то я даже и представить себе не могла, что о Пророчестве известно кому-то еще, помимо нас! Передо мной сейчас вроде бы все еще мой преподаватель из университета, но при этом и какой-то невиданный незнакомец одновременно. Ты отдаешь себе отчет в том, насколько все это… дико что-ли?!

Даниель откинулся на спинку широкого кресла в викторианском стиле и понимающе кивнул:

− Я с тобой согласен. На вас сейчас многое навалилось. Особенно меня поражает Амелия… Мы буквально «вывалили» на нее весь этот кошмар, связанный с Пророчеством, а она несмотря ни на что, старается держаться молодцом. Между всеми вами, ребята, существует такая невероятная сплоченность…

Послышалось шуршание. Андрей, растянувшийся на диване, отложил свою очередную книгу в сторону, и налил в стоящий на столике стакан немного содовой.

− Ей действительно через многое пришлось пройти… − с какой-то грустью в голосе снова отозвалась Кейша. − Весь этот год в жизни Амелии происходили самые разнообразные события, которые, к моему огромному сожалению, были далеко не самыми приятными. Она только начала понемногу возвращаться к нормальной жизни, но… все снова пошло наперекосяк.

Подруга на некоторое время замолчала, а потом добавила:

− А ведь самое ужасное заключается в том, Даниель, что все произошедшее − это только начало! Самая тяжелая, решающая для всех битва, по-прежнему еще впереди…

− Кажется, ты очень сильно любишь свою подругу…

− Да, очень, − кивнула Кейша, подтянувшись на подушках. − Мы с Амелией дружим с самого детства, и многое пережили вместе. Понимаешь, Амели, Полина, Лиза, Ксандр, Марк и Андрей − все они не просто мои друзья… Они − самая настоящая семья! А ради семьи, я готова на все.

Я улыбнулась. Слова Кейши согревали мне сердце. Оно радостно забилось в груди.

− Кажется, ты хотела рассказать мне какую-то историю… − добродушно протянул Даниель и, как всегда, улыбнулся.

− Ах, да! − подруга также улыбнулась в ответ. − Ты ведь был абсолютно прав в своих суждениях. Кейша − действительно африканское имя. По-моему, оно таит в себе несколько значений. Кажется, что-то вроде «черноглазой» и «любознательной»…

− По-моему, первое значение идет вразрез с его очаровательной обладательницей... − протянул Даниель и они с подругой весело расхохотались. − А вот второе… действительно подходит той Кейше, которую я знаю.

− Папа так назвал меня из-за одного своего друга. Он был выходцем из Северной Африки, но, не смотря на свое происхождение, сумел добиться во Франции невероятных успехов в области нейрохирургии…

− Что-то в твоем тоне подсказывает мне, что у этой истории не будет хорошего конца…

− Его убили два парня из Пакистана, когда он возвращался домой с ночной смены в больнице.

− О, Боже… − протянул Даниель. − Мне так жаль.

− Они сделали это ради пятидесяти франков… − Кейша вяло улыбнулась. − Папа рассказывал, что его друг всегда мечтал о дочери. Он говорил, что если бы Господь смилостивился бы, и в будущем подарил бы ему жену и ребенка, то он нарек бы дочь именно Кейшей. Ему почему-то очень нравилось это имя…

Снова повисла пауза.

− Я никогда его не видела, но тот факт, что я ношу именно это имя, почему-то согревает мне душу. Папа говорил, что этот замечательный человек спас не одну жизнь у себя на родине….

− Как его звали?

− Абиг.

Голоса снова смолкли на мгновение, а затем Даниель заговорил вновь:

− Думаю, Абиг был бы бесконечно счастлив, узнай он, что у его друга родилась такая замечательная дочь. Он бы гордился «своей» Кейшей…

Пару минут спустя преподаватель медленно вышел из спальни, предусмотрительно закрыв за собой тяжелые дубовые двери.

− Ну как она? − спросила я, притворившись, что не слышала их разговора. − Может, все же стоит позвать сюда Марка?

− Лучше не стоит. Остальные Стражи сейчас все еще тренируются, а без Марка им никак не обойтись… − Даниель запнулся, а затем добавил: − К тому же, Кейша уснула, а сон, как правило, лучшее лекарство для восстановления сил. Думаю, Андрей прекрасно справится с ролью сиделки. Он и так чувствует себя слегка не у дел…

Я согласно кивнула и присела на край дивана, заставляя лежащего на нем друга подтянуть ноги:

− Я даже представить не могла, что моей силой настолько тяжело управлять. Кей выглядела такой бледной и обессиленной… А ведь все произошло почти в считанные секунды!

Андрей нарочито резко перевернул страницу. Послышался тихий хруст. Я обернулась, и увидела в пальцах у друга кусок бумаги с текстом.

− Прошу прощения… − протянул он, и, отшвырнув клочок в сторону, снова уставился в книгу.

Даниель стянул очки с переносицы и убрал их в карман пиджака:

− Знаешь, Амелия, если быть до конца откровенным… То, я и сам не догадывался о том, насколько мощные у тебя способности! Я знаю только одного… − он запнулся, − …человека, способного на нечто подобное.

Я пристально на него посмотрела, ожидая ответа.

− Это Анджей.

− Но как его силы могут быть связаны с силой Амелии?! − почти выкрикнул Андрей. − Он ведь всего лишь…

− Мы еще не до конца выяснили это… − протянул преподаватель, и устало потер переносицу. − Думаю, что вместе нам удастся найти ответы на все вопросы. А пока… я, пожалуй, пойду. Я всего лишь Связующий, и мне тяжело держаться в столь сумасшедшем ритме. Амелия, Андрей… − приложив ладонь к груди, Даниель одарил нас легким поклоном, и резво направился к дверям.

Мгновение спустя, когда звук его шагов стих за захлопнувшейся дверью, Андрей сразу же поспешил начать разговор.

− Ам, послушай…

− Нет, Андрей, не стоит… − я отрицательно помотала головой, откидываясь на спинку дивана. − Сейчас не до разговоров. Мне кажется, что нам обоим нужно какое-то время для того, чтобы прийти в себя. Давай просто переживем этот день и посмотрим, что подарит нам завтрашний.

− Но я не хочу ждать до завтра, Ам! − Он отбросил книгу в сторону, и, сняв с переносицы очки, схватил меня за локоть. − Почему ты не хочешь поговорить со мной СЕЙЧАС? Ты тоже считаешь, что я не прав по отношению к двум этим… «субъектам»?!

Я пристально посмотрела на друга. В его глазах читалось отчаяние, смешанное с обидой.

− Амелия, скажи мне, это так? Я действительно не прав?

− Да, ты не прав… − как-то мягко протянула я, и потрепала Андрея по его волнистым темным волосам. − И несправедлив.

− Что?! − недовольно протянул он.

− Ты несправедлив по отношению к Даниелю… и к Анджею тоже. Почему ты ни на миг не можешь представить, что они действительно нам не враги?! Почему не веришь в то, что они желают нам добра и просто хотят помочь?

Андрей сделал глубокий вдох, и еле слышно протянул:

− Амелия, он просто запудрил тебе мозги! Он прельстил тебя своей смазливой физиономией! Неужели ты не видишь, что он просто цену себе набивает?! Он всего лишь жалкий упырь, который рано или поздно сорвется, и самолично передаст тебя в руки своему мерзкому папаше! Им нельзя доверять…

Я почувствовала, как мои щеки запылали:

− Ты так говоришь только потому, что любишь меня! Ты просто ревнуешь к Анджею, вот и все! Попытайся быть объективным, черт тебя подери! Хотя бы раз в жизни…

Друг резко дернулся вперед, и с силой схватил меня за запястья.

− Не поступай так со мной, Ам…

− Андрей, мне больно… − спокойно, но твердо протянула я.

Его прерывистое дыхание защекотало мне щеки и шею:

− Ам, пожалуйста…

− Прекрати, прошу тебя!

− Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ всю свою жизнь… − он нежно провел своими холодными пальцами по моему, напоминающую раскаленную сковороду, лицу. − Ты постоянно в моих мыслях. Я просто сгорал от ненависти, когда видел тебя с этим неотесанным козлом Эдуардом! Я никогда до конца не верил в то, что ты собираешься выйти за него замуж…

− Андрей… − я почти что задыхалась, когда его лицо угрожающе близко приблизилось к моему.

− Теперь, когда он остался в прошлом, я готов бороться за твою любовь… Я просто так не отдам тебя этому непонятно откуда взявшемуся полукровке! Я буду драться за тебя!!!

− Нет…

− Не хочу ничего слышать…

− Я люблю его, Андрей… − выдохнула я. − Люблю так сильно, что готова умереть! Люблю всем сердцем, всей душой… Как же ты не поймешь, что мне не нужен никто другой!

− Ерунда! − с этими словами, он еще сильнее сжал мои запястья, и накрыл своими губами мои.

− Перестань… − попыталась протянуть я, но воздуха не хватило.

Андрей не собирался меня отпускать, а его поцелуй становился все более настойчивым. Я сразу же вспомнила Эдуарда в тот день на мосту, и меня замутило. Мысли в голове спутались, и я поняла, что вот-вот потеряю сознание.

В этот самый момент легкое колебание воздуха заставило волосы у меня на затылке пошевелиться. Неведомая сила в мгновение ока «освободила» меня из этой удушающей хватки.

Андрей резко отлетел в сторону, приземлившись прямо на мягкое канапе все в том же викторианском стиле, стоящее возле двери ведущей в прихожую. Анджей, как всегда, возникший совершенно из ниоткуда, склонился над перекошенным от боли другом:

− По-моему, тебе совершенно четко сказали «нет»! В следующий раз дождись разрешения…

− А ты попробуй меня заставить! − огрызнулся Андрей.

Не успела я и глазом моргнуть, как створки окна распахнулись, и меня обдало резким потоком прохладного вечернего воздуха. Анджей схватил друга за рубашку, и наклонил его прямо за широкий подоконник.

− Нет, Анджей не надо!!! − прокричала я.

− Может, теперь попробуешь повторить сказанное?

− Давай, брось меня вниз… − усмехнувшись, прошипел Андрей. − Брось, а потом попробуй посмотреть ей в глаза! Амелия никогда не простит тебе того, что ты убил одного из ее лучших друзей…

− По-моему, друг не имеет права на то, чтобы целовать подругу против ее воли… Ты не находишь?!

− Она любит меня! − не сдавался он. − Просто сама еще этого не осознает! Она запуталась…

− По-моему, она дала тебе четкий ответ несколько секунд тому назад.

− Она никогда не будет с таким как ты…

Андрей замолчал, и посмотрел куда-то мимо Анджея. На его губах застыла безумная улыбка:

− Ты всего лишь жалкое, отвратительное, одержимое жаждой крови исчадие ада!!! Ты никогда не будешь достоин ее…

Лицо Анджея потемнело. Его глаза стало заволакивать уже привычной темной дымкой, лицо исказилось.

В его руках Андрей болтался над пустотой, словно жалкая пушинка. Я почувствовала, что наступила пора вмешаться.

− Анджей, прекрати… − моя рука легла на его плечо, и крепко его сжала. − Он сам не ведает, что говорит. Просто… он был не готов к столь стремительному развитию событий!

Анджей резко обернулся. В его потемневших глазах читалась ненависть.

− Анджей, он всего лишь человек. Его эмоции спонтанны и импульсивны. Рано или поздно, он все поймет.

Он молчал, а Андрей продолжал изрыгать проклятия, словно специально провоцируя Анджея на то, чтобы он швырнул его вниз.

− Анджей… − я нежно провела пальцами по его золотистым волосам, − …пожалуйста, прости его.

Анджей с силой втянул в себя в воздух, и отвел взгляд. Я заметила, как его глаза начинают приобретать свой привычный небесно-синий цвет, а отвратительные темные прожилки, испещрившие лицо, исчезать.

− Тебе повезло, − прошипел он, и одним резким движением втянул Андрея обратно в комнату, а затем швырнул на ковер.

Друг неуклюже развалился на полу, вытирая кровь, вытекающую из правого уголка рта, разбитого во время первого падения на диван. Его темные волнистые волосы растрепались, а темно-зеленые глаза никак не могли сфокусироваться.

− Ты в порядке? − протянула я, опустившись на колени.

− Все хорошо… − он смерил Анджея ненавистным взглядом. − Я знал, что у него духу не хватит на то, чтобы меня убить!

Из груди Анджея вырвалось некое подобие рыка.

− Пожалуйста, Андрей… никогда больше так не делай! − я никак не могла собраться с мыслями. − Иначе… у нас могут возникнуть проблемы с общением. Пожалуйста, дай мне слово, что… больше никогда не поцелуешь меня!

− Но, Амели…

− Просто пообещай, и все!

Анджей пристально наблюдал за происходящим, а Андрей, конечно же, видел это. Хотя другу и было больно признавать тот факт, что он снова оказался отвергнутым, ревность Анджея, несомненно, доставляла ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

− Хорошо, − нехотя протянул он. − Я обещаю. Но, Амели, тогда хотя бы…

− Спасибо, − одними губами произнесла я. − Это именно то, что я и хотела услышать.

Я поднялась, и протянула другу руку. Немного поколебавшись, Андрей все же взялся за нее, и поднялся. Его слегка шатало.

− Уже темнеет… − Я пристально посмотрела на горизонт, который с каждой секундой становился все темнее и темнее. − Тебе нужно отдохнуть, Андрей. Мы поговорим обо всем тогда, когда ты действительно будешь к этому готов. Если хочешь, то можешь спать здесь, на диване. Кто-то должен присматривать за Кей…

Друг нехотя кивнул, а я помогла ему снова устроиться на диване.

− Прости, что так отреагировал, − пробормотал Анджей, посмотрев Андрею прямо в глаза. − Но, предупреждаю, если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное… я тебя убью.

− Анджей! − с укоризной в голосе прошипела я.

− Поживем, увидим… − многозначительно протянул Андрей. − Я так просто не сдамся!

На лице у Анджея проступила легкая улыбка:

− Для Земного, ты чересчур смел.

Пару минут спустя мы уже были в номере Анджея. В отличие от апартаментов, в которых расположилась я и девочки (а теперь еще и Андрей), все было выдержано в более строгих тонах. Стены покрывали панели из темного дуба, на полу лежал шикарный персидский ковер, повсюду было разбросано множество открытых книг, совсем как в его московской квартире. Широкие кресла с резными спинками и миниатюрные диванчики были выдержаны в модернистском стиле, а прямо напротив окна примостился шикарный клавесин эпохи Возрождения…

− У тебя уютно, − протянула я, изо всех сил стараясь привыкнуть к приглушенному свету, проецирующему на стены нечеткие размытые тени. − Этакая полуночная библиотека!

− По-моему, он не шутил, − протянул Анджей, сбросив на диван блейзер, до этого висевший у него на плечах.

Я вопросительно на него посмотрела:

− О ком ты?

− О твоем назойливом друге. − Не успела я сосчитать и до двух, как его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. − Он ведь еще не раз заставит меня понервничать…

− Не заставит… − прошептала я, накрыв своими губами его.

Ладони Анджея накрыли мои бедра, и резко придвинули меня к себе:

− В его сердце все еще живет надежда… − пробормотал он пару мгновений спустя. − А она придает Земным невероятных сил! Иногда мне кажется, что именно это великое чувство помогает им до сих пор существовать на этой планете. Люди всю свою жизнь на что-то надеются. Даже если все оказывается жалкой иллюзией, пустым звуком, они все равно находят в себе силы пережить разочарование и двигаться дальше!

− Ты что, никогда не испытывал ничего подобного? − я провела пальцем по его холодной щеке. − Никогда не верил во что-то и отчаянно не надеялся на то, что это когда-нибудь произойдет?

Он обворожительно улыбнулся:

− Знаешь, может это прозвучит дико, но… − в глазах Анджея читалась легкая грусть, − …но я перестал надеяться и верить во что-то хорошее, когда еще был ребенком.

− Но почему? − непонимающе протянула я, прислушиваясь к шумящему за окном ветру.

− Порой, дети бывают более жестоки, чем взрослые. Еще до того, как произошел тот инцидент на реке, соседские ребята дали четко понять, что я не такой, как они. − Он горько усмехнулся, а затем, с его губ сорвался тяжелый вздох: − Когда я проходил мимо, они всегда тыкали в меня пальцами, и кричали: «Смотри, смотри… сын Сатаны идет!».

− Анджей, это всего лишь жалкий пережиток прошлого. Ты хотя бы раз видел, как подобные тебе существа предстают перед нами в современной массовой культуре? Из вампиров, оборотней, и тому подобных, делают самых настоящих богов! Возьми любой роман или кинофильм! В нем вампиры показаны ослепительными, загадочными красавцами и красавицами, обладающими невероятными способностями и знаниями! Ты должен гордиться тем, кто ты есть… − мои пальцы медленно перебирали медные завитки у него на затылке. − Ты должен гордиться, что избрал для себя иной путь! Ты не такой, как остальные «дети ночи», Анджей. Я люблю тебя ни за твое красивое лицо, и не за твой блестящий ум… а за твою невероятную силу духа, за справедливую душу и бесконечную доброту! Просто за то, что ты − это ты.

Не произнеся ни слова, он жадно впился в мои губы. Поцелуй был столь спонтанным и неожиданным, что у меня захватило дух. Комната вокруг завертелась, оставив меня наедине лишь с сильными руками, придерживающими мой затылок, и невероятно сладкими, нежными губами, ласкающими мой рот.

− Ты мне еще кое-что не показал… − задыхаясь, протянула я.

− И что же?

− Ты не показал мне, где находится спальня…

Анджей снова улыбнулся. На его щеках проступили милые ямочки:

− По-моему, сейчас самое время для того, чтобы взглянуть на нее, фройляйн Гумберт.

Одним ловким движением он подхватил меня на руки, и спустя несколько секунд, мы оказались в просторной комнате, в передней части которой, прямо перед окнами, примостилась огромная постель с замысловатой кованой спинкой, застеленная стильным покрывалом из золотисто-бежевого шелка.

− Боже… − протянула я, вытянувшись на мягком, похожем на невесомое облако матраце, и наблюдая с какой невероятной силой, проносятся мимо огромной бледной Луны хмурые облака. − Вид тут просто невероятный!

Даже не вставая, я могла разглядеть расстилающийся внизу, сияющий тысячами ослепительных огней город.

− Да, вид и вправду просто божественный… − протянул Анджей, склонившись над проигрывателем для пластинок. − Весь город перед тобой, словно на ладони. Ты не слышишь всей его будничной суеты, но при этом, глядя по вечерам в окно, ощущаешь, с какой невероятной силой внизу кипит жизнь. Можешь следить за ее мерным течением, словно какой-то невидимый, сторонний наблюдатель, и с горечью осознавать, что никогда не сможешь стать ее нормальной составляющей…

Я посмотрела на Анджея глазами полными грусти. Его высокая стройная фигура отбрасывала замысловатую трясущуюся тень на дубовую стену. На его лице читалась бесконечная тоска, а длинные пальцы неуверенно опускали тонарм на поблескивающий в темноте черный винил.

− Ты неважно выглядишь, − протянула я, резко сев на постели.

Не произнеся ни слова, Анджей, подошел ближе, обхватил мои ноги руками, а затем, опустился на колени. На его лбу выступила холодная испарина.

− Анджей, да что с тобой такое?

− Все хорошо… − прошептал он, и, закрыв глаза, прислонился своей щекой к моей горячей коленке.

Из скрытых от глаз динамиков полилось приятное тихое пение. Этой певицы мне раньше слышать не доводилось. Ее глубокий, но при этом, немного грубоватый голос поведывал слушателям о «новом облике».

Выбравшись из его медвежьей хватки, я подалась вперед, и, едва касаясь лица, нежно чмокнула Анджея в самый уголок губ. Они были невероятно сухими и изможденными:

− Скажи честно… − до меня начинал медленно доходить весь смысл происходящего, − …тебе ведь нужна кровь, верно? Анджей, когда ты… пил ее в последний раз?

− Сегодня, в машине. Ты же видела… − недовольно прошипел он, и резко отстранился.

Мне стало не по себе. Его глаза снова начали менять цвет. Сейчас они были почти что серыми, словно выцветали изнутри. А еще, он впервые повысил на меня голос, в котором слышалось недовольство и неподдельное раздражение.

Даниель предупреждал меня о неконтролируемых «приступах голода», происходящих у Анджея раз в пару месяцев. Очевидно, сейчас как раз начинался один из них.

− Анджей, этого маленького пузырька явно недостаточно! Ты... − я запнулась, − …до этого, ты еще пил кровь?

Он бездумно смотрел в пол, стараясь не встречаться со мной взглядом. Последовав его примеру, я слезла с постели, и опустилась на пол:

− Анджей, посмотри на меня… − кончиками пальцев я взяла его за подбородок. − Когда ты пил кровь в последний раз?

− Несколько недель назад… − нехотя протянул он.

Я с трудом проглотила ком, застрявший у меня в горле, и пробормотала:

− Это довольно долгий срок. Я считаю, что в данном случае, выход есть только один…

Недолго думая, я закатала рукав своей хлопковой рубашки, и вытянула руку.

Он бросил быстрый взгляд на мою пульсирующую на запястье артерию, и почти сразу же отвернулся:

− Амелия, прекрати! Это уже ни в какие ворота не лезет! Не сходи с ума, ладно?! Мы живем не в Средневековье! Завтра утром один знакомый должен принести донорскую кровь. В Квебеке с этим довольно строго, а этот парень еще ни разу меня не подводил…

− Но тебе нужна кровь СЕЙЧАС! − не унималась я, наблюдая, как ему становится хуже с каждой секундой. − Анджей, ты должен выпить мою кровь… Я не могу смотреть, как ты страдаешь!

− Ты еще не видела страданий! − он тяжело сглотнул. − Я могу продержаться без всего этого гораздо дольше, ясно?! Правда, я прямо на глазах начну превращаться в мумию, но ты ведь должна понимать, что это меня не убьет.

− Но ты станешь совершенно беззащитным! Я не хочу смотреть, как ты медленно превращаешься в овощ…

Он мягко улыбнулся:

− Успокойся, моя маленькая Амелия. Лучше пойдем... Я хочу кое-что тебе показать.

Анджей взял меня за руку и провел в просторную ванную, где подвел к огромному зеркалу, заключенному в шикарную золоченую раму. Оно отражало наши фигуры почти в полный рост.

− Посмотри, как сильно пробуждение силы изменило тебя. Ты стала еще прекрасней, чем прежде…

Я с удивлением уставилась на свое отражение. В отличие от многих девушек-сверстниц, уродиной я себя никогда не считала, но и красивой меня вряд ли можно было назвать. В подростковом возрасте, я, например, жутко комплексовала по поводу своей тощей фигуры и вечно секущихся волос, но со временем, все это начало постепенно забываться, а я больше никогда ни на чем не зацикливалась.

Но, как бы там ни было, несмотря на все эти глупости, то, что я сейчас видела перед собой в зеркале, действительно превзошло все мои ожидания.

Кожа лица сияла свежим румянцем, губы были настолько розовыми, будто на них нанесли блеск, глаза сияли ослепительным темно-зеленым цветом, а каштановые волосы густыми волнистыми прядями рассыпались по изящным плечам.

− Но… как такое возможно? − почти выкрикнула я, проведя пальцем по своей идеально выведенной брови. − Я думала, что подобные трансформации могут претерпевать лишь те, кто был обращен...

Анджей, стоящий позади меня, провел рукой по моим густым волосам, и усмехнулся:

− Все магические создания могут претерпевать что-то подобное. Просто, при трансформации человека в вампира, это происходит быстрее. Ты − Диамант, а это означает, что структура твоего ДНК имеет отличный от простого человека химический состав. Думаю, что моя кровь, которую я… − он запнулся, − …тогда тебе «дал», все же запустила некое подобие процесса обращения. Она начала регенерировать твои клетки, но в виду физиологических особенностей, не смогла до конца их реструктуризировать. Таким образом, они остались в некотором состоянии анабиоза, который позволил замедлить течение некоторых, весьма негативных для организма последствий…

− Ты намекаешь на то, что я не буду превращаться в старуху так быстро, как мне то положено, верно? − протянула я.

Я почувствовала, как руки Анджея сзади обхватывают меня за талию, и крепко прижимают к себе:

− Тебе это не грозит еще лет пятьсот, − прошептал он. Его горячее дыхание обожгло мою шею.

− Боже, наверное, я просто схожу с ума… − ехидно подметила я. − Никогда не задумывалась о чем-то подобном! Еще целых пятьсот лет жизни? Нужно будет срочно искать себе занятие…

− У меня уже есть отличная идея… − снова прошептал Анджей, и резко развернул меня к себе.

Я снова почувствовала его невероятно сладкие, слегка шероховатые губы. Сердце бешено заколотилось в груди, дыхание перехватило, а с губ сорвался глухой, почти животный стон.

− Кажется, у меня тоже есть идея… − задыхаясь от желания, прошептала я.

Лицо покрыл густой румянец, когда мои бесстыдные руки, скользнули ему под футболку, а затем, одним порывистым движением, сорвали ее.

Моему взору снова предстало идеально вылепленное стройное тело. Недолго думая, я подалась вперед, и «наградила» Анджея очередным страстным поцелуем.

Когда мои пальцы вплелись в его золотисто-медные кудри, а губы оставили его рот, и соскользнули на шею, он тоже тихо застонал.

− Амелия…

− Ничего не говори. Просто сделай так, чтобы мы оказались в постели…

Он посмотрел мне в глаза. Мир вокруг словно остановился, когда читающаяся в них бесконечная любовь и теплота, словно проникли внутрь меня.

Когда я очнулась от этого приятного забытья, то поняла, что уже лежу на спине, на кровати, а разгоряченные руки Анджея уже проникают под мою, уже почти что полностью расстегнутую, рубашку.

Вкус его поцелуев и тихая приглушенная музыка, льющаяся из динамиков, приводила в чувство легкой эйфории.

− Я люблю тебя… − прошептала я, почувствовав, как его губы ласкают мое горло, а пальцы расстегивают пуговицы на шортах.

Вдруг, он замер. Голос певицы становился все громче, доводя до конца очередной припев.

− Анджей… − я провела ладонью по его щеке. – Ты − самое замечательное, что есть в моей жизни… Ничто, никто и никогда, не заставит меня от тебя отказаться! Чтобы не случилось, я всегда буду рядом с тобой.

Все его тело напряглось. Синие жилы на руках вздулись, и я почувствовала, как сердце яростно заколотилось в груди. Его глаза заблестели:

− Амелия, я… − прошептал он, замерев в нескольких сантиметрах от моего лица. − Я не…

− Я знаю, о чем ты думаешь… − протянула я, и попыталась натянуть спущенную рубашку обратно на плечи. − Ты снова думаешь о повторении судьбы, верно? Боишься, что наши отношения закончатся так же, как они закончились у тебя с Марией? Боишься, что со мной что-нибудь произойдет?

Я обхватила его шею руками, а бедра ногами, заставив прижаться к себе еще ближе:

− Анджей, этого никогда не случиться… − прошептала я, поцеловав его в шершавый, испещренный мелкими морщинками лоб. – Я − не она! Я совершенно другой человек…

Анджей сделал глубокий вдох, а затем, прошептал:

− Амелия, я…

Послышался резкий треск. Тонарм на проигрывателе отошел в сторону, а затем вернулся обратно, заставив песню начаться вновь.

Снова послышалась чарующая слух электрогитара. В этот самый момент из груди Анджея вырвался хрип, и он с трудом сдержался, чтобы не потерять равновесие.

− Боже, Анджей! − вскрикнула я, мигом приподняв его лицо, которое стало еще более сухим и шершавым, словно лист папируса. − Тебе нужна кровь! Это же очевидно! Я…

− Я − в полном порядке! − протянул он, бессильно оперевшись на ладони.

− Ты УЖЕ начинаешь погибать. Это же просто смешно! Тебе нельзя ждать до утра…

За окном послышался тихий раскат грома. Анджей начал заходиться сухим кашлем:

− Я не могу рисковать твоей жизнью! Нужно всего лишь дождаться, когда появиться этот парень, и передаст кровь Даниелю…

− А ты не допускаешь хотя бы ничтожной мысли о том, что он может не прийти?! Вдруг его, скажем, машина собьет?

Он тяжело и прерывисто, словно астматик, втягивал в себя воздух:

− Не выдумывай всякой ерунды, словно тебе десять! Он будет здесь ровно в семь сорок две утра, как и всегда…

Я с ужасом наблюдала, как он слабеет прямо на глазах, изо всех сил стараясь подавить свое внутреннее «я».

− Амелия, не смей! − прохрипел он, когда я потянулась к столику, чтобы взять нож для вскрытия писем и, недолго думая, осторожно провела его серебряным острием по своей тонкой шее.

− Я все решила. Я не могу смотреть, на то, как ты мучаешься!

Я почувствовала, как за ворот стекает маленькая теплая капля. Кожу на месте пореза неприятно саднило.

Глаза Анджея полностью затянуло темной непроглядной пеленой. Лицо снова избороздили синие, похожие на язвы прожилки.

− А-а-а!!! − завопил он, резко присев на кровати и с силой вцепившись себе в волосы. − Я не могу пить твою кровь, как ты этого не поймешь?!

Послышался громкий треск. Огромное панорамное окно прямо на глазах покрылось мелкими трещинками, и спустя мгновение, разлетелось на куски.

Резкий порыв ветра, ворвавшийся внутрь комнаты, растрепал мне волосы. Тонкие занавески разлетелись в стороны, а яркая вспышка молнии осветила своим ярким светом лицо Анджея, которое сейчас больше походило на лицо чудовища из детских сказок-страшилок.

− Но почему? − недоумевала я. − Почему ты не позволяешь мне помочь тебе?

− Потому что я боюсь, что не смогу остановиться! − прохрипел он. − Я ведь уже пил твою кровь, и она… Это что-то по истине невероятное! Она, так же как и ты сама, полностью затуманивает мне разум! Если бы тогда рядом со мной не было бы Даниеля, то я, наверное, просто бы убил тебя! Ты ведь на себе испытала, что такое жажда… Ты не можешь себя контролировать, не отдаешь отчета в том, что перед тобой самые дорогие и любимые люди… Единственное, что тебя волнует в такой момент − это кровь, пульсирующая в их жилах!

− Ты пил ее кровь? − прошептала я, пытаясь разглядеть его лицо, скрытое в тени. − Ты пил кровь Марии?

Ответом было молчание.

− Анджей?

Его грудь часто вздымалась, а руки повисли безвольными плетями.

− Она, так же как и ты, пыталась помочь мне… − перед тем, как он заговорил снова, повисла долгая пауза. − Однажды, я не смог себя сдержать, и… это чуть не погубило ее. Мария целую неделю провела под присмотром доктора, которого нашла мама.

Внутри комнаты раздавались целые сотни тихих шорохов. Это листы старинных книг переворачивались от гуляющего здесь сквозняка.

Мое сердце, в такт музыке, забилось быстрее, в голове и руках появилось приятное покалывание, и я сразу же выставила ладони вперед.

Мышцы во всем теле напряглись, а в ушах застучало. Миллионы мелких осколков, ведомых моей силой, складывались вместе, словно мозаика, и отправлялись обратно в раму.

Пару мгновений спустя все было кончено. Ветер стих, а страницы книг перестали шелестеть. Голубое сияние, вырывающееся из моих пальцев, потухло, а я снова откинулась на подушки, и, уставившись в потолок, тихо пробормотала:

− Я понимаю, насколько сильно ты ее любил, Анджей… но, как бы это было не прискорбно, Мария всегда была всего лишь человеком. Я не думаю, что теперь, после того как мои силы полностью пробудились, ты сможешь причинить мне по-настоящему серьезный вред. Моя кровь не похожа на человеческую! Сейчас она пропитана невероятной внутренней энергией, позволяющей мне быстро прийти в себя. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе…

− Но…

− Я больше не хочу ничего слышать! Просто иди ко мне, и делай то, что нужно! Моя кровь должна вернуть тебе силы.

Я подняла руку и, слегка надавив на шею, заставила уже успевшую подзатянуться рану снова закровоточить.

Голос певицы внутри динамиков снова зазвучал невероятно мощной волной.

Анджей медленно обернулся, а его глаза начали неотрывно следить за каждой свежей каплей, стекающей вниз по моей шее. Я знала, что им уже обуревает невероятное желание поскорее отведать этого густого темно-красного лакомства.

Он тихо и медленно, словно лев, выслеживающий газель, подался обратно ко мне.

− Иди сюда… − прошептала я. − И ни о чем не думай.

Я почувствовала, как мое тело покрылось холодной испариной, когда лицо Анджея накрыло мое своей густой тенью.

− Я не хочу делать тебе больно… − прошептал он, нежно поцеловав меня в губы.

− И не сделаешь.

Я повернула голову вбок, подставляя ему свое горло, и закрыла глаза, полностью растворяясь в звуках музыки.

Губы Анджея прикоснулись к мочке моего уха, и медленно поползли вниз. Секунду спустя, его язык осторожно слизнул скопившуюся на ране кровь. Я с силой сжала его плечи и снова обхватила его узкие бедра ногами, почувствовав, как острые клыки прорывают мою кожу.

Шею пронзила резкая боль.

Я стиснула зубы, и, приложив невероятное усилие, все же не позволила тихому всхлипу вырваться из моего рта.

Анджей тихо застонал, с причмокиванием втягивая в себя кровь. Музыка проникала в мой разум приятными волнами, и с каждой секундой становилась все громче. Я резко открыла глаза. Комната вокруг завертелась, тяжелые гитарные рифы поглотили все вокруг, в глазах потемнело, и спустя мгновение, я снова впала в забытье.

Глава одиннадцатая. Бой перед рассветом

Вокруг было темно и прохладно. Лишь тихое потрескивание свечей нарушало царящую вокруг тишину.

На одной из щиколоток болтался серебряный браслет с мелкими блестящими подвесками, и приятно холодил распаленную кожу.

− Амелия… − послышался тихий, едва различимый шепот. − Иди ко мне, Амелия…

Я протянула руку вперед и схватилась за старинный бронзовый подсвечник. Пламя содрогнулось, отбросив замысловатую тень на неровную стену из желтого кирпича.

− Кто здесь? − спросила я пустоту, которая отозвалась звонким, уходящим вверх эхом.

Мгновение спустя, когда все снова затихло, я осторожно двинулась вперед, постепенно начиная привыкать к приглушенному освещению.

Ступни почти до самой середины утопали в светло-оранжевом, пахнущем медью песке. Делая очередной шаг, я отчетливо чувствовала, как он мягко струиться сквозь пальцы.

Я была облачена в платье небесно-голубого цвета, чем-то напоминающее индийское сари, длинная шелковая юбка которого слегка колыхалась на сквозняке в такт дрожащему пламени.

Где-то вдали слышался едва различимый звук гитары и, кажется, шум морских волн.

Уцепившись за эти тихие, но при этом довольно четкие невидимые «ориентиры», я прибавила шагу. Тонкие браслеты, которых, кажется, было не меньше полусотни, весело зазвенели у меня на запястье в унисон с раскачивающимися из стороны в сторону массивными сережками, вдетыми в мочки ушей.

Звуки становились более отчетливыми. Темный коридор, освещаемый несколькими факелами и моим подсвечником, начал заметно сужаться, и вскоре я уперлась в массивную дубовую дверь с чугунным кольцом вместо ручки.

Сердце бешено заколотилось в груди, ощущая приближение неведомой опасности.

К горлу вдруг подступил ком, руки задрожали, но, несмотря на это, я все равно взялась за холодный металл и потянула его на себя.

Дверь со скрипом отворилась, отшвырнув косяком в сторону целую горку покрывающего цементный пол песка. Никаких следов, кроме как своих собственных, я не заметила. Это наводило на мысль, что в это старое подземелье уже давно никто не спускался.

Я почувствовала, как на смену спертому, слегка резковатому запаху, пришел привычный, характерный для всех старых подвалов, запах сырой земли и трухлявого дерева.

Пройдя немного вперед, я поняла, что снова попала в небольшой коридор, который оканчивался крутой винтовой лестницей.

Несколько факелов, висевших на замысловатых резных подвесках, освещали первый участок ступеней, который заманчиво терялся за поворотом, и так и призывал подняться, и заглянуть за него.

Я неуверенно посмотрела на зажатый в руке подсвечник, тень от которого «опутывала» мою кисть своими замысловатыми завитками. Они словно бы растекались по коже, сливаясь с моими витиеватыми синими венами, и как будто пропитывали меня своей тьмой изнутри…

Я резко встряхнула головой, пытаясь отогнать от себя эти мысли. Волосы сразу же рассыпались по плечам, а почти уже угасшее пламя, исходящее от вставленных в подсвечник свечей, вдруг резко содрогнулось, и, издав тихое шипение, вновь ярко заполыхало.

− Поднимайся, Амелия… − снова послышался этот тихий, слегка хрипловатый голос. − Иди ко мне…

Мои ступни словно оторвались от прохладного каменного пола и сами понесли меня наверх, навстречу этому неведомому шепоту.

Пару минут спустя, пламя наконец, действительно потухло, а мои ноги коснулись сияющего серо-зеленого мрамора. Откуда-то доносилось тихое мелодичное пение.

Поставив подсвечник на невысокий, покрытый росписью столик, я приподняла подол платья и, едва касаясь пальцами пола, двинулась вперед.

Пару мгновений спустя я оказалась перед открытыми настежь массивными дверьми, прямо за которыми раскинулся шикарный песчаный пляж, а сразу за ним, бескрайний, окрашенный лунным светом океан.

Я прикрыла глаза и подставила свое лицо под освежающий мягкий бриз. Песня, льющаяся откуда-то сбоку, была прекрасна. Голос молодой девушки, невероятно глубокий и томный, по-испански пел о невероятной любви, которую она когда-то давно потеряла.

Едва ощутимый ветерок ласкал мое лицо, шею и грудь. Я улыбнулась, ощутив невероятный покой и безмятежность.

В этот самый момент что-то произошло. Нежный теплый бриз вдруг сменился холодными, почти что ураганными ветряными порывами, а песня резко оборвалась, сменившись диким, пронизанным ужасом воплем.

Я снова открыла глаза и посмотрела прямо перед собой. Еще несколько мгновений тому назад ярко сияющую луну затянуло толстым слоем облаков, а океан забушевал в безумной агонии, выбрасывая на берег целые тонны пенящейся воды. Недолго думая, я схватилась за толстые резные створки, и с силой их захлопнула.

− Амелия…

− Хватит! − завопила я, хватаясь за голову и ощущая, как все вокруг начинает вертеться. − Уйди из моей головы!

Резко сорвавшись с места, я бросилась в соседнюю комнату, а через нее, еще в одну, и еще. Лишь несколько минут спустя какая-то неведомая сила заставила меня наконец-то остановиться и посмотреть вверх.

Высокий потолок небольшого коридора оканчивался стеклянным, невероятных размеров куполом, под сводом которого располагался полукруглый балкон с балясинами из белого мрамора.

На нем стоял не один десяток людей, облаченных в черные шелковые накидки. Их лиц видно не было, так как вместо них зияла черная, пугающая до ужаса темнота.

− Убирайтесь! − завопила я, и бросилась назад к той двери, через которую попала сюда несколько секунд тому назад.

Мои выставленные вперед ладони глухо ударились об закрывшиеся прямо перед моим лицом створки из красного дуба.

− Нет, моя дорогая, не сюда! − снова послышался тихий голос. − В другую сторону…

Откинув заслонившие глаза волосы в сторону, я снова посмотрела на непонятных субъектов, стоящих наверху, а затем, в противоположный конец коридора.

Двери, на которых красовались золотистые узоры, изображающие оскалившегося льва, с грохотом отворились. Из глубин темного помещения повеяло жутким холодом и… смертью.

− Проходи, не стесняйся.

− Нет… − протянула я, не в состоянии сдвинуться с места.

− Иного выхода нет…

− Нет!!!

«Черные плащи», стоящие наверху, пришли в едва заметное движение. Их непонятное бормотание эхом отозвалось у меня в голове.

− Tempus fugit… Tempus fugit aeternitas manet… − снова и снова повторяли они, указывая на меня своими костлявыми уродливыми пальцами.

− Хватит! − завизжала я, бросаясь вперед.

Как только ледяная тьма «принял» меня в свои объятия, я резко замерла и крепко зажмурилась.

Двери позади меня захлопнулись, а вместе с этим, пропал и шепот этих ужасных созданий.

− Я же говорил… нужно всего лишь войти! − уже воочию прозвучал тот хрипловатый голос, что все это время звучал у меня в голове.

Я медленно открыла глаза.

В центре темной просторной комнаты, отделанной крупным серым булыжником и темно-серым мрамором, примостилось широкое, покрытое бордовым бархатом, круглое возвышение, чем-то напоминающее алтарь. Вокруг горели сотни свечей, чье тихое потрескивание навивало дремоту.

В центре этой конструкции примостилось шикарное резное кресло, обрамленное золотом.

«Похоже на трон»… − подумала я, а вслух спросила:

− Кто вы? Что вам от меня нужно?

Серая дымка, застилающая помещение, не позволяла хорошо разглядеть человека, восседающего на этом… необычном предмете интерьера.

− Думаю, что ты уже и так догадалась кто я, Амелия…

Резкий порыв воздуха заставил мои коричневые локоны разлететься в стороны. Я посмотрела на свои босые ноги и вздрогнула. Они были покрыты темно-красными густыми брызгами. Мне в нос ударил отвратительный резкий запах.

Тело молодой девушки, облаченной в ярко-красную юбку-испанку и черную обтягивающую кофточку, тихо приземлилось в нескольких сантиметрах от моих ступней.

Я вздрогнула, но с губ не сорвалось ни звука. Темная загорелая кожа незнакомки была испещрена мелкими тонкими трещинками, словно была вылеплена из фарфора, ее густые черные кудрявые волосы рассыпались в стороны, а в темно-карих глазах застыло выражение бесконечного ужаса.

− Терпеть не могу болтливых и бестолковых женщин! Они всегда выводят меня из себя…

Из-за клубов тумана медленно появилась высокая стройная фигура. Я пристально в нее вгляделась.

Изящной грациозной походкой ко мне приближался мужчина. Что-то в нем, казалось, до боли знакомым.

− Не стоило ее обращать... − брезгливо фыркнул он. − Кроме прекрасного голоса, в ней не было ничего примечательного!

Я замерла. В ушах застучало. Синие, похожие на бушующий океан глаза, «впились» в меня пристальным взглядом.

− Рихард Мюллер… − еле слышно прошептала я, бросив короткий взгляд на лежащий рядом со мной труп девушки.

На горле несчастной зияла отвратительная рваная рана, из которой все еще сачилась темная кровь.

− Я знал, что ты смышленая девочка, − прошептал он, приблизившись, а затем, провел своим длинным пальцем по моей щеке. − Мой сын никогда не был падок на пустоголовых смазливых кукол…

− Боже… − еле слышно протянула я. − Как же вы…

− Похожи? − закончил он за меня, обнажая свои окровавленные клыки. − Да, это действительно так. Мать Анджея ничего не могла поделать с сидящим у него внутри инстинктом убийцы, как ни старалась! Как ты уже успела понять, мы с моим сыном похожи не только внешне…

Все его естество, все движения, фигура и голос… томный, разбавленный едва заметной ноткой хрипотцы голос, напоминали мне Анджея. Его отливающие медью волосы были темнее, чем у сына, лоб избороздили четыре глубокие морщинки, а волевой подбородок и четко очерченные скулы покрывала легкая щетина.

− Как я сюда попала? Чего вы от меня хотите?

− Сейчас не время задавать вопросы, Амелия… − Он, словно дикая пантера, ловко переместился мне за спину. − Позволь мне несколько секунд полюбоваться на очередную возлюбленную моего дорого сыночка… Я хочу как можно лучше рассмотреть великого, воспетого древними преданиями Диаманта!

Его холодная рука отвела упавшие мне на лицо волосы в сторону, а кончик ногтя осторожно провел по моей шее, оставляя на коже неприятное покалывающее ощущение.

− Ты и вправду очень красива… − прошептал он, зарывшись лицом в мои волосы. − Твой дед не зря так тобой восторгался. По крайней мере до того момента, пока не сбежал в Изгнание, прихватив с собой то, что по праву принадлежит мне!

− Вы говорите о «Illustris Liber»? − прошептала я.

Мюллер удивленно посмотрел на меня:

− Да, я говорю ИМЕННО о ней, − он приблизился еще ближе, и я в полной мере ощутила исходящий от него аромат сандалового дерева, смешанный с запахом свежей, только что выпитой крови. − Ты знаешь, как мне ее вернуть?

− Нет… − прошипела я, посмотрев ему прямо в глаза. − А если бы и знала, то ни за что не сказала бы!

Желваки на его скулах яростно заиграли, а глаза блеснули зловещим желтым огнем. Из уголков рта все еще стекала кровь несчастной девушки.

− Я бы мог прямо сейчас свернуть тебе шею моя милая девочка… − он резко схватил меня за подбородок. − Но, ты мне еще, несомненно, пригодишься! Всегда поражался, как Анджею удается встречать таких волевых и бесстрашных барышень. Мария тоже никогда не боялась высказывать своего мнения прямо в лицо…

− Я не вижу никакого смысла в том, чтобы тебя бояться. Ты − всего лишь вампир! Жалкий кровопийца, который вбил себе в голову, что он имеет право вершить судьбу этого мира!!!

Его пальцы сильнее вдавились мне в кожу, а дыхание участилось.

− Ты просто поражаешь меня своей откровенно бестолковой смелостью, Амелия Гумберт! Ты совсем как твой дед… Он тоже никогда не мог вовремя заткнуться!

Он отшвырнул мое лицо в сторону, словно бы прикоснулся к чему-то мерзкому и вонючему.

− Он сбежал в Изгнание, и поэтому ты чувствуешь себя абсолютно беспомощным… − прошипела я. − Ты не знаешь, что предпринять для того, чтобы получить Фолиант таким способом, чтобы при этом не оказаться в этом аду самому! Ты всего лишь жалкий трус…

− Эй-эй-эй! − протянул он, и помахал пальцем прямо у меня перед носом. − Успокойся, ладно?! Сегодня я пришел к тебе не для того, чтобы ссориться, Амелия…

− «Пришел»? − непонимающе протянула я. − Это что еще значит?

Мюллер усмехнулся и вытянул из кармана белоснежный хлопковый платок, на котором были вышиты инициалы «М.М.»:

− Ты думаешь, что любой вот так просто может взять, и заявиться в мою обитель? Ты здесь потому, что я так захотел! − он вытер с губ кровь и, прикрыв глаза, добавил: − Как там Анджей? Все еще продолжает верить в возможность дальнейшего существования этого никчемного, погрязшего в грехе Земного мира? Все еще пресмыкается перед этими жалкими людишками?

Я почувствовала дикое отвращение, глядя на это самодовольное, отвратительное исчадие ада, и протянула:

− Он всегда будет жить с верой в лучшее будущее для всего человечества! Думаю, что его мать и невеста тоже разделяли это мнение…

Мюллер громко захохотал:

− В «человечество»? Ты хотела сказать в кучу живого мяса, заселяющую эту планету!? В этих бесполезных и никчемных Земных, которые сами рано или поздно вымрут по причине собственной тупости и деградации?

− Вы чересчур субъективны! Не все люди такие… Я согласна, мир никогда не был идеален, но, как бы там ни было, большинство из нас сохранило в себе что-то хорошее! Например, доброту в сердце, чувство уважения к другим, надежду на лучшее будущее… Любовь, в конце концов!

− Вот только не нужно бросаться этим жалкими сантиментами! Большинство нынешних жителей земли под добротой скрывают свой собственный цинизм и коварство! А словом «любовь» прикрывают алчность и жажду к плотским удовольствиям…

− Вы никогда не сможете этого понять… − протянула я, смеривая Мюллера испепеляющим взглядом. − Такому как вы этого попросту не дано!

Его руки вдруг соскользнули на мои бедра и резко придвинули к себе:

− А кому дано? Не моему ли сыну и его жалкому еврейскому подкаблучнику?

Я почувствовала, как мои глаза запульсировали изнутри, «извергая» на отца Анджея весь свой гнев:

− У него есть то, чего никогда не было у вас… − еле слышно пробормотала я.

− Правда? − протянул он, прикасаясь ко мне своими губами, на которых все еще чувствовался солоноватый привкус крови, − И чего же?

− Сердца. Именно благодаря своему доброму сердцу и человеческой душе, он не превратился в такое же ничтожество как ты! Вы с ним невероятно похожи внешне, но стоит только вглядеться поглубже, как сразу же все становиться понятно. Его глаза светятся надеждой и теплом, в то время как твои − холодом и бездушьем! Ты никогда не сможешь подчинить его своей воле. Ты никогда не сможешь подчинить меня. Ты никогда не получишь книги…

Из груди Мюллера вырвался дикий, похожий на рев разъяренного льва вопль:

− Да как ты смеешь?!

Его голубые глаза затянуло темной пеленой, а лицо исказили отвратительные витиевато-синие жилы. Показались два острых клыка, а ладонь снова с силой сдавила мне шею.

Из моего горла вырвался всхрип, а руки повисли, словно безжизненные плети.

Свечи, до этого создающие в комнате ужасающий полумрак, ярко полыхнули.

− Даже ОНА никогда не позволяла себе подобных заявлений… − прорычал Мюллер, и, отведя взгляд в сторону, с жадностью втянул в себя воздух. − Ты или бесконечно глупа, или смела до неприличия. Действительно, истинный Диамант! Я восхищен… и очарован.

Я прерывисто задышала, когда он снова впился в меня своим проникновенным взглядом и с силой сдавил мое запястье:

− Жаль, что ты выбрала не ту сторону, Амелия… Ты могла бы прекрасно вписаться в мое окружение и внести свою лепту в завоевание этого мира. Тебе бы поклонялись, словно царице!

− У меня уже есть все, что нужно… − протянула я, и, собрав всю волю в кулак, смачно плюнула в его наглую бледную физиономию.

Мюллер резко зажмурился и, проведя по лицу своим платком, грозно прошипел:

− Я сделаю вид, что этого не было. Амелия, милая… Не будешь ли ты столь любезна передать моему отпрыску малю-ю-ю-сенькое послание?

− Пошел к черту!

− С удовольствием зайду к нему чуть позже… − ехидно прошептал он. − Скажи Анджею, чтобы он больше не ждал свою подругу. Скажи, что мне известно про их жалкие делишки и, если они их не прекратят, то в следующий раз, я не просто явлюсь к тебе во сне… Я приду, и лично, вот этими самыми руками, не смотря на бесконечную скорбь в сердце, сверну твою лебединую шейку.

− Он тебя не боится! − протянула я, нарочито выставив подбородок вперед. − Ты и твои угрозы просто жалки! А все происходящее − всего лишь сон… Глупый, и безумно неприятный сон!

− Посмотрим, так ли это… − прошептал он и посмотрел мне прямо в глаза. − Обещай, что подумаешь над моим предложением. У тебя будет совсем немного времени на размышление перед тем, как мы встретимся вновь. Передавай привет друзьям…

− Я никогда добровольно не соглашусь на союз с убийцей! − снова прошипела я.

− Думаю, у тебя появятся на то причины в самом ближайшем будущем. А пока… я считаю, нашу первую встречу оконченной.

Я замерла. Его лицо все ближе придвигалось к моему, а широкая грудь уперлась в мою, словно боевой штык, выставленную вперед ладонь. В отличие от Анджея, Мюллер был холодным как камень, а сердце в его груди не издавало ни звука.

Меня сковал холод.

− Я не… − протянула я, но не успела закончить фразы, так как его холодные губы вновь накрыли мои.

Мое тело пронзило чувство бесконечного страха и отвращения, когда они соскользнули вниз, и принялись ласкать мою шею.

− Твоя кровь должно быть, просто бесподобна… − сквозь какой-то туман прошептал он и с жадностью впился зубами в мою кожу.

− Нет!!! − завопила я и резко вскочила на постели.

За окном бушевал самый настоящий шторм. Косые дождевые потоки плотно застилали окно, а громкие раскаты грома заставляли дрожать вставленное в раму толстое стекло.

− Анджей… − протянула я оглядываясь.

Шею сразу же пронзила тупая пульсирующая боль, а с губ сорвался тихий стон.

Комната была пуста, белоснежные простыни подо мной измяты, а подушки − небрежно разбросаны в стороны.

Мои пальцы скользнули под загнувшийся воротник рубашки и сразу же нащупали на шее две небольшие продолговатые точки. Я посмотрела вниз и заметила на бежевых наволочках два небольших красных следа, и сразу же вспомнила, чем закончился прошлый вечер − Анджей пил мою кровь.

Осторожно поднявшись, я прошла в ванную и, включив свет, посмотрела на себя в зеркало.

Вид, мягко сказать, был пугающим.

Кожа была невероятно бледной, с нездоровым зеленоватым оттенком. Лицо покрылось холодной испариной, а под глазами проступили огромные серые круги. Горло неприятно саднило, в ушах стучало.

Открыв кран и умывшись прохладной водой, я выдвинула один из ящиков под раковиной, и обнаружила там пачку с запечатанными ватными тампонами и кое-какие медикаменты. Обработав рану и заклеив ее пластырем, я не спеша вернулась в комнату.

Вокруг царил полумрак. Проигрыватель для пластинок был выключен, а свет − погашен. Анджея не было.

Снова послышался громкий раскат грома, а молния осветила собой все вокруг. Я осторожно присела на кровать и ненадолго прикрыла глаза.

«Боже, как же кружится голова… подумала я про себя, − Наверное, Анджею было безумно тяжело переживать все это заново, и он решил уйти, чтобы не смущать меня своим присутствием»…

− Как же он не может понять, что ради него я готова делать это столько, сколько потребуется? − протянула я себе под нос. − Как же меня бесит этот глупый сентиментализм…

Снова раздался раскат грома, а я открыла глаза и посмотрела на прикроватную тумбочку. В ярком свете вспышки блеснул серебряный медальон Анджея. Схватившись кончиками пальцев за витиеватую змееподобную цепочку, я подняла его и положила себе на ладонь.

Осторожно, словно какую-нибудь (хотя, в некотором роде так оно и было) старинную реликвию, я раскрыла его и внимательно посмотрела на два выцветших черно-белых портрета.

Два бледных лица давно умерших женщин грустно «взглянули» на меня в ответ.

Пару минут я сидела и пристально разглядывала фотографии, словно это могло принести хотя бы какое-нибудь облегчение моим спутавшимся мыслям.

Поняв, что все это бесполезная затея, я глубоко вздохнула.

Надавив ногтем на застежку и уже собравшись положить медальон обратно на тумбочку, я вдруг кое-что заметила. Портрет Марии…

Либо, я сошла с ума, либо… он действительно пришел в некое движение.

Лицо девушки медленно развернулось, два синих, похожих на сапфир глаза посмотрели прямо на меня, а тонкие, изящно выведенные губы, исказились в ехидной усмешке:

− Тебе не спрятаться… − послышался тихий, едва различимый шепот. − Не спрятаться, не спрятаться!!! Смерть!!! Смерть!!! Она ждет… Она уже ждет тебя!!!

Ее лицо стали покрывать страшные черные язвы, прекрасные глаза растворились, сменившись темными, зияющими пустотой глазницами.

− Она ждет… − продолжала шептать она снова и снова.

В тот момент, когда из пугающих черных дыр, на месте которых когда-то были глаза, начали вываливаться отвратительные белые личинки, я, не в силах справиться с собой, отшвырнула медальон прочь.

С тихим лязгом он приземлился на темный дубовый паркет. Снова послышался громкий раскат грома, а молния вновь осветила комнату.

Голос затих также неожиданно, как и появился.

Раскрытый медальон неподвижно валялся на полу, опираясь на крышку.

Кожа покрылась мурашками, а сердце в безумном порыве грохотало в груди.

Наконец, сделав глубокий вдох, я медленно опустилась на колени и, осторожно, словно дикая пантера, ожидающая нападения, подползла к украшению и снова осторожно взяла его в руки.

Фотографии были в полном порядке.

Лицо Марии отрешенно глядело куда-то в сторону, ее светлые глаза снова были наполнены какой-то неведомой мне грустью, а тонкие губы вытянуты в тугую полоску.

Глубоко вздохнув, я отбросила назад свесившиеся на лоб пряди и захлопнула крышечку.

Комнату опять осветило.

− Куда же ты делся, Анджей? − спросила я пустоту и с ужасом встрепенулась, когда перед глазами пронеслось холодное бледное лицо Рихарда Мюллера:

«У тебя будет совсем немного времени на размышление перед тем, как мы встретимся вновь»… «Передавай привет друзьям»…

− О, Боже! − вскрикнула я, и, резко поднявшись на ноги, вылетела в коридор.

Кремовая ковровая дорожка, устилающая пол, мягко касалась босых ступней, а старинные витиеватые канделябры, прикрученные к стенам, издавали едва различимое электрическое гудение.

Добравшись до лифта, я с силой ударила по серебристому прямоугольнику, в центре которого располагалась небольшая круглая кнопка, подсвеченная синим.

Где-то внизу раздалось тихое гудение.

Лифт пришел в движение, но двигался настолько медленно, что это откровенно раздражало.

− Давай… − протянула я и еще несколько раз надавила на кнопку, как будто это могло ускорить процесс. − Давай же, черт тебя дери!!!

Мгновение спустя матовая золотистая дверь тихо отъехала в сторону.

Вбежав внутрь, я нажала на кнопку с цифрой «десять» и затаила дыхание.

Лифт снова двинулся вниз.

− Боже… − прошептала я, наблюдая за тем, как на небольшом экране над дверьми медленно мелькают крупные красные цифры. − Хоть бы с ними ничего не случилось! Я не могу… не могу этого допустить! Если он что-то сделал с ребятами…

Кабина замерла. Послышался тихий щелчок, и дверь снова почти бесшумно отворилась.

Осторожно выглянув наружу, я неуверенно поставила ступню на ворсистый ковер, точно такой же, как и на том этаже, где располагался номер Анджея. Бушующий за окном шторм и здесь нарушал царящий в коридоре ночной мрак и тишину. Висящие напротив дверей номеров светильники почему-то были отключены, а яркие вспышки молний, врывающиеся внутрь через широкое окно в конце коридора, были единственным источником света, благодаря которому я могла двигаться.

− Анджей… − протянула я, и мой голос глухим эхом отозвался за резко уходящим влево углом. − Кто-нибудь?

Я неуверенно двинулась вперед.

Дверь лифта за моей спиной тихо закрылась.

Ковер зашуршал под ногами, а сердце бешено, в унисон с бушующей за окном бурей, дико застучало в груди.

Сведя руки на груди, я пристально всматривалась в закрытые наглухо двери. За ними было так тихо, что становилось жутко. Казалось, что весь этаж вымер, оставив меня наедине с грозой и пугающей темнотой ночи.

Свернув за еще один угол, я оказалась в восточном крыле отеля, там, где располагались номера класса люкс.

Перед моим лицом застыли двойные дубовые двери с табличкой, на которой золотисто-витиеватыми цифрами было выведено: «418».

Положив ладонь на кованую медную ручку, я почувствовала, как внутри что-то опустилось.

Тело снова покрылось холодной испариной, а ноги, едва прикрытые хлопковой рубашкой, задрожали.

Сделав глубокий вдох, я выудила из кармана рубашки ключ-карту, и открыла дверь.

− Полина? Кейша? − протянула я, «перебив» тихий писк замка. − Девчонки, вы здесь?

Гром за окном снова продемонстрировал свою силу. Моя босая нога наступила на что-то твердое и скользкое.

− Вот, черт! − выругалась я, подняв с ковра какую-ту книгу.

Поднеся ее к глазам, я смогла разглядеть, что это первое издание «Сияния» Стивена Кинга. Эту книгу мы вместе с Лизой откопали по объявлению, выставленному на Ebay. К счастью, экземпляр оказался просто в идеальном состоянии, и Андрей буквально «взорвался от восторга», когда мы преподнесли ему ее на день рождения пару месяцев тому назад.

Пройдя вперед, я осторожно отворила дверь спальни и заглянула внутрь.

Кейша, растянувшись поперек кровати, тихо сопела во сне. Ее черные густые волосы почти полностью скрывали лицо, а правая нога свесилась с постели вниз и неудобно уперлась в пол.

С облегчением выдохнув, я улыбнулась и уже хотела закрыть дверь обратно, как мой взгляд лихорадочно метнулся в сторону. На мгновение мне показалось, что я заметила какое-то движение слева, но уже пару мгновений спустя поняла, что увидела свое собственное отражение во вмонтированном в шкаф-купе зеркале.

− Спокойно Амелия, спокойно… − протянула я себе под нос, и поспешила закрыть дверь.

Включив в гостиной лампу, я плюхнулась на диван, и швырнула в спящего на нем Андрея поднятой книгой. Послышалось недовольное сопение:

− Что? Ну, зачем…

− Затем, чтобы не разбрасывал свои книги, где попало! − ехидно заметила я и улыбнулась. − Не хочешь поговорить?

Андрей привстал на локте и взял со столика лежащие там часы:

− Три часа?! Женщина, ты что, не могла найти более подходящего времени?

− «Женщина»?! − удивленно протянула я. − Да что там тебе такое приснилось, черт подери?

− Что надо, то и снилось… − недовольно пробормотал Андрей, и как-то неуклюже нацепил на переносицу очки.

Я примирительно выставила ладони вперед:

− Ладно-ладно!!! Это было очень неучтиво с моей стороны. Прости, что разбудила тебя… снова.

Андрей смерил меня коротким взглядом и, в таком же примирительном жесте махнул рукой.

− Так, что тебе нужно?

Мне вдруг стало совершенно не по себе от столь резкого тона друга. Он тупо смотрел прямо перед собой. Откуда-то повеяло легким холодком. Я почувствовала, как волосы на затылке слегка зашевелились. Кожа мигом покрылась гусиной кожей.

− Просто хотела узнать, как себя чувствует Кейша… − как-то обреченно протянула я. − Она просыпалась?

Андрей потер переносицу и бросил короткий взгляд на дверь в спальню.

− Насколько мне известно, нет. Я лег почти сразу же после того, как ты ушла…

Было очевидно, что друг обижен и совершенно не настроен на разговор.

Повисла неловкая пауза. Кажется, впервые за долгое время мы действительно не знали, о чем нам поговорить. Что-то внутри подсказывало, что это начало конца. Конца нашей безумно долгой дружбы.

− А… как ты себя чувствуешь? − совершенно неожиданно спросила я. − Все еще злишься на меня?

− А разве должен? − почти прошипел Андрей. − Амелия, слушай, к чему все эти разговоры? Давай…

Все движения друга были какими-то резкими и отрывистыми.

− …давай обо всем забудем. Я в полном порядке.

Снова повисла неловкая пауза. Мне стало еще больше не по себе.

Ливень за окном начал понемногу стихать. Раскаты грома так же поумерили свой пыл, и поэтому дикий грохот, послышавшийся в спальне, буквально «прорвал» тишину.

− Что это?! − встрепенулась я и уже начала подниматься с дивана.

− Ничего страшного! − вдруг слишком громко выкрикнул Андрей и тоже резко поднялся. − Это… просто Кейша!

− И…? − протянула я, подозрительно глядя на дверь.

− Она… так беспокойно спит сегодня! Наверное, просто опять свалилась с кровати. Я уже несколько раз просыпался для того, чтобы…

− Но, ты же сказал, что не вставал…

− Я… просто забыл.

Я бросила на друга подозрительный взгляд. Но затем, все же поинтересовалась:

− Мне тебе помочь?

− Нет, не нужно. Я сам со всем справлюсь.

С этими словами Андрей быстро направился вперед и мгновение спустя скрылся в дверях.

Я с облегчением вздохнула и, поняв, что, наконец, осталась наедине с собой, закинула руки за голову и откинулась на кожаную спинку дивана. Дождь за окном почти прекратился. Лишь одинокие капли тихо стучали по карнизу. Старинные часы с заводным механизмом, приводящим в движение замысловатую конструкцию из зеркал и маленьких золотистых фигурок тихо, но при этом довольно мелодично «пропели» о том, что сейчас половина четвертого утра.

Одеяло, под которым спал Андрей, скомкалось, и теперь неудобно врезалось мне в бок. Я неуклюже потянулась влево, и вдруг почувствовала резкую боль, пронзившую шею. Ощупав кончиками пальцев пластырь, прикрывающий рану, я поняла, что она вновь закровоточила, и поэтому решила его снять.

Маленькая липкая полоска действительно пропиталась кровью, но на деле все было не так страшно, как я предполагала. Найдя на столе тонкую бумажную салфетку, я промокнула ей ранку, затем положила туда использованный пластырь и скомкала.

За дверями послышалось непонятное похрапывание. Кажется, Андрею удалось уложить подругу обратно в постель.

Осторожно поднявшись с дивана, я подошла к стоящему возле окна столику с напитками, и налила в высокий стакан немного прохладной минеральной воды. С жадностью его осушив, я с облегчением почувствовала, как отвратительное жжение в горле начинает потихоньку утихать.

Когда я собралась вернуться обратно и сесть, то заметила валяющиеся возле столика мелкие осколки стекла. Сердце в груди неровно забылось. Кажется, кто-то разбил пару бокалов.

Непонятные шорохи за дверью продолжались.

Я осторожно проследовала обратно к дивану и, сев, вытянула ноги вперед и уложила их на стол. Вся прозрачная столешница была усыпана книгами и всевозможными компакт-дисками. Несмотря на то, что вся планета уже давным-давно перешла на невероятно компактные и удобные MP3-плееры, Андрей усердно продолжал слушать CD и грампластинки.

В тот самый момент, когда я подняла с помятого одеяла «Сияние», двери открылись.

− Как она? − поинтересовалась я.

− Нормально. Кажется, что-то бормотала во сне…

Андрей почти вплотную подошел ко мне и бросил короткий взгляд на входную дверь.

− Она часто так делает, − улыбнулась я.

Пропустив мои слова мимо ушей, друг снова опустился на диван, и, так же откинувшись на спинку, нервно почесал нос:

− Что это за запах? − вдруг спросил он.

− Какой запах? − переспросила я, оглядевшись вокруг. − Я ничего не чувствую…

Андрей пристально посмотрел на меня, а затем, резко взмахнув головой, протянул:

− Да так, ничего. Просто показалось. Так, о чем мы там говорили?

− Да в общем-то ни о чем… − тихо прошептала я. − Рада, что Кей в порядке.

− Да, я тоже, − как-то безразлично протянул он. − А ты… только сейчас вернулась от Анджея?

− Ну, да… − тихо ответила я, ощущая, как к лицу снова приливает румянец. − Мы с Анджеем болтали, а затем я уснула.

− Разве ты пошла к нему в одной рубашке? − глупо ухмыльнувшись, пробормотал он, и, стянув с переносицы очки, швырнул их обратно на стол.

− Ты… точно в порядке? − поинтересовалась я, совершенно не понимая столь резкой перемены в поведении.

− В полном. Просто… просто глаза безумно болят от этих ужасных очков! Наверное, стоит перейти на линзы.

− Ты же их терпеть не можешь, − напомнила ему я. − Дай-ка мне посмотреть…

− Нет, не нужно!

Андрей всеми силами пытался от меня отмахнуться, но пару секунд спустя мне все же удалось схватить его за подбородок.

По позвонку вновь пробежал неприятный холодок, а внутри зародилось чувство неподдельной тревоги. Представшее передо мной зрелище откровенно пугало. Глаза друга оказались настолько красными и воспаленными, что создавалось впечатление, словно у него в мозгу лопнул какой-то жизненно важный кровеносный сосуд.

− Боже мой… − протянула я. − Тебе в глаза нужно срочно закапать какие-нибудь капли! Андрей, ты опять сегодня читал весь день напролет?

− Да, кажется, − монотонно пробубнил он в ответ. − Просто не знал, куда себя деть, и решил наконец дочитать книгу до конца…

Он схватил со стола первую попавшуюся книгу и протянул мне. Мои руки сильнее сжали «Сияние», лежащее на коленях, когда я увидела перед собой экземпляр «1984» Джорджа Оруэлла, который Андрей закончил читать буквально на днях. Сердце в груди заколотилось сильнее. Здесь явно что-то было не так.

− Оу, замечательно… − как можно беззаботнее протянула я. − Неплохой выбор для того, чтобы скоротать вечер.

− Да, я тоже так подумал, − он выдавил из себя какую-то вымученную улыбку, а затем, словно невзначай, спросил: − Знаешь, Амелия… по-моему, мне стоит извиниться перед Анджеем за свое неподобающее поведение. Как считаешь? Он еще у себя? Какой у него номер?

− А тебе не кажется, что это может подождать до утра? − ответила я, наблюдая за тем, как Андрей яростно растирает виски. − Я считаю, что сейчас это будет весьма неуместно…

Друг немного помолчал, а затем как-то обреченно кивнул:

− Наверное, ты права. Что ж… тогда зайду к нему утром.

− Отлично! − кивнула я, скрестив руки на коленях.

Сердце в груди забилось еще беспокойнее. Что-то явно происходило, но я никак не могла взять в толк, что именно. В этот самый момент, мне в голову пришла одна мысль:

− Знаешь Андрей, я уже давно хотела тебя спросить… − пока друг отвернулся, чтобы взбить измявшуюся подушку, я спрятала за спину книгу Кинга, − Ты не мог бы одолжить мне ту книгу, которую мы с Лизой подарили тебе на день рождения? Давно хотела почитать этот роман в оригинале…

Андрей испуганно на меня посмотрел, а затем рассеянно уставился на стол:

− Книгу? − его голос едва заметно дрожал. − Ах, книгу! Ну конечно! Вот, держи…

Теперь я была абсолютно уверена, что здесь нечисто. Андрей явно нервничал и, как я и предполагала, ни секунды не раздумывая, вновь протянул мне первую попавшуюся под руку книгу. Причем, на русском.

− Спасибо, − протянула я, чувствуя, как острый корешок «Сияния» впивается в поясницу. − Я обязательно верну. А ты случайно не… − здесь я, словно заправская актриса, зашлась притворным приступом кашля.

− Ты в порядке? − поинтересовался друг, приобняв меня за плечо. Его руки были холодными, как две ледяные сосульки.

− Д… − так хорошо я еще никогда не притворялась. От натуги на глазах даже выступили слезы. − Да, все отлично, спасибо. Ты не мог бы принести мне немного воды? Графин стоит на прикроватной тумбочке…

− Но вода ведь есть на столике, вон там… − Андрей указал на столик с напитками, возле которого еще пару мгновений тому назад я пила минералку.

− Нет-нет!!! − я протестующе замахала руками. − От этих пузырьков мне будет только хуже. Мне нужна простая вода.

− Но там же Кейша! − продолжал упираться он.

− Ну и что! Иди, и постарайся ее не разбудить… − довольно твердо заявила я.

Андрей бросил короткий, но при этом, довольно обеспокоенный взгляд на дверь и, тяжело вздохнув, поднялся:

− Ну, хорошо.

Он неспешно направился обратно в спальню и, пару мгновений спустя, снова скрылся за дверьми.

Еще немного покашляв, я прислушалась. Вокруг было тихо.

Осторожно поднявшись на ноги, я решила, что сейчас настал самый подходящий момент для того, чтобы смываться.

В голове не было ни одного вразумительного предположения по поводу происходящего, но тот человек, который сейчас скрылся за дверьми, явно был не моим другом. Возможно, Кейша, лежащая там, на постели в столь неестественной позе, тоже была вовсе не Кейшей. Нужно было как можно скорее разыскать ребят, а также Анджея и Даниеля.

Послышался глухой удар. Толстая книга в суперобложке выскользнула у меня из рук, рухнула на ковер и раскрылась.

Я почувствовала, как кровь гулко застучала в ушах. Дыхание участилось, а в горле образовался тугой ком.

Добравшись до входной двери, я, едва касаясь ручки пальцами, опустила ее вниз, бесшумно выпорхнула в коридор, и, недолго думая, со всех ног бросилась обратно к лифту.

В тот самый момент, когда я снова изо всех сил жала на кнопку вызова, в задней части коридора послышался звук битого стекла.

Дикий, почти нечеловеческий вопль вырвался из чьей-то груди:

− Проклятье!!!

Когда я сорвалась с места и со скоростью звука вбежала в смежный коридор, двери нашего номера с силой распахнулись, а по ковру затопали тяжелые мужские ботинки, которые совершенно точно принадлежали не Андрею.

Оглядевшись по сторонам, я, не придумав ничего лучше, спряталась под резной деревянный столик, стоящий в одной из ниш, и затаила дыхание.

Послышалось тихое гудение − это лифт наконец-то прибыл на этаж.

− Очень интересно… − пробормотал чей-то хриплый голос с иноземным невыразительным акцентом.

Полоска света, тусклый отблеск которой упал на дубовую панель в нескольких метрах от меня, исчез. Двери лифта закрылись, так никого и не дождавшись.

Я прислушалась, и уже хотела выглянуть из своего убежища, как из-за угла показались высокие кожаные ботинки.

Я сразу же зажала руками рот, так как из него чуть не вырвался отчаянный вопль.

Ко мне медленно приближался Киан. Его, вселяющие ужас ножи, грозно поблескивали в темноте.

− Я знаю, что ты где-то здесь… Амелия, выходи! Нет никакого смысла прятаться! По-моему, нам нужно кое о чем поговорить, тебе так не кажется?! В нашу прошлую встречу мы немного повздорили, но это ведь не повод для того, чтобы ссориться сейчас, верно?

Лязг металла рассек воздух.

Огромная изогнутая секира в щепки разнесла столик, стоящий напротив. Пару осколков от еще недавно бывшей в целостности фарфоровой вазы приземлились возле моих босых ступней.

Из груди вампира вырвался недовольный рык:

− По-моему, ты не настроена сотрудничать… В прочем, как и всегда!

Две мускулистые ноги, затянутые в обтягивающие кожаные брюки, резко развернулись и направились прямо ко мне. Я зажмурилась, почувствовав на себе ледяной воздух, исходящий от его тела.

− Эй, Киан! − послышался писклявый голос с легким «налетом» британского акцента. − Иди сюда! Эти двое опять буянят… Я не смогу долго их сдерживать! Если девчонка освободится, то остальные Стражи мигом явятся сюда, и тогда не видать нам Диаманта так же, как и жизни в раю!

Снова послышался недовольный рык. Я резко открыла глаза и поняла, что Киан исчез. В противоположном крыле слышалось недовольное бормотание на непонятном мне языке.

Осторожно выбравшись из-под столика, я, касаясь ковра только самыми кончиками пальцев, медленно направилась к двери, ведущей на пожарную лестницу.

− Пожалуйста… − прошептала я. − Пожалуйста, только не окажись запертой!

На мое удивление, ручка сразу же поддалась.

Когда я уже почти выскользнула на лестничный пролет, мою ступню вдруг пронзила резкая боль.

− Черт! − не сдержавшись, выругалась я, и, посмотрев вниз, с ужасом обнаружила, что два огромных осколка от разбитой вазы с силой вонзились в мою плоть. На ковер капнула крупная темно-багровая капля.

− Иди, и проверь! − послышался озабоченный голос Киана. − Это наверняка девчонка…

Недолго думая, я бросилась вперед, громко хлопнув за собой дверью.

Я была абсолютно уверенна в том, что меня обнаружили.

− Черт, черт! − ругалась я себе под нос, взбегая вверх по лестнице.

При каждом движении в ногу словно вбивали осиновый кол.

Мне сразу же вспомнились уроки истории в начальных классах средней школы. Наша учительница не раз рассказывала, как во времена монголо-татарского ига, в ступню пленных вживляли измельченный конский волос, чтобы они не могли убежать, так как боль при этом была просто невыносимой.

С трудом преодолев два пролета, я услышала, как позади меня хлопнула дверь. Я посмотрела вниз и увидела, как снизу на меня смотрят два темно-голубых глаза:

− А ну стой! − недовольно пробормотал рыжеволосый бородатый мужчина. − Все равно мы тебя достанем!

Что-то внутри подсказывало, что незнакомец не был вампиром, поскольку, в ином случае, он уже давно меня бы догнал.

− В таком случае, попробуй догнать меня, козел! − выругалась я и снова понеслась вперед.

Каждое движение давалось мне с невероятным трудом, а частые шаги незнакомца становились все ближе.

Унылая черная цифра, расположившаяся посередине серебристой пластинки, прикрученной к стене, гласила, что я достигла двенадцатого этажа. До номера Анджея оставалось недалеко.

− Боже… − бормотала я себе под нос, − …прошу тебя, дай мне сил! Дай же…

− Тебе конец, дрянь! − что есть сил, завопил англичанин в тот самый момент, когда я, словно метеор, вылетела в коридор на четырнадцатом этаже.

Кровь из ноги капала все сильнее, и я почувствовала, что у меня начинает кружиться голова.

Схватившись за медную оборную ручку двери, ведущей в апартаменты Анджея, я с силой ее опустила.

Только сейчас до меня дошло, что для того, чтобы войти внутрь, мне нужна ключ-карта. Естественно, ее у меня не было.

− Анджей, Анджей!!! − завопила я, с силой заколотив в дверь. − Анджей…

Где-то позади снова хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги.

Поняв, что бежать больше некуда, я сделала глубокий вдох, и с гордо поднятой головой вышла на середину коридора.

− Глупо было убегать. Ты ведь прекрасно знала, что это не поможет! − ехидно пробормотал тощий рыжеволосый мужчина. − Мессир уже давно жаждет познакомиться с тобой лично…

− Скажи, чтобы твой мессир шел к ЧЕРТУ! − прошипела я, с вызовом выставив руки вперед. − Ты − обычный смертный! Я чувствую это. Ты не сможешь причинить мне вреда.

− Ты абсолютно права… − из-за спины незнакомца показался грациозно двигающийся Киан. − Зато, я могу!

Его темно-карие глаза смерили меня презрительным взглядом. Я почувствовала, как волосы на голове «зашевелились» у самых корней.

Молодой араб выкинул правую руку вперед. Сгусток энергии невероятной силы, вырвался из его широкой смуглой ладони, и я почувствовала, как меня с силой отшвыривает назад.

Послышался жуткий грохот и треск битого стекла.

Мое тело снова пронзила резкая боль, а изо рта вырвался вопль.

Только пару секунд спустя я поняла, что мои ладони лихорадочно хватаются за нижнюю балку зияющего пустотой оконного проема, усеянную застрявшими там неровными осколками.

− Ты ответишь за то, что сделала с Лаурой! − заорал Киан.

− Киан, Мессир приказал доставить ее живой… − послышался обеспокоенный голос рыжеволосого англичанина. − Если ты ее убьешь, он сам спустит с нас наши шкуры!

− Мне плевать! Она заплатит за ее смерть!

− Киан…

− Не смей прикасаться ко мне! − прошипел он. − Иначе, в следующий раз, я убью и тебя…

Тяжелые шаги вампира незамедлительно приближались.

− О, Боже… − протянула я, осторожно повернув голову. Мое тело тяжелым грузом болталось на уровне четырнадцатого этажа, и вот-вот норовило соскользнуть вниз.

Холодный ветер нещадно трепал мою рубашку, и заставлял ныть раны на изрезанных осколками ногах все сильнее. Начинало светать.

Я зажмурилась:

«Ну, вот и все Амелия»… − вдруг пронеслось у меня в голове.

Волосы яростно хлестали меня по лицу, а кровь обильными струйками соскальзывала вниз с моих израненных ног и рук.

Внезапно послышался оглушительный грохот и наполненный ненавистью вопль Киана:

− Чер-ррр-тт!!!

Я почувствовала, как чьи-то сильные руки одним резким движением втянули меня обратно внутрь.

− Боже, Амели… Ты в порядке? − послышался обеспокоенный голос Лизы.

− Лизи… − радостно протянула я. − Это ты? Что происходит?

− Тебе не следовало появляться здесь, Киан… − послышался хрипловатый голос Анджея. − Передай ЕМУ, что он ее не получит!

Я посмотрела вперед. Перед глазами все плыло, но я все же сумела различить, как Марк сделал захват, и, плотно прижав к себе рыжебородого парня, приставил к его жилистому горлу один из своих замысловатых мечей.

Ксандр, крепко сжимая в руке копье, пристально наблюдал за смежным коридором, а Анджей, выставив руку вперед, при помощи своей силы удерживал тело Киана в пространстве, не давая ему пошевелиться.

Лицо вампира побагровело от гнева:

− Думаешь, что сможешь остановить меня своими жалкими штучками? Отдай Мюллеру девчонку, и тогда никто не пострадает! Ты же знаешь, что она обречена… Рано или поздно, он доберется до Диаманта, и тогда ей конец! Так же, как и всем никчемным жителям этой планеты…

− Если Амелия так важна для него, почему он не явится сам? Почему посылает подручных? Неужели, чего-то боится?

− Думаю, он просто не желает видеться со своим жалким ублюдком, который опозорил род и унизил Клан своим предательством!

− Передай ему, что он получит Амелию только через мой труп!

Киан злобно оскалился:

− Освободи мои руки, и тогда это можно будет устроить!

− Как бы он ни старался затаиться… − прошипел Анджей, посмотрев вампиру прямо в глаза, − Я все равно найду его, слышишь? И когда это произойдет, Мюллеру так просто не отделаться! Я убью его за то, что он сделал с Марией, за то, что причинил боль Амелии, за то, что заставил страдать ее семью, за то, что он УБИЛ МОЮ МАТЬ!

− Ты просто жалкий дурак, раз думаешь, что все вот так закончится! − в глазах Киана плясали бесенята. − Ты ведь его сын, а значит, прекрасно осознаешь, что у Рихарда Мюллера всегда припрятан козырь в рукаве. Лучше отдай ему девчонку. У него на нее просто грандиозные планы…

− Лучше скажи, где он прячется… − прорычал Анджей, и его жилистые руки напряглись.

Послышался легкий хруст.

Киан сморщился от дикой боли, пронзившей его тело. По руке вампира потекла кровь, когда сломанная белоснежная кость начала медленно пробивать изнутри его смуглую кожу.

− Анджей, не надо, − еле слышно прошептала я. − Кажется, я знаю, где нужно искать Мюллера…

От сказанных слов Анджей вздрогнул, и искоса посмотрел на меня:

− Что? − в его голосе послышалось неподдельное удивление. − О чем ты таком говоришь, Амелия?

− Ам? − вопросительно протянула Лиза, и также смерила меня многозначительным взглядом.

− Он приходил ко мне сегодня ночью. Конечно, не в прямом смысле этого слова… но… я… просто я, кажется, видела его во сне.

− Что ему было нужно? − озабоченно поинтересовался Марк, ни на секунду не отводя взгляда от таинственного рыжебородого парня.

− Он сказал, чтобы Анджей не ждал Оливию, что он знает обо всех их делах, и… − я запнулась.

− Ну же, Амелия! − требовательно выкрикнул Анджей, заглядывая мне прямо в глаза.

− Он сказал, что если вы не прекратите «все это», то он меня убьет. Что я должна обо всем подумать, и что у меня мало времени для принятия соответствующего решения.

− Что это значит, черт подери? − лицо Анджея исказилось, глаза стали черными, как вороново крыло. − Говори, Киан, что он имел в виду? Иначе, клянусь Богом, я отправлю тебя прямиком к твоей похотливой подруге!

Послышался оглушительный хохот:

− Неужели ты еще не понял? Это же так очевидно… − на щеках Киана проступили довольные ямочки, − Если на «приглашение» Рихарда Мюллера отвечают отказом, то он ЗАСТАВИТ принять его! Отпусти меня и моего помощника… иначе, двое сопляков из вашей жалкой компашки «сыграют в ящик» гораздо быстрее, чем вы думаете!

− Андрей и Кей… − прошептала я, поняв, на что намекает Киан. − У него… Андрей и Кейша!

Все удивленно уставились на меня.

− Что ты несешь? − пробормотал Марк. − Этого просто не может быть! Лиза…

− Я их не чувствую, − протянула подруга спустя пару секунд тупого смотрения в одну точку. − А это означает только то, что поблизости их нет. Как мы могли допустить подобное?!

− Вот видишь, Моретти… − злорадствовал Киан. − Твой отец всегда на шаг впереди тебя! Ничему ты так и не научился…

Араб ухмыльнулся и, смерив меня пристальным взглядом, добавил:

− Пока остальные Стражи были заняты своими тренировками, а ты развлекался со своей подружкой, мы весьма успешно сумели все провернуть! Ты осознаешь, что все-таки произошло? Повторяю, лучше отпусти меня, отдай Амелию, и тогда… эти двое не пострадают!

− Скажи, где они Киан! Советую тебе сделать это по собственной воле… − в разговор вмешался Ксандр, − А если такого желания не возникнет в ближайшие секунды, то нам с радостью поможет твой друг…

Марк сильнее прижал острие к тощему горлу рыжебородого незнакомца:

− Что скажешь, приятель?

− Ладно, ладно… − послышался перепуганный голос англичанина. − Я все вам расскажу, только отпустите! Он… − дрожащими руками мужчина указал на Киана, − Он заставил меня притвориться вашим Земным другом. Сказал, что если я помогу Клану, то Клан поможет моей семье! Он не мог подобраться к Диаманту из-за силового поля, создаваемого Стражами. Я выпил какую-то голубую дрянь из пробирки, и стал походить на того очкастого парнишку, что дрых на диване… Киан сказал, что только человек может попасть внутрь «круга»! Помогите мне, и я отведу вас куда нужно! Ваши друзья…

− Ребята!!! − послышался запыхавшийся голос Полины и, мгновение спустя, подруга выбежала из-за угла. − Даниель в порядке! Он сказал, что нам срочно нужно…

Подруга не успела договорить.

Анджей, отвлекшись, ослабил хватку, и Киан моментально поспешил этим воспользоваться. Мощный поток энергии вырвался из его ладони и ударил Анджею прямо в грудь. Он с силой отлетел в сторону, приземлившись на торчащие из разбитой рамы осколки стекла.

Полина, стоящая позади всех остальных, вдруг исчезла и, секунду спустя, возникла прямо пред Кианом, с силой съездив ему по физиономии.

Вампир не успел среагировать на столь неожиданный выпад, и едва заметно покачнулся, но почти сразу взял себя в руки и замахнулся в ответ.

Его кулак приблизился к лицу Полины за мгновение до того, как она снова успела раствориться в пространстве.

В этот самый момент, в битву вступили Ксандр и Марк.

− Ну, давай ублюдок! − прошипел Ксандр и принял боевую стойку.

− Лучше не нарывайся, сопляк! − прошипел Киан. − Ты − Земной, а значит, можешь умереть очень быстро…

− Тогда, сразись с тем, кто с тобой наравне! − выкрикнул Марк, и, недолго думая, бросился вперед.

Киан взмахнул руками и ловко выхватил из-за спины свои ножи. По словам Анджея, он был одним из самых древних вампиров в Клане, что хорошо читалось в каждом из его движений. Отчетливых и быстрых.

Одной рукой Киан ловко отбивал атаки Ксандра, а второй Марка.

− Амелия, нужно срочно увести тебя отсюда… − прошептала Лиза, и начала тянуть меня за кровоточащую руку, призывая подняться. − Скорее!

− Нет! − завизжала я. − Я не могу оставить Анджея и ребят…

Послышался тихий вскрик, и мы сразу же посмотрели вперед.

Ксандр отлетел в сторону, схватившись за руку, а Марк, сделав ловкое сальто, приземлился рядом с другом.

Повисла молчаливая пауза.

Анджей, до этого момента бесчувственно лежащий на полу, медленно поднялся.

Его глаза, точно так же, как и у замершего Киана, потемнели и пристально посмотрели на Ксандра. А точнее, на огромную рану на его руке, из которой обильно вытекали густые струйки крови.

− Нет… − прошептала я. − Нет, Анджей! Не смей…

Я знала, насколько быстро жажда может затмевать рассудок на собственном опыте, и мигом бросилась к нему.

− Анджей, − как можно громче и отчетливее проговорила я, с силой сжав его плечи. − Смотри на меня! Только на меня! Ты не должен думать о крови, слышишь!? Только не сейчас…

Его взор был затуманен, а сквозь приоткрытый рот были видны острые как бритва клыки. Словно зачарованный, он продолжал неотрывно смотреть на друга:

− Мне нужно… − прохрипел он. − Нужно…

− Нет, это не так! − прошептала я, и обернулась.

Пока Киан тоже прибывал в некоем трансе, а Марк помогал Ксандру перетянуть рану куском материи оторванной от кофты Полины, англичанин пытался отползти в сторону и скрыться в смежном коридоре.

− Еще шевельнешься, и ты − труп! − прошипела Полина, появившись прямо перед «беглецом» и наведя свой арбалет прямо в его перепуганную физиономию.

− Я… я ни в чем не виноват! − завизжал мужчина. − Я же говорил… Он заставил меня!!! Я… я скажу, где ваши друзья, только дайте мне уйти!

Сталь со свистом пронзила воздух.

Огромный изогнутый клинок Киана вонзился точно в череп несчастного, раздробив его практически пополам.

Полина вздрогнула и, с отвращением стерев с лица брызги крови, посмотрела вперед. Кулак Киана пришелся подруге точно в лицо, и она с грохотом отлетела назад, медленно сползая вниз по стене.

− Терпеть не могу этих жалких англичашек! Говорил же Мессиру, что на них нельзя положиться… − Киан посмотрел на меня, и улыбнулся. − Ну что же, Диамант, кажется, ты осталась одна…

Марк отпустил руку Ксандра и собрался, было, броситься вперед, но Киан в мгновение ока выхватил второй клинок, и приставил его к шее возникшей из ниоткуда Лизы.

− Спокойно, Привратник! Ты же не хочешь, чтобы я проткнул твою миловидную блондиночку-сестричку насквозь?

Марк замер в нерешительности.

− Диамант, − даже не глядя на меня, ехидно пробормотал вампир, − …прошу следовать за мной. В своих разногласиях мы разберемся позже. Нас уже ждут на родине нашего недавно почившего Земного друга.

− Что ты имеешь в виду? − непонимающе переспросила я.

− Я имею в виду, что нам нужно немного прогуляться. До Лондона.

− Я никуда с тобой не пойду! − прошипела я, с отвращением посмотрев на его смуглую широкую руку.

− Боюсь, тебе придется… − нарочито игриво прошептал он. − Ты ведь хочешь снова увидеться со своими друзьями?

Я продолжала молчать, буравя Киана испепеляющим взглядом.

− Может, это хоть как-то на тебя повлияет… − вдруг невероятно злобно прошипел вампир и выставил свободную руку вперед.

Анджей, который до сих пор никак не мог выйти из транса, был абсолютно беспомощен. Он все еще стоял на месте и никак не мог прийти в себя.

Из ладони Киана вырвался мощный энергетический импульс. Послышался тихий хруст, а изо рта Анджея вырвался приглушенный стон.

Неровные кривые осколки стекла поднялись с пола и с силой возились в его тело.

− Нет!!! − завопила я. − Прекрати!!!

− Идем со мной, и тогда никто не пострадает!!!

− Амелия, воспользуйся силой! Не медли… − прошептала Лиза, искоса поглядывая на меня.

− Но, я не могу! − у меня из глаз прыснули слезы. − Не могу ей воспользоваться! Мои способности недостаточно хорошо развиты для этого…

Анджей громко закричал, когда огромный деревянный кусок рамы воткнулся ему в грудь.

− Если он не выпьет крови в самом ближайшем будущем, ему крышка… − усмехнулся Киан, с наслаждением наблюдая за происходящим.

− Ну хорошо! − выкрикнула я. − Я пойду с тобой! Только прекрати это!!!

− Тогда попроси, как следует, − захохотал он.

− Пожалуйста, умоляю тебя…

− Вот видишь! Просто нужно подобрать правильные слова… − ухмыльнулся он и резко опустил руку вниз. − Ты − ничтожество, Моретти! Даже я могу контролировать свою жажду лучше, чем ты…

Осколки стекла вышли из тела Анджея и тихим звоном рухнули на бежевый ковер. Коричневый кусок дерева по-прежнему торчал у него из груди.

Я медленно поднялась. Ступни пронзила резкая боль, но, несмотря на это, я сделала неуверенный шаг вперед. А затем, еще один, и еще.

− Не делай этого, Ам… − прошептал Марк. − Ты же знаешь, что тогда будет!

− Я не могу рисковать Андреем и Кейшей точно так же, как не могу рисковать вами и Анджеем, − тихо, но твердо ответила я. − Я должна пойти с ним…

− Верное решение, − кивнул Киан.

Я заглянула в темные глаза вампира и, взяв его за холодную шершавую руку, пробормотала:

− Я пойду с тобой, но ты должен пообещать, что с моими друзьями ничего не случится.

− По-моему, в твоем положении ставить какие-либо условия неприемлемо… − прохрипел Киан. − Но, как бы там ни было, я обещаю тебе, что с ними все будет в порядке. По крайней мере, до того момента, пока так хочет Мессир, а пока… у Мюллера для тебя небольшой сюрприз.

Киан крепко сжал мою руку и потянул за собой.

Я почувствовала, как окружающее меня пространство начинает меркнуть, закручиваться и превращаться в одно сплошное размытое пятно. Сердце забилось в бешеном ритме, и меня с силой начало затягивать внутрь образовавшегося впереди неведомого портала.

Все словно померкло, сменившись одним диким водоворотом. Голова пошла кругом.

В это самое мгновение невероятно мощный поток энергии пронзил образовавшийся вокруг меня купол. Послышался озлобленный вопль Киана, который с каждой секундой становился все более далеким и неразборчивым.

Когда чья-то холодная рука вытянула меня из этого ледяного «смерча», я успела заметить, как кусок острого окровавленного дерева пронзил широкую грудь растворяющегося в пространстве вампира.

Лишь пару секунд спустя я поняла, что лежу на полу возле трупа рыжебородого англичанина, а слева от меня на коленях стоит запыхавшийся Анджей и держится за грудь.

Очередной поток ледяного воздуха всколыхнул наши волосы, а яркая грозовая вспышка осветила лица.

Я посмотрела вперед. Огромный круглый портал закрылся прямо у нас на глазах, заглушив громкие и яростные вопли Киана.

В коридоре воцарилась тишина.

Глава двенадцатая. Обреченный

− Боже, поверить не могу, что мы встретили вампира, обладающего способностями к телепортации! − не унимался Даниель, сидящий на заднем сиденье рядом с Марком. − Я бы все отдал за то, чтобы изучить структуру его ДНК! Держу пари, что в роду у Киана были могущественные ворожеи, не иначе…

Черный «рейнджровер» Анджея уже почти доставил нас к Монреалю.

Ровно два с половиной часа тому назад мы выписались из отеля и разделились. Полина, Лиза и Ксандр, чья раненная рука оставляла желать лучшего, отправились в аэропорт, а оттуда − прямиком в Лондон.

Анджей настаивал на том, чтобы я тоже поехала с ними, но Даниель и Марк посчитали, что в Канаде, под их тщательным присмотром, я буду в большей безопасности, чем в Великобритании.

Анджей переключил передачу и автомобиль плавно ускорил ход.

Несмотря на царящий в салоне полумрак, яркие огни фар ослепляли нас каждый раз, как только машина на противоположной полосе шоссе проносилась мимо.

− Даниель, прекрати! Тебе нужно сосредоточиться! Кейша и этот… Андрей… Они в опасности! Нам нужно понять, где Мюллер их держит, и освободить во что бы то ни стало! В ином случае, всем будет грозить смертельная опасность…

− Но, нам ведь уже и так известно, что они в Лондоне… − непонимающе протянул Марк. − Нужно только туда добраться, и тогда Лиза мигом их обнаружит.

− Все не так просто, − отрицательно покачал головой Даниель. − Лондон − город большой. А у Лизы не такой уж большой опыт использования силы… Ей нужно будет приложить максимум усилий, чтобы отыскать их среди столь огромного количества людей. К тому же, Мюллер совсем не глуп. У него наверняка есть приспешницы − ведьмы, которые обеспечивают его убежищу достойное магическое прикрытие от таких незваных гостей, как мы.

− Как он сумел проникнуть в мое сознание? − спросила я, обернувшись к преподавателю.

− Мюллер обладает телекинетическим даром, похожим на тот, каким обладает Анджей, но при этом ему все же каким-то образом удалось «спроецировать» у тебя в подсознании что-то типа контролируемого сновидения. А для таких вещей необходим очень сильный и опытный маг, ну, или ворожея. Думаю, что ему кто-то помог создать с тобой мысленный «мост»…

− Но почему, в таком случае, он забрал с собой именно Андрея и Кейшу? Для чего нужно было устраивать весь этот маскарад с тем рыжебородым парнем?

− Неужели не понятно? − протянул Марк, смерив меня пристальным взглядом. − Он же сам объяснил, что вампир не может приблизиться к Диаманту, когда рядом с ним находятся Стражи. Мюллеру нужна была «подсадная «земная» утка», которая сможет разомкнуть защитный круг и добыть ему Диаманта. Что касается Киана, то в этот раз он ничем не мог помочь своему господину, так как сам был не в состоянии приблизиться к тебе. Что касается Андрея, то я думаю, что он просто попал под руку…

− Но, ведь в парке он уже пытался меня убить! Кажется, тогда ему ничего особо не мешало… − парировала я.

− Но, тогда еще и полной силы у тебя не было, − отозвался Марк, и смерил меня довольным взглядом. − Можно сказать, ты была этаким «недодиамантом»…

Я с трудом удержалась от того, чтобы показать ему «птичку».

− Забрав Кейшу, Киан ослабил связь между Диамантом и Стражами и, таким образом, вы все стали уязвимы, − продолжил Даниель. − К тому же, он наверняка предполагал, что даже в том случае, если что-то пойдет не так, ты все равно попытаешься добраться до прибежища Клана, так как…

− Так как не смогу бросить друзей в беде… − закончила за него я, и с грустью посмотрела на освященную фонарями дорогу. Начинал накрапывать дождь. Опять.

− Пришло сообщение от Лизы, − протянул Марк, вытащив из кармана джинсов свой черный «блэкберри». − Они только что вылетели, и… − друг усмехнулся, − …Полина, кажется, «уже просто без ума от пилота Анджея»!

− Прекрасно, − как-то отрешенно протянул Анджей в ответ и, резко вывернув руль вправо, свернул на эстакаду.

Мы въехали в город. В отличие от чопорного аристократичного Квебека, Монреаль напоминал собой стандартный современный мегаполис с целой кучей торговых центров и оживленным движением.

Дождь сильнее застучал по стеклам и крыше автомобиля. Деревья разъяренно качали своими кронами из стороны в сторону под давлением резких порывов ветра. Становилось так темно и неуютно, словно на город в самой середине дня «обрушалась» ночь.

Я открыла лежащую на коленях сумочку и вытащила оттуда дешевый телефон-«раскладушку», который мне удалось купить в одном небольшом магазинчике неподалеку от отеля.

Пальцы «на автомате» набрали номер мамы.

Спустя несколько долгих гудков, на другом конце ответили:

− Алло, − послышался ее тихий, немного усталый голос.

− Мам… − протянула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. − Мам, это я, Амелия…

Мне безумно хотелось услышать ее голос, но вот уже в течение многих часов, я все никак не могла решиться на звонок. Я знала, что мама находится под действием «внушения», произведенного Анджеем, но какая-то частичка внутри меня продолжала отчаянно надеяться, что сердце и душу матери нельзя обмануть никакой причудой на свете. Мне казалось, что она все равно каким-то образом почувствует, что что-то не так.

− Амели, дорогая, что-то случилось? − ее усталость сменилась неподдельным удивлением. − Ты же звонила тридцать минут назад. Экскурсии что, отменили?

Я непонимающе обернулась и вопросительно посмотрела на Даниеля. Тот бессильно развел руками в стороны и едва слышно протянул:

− Прости, но это все, что мы с Анджеем смогли придумать. Он внушил ей, что ты, якобы, звонишь два раза в день и каждый раз рассказываешь об очередной занимательной экскурсии в Праге…

Пронзив преподавателя многозначительным взглядом, я резко отвернулась.

− Алло? − протянула мама в трубку. − Амелия, ты еще там?

− Да-да… − отозвалась я. − Я здесь.

− Так что случилось, дочка? Экскурсию что, отменили?

− Нет-нет, не отменили мам… − с трудом выдавила из себя я, чувствуя, как к горлу подступает тугой ком. − Я просто решила узнать, как… дела у тебя и папы.

− О, дорогая! Это так мило с твоей стороны! − как ни в чем не бывало, весело протянула она. − Не каждый современный ребенок будет так печься о родителях! Я никогда не переставала твердить, что ты у меня особенная девочка…

Слезы ручьем потекли из глаз, стоило мне услышать слово «особенная». Из горла вырвался всхлип. На секунду мне показалось, что я только сейчас осознала, что стала другой, иной Амелией, жизнь которой больше никогда не будет прежней.

− С тринадцати часов и тридцати восьми минут ничего заметно не изменилось. В Париже все также солнечно и душно. Мы с Мелани почти закончили редактирование и позволили себе выпить по стаканчику прохладного глясе. Кондиционер в редакции снова пришлось ремонтировать. Жан-Мишель − главный редактор здешнего филиала, снова орет. Папа сегодня отправился в Баию, чтобы… Амелия, милая, ты что, плачешь?

Я снова посмотрела на разыгравшуюся за окном автомобиля непогоду и поняла, что сейчас моим самым заветным желанием было не что иное, как оказаться дома, рядом с любящими родителями и вечно куда-то «спешащей» старушкой-Москвой.

− Нет, мам, я не плачу, − протянула я улыбнувшись. − Я просто безумно рада тому, что с тобой и папой все нормально.

− Амелия, − голос мамы как-то странно переменился, и она вдруг спросила: − С тобой что-то случилось? Ты попала в беду? Даниель Викторович рядом? Передай ему трубку…

− Нет, все хорошо, мам. Просто, немного соскучилась по дому, вот и все.

− Амелия… − прошептала она, − …я люблю тебя, моя маленькая девочка! Я постараюсь вернуться домой, как можно скорее.

− Я тоже тебя люблю, мам… − выдавив из себя эту нежную пару слов, я аккуратно захлопнула крышечку телефона и посмотрела прямо перед собой.

Перед глазами проносились лица дорогих и близких мне людей. Мамы, папы, Анджея, Полины, Лизы, Ксандра, Марка. А еще Кейши, Андрея и… дедушки.

− Я должна что-то сделать… − протянула я, с силой сжав руки в кулаки. − Рихард Мюллер сломал мне жизнь! Он сломал жизнь моим близким! Заставил мою семью скрываться и прятаться, отобрал у всех нас часть воспоминаний! Из-за него мой дедушка гниет в этом проклятом Изгнании! Кейша и Андрей − похищены, и только одному Богу известно, где они сейчас.

На губах застыла ехидная улыбка.

− С меня хватит! Я больше не стану прятаться! Раз я Диамант, то сама могу за себя постоять! Я не позволю ему и его гнусной шайке жалких вампиров навредить ни Кейше, ни Андрею, и вообще кому бы то ни было!

Послышался тихий хруст. Я посмотрела на ладонь. На темно-синем пластиковом корпусе несчастной «раскладушки» проступила трещина.

Сидящий напротив Анджей посмотрел на упавшую на мои бежевые брюки багровую каплю.

«Курьер», который обычно доставлял ему кровь, так и не явился сегодня в отель.

Что касается той «порции», которую я «дала» Анджею накануне, то она, к огромному сожалению, не оказала должного эффекта. Причиной всему было то, что ему пришлось «исцеляться» от ранений, нанесенных Кианом, а когда я, вся изрезанная осколками от оконной рамы, начала терять сознание, ему пришлось дать немного своей крови мне, несмотря на то, что его состояние оставляло желать лучшего.

Шея, на которой все еще были отчетливо видны следы от укуса, неприятно саднила. Я изо всех сил пыталась скрыть следы от ребят, а поэтому предусмотрительно подняла воротник рубашки.

Представляю, как бы бесился Андрей, если бы увидел их. Но, его, увы, сейчас не было рядом с нами.

− Ты в порядке? − спросила я, проведя рукой по холодному, покрытому испариной лицу Анджея. − Выглядишь неважно.

Его голубые глаза блестели, а прекрасные золотисто-медные завитки густых волос прилипли ко лбу.

− Я в норме, − прошептал он, закрыв глаза и положив свою ладонь поверх моей.

− Может, мне снова стоит…

− Нет, не нужно! − Анджей резко встрепенулся и сразу же поспешил отстраниться, так, словно я насильно собиралась приставить свое запястье к его губам. − Я справлюсь! А тебе… стоит перевязать руку.

Бардачок, находящийся прямо напротив моего колена, открылся с тихим щелчком. Анджей включил «дворники», которые тихо заскрипели по стеклу, отгоняя в стороны водяные потоки, застилавшие все вокруг. Дождь обратился в самый настоящий ливень.

Я вытащила дорожную аптечку. Внутри пластикового чемоданчика лежала склянка с аммиаком, неиспользованный шприц, упаковки бинтов и ваты, а также небольшой серебряный пузыречек, испещренный замысловатым цветочным узором, запечатанный при помощи небольшой деревянной пробки, которую обычно используют для хранения вин.

− Это то, что я думаю? − спросила я, указав на склянку.

− Боже, просто невероятно! − протянул Анджей. − Дай его мне…

Я протянула ему свою «находку».

Подцепив ногтем пробку, он сразу же приставил горлышко к губам и порывисто опрокинул пузырек. Я почувствовала, как в нос ворвался резкий металлический запах.

− Прости, друг… - послышался сзади недовольный голос Марка, − …но это… просто ОТВРАТИТЕЛЬНО!

Из груди Анджея вырвался приглушенный стон. Его взор затуманился, голова откинулась на подголовник, и на секунду мне показалось, что он «улетел» куда-то далеко, словно рок-музыкант, «принявший» солидную дозу наркоты.

− Анджей? − прошептала я, осторожно положив руку ему на плечо. − Анджей?!

Послышался громкий гудок, а наш, погруженный в темноту салон, резко осветило.

− Вот черт! − выругалась я, резко вывернув руль вправо.

«Рейнджровер» проскочил в нескольких сантиметрах от двигающегося нам навстречу серебристого седана.

− Простите… − заторможено протянул Анджей, словно пробудившийся от глубокого сна. − Я… кажется, отключился!

− Больше никогда так не делай! − протянул Марк с перекошенным от страха лицом. − Нам только в аварию не хватало попасть…

− Тебе лучше? − поинтересовалась я.

−Немного, − кивнул он. − Но надолго этого не хватит. Нужно срочно найти Саида.

Я посмотрела в окно. Сейчас мы ехали вдоль довольно узкого двухполосного шоссе, с обеих сторон окруженного густой порослью деревьев.

На ум сразу пришли кадры из детства, когда мы ездили на нашу подмосковную дачу на дедушкиной любимой «волге» модели 21, которую он любил так же сильно, как и членов семьи. Что касается меня, маленькой зеленоглазой девочки, то я больше была в восторге от огромного серебристого оленя, закрепленного на капоте, чем от самой машины.

− Почему этот парень решил ни с того ни с сего «кинуть» вас? − Марк, точно так же как и я, пристально оглядывался по сторонам, пытаясь что-нибудь разглядеть.

− Вероятно, что-то помешало ему прийти, − протянул Даниель. − Я уже много лет сотрудничаю с Саидом. Еще его дед занимался поставками для нас. Мухаммед был замечательным человеком. Держал книжный магазин. Мы познакомились с ним в Марокко.

− Вы жили в Марокко? − я обернулась к Даниелю.

− Да, − утвердительно кивнул он. − После довольно долгих и неудачных поисков «Illustris Liber» в Израиле, мы с Анджеем отправились в Марокко. Мы надеялись, что в старинном гетто в Касабланке, где до сих пор проживают самые старые представители вампирского Клана «отошедшие от дел», кто-нибудь укажет нам, где стоит искать книгу. После пары еще более неудачных встреч, с нами связалась Оливия, и мы отправились в Танжер.

− Оливия? − протянула я, и многозначительно посмотрела на Анджея. − ТА САМАЯ Оливия?!

− Она очень хороший переводчик, Амелия, − ответил он, посмотрев мне прямо в глаза. − Мне кажется, или я слышу в твоем голосе нотки ревности?

Я почувствовала, как к щекам приливает румянец.

Анджей уже не раз упоминал об Оливии и, честно признаться, ничто в его голосе не указывало на то, что когда-то их связывало «что-то большее», чем просто дружба, но, как бы там ни было, стоило мне вспомнить ослепительную красавицу-голландку, как внутри все просто вскипало от бешенства.

− Ты не рассказывал мне о том, что жил в Танжере… − обижено протянула я. − И о том, что ОНА была там с тобой!

− Просто, как-то случая не представилось, − невероятно беззаботно ответил он, а затем, мило улыбнулся: − Престань так хмуриться, Амелия Гумберт! Твой носик сморщивается, а губы надуваются как у избалованного ребенка! Мне сразу же хочется тебя обнять и потрепать за щечку…

− А еще она с тобой нигде не бывала?! − я знала, что веду себя невероятно глупо, обижаясь на подобную ерунду, но, увы, как ни старалась, ничего не могла с собой поделать. Оливия была слишком красива, и от одной мысли о том, что она долгое время пребывала рядом с Анджеем, сводила меня с ума.

− Мы бывали во многих местах вместе с ней и Даниелем… − продолжал Анджей. − Нам пришлось много трудиться, чтобы выйти на след Клана. Наш путь пролегал и через Турцию, и через Индию, через Испанию, Бразилию, Мексику…

− Где это мы? − поспешил перебить нас Марк.

Я как раз что-то собиралась язвительно ответить Анджею, но мой взгляд также обратился к тому, что открылось перед нами за окнами автомобиля.

Дождь все меньше стучал по крыше и, спустя пару минут, и вовсе затих. Мы ехали по узкой невзрачной улице, вдоль которой примостились небольшие четырехэтажные здания, единственным «украшением» которых служили мелкие окошки, да уродливые красные балкончики.

Весь вид данной местности совершенно отличался от того, что мы видели в Квебеке и центре Монреаля. Общая серость квартала и разбитость дороги, по которой мы медленно продвигались вглубь, невольно навевала мысли о серых румынских улицах последних годов правления Чаушеску.

− Добро пожаловать в северо-восточную часть острова Монреаль! − объявил Даниель, вытянув из кармана пиджака очки и водрузив их на переносицу. − Пред вами Сен Мишель − один из самых опасных районов города. Так называемое арабское гетто, в которое, как правило, по собственной воле никто из местных не суется.

Я опустила стекло. В салон проник поток прохладного воздуха, пропитанного легким ароматом дождя.

На одном из балконов появилась полная женщина в хиджабе и принялась вытрясать ярко-зеленое покрывало.

Ветер тихо колыхал сырое белье, висевшее на веревке в одном из дворов. Анджей остановил автомобиль возле обветшалой детской площадки в тот самый миг, когда по улице раскатился жалобный собачий вой.

− Знаешь, Анджей… − как-то озабоченно протянул Даниель. − Сейчас наша идея приехать сюда кажется мне еще более безумной. Что, если…

− Вот сейчас и попытаемся все выяснить, − перебил его Анджей. − Саид был здесь совсем недавно. Я чувствую едва уловимый запах его крови…

− Что?! − Марк встрепенулся. − Ты хочешь сказать, что он мертв?

Анджей отрицательно покачал головой:

− Мне кажется, что он ранен и где-то скрывается… − с этими словами он выключил двигатель и выбрался наружу.

Все последовали его примеру.

Резкий порыв холодного ветра сразу же «обжег» мою кожу, и я плотнее запахнула свой белый твидовый жакет.

Мы двинулись вперед, следом за Анджеем.

Небольшая группа ребятишек развлекала себя на детской площадке как могла.

Двое смуглых мальчишек толкнули точно такую же смуглую девчушку в огромную глубокую рытвину, заполненную грязной мутной водой, смешанной с окурками и пробками от бутылок. Послышался громкий смех. Еще двое мальчишек, качающихся на старых ржавых качелях, весело смеялись и указывали своими маленькими пальчиками в сторону перепачканной грязью малышки.

Где-то вдали снова завыла собака.

Я плотнее прижала свои окоченевшие руки к груди, а ветер яростно растрепал мои волосы, закинув одну половину на затылок, а другую прямо на лицо.

Послышался тихий хлопок, и я резко подняла голову наверх.

Женщина, стоящая на балконе, исчезла, а ядовито-зеленое покрывало, оставленное на красной железной решетке, уныло развевалось на ветру и вот-вот было готово соскользнуть вниз на влажную грязную землю.

− Нам туда, − протянул Анджей, и указал своим длинным изящным пальцем на стоящий в конце улицы двухэтажный желтый домик.

Я снова посмотрела на ребятишек. Мальчишки вытянули хнычущую девочку из лужи и со всех ног бросились прочь. Мгновение спустя они скрылись в одном из темных подъездов. Я не могла не заметить, какой взгляд бросил на Анджея замыкающий цепочку тощий паренек с густыми черными волосами. В нем читался страх и… бесконечное отвращение.

− По-моему, они не слишком рады появлению дампира на своей территории… − подметил Марк.

− Клан всегда приносили их народу лишь страдания, − отозвался Анджей. − Несмотря на их бесконечную преданность и повиновение, вампиры всегда были довольно эгоистичны и никогда особо не волновались о благополучии и безопасности своих «курьеров», которых считали ничем иным, как расходным материалом!

− И, несмотря на это, эти бедняги, рискуя своей шкурой, все равно продолжают доставать вампирам кровь? − спросила я.

− Арабские гетто можно найти в любой точке земного шара, и в них обязательно будет хотя бы одна семья, которая занимается подобными «поставками» на протяжении столетий! Вампиры всегда щедро одаривали своих подручных, позволяя им вести более-менее солидный образ жизни и защищая от местных жителей, готовых прогнать их со своих земель. Это давало им определенные гарантии защиты, ведь к «Аптекарям», как правило, в основном обращаются лишь те, кто навсегда отказался от убийства людей. Но даже среди таких редких одиночек, порой попадаются настоящие мерзавцы, готовые «настучать» Клану о подобных «нелегальных поставках». Пить кровь из бокала, а не из человеческого тела, считается прямым нарушением «Внутреннего Кодекса», но, как бы там ни было, Аптекари все равно существовали всегда, и, так оно и будет дальше.

Даниель замолчал, а мы остановились перед замшелым деревянным крыльцом, навес над которым зиял дырками, сквозь которые капала вода. Желтая штукатурка, которой были обмазаны стены, местами осыпалась, обнажая мелкие деревянные бруски, залитые цементом.

Анджей с силой врезал своим идеально вычищенным ботинком по массивной железной двери, которая, судя по всему, была единственным более-менее новым «элементом» во всей этой конструкции.

Ответом ему была тишина.

Анджей снова ударил ногой в дверь и, мгновение спустя, за толстым слоем металла послышался резкий, хрипловатый голос с диким акцентом:

− Чего надо?

− Нам нужен Саид Джавади! − отозвался Даниель. − Мы его… друзья. У нас была назначена встреча на сегодняшнее утро, но он так и не появился.

− Анджей… − Марк осторожно дернул Анджея за рукав его кожаной куртки.

Я и Даниель обернулись, следуя за направлением их взглядов.

Возле нашего автомобиля, и еще чуть дальше, столпилось около десяти, неизвестно откуда взявшихся мужчин, вооруженных арбалетами и замысловатыми самодельными пистолетами, которые, как я не сомневалась, были заряжены серебряными пулями с деревянными наконечниками.

− Я знаю, − одними губами ответил он, и снова обратился к запертой двери: − Вы впустите нас, или нет?!

− Саида здесь нет, так что проваливайте! − недовольно пробормотал голос.

− Пожалуйста… − встряла я. − Нам нужна ваша…

− Если вы сейчас не уйдете, то нам придется применить силу! Возможно, вам удастся хорошенько нас покалечить, но без боя мы не сдадимся! После всего произошедшего, мы больше не желаем иметь с вампирами ничего общего! Убирайтесь!

− Но…

− Позволь, я попробую, − протянул Даниель и, положив руку Анджею на плечо, призвал его посторониться. − Сударь, позвольте мне разъяснить ситуацию! Клянусь, если что-то в моем рассказе вам не понравится, мы сразу же развернемся и больше не посмеем нарушать ваше спокойствие нашим присутствием.

Я снова обернулась. Мужчины медленно, но уверенно продолжали к нам приближаться. Зеленое покрывало больше не развивалось на перилах балкона. Оно исчезло. Окончательно и бесповоротно.

Послышалась совершенная незнакомая, непонятная мне речь.

Кажется, Даниель что-то отчаянно пытался объяснить тому парню за дверью на арабском, «разбавленном» каким-то странным неведомым диалектом.

− Они продолжают к нам приближаться, − пробормотал Марк, заслоняя меня собой. − Если этот парень за дверью так и не решиться нас впустить, я обязан буду вступить в бой. Не нужно было тащить сюда Амелию…

− Эй! − шикнула на него я. − Я вообще-то в состоянии за себя постоять!

Послышался тихий щелчок, затем еще один, и еще. Дверь, громко скрипнув, отварилась.

На пороге стоял тощий лысый парень со смуглой кожей и аккуратной бородкой. На нем были кожаные штаны и белая футболка без рукавов. На скудном бицепсе красовалась татуировка в виде волчьей головы:

− Заходите, но только без глупостей! Выкрутасы Саида стоили нам двух парней! − он бросил на меня долгий испытующий взгляд, но затем, все же отошел в сторону.

Мы вошли внутрь.

Марк, замыкающий цепочку, с силой захлопнул за собой дверь.

Мы оказались внутри темного, пропахшего сыростью и восточными специями помещения. Вдоль стен, покрытых старыми выцветшими обоями с мелкой россыпью из цветов, стояла допотопная, сильно рассохшаяся мебель. На полу валялись целые горы мусора, перемежавшиеся с помятыми книгами в дешевых мягких переплетах на английском и французских языках. Темно-бордовые шторы из тяжелого тюля были плотно задернуты, и лишь через небольшое окошко в кухне внутрь помещения попадал скудный лучик света, в котором просматривались замысловатые завихрения, состоящие из мелких крупиц пыли.

Бросив кроткий взгляд на засаленный пол из белого кафеля, я заметила мелкие осколки стекла, среди которых просматривались темные, едва заметные багровые капельки.

Я незаметно потрепала Марка за рукав.

Друг пристально проследил за направлением моего взгляда, но промолчал.

Мужчина провел нас вглубь строения через узкий коридор, вдоль которого растянулась темно-зеленая истертая ковровая дорожка.

В тот самый момент, когда мы приблизились к небольшой, обитой дешевым пластиком двери, на лестнице, ведущей на второй этаж, послышался тихий шорох.

Анджей, стоящий прямо за спиной у незнакомца, резко прижал того к стене, и сразу же оскалился:

− Что это? Если задумал устроить нам подлянку, то пеняй на себя!

− Успокойся! − хрипло протянул мужчина. − Все нормально, ясно?! Если бы я хотел прикончить вас, то приказал бы это сделать своим людям еще у входа…

Я неуверенно направилась к лестнице.

− Амелия!!! − синхронно выкрикнули Даниель и Марк.

− Я только посмотрю… − прошептала я, и осторожно заглянула за темные, покрытые глубокими царапинами деревянные балясины.

На одной из верхних ступенек испуганно замер маленький силуэт.

Его почти полностью скрывала тень, падающая из-за угла, но мгновение спустя, я все же смогла различить густые темные волосы, и пристально смотрящие на меня карие глаза.

Сделав еще один неуверенный шаг вперед, передо мной появилась маленькая девчушка, с зажатым в руке плюшевым медведем.

− Амелия? − вопросительно протянул Марк, тихо приблизившись ко мне.

Под тяжестью широкой ступни друга вдруг громко скрипнула половица. Девочка вздрогнула, и сразу же испуганно прижалась к стене.

− Это всего лишь маленькая девочка… − протянула я, предупредительно выставив руку вперед, и призывая Марка оставаться на месте. − Кажется, она очень напугана. Все хорошо, дорогая… − протянула я, обращаясь уже к малышке, − Не бойся! Мы… просто пришли поговорить и… уже совсем скоро уйдем.

Девочка продолжала «сверлить» меня пристальным взглядом, но уходить не спешила. Всем своим видом она показывала, что собирается зарыдать.

Я с опаской посмотрела на занавешенное в конце коридора окно, и, вытянув руку вперед, прошептала:

− Знаешь, у меня ведь есть для тебя подарок! − Я потянулась к запястью и, сняв с него серебряную цепочку с небольшой подвеской в виде сердца, положила на одну из ступенек. − Я принесла это специально для тебя…

Девочка озадаченно посмотрела на блестящее украшение, и, все же поддавшись искушению, осторожно спустилась вниз еще на пару ступенек.

Когда крошечные пальчики малышки едва коснулись цепочки, она сразу же попятилась назад и убежала восвояси.

Я посмотрела на сдерживаемого Анджеем парня, и, примирительно выставив ладонь вперед, пробормотала:

− Мы просто пришли поговорить. Пожалуйста, ответь на наши вопросы, и тогда мы уйдем туда, откуда пришли.

− Тогда пусть твой друг меня отпустит! − прошипел он, смерив меня презрительным взглядом.

− Анджей, пожалуйста, отпусти его, − почти требовательно протянула я.

Анджей сразу же подчинился.

Мужчина недовольно расправил сбившуюся футболку, и, растерев плечо, вставил ключ в замочную скважину.

Мы вошли внутрь крошечного, пропахшего какими-то травяными настойками помещения.

Мужчина поспешил включить свет, и я сразу же огляделась.

На удивление, все убранство этой странной комнаты резко отличалось от того, что мы видели ранее.

На полу лежал дорогой персидский ковер, вдоль всей задней стены примостился широкий дубовый стеллаж, уставленный старинными манускриптами в темных кожаных переплетах, на корешках которых красовались золотистые надписи на латыни, арабском и английском языках.

В противоположной стороне помещения располагалось несколько кожаных диванов и кресел, между которыми примостился невысокий столик из кипариса. На стеклянной столешнице призывно лежал замысловатый набор для игры в нарды. На стильной железной тумбочке чуть поодаль, примостился огромный плоский телевизор и стереосистема самой последней модели.

Араб прошел вперед, и, сев в шикарное кожаное кресло с высокой спинкой, вытянул ноги на стоящий перед ним внушительных размеров письменный стол:

− Мы, кажется, не успели друг другу представиться… Меня зовут Джаал. Я возглавляю местную общину Аптекарей. А вы, очевидно, мистер Айхлер, раз вам нужен Саид, верно? − он высокомерно посмотрел на стоящего возле двери Анджея.

− Даниель Айхлер − это я, − мягко и непринужденно протянул Даниель, садясь на один из стульев, стоящих перед столом. − Вот уже на протяжении нескольких десятков лет мы с Саидом ведем взаимное сотрудничество по «поставкам».

− Все эти годы вы покупаете у нашего брата донорскую кровь наивысшего качества для какого-то родовитого вампира-миссионера, вы это хотели сказать, не так ли? − насмешливо протянул араб и снова бросил многозначительный взгляд на Анджея: − Почему вампир сам явился в гетто? Вы ведь Связующий, а это означает, что вам, как никому другому известно, что ему нельзя появляться среди Аптекарей!

Я пристально посмотрела на Анджея, который с каждым мгновением начинал выглядеть все хуже. Того крошечного флакончика, которого я нашла в автомобильной аптечке, явно не хватало для того, чтобы полностью удалить его, с каждой секундой все сильнее возрастающую жажду.

− Прошу простить нас за нарушение соглашения… − извиняющимся тоном протянул Даниель. − Но мой хозяин пришел сюда только потому, что волнуется за давнего друга! Мы знакомы с Саидом уже около пятидесяти лет, и сегодня «доставка» по каким-то совершенно неведомым причинам впервые была сорвана. Пожалуйста, помогите нам, а мы, в свою очередь, щедро вас отблагодарим…

Марк, сидящий чуть поодаль в одном из широких кресел, бросал недоверчивые взгляды на Джаала и украдкой поглядывал на меня. В его глазах читалась неподдельная тревога и недоверие.

Даниель засунул руку во внутренний карман пиджака, а затем вытянул оттуда свою чековую книжку.

Хитрые мелкие глазенки Джаала жадно заблестели, когда Даниель взял лежащую на столе перьевую руку и принялся усердно выводить на листке бумаги заветные цифры.

− Это небольшое «пожертвование» сверх обговоренной нами с Саидом суммы за товар. «Маленький подарочек» вашей общине от, скажем… «тайного покровителя»! − Даниель выдержал паузу. − Вы поможете нам, или нет?

Тощая рука араба потянулась вперед и крепко вцепилась самыми кончиками пальцев в протянутую Даниелем бумажку. На его лице проступила довольная ухмылка:

− Ваше «пожертвование» действительно довольно щедрое… − удовлетворенно хмыкнул Джаал и, снова посмотрев на меня, похотливо усмехнулся: − Но, эта маленькая бумажка будет «греть мне сердце» ведь только в том случае, если мы с вами закончим начатую Саидом сделку, я правильно понял?

Даниель нарочито прочистил горло, а затем утвердительно кивнул:

− Нам предстоит довольно долгий путь, мистер Джаал. Видите ли, господин Моретти собирается покинуть Канаду на неопределенное время, и ему необходим довольно солидный запас качественного, ПО-НАСТОЯЩЕМУ «чистого» товара, понимаете?

Я почувствовала, как внутри меня начинает нарастать тревога. Тугой ком сковал горло, предвещая приближение чего-то нехорошего. Сосредоточившись на темной дубовой столешнице, я приготовилась к тому, чтобы в любой момент воспользоваться силой.

− Также, вы должны сообщить нам, где находиться Саид, − твердо произнес Анджей, посмотрев Джаалу прямо в глаза.

Араб снова насмешливо фыркнул:

− Надо же! Первый раз вижу, чтобы вампир так горячо пекся о благополучии Аптекаря…

Ладони Анджея сжались в кулаки. До меня долетел отголосок тихо хрустнувших суставов.

− Если вы не согласны с нашими требованиями, мы просто уйдем… − простодушно отозвался Даниель, и, уже было протянул руку вперед, чтобы забрать чек, но Джаал ловко «увел» его у преподавателя прямо из-под носа.

− Эй, спокойно! Я согласен, согласен… − араб сложил прямоугольную бумажку пополам и вложил внутрь небольшой кожаной записной книжечки, лежащей рядом с компьютерной клавиатурой. − У меня как раз остался небольшой запас того, что вам нужно, − Джаал встал из-за стола и направился к крайней левой секции огромного книжного шкафа. − Того «клиента», кажется, кто-то пришил пару дней тому назад…

Он засунул руку под одну из многочисленных полок и, мгновение спустя, средний шкаф стеллажа с тихим шипением отъехал в сторону вместе с книгами.

Джаал скрылся внутри узкого темного помещения и, пару минут спустя, вернулся с парой зажатых в руках небольших титановых контейнеров, в которых обычно переносили штаммы каких-нибудь опасных вирусов.

− У меня осталась только вторая положительная… − деловито сообщил он. − Саид забрал всю четвертую отрицательную и первую положительную, так что, придется вам довольствоваться тем, что есть!

Джаал подошел к Даниелю, поставил на стоящий рядом с ним стул два заветных чемоданчика, а затем снова сел в кресло.

− И, много у вас… «клиентов»? − спросил Марк с некой долей насмешки в голосе. − Судя по всему, дела идут неплохо…

− Я думаю, что тебя это не касается, парнишка… − недовольно прошипел араб. − Но, благодарю за заботу!

Марк смерил его презрительным взглядом, но, все же сдержался, и ничего так и не ответил.

− Теперь… − протянул Анджей, и, подойдя ближе, оперся ладонями о край стола. − Отвечай, где Саид!

Джаал снова закинул ноги на стол, нарочито выставив подошвы своих армейских кожаных ботинок прямо перед лицом Даниеля, и лениво прикурил сигарету:

− Ваш друг свихнулся. Прошлым вечером он ни с того ни с сего набросился на одного из братьев и заявил, что тот якобы является посланником вампирского Клана…

Я поймала на себе быстрый взгляд Даниеля. Кажется, Киан успел побывать и в гетто перед тем, как напасть на нас в отеле и всех переполошить.

− У него были какие-либо причины для подобных обвинений? − поинтересовался Даниель. − Вы могли не заметить кого-то постороннего на своей территории?

− Это исключено! − злобно заявил Джаал. − Саид словно взбесился! Он попытался атаковать Малика обрубком деревянной ложки, вопя при этом, что он якобы не тот, за кого себя выдает…

Араб выпустил изо рта обильный клуб сизого дыма, а затем продолжил:

− Когда мы попытались остановить драку, Саид в агонии поранил себе руку о разбитый графин, а затем, наспех собрав почти весь запас «товара», свалил в неизвестном направлении.

− Значит, вы даже не попытались ничего проверить? − поинтересовалась я.

− А что мы, собственно, должны были проверять, милочка? − ехидно подметил он, оценивающе оглядывая меня с головы до пят. − По-твоему, нужно было вкатить нашему брату добротную дозу люпития? Опробовать на нем деревянную пулю? Мы же не в девятнадцатом веке живем!

Джаал с наслаждением сделал последнюю затяжку, а затем с силой вдавил окурок в темное дно замысловатой фарфоровой пепельницы. − Саид начал вести себя странно еще несколько недель тому назад. Он уже довольно немолод для Аптекаря, и вероятно просто свихнулся. Его нельзя воспринимать всерьез…

− То есть, ты не знаешь, где он сейчас… − не спросил, а скорее, констатировал факт Марк.

Джаал явно начинал терять самообладание. Ему, очевидно, уже нетерпелось отправить нас прочь и как можно скорее попытаться как-то «реализовать» полученный заработок.

− Отвечаю вам коротко и ясно − Я НЕ-ЗНА-Ю! Вы получили то, что хотели, так что проваливайте… и больше никогда не появляйтесь здесь! По крайней мере, пока с вами этот вампир…

Анджей бросил в сторону араба очередной ненавистный взгляд, а Даниель и Марк тем временем поднялись с кресел, взяли в руки по чемоданчику и направились к двери.

Мы снова оказались в длинном, пропахшем пылью и сыростью коридоре, а затем, в соединенной с кухней, заваленной всяким хламом гостиной.

Когда от входной двери нас отделяло пару добрых метров, я почувствовала, как меня вдруг резко дернуло назад.

Послышался тихий шорох.

Я обернулась и обнаружила, что моя сумочка зацепилась тонким ремнем за ножку одного из перевернутых стульев, стоящих на старом перекошенном столе. Клапан открылся, и на разбросанные по полу отсыревшие книги вывалились моя расческа и кулон, подаренный дедушкой. На одной из раскрывшихся половинок красовалась наша последняя совместная фотография.

Я собралась наклониться, чтобы поднять вещи, но невероятно проворный Джаал меня опередил:

− О столь очаровательной даме просто необходимо заботиться… − игриво прошептал он, а затем похотливо ухмыльнулся: − Кстати, вас мне так и не представили, душа моя…

− Не стоило утруждаться, я сама в состоянии поднять свои вещи… − рассеянно протянула я. − А мое имя вам вообще никак…

Моя ладонь потянулась вперед и едва ощутимо соприкоснулась с ладонью араба.

Я крепко сжала протянутые мне кулон и расческу и, вдруг почувствовала, как по телу пробегает невероятный по своей силе энергетический импульс. На секунду мне показалось, что воздух между мной и мужчиной вот-вот пронзит искра.

− Не может быть… − удивленно прошептал Джаал. Его глаза алчно загорелись, словно у охотника, наконец-то загнавшего дичь в угол: − Ты… ты Диамант!

Марк, стоящий в этот момент возле открытой входной двери, посмотрел вперед и, заприметив стремительно приближающихся к зданию дружков Джаала, пронзительно завизжал:

− Амелия, беги!!!

Мое лицо озарила бледная голубая вспышка.

Звенящий звук стали прорезал воздух, и замысловатые клинки приземлились прямо в протянутые вперед ладони друга.

Раздался оглушительный выстрел.

Марк, резко оттолкнувшись от земли, подпрыгнул вверх. Пуля с резным наконечником пролетела в нескольких сантиметрах от его бедра, и теперь направлялась прямо к моей груди.

Резко, словно по рефлексу, я выбросила ладонь вперед и изо всех сил попыталась сосредоточиться и мысленно «приказать» пуле остановиться.

В тот самый миг, когда мои волосы растрепало по плечам резким порывом ветра, ворвавшегося внутрь помещения сквозь открытую дверь, а маленький, едва заметный кусочек металла завис в воздухе, Марк ловко приземлился на ноги, и одним едва заметным движением, свернул выстрелившему в нас парню шею.

Его тело, словно тлеющая в костре газета, разлетелось на целые мириады мелких пылающих пылинок, которые почти сразу же растворились в воздухе.

− Какого черта?! − гневно выругалась я.

− Значит, это правда! Так вот почему он решил смыться… − проревел бросившийся ко мне Джаал. − Хотел оставить такую «добычу» для себя!

− Оставь ее! − послышался хриплый голос Даниеля, который все это время сидел в углу и крепко зажимал уши руками, пытаясь хоть как-то заглушить звуки раздающихся выстрелов.

Бросив кейс с кровью на пол, он попытался атаковать Джаала, но тот ловко изогнулся, и со всей силы врезал Даниелю прямо под дых. Преподаватель громко захрипел, а затем бессильно рухнул на пол и замер. Его очки слетели на пол, а стекла внутри оправы покрылись трещинами.

Рука Джаала, тем временем, дернулась вперед и попыталась схватить меня за волосы. Я вовремя сгруппировалась и резко отскочила назад.

− Даже не думай к ней прикасаться! − раздался хриплый голос Анджея.

В мгновение ока, он оказался рядом с Джаалом, завел его тощие руки за спину, а затем отшвырнул прочь.

Араб пролетел через всю комнату и с силой ударился затылком о подоконник. Стоящий на нем обшарпанный глиняный горшок слетел вниз и раскололся.

− Амели, ты в порядке? − протянул Анджей, обхватив меня за плечи. − Тебя не задело?

− Порядок… − отозвалась я, еще не до конца придя в себя. После выброса в кровь столь изрядного количества адреналина, я никак не могла сконцентрироваться: − Пуля не успела до меня…

Я не смогла договорить, так как с ужасом уставилась на застывший в воздухе кусочек металла.

Замысловатый корпус пули покрывали мелкие надписи и узоры, чем-то напоминающие те, что были на оружии Стражей.

«Еще бы немного, и этот злосчастный кусок металла лишил бы меня жизни»… − подумала я, и с отвращением стряхнула пулю вниз, словно назойливую паутину.

По улице еще несколько раз пронеслись громкие вскрики, а затем, наступила тишина.

Кажется, охрана гетто была ликвидирована.

− Нужно уходить! − выкрикнул снова появившийся в дверях и жутко запыхавшийся Марк. − Здесь что-то не так. Эти парни снаружи, они оказались…

− «Духами», − констатируя факт, протянул Анджей.

− Они знали, что мы придем. Возможно, кто-то…

Послышался тихий шорох и невнятное бормотание.

Я посмотрела вперед.

Джаал, истерично хватаясь за вытертую спинку кожаного дивана, неуклюже поднялся на ноги и выставил прямо перед собой небольшой серебристый пистолет.

Его лицо покрывал густой слой крови, но даже несмотря на это, я смогла различить застывший в его глазах дикий гнев, перемежающийся с удовольствием, когда его палец нажал на спусковой крючок.

Маленькая пуля с грохотом вырвалась из темного, как январская ночь, выходного отверстия, и стремительно направилась к заветной цели.

Анджей, стоящий прямо передо мной, вдруг резко развернулся, и в тот самый момент, когда маленький серебристый комочек должен был впиться мне прямо в грудь, плотно прижался ко мне своей спиной.

− Нет!!! − завопила я, когда поняла, что лежу на полу, а из груди свалившегося на меня Анджея вырывается дикий вопль.

− Ах ты подонок! − раздался голос Марка, который одним резким ударом заставил араба снова сползти на пол.

Острие одного из его мечей твердо уперлось в тощую грудь Джаала.

− Теперь мы, наконец, получим Диаманта и навсегда освободимся от гнета Клана!!! Они больше не посмеют нам досаждать!!! Они наконец-то оставят нас в покое… − словно зачарованный, бормотал араб.

− Анджей, нет!!! − вопила я, наблюдая, как Анджея начинают сковывать дикие судороги. − Нет, нет же!!!

Слезы ручьем хлынули из моих глаз, капая на его побагровевшую от крови футболку.

− Амелия… − хрипел он, − Я не…

− Не смей покидать меня, слышишь?! − шептала я, с силой тряся его за плечи. − Не смей…

Громкий смех Джаала заполнил комнату:

− Деревянные пули всегда действуют безотказно. Неподходящего дружка ты себе выбрала, дорогая…

− Заткнись, черт тебя подери! − прошипел Марк, с силой врезав арабу ногой по ребрам. − Иначе, клянусь Богом, я из тебя все дерьмо вышибу…

Недолго думая, я развела руки Анджея в стороны и, раскрыв полы его куртки, приподняла край футболки.

Мое сердце с ужасом сжалось, когда я увидела, как его упругий живот беспокойно вздымается вверх и вниз, а из огромной раны в левой части груди, стремительно вытекает темно-бордовая, словно добротное французское вино кровь.

− Я не дам тебе умереть… − прошептала я, скидывая с себя свой пиджак и закатывая рукав джемпера, − Ни за что на свете!

− Амелия, я не думаю, что это хорошая… − начал было Марк.

− Ему это все равно не поможет… − хохотал Джаал, − Он − вампир! Жалкая нежить! Серебро уже сжигает его внутренности изнутри…

Не обращая никакого внимания ни на слова друга, ни на истерический хохот араба, я подняла с пола один из валяющихся там осколков от графина и осторожно провела им по запястью.

Несколько багровых капель упало на губы Анджея. Его глаза уже практически закатились, а руки словно что-то судорожно искали в пространстве.

− Давай! Давай же… − завопила я, плотно прижав руку прямо к его рту.

− Амелия… − прошептал Марк, и с отвращением отвел взгляд прочь.

Я осторожно взяла Анджея за лихорадочно стучащую об пол ладонь. Она была холодной, как у мертвеца:

− Борись, Анджей… − шептала я, − Борись, любовь моя!

− Какая же ты глупая!!! − завизжал Джаал, а Марк снова со всей силы врезал ему по ребрам.

Комната сразу же погрузилась в тишину, нарушаемую лишь булькающими звуками, вырывающимися из груди Анджея.

− Я люблю тебя, мой дорогой. Люблю… − шептала я, надеясь на то, что чудо все же произойдет, и мой план сработает, − Ты должен бороться! Должен…

Я продолжала шептать все это снова и снова, с каждой секундой все сильнее прижимая свое запястье к его губам, пока, наконец, не почувствовала резкую боль.

Сначала губы Анджея лишь слегка заскользили по моей коже, словно пытались «распробовать» сочащуюся из ранки кровь на вкус, а затем, в «игру» вступили и его зубы.

Я чувствовала, как с каждой секундой они все сильнее впиваются в мою плоть.

− Отлично, просто превосходно… − прошептала я и закрыла глаза, чтобы легче переносить боль.

Его тело напряглось, а вторая ладонь с силой начала сжимать мою. Силы стремительно начинали возвращаться к Анджею.

− Бог ты мой… − взволнованно протянул Марк. − Амелия, ты только посмотри!

Я сразу же открыла глаза и посмотрела на Анджея.

Крепко опершись на мою руку, он слегка приподнялся, а затем, оторвал свои губы от раны.

− Черт… − простонал он, стиснув зубы.

Кровь из раны на его груди заструилась сильнее.

− Боже, что происходит?! − с испугом протянула я.

Джаал тряхнул головой и попытался подняться, чтобы разглядеть все происходящее, но Марк с силой надавил ногой на его грудь, и тот повалился обратно на пол.

Анджей отпустил мою ладонь и одним резким движением стянул с себя куртку.

Послышался тихий металлический лязг.

Я увидела, как на пол из его спины выпал окровавленный кусочек дымящегося металла, и как рана на груди прямо на глазах начала затягиваться.

− Анджей… − прошептала я. − Ты… в порядке?

Из его груди вырвался тяжелый вздох, и он снова бессильно рухнул мне на плечо.

Я осторожно прижала Анджея к себе и, почувствовав под ладонями тихое прерывистое сердцебиение, облегченно вздохнула.

− Я думала, что потеряла тебя.

− Я… я бы не справился без тебя! − он отстранился и измученно на меня посмотрел.

− Ты же знаешь, что я готова на все, чтобы…

− Не хочу вас прерывать, но нам нужно срочно уходить… − с тревогой в голосе пробормотал Марк. − Что-то мне подсказывает, что их «глашатые» уже во всеуслышание трубят, что здесь произошла самая настоящая бойня.

− Ты прав, − прошептал Анджей, поднимаясь на ноги. − Только сначала разберемся с еще одной проблемой!

Я оторвала кусок рукава от своего джемпера и плотно обмотала его вокруг раны на запястье, которая болела так сильно, что мне начинало казаться, что я вот-вот сойду с ума.

Анджей резво направился к Джаалу и, схватив его за грудки, с силой прижал к стене:

− Где Саид? Что тебе известно об Амелии? Почему ты и твои дружки на нас напали?

− Я… − глухо протянул он, хватая ртом воздух.

− Ну же! У меня кончается терпение…

Анджей бросил пристальный взгляд на правую руку араба, безвольно болтающуюся в воздухе. Его глаза загорелись ослепительным ярко-синим светом. Послышался тихий хруст. Джаал громко застонал:

− Ладно, ладно! Я все расскажу! Только отпусти меня!

− Как скажешь, − прошипел Анджей и послушно разжал кулак.

Араб грузно грохнулся на пол.

− Это все Саид! На прошлой неделе ему позвонил один из давних клиентов, они встретились, а затем… Он словно обезумел! Стал подозревать всех и вся в измене, в переходе на сторону Клана…

− Кто приставил к вам Духов? − спросил Марк. − Всем прекрасно известно, что это элитная гвардия, защищающая вампирский Клан…

Я вопросительно посмотрела на друга.

− Пару дней назад у нас объявился один парень… − еле слышно протянул Джаал и посмотрел Анджею прямо в глаза, − Он сказал, что он из Клана, и что у него есть для нас предложение. Сказал, что ищет того самого Диаманта из Пророчества, и что если мы поможем его повелителю его заполучить, то тот навсегда освободит Аптекарей от данной много столетий тому назад клятвы верности… что мы, наконец, сможем стать свободными, и нам не нужно будет больше прислуживать вампирам!

− Киан… − протянула я, смерив Анджея и Марка вопросительным взглядом.

− Он не представился, − тихо прошептал Джаал. − Лишь сказал, что на данный момент захват Диаманта − первоочередная цель! Сказал, что он, наконец, «вступил во владение силой», и что теперь все зависит от того, кто первым сумеет его заполучить. Духи были приставлены к нам в качестве второстепенных помощников, которые, в случае опасности смогли бы помочь в неравном бою…

Анджей усмехнулся:

− И ты действительно поверил в то, что после того, как Диамант будет захвачен, Клан просто так позволит вам спокойно уйти? Им вообще нет до вас никакого дела!

− Саид сказал то же самое. Сегодня утром после того, как у него «сорвало крышу», он заявил, что навсегда оставляет общину… Мы пытались его остановить, но он забрал почти все наши «запасы» и смылся!

− Что за бред? − скорчил гримасу Марк.

− Значит, он не упоминал в разговорах имя того с кем тогда встречался? − спросила я.

Джаал отрицательно покачал головой:

− Нет. Он просто сбежал, и все. Сказал, что все мы − глупцы, и не понимаем всей важности той силы, которую хранит внутри себя эта девчонка.

− Раз он так сказал, значит у него в голове еще сохранилась толика здравого смысла… − многозначительно пробормотал Анджей.

Руки Джаала повисли безвольными плетями, он упер взгляд в пол, а затем, с неподдельным удивлением в голосе, протянул, вновь обращаясь к Анджею:

− Почему моя пуля не убила тебя? За всю свою жизнь я отправил на тот свет несметное количество вампиров и тому подобной нежити, но еще ни разу не бывало такого, чтобы на них не действовало мое оружие.

− Все потому, что Анджей не вампир, Джаал… − на одном дыхании выпалила я, с ненавистью посмотрев арабу прямо в глаза, − Думаю, что тебя по каким-то причинам не предупредили о том, что…

− Что?! − истерично протянул Джаал, а его глаза округлились, словно до него только что дошла какая-то неведомая истина. − Дампир? Но я думал, что…

− Что все они либо в Изгнании, либо мертвы? − ухмыльнувшись, протянул Анджей. − Мне с трудом верится в то, что Киан не сообщил вам о том, кто я такой. Киан ведь наверняка знал, что мы придем сюда…

Джаал тупо уставился в пол и громко хрустнул костяшками на пальцах:

− Он сказал, что у него есть свой план по захвату Диаманта, а мы можем понадобиться в случае неудачи… − его зрачки беспокойно бегали из стороны в сторону, − Если это произойдет, то девчонка вместе со своими дружками, вероятнее всего явится сюда, в гетто. Так он сказал.

Повисла пауза. Джаал с огромным усилием сумел оторвать свой взгляд от пола и вновь вымученно посмотрел на Анджея:

− Я заметил в твоем лице какие-то знакомые черты сразу же, как открыл дверь. Мне показалось, что я уже где-то видел тебя раньше… Возможно, вместе с Саидом, когда наша община базировалась в Танжере. Но, это было в середине шестидесятых…

− Значит, за все это время Саид ни разу не обмолвился о том, что делает «поставки» для сына главы Клана? − Анджей пристально посмотрел в темные глаза араба, которые буквально переполнились ужасом.

− Ты… сын Рихарда Мюллера, − скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Джаал, и испуганно попятился к стене. − Ну конечно! Как я мог не догадаться?! Ваше сходство просто поражает…

Джаал снова на мгновение замолчал, а затем обреченно добавил:

− Мы не хотели навлекать на себя гнев Клана…

− Вы не навлекли на себя гнев Клана… − прошипел Анджей, плавно выставляя ладонь вперед, − Вы навлекли на себя МОЙ гнев! Ты предал своего «брата» и всех Аптекарей вместе взятых, вызвавшись помогать вампирам в исполнении их плана против будущего всего человечества! Ты пытался убить моих друзей и… причинил боль моей возлюбленной.

Мое сердце заколотилось в бешеном ритме, стоило мне услышать эти слова. Захотелось сразу же сорваться с места и немедленно броситься Анджею на шею.

− Я всего лишь хотел помочь тем, кого люблю… − тихо прошептал Джаал, и, подняв голову, с мольбой посмотрел Анджею прямо в глаза: − Раз уж ты решил меня убить, то делай все быстро. Не нужно церемониться! Просто сделай это, и все…

− Как скажешь… − Анджей снова приблизился к Джаалу, резко схватил его за футболку, развернул, и, вытянув руки вперед, положил ладони на его горло, собираясь свернуть шею.

− Подожди! − выкрикнула я, и, бросившись вперед, осторожно прикоснулась к плечу Анджея, призывая его остановиться. − Не нужно спешить. Мы ведь не такие, как Клан, верно? Давай поступим благоразумно…

− Что ты имеешь в виду? − в разговор уже вступил Марк. − Этот парень натравил на нас своих дружков, пытался убить Анджея, а еще… помогал Мюллеру в том, чтобы поймать тебя!

Я тяжело вздохнула и строго посмотрела на друга:

− Не нужно, Марк. Я уже приняла решение, − в моем голосе проступили «стальные» нотки. − Мы не будем уподобляться им и становиться убийцами! Мои силы были даны мне не случайно, и я не собираюсь использовать их против обычного человека!

− Но с чего ты…

− Я это чувствую, − ответила я. − Он − всего лишь человек, на котором лежит заклятие. Точно такое же, как и на Даниеле. Только, увы, далеко не добровольное…

− Боже, Даниель! − вдруг выкрикнул Марк и бросился к преподавателю, который до сих пор безжизненно лежал на пыльном грязном ковре. − Мы совершенно о нем забыли в этой безумной суматохе…

Друг опустился на колени и положил пальцы Даниелю на неестественно вывернутое запястье.

− Черт… − рассеянно прошипел он. − Кажется, дело дрянь. Он не дышит…

− Я знаю, что делать, − отозвался Анджей. − Позволь мне.

Грациозной походкой он направился к Даниелю и склонившемуся над ним Марку, а я, тем временем, опустилась перед Джаалом на корточки и, посмотрев ему прямо в глаза, тихо, но при этом невероятно твердо, протянула:

− Скажи, та девочка, которую мы видели наверху… Она твоя дочь?

Араб гневно посмотрел на меня в ответ, но пару секунд спустя, все же неохотно кивнул.

− Если ты хочешь, чтобы у вас все было в порядке, то ты должен дать мне обещание, что больше никогда не свяжешься с Кланом, и особенно, с Рихардом Мюллером! Он самое настоящее чудовище… − я изо всех сил пыталась вложить в свой голос всю убедительность, на которую только была способна. − Мне кажется, что для тебя самый лучший вариант сейчас заключается в том, чтобы собрать всех своих людей, и убраться из Канады как можно скорее. Мюллер не простит вам столь чудовищной ошибки, и ты это прекрасно знаешь.

− Почему я должен тебя слушать? − громко и отчетливо протянул он, во всей «красе» выдавая свой иноземный акцент. − Ты ведь сама заодно с исчадием ада! Только не говори мне о том, что он другой…

Джаал снова выдержал паузу, а затем добавил:

− Рано или поздно его естество затмит ему разум, и он попытается убить тебя. Даже несмотря на то, что он лишь наполовину вампир… и несмотря на то, что он тебя любит.

В голове эхом отозвались слова Андрея. Еще вчера вечером он сказал мне то же самое.

Я смерила Джаала многозначительным взглядом и открыла, было, рот чтобы ответить, но, увы, так и не нашлась с подходящим ответом.

Мне не оставалось ничего другого как бессильно отвернуться и осознать тот факт, что в словах этого тощего, перепуганного уставшего человека есть доля правды, которую я никогда не буду в состоянии принять.

Марк старательно придерживал затылок Даниеля, а Анджей тем временем надрезал свое запястье еще одним осколком от графина и подставлял его ко рту нашего преподавателя. Даниель, сначала лежавший без движения, вдруг беспокойно, словно ему снился дурной сон, завозился. На его бледном лице застыла гримаса отвращения. В этот самый момент Анджей поднял глаза и посмотрел на меня. Я знала, что он слышал все, что сказал Джаал. До последнего слова.

− Учитывая все произошедшее, мы имеем полное право на то, чтобы прикончить тебя… но, как бы там ни было, я не из тех, кто понапрасну будет проливать чужую кровь ради отмщения, − пробормотала я, глядя прямо перед собой. − Я хочу, чтобы ты посвятил себя заботе о дочери и навсегда забыл обо всем, что произошло здесь сегодня. Обо мне, об Анджее, Клане и всем том, что связывает тебя с этой, закрытой для непосвященных, стороной жизни. Я отпускаю тебя, но с одним условием…

− И, с каким же? − протянул араб, понимая, что выбора у него все равно нет.

− Просто скажи нам, где найти Саида… − я снова посмотрела на Анджея, а Анджей, в свою очередь, вопросительно уставился на Джаала. − Обещаю, мы уйдем сразу же после того, как ты ответишь.

− Пусть пообещает он… − прошептал Джаал и бросил недоверчивый взгляд в сторону Анджея.

Послышалось громкое хрипение. Даниель резко открыл глаза и дернулся вперед:

− Что… что случилось? − протянул он.

Анджей тем временем поднялся, подошел к Джаалу и протянул ему руку:

− Я обещаю, что мы больше никогда не побеспокоим ни тебя, ни твоих родных.

Я выжидающе смотрела на зависшую перед лицом Джаала жилистую ладонь Анджея.

Мгновение спустя, неуверенная, трясущаяся от страха смуглая ладонь араба легла в нее.

− Да будет так… − прошептал он.

− Так, где нам искать Саида? − спросила я, понимая, что консенсус достигнут.

− Я не знаю, где именно вам стоит его искать. Повторюсь, что в последнее время он был не в себе… − Джаал сосредоточенно уставился в одну точку, словно что-то припоминая, а затем неуверенно добавил: − Кажется, он постоянно нес какой-то бред о каком-то «кубике-рубике»…

− «Кубике-рубике»? − правая бровь Анджея удивленно изогнулась.

− Ну, да, − Джаал бессильно развел руками. − Перед тем, как исчезнуть, он сказал, что пару дней будет ничего не делать и играть в кубик-рубик!

− Кубик-рубик? − протянула я. − В детскую игрушку?

− Спасибо, − совершенно неожиданно протянул Анджей и помог мне подняться. − Мы уходим, как и обещали. Ты должен быть благодарен за то… − его прекрасные, синие как сапфир глаза, мимолетом скользнули по моему лицу, − …что Диамант заступилась за тебя. Иначе, я просто свернул бы тебе шею.

Пару минут спустя Анджей вырулил обратно на шоссе, и мы умчались прочь из этого грязного захолустья.

− Как ты понял, что нам нужно ехать именно сюда? − протянул Марк, глядя на замысловатое здание, чем-то напоминающее положенные друг на друга кубики.

Мы стремительно поднимались по уходящей в холм пешеходной дорожке. Несмотря на то, что уже начинало смеркаться, завтрашний день, кажется, обещал быть теплым и солнечным, так как небо полностью прояснилось, а наши лица были освещены бледным светом от скрывающегося прямо за горизонтом солнца.

Я понятия не имела, сколько времени мы провели в том отвратительном грязном доме на окраине Монреаля.

− Саид сумел нажить неплохое состояние, выполняя заказы для вампиров, и в шестидесятые годы, когда было объявлено о новом строительном проекте под названием «Хабитат», он вложил все накопленные деньги в него. Как и любой другой Аптекарь, он привык постоянно жить в общине… − сказал Анджей.

− Но даже Аптекарю иногда хочется побыть наедине с собой, − вставил Даниель, идущий слева от меня.

Вид преподавателя, несомненно, оставлял желать лучшего. Он совершенно точно все еще никак не мог прийти в себя:

− Когда Саида одолевали приступы меланхолии, он всегда говорил, что ему нужно побыть одному и «поиграть в «кубик-рубик»». Под этим он всегда подразумевал одно: запереться у себя в квартире и никуда не выходить в течение нескольких недель.

− Значит, никто в общине не знает об этом месте, − заключила я, кивнув в сторону аккуратненького дворика, погруженного в тень, падающую от нависших друг над другом балконов-лоджий.

− Об этих апартаментах знали только я, Даниель и… Оливия, − пробормотал Анджей и открыл небольшую деревянную калитку.

− Как вы себя чувствуете? − поинтересовался Марк, придерживая преподавателя под спину. − Вид у вас, мягко сказать, так себе…

− Спасибо за заботу Марк, мне уже лучше, − прошептал Даниель в ответ, проведя ладонью по затылку. − Правда, голова все еще немного гудит.

− Спасибо за то, что пытались помочь мне, − благодарно произнесла я, когда мы вошли внутрь прохладного темного фойе.

Преподаватель мягко улыбнулся:

− Не уверен, что мне действительно удалось бы как-нибудь помещать, но, как бы там ни было, благодаря моей отчаянной глупости ты хотя бы сумела не дать себя в обиду.

− Да уж, приложил он вас крепко… − шутливо протянула я и одарила его добродушной улыбкой.

Даниель улыбнулся в ответ, но почти сразу же его лицо исказилось очередной страдальческой гримасой.

Поднявшись на последний этаж, мы подошли к завершающей коридор двери, на которой красовалась табличка с аккуратно выведенной надписью «143».

Анджей пристально посмотрел на небольшой золотистый замок.

Почти сразу же в ответ послышался тихий щелчок, а дверь с тихим скрипом отворилась.

Нашему взору предстала темная, пропахшая пылью и кипарисом прихожая.

− Саид? − протянул Анджей. − Саид, ты здесь? Это Анджей…

Ответом ему была «давящая» на слух и пугающая до ужаса тишина.

Анджей сразу же обернулся и крепко взял меня за руку.

После всего, что сегодня произошло, я чувствовала себя невероятно разбитой и изможденной. Сейчас я бы все отдала за то, чтобы принять горячий душ и немного поспать, но, увы, прекрасно понимала, что сейчас это невозможно.

− Кажется, здесь никого нет… − прошептал Марк, вглядываясь в царящий в помещении полумрак.

− Я посмотрю там, − отозвался Даниель, и указал пальцем в сторону небольшого коридора ведущего на кухню.

− Вы уверены, что вам лучше, Даниель? − протянула я, а преподаватель беззаботно махнул рукой.

− Амелия, я же сказал… Все в порядке! Не нужно меня постоянно опекать…

Я удивленно посмотрела на преподавателя, впервые услышав неподдельное недовольство в его голосе.

− Думаю, я в состоянии самостоятельно добраться до кухни.

С этими словами он скрылся за темным поворотом.

Вокруг царил почти идеальный порядок (ну, не считая приличных слоев пыли, покрывающей все вокруг).

Каждый журнал, каждая статуэтка, каждая книга и ваза стояли точно на своем месте. На светлых стенах красовались замысловатые картины в стиле авангард, а на бежевых диванах с прямоугольными спинками и округлыми подлокотниками, в творческом беспорядке было разбросано великое множество мелких мягких подушечек-думок, таких же темных, как и аккуратные тонкие штрихи на картинах.

− Я кое-что нашел! − послышался из кухни приглушенный голос Даниеля.

Марк прошел вперед и, схватившись руками за тяжелые темно-синие портьеры, резко развел их в стороны.

− О, Боже! − вскрикнула я, машинально прижимаясь к Анджею.

− Я нашел наши контейнеры! − объявил Даниель, появившийся в дверном проеме. − Весь запас здесь, на кухне, в холодиль…

− Мы тоже кое-кого обнаружили, − сообщил Анджей.

В широком мягком кресле, обитом ярко-оранжевым винилом, восседал худощавый смуглый мужчина с длинными кучерявыми волосами.

Его крупные, но при этом, невероятно выразительные карие глаза были открыты и бессмысленно смотрели прямо перед собой. Одна рука мужчины безвольно свисала с подлокотника, а вторая крепко сжимала стакан из толстого стекла на четверть заполненный виски. Его грудь беспокойно вздымалась.

− Саид… − прошептал Анджей, медленно приближаясь к арабу. − Саид, это я, Анджей. Ты помнишь меня?

−Что с ним? − недоумевающее пробормотал Марк.

− Кажется, он находится в состоянии транса… − заключил Даниель, прищурив глаза. Без очков ему явно было некомфортно. − Мы опоздали. Кто-то основательно прочистил ему мозги. Это состояние глубокого кататонического ступора …

− Но, кто мог сотворить с ним такое? − вопросительно протянула я. − Не думаю, что у Киана хватило бы возможностей на то, чтобы…

− Думаю, здесь не обошлось без Каролины, − отозвался Анджей. − Насколько мне известно, только она способна на нечто подобное.

− Кто такая эта Каролина? − я сузила глаза, сразу же ощутив, как внутри снова начинает нарастать чувство безудержной ревности.

− Это сестра Лауры, − пояснил Даниель. − Той самой вампирши, что напала на тебя в пражском аэропорту вместе с Кианом.

Анджей опустился на колени и, заглянув Саиду в глаза, взял его за бессильно свисающую с подлокотника ладонь:

− Саид, слышишь ли ты меня сейчас? Мне нужна твоя помощь, друг мой… Кто посмел сотворить с тобой такое? Кто посмел омрачить твой рассудок?

Увы, все было тщетно. Саид по-прежнему не двигался с места, а с его губ не сорвалось и звука.

Анджей сконцентрировался, и осторожно положил свои широкие ладони на покрытые густыми черными волосами виски мужчины. Его прекрасные глаза поспешили закрыться.

− Ну, что там? − протянул Марк пару минут спустя.

Послышался тяжелый вздох:

− Не выходит. Я не могу пробраться в его голову. Кто-то «поставил» барьер…

На секунду в помещении снова воцарилась тишина.

− Проклятье! − Анджей со всей силы стукнул кулаком по прозрачной столешнице стоящего рядом журнального столика, и тот с диким грохотом разлетелся на мелкие, искрящиеся словно бриллианты, кусочки. В его глазах застыл гнев.

Я непроизвольно вздрогнула.

Впервые я увидела Анджея таким раздосадованным.

Перед глазами сразу же предстала картина, рисующая его в те времена, когда одним из его постоянных туалетов была форма СС.

− Значит, ты не сможешь ему помочь? − еле слышно протянула я.

Он отрицательно покачал головой, а затем, что-то подсчитав в уме, спросил:

− Даниель, на кухне есть все, что нам нужно?

− Несколько контейнеров, примерно по шесть капсул. Думаю, что это именно тот «заказ», который Саид должен был доставить. Он даже не пытался его спрятать…

− Марк, − обратился Анджей к другу, − пожалуйста, спустись вниз, и подгони машину к заднему выходу. На балконе в это время суток чаще всего торчат жильцы, поэтому лучше перестраховаться. Нам не нужно, чтобы кто-то увидел, как мы будем загружать все это в багажник…

Марк покорно кивнул головой и, ловко поймав ключи, брошенные Анджеем, поспешил отправиться наружу.

− Даниель, мы с тобой должны все собрать и проверить, нет ли где-нибудь чего-то, что могло хотя бы немного пролить свет на происходящее…

Даниель так же кивнул в ответ, и они уже, было, направились на кухню, когда в диалог вступила я:

− А что делать мне?

− Пожалуйста, побудь рядом с ним, − прошептал Анджей, бросив на Саида долгий, наполненный бесконечным состраданием взгляд. − Не хочу, чтобы он пока оставался один.

С этими словами он скрылся на кухне вместе с Даниелем.

Мне было жутко не по себе в этой пропахнувшей пылью квартире, а оставаться наедине с совершенно незнакомым мне человеком и вовсе не хотелось. Но, как бы там ни было, я не могла подвести Анджея.

С трудом проглотив застрявший в горле комок, я медленно приблизилась к Саиду и осторожно коснулась его холодной руки своими влажными пальцами:

− Вы меня слышите, Саид? − прошептала я, надеясь, что это хоть как-то поможет. − Меня зовут Амелия. Я − тот самый Диамант из Пророчества…

Ответом мне так же была тишина, но, несмотря на это, я почему-то продолжала говорить:

− Если вы меня слышите, то подайте какой-нибудь знак. Согните большой палец, например…

Несколько минут я безуспешно пыталась привести Саида в чувство, но все было тщетно.

Он все так же безразлично смотрел в одну точку и крепко сжимал в левой руке стакан с виски.

До моего слуха долетал приглушенный лязг металла и кухонной посуды.

Медленно поднявшись с корточек и устало зевнув, я, не придумав ничего интереснее, прошла вперед и отворила широкие стеклянные двери, ведущие на просторную террасу.

Прохладный вечерний воздух нежно «обласкал» мне лицо и растрепал волосы по плечам.

Солнце садилось.

Я с наслаждением прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Легкие «раскрылись», словно крылья бабочки, впустив внутрь себя ароматный запах зеленой листвы и протекающей рядом реки.

На секунду мне показалось, что я оказалась в другой вселенной.

Все окружающее словно исчезло на мгновение, сгорело, как вылетевший из костра пепел, соприкоснувшийся с ветром.

Вокруг царила почти идеальная тишина, нарушаемая лишь отдаленным гудением автострады да журчанием воды в канале.

Пару мгновений я провела в полном спокойствии, буквально «растворяясь» в витающем вокруг меня теплом воздухе, но тут, совершенно неожиданно, прямо за спиной послышался тихий лязг стекла.

Мои глаза распахнулись.

Я резко обернулась, и почти сразу же приложила ладони к губам, чтобы не закричать.

Прямо передо мной стоял Саид и пристально смотрел мне в глаза.

− О, Боже… − протянула я. − Саид, как вы…

− Она говорила, что ты придешь.

Я недоумевающее посмотрела на мужчину:

− Кто говорил?

Естественно, Саид не ответил. Его глаза горели безумным огнем, а смуглая кожа была покрыта блестящей испариной.

− Она сказала, чтобы я отдал это тебе… − бормотал он глубоким, наполненным замысловатым, точно таким же, как и у Джаала, акцентом голосом, − Она сказала, что ты поймешь.

На секунду мне показалось, что воздух стал холоднее, так как мужчину вдруг начала одолевать мелкая дрожь.

Из его груди вырвался тихий стон, а взгляд вдруг стал невероятно пристальным и абсолютно осознанным:

− Твой путь только начинается, Диамант… − прошептал он. − А вот мой, к величайшему сожалению, уже пришел к своему логическому завершению.

− Но, что вы хоте…

Холодные смуглые пальцы Саида коснулись моей ладони и вложили внутрь непонятный предмет, чем-то напоминающий песочные часы, заключенные в идеальный золотой круг. В самом центре этой замысловатой штуковины красовался огромный красный рубин.

− Я с самого начала знал, что обречен…

− Саид, вы… − начала, было, я, а затем заметила, что его глаза снова начинают стекленеть.

− Вы не сможете отобрать у меня мой рассудок! Вы его не получите! Никогда! − громко завопил Саид, и, с силой оттолкнув меня в сторону, со всех ног бросился вперед.

− Нет, умоляю вас, не надо! − закричала я, но было уже поздно.

С трудом переставляя ноги, я, словно в тумане, медленно прошла вперед по выложенному декоративной плиткой полу, и трясущимися руками схватилась за кованый медный поручень ограждения.

− Амелия… − словно откуда-то издалека, послышался обеспокоенный голос Анджея. − Что случилось?

Я была не в состоянии произнести ни звука.

Мой взгляд был целиком и полностью прикован к тому, что было внизу.

− Что происходит? − слева от меня возник запыхавшийся Даниель. На его правом плече висела внушительная по размерам спортивная сумка. − Господь Всемогущий… − протянул он пару секунд спустя.

Возле входа в здание, на идеально ровном сером асфальте, распластался Саид.

Его руки и ноги были вывернуты как у оброненной ребенком тряпичной куклы, а вокруг головы, обрамленной густой копной черных, как вороново крыло волос, растеклось огромное кровавое пятно.

Глава тринадцатая. Побег

Монотонный гул реактивных двигателей навевал дремоту. Ровно полчаса тому назад я, Анджей, Даниель и Марк вылетели из Международного аэропорта имени Пьера Эллиота Трюдо в Лондон.

− Наш самолет приземлится в Международном аэропорту Хитроу в двадцать один час тридцать шесть минут по местному времени, − прозвучал из глубин интеркома отрывистый голос стюардессы. − Спасибо за то, что выбрали «Бритиш Эйрлайнс».

Я облегченно вздохнула, бесконечно радуясь тому, что пару часов можно будет посвятить отдыху от всего произошедшего. Удобное широкое кресло и замечательные прохладительные напитки вкупе с легкими закусками, предоставляемые пассажирам первого класса, были как нельзя кстати.

Скинув с ног босоножки, я огляделась вокруг. Просторный, вычищенный до блеска салон был наполовину пуст. Одна из стюардесс ретировалась прочь несколько секунд назад вместе со своей железной тележкой.

На соседнем ряду, с воткнутыми в уши наушниками, в кресле дремал совершенно вымотавшийся Марк.

Я знала, что он изо всех сил старался держаться и не подавать вида относительно своих переживаний насчет Кейши, но сейчас все было буквально налицо. Мне с невероятным трудом удалось уговорить друга хотя бы немного поспать.

Прямо передо мной сидел Даниель. Его черная макушка с забавными завитками, виднеющаяся из-за высокой спинки, то исчезала, то появлялась вновь. Было слышно, как его пальцы с невероятной скоростью порхают по клавишам компьютера.

Пожилой джентльмен, сидящий у самого входа, был увлечен чтением книги, а молодая парочка, сидящая позади, заговорщически щебетала друг с другом. Огромная плазменная панель, висящая под самым потолком, по всеобщему желанию была отключена.

Сделав обильный глоток прохладного зеленого чая с мятой, я откинулась на кожаную бежевую спинку и прикрыла глаза. Мысли в голове текли стремительным потоком. Бесконечное беспокойство за друзей не давало мне покоя ни на секунду, перемежаясь с неподдельным чувством ужаса, вызванного внезапным самоубийством Саида.

«Боже… − подумала я, − Как же я устала! Что, если у меня не хватит сил на то, чтобы справиться с Мюллером и его подручными?! Я ведь совсем недавно узнала о своих способностях, и поэтому совершенно не готова к тому, чтобы в полной мере их использовать».

Шепот сзади прекратился и сменился тихим посапыванием. Кажется, молодые люди заснули.

«Амелия, возьми себя в руки! Сейчас не время впадать в панику. Ты должна приложить максимум усилий для того, чтобы спасти Кейшу и Андрея! Они же одни из твоих самых лучших друзей… − настраивала я себя. − Ты должна попытаться их спасти и принять, наконец, тот факт, что ты не такая, как все остальные».

По моему лицу вдруг «скользнул» приятный холодок.

Я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и нехотя открыла глаза. Прекрасное, идеально вылепленное лицо Анджея застыло в нескольких сантиметрах от моего. Пару секунд его сапфировые глаза пристально меня изучали, а затем он улыбнулся и тихо прошептал:

− Как себя чувствуешь?

− Где ты был? − отозвалась я, и, поджав под себя ноги, приложила правую щеку к мягкой поверхности сиденья. − Ты исчез сразу же вскоре взлета…

− Скажем так… я улаживал кое-какие личные дела.

С этими словами Анджей вытянул из кармана джинсов маленький прозрачный пузырек, на стенках которого виднелась едва заметная бордовая пленка, и, немного смущенно продемонстрировал его мне.

− Ты выглядишь гораздо лучше… − прошептала я, проведя ладонью по его безупречному подбородку.

− Все благодаря тебе, − его ладонь мягко накрыла мою. − Ты даже не представляешь, что сделала для меня сегодня.

Вдруг его взгляд помрачнел, и он почти сразу же приказным тоном добавил:

− Но, все же, пообещай, что больше никогда так не будешь рисковать из-за меня.

− Не могу… − тихо протянула я в ответ. − Ведь Мария тоже делала для тебя нечто подобное.

Я на мгновение замолчала, а затем, сама того не ожидая, вдруг спросила:

− Расскажи, какой она была?

− Какой она была? − тихо протянул Анджей, удивленно посмотрев на меня. − Ну, наверное, не такой, как все остальные девушки. А почему ты спрашиваешь?

− Мне просто стало интересно.

В салоне вдруг снова появилась стюардесса и направилась прямиком к нам.

− Могу я предложить вам что-нибудь еще? − заигрывающе протянула она, обращаясь скорее к Анджею, чем ко мне. Ее зеленые глаза так и впивались в него жадным взглядом.

− Не могли бы вы быть столь любезны, и принести плед для леди? − вежливо протянул Анджей, ни на секунду, не отводя от меня своего сводящего с ума взгляда. − А то здесь довольно прохладно.

− Да, конечно… − разочаровано протянула девица и, резко отстранившись, нехотя пошла выполнять поручение.

− Так на чем мы остановились? − почти игриво протянул Анджей.

− На том, что у тебя стало на одну поклонницу больше, − улыбнувшись, немного ехидно подметила я. − И еще на Марии.

− Мария… − в глазах Анджея проступило что-то отдаленно похожее на грусть, наполовину смешанную с нежностью. − Знаешь, Мария никогда не хотела жить по правилам. Была очень амбициозна, любознательна, независима. Настоящий боец!

Он поставил свой локоть на подлокотник, и, уперевшись большим пальцем в подбородок, а указательным в висок, продолжил рассказ:

− В то время, когда все девушки ее возраста мечтали только о том, чтобы поскорее выйти замуж и обзавестись семьей, при этом, желательно, заполучив в качестве супруга состоятельного чистокровного арийца, Мария мечтала о том, чтобы собрать группу и отправиться в экспедицию в далекие страны и обнаружить утраченные древними цивилизациями знания. Мечтала о том, что однажды ей посчастливится найти что-то такое, что в корне сможет изменить жизнь всего человечества к лучшему. Когда ее немногочисленные подруги без умолку трещали о моде и обсуждали чужих любовников, Мария размышляла о теории происхождения видов, рассуждала о генетике и коллапсарах…

− «Коллапсарах»? − вопросительно протянула я.

− Так до 1967 года в астрофизике назывались черные дыры, − пояснил Анджей.

− А как вы с ней познакомились? – я, последовав его примеру, так же подперла ладонью подбородок. Самолет едва заметно затрясло.

− Она пришла на один из приемов, организованных Мюллером. Там была целая толпа пустоголовых, развращенных девиц. Читая их мысли, я не испытывал ничего, кроме отвращения. Все как одна, думали только об удовлетворении своих плотских желаний, а затем, рисовали в голове нашу будущую совместную жизнь, мирно протекающую под покровительством правящей верхушки Рейха.

Анджей ненадолго замолчал, а затем грустно усмехнулся:

− Как же я ненавидел эти сборища! Мюллер постоянно твердил, что я должен как можно чаще «выходить в свет» и заводить нужные знакомства, что скоро мы добьемся невероятных высот и вся Германия, да что там, весь мир падет к нашим ногам! Он был просто одержим идеей мирового господства…

− По-моему, он и сейчас не особо изменил свои приоритеты… − протянула я, а затем сразу же замолчала, давая понять, чтобы Анджей продолжал рассказ.

− Когда я увидел ее, в моей душе словно произошел некий переворот. Мы говорили несколько часов напролет, совершенно позабыв обо всем и обо всех. Мюллер был в бешенстве оттого, что я умудрился пропустить знакомство с несколькими «выгодными» для него пассиями, а мне было абсолютно все равно. Я всю ночь думал только о Марии. Мне не давали покоя ее прекрасные голубые глаза, ее золотистые волосы и ослепительная улыбка. А еще, запах ее горячей молодой крови.

− Как она отреагировала, когда узнала, что ты… − я запнулась, − …что ты «другой»?

− Мария сказала, что поняла это сразу же, как только увидела меня… − Анджей немного смутился, − … и сама предложила испробовать своей крови. Ей хотелось увидеть, каким я становлюсь, когда мной завладевает жажда.

Мне стало не по себе от услышанного. Кажется, Мария оказалась вовсе не такой, как мне казалось ранее.

− Она никогда не была особо добрым человеком, Амелия… − вдруг протянул Анджей, очевидно догадавшись о моих мыслях. Его и без того тонкие губы, вытянулись в тугую полоску. − Да, она, несомненно, стремилась к тому, чтобы делать людям добро, но при этом, старалась ограничиться «чужими руками». Все сводилось лишь к разговорам. Действием все ее задумки подкреплял кто-то другой. Кто-то, кем она могла воспользоваться при удобном случае…

Повисла пауза, а затем Анджей продолжил вновь:

− Мария умудрилась обречь на смерть ни одного бедолагу, польстившегося на ее невероятную, почти дьявольскую красоту. Я знал о ее непомерном эгоизме и высокомерии, но, увы, ничего не мог с собой поделать. Мария сводила меня с ума. Я любил ее больше жизни. Когда мы оставались наедине…

Я почувствовала, как у меня в груди вновь зашевелилось неподдельное чувство ревности.

− Она сама просила меня это делать, понимаешь? − протянул Анджей, бросив на меня короткий взгляд. − Не то, чтобы мне это не нравилось, но Мария буквально требовала. Она говорила, что в такие моменты я «особенно прекрасен и страстен». Ради достижения своей цели она могла спокойно переступить через волю человека, заставив его поступать так, как захочет она. И все это благодаря силе ее невероятного обаяния…

Из груди Анджея вырвался вздох. В этот момент как раз вернулась стюардесса и вручила мне плед.

Я любезно поблагодарила девушку, которая, кажется, успела смягчиться за время своего отсутствия.

Пару мгновений спустя в салоне снова стало тихо, а Анджей продолжил:

− Порой, Мария бывала невероятно вспыльчивой, и мы могли не разговаривать друг с другом по несколько дней, но потом вновь мирились, понимая, что не можем друг без друга.

Он тяжело вздохнул.

− Знаешь, а ведь сейчас мне кажется, что я и вовсе никогда не знал ее по-настоящему. Странная штука − чувства.

− Знаешь, Анджей… − тихо протянула я, посмотрев прямо перед собой, − … сейчас мне хочется быть предельно откровенной с тобой.

Я почувствовала, как кровь предательски приливает к щекам, а слова начинают путаться:

− Каждый раз, когда ты упоминаешь о ней, Оливии, или еще какой-нибудь женщине, присутствовавшей в твоей прошлой жизни, я буквально начинаю сходить с ума… − убрав волосы с лица, я пристально посмотрела ему в глаза. − Ревность так и начинает пожирать меня изнутри. Я понимаю, что это глупо, что, возможно, я веду себя как ребенок…

Анджей выжидающе ждал, когда я, наконец, закончу свой монолог.

− Я понимаю, что Мария − неотъемлемая часть твоего прошлого. Она та женщина, с которой ты планировал связать свою дальнейшую жизнь, и мне действительно искренне жаль, что ваша с ней история закончилась вот так.

Марк вдруг громко засопел, а небольшая подушечка, подложенная под его шею, бесшумно свалилась на пол. Самолет снова резко качнуло.

− Ты уже не раз говорил о своих чувствах ко мне… − еще тише продолжила я. − Но, иногда мне кажется… − моя рука легла Анджею на грудь, туда, куда его несколько часов назад ранил Джаал, − …что все это не по-настоящему.

− Что ты имеешь в виду? − Анджей помрачнел, а его глаза вдруг изменили цвет с синего на темно-зеленый.

− Иногда я думаю, что тебе только кажется, что ты любишь меня… − Я посмотрела прямо перед собой. − Возможно, ты слишком долго был один, а я просто стала первой, кто попался под руку.

− Амелия, как ты можешь! − протянул он, заглядывая мне в глаза.

− Анджей, я люблю тебя, − слишком громко заявила я, заставив спящую на задних креслах парочку беспокойно зашевелиться. − Полюбила сразу же, как только увидела! Я готова умереть за тебя…

Голос предательски сорвался, и я еле слышно спросила:

− Есть ли у меня хотя бы какой-то шанс на то, что однажды ты полюбишь меня так же сильно, как и ее?

Горькая слеза, скатившаяся со щеки, приземлилась на мою бежевую штанину и тихо растеклась в корявое неровное пятнышко.

Анджей ничего не ответил. Вместо этого его ладони подались вперед и крепко прижали мое лицо к своему.

Поцелуй, которым он меня одарил, был таким страстным и нежным одновременно, что я едва не задохнулась, совершенно позабыв о том, что нужно дышать.

По телу пробежала приятная теплая волна, заставившая затрепетать от наслаждения. Его пальцы жадно вплелись в мои волосы, а мои, в свою очередь, с силой вжались в его плечи.

− Неужели ты не понимаешь, что я не могу жить без тебя… − задыхаясь, прошептал он, продолжая покрывать мою шею поцелуями. − Амелия, ты − самое важное, что сейчас есть у меня в жизни! Ты добрая, отзывчивая, благородная девушка, которая на все готова пойти ради спасения дорогих сердцу людей…

Его прекрасное лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего, а пристальный, наполненный любовью взгляд, буквально «проникал» под кожу:

− Твое огромное, наполненное любовью и состраданием сердце − то главное, что отличает тебя от нее. Мария всегда была эгоисткой, не способной понять чувство самопожертвования или искренней дружбы. Ее волновала только своя собственная правда…

− Пожалуйста, ответь на мой вопрос, − прошептала я, с трудом сдерживая свое прерывистое дыхание. − Мне это нужно.

− Я люблю тебя, Амелия Гумберт, − прошептал он, снова целуя меня в губы. − Люблю так, как никогда никого не любил. Ты самое нежное и чистое создание, какое я когда-либо встречал. Я полюбил тебя сразу же, как только ты появилась в моей жизни…

Анджей крепко прижал меня к своей груди.

− Сначала, как веселую добродушную девчушку, а затем и как молодую, сводящую меня с ума женщину.

К щекам снова прилил предательский румянец. Я была почти уверена в том, что Даниель, не смотря на грозно грохочущий в его наушниках «Танец рыцарей» Прокофьева, слышал все, о чем мы с Анджеем говорили.

− Почему ты раньше не появился в моей жизни? − спросила я, больше обращаясь к самой себе, нежели к Анджею.

− Я не мог, − прошептал он, целуя меня в макушку. − Если бы я выдал свое присутствие, то Клан мигом выследил бы тебя и твоих родных. Ты же знаешь, сколько сил твой дед потратил на то, чтобы найти убежище для вашей семьи. Он хотел, чтобы ты хотя бы немного пожила нормальной, беззаботной жизнью.

− Я совершила так много ошибок. Причинила любящим меня людям столько боли… − я закрыла глаза и плотнее прижалась к нему. − Например, в восемнадцать, сразу же после того, как мне вручили водительские права, я без разрешения взяла папину машину и едва не попала на ней в большую аварию.

− Но, не попала же, − ехидно подметил Анджей.

− Только не говори, что меня тогда остановили не те столбы для парковки великов… − протянула я, понимая, что тут не обошлось без его присутствия.

− Ну не знаю... может, и он, − ответил он, едва сдерживая смех.

Сон неумолимо начал «затягивать» меня в свои крепкие сети. Я чувствовала, как я все глубже начинаю погружаться в приятное забытье:

− А еще, я имела дурость связаться с Эдуардом, − с губ сорвался тяжелый вздох. − Несмотря на то, что родители предупреждали меня насчет его семьи, я все равно дала свое согласие на свадьбу, а после всего случившегося, еще и повела себя как последняя идиотка, попытавшись покончить с собой.

Анджей молчал. Его руки все крепче прижимали меня к себе, а губы нежно целовали меня в лоб и макушку:

− Сейчас все это уже не имеет никакого значения… − его хрипловатый голос слышался уже откуда-то издалека, − …потому что теперь все будет по-другому.

− Почему? − еле ворочая языком, протянула я.

− Потому что теперь я рядом с тобой, а это означает, что никто и никогда больше не посмеет тебя обидеть. А сейчас спи, любовь моя. Спи, и ни о чем не думай.

Я все еще слышала тихое, похожее на песню, мурлыканье Анджея, хотя сама уже была где-то далеко.

Я словно парила далеко за пределами вселенной, а его бархатистый голос «вел» меня сквозь это бесконечно долгое «путешествие» совсем как путеводная звезда. В этот самый миг, я впервые за долгое время, наконец, снова почувствовала себя самым счастливым человеком на земле.

Пару часов спустя мы приземлились в аэропорту Хитроу, а я, наконец, почувствовала себя полностью отдохнувшей и готовой к предстоящим поискам.

Наша с Анджеем откровенная беседа, расставившая, наконец, все точки в наших отношениях, придала мне невероятных сил и уверенности в успешном исходе дела, но, как бы там ни было, итоговые новости оказались не слишком хорошими.

Ксандр, Полина и Лиза, располагая некоторым временем до нашего прибытия, решили «прогуляться» и провести небольшое расследование. Проехавшись по городу, ребятам удалось (в основном благодаря способностям Лизы) вычислить парочку ведьм, которые (на удивление) сами охотно пошли на контакт и рассказали ребятам о том, что в городе уже несколько недель довольно «неспокойно». Они считали, что вампиры затевают какую-то, по-настоящему серьезную авантюру. Полина сказала, что девушки несколько раз упомянули о мощных выбросах энергии, которые, по их словам, скорее всего были вызваны применением сложных защитных заклинаний, а это совершенно точно не сулило ничего хорошего.

Сразу же после того, как мы рассказали ребятам о своих злоключениях в гетто и о самоубийстве Саида, было принято решение, что в Лондоне оставаться небезопасно и поэтому нам стоит отправиться в поместье Анджея в графстве Корнуолл.

− Значит, он не сказал, кто передал ему эту штуковину? − поинтересовался Ксандр, с удовольствием откидываясь на широкую спинку белоснежного мягкого дивана, стоящего посреди просторной гостиной, располагающейся на первом этаже огромного старинного особняка, серый кирпич которого был надежно скрыт от посторонних глаз за густой пеленой зеленого плюща.

− Нет… − протянула я, плотнее прижимаясь к Анджею. − Он только сказал, что это ему вручила «она».

− Очевидно, мы имеем дело с опытной ведьмой, − хмуро протянул Марк, с интересом рассматривая ту небольшую резную фигурку, которую мне вручил Саид. − Вопрос в том, можно ли ей доверять. Откуда эта… «некто» вообще могла знать, что Амелия рано или поздно появится в квартире у Аптекаря Анджея?

− Возможно, она обладает силой, по своей природе схожей с моей… − вставила Лиза, голова которой покоилась на плече у Ксандра. − Нужно будет обязательно выяснить, кто эта загадочная личность и на чьей она, в конце концов, стороне.

В огромном камине, обрамленном замысловатым гипсовым каркасом и позолотой, весело полыхал огонь, отбрасывающий на наши лица мрачные «пляшущие» тени.

Как только самолет Анджея приземлился в небольшом местном аэропорту, а мы, наконец, добрались до места, снова начался так и преследующий нас по пятам дождь. Его крупные капли сейчас с силой стучали по железным карнизам и черепичной крыше, давая тем самым понять, что до конца сегодняшнего дня непогода отступать не собирается.

− Даниель, у вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, для чего нужна эта штука? − спросил Ксандр, обвив Лизу своими мощными руками.

− Я уже осматривал эту вещицу по пути в Великобританию, но, к моему огромному сожалению, у меня пока нет даже какого-либо предположения по поводу того, как ее можно использовать… − преподаватель безнадежно развел руками. − Возможно, я смогу что-то выяснить, но для этого нужно время.

Марк протянул фигурку Даниелю, а он, взяв со стоящей напротив тумбочки лупу в серебристой оправе, снова принялся усердно ее разглядывать.

− Я до сих пор не могу поверить в то, что Аптекари напали на вас, − протянула Полина, сидящая на широком подлокотнике прямо возле Даниеля. − Я-то думала, что у них с вампирами давнее соглашение о сотрудничестве…

− Но, Анджей ведь не совсем вампир, − отозвалась я. − К тому же, Мюллер пообещал освободить их главаря и его семью от пожизненных обязанностей Аптекарей. Джаал просто хотел помочь родным.

Лиза помотала головой:

− Лучше бы мы остались с вами. Он не посмел бы напасть, если бы все Стражи были рядом.

− Не все… − тихо протянула я, смотря прямо перед собой. Кейши не могло быть там в любом случае.

− Анджей, я просто поверить не могу в то, что этот парень умудрился тебя ранить! − в голосе Полины, с удовольствием уплетавшей кусок шоколадного пирога с мятой, слышались нотки неподдельного ужаса. − Я бы никогда не смогла сделать того, что сделала Амелия! Хотя, ради любимого… − подруга бросила многозначительный взгляд на возящегося с лупой Даниеля.

− Думаю, что смогла бы, − Анджей улыбнулся, сразу же уловив скрытый посыл в произнесенных подругой словах.

Я бросила короткий взгляд на руку Ксандра. Кажется, друг чувствовал себя немного лучше после нанесенного ему Кианом ранения.

«Хорошо, что у Анджея есть превосходная способность по стиранию воспоминаний, − подумала я про себя. − Иначе нам бы долго пришлось объяснять администрации отеля, каким ИМЕННО образом нам удалось разбить огромное окно, да еще и полкоридора в придачу».

На левом бицепсе друга красовалась плотная повязка, которую ему по всем правилам наложила Агата − экономка Анджея, по его словам, уже не первый год следившая за порядком в этом доме.

− Как ты себя чувствуешь, Ксандр? − поинтересовался Анджей.

− Уж лучше, спасибо, − тихо протянул друг, немного смущенный подобной заботой. − Твоя экономка просто творит чудеса!

− Кстати… − Анджей указал пальцем в сторону широких дубовых дверей, которые в этот самый момент отворились, − …а вот и она!

Пожилая стройная женщина, облаченная в строгий серый костюм с юбкой, вкатила на красный, покрытый витиеватым узором ковер, серебристую двухъярусную тележку.

− Это выше моих сил… − устало протянул Даниель и протянул мне неведомое украшение. − Завтра я попытаюсь связаться с парой знакомых профессоров, преподающих историю искусств в университетах Сорбонны и Оксфорда, и тогда, вполне возможно, что-то прояснится, а пока… Амелия, ты должна бережно хранить эту вещь, поскольку Саид «завещал» ее именно тебе.

− Ух ты! − взвизгнула Полина, с аппетитом наблюдая за тем, как Агата выставляет на стоящий перед нами столик различные вкусности. − Вот это прием!

Помимо пирога, который подруга и так умяла практически в одиночку, на стеклянной столешнице также появились изысканные серебряные вазочки, наполненные фруктами, взбитыми сливками, а также всевозможными пирожными, от английского «Мадлен» до польской «Мазурки».

− Я рейщчила, угостить наших дойбрых гостей… − протянула старушка на каком-то странном исковерканном языке. − Мистр Анджей, пойчему вы не приглашали к нам в дом этих мильих созданий раньчше?

Я была готова поклясться, что слышу английскую речь, но при этом, было совершенно очевидно, что это не так. Слишком уж много было ошибок.

Анджей усмехнулся, и что-то ответил ей на этом непонятном, похожем на песню эльфов языке.

Агата усмехнулась в ответ, и, посмотрев на меня, вытащила с нижней полки чайник с длинным извилистым носиком. Мгновение спустя, у всех в руках было по дымящейся чашке «Эрл Грея».

− А это что такое? − поинтересовалась Полина, указывая на пирожное, покрытое яркой зеленой глазурью. − Пахнет странно…

− Это «Гуди», − ответил Даниель. − Ирландский национальный десерт. Его готовят из ржаного хлеба.

− Оу… − протянула подруга, сморщив свой вздернутый носик и убрав свою протянутую руку прочь от тарелки. − Гадость какая! Как можно делать десерт к чаю из ржаного хлеба?!

− Напрасно ты так говоришь, Полина… − улыбнулся Даниель, с аппетитом откусывая огромный кусок, − Агата делает его с ванилью, начинкой из засахаренного ревеня и с фисташковым кремом.

Агата улыбнулась и, благодарно поклонившись, направилась занавешивать окна, за которыми разыгрался самый настоящий буран.

− Кто она такая? − поинтересовалась я. − И почему так странно разговаривает?

− Честно признаться, я еще никогда не слышала столь неграмотного английского… − покачав головой, протянула Лиза.

− Тебе лучше говорить тише… − улыбнулся Анджей, и бросил на женщину короткий взгляд через плечо. − А то Агата может обидеться!

− Не смеши меня! − хохотнул Ксандр. − Ты и вправду считаешь, что она сможет нас расслышать с такого расстояния? Она, конечно, еще не совсем… гм, старушка, но…

Послышался тихий шлепок.

− Ай! − взревел Ксандр, схватившись за голову.

Все громко расхохотались.

Агата совершенно неожиданно появилась за спиной друга и стукнула его по макушке дубовой палкой для запахивания портьер:

− Вам должно быть стыдно, молодой человек… − старательно проговорила она. − Доживете до моего возраста и тогда я посмотрю на вас! Может, я немного медлительна, но вот слух у меня по истине ястребиный!

− Простите, миссис…

− Я мисс! Мисс Куинн.

− Простите, мисс Куинн! − жалобно протянул Ксандр по-английски. − Я… я больше не буду.

− Так и быть… − усмехнулась Агата, обнажив свои идеально ровные зубы. − Я просчу вас на первый раз, несносный молодой чевловек.

− Благодарю, Агата, − протянул Анджей, по-старомодному приложив руку к груди.

Пожилая женщина снова что-то непонятно пробормотала, а затем удалилась.

− Сколько раз тебе говорили не трепать без толку! − шикнула Полина на друга. − Опять мы из-за тебя опозорились!

− Я же не знал, что она нас слышит… − протянул Ксандр, который в этот момент больше напоминал обиженного ребенка, чем молодого мужчину.

− Она такая странная… − протянула я, взглянув на вновь запахнувшиеся двери. − Мне это только, кажется, или… она тоже «иная»?

За окнами послышался громкий раскат грома. Где-то совсем рядом гудел разбушевавшийся океан. Я прекрасно могла себе представить, как сейчас его бурные волны с силой ударяются о прибрежные скалы. Сердце забилось чаще, внутри странно похолодело, и я крепко сжала прохладную ладонь Анджея, лежащую у меня на коленях.

− Я же говорил, Агата − моя экономка. Мы с ней познакомились в конце пятидесятых, когда я приобрел этот дом.

− А ее не смущает тот факт, что хозяин ничуть не постарел с тех самых пор? − ехидно подметил Марк, молчавший до этого времени.

Анджей хитро улыбнулся, но на вопрос друга так и не ответил.

В камине тихо трещали поленья, разнося свой приятный аромат по гостиной, которая сейчас казалась настоящим раем, «приютившим» нас от разыгравшейся снаружи непогоды.

− Мать Агаты умерла вскоре после ее рождения, а отец погиб во время Войны за независимость Ирландии. Будучи в то время совсем юной девушкой, она буквально оказалась на улице, − сказал Анджей. − Поняв, что дома ее больше ничто не держит, Агата приняла решение отправиться в уже ставшее соседним Соединенное Королевство и найти в столице подходящую работу. Спустя пару лет ее занесло сюда, в Корнуолл. Когда прежние хозяева умерли и это дом продали с торгов, она снова хотела перебраться обратно в Лондон, но передумала.

Послышался тяжелый вздох. Повисла недолгая пауза, а затем Анджей на одном дыхании выпалил:

− Мне нужна была помощница, которая могла бы следить за домом, а заодно прекрасно разбиралась бы в древних языках и мифологии. Она захотела остаться, а я не стал возражать.

− Агата прекрасно разбирается в друидской мифологии, а также умеет переводить тексты с гэльского, исландского и валлийского языков. Эта женщина − самый настоящий клад! − протянул Даниель. В его глазах читалось неподдельное почтение и уважение.

− Но, почему она так странно разговаривает? − пробормотала Полина, пережевывая кусок «Мазурки», на верхушке которого был солидный слой взбитых сливок. − У меня с английским не очень, но даже я на ее фоне выгляжу настоящим знатоком!

Даниель смерил подругу добродушным взглядом:

− Полина, она говорила на английском, но на ирландском диалекте или, если вам так угодно, гиберно-английском. В первые мгновения собеседнику, который до этого никогда не бывал в Ирландии, все это действительно может показаться полной неграмотной тарабарщиной. Агата уже давно не принимала гостей и поэтому ей нужно кое-какое время для того, чтобы приспособиться говорить нормально. Поверь мне, она говорит на «чистом» английском так же хорошо, как и на многих других языках.

Я почувствовала, как мои веки снова начинают слипаться, а перед глазами расползается пелена.

− Ты в порядке? − прошептал Анджей, чмокнув меня в макушку. − Выглядишь довольно усталой.

− Когда ты рядом, я чувствую себя лучше всех, − отозвалась я, изо всех сил стараясь побороть дремоту. − Просто, мне слегка не по себе. Я жутко беспокоюсь о Кейше и Андрее. Что этот ненормальный мог с ними сделать?

Анджей немного помолчал, а затем ответил:

− Они вернутся домой в целости и сохранности, я тебе обещаю.

− Кстати, насчет Андрея и Кейши… − вставил Даниель. − Думаю, что пора нам уже отставить чашки в стороны и приняться за дело. Мы прилетели сюда не на отдых, а для того, чтобы выручить наших друзей, а заодно не допустить того, чтобы Мюллер добрался до Амелии.

Полина нехотя отставила чашку с чаем в сторону и, оглядев всех, спросила:

− Так что будем делать? Мы с ребятами были в самом центре города, и даже совместными усилиями нам не удалось обнаружить никаких следов Мюллера и Клана. Весь наш «улов» состоит из тех двух второсортных ведьмочек, которые вряд ли имеют реальное представление обо всем происходящем.

− И то, мы смогли их обнаружить только потому, что они применили свою магию для того, чтобы стащить из магазина пару брендовых футболок… − бессильно развел руками Ксандр.

− Я чувствовала много сторонних сигналов… − протянула Лиза. − Но все они были настолько ничтожными, что мы пришли к выводу, что они не могут исходить ни от отца Анджея, ни от одного из его приспешников. В верхушку Клана входят только самые старые и сильные вампиры, так что…

Услышав слово «отец», Анджей смутился. На его лице сразу же прочиталось чувство бесконечного презрения и ненависти.

− Означает ли это, что его убежище могло быть специально скрыто от «нежелательных гостей»? − спросила я у Даниеля. − Есть у нас хотя бы какой-нибудь шанс разыскать ребят и вызволить их из лап Клана?

Даниель нахмурил брови. Немного поразмыслив, он ответил:

− Думаю, что сейчас вся надежда на Лизу… − он пристально посмотрел на сидящую напротив подругу. − Провидец лучше всего может справиться с подобной задачей.

Лиза, которая всегда отличалась невероятной выдержкой и отвагой, с достоинством приняла «вызов» и, кивнув, деловито спросила:

− Что я должна делать?

− Думаю, что сейчас настало то самое время, когда Стражам необходимо объединить свои силы для достижения определенной цели. Предлагаю взяться за руки и как можно глубже погрузиться в собственные мысли. Когда сторонние раздражители перестанут мешать вам мыслить ясно, нужно будет постараться сосредоточиться на образах Кейши и Андрея. Представить себе их лица, голоса, привычки… а затем, попытаться «выстроить» мысленную картину того места, где бы они могли сейчас находиться.

− Я думаю, Лизе стоит сесть в центр, − с важным видом сказал Анджей. − Провидец − сейчас главное звено в этой «цепочке». Ей, в силу природных способностей, абсолютно точно лучше остальных удастся сложить все фрагменты воедино. Ты ведь справишься?

− Да, наверное… − немного неуверенно протянула подруга.

Анджей тем временем продолжал:

− Когда Лиза «уловит» необходимый сигнал, то наверняка сможет передать его остальным по созданной ее биополем «силовой цепочке». Если это сработает, то у нас появится по-настоящему реальный шанс на то, чтобы точно определить местонахождение Кейши и Андрея в обход любого защитного заклинания. Потом в «игру» вступлю я, и помогу установить телепатический контакт.

− С чего ты взял, что мы сможем связаться с ними телепатически? − поинтересовался Марк. − Ведь у Кейши нет подобных способностей, а Андрей и вовсе не обладает никакими магическими способностями.

− А мне эта идея кажется довольно удачной, − пробормотал Даниель. − Ведь Кейша, хоть и недолго, но может использовать силовой поток другого сверхъестественного существа в собственных целях. Она, подобно «антенне», вполне сможет принять посылаемый Анджеем «сигнал», и тогда мы абсолютно точно сможем разработать какой-то совместный план по освобождению ребят.

− Отлично! − оживилась я. − Теперь у нас хотя бы есть план! Давайте начинать…

Ребята, а также Анджей и Даниель, смерили меня пристальными взглядами. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тихим стуком капель о крышу и потрескиванием поленьев в камине.

− Что?

− Думаю, что тебе не стоит участвовать в этом, Амелия… − пробормотал Анджей, отведя взгляд в сторону. − Мюллер знает, что мы абсолютно точно попытаемся что-то предпринять, а это означает, что он будет ждать любого удобного случая для того, чтобы заполучить тебя.

− Но как он сможет этого добиться? − запротестовала я, не совсем понимая, как отец Анджея сможет добраться до меня здесь, в Корнуолле.

− Вероятнее всего он попытается поступить точно так же, как и мы, − отозвался Даниель. − Будет ждать, когда мы попытаемся установить «контакт». Мюллер не дурак. Он прекрасно понимает, что мы будем искать обходные пути и попытается просчитать каждый наш шаг заранее. Тебе нельзя сейчас пользоваться своей силой…

− Но он же может найти меня через вас! Если Мюллеру удастся определить, откуда произошел выброс энергии Стражей, то он сразу же придет к выводу, что и я нахожусь где-то рядом с вами! Это же очевидно, черт подери…

− Наши силы не такие мощные, как у тебя Амелия… − вступил в разговор Марк. − Мне кажется, что Кейша при помощи Анджея сможет на какое-то время остаться незамеченной Мюллером и его свитой. Здесь нужно действовать быстро.

− Но… − попыталась перебить друга я.

− К тому же, твоя сила может ей навредить. Ты ведь видела, что произошло в прошлый раз.

Снова повисла пауза. Марк смерил меня многозначительным взглядом. В его голубых глазах, испещренных мелкими крапинками, читалось что-то вроде осуждения, разбавленного легкой ноткой недовольства.

− Амелия, − прошептал Анджей, проведя своим длинным изящным пальцем по моему подбородку, и тем самым вернув меня к реальности, − мы не можем так рисковать. Если Мюллер сумеет выяснить, где ты сейчас находишься, то сразу же избавится от Андрея и Кейши. Зачем ему оставлять в живых обыкновенного Земного и Стража, способного замкнуть необходимый для твоей защиты круг?! Он ведь ни перед чем не остановится, чтобы тебя заполучить! А если это случится, то весь мир окажется на грани Апокалипсиса…

Я лихорадочно соображала. Сердце приказывало мне немедленно сорваться с места и поспешить на выручку друзьям. Здравый смысл при этом не отставал, упорно «продолжая убеждать» меня в правоте Анджея. Я не могла рисковать жизнью Кейши и Андрея. Я просто не имела на это никакого права.

− Ну, хорошо… − протянула я, с трудом мирясь с уделом «вечной принцессы», которой не остается ничего другого, как сидеть на своем троне и бессильно наблюдать за тем как ее войско вступает в бой. − И что мне в таком случае прикажите делать?

Анджей поднялся:

− Думаю, что сейчас для тебя отдых − лучшее занятие. Нельзя понапрасну растрачивать твои силы, ведь в этот раз все действительно очень серьезно. Грядет большая битва, а это означает, что Диамант должен быть стойким и сильным как никогда прежде.

− Знаешь… − недовольно протянула я, − …я уже несколько дней к ряду слышу это проклятое слово «Диамант» чуть ли не каждую секунду! Господи, как бы мне хотелось, что бы все происходящее оказалось сном! Как бы хотелось открыть глаза, и снова стать просто Амелией Гумберт − студенткой третьего курса Московского Государственного Университета, которая не имеет ни малейшего представления ни о каких вампирах, ни о ведьмах, ни об оборотнях, ни о Кланах и не о Пророчествах…

− Мне жаль, что все сложилось именно так… − в голосе Анджея послышались извиняющиеся нотки.

Мне стало не по себе. Казалось, что он считает себя повинным во всем произошедшем.

Повисла миллионная за этот вечер пауза.

− Ты один из тех людей, которые вот уже на протяжении нескольких дней придают мне невероятных сил на то, чтобы не сдаваться и двигаться дальше… − прошептала я, нарушив молчание и ощутив затылком пять устремленных на нас с Анджеем пар глаз. − Да, я действительно устала от всего этого… но, если бы сейчас мне предложили пройти через все произошедшее заново, то я бы не задумываясь, согласилась бы пережить все с самого начала. Я бы никогда не посмела бы отказаться от нашей с тобой встречи ради какой-то другой, более спокойной жизни.

Я так же поднялась с дивана и, подтянувшись на носках, крепко прижала Анджея к себе, одарив его нежным, но при этом, довольно сдержанным поцелуем.

− Тебя проводить в твою комнату? − спросил он отстраняясь.

− Нет, не нужно. Просто постарайся помочь Андрею и Кей… − ответила я, и, удрученная своей «пассивной» участью, тихо удалилась из комнаты, позволив Стражам приступить к поискам.

Выйдя в коридор, я прикрыла за собой широкие тяжелые двери, за которыми в этот самый момент послышался тихий шепот на неведомом мне языке. На душе скребли кошки.

«Зачем мне вообще нужна какая-то там «сила», если я не могу воспользоваться ей даже для того, чтобы помочь своим собственным друзьям?» − думала я, бесцельно блуждая по комнатам.

Так же, как и в доме в Праге, стены «местного» жилища Анджея были отделаны темными панелями из красного дуба. Повсюду стоял изысканный антиквариат, а на сенах висели прекрасные картины, выполненные неизвестными мастерами эпохи Возрождения.

Шепот за стеной глухим эхом отзывался в голове. Я отчетливо ощущала, как начинает «выпускать» из себя силу Анджей, как Лиза начинает «вести» за собой остальных Стражей…

С моих губ сорвался едва уловимый стон. Каждый новый поток энергии, «вплетенный» кем-то из ребят в общую «цепь», отдавал в виски тупой пульсирующей болью.

Стараясь как можно дальше удалиться от большого зала, я направилась в западную часть особняка, туда, где по словам Даниеля, у Анджея располагалась оранжерея.

Преодолев длинный коридор, я, наконец, уперлась в стеклянную дверь, чугунные узоры на которой складывались в замысловатые геометрические фигуры.

Протянув руку вперед, я осторожно надавила на витиеватую медную ручку. Замок тихо щелкнул, петли скрипнули, а я почувствовала, как в ноздри врывается освежающий аромат мха и цветов.

− Ух ты… − мой голос эхом разошелся по наполненному зеленью помещению.

Рука сама соскользнула с ручки, а дверь за спиной захлопнулась.

Висящие на мраморных колоннах, стилизованные под канделябры бра, погружали оранжерею в приятный полумрак, который невольно навевал дремоту. Повсюду было множество самых разнообразных и необычных растений, названий которых мне было ни за что не угадать. Где-то в глубине помещения тихо журчала вода.

Сквозь стеклянные стены, испещренные мелкими железными перекладинами, открывался превосходный вид на просторный сад с аккуратными газонами и множеством удобных скамеечек с витиеватыми спинками из кованого железа.

Свет, исходящий из помещения, так же «вырывал» из вечерней темноты кусок огромного мраморного фонтана, в центре которого примостилась ужасающего вида горгулья, а также кроны внушительных вековых вязов, тихо шумевших снаружи своей зеленой листвой.

Я подняла глаза вверх. Дождь наконец-то затих, и теперь сквозь высокий куполообразный потолок виднелось чистое английское небо, усеянное целой мириадой звезд. Плотная пелена из хмурых грозовых облаков стремительно отступала на запад, обещая назавтра Корнуоллу погожий летний денек.

− Просто невероятно… − прошептала я себе под нос.

В оранжерее Анджея действительно было на что посмотреть. Вокруг, на всевозможных тумбочках, столиках и подставках, стояли самые разнообразные растения в горшках, привезенные из самых разных уголков земли. Многие из них густыми зелеными лозами свисали с потолка и стен.

Пройдя немного вперед, я снова оказалась в небольшом арочном коридоре, который, пару мгновений спустя, привел меня во вторую часть оранжереи. Здесь было гораздо душнее, чем в первом помещении, и, увидев на стенах яркие колышущиеся блики, я поняла почему.

Посередине выложенного мелкой голубой мозаикой пола примостился огромный бассейн. От поверхности тихо трепещущей воды исходила едва заметная испарина.

Я остановилась возле витиеватого куста плюща, примостившегося в углу, и посмотрела вниз. На дне бассейна, освященного встроенными светильниками-бра, красовалась прекрасная бежево-желтая фреска, изображающая сцену из жизни древнего фараона: двое слуг припадают на колени и протягивают ценные дары в руки своему господину, который в свою очередь, отрешенно смотрит куда-то в пустоту.

Прозрачная как стеклышко вода тихо журчала − кто-то из садовников включил фильтр.

Я подошла к одному из стоящих возле окон резных столиков и аккуратно прикоснулась к светло-розовым лепесткам крупного, чем-то похожим на розу Харрисона цветку.

− Боже, как же ты прекрасен… − протянула я, вдыхая невероятно нежный аромат.

− У вас отменный вкус, дорогая… − послышался выразительный голос Агаты.

Я резко обернулась, выпустив из ладони мягкий бархатистый бутон.

Женщина подошла ко мне и мило улыбнулась:

− Миддлемист − весьма дорогое удовольствие. Практически, уникальное…

− Миддлемист? − переспросила я, удивленно посмотрев на Агату, столь неожиданно появившуюся совершенно из ниоткуда.

− Миддлемист − самый редкий цветок на нашей планете. Садовник по имени Джон Миддлемист привез его в Великобританию из Китая в 1854 году…

Ее голубые глаза, невероятно яркие и ясные, смотрели на меня с теплотой и приветливостью. В голосе не слышалось ни толики прежнего акцента.

− И, чем же он так уникален? − спросила я, вновь осторожно прикоснувшись к нежным, словно шелк лепесткам.

Агата обошла вокруг меня, и, взяв небольшую серебряную леечку с выдавленными на ней цветочными узорами, набрала немного воды из напоминающего шестиугольную призму декорированного колодца, расположившегося рядом со столиком с Миддлемистом.

На его дне так же красовалась мозаика, на этот раз, изображающая обнимающих друг друга Зигфрида и Брунгхильду − персонажей классической «Песни о Нибелунгах».

− Согласно официальным данным, этот цветок сохранился лишь в двух экземплярах. Первый из них находится в Королевской оранжерее, здесь в Великобритании, второй в ботаническом саду Новой Зеландии. А по неофициальным…

− Существует третий «секретный» экземпляр, который сейчас находится в этой самой оранжерее… − закончила за нее я.

Агата утвердительно кивнула и ответила:

− Этот цветок передавался в нашей семье из поколения в поколение. Мы владели им задолго до того, как Миддлемист поведал о его существовании миру. Мы называли его Coisrigte Blath. На гэльском это означает «Святой цветок».

Я пристально вгляделась в лицо пожилой женщины.

Ее седые, но при этом невероятно густые волнистые волосы, прекрасные голубые глаза, выразительные губы и идеально вылепленный нос, наверняка когда-то свели с ума ни одного мужчину. Во всех ее жестах и движениях было что-то невероятно грациозное, изящное и волнующее.

Полив растение, Агата приложила свою морщинистую ладонь к одному из произрастающих в широкой бамбуковой кадке извилистому деревцу и прикрыла глаза.

− В деревьях таится невероятная, ни с чем несравнимая сила… − прошептала женщина. На ее губах застыла странная улыбка: − Если хорошо прислушаться, то можно узнать много интересного от этих безмолвных свидетелей человеческой истории. Они всегда хранили в себе невероятные знания…

Послышался тихий шорох. Стебли цветов и зеленая листва тихо зашелестели, а волосы Агаты затрепетали.

− Это так чудесно… чувствовать, как они дышат, как они думают…

Женщина открыла затуманенные сладкой истомой глаза и все вокруг мигом затихло. Лишь маленький пожелтевший листок упал в ее выставленную вперед ладонь.

− Но, как вы это… − начала было я.

− Как я это делаю? − спросила старушка и улыбнулась.

Я утвердительно кивнула, призывая Агату ответить.

− Я − потомок древних ирландских друидов. Мистер Анджей разве не упомянул о том, что мой род не одно столетие посвятил борьбе со знаменитым вампирским Кланом?

− Вы знаете о Клане? − удивленно протянула я. − Значит, вам известно, что Анджей тоже…

− Мне известно обо всем, моя дорогая.

В глазах Агаты проступили хитринки. Она закрыла колодец и поставила до сих пор зажатую в руке леечку на столик:

− Мне также известно, кто ты, и кто твои друзья.

Я почувствовала, как сердце в груди беспокойно забилось. Ноги рефлекторно призвали сделать меня один шаг назад.

Агата примирительно выставила свои длинные худые ладони вперед, слишком поздно осознав, что ее тон меня напугал:

− Ты можешь полностью доверять мне, девочка. Я не сделаю тебе ничего плохого… ведь ты та, кому было предначертано самой судьбой спасти мир от надвигающейся на него тьмы! Мои предки завещали чтить Диаманта…

Агата запнулась. Пожилую женщину переполняли невероятные эмоции. На ее лице читалось бесконечное почтение и преданность.

− Они верили, что однажды Диамант пробудится, и тогда кому-то из потомков выпадет невероятная честь помогать ему в предначертанной в «Книге Света» битве с вселенским злом. Как видишь, этим потомком стала я.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Мне до сих пор становилось не по себе, когда совершенно незнакомые люди снова и снова начинали называть меня Диамантом и превозносить. Что-то в моей голове до сих пор отчаянно не желало принимать все происходящее за реальность.

− Агата, умоляю вас, перестаньте… − устало отозвалась я. − Мне становится не по себе, когда люди ни с того ни с сего начинают «петь» мне незаслуженные дифирамбы. Я еще ничего не сделала и… возможно так и не сделаю. Я еще не готова к тому, чтобы…

− Как вы можете говорить подобные вещи, мисс Амелия?! − выругалась Агата, а у меня на голове зашевелились волоски от ее столь пронзительного громкого голоса.

− Наверное, я слишком сильно боюсь того, что может произойти дальше Агата… − прошептала я. − Боюсь, что возложенные на меня ожидания не оправдаются, и что я попросту не смогу совладать с врученной мне свыше силой.

Старушка подалась вперед и осторожно взяла меня за руки. От пережитого волнения мои ладони стали совсем ледяными.

− Ты − самое уникальное создание во всей Вселенной, моя дорогая! − Мягко проговорила она, и, совсем как бабушка, заправила выбившуюся из моих волос прядь мне за ухо. − Твоя сила практически безгранична. Тебе не нужно ничего бояться, ведь тебя окружают твои верные друзья. А еще… рядом с тобой мистер Анджей.

Я вздрогнула сразу же, как только Агата упомянула имя Анджея. Кожа «зажила» собственной жизнью и мигом покрылась мурашками.

− Он никогда не позволит причинить тебе боль, − старушка посмотрела мне прямо в глаза. − Впервые за много лет этот несчастный мальчик снова позволил женщине войти в свое сердце. Он любит тебя. Слишком сильно любит.

− Спасибо за столь теплые слова Агата… − протянула я, ощущая, как к глазам подступают слезы, − Вы даже не представляете, насколько мне приятно слышать это, но… иногда мне кажется, что Анджей довольно сдержан в своих чувствах. Он все еще очень боится снова кому-то довериться, и… это безумно меня пугает.

Пожилая женщина провела своей шероховатой ладонью по моей щеке, хитро улыбнулась, а затем потянула за собой.

− Мистер Анджей долгое время был самым настоящим затворником. После того, что произошло с мисс Марией и мисс Матильдой, мальчик почти заново учился жить. Пытаясь отвлечься, он полностью погрузился в поиски Диаманта и «Illustris Liber», которых так жаждал заполучить Клан, во главе которого, по горькой иронии, стоял его собственный отец. Кто знал, что именно этот самый Диамант заставит пробудиться у него внутри те чувства, которые он уже и не надеялся когда-либо воскресить…

Мы преодолели просторную железную лестницу с замысловатыми перилами и балясинами, и вскоре оказались на небольшом балкончике под крышей, который служил Агате чем-то вроде мини-лаборатории.

На нескольких расположившихся вдоль невысокого ограждения столах лежало множество книг в старинных кожаных переплетах, стояли всевозможные порошки в банках, а также, прозрачные скляночки с бледно-розовой, резко пахнущей жидкостью.

− Я хочу кое-что тебе показать, − пробормотала старушка и протянула мне один из флакончиков. − Это настойка, сделанная из пыльцы Миддлемиста − мощнейшее защитное средство против вампиров, оборотней, ведьм и тому подобных порождений тьмы. Как я уже говорила, мои предки очень дорожили этим цветком, зная о том, какой невероятной силой он обладает…

Я осторожно взяла в руки флакончик и пристально вгляделась в бледную жидкость, переливающуюся внутри:

− И что она может?

− Благодаря оксиду серебра и одному древнему друидскому заклинанию, эта маленькая бутылочка превращается в самое настоящее смертоносное оружие. Вампиру, в отличие от представителей иных Кланов, это зелье способно нанести самый серьезный урон.

− То есть, мне просто нужно бросить эту «адскую смесь» во врага? − поинтересовалась я.

− Верно, − кивнула Агата, и, забрав у меня из рук флакончик, поставила его на небольшую резную подставку, на которой стояло еще несколько точно таких же пузырьков. − Здесь хранится сыворотка, приготовленная за этот год.

− И… как давно вы готовите эту «боевую» настойку?

Старушка, заметив неподдельный интерес, застывший у меня на лице, ответила почти сразу же:

− Около восьмидесяти лет, дитя мое, − она с гордостью улыбнулась. − Как я уже говорила, мои предки завещали мне продолжить их дело. Я должна помогать тебе и Стражам в борьбе с Кланом.

В глазах женщины читалось неподдельное вожделение. Она бросала на меня такие взгляды, словно перед ней предстал никто иной, как сам Господь Бог.

− Вы сказали, что это зелье может нанести вампиру серьезный урон… − протянула я, потупив взор, − А какого рода?

Агата подошла к небольшой панели с множеством сенсорных, светящихся голубым светом кнопочек, встроенной в столешницу. Проделав пару быстрых манипуляций, женщина заставила включиться небольшие поливальные краны, вмонтированные в потолок. На растения посыпалась мелкая россыпь капель.

− Она может хоть как-то подействовать на их предводителя? − не сдавалась я.

Агата вдруг резко замерла и строго протянула:

− Милое дитя, ты хоть представляешь, насколько мощной нужно обладать силой и энергией, чтобы побороть одного из Первородных? Ваши со Стражами способности еще недостаточно «подвижны» для того, чтобы вступать с Рихардом Мюллером в бой!

Повисла многозначительная пауза. Агата отчитала меня совсем как нерадивую школьницу, не выполнившую домашнее задание. Кажется, мой вопрос показался ей по-настоящему глупым и неуместным.

Пару мгновений спустя работающий внизу насос вдруг неожиданно замолк. Старушка смягчилась и ответила уже привычным, доброжелательным тоном:

− Эта сыворотка позволяет лишить любое исчадие тьмы силы. Правда, срок ее действия несколько… ограничен.

− Поясните, − тихо протянула я, боясь снова раздосадовать Агату.

− Нужно уложиться в тридцать секунд, чтобы обезвредить противника. Думаю, Диаманту этого времени будет более чем достаточно…

Моя бровь в недоумении изогнулась:

− Тогда почему я не могу взять один флакончик для себя? Агата, вам ведь прекрасно известно, чем сейчас занимается Анджей и остальные… Завтра нам будет просто необходимо иметь при себе подобное оружие!!! Что если Мюллер…

− Вам это ни к чему моя дорогая… − Агата отвернулась и принялась лихорадочно перебирать страницы одной из лежащих перед ней книг, − Мистер Анджей и мистер Даниель дали мне ЧЕТКИЕ инструкции на завтрашний день…

Я непонимающе уставилась на женщину, взглядом призывая ее ответить.

Послышался тяжелый вздох, и Агата на одном дыхании выпалила:

− Мне запрещено выпускать вас завтра из поместья, госпожа Амелия.

− Что!? − взревела я, осознав, что Анджей с самого начала не желал, чтобы я принимала какое-либо участие в спасении друзей, похищенных его отцом-вампиром.

Я резко сорвалась с места и порывисто слетела с лестницы вниз. Полы длинного халата из светло-серого шелка так и разлетались в стороны.

− Какого черта??? − прошипела я, вбегая в гостиную.

Только пару секунд спустя до моего затуманенного гневом сознания дошло, что вокруг было совершенно пусто. Лишь дрова в камине по-прежнему тихо потрескивали, «устраивая» на стенах занимательный театр теней.

− В чем дело, Амелия? − послышался позади тихий голос Анджея, который совершенно неожиданно возник у меня за спиной словно из-под земли. − Я услышал твой крик…

У меня перехватило дыхание. В горле болезненно защипало, а глаза с жадностью впились в то, что перед ними столь неожиданно предстало. Анджей, окутываемый отбрасываемым на него темно-золотистым дрожащим сиянием, походил на прекрасного, снизошедшего с небес ангела. Его длинные стройные ноги были облачены в светло-синие потертые джинсы, а идеально вылепленный, совсем как у древнегреческого бога, подтянутый торс, так же, как и изящные ровные ступни − обнажены.

«Боже… − пронеслось у меня в голове, − Как же он прекрасен! Еще одно мгновение, и я просто сойду с ума…».

Мысли в голове мигом спутались. Вся злоба и недовольство, бушевавшие в душе еще несколько мгновений назад растворились сразу же после того, как его синие, похожие на грозовую тучу глаза, бросили на меня свой пристальный взгляд.

Невозможно передать словами, насколько колоссальные усилия мне пришлось приложить для того, чтобы взять себя в руки и недовольно прошипеть:

− И когда ты планировал сообщить, что я не отправляюсь с вами на поиски Андрея и Кейши? − Негодование так и съедало меня изнутри. − Ты ВООБЩЕ СОБИРАЛСЯ мне об этом рассказать?

− Нет, − тихо, но при этом, невероятно твердо, прошептал он. − Завтра днем мы планировали полететь обратно в Лондон. Агата и Даниель должны были тебя отвлечь…

− Что это за выходки, Анджей?! − срываясь на крик, протянула я. − Ты ведешь себя как ребенок… Ты, и все остальные тоже! Пора уже прекратить все эти глупые игры и перестать меня постоянно опекать! Я − Диамант, черт подери! Если я действительно обладаю каким-то, как все наперебой постоянно утверждают, «особым даром», то, как мне кажется, сейчас настало то самое время, чтобы им воспользоваться!

Повисла пауза. Я поняла, что сейчас мой голос предательски сорвется, но все же, решила закончить фразу:

− Разве ТЫ так не считаешь?

Анджей молчал и продолжал пристально смотреть прямо на меня.

Я часто и прерывисто дышала. На душе вдруг стало на удивление спокойно. Я поняла, что наконец-то смогла выговориться.

Мне уже порядком надоело вечно быть в стороне и разделять участь вечно всех тормозящей размазни.

Обычно, не в моих правилах было сидеть и просто беспомощно ожидать, когда проблема разрешится сама собой. Всю свою сознательную жизнь я всегда действовала первой, и не ждала ни от кого никакой помощи. По крайней мере до того момента, пока в моей жизни не появился Эдуард и не взял на себя роль этакого «негласного лидера».

− Пожалуйста, не молчи, − прошептала я, пройдя вперед и положив ладони на его теплую широкую грудь. − Ответь мне, неужели я не права?

Рука Анджея поднялась, и его слегка шероховатая ладонь осторожно накрыла мою:

− Амелия, ты сейчас уязвима как никогда… − прошептал он и второй ладонью нежно провел по моей щеке. − Твои силы еще недостаточно развиты для того, чтобы вступать в борьбу с таким серьезным противником как Мюллер. Тебе необходимо должным образом научиться контролировать их, чувствовать, какое умение необходимо «вызывать» в определенный момент, а какое наоборот, «заглушить»…

− Но я не могу просто так сидеть и смотреть, как вы отправляетесь прямиком на верную смерть! Я могу, нет, я… просто ОБЯЗАНА помочь!!! Слишком многое сейчас поставлено на карту.

− Я уже сказал… мы не можем просто так рисковать тобой, Амелия! − грозно прорычал Анджей, с силой схватив меня за плечи. − Ты слишком важна…

− Но я абсолютно бесполезна, раз не могу применять силу тогда, когда сама того пожелаю!!!

− Я уже все сказал, − продолжил он, проигнорировав все мои выпады, − если с тобой что-нибудь случится, я просто этого не переживу!

Я почувствовала, как сердце внутри груди истерично «срывается с места» и «несется» куда-то вдаль на сверхзвуковой скорости.

− Если ты меня действительно любишь, то позволишь пойти с вами… − еле слышно прошептала я. − Представь, хотя бы на мгновенье, каково сейчас Марку! Его возлюбленную похитили! Он же просто места себе не находит, хотя и пытается изо всех сил скрыть это по причине главенства в четверке! Я должна ему помочь…

Анджей закрыл глаза. С его губ сорвался тяжелый вздох.

Я знала, что он понимает, что я права, но сила чувств, которых он ко мне испытывал, увы, не позволяла ему принять иного решения.

− Амелия, я уже сказал, что не могу позволить тебе пойти с нами. Прости. Мне очень нравится Кейша, и Марк тоже… Но я не могу подвергать твою жизнь столь серьезной опасности. Я думаю, что он как никто другой понимает, КАКОЕ будущее будет ожидать людей, если ты вдруг погибнешь…

Я тяжело вздохнула, вспомнив несчастное, искаженное усталостью лицо друга, который был сам не свой с того самого момента, как Киан похитил Кейшу. Я вспомнила, с каким мужеством он пытался скрыть свои истинные чувства и эмоции там, в Канаде, и на глаза сразу же навернулись слезы.

− Только представь, что он сейчас чувствует, − повторила я, стараясь заглушить уже успевший за этот вечер поднадоесть треск дров в огромном камине. − Что было бы, если бы ты оказался на его месте…

− Не смей даже думать об этом! − недовольно пробормотал Анджей. − Марк − предводитель Стражей, и именно поэтому он прекрасно осознает тот факт, что его основная задача состоит в том, чтобы защищать Диаманта! Твое присутствие может вызвать неблагоприятные последствия, которые могут навредить сотням невинных людей. Ведь Мюллер ни перед чем не остановится, чтобы заполучить тебя в свои руки…

Из моей груди вырвался тихий стон бессилия. Я знала, что все уговоры будут бесполезны. Анджей ни за что не позволит мне выбраться завтра из поместья, а ребята, несмотря на нависшую над ними смертельную угрозу, все равно попытаются вступить в бой с Кланом ради спасения друзей и защиты Диаманта. Ради моей защиты.

− Прости, − прошептал он вновь, словно прочитав мои мысли. − Но все мы прекрасно осознаем всю опасность сложившейся ситуации и поэтому сейчас очень важно, чтобы ты оставалась под действием защитного заклятия.

− Что?! − удивленно протянула я. − На меня наложили ЗАКЛЯТИЕ?

Моя голова бессильно опустилась на плечо Анджея. Несмотря на то, что сейчас мне не было видно его лица, я все равно почувствовала, как его тонкие губы расходятся в улыбке:

− Ну конечно же нет! Заклятие лежит на усадьбе и доме. Его создала Агата, для того, чтобы никто не смог нас обнаружить, − его длинные пальцы скользили по моим волосам, − Если ты в одиночку выйдешь за пределы поместья, то служащие Клану ведьмы обнаружат тебя так же быстро, как спецслужбы запилингуют необходимый им мобильник.

Ветер за окном прогудел в резком порыве. Мне сразу же стало не по себе.

− Ну хорошо… − протянула я, всеми силами пытаясь «внушить» Анджею уверенность в том, что я с ним действительно солидарна. К счастью, у меня впереди была целая ночь для того, чтобы обдумать план действий и придумать, как незаметно выскользнуть из дома.

Нужно было во что бы то ни стало как-то усыпить его бдительность.

− Вам удалось выяснить, где Мюллер держит ребят? − протянула я.

Анджей отстранился и рассеяно развел руками:

− К сожалению, «мост» не дал почти никаких результатов. Мне не удалось связаться с Кейшей даже совместными усилиями с Лизой. Кто-то наложил на то место очень мощные чары и, тем самым, почти полностью оградил от нас сознание Кейши.

− О, Боже… − тихо протянула я. − Ты что, хочешь сказать, что она…

− Господи, да нет же! Все в порядке. Ну, по-крайней мере, на первый взгляд…

Ветер за окном все усиливался. Решетки на окнах первого этажа тихо загудели.

− Она жива, Амелия. Лиза сумела засечь ее, но кто-то наложил «защитный барьер» на ее мысли и способности.

− Проклятье! − выругалась я, ожидая совершенно другого расклада. − А что с Андреем?

− Мы вообще не пытались с ним связаться. Амелия, ты ведь не хуже меня знаешь, что это все равно ни к чему бы ни привело. Он − Земной, и этим все сказано.

Я ничего не ответила. Усталость стремительно завладевала мной. Ноги начинали подкашиваться, а в глазах двоилось:

− Боже, как же я устала, − протянула я, с силой растерев виски пальцами. − Как же мне хочется хотя бы на минутку забыть обо всем происходящем! Хочется, чтобы Кейша и Андрей были сейчас здесь, с нами…

− Я знаю, − Анджей снова прижал меня к себе. − Знаю, милая.

Я прикрыла глаза и плотнее прижалась щекой к его обжигающе теплой груди. Нос сразу же «обласкал» приятный аромат гибискуса, разбавленный легкой металлической ноткой. Было очевидно, что недавно Анджей снова пил кровь.

− Почему я не нашел тебя в комнате наверху? − прошептал он, проводя кончиками своих прохладных пальцев по моим губам.

− Я была в оранжерее вместе с Агатой и слушала ее интересные рассказы о редких цветах. Там просто восхитительно! У тебя просто невероятный дом! Идеальное место для тематической вечеринки…

Анджей ослепительно улыбнулся и осторожно заправил вот уже в сотый раз выбившуюся из моих волос прядь обратно за ухо:

− А ты планируешь устроить здесь вечеринку?

− Сейчас я планирую пойти в свою комнату и немного поспать… − протянула я и нарочито потянулась. − Это был невероятно долгий день. Мне нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил.

− В таком случае, не нужно растрачивать силы понапрасну.

Анджей одним ловким движением подхватил меня на руки. Я тихо вскрикнула от неожиданности, но мой возглас так и не успел разлететься по гостиной, так как несколько секунд спустя мы оказались возле массивных двойных дверей, украшенных витиеватым золотистым орнаментом.

− А ты уверен, что мне сюда? − поинтересовалась я, когда мои ступни вновь коснулись прохладного пола.

− Абсолютно.

Анджей подтолкнул меня вперед, призывая надавить на ручку.

Когда ладонь «выполнила» его мысленное приказание, а дверь тихо отворилась, я сразу же поспешила пройти внутрь, и с любопытством огляделась.

Стены просторной спальни были обклеены шикарными темно-бордовыми обоями в толстую золотую полоску, разбавленную замысловатыми узорами, похожими на те, что украшали дверь снаружи.

В смежном помещении расположилась огромная гардеробная с зеркальными шкафами и просторными стеллажами для обуви.

Огонь в прекрасном камине из белого мрамора в стиле барокко полыхал так же ярко, как и в гостиной. Неподалеку от него пристроились два светло-бежевых кресла с высокой мягкой спинкой. На одном из них расположилась целая стопка старинных книг в потертых кожаных переплетах, а на втором − оранжевый «Гретч», по характерным чертам деки и звукоснимателей, сделанный где-то в середине 50-х.

Впереди, на широком подиуме, стояла внушительных размеров кровать под плотным балдахином.

− Знаешь, Анджей… − протянула я пару мгновений спустя, с невольно проступившей на моем лице смущенной улыбкой, − …по-моему − это твоя комната.

− Вообще-то, она наша, − отозвался Анджей, скрывшись в гардеробной. Мгновение спустя, он вернулся с моим дорожным чемоданом, зажатым в руке:

− А вот и твои вещи.

− Я же оставила его в той комнате, что внизу… − моя бровь удивленно изогнулась. − В той, что приготовила для меня Агата.

− Наверное, она просто неправильно меня поняла, − сухо пробормотал Анджей, поставив чемодан на пол. − Я действительно поручил ей подготовить гостевые комнаты. Для ребят.

− Но в той комнате был шкаф с женской одеждой… − не унималась я. − Уж, не хочешь ли ты сказать, что она твоя?

Анджей демонстративно закатил глаза, понимая, что я над ним откровенно издеваюсь.

− Боже, Амелия… Иногда ты ведешь себя как самый настоящий ребенок! Я специально попросил Агату подобрать тебе и девочкам некоторые вещи. Мало ли что может понадобиться в самый неподходящий момент. − В его глазах вдруг загорелся озорной огонек: − Может, тебе хочется что-нибудь примерить?

Я бросила короткий взгляд на висящие в шкафу изящные туалеты, которые действительно так и манили своей красотой. С невероятным трудом, но мне все же удалось найти в себе силы для того, чтобы отрицательно помотать головой:

− По-моему, сегодня мне действительно лучше переночевать в той комнате, Анджей…

Вдруг, воздух между нами начал стремительно накаляться, а моя полудрема − испаряться.

Глаза Анджея потемнели, а затем, снова загорелись привычным темно-зеленым огнем.

С его губ сорвался утробный, почти звериный рык:

− Это комната Полины. А ты должна быть здесь… со мной.

Я почувствовала, как сердце в груди учащенно забилось, а к лицу с силой прилила краска.

Анджей, словно разъяренная пантера, медленно и грациозно направился ко мне.

«Боже… − подумала я про себя, − Если сейчас он ко мне прикоснется, я не смогу устоять! Нам уже столько раз мешали…».

− Сегодня я никуда тебя не отпущу, − прошептал он, наклоняясь ко мне и проводя своими прохладными губами по моей воспаленной от его близости шее.

Тело сразу же покрылось мурашками, а исходящий от его бархатистой кожи пьянящий сладостный аромат привел в исступление.

Когда рука Анджея осторожно отвела мои рассыпавшиеся по плечам темно-каштановые волосы назад, у меня перехватило дыхание. Я подалась вперед, плотнее прижимаясь к его широкой, обжигающе теплой груди. Мои пальцы с силой вжались в его мускулистые плечи:

− Анджей, мне кажется, что сейчас действительно не самый подходящий момент для того чтобы… − прохрипела я, прекрасно осознавая, что слетевшая только что с моих губ фраза − откровенная ложь.

Мне действительно хотелось быть с ним. Здесь и сейчас… и всю оставшуюся жизнь.

− Момент очень даже подходящий. Я так тебя хочу… − прошептал он, с жадностью впиваясь в мои губы.

− Я тоже, но… − попыталась выговорить я.

− Ничего не хочу слышать! − прерывисто шептал он. − Я люблю тебя, Амелия Гумберт… Не могу дышать без тебя!

Я поняла, что действительно больше не в состоянии сопротивляться. Слова Анджея наполнили желанием каждую клеточку моего тела, по которому словно пропустили добротный электрический разряд.

Мои пальцы вплелись в его густые золотисто-медные волосы и игриво за них потянули. С губ Анджея сорвался хриплый стон.

Его сильные руки, до этого момента покоившиеся на моей талии, осторожно опустились вниз. Изящные длинные пальцы едва ощутимо прикоснулись к завязкам халата, а затем резко дернули за аккуратный узелок.

Я почувствовала, как шелк медленно расползается в стороны. Теплые ладони Анджея осторожно накрыли мои плечи, а кончики больших пальцев нежно «прошлись» под ключицами.

Прекрасная, обычно небесно-синяя радужка его глаз снова изменила свой цвет, и теперь стала абсолютно черной. Совершенно непроглядной. Совсем, как безлунная ночь.

Недолго думая, Анджей медленно двинулся вперед и начал мягко подталкивать меня к изножью кровати.

Мгновение спустя я уже почувствовала под собой приятную прохладу шелковых простыней. Кровать была настолько огромной, что в ней без труда уместилось бы еще не менее трех человек.

Анджей выглядел невероятно сексуально в обтягивающих джинсах. Его горячее дыхание, подтянутое упругое тело и гладкая, слегка бледноватая кожа, медленно сводили меня с ума.

Стоило мне бросить на него один короткий взгляд, как внизу живота сразу же разлилось приятное тепло.

Крепко прижав голову Анджея к себе, я почувствовала, как его язык жадно врывается в мой рот.

− Что же ты со мной делаешь девочка… − прошептал он мгновение спустя, когда его губы соскользнули вниз, и принялись ласкать мою грудь.

− Я же уже говорила… Просто… люблю… тебя… − почти прохрипела я, перебирая пальцами золотистые завитки на его голове.

Губы Анджея исказила самая прекрасная на свете улыбка, а затем он снова впился в меня поцелуем.

Воздух в комнате становился все жарче и жарче из-за плотных дубовых дверей и тихо шипящего камина, треск дров в котором смешивался с нашим прерывистым дыханием.

− Анджей... Анджей… − шептала я снова и снова, пока его губы скользили по моему телу и заставляли дрожать.

За окном снова послышался раскат грома, и, пару мгновений спустя, по карнизу вновь застучали крупные капли.

Моя голова непроизвольно дернулась вправо, а изо рта вырвался стон. Дождь, словно по мановению волшебной палочки усилился, поглотив своим шумом этот сладостный вскрик.

Исходящий от камина свет отбрасывал на плотные шторы и стены наши искаженные, тихо колышущиеся, словно пламя свечи на ветру, силуэты.

Пока мои пальцы «вырисовывали» на спине Анджея замысловатые узоры, его левая ладонь, до этого момента ласкающая мой живот, медленно соскользнула ниже, и нежно прикоснулась к внутренней части бедра.

Спина сразу же изогнулась.

Я с силой закусила губу, и, закрыв глаза, полностью отдалась этим невероятным, ни с чем несравнимым ласкам.

Когда мой халат, наконец, полностью соскользнул на кровать, а голова Анджея медленно скользнула вниз, мне вдруг стало не по себе.

Перед мысленным взором возникло бледное, измученное лицо Кейши, а затем и перепуганное лицо Андрея. В этот самый момент, когда нам было так хорошо в объятиях друг друга, ребята по-прежнему находились в серьезной опасности.

Потом перед глазами пронеслось усталое лицо Марка, который просто не находил себе места после исчезновения Кейши, но при этом имел мужество не выдавать своих истинных чувств, прекрасно понимая, что не имеет на этого права по причине своего лидерства среди Стражей.

«Я не могу так поступать с друзьями… − подумала я. − Я, Анджей… все это может подождать! Сейчас нужно полностью сосредоточиться на поиске ребят и как можно скорее вырвать их из лап Рихарда Мюллера!».

− Анджей… − хрипло прошептала я. − Анджей, подожди…

Его тонкие пальцы уже почти стянули с меня трусики, а губы начали ласкать только что показавшийся низ живота.

− Что? − пробормотал он, с трудом преодолевая сладостную истому. − В чем дело, Амели? Я что-то сделал не так?

Я резко поднялась, заставив ничего непонимающего Анджея отстраниться, и почти смущенно натянула белье и сползший на кровать халат обратно.

− Да что с тобой такое, Амелия? − Анджей осторожно провел кончиками пальцев по моему подбородку. − Ты бела как мел…

Не ответив ни слова, я подтянула колени к себе и оперлась о них подбородком. Из чуть приоткрытого рта вырвался тихий стон. В этот раз он был отнюдь не от наслаждения.

Анджей, сидящий на коленях чуть поодаль, такой прекрасный и любящий, настороженно смотрел на меня. В его глазах, снова ставших нормальными, читалось недоумение:

− Я слишком сильно на тебя давлю, в этом все дело? Или тебе что-то не понравилось? Амелия, ответь же мне!

Я продолжала тупо сидеть на месте, молчать, и пристально смотреть ему в глаза. Мысли никак не хотели приходить в порядок. Перед глазами снова и снова проносились лица друзей, которые еще совсем недавно, точно так же, как и я, жили самой обычной, размеренной жизнью.

«Как же порою нужно мало времени на то, чтобы жизнь в корне переменилась…» − подумала я, нервно закусив губу.

Анджей, видя, как меня начинает пробирать мелкая дрожь, сразу же придвинулся ближе и крепко прижал меня к себе.

− Никогда не думала, что все сложится вот так… − тихо, почти как мышка, протянула я сквозь подступившие к горлу слезы. Крупная горячая капля скатилась на его грудь, а затем соскользнула вниз, оставляя за собой тонкую влажную полоску.

− Боже… − вдруг совершенно неожиданно вскрикнул он, словно сейчас ему открылась какая-то неведомая истина. − Какой же я идиот! Амелия… − Анджей явно собирался с силами, чтобы закончить фразу, − …скажи мне, ты что, еще девственница?

− Что?! − протянула я, почти сразу же очнувшись от захватившей меня меланхолии. − Нет!!! Как ты вообще мог такое подумать?

− Ну, не знаю… − рассеяно протянул он. − Ты выглядишь такой напуганной…

Я прикрыла лицо ладонью:

− И ты решил, что это из-за того, чем мы сейчас занимались? Разве я выглядела напуганной у тебя дома? Или тогда, в отеле?

− В прошлые разы все было немного иначе, чем сейчас, − к его щекам прилил едва заметный румянец. − Не знаю, почему мне в голову пришла именно эта мысль…

− Анджей, это же смешно, − протянула я, совершенно сбитая с толку тем, что наш разговор вообще перешел в подобное русло. − Я три с половиной года встречалась с Эдуардом, собиралась выйти за него замуж… Ты и в правду считаешь, что за все это время у нас с ним ни разу не было секса?

Я заметила, как его рука машинально сжимается в кулак:

− Прости, просто в мое время девушки обычно…

Я едва сдерживала улыбку:

− Обычно делали ЭТО только со своими мужьями? Господи, Анджей… Даже твоя Мария не следовала этим правилам!

− Так значит, дело действительно во мне? − вдруг невероятно тихо спросил он.

Я посмотрела Анджею в глаза и осторожно провела ладонью по его идеально вылепленному подбородку:

− Нет, дело не в тебе. Ты все делал как надо, просто… − я запнулась, пытаясь сформулировать мысль, − …просто я не могу заниматься с тобой любовью, зная о том, что кто-то из моих близких находится в смертельной опасности.

Анджей молча меня выслушал и, кажется, начал понемногу успокаиваться.

− У меня из головы не выходит тот факт, что Андрей и Кей сейчас находятся неизвестно где, что они окружены толпой вампиров и что я, возможно, их больше никогда не увижу.

С этими словами я отстранилась от него еще дальше и уставилась в окно, за которым сейчас царила непроглядная тьма. Гром уже успел затихнуть, так же, как и стучащие по карнизу крупные капли.

− У тебя невероятно доброе сердце… − прошептал Анджей и, поднявшись с постели, медленно направился в гардеробную. Кажется.

Мне было его не видно, потому что я продолжала безразлично таращиться в темноту, притаившуюся за стеклом.

− Знаешь, у меня долгое время не было настоящих друзей. Я помню, как в детстве часто молился о том, чтобы Господь сжалился надо мной и сделал таким же, как и все остальные дети. Я мечтал о том, что однажды в моей жизни появится кто-то, с кем мне будет спокойно и легко. Кто-то, с кем я смогу делиться всеми своими тайнами и невзгодами…

Неожиданное, едва заметное колебание воздуха прямо за спиной, все же заставило меня обернуться.

Анджей снова был здесь, а точнее, лежал рядом со мной. Вместо вытертых джинсов на нем оказались черная хлопковая футболка и просторные темно-синие пижамные штаны.

− Вот такая вот мечта. Нормальность и понимание.

− Кажется, твои молитвы все же были услышаны… − прошептала я, плотнее прижимаясь к нему. − В твоей жизни все же появился Даниель.

Анджей утвердительно кивнул.

− Мы с Даниелем вместе настолько давно, что я уже не представляю себе жизни без него. Он действительно мой самый лучший… и единственный друг.

Два небесно-голубых глаза с грустью посмотрели на меня:

− Не волнуйся. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы помочь Андрею и Кейше. Я обещаю, они вернутся домой целыми и невредимыми.

Кажется, Анджей хотел добавить что-то еще, но вдруг решил промолчать.

− Анджей, мы с тобой сейчас предельно откровенны… − прошептала я. − Скажи то, что хотел сказать. Не умалчивай.

С его губ слетел тихий вздох, а затем он на одном дыхании выпалил:

− Амели, я уже не раз говорил тебе о том, насколько сильно я тебя люблю…

Я приподняла голову и посмотрела ему прямо в глаза:

− В чем дело?

Анджей рассеянно водил пальцем по смятому шелковому одеялу.

− Я готов ради тебя на все, но… …у меня все же есть к тебе одна просьба.

− Да?

− Никогда, пожалуйста, НИКОГДА ни говори при мне об этом подонке, из-за которого тебе пришлось столько страдать! Стоит мне только услышать его имя, как руки сразу же начинают «чесаться»… Боже, я бы все отдал за то, чтобы взять, и свернуть его жалкую башку!

Анджей на мгновение запнулся, а затем с трудом из себя выдавил:

− Я даже думать не могу о том, что он когда-то обнимал, целовал тебя, занимался с тобой любовью… − Его пальцы с силой сжали ткань. − Наверное, именно из-за этого мне в голову и пришла мысль о том, что ты…

Повисла неловкая пауза, которую я сразу же поспешила заполнить:

− Анджей, − моя рука нежно прошлась по его щеке, − у нас обоих есть свое собственное прошлое… − я изо всех сил пыталась подобрать нужные слова, − …и Эдуард, как бы сильно ты этого не хотел, все равно навсегда останется в моей памяти. Я всегда буду помнить о том, как хорошо нам было вместе, о том, как он впервые меня поцеловал, как признался в любви, как сделал предложение…

Глядя на озабоченное лицо Анджея, я запнулась.

Он был красив до неприличия, и это здорово отвлекало от скопившегося в голове непрерывного потока мыслей.

− Ведь у тебя тоже есть прошлое Анджей… − прошептала я, сумев, наконец, сосредоточится. − Скажи, помимо Марии у тебя ведь были и другие женщины, верно?

− Сейчас это уже не имеет никакого значения, − протянул он, смотря прямо на меня. − Я наконец-то встретил ту женщину, которую искал всю свою жизнь.

− Думаю, что ты точно так же думал и о Марии… − ответила я. − Анджей, человек склонен постоянно заблуждаться. Когда я была с Эдуардом, то думала, что он − это навсегда, что он − самый лучший мужчина на этой планете, что он − моя судьба. Я ведь даже никогда не помышляла о том, что однажды в моей жизни появится кто-то другой, что однажды вообще вся моя прежняя жизнь потеряет всякий смысл…

Заложив вновь упавший на лицо локон за ухо, я смущенно повторила свой вопрос:

− Пожалуйста, ответь на мой вопрос. Сколько женщин у тебя было? Про меня тебе известно все, так что…

Анджей выпрямился на подушках, скрестил ноги, и, положив ладони на колени, придвинулся ближе. Мы «впились» друг в друга пристальными взглядами.

− Когда отец ввел меня в круг фюрера, то я совершенно не следил за количеством женщин, которых мне удавалось затащить к себе в постель. У многих высокопоставленных офицеров были дочери моего возраста или чуть-чуть моложе… Мне хватало одного только взгляда для того, чтобы этим же вечером девицы сами приходили ко мне и предлагали себя.

Я почувствовала, как внутри что-то зашевелилось.

Очередной укол ревности с силой «пронзил» сердце. Для меня этот рассказ был чем-то вроде медленной пытки. Теперь я поняла, что чувствовал Анджей, когда я говорила об Эдуарде.

− Продолжай, − пробормотала я, понимая, что хочу узнать об Анджее всю правду, какой бы горькой она не была.

− Иногда в моей постели, бывало сразу несколько девушек… − еле слышно протянул он.

− Боже… − тихо прошептала я, понимая, что еле-еле сдерживаю подступившие к горлу рыдания.

Анджей пристально наблюдал за моей реакцией, но останавливаться не собирался. Я сама попросила его обо всем рассказать, и он рассказывал.

− До того, как в моей жизни появилась Мария, я менял женщин чуть ли не каждую неделю. Когда мне удавалось получить от них то, что мне было нужно, я выбрасывал их как ненужный мусор.

Я прикрыла глаза, изо всех сил стараясь заглушить неприятную щемящую боль в горле. Подбородок предательски задрожал.

Анджей тем временем продолжал:

− Мне нужно было отвлечься, как-то заглушить в себе ту душевную боль, что преследовала меня с самого раннего детства. Мне казалось, что так я смогу укрыться от своего истинного «я»… Стать таким же, как другие молодые немецкие офицеры. Мюллер был в полнейшем восторге от своего погрязшего в жестокости и разврате сына…

Я нервно заерзала на месте. Сейчас было самое подходящее время для того, чтобы, наконец, задать Анджею тот самый вопрос, который вот уже долгое время не давал мне покоя:

− Анджей, скажи… − я медлила. − Ты когда-нибудь спал с Оливией?

На лице Анджея застыло недоумение:

− Что?! Конечно, нет! С чего ты это взяла?

Кажется, теперь пришел черед Анджея для того, чтобы удивляться.

− Но, почему? − невероятно тихо спросила я, хотя внутри все ликовало. − Ведь ты каждый раз так тепло о ней отзываешься. Она фантастически красива, умна, и… к тому же, прекрасно тебя понимает.

− Амелия, внешняя красота − это еще не все, − прошептал Анджей, медленно подаваясь ко мне. − Важно то, что находится у человека внутри. Например, в тебе меня привлекает невероятная доброта и искренняя вера во что-то по-настоящему светлое. К тому же… − он едва ощутимо обвил мой затылок своей ладонью и одарил легким, совершенно ненавязчивым поцелуем, − …с чего ты взяла, что твоя внешность уступает ее? Амелия, ты хоть раз замечала, как на тебя смотрят другие мужчины?

− Думаю, все дело в том, что меня никогда особо это не волновало. Я − однолюбка. У меня был человек, которого я любила, и этого было достаточно. Меня никогда не интересовали другие… − протянула я, и, выдержав небольшую паузу, спросила Анджея еще раз, − Значит, вы с ней никогда не переходили… «дружескую грань»?

− Наверное, я всегда слишком сильно уважал Оливию для того, чтобы перейти ее… Она превосходная женщина. Ты просто не представляешь, сколько раз она выручала меня и Даниеля, когда ситуация, казалось бы, была абсолютно безнадежной.

− Я безумно рада это слышать, − счастливо протянула я, и, крепко обхватив Анджея за шею, повалила его обратно на подушки. − Я места себе не находила с того самого момента, как увидела вас вместе, тогда, у кинотеатра. Все это время Оливия вызывала во мне точно такие же чувства, какие в тебе вызывает Эдуард. Я просто с ума сходила от ревности, когда ты начинал говорить о ней…

− Что же, теперь ты все знаешь, − ответил он, а затем, посмотрев на меня, игриво ухмыльнулся, − Амелия Гумберт, вы специально это делаете?

− Что? − непонимающе переспросила я, только пару мгновений спустя поняв, что сижу у него на бедрах и с силой впиваюсь пальцами в грудь. − Ох, прости…

Я быстро сползла обратно на кровать и снова примостилась рядом. Моя голова легла Анджею на грудь, а тихое биение его сердца приглушенным эхом отозвалось в ушах.

− Ты читаешь «Лолиту»? − спросила я, заметив на прикроватной тумбочке книгу в твердом светло-зеленом переплете. − Не думала, что тебе по душе нечто подобное…

− Просто, решил немного освежить память, − ответил он. − Как-то мы с Оливией и Даниелем прогуливались по Парижу, и ей вдруг совершенно неожиданно пришло в голову, что было бы забавно узнать, кто из ее спутников окажется большей ханжой. Оливия на спор предложила зайти в небольшой магазинчик, в котором… скажем так, в большинстве своем продавались вещи чисто эротического характера.

− Ну, и кто же из вас двоих отважился на этот… «отважный» поступок? − ухмыльнувшись, поинтересовалась я, с трудом представляя, как интеллигентный до самого мозга костей Даниель заходит в некое подобие магазина для взрослых середины прошлого столетия.

Анджей обворожительно улыбнулся, очевидно, припоминая, как все это когда-то происходило:

− Знаешь, мы ведь оба тогда струсили. Потом пришлось искать для Оливии первое издание «Грозового перевала» в качестве компенсации. Она обозвала нас «жалкими трусами» и, с гордо поднятой головой, впорхнула внутрь. Вернувшись пару минут спустя, она вручила нам с Даниелем по экземпляру романа Набокова.

Анджей снова провел кончиками своих пальцев по моим волосам, а затем добавил:

− Хотя она и пророчила этой книге большой успех, я смог осилить ее только пару лет спустя, когда на дворе уже были шестидесятые, и всех уже давным-давно было нечем удивлять.

− И, как тебе? − спросила я, взяв книгу в руки.

От ее страниц веяло пылью и резким сладковатым запахом застарелой бумаги.

− Нудно. Абсолютно пошло. Из всей книги меня привлекла только аллегория на имя главного героя.

Я улыбнулась, понимая, что Анджей намекает на меня:

− Что ИМЕННО тебя так привлекло?

− Ты никогда не задумывалась, почему именно эту фамилию твой дед использовал для того, чтобы спрятать от Клана своих родных?

− Что? − непонимающе протянула я. − О чем ты?

− Георгий еще до твоего рождения иногда использовал псевдоним «Г. Гумберт» для написания некоторых научных работ и статей, но, как бы там ни было, все знали его как Георгия Громова. Это ваше настоящее семейное имя…

− Боже… − еле слышно протянула я. − Но как такое вообще возможно? Почему мама мне об этом ничего не рассказывала? Ведь она не стала брать себе папину фамилию…

− Георгий позаботился о новых документах, а твоя мать просто физически не могла вспомнить об этом из-за манипуляций с ее памятью.

Анджей замолчал, дав мне еще одну возможность для того, чтобы осознать тот факт, что у меня «отняли» значительную часть собственной жизни.

Я прикрыла глаза, а из груди вырвался тягостный стон.

− Тебе не следует его упрекать, − прошептал он, заметив проступившую на моем лице боль. − Твой дед всего лишь пытался защитить дорогих сердцу людей.

− Я понимаю это, − тихо протянула я. − Просто… так странно слышать от кого-то неизвестные подробности своей собственной жизни. Знать, что в ней было что-то, о чем я не имею ни малейшего понятия…

− Георгий прекрасно понимал, что Клан не оставит вас в покое и, именно поэтому, он все силы положил на то, чтобы создать необходимые условия для того, чтобы ты хотя бы какое-то время пожила спокойно.

Пальцы Анджея медленно скользили по моим волосам вверх и вниз и это приятно успокаивало.

− Идея насчет новой фамилии неожиданно пришла со стороны Оливии, − продолжил он. − Когда она путешествовала по миру, то часто использовала имена любимых литературных героинь. Твоему деду идея понравилась, и он остановил свой выбор на главном герое романа Набокова. Ему показалось, что фамилия «Гумберт» просто идеально подходит к случаю…

− Но почему? − поинтересовалась я, лаская кончиком пальца его подбородок. − Мне никогда особо не нравился этот персонаж. Мне казалось, что он порочен и… слишком эгоистичен в своих желаниях.

Анджей пристально посмотрел на колеблющееся внутри камина пламя. Оно вдруг ярко полыхнуло, а затем резко угасло, окутав нас призрачным ночным полумраком.

− Георгий упомянул, что многие литературоведы считают, что эта фамилия созвучна с такими французскими словами, как «hombre» и «ombre», которые в общей совокупности составляют словосочетание «тень человека». Лично, по моему мнению, это выражение просто идеально характеризует такого глубоко больного человека, как Гумберт Гумберт из романа. Его мысли и поступки мрачны и сбивчивы, он боится оказаться уличенным и наказанным, боится, что кто-то узнает о его запретной связи с Долорес… а когда за их парой вдруг начинает гоняться загадочный незнакомец, Гумберт начинает осознавать, что реальность уходит от него. Ему начинает казаться, что все происходящее фальшиво, иррационально. Что преследующий их человек нереален, как возможно и он сам.

− Интересная теория, − прошептала я, ощущая, как силы начинают медленно меня покидать, а глаза потихоньку слипаться.

− Твой дед считал, что было совершенно необходимо как-то уйти, скрыться от той жестокой реальности, которая неминуемо навалилась бы не только на тебя, но и на всю вашу семью.

Анджей чмокнул меня в макушку, а затем добавил:

− Он знал, что его родным, подобно Гумберту, просто необходимо стать «тенями» своих прошлых жизней и, под этой «призрачной завесой», скрываться от Клана как можно дольше.

− Все получилось именно так, как он того и хотел, − протянула я, больше не в силах бороться со сном.

− Это верно, − отозвался Анджей. − Диамант все же смог немного пожить спокойной жизнью. И, в отличие от скатившегося на самое дно «книжного» Гумберта, сумел хоть как-то справиться со свалившимися на него трудностями. А кстати… как ему это удалось?

Я почувствовала, как уголки моих губ расходятся в улыбке, а голос сходит на едва различимый шепот:

− Наверное, все дело в том, что у меня все это время был собственный ангел-хранитель…

− Правда? − отозвался Анджей, и даже с закрытыми глазами я поняла, что он тоже улыбается. − И кто же он такой? Я его знаю?

− Да, знаешь… − все вокруг почти полностью растворилось в темноте. − Это ты, Анджей Моретти!

С трудом закончив фразу, я провалилась в сон.

Далекое, непонятно откуда исходящее тихое гудение, вдруг совершенно неожиданно ворвалось в мой чуткий сон.

Я нехотя открыла глаза, осторожно приподнялась на кровати и огляделась. Сквозь приоткрытую плотную занавесь в комнату врывался бледный розовый свет, намекающий на раннее утро. За окном слышалось отчетливое щебетание птиц.

− М-м-м… − недовольно простонала я, откинувшись назад и ощутив у себя на талии что-то горячее и невероятно тяжелое.

Рука лежащего рядом Анджея крепко прижимала меня к себе. Его лицо выражало спокойствие и безмятежность. Кажется, сон по-прежнему «крепко держал» его в своих объятьях.

«Как же он прекрасен…» − подумала я, проведя рукой по его волнистой медно-золотистой шевелюре.

Анджей что-то непонятно пробормотал, и, отпустив меня, перекатился на другой бок.

− Сейчас ты как никогда походишь на самого обыкновенного человека… − прошептала я в тот самый момент, когда гудение вновь повторилось.

Экран моей дешевой синей «Моторолы» подсвечивался приглушенным бледным светом, а сам телефон тихо вибрировал.

Бросив на Анджея быстрый взгляд, я взяла мобильник в руки и открыла крышечку:

− Алло? − вопросительно прошептала я.

− Амелия… − в трубке послышался дрожащий, едва различимый голос Андрея. − Амелия, это ты?

− О Боже! − вскрикнула я настолько громко, что Анджей беспокойно завозился во сне. − Андрей? Где ты? Ты цел? Где Кей?

− Амелия, прошу тебя, тише… − прошептал он. − Они могут нас услышать!

− Кто может нас услышать? Где ты, черт подери? − я тихо поднялась с постели и осторожно направилась к двери.

− Подручные Мюллера… − как-то отрешенно прошептал друг. − Я в полном порядке, и сейчас нахожусь неподалеку от Гайд-парка.

− Расскажи, что случилось!? Как тебе удалось выбраться? − причитала я, осторожно выпорхнув в коридор и направившись в западную часть здания. Туда, где должны были располагаться спальни Марка, а также Ксандра и Лизы.

− Все произошло сразу же вскоре после твоего ухода… − голос Андрея то и дело сбивался от волнения, − Я еще немного почитал, а затем решил проведать Кейшу. Тогда в дверь номера совершенно неожиданно постучали…

− Киан… − прошипела я себе под нос.

− Нет, это был не Киан, а какой-то тощий рыжебородый парень… − Друг понизил голос, а затем продолжил: − В общем, не успел я и пальцем пошевелить, как получил хороший удар по голове и мигом отрубился. Смутно помню, что происходило потом... кажется, он отволок меня в спальню к Кейше, а потом запер.

− Так я и думала! − почти выкрикнула я. − Когда ты говорил со мной, в спальне были слышны какие-то посторонние звуки. Ну, то есть, я хотела сказать…

− Что? − непонимающе протянул Андрей. − Амелия, о чем ты говоришь?

Я отрицательно закачала головой, так, словно он мог меня видеть:

− Слушай… не бери в голову, ладно?! − Мне вдруг стало не по себе, а внутри зародилось какое-то непонятное, словно предвещающее беду, тревожное чувство. − Что произошло потом?

− В себя я пришел в каком-то отвратительном мокром подвале. Кей была со мной… − Андрей брезгливо фыркнул. − Повсюду так и кишели крысы!

− Но как ты сумел выбраться и добыть телефон? − непонимающе протянула я. − Никогда не поверю в то, что у Клана все настолько плохо с охраной…

− Боже, Амелия… − жалобно проскулил он, пропуская мой вопрос мимо ушей. − Это было так ужасно! Мюллер заставил Кейшу сражаться с Кианом... Сказал, что хочет увидеть, на что способен один из Стражей, так величаво воспетых в Пророчестве…

Андрей захлюпал носом, а затем едва слышно прошептал:

− Боже, Ам… Она была еще слишком слаба для того, чтобы защищаться! Киан, он… Он…

Я почувствовала, как рука машинально сжалась в кулак, глаза сузились, а глубоко в груди зародилось чувство непреодолимого гнева. Телефон снова тихо хрустнул, но связь, к счастью, все же не прервалась, а друг продолжил:

− Когда он избил Кейшу до полусмерти, Мюллер все же остановил бой, а затем приказал швырнуть нас обратно в клетку.

У меня в голове никак не хотел уживаться тот факт, что Рихард Мюллер действительно заставил мою хрупкую подругу сражаться с высоким и мускулистым Кианом, одна рука которого без труда могла бы «сложить» человека пополам.

− Подонок… − прошипела я себе под нос. − Будь ты проклят, Рихард Мюллер!!!

− Когда Кей стало немного лучше, мы решили попробовать сбежать. Она сказала, что мы любой ценой должны избежать твоего появления в логове у Клана и поэтому предложила разыграть небольшой спектакль…

− «Спектакль»?

− Да, спектакль. Постановочную потасовку, в которой Кей меня нарочито ранила бы…

− Что?! Ранила бы? − с моих губ слетел вскрик. − В месте, которое так и кишит голодными вампирами?!

Из груди Андрея вырвался недовольный рык:

− Да все нормально, Амелия! Просто, оставила мне на руке небольшой порез, вот и все…

− Неужели нельзя было поступить как-то по-другому? − не унималась я.

Андрей снова не придал значения моему замечанию и торопливо продолжил:

− Тот верзила, что сторожил выход, почти сразу же среагировал и попытался наброситься на меня, но Кей все же удалось его обезвредить.

− Андрей, прошу тебя, ближе к сути! Мы больше не можем терять ни минуты…

− В общем, в тот момент, когда мы уже почти выбрались, нас атаковала какая-то тощая вампирша и…

− Андрей… − прошептала я, когда до меня, наконец, начало медленно доходить, − А где Кейша сейчас?

Ответом мне была тишина.

− Ну, говори же!

− Она не смогла убежать, Ам… − тихо протянул он. − Она сказала, чтобы я смывался, и приняла удар на себя. Сказала, что я «всего лишь Земной», что если останусь с ней, то непременно погибну.

Снова послышался всхлип.

− Я пытался ей объяснить, что не…

− Значит, она все еще у него, − констатировала факт я, почувствовав, как сердце начинает бешено колотиться в груди. − Ну что ж… это ненадолго!

− Понятия не имею, сколько я несся прочь по улице... Лишь когда перед носом совершенно неожиданно возникла табличка с указателем на Гайд-парк, я понял, что нахожусь в Лондоне.

− А где ты достал телефон? − снова повторила я свой первый вопрос.

− Амелия, ты что, не смотрела на определитель номера?! − как-то обижено пробормотал Андрей. Так, словно им пренебрегли. − У меня с собой был мобильник! Эти недоумки даже не пытались обыскать меня…

− Но, тогда почему ты не попытался связаться с нами раньше? − с недоумением в голосе поинтересовалась я.

− Не глупи, Ам! Они бы услышали…

Я устало потеребила переносицу и прошептала:

− Да, верно.

− Так что мне делать? Первый раз в жизни оказался в другой стране не по своей воле…

− Оставайся на месте! − приказным тоном объявила я. − Мы что-нибудь придумаем.

− «Отличный» план, Шерлок… − недовольно пробурчал Андрей. − И, когда прикажете ждать вас из Канады? Денька через три?

− Не нужно ерничать! − прошипела я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Друг вел себя довольно странно, но что-то внутри подсказывало о том, что необходимо быть более терпимой, так как он все еще, возможно, прибывал в некоем состоянии шока.

− Андрей, как ты мог подумать, что мы будем по-прежнему там торчать? − примирительно отозвалась я. − Как только вас с Кейшей похитили, мы сразу же приступили к поискам.

Андрей примолк. Я услышала, как где-то вдали, среди надоедливых помех, льющихся из динамика, прозвучала сирена скорой помощи.

− Мы уже в Великобритании. В поместье Анджея в Корнуолле.

− В Корнуолле?! − удивленно присвистнул друг.

− Поступим так: я сейчас разбужу ребят, и через несколько часов мы уже будем в Лондоне, − не отвечая на вопрос, выпалила я. − Тебе просто нужно где-то укрыться и дождаться нас.

− Нет!!! − пискляво завизжал он. − Не нужно никого будить! Амелия, умоляю тебя…

Я удивленно изогнула бровь. Мой кулак как раз застыл в нескольких сантиметрах от двери, ведущей в комнату Марка:

− Что? Почему?

Андрей колебался, изо всех сил стараясь подобрать нужные слова:

− Ну как же ты не понимаешь, Амели? Подручные Мюллера ведь видели, как я убегал и уже наверняка прочесывают район… − друг запинался и этим походил на ученика, отвечающего на вопросы из неподготовленного домашнего задания, − Если вы придете все вместе, то Киан и его сподвижники мигом почувствуют ваше присутствие! Мюллер только и ждет того момента, когда ты явишься нам на выручку вместе со Стражами! Как только вы окажетесь здесь, он сразу же попытается напасть.

− Но, они точно так же почувствуют и мое присутствие! − не сдавалась я.

− Да, − отозвался Андрей. − Но только в том случае, если ты воспользуешься своей силой! От тебя требуется добраться до меня незаметной, только и всего…

Мысли в голове путались, а слова Андрея начинали пугать меня все сильнее.

− Амелия, ты же понимаешь, что он сразу же уничтожит Кейшу как отслужившее свое ненужный материал… − заговорщицки протянул он.

Я лихорадочно соображала. Несмотря на весь ужас, во всем сказанном Андреем действительно была доля логики. Мюллер ведь и вправду наверняка ожидал того, что мы придем за друзьями. Если его прислужники вычислят нас раньше времени, то Кейше действительно не поздоровится.

− Ну, хорошо… − протянула я, прикрывая динамик ладонью. − И, что ты предлагаешь?

− Мне кажется, что тебе стоит прийти одной. Ради безопасности Кей.

Я посмотрела в окно. Небо на востоке уже почти полностью окрасилось в золотисто-оранжевый цвет, а зеленая листва на деревьях тихо трепетала под легкими дуновениями теплого летнего ветерка. Дождя не было.

Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Впервые за долгое время, мне, наконец, представился реальный шанс на то, чтобы действительно попытаться хотя бы чем-то помочь ребятам и доказать, что я имею право назваться Диамантом.

− Не волнуйся, − протянул Андрей. − Я уверен, что ты все сделаешь как надо.

− Да, уж… − протянула я. − Тебе легко говорить.

На мгновение в коридоре воцарилась тишина.

− Анджей меня убьет, − протянула я пару мгновений спустя.

− Я попытаюсь укрыться в парке, − пробормотал Андрей в ответ. − Поторопись!

В телефоне резко послышались короткие гудки, и я рассеянно отвела трубку прочь от своего уха.

Сердце в груди бешено заколотилось, снова предупреждая меня о стремительном приближении абсолютно неизведанного и опасного будущего.

Я прекрасно осознавала, что столкновение с Мюллером и его «армией» уже не за горами и избежать его никак не получится. Именно поэтому мне не оставалось ничего другого, как принять «вызов» и отдаться на волю судьбы, свято надеясь на то, что Анджей и ребята простят меня за то, что я собиралась сделать. Кейша все еще была в опасности, и я была просто обязана попытаться ее спасти.

Вернувшись обратно в комнату, я, едва касаясь пола пальцами, осторожно проскользнула в гардеробную. Рука так и тянулась к заветным шкафчикам с той одеждой, которую для меня подготовил Анджей, но я снова приказала себе сдержаться. Послышался тихий треск молнии. Я открыла свой дорожный чемодан и, пару минут спустя, нашла в нем то, что искала.

Натянув на себя свои любимые обтягивающие черные джинсы, длинную бежевую тунику, а также коричневую куртку из тонкой кожи и сапоги на плоской подошве, я решила, что полностью готова к побегу.

Выйдя обратно, я осторожно подошла к кровати и пристально посмотрела на по-прежнему спящего Анджея.

Его золотистые локоны небрежно сползли на лоб, длинные ноги ненавистно сбросили одеяло на пол, левая рука была согнута в локте и беззаботно лежала на подушке прямо над головой, а левая лениво покоилась на тихо вздымающемся животе.

«Боже… − подумала я, − Какой же он красивый!».

Вчерашний вечер не давал мне покоя. Больше всего на свете я сейчас хотела бы остаться здесь, рядом с ним: с его улыбкой, с его прекрасными голубыми глазами, нежными руками… а также с добрым, невероятно человечным сердцем.

− Прости меня, любовь моя… − прошептала я. − Но я должна это сделать ради друзей. Ради нашего общего будущего.

Опустив голову и придержав ниспадающие вниз волосы, я осторожно поцеловала Анджея в его идеально вычерченные тонкие губы.

Стянув с тумбочки кулон, подаренный дедулей и оставленный мною здесь накануне, я заметила ключи. Судя по брелоку, они были от очередного автомобиля.

Недолго думая, я самыми кончиками пальцев взялась за кольцо и, подняв, крепко зажала его в кулаке.

На цыпочках пробравшись к выходу, я все же не смогла сдержаться и снова остановилась, чтобы бросить на Анджея еще один, увы, на этот раз уже последний взгляд:

− Я люблю тебя… − прошептала я и тихо прикрыла за собой дверь.

Пару минут спустя я уже стояла посреди огромного гаража и неуверенно водила из стороны в сторону брелоком от сигнализации. Совсем как пару дней назад в Праге.

Когда послышалось два коротких тихих гудка, мои губы непроизвольно сложились в идеальную букву «о». Шикарная серебристо-серая «бентли» приветливо подмигнула мне своими блестящими фарами.

Недолго думая, я прошла вперед и мигом забралась внутрь. Вставив ключ в зажигание, я, сама не зная зачем, открыла примостившийся прямо над головой защитный козырек от солнца. Мне на колени лениво свалилась толстая пачка купюр. С них на меня пристально «взглянуло» лицо королевы.

«То, что нужно!» − подумала я, и, одним легким движением, перевела ручку переключения передач в режим «вождение».

В тот самый момент, когда автоматические ворота гаража открылись и новые шины тихо зашуршали по гравию, я почувствовала, как в мое сердце врывается острая колющая боль. Воздух вокруг накалился, и я сразу же поняла, что Анджей только что проснулся.

Моя нога с силой вдавила педаль газа в пол.

Пару мгновений спустя я посмотрела в зеркало заднего вида и разглядела сквозь клубы летящей в стороны пыли стройную высокую фигуру, сбегающую вниз по ступеням крыльца.

− Амелия, не-ее-еее-ттт!!! − пронизанный хрипотцой голос, словно усиленный целой дюжиной микрофонов, отчаянно зазвенел у меня в голове.

− Прости, − прошептала я, стряхнув со щеки катящуюся вниз слезу и крепче схватилась за руль.

Анджей изо всех сил бросился вперед, но уже несколько мгновений спустя бессильно рухнул на землю, столкнувшись с невидимой стеной, которую я сумела телекинетически «возвести» пару секунд тому назад.

Путь был свободен.

Глава четырнадцатая. Лицом к лицу

Старенький, громко гудящий самолет, с невероятно узкими сиденьями был переполнен местными жителями, спешащими на работу в столицу, а также туристами, спешащими поскорее попасть из Корнуолла в аэропорт Хитроу, откуда их ждал обратный путь домой.

На соседнем сиденье гордо восседал седовласый мужчина, вот уже на протяжении получаса «просвещавший» меня о тяжелом труде инженера. Будучи предельно вежливой и, сначала даже пытаясь слушать, я, в конце концов, сдалась. Десять минут спустя мысли спутались и были уже где-то далеко.

Сердце в груди беспокойно колотилось.

Я знала, что поступаю правильно, направляясь друзьям на выручку, но чувство неизвестности и полной неуверенности в собственных силах не оставляло меня не на секунду.

Перед глазами снова и снова проносилось прекрасное лицо Анджея и его высокая стройная фигура, бросающаяся прямо к стремительно уносящемуся прочь автомобилю. Его я оставила возле крохотного терминала аэропорта Ньюки.

− Вы выглядите довольно печально… − вернул меня к реальности хриплый, наполненный изящной английской дикцией, голос соседа. − У вас что-то случилось, моя дорогая? Возможно, ссора с возлюбленным?

Я с трудом выдавила из себя улыбку и ответила:

− Можно и так сказать… Я от него сбежала.

Мужчина удивленно вскинул брови и провел ладонью по своим серебристым, но все еще невероятно густым волосам:

− Но, почему? Он дурно с вами обошелся? − Его испещренные мелкими крапинками серые глаза сузились. − Если это так, то он не имеет никакого права считать себя англичанином и истинным джентльменом!

Я снова улыбнулась:

− Нет, мистер…

Мужчина смутился, очевидно, припомнив, что за всей той болтовней, которой он умудрился меня «одаривать» все это время, так и не соизволил представиться:

− Мистер Уорнер. Чарльз Уорнер.

− Очень приятно, мистер Уорнер, − я пожала протянутую мне жилистую руку. − Я Амелия. Амелия Гумберт.

− Мне так же приятно, Амелия, − он почтительно кивнул головой, а затем, убрав руку, снова откинулся на спинку кресла, взглядом призывая меня продолжить рассказ.

− Он не обижал меня, мистер Уорнер. И он не англичанин.

Повисла пауза, и я сразу же поспешила добавить:

- Но, смею вас заверить, что манеры и поведение у укравшего мое сердце молодого человека, могут дать фору даже самому закоренелому британцу.

Губы мужчины расползлись в легкой улыбке:

− Ну что ж, рад это слышать. В таком случае, что же у вас стряслось, моя дорогая? Впервые я встречаю девушку, которая без какой бы то ни было причины, со всех ног бежит прочь от своей любви. Вы ведь… влюблены?

В висках гулко застучало.

− Я не просто люблю этого человека… − прошептала я, с удивлением отметив тот факт, что вот так легко делюсь своими чувствами и переживаниями с совершенно незнакомым человеком, − Я дышу им. Каждая миля, проносящаяся сейчас под нами и все дальше уносящая меня прочь от него, не приносит моему сердцу ничего кроме боли.

− Но, тогда зачем вы бежите? Почему не останетесь?

− Я хотела остаться… − протянула я. − Хотела больше всего на свете! Но у меня есть особые обязательства, которыми я просто не могу пренебречь. Мне нужно было так поступить… понимаете?

Мужчина утвердительно кивнул своей седой головой (хотя я и сомневалась в том, что мой собеседник действительно хотя бы что-то понял) и, снова улыбнувшись, положил свою горячую шершавую ладонь поверх моей:

− Вы − добрая молодая девушка и, кажется, действительно любите того человека, про которого говорите…

Я оторвала взгляд от своих колен и пристально вгляделась в лицо мистера Уорнера.

− Глаза могут рассказать о человеке довольно многое, − загадочно пробормотал он, смотря прямо перед собой, − Они выдают душу буквально с потрохами…

− И, что же вам «говорят» мои? − спросила я.

− То, что вы бесконечно добрая, храбрая девушка, побуждения и поступки которой действительно бескорыстны и чисты… − Мужчина запнулся. − Но даже в такой «идеальной» душе есть то, чего мне понять, увы, не суждено.

Я почувствовала, как брови в удивлении выгибаются. Серо-голубые глаза мистера Уорнера излучали какое-то непонятное, но при этом, совершенно невероятное тепло.

− Я и сама не понимаю того, что сейчас творится у меня внутри… − прошептала я.

Самолет слегка качнуло, он накренился вправо, и я поняла, что мы начинаем заходить на посадку. Под потолком загорелась надпись «пристегните ремни».

− Я отчетливо ощущаю, как твоей душой стремительно завладевает страх. Ты уверена в том, что приняла правильное решение, улетев от любимого?

Я почувствовала, как ладони с силой сжимаются в кулаки:

− Я абсолютно уверена в том, что принятое мной решение было правильным, и… именно это меня и пугает! Я ЗНАЮ, что должна была поступить так, как поступила… − на глазах начали проступать слезы, − Но, вы правы! Я не имела право убегать вот так! Я должна была все объяснить…

Мистер Уорнер послушно защелкнул ремень и, снова посмотрев мне прямо в глаза, мягко улыбнулся:

− Что ж… Иногда лучше действительно поддаться импульсу и принять скоропостижное, но при этом единственно верное решение. Возможно, именно такими поступками мы и причиняем наибольшую боль своим близким… − с губ мужчины сорвался тяжелый вздох, − А может быть, именно так спасаем чью-то жизнь.

С этими словами англичанин отвернулся и устремил свой взор в иллюминатор. Я, последовав примеру остальных, также пристегнулась и приготовилась к посадке.

Когда было объявлено, что следующей станцией будет «Гайд-парк корнер», я резко поднялась с сиденья и несмотря на то, что в вагоне было и так довольно немноголюдно, направилась к дверям.

Пару минут спустя, когда я покинула пределы лондонской подземки и оказалась на улице, то с удивлением отметила, что, не смотря на довольно ранний час, многие горожане уже полностью проснулись и были готовы к очередному рабочему дню.

Дворники усердно мели площадь перед главным входом в парк, а владельцы небольших ресторанчиков, расположившихся неподалеку, как раз начинали открывать их для так называемых «посетителей-жаворонков».

Когда мои ноги, наконец, остановились, я пристально огляделась вокруг, но, увы, так нигде и не заметила Андрея. Вдали слышались тихие раскаты грома. Кажется, снова приближалась гроза.

С моих губ сорвался вздох, а рука на «автомате» потянулась к карману куртки.

Вытащив телефон, я поспешила набрать номер друга и принялась ждать. Сердце в груди бешено колотилось.

«Господи, хоть бы с ним все было в порядке…» − подумала я про себя.

Спустя добрый десяток гудков, Андрей все же ответил.

− Амелия… − послышался его тихий, искаженный помехами голос.

− Я на месте, − ответила я, осторожно оглядываясь вокруг.

Где-то неподалеку загудела сирена, а мое лицо обдало потоком холодного воздуха. Звук скребущей неподалеку метлы внезапно затих.

Я посмотрела прямо перед собой. Длиннобородый дворник замер и пристально на меня уставился. На дереве громко заорала ворона.

Кожа на руках вдруг покрылась мурашками, и я поспешила скорее отвернуться от этой ужасающей пары сверкающих каким-то непонятным недовольством глаз.

− Я рядом с озером Серпентин, − друг громко хмыкнул носом. − Неподалеку от мемориала принцессы Дианы.

Недолго думая, я сорвалась с места. Когда мне было лет десять, я уже бывала в этом месте. Моя мама просто обожала Диану и очень горевала, когда по телевизору сообщили о ее трагической гибели в Париже. Когда стало известно о том, что в Лондоне будет открыт памятник, посвященный принцессе, она сразу же захотела там побывать.

− Кажется, я припоминаю, где это… − протянула я, пытаясь восстановить в голове маршрут одиннадцатилетней давности.

− Амелия, прошу тебя, быстрее! − жалобно проскулил он. − Я замерз, мне хреново, черт возьми!!!

− Успокойся! − выругалась я, совершенно сбитая с толку столь высокомерным тоном. − Я уже иду…

В тот самый момент, когда я поравнялась с дворником, мои глаза сами заглянули в его, скрываемое капюшоном рабочей куртки, смуглое морщинистое лицо.

Волосы на моей голове буквально зашевелились, когда кожа на лице мужчины натянулась, и он громко и истерично захохотал.

Недолго думая, я со всех ног бросилась вперед сквозь светлую мраморную арку.

Мои ноги сами несли меня, поворачивая то влево, то вправо. Перед глазами словно была невидимая карта, указывающая путь к давно забытым воспоминаниям.

Лишь удалившись на приличное расстояние от входа и жутко хохочущего старика, я, наконец, позволила себе сбавить темп, а когда перед глазами предстал замечательный вид на располагающееся неподалеку озеро, то я и вовсе остановилась.

Изо рта вырывалось тяжелое дыхание, а икры неприятно саднило. От той бешеной скорости, на которой я неслась за Анджеем в Канаде, не осталось и следа.

Раскинувшийся вокруг ландшафт выглядел смутно знакомым, но не более того.

− Да уж… − протянула я себе под нос, когда, наконец, поняла, что память все же меня подвела.

Было очевидно, что мне понадобится чья-то помощь, чтобы добраться до мемориала. Я слишком давно была в Лондоне в последний раз.

Не придумав ничего лучше, я не спеша направилась к озеру в поисках людей.

«Как странно… − пронеслось у меня в голове, когда я огляделась по сторонам. − Парк ведь открывается рано. Почему никто не гуляет?».

На аккуратных лужайках и извилистых дорожках не было ни души.

Непривычная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и тихим шуршанием веток, так и «давила» на уши. Не было слышно ни пения птиц, ни привычных для большого города сторонних звуков.

Осторожно спустившись к кромке озера, я посмотрела на покрытую мелкой рябью водную гладь.

Мои растрепавшиеся каштановые волосы и бледное усталое лицо отразились в темных глубинах озера Серпантин. Небо над головой застилала густая серая пелена.

Сделав глубокий вдох и, с силой растерев виски, я снова полезла в карман за телефоном. Нужно было попросить Андрея попробовать выдвинуться мне навстречу, ведь он, в конце концов, провел в парке около двух часов, а приспешники Мюллера пока так и не сумели его вычислить. Нужно было рискнуть.

Мои пальцы уже почти набрали номер друга, когда по парку разлетелся тихий хлопок, а я заприметила справа от себя какое-то движение.

Возле просторного кафе с прозрачными стенами и внушительной белой крышей-куполом, появилась высокая мужская фигура.

− Извините, сэр! − выкрикнула я, срываясь с места. − Подождите, пожалуйста…

Ответа не последовало. Вместо этого незнакомец скрылся в настежь отворенных дверях, на мгновение появился на примыкающей к озеру деревянной веранде, а затем, снова возник прямо передо мной.

− Сэр… − снова протянула я, разглядев молодого стройного паренька, облаченного в синие джинсы, белую хлопковую майку и полосатый фартук. Его худые, но при этом довольно мускулистые руки, покрытые немыслимым количеством татуировок, несли огромные черные мешки, заполненные мусором, в стоящий неподалеку зеленый пластиковый контейнер.

− Вы ко мне обращаетесь? − протянул молодой человек, открывая темно-синюю крышку.

− Да, простите, что отвлекаю… − начала я, стараясь как можно правильнее сформулировать предложение, − Вы не могли бы сказать, как добраться до мемориала принцессы Дианы?

На меня пристально посмотрели два темно-зеленых глаза. Полные, но при этом довольно выразительные губы юноши разошлись в широкой ослепительной улыбке:

− Это чуть дальше, − его голос напоминал звон маленьких серебряных колокольчиков. − Могу я спросить, с чего это вдруг столь юной и прекрасной особе понадобилось попасть к мемориалу леди Ди в такую рань?

− Простите, − сама не зная зачем, извинилась я. − Я ищу друга. Я не местная, и…

− Это видно, − ответил парень, отряхнув ладони. − Так откуда вы? В вашем голосе слышится легкий акцент, но, я никак не могу понять, какой именно…

− Я из России, − ответила я, одарив парня благодарной улыбкой. − Большое вам спасибо за помощь. Возможно, мы с другом заскочим в ваше кафе на обратном пути…

Я уже почти развернулась на носках, как незнакомец, вдруг, меня окликнул:

− Я могу проводить вас, мисс! Там все немного запутано, и незнающий человек может запросто потеряться… − на щеках юноши проступил румянец. − К тому же, такой очаровательной девушке негоже бродить в одиночку по безлюдным утренним паркам.

− О, не беспокойтесь! Я вполне могу…

− Да никаких проблем! − он беззаботно махнул рукой. − Мой босс все равно не явиться раньше девяти. Думаю, что ничего страшного не случится, если я немного вас провожу.

− Э-э… спасибо, − немного рассеянно протянула я, понимая, что до сих пор не знаю, как его зовут.

− Я − Уильям, − улыбнулся парень, протягивая мне свою мускулистую ладонь.

− Очень приятно. Амелия.

Сделав небольшой реверанс, Уильям вдруг схватил меня за руку и приложился к ней своими губами.

«Какая у него холодная кожа… − вдруг пронеслось у меня в голове. − Хотя, не мудрено. На улице довольно прохладно, а он в одной майке тут расхаживает…».

− Мне тоже приятно, Амелия… − прошептал он, так и пожирая меня своими темно-зелеными глазами.

− По-моему, тебе стоит запереть двери, раз ты решил отойти… − я кивнула в сторону распахнутого настежь кафе.

− А-а… не беспокойся! − снова беззаботно протянул он. − Я работаю здесь вместе с сестрой. Она сейчас как раз готовит помещение к приходу первых посетителей…

− Ну, раз ты считаешь, что все в порядке…

С этими словами я отвела взгляд, и мы направились вперед по одной из дорожек.

Пару минут спустя, оставив позади несколько витиеватых и довольно темных аллей, мы с Уильямом, наконец, оказались на небольшой зеленой площади, в центре которой красовался огромный кольцеобразный фонтан из корнуоллского мрамора.

Я подошла ближе и заглянула внутрь. В желобах тихо журчала кристально чистая вода. Андрея здесь не было.

− Андрей!!! − выкрикнула я. − Андрей, ты здесь?

Ответом мне была жалкая тишина.

− Видно продинамил тебя твой дружок… − протянул Уильям, проведя своими тонкими пальцами по переносице.

− Он мне не дружок… − теряя терпение, прошипела я, а затем, сложив ладони, что есть силы, выкрикнула: − Андрей!!! Андрей, ты где?

Мой голос отозвался от деревьев глухим эхом.

− Может, тебе стоит ему позвонить? − спросил Уильям, усмехаясь. − Хотя, если бы меня ждала такая девушка…

Я пропустила его замечание мимо ушей, продолжая лихорадочно оглядываться по сторонам. Хотя, и было очевидно, что Андрея здесь нет.

− Вот черт! − выругалась я, снова вытягивая из кармана телефон. На сердце было неспокойно. Что-то явно произошло, и я была просто обязана выяснить, что именно.

Часы, установленные в крышечке мобильника, показывали, что сейчас десять минут восьмого утра.

Еще раз оглядевшись, я быстро набрала номер и поднесла телефон к уху, взволнованно вслушиваясь в льющиеся из трубки гудки.

− Так значит, это ты Диамант? − позади меня послышался усмехающийся голос Андрея.

Внутри что-то неожиданно оборвалось. Сердце беспокойно заколотилось. Тишина, до этого момента расстилающаяся вокруг, вдруг резко растворилась. Гул проезжающих вдали машин, пение птиц, голоса людей и даже тихое журчание фонтана с невероятной силой «ворвались» в мои уши. Я медленно обернулась, понимая, что трубку так никто и не возьмет.

− Прости, дорогая… − протянул Уильям голосом друга. − Но мы были вынуждены пойти на этот отчаянный шаг. Ты уже во второй раз «наступаешь на одни и те же грабли»! Наверное, этот смертный действительно многое значит для тебя…

− Что? − заплетающимся языком протянула я.

В одно мгновение с моих глаз словно слетела невидимая «пелена», и я отчетливо поняла, что стою посреди лужайки, заполненной прогуливающимися с утра людьми, прямо напротив бледнокожего вампира из свиты Рихарда Мюллера.

Я резко дернулась вперед и, уже собиралась сорваться с места, но Уильям не позволил этого сделать, перехватив меня прежде, чем я успела сделать хотя бы шаг.

− Даже не думай! − прошептал он, резко развернув меня спиной к себе. − Если еще раз попытаешься убежать или применить свою силу…

− Я закричу! − прошипела я, оглядываясь по сторонам в поисках помощи.

Ветер растрепал длинные светло-русые волосы Уильяма в стороны, и до моего носа долетел какой-то странный, довольно резкий аромат:

− Только попробуй, и я сверну шейки этой сладкой парочки… − прошептал он, крепко прижимая меня к себе.

Я посмотрела на сидящую неподалеку пожилую пару. Они что-то тихо обсуждали и бросали на нас неодобрительные взгляды.

Мое тело безвольно обмякло. Я не могла рисковать жизнью ни в чем не повинных людей и поэтому была обязана подчиниться.

− Я так и думал, − усмехнулся Уильям, медленно спуская свои широкие ладони на мои бедра.

Изо рта вырвался тихий всхлип, когда его полные холодные губы коснулись мочки моего уха, а затем, скользнули вниз по шее.

− Они считают тебя грязной развратной девицей… − хрипло пробормотал он, бросая насмешливый взор в сторону пристально разглядывающих нас стариков. − И, меня это жутко заводит…

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Пожилые люди действительно приняли нас за потерявшую всякий стыд и ласкающуюся у всех на виду парочку.

− Перестань, или… − еле слышно пробормотала я.

− Или что? − усмехнулся Уильям, обхватывая мой подбородок ладонью и разворачивая мое лицо к себе.

Я смерила вампира ненавистным взглядом и уже приготовилась плюнуть в его наглую физиономию, как вдруг, ни с того ни с сего, та самая пожилая пара вдруг резко поднялась с лавочки и медленно направилась прямо к нам.

− Ну, что ж… кажется, придется отложить наши маленькие забавы до следующего раза… − разочарованно протянул Уильям и, заглянув мне прямо в глаза, вонзил в плечо шприц, наполненный какой-то странной розовой жидкостью.

− Амелия… − послышался тихий, едва различимый шепот. − Амелия, ты меня слышишь? Очнись! Очнись же…

Кто-то крепко обхватил меня за плечи и резко потряс.

− Что… − протянула я заплетающимся языком. − Что такое?

Мои веки начали неохотно подниматься. Все вокруг вертелось, сливаясь в одно блеклое размытое пятно.

− Амелия, очнись, черт тебя подери!!!

Сквозь непонятное приглушенное гудение в ушах я, наконец, сумела различить мелодичный голос Кейши.

− Кей… Кей, это ты?

Я медленно поднялась, ощущая дикую боль в спине и жуткую тяжесть в голове. Резкий свет слепил глаза, заставляя жмуриться:

− Где мы?

− В особняке Мюллера, в Кенсингтоне… − прошептала она, осторожно поддерживая меня за плечи.

− О, Боже… Голова просто раскалывается!

Перед глазами плыли яркие пятна, в ушах гудело, а в нос врывался приторный запах ванили и мускуса.

Пару минут спустя, когда зрение немного стабилизировалось, я наконец увидела, что сижу на полу, покрытом толстым персидским ковром, испещренным замысловатым витиеватым узором. Сзади примостилась широкая кровать с высокой мягкой спинкой, укрытая бежево-золотистым шелковым пледом. Внушительных размеров окна были занавешены плотными светлыми портьерами, не дающими прорваться внутрь помещения даже частичке дневного света. Слева, возле просторных двойных дверей, стояло симпатичное канапе в стиле эпохи Возрождения, на котором, тяжело дыша, лежал Андрей.

− Господи! − вскрикнула я и инстинктивно дернулась вперед. − Что с ним? Что с ним такое?

− Амелия… − тихо прошептала Кейша, с трудом сдерживая слезы, − Не нужно было тебе приходить! Почему Марк позволил тебе уйти? Как Анджей мог это ДОПУСТИТЬ?!

− Что с ним? − повторила я, наблюдая, как лоб друга покрывается холодной испариной прямо на глазах. − Что этот мерзавец с ним сделал?

Мои кулаки с силой ударили по полу.

Кейша вздрогнула, инстинктивно прикрыв уши руками.

− Не знаю, − растеряно протянула она. − Они что-то ему вкололи.

Я пристально посмотрела на подругу. Кейша выглядела невероятно бледной и усталой.

− Мюллер знал, что я даже под угрозой смерти не буду пользоваться своей силой для того, чтобы связаться с вами, и Андрей остался единственной надеждой для того, чтобы выманить тебя. Он ведь Земной, а значит, легко поддается силе внушения…

− Понятно, − бессильно протянула я, прикрыв глаза ладонью. − Как ты думаешь, что это было такое?

Кейша непонимающе на меня посмотрела:

− Что ты имеешь в виду?

− Я имею в виду инъекцию. У тебя есть предположения на счет того, что это могло быть?

С губ подруги сорвался тяжелый вздох. Она с силой растерла виски:

− Не имею ни малейшего понятия. Сывороткой это быть не может, так как она имеет совершенно другой вид. Цвет и консистенция сильно разнятся. Шприц ведь прозрачный… К тому же, я видела, как Киан делал укол, но… так и не смогла ничего сделать.

Я подошла к Кейше и осторожно провела ладонью по ее черным как смоль волосам:

− Ты в этом не виновата. Киан слишком силен.

− Дело не в этом… − отозвалась она, вытирая увлажнившиеся глаза, − Я просто стояла и смотрела, как он делает это и… не могла пошевелиться.

Мои глаза пристально всматривались в измученное лицо подруги. Впервые в жизни я видела Кей настолько испуганной и усталой.

− Я ведь могла применить свою силу, но так и не сделала этого, Ам. Мне казалось, что я не имею права на это, что я в состоянии рискнуть жизнью друга ради остальных и… теперь мне страшно.

В комнате воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Андрея и всхлипами Кейши.

− Если Андрей умрет, это будет полностью моя вина…

− Не смей так говорить! − прошипела я. − В этом нет твоей вины. Ты просто пыталась мыслить здраво…

Я запнулась, а потом добавила:

− Просто, здравые мысли порой не всегда бывают верными.

− Никогда себе не прощу…

Я провела ладонью по лицу подруги и прошептала:

− Все будет хорошо. Мы не дадим ему умереть. Я не дам…

Андрей тихо застонал. Недолго думая, я поднялась и подошла к дивану. Друг беспокойно крутил головой из стороны в сторону.

− Тише… − прошептала я, беря его за холодную как лед руку, − Мы вытащим тебя, Андрей. Все будет хорошо.

− Возможно, они просто не смогли ничего ему внушить… − пробормотала Кейша.

− Что? − переспросила я, оборачиваясь.

Подруга приобняла себя за плечи:

− Возможно, Андрей не поддался внушениям Мюллера, и им потребовался какой-то катализатор. Его пару раз уводили из комнаты, но я не знаю, для чего.

Грудь Андрея беспокойно вздымалась. Под его аккуратно очерченной нижней губой растекалось небольшое кровавое пятно, а разбитые очки валялись на полу напротив диванчика.

Я осторожно провела кончиком указательного пальца по его подбородку и стерла развод.

− Мне кажется, что благодаря этой инъекции кто-то из подручных Мюллера сумел как-то воздействовать на сознание Андрея, а затем воспользовался этим для того, чтобы заманить тебя сюда.

− Уильям… − прошипела я себе под нос, гневно сжимая кулаки.

− Боже, просто поверить не могу, что ты сейчас здесь! − протянула Кей, с трудом сдерживая слезы. − Из нас с ребятами вышли совершенно никчемные Стражи…

Я снова оказалась рядом с подругой, а мои руки с силой прижали ее к груди:

− Кей, ты ведь прекрасно знаешь, что я бы в любом случае попыталась что-то предпринять и прийти к вам на помощь. Ты, Андрей… вы слишком важны для меня!

− Я знаю, − ее худые руки крепко обвились вокруг моей спины, и мы, не придумав ничего лучше, просто молча сидели и наслаждались этим долгожданным дружеским объятием.

Пару мгновений спустя, когда к нам снова вернулось присутствие духа, я вкратце рассказала Кейше о перипетиях в Канаде и о своем побеге, а она, в свою очередь, поведала о том, как Киан ворвался в номер отеля и, посредством особого заклятия, доставил ее и Андрея в логово Клана.

− Мюллер предполагал, что план в отеле может провалиться и поэтому заранее подготовил запасной вариант. Ему были нужны какие-то гарантии того, что ты добровольно согласишься прийти туда, куда ему будет нужно.

− И, этими «гарантиями» выступили вы с Андреем, − кивнула я.

− Он прекрасно знал, что вы попытаетесь нас спасти. Вариант просто беспроигрышный…

− Этот Уильям рассказывал мне по телефону такие ужасы про тебя… − Я тяжело вздохнула, припоминая утренний разговор. − Я просто не могла не прийти!

− И он прекрасно это понимал. Он знал, что ты сразу же среагируешь на его слова. Тобой движут чувства, как и любым человеком.

Кей снова потупила взор, а затем и вовсе прикрыла глаза ладонью:

− Боже, Ам! Ну зачем, зачем ты пришла сюда?! Мы смогли бы как-нибудь выкрутиться…

− А что, если бы не смогли? − протянула я, смерив подругу наполненными слезами глазами. − Кей, что было бы тогда?

− Анджей, наверное, сейчас просто с ума сходит... − прошептала она, проигнорировав мой вопрос и тупо уставившись прямо перед собой.

− Между прочим, Марк тоже не находил себе места все это время! − слишком громко сказала я.

Кейша едва заметно вздрогнула, услышав имя любимого. Все это время она говорила только обо мне, ни разу не вспомнив о себе и СВОИХ собственных чувствах.

Я с трудом сдержала подошедшие к горлу рыдания и тихо проговорила:

− Обещаю, вы скоро снова будете вместе.

Кейша всхлипнула, и я поспешила перевести тему. Мне было безумно тяжело видеть, как любимая подруга плачет. Снова и снова.

− Что касается Анджея, то, я не знаю, сможет ли он простить мне мой поступок, но… я не могла иначе. Я люблю его больше жизни, но и вы с Андреем мне так же не безразличны!

С моих губ сорвался тихий стон.

− Остаться, уйти… Господи, лучше бы вообще никогда не было выбора!!!

− Амелия, не говори ерунды! − вдруг мягко прошептала Кей и взяла мои похолодевшие ладони в свои. − Выбор является важной составляющей жизни любого человека. Без него все мы были бы просто безвольными, подчиняющимися голым инстинктам животными, не способными сознавать значение своих собственных жизней.

− Но…

Подруга не дала мне договорить.

− Я согласна, многие ошибаются. Принимают неверные решения, совершают разные глупости… Но только так можно чему-нибудь научиться! Рано или поздно, на основе того или иного приобретенного опыта, мы и делаем выбор в пользу того, с чем нам удобнее идти по этой жизни.

Я почувствовала, как мои губы расползаются в легкой улыбке:

− Не знаю, насколько ты права, Кей, но… спасибо! Кажется, мне стало немного легче.

Кейша крепко прижала меня к себе, и даже затылком я почувствовала, как она улыбается в ответ.

В этот самый момент, лежащий на небольшом диванчике Андрей, вдруг тихо застонал. Недолго думая, я снова бросилась к другу и крепко сжала его покрытую испариной ладонь.

− Черт, да что же с ним такое? − выругалась я.

− Он весь горит, − с ужасом в голосе прошептала Кейша, положив ладонь на блестящий лоб друга. − Хотя, еще пару минут назад был холодным, как лед.

− Андрей… − прошептала я, наклоняясь над бледным лицом друга, − Андрей, ты меня слышишь?

− Здесь что-то не так, − пробормотала она, закрывая глаза и кладя вторую ладонь Андрею на грудь. − Его мысли сильно спутаны. Не могу ничего разобрать…

Только сейчас я заметила, что Кейша до сих пор облачена в шелковый пеньюар и толстый махровый халат с эмблемой отеля, в котором мы останавливались в Квебеке.

− Нам нужно что-то придумать, − прошептала я, бессильно оглядываясь по сторонам. − Попытаться как-нибудь выбраться отсюда!

− Я уже пробовала пробить защиту, но заклятие, лежащее на этом здании, слишком сильно. Думаю, что здесь не обошлось без опытной ведьмы…

Я принялась лихорадочно обыскивать карманы куртки. Помимо паспорта и пары сотен фунтов, в них, увы, не оказалось ничего полезного.

− Вот черт! − выругалась я.

− В чем дело? − спросила Кейша.

− Мой телефон… его нет! Наверное, выронила, когда этот урод Уильям усыпил меня…

− Амелия, я не думаю, что твой телефон смог бы нам сейчас хоть как-то помочь.

− А ты не пробовала выбить эту дверь при помощи своей силы? − поинтересовалась я, указывая на белые дубовые двери, судя по всему, ведущие из комнаты в коридор.

− Обычно мне нужен кто-нибудь, у кого можно ненадолго «позаимствовать» то или иное умение, разве ты забыла? − подруга смерила меня многозначительным взглядом. − К тому же, вряд ли бы Мюллер или кто-нибудь из его подручных просто так разрешил бы мне воспользоваться их способностями…

Подруга на мгновение замолчала, а затем добавила:

− Заклятие, лежащее на этой двери значительно слабее того, что защищает особняк в целом, но мне все равно не удалось его перебороть. Возможно, все дело в нехватке энергии…

Я пристально вгляделась в прочный кусок дерева, отделяющий нас от коридора и, сделав глубокий вдох, отошла назад:

− Ну, что ж… Может, у меня окажется достаточно энергии?!

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, надеясь на то, что получится снова вызвать то приятное ощущение бесконечной силы и тепла, что обычно зарождается где-то внутри живота, а затем стремительно расползается по всему телу.

− Давай… − прошептала я себе под нос. − Ну пожалуйста…

Сердце вдруг забилось быстрее, внутри что-то привычно зашевелилось, а к лицу с силой прилила кровь.

Все вокруг завертелось, а какая-то невидимая стена вдруг с невероятной силой «надавила» на мое жалкое хрупкое тело.

Не обратив на это никакого внимания, я все равно выставила ладони вперед, продолжая сосредотачиваться на завладевших мной ощущениях. Кончики пальцев вдруг словно охватило диким жаром пламени, и я с трудом сдержалась, чтобы не закричать.

− Ты это чувствуешь? − послышался позади меня тихий шепот Кейши.

Я едва заметно кивнула, изо всех сил стараясь не упустить возникшую невидимую «нить».

Кажется, Кейша оказалась права − на вход в наше заточение были наложены не столь мощные чары, что на особняк.

Почти полностью погрузившись в себя, я представила, как на самых кончиках пальцев формируются мощные сгустки энергии, способные защитить меня от давящих со всех сторон невидимых стен, созданных темным заклятием Клана.

Мои глаза вдруг резко открылись.

Я посмотрела прямо перед собой. В зрачках отразился яркий светло-голубой свет, вырывающийся из ладоней и напоминающий собой мерцание газовой горелки.

Недолго думая, я с новой силой выбросила ладони вперед, отправляя мощный поток энергии в находящуюся прямо передо мной дверь.

Послышался оглушительный хлопок, а на белом лакированном куске дерева осталось темное размытое пятно.

− Черт, не вышло! − прошипела я. − Нужно попробовать еще…

− Нет, не нужно… − ответила Кейша.

Ее руки повисли бессильными плетями.

− Это бесполезно, Ам. Без помощи извне нам не обойтись.

Еще пару минут я просто стояла и, громко дыша, тупо смотрела прямо перед собой. Когда до меня, наконец, дошло, что Кей права, я бессильно опустилась на пол, и, подобрав ноги под себя, закрыла лицо руками.

Андрей снова застонал.

− Знаешь Ам… − вдруг тихо протянула подруга, грустно ухмыляясь, − Мы с ребятами ведь обещали, что будем оберегать тебя всеми силами! Клялись перед лицом Вселенной в бесконечной преданности и отваге, которая необходима Стражам для исполнения Пророчества, но… как мы можем зваться таковыми, особенно после того, как жизнь Диаманта, то есть твоя, оказалась в смертельной опасности?

Я молчала, не в силах подобрать правильные слова.

Мысли в голове путались. Первый раз в жизни я, наконец, взяла инициативу в свои руки, и вот что из этого вышло: Диамант и один из Стражей оказались в руках Рихарда Мюллера, Люцифера в вампирском обличье, готового на все ради воцарения на земле самого настоящего Апокалипсиса.

«Наверное, я просто не создана для того, чтобы быть лидером, и поэтому вряд ли смогу справиться с той миссией, которая была на меня возложена самой судьбой… − подумала я. − Как я могу спасать целый мир, если не могу спасти даже саму себя?».

Вдруг послышался легкий хруст, «вырвавший» меня из собственных мыслей и мигом вернувший к реальности.

На кармане светлых бежевых брюк проступило небольшое темное пятно, источающее довольно резкий, приторный аромат.

Андрей беспокойно заметался на кушетке.

Вытряхнув из кармана мелкие осколки на пол, я вытащила второй и последний прозрачный пузырек с хрустальным ромбообразным колпачком. К счастью, он был цел.

− Что это? − спросила Кейша, бросив на меня вопросительный взгляд.

Только сейчас я вспомнила о том, как прошлым вечером, совершила первую и последнюю кражу в своей жизни.

Когда мы с Агатой разговаривали накануне в оранжерее, я, сама не зная для чего, стащила несколько пузырьков с настойкой из Миддлемиста.

− Это настойка из цветка Миддлемиста.

− «Миддлемиста»? − переспросила Кейша. − Но, где ты ее достала? Я думала, что этих цветов уже не осталось…

− Да, ты абсолютно права. Просто за домом Анджея, здесь в Великобритании, следит одна женщина. Ее зовут Агата, и она…

− Ведьма? − невероятно буднично поинтересовалась подруга.

− Что? Нет… − протянула я с непонятным раздражением в голосе. − Агата − потомок древних ирландских друидов. Ее предки знали о Пророчестве и Диаманте и несколько веков посвятили тому, чтобы создать эту сыворотку, способную оказывать разрушительное действие на вампиров.

− А что конкретно эта штука может? − Кейша неотрывно глядела на пузырек.

− Агата говорила, что это зелье способно на непродолжительное время лишать силы даже самого старого и могущественного вампира…

Перламутровая жидкость игриво переливалась внутри пузырька, чем-то напоминая лак для ногтей.

Я резко поднялась на ноги, и, обхватив Кейшу за плечи, на одном дыхании выпалила:

− Слушай, Кей… ты должна ее взять! − моя ладонь вытянулась вперед, призывая подругу взять лежащий в ней пузырек.

− Что? − непонимающе протянула она. − Зачем?!

− Послушай… − я изо всех сил пыталась подобрать нужные слова, − Я ведь Диамант и нужна Мюллеру живой, так?

Подруга продолжала смотреть на меня непонимающим взглядом.

− Господи, Кей! Неужели ты не понимаешь того, что Страж больше не будет ему нужен?!

− Амелия, я не…

− Ты ОБЯЗАНА ее взять! С помощью своих способностей и вот этого… − я потрясла пузырьком возле ее носа, − …ты сможешь выбраться отсюда живой и невредимой! Пожалуйста, Кей, возьми… так мне будет спокойнее.

− Но, Ам… − не унималась она, отодвигая от себя мою ладонь. − Что, если мы ошибаемся?! Что если Мюллер изменил свои планы? Что, если он…

− Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это раньше! Он уже проникал ко мне в сознание раньше, но так ничего и не сделал. Так что бери, сейчас же!

− Амелия, это ты не понимаешь! − из груди подруги вырвался страдальческий стон. − Твоя сила больше моей в несколько раз! Если это зелье действительно делает то, что делает…

− Кейша, еще одно слово, и я…

Я не успела договорить, так как в коридоре послышались быстрые и твердые шаги. Моя рука машинально опустилась вниз и поспешила бросить пузырек обратно в карман. Кей резко отстранилась и кинулась на кровать.

Послышалось тихое бормотание на непонятном мне языке.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась с такой силой, словно сквозь нее пронесся ураган.

Андрей изогнулся, с его губ сорвался очередной стон, а я крепко обхватила себя за плечи.

В комнату порывистым шагом вошел никто иной, как Рихард Мюллер. По правую руку от него возвышалась могучая фигура Киана, а по левую − Уильяма.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

Я впервые увидела отца Анджея вживую, и их столь очевидное внешнее сходство с сыном откровенно пугало.

Высокая подтянутая фигура Мюллера была заключена в стильный темно-синий костюм. Его коротко стриженные рыжеватые волосы игриво закручивались на макушке, а невероятно синие, пристально смотрящие на меня глаза, горели хищным огнем.

Я увидела, как пальцы Кейши напряглись и с силой вцепились в шелковое покрывало.

− Ну вот мы и встретились, моя дорогая Амелия… − протянул он, почтительно приложив свою широкую ладонь к груди. − В жизни ты еще прекраснее!

− Я не нуждаюсь в вашей жалкой лести… − прошипела я, поднявшись с пола, и, бесстрашно направившись навстречу самому опасному и жестокому созданию на этой планете. − Она неуместна.

Мюллер выпрямился, а его тонкие губы изогнулись в задорной улыбке.

«Надо же, − пронеслось у меня в голове. − У него улыбка совсем как у Анджея…».

− Только самые безобразные и пустоголовые женщины нуждаются в том, чтобы их одаривали ложными комплиментами… − голубые глаза, испещренные мелкими темными крапинками, бесстыдно изучали каждый сантиметр моего тела, − А ты, Амелия, к счастью, не относишься ни к тем, ни к другим. Правда никак не может быть лестью, ты не находишь?

Я снова попыталась сосредоточиться и призвать силу, но, увы, все было тщетно. Мои кулаки бессильно сжались, а в глазах блеснул гнев.

− Не нужно так гневиться, девочка… − прошептал Мюллер, вплотную подойдя ко мне. − Как видишь, твои драгоценные друзья в полном порядке! Я ведь не животное, в конце концов! У них было все необходимое и даже немного больше. Знаю, Уильям слегка вошел в роль и наговорил тебе всяких ужасов о клетках, безжалостных поединках, и тому подобном…

Холодные пальцы вампира осторожно скользнули по моей щеке, заставив поежиться:

− Он всегда слегка перегибает палку.

Уильям, стоящий возле двери, ловко подбрасывал в воздух крупную серебристую монету:

− Мессир, вы же не будете отрицать того факта, что именно благодаря моим выдающимся способностям нам удалось заманить Диаманта в ловушку… − заявил он с высокомерием. − Если бы вы позволили мне вмешаться раньше, то все изначально сложилось бы по-другому.

«Жалкий хвастунишка…» − подумала я.

− В самую точку, моя дорогая… − вдруг прошептал Мюллер, проведя кончиком ногтя по моим приоткрывшимся от удивления губам. − Мы мыслим одинаково.

Издав недовольный рык и, нехотя оторвав от меня свой взгляд, отец Анджея обернулся и гневно уставился на наконец-то заткнувшегося Уильяма.

Ноги молодого вампира вдруг резко подкосились, а изо рта вырвался громкий стон. Его широкая грудь скрылась за пеленой яркого синего пламени, точно так же, как и мускулистые, покрытые татуировками руки.

Лишь при помощи невероятного усилия мне удалось сдержать крик, норовивший вот-вот сорваться с губ.

Я попыталась отступить назад, но ладонь Мюллера проскользнула под мои густые волнистые волосы и заставила остаться на месте.

− За что?! − жалобно скулил Уильям. − Мессир, молю… перестаньте!

Отец Анджея еще в течение нескольких минут смеривал своим беспощадным холодным взором корчащегося на полу молодого вампира.

Когда волосы на голове Уильяма ярко вспыхнули, а его симпатичное, почти мальчишеское лицо стало походить на обуглившуюся в костре головешку, Мюллер, наконец, решил сменить гнев на милость и, снова посмотрев на меня, прошипел:

− «За что?!» − громко усмехнувшись, он повторил слова Уильяма. − Да за твою ненасытную гордыню, маленький наглец! Как ты только посмел поставить под сомнение принятое мной решение?

Киан, все это время стоящий позади Уильяма, вдруг приблизился к диванчику, на котором лежал Андрей, и с презрительной ухмылкой посмотрел на меня.

− Так на чем мы остановились, моя дорогая? − пробормотал Мюллер, снова обращаясь ко мне.

− Что вам от меня нужно? − спросила я, посмотрев вампиру прямо в глаза.

− Гм, − ухмыльнулся он и сделал Уильяму знак рукой. − Амелия, ты действительно ничего не понимаешь, или только прикидываешься наивной дурочкой?

Ничего на это не ответив, я продолжила гневно буравить Мюллера взглядом. Уильям, очевидно, приложив неимоверное усилие, все же сумел подняться с колен и неуверенным шагом направился к Кейше. Прямо на глазах его изувеченное тело начало медленно трансформироваться в свое привычное состояние. В то, в котором я впервые встретила его в парке.

− Не трогай меня! − завопила подруга, когда мускулистые руки вампира сомкнулись на ее невероятно тонких запястьях.

− А что произойдет, если я все же трону? − огрызнулся Уильям, а затем ехидно усмехнулся. Недавнего страдания и жалобных прошений о пощаде как не бывало. − Воспользуешься своей силой? Что-то я в этом сомневаюсь…

Кейша вдруг нахмурилась. Кажется, что-то было не так.

− Боюсь, что твои способности сейчас, как это лучше сказать… «недоступны», − захохотал он. − Мы позаботились об этом заранее. В твоей крови все еще содержится достаточное количество блок-сыворотки, способной парализовать способности любых магических существ. Неужели ты и вправду считала, что мы вот так просто оставим без присмотра Стража, способного в любую минут оказать реальное сопротивление?!

− Мерзавец! − прошипела Кейша и, смерив Уильяма презрительным взглядом, смачно плюнула в его прекрасное юное лицо.

Глаза вампира вдруг наполнились гневом, и он с размаху залепил подруге увесистую оплеуху.

Я резко дернулась вперед, но, твердая как сталь рука Мюллера продолжала крепко удерживать меня на месте:

− Уильям, мальчик мой, не стоит так нервничать! Ради всего святого… Держи себя в руках! Нужно быть терпимее… Настоящий мужчина никогда не посмеет поднять руку на женщину!

Кейша гневно посмотрела на усмехающегося Мюллера и отрывисто стряхнула проступившую в уголке губ каплю крови.

− Видишь ли, Амелия… − каждый раз Мюллер произносил мое имя так, словно пробовал его на вкус. – Ты − довольно весомое препятствие на пути осуществления одного моего, скажем так, грандиозного плана…

Его синие глаза, проникающие в самую душу, заставляли меня снова и снова думать об Анджее.

− Даже одно твое существование ставит под вопрос осуществление многих идей Клана, касающихся изменения нынешнего миропорядка, определенного горсткой жалких Земных…

− «Идей»? − усмехнулась я. − ТАК вы называете истребление человечества?!

− Моя дорогая, − Мюллер снова усмехнулся, обнажив свои идеально ровные жемчужные зубы, − я всего лишь хочу добиться свободы существования для таких, как я! Для таких, как Анджей…

Гнев захватил меня с новой силой, стоило ему произнести это имя.

Я до сих пор никак не могла принять тот факт, что этот безжалостный вампир, стоящий напротив, никто иной, как отец Анджея.

− Анджей не такой… − я отрицательно помотала головой, и насмешливо продолжила, − В отличие от тебя, он прекрасно осознает цену человеческой жизни! Ему не понаслышке известны такие чувства как дружба, самопожертвование и… любовь.

− Ты действительно так считаешь?! − Мюллер вдруг громко рассмеялся. − Очнись, девочка… Он − дампир! Рано или поздно его вторая сущность вырвется наружу и полностью поглотит его разум!

− Я этого не допущу! − завизжала я, вложив во взгляд все свое призрение и отвращение. − Пока мое сердце бьется, этому не бывать!

− В гневе ты просто великолепна, моя дорогая… − прошептал он, заглядываясь на пульсирующую, на моей шее артерию, − Совершенное создание, Диамант…

В комнате вдруг стало невероятно душно.

Сердце в груди нервно заколотилось, когда лицо Рихарда Мюллера стремительно приблизилось к моему:

− Ты выбрала неправильную сторону, и теперь, только в моих силах это изменить.

Я с силой зажмурилась, пытаясь побороть подкатившую к горлу тошноту, вызванную коротким прикосновением его губ к моей шее.

Сейчас все было так, как в том самом ночном видении, что посетило меня в Квебеке.

Я знала, что тогда Мюллер нагло «пробрался» в мое сознание и силой своего разума навеял все эти отвратительные образы, но сейчас, увы, все было по-другому. По-настоящему.

Я почувствовала, как врывающийся в комнату из открытых дверей сквозняк взъерошил волосы на моем затылке, а Кейша с отвращением отвела взгляд в сторону.

Андрей снова тихо застонал, а по моей щеке безмолвно скатилась слеза.

− Все же… − прошептал Мюллер, медленно отстраняясь, и стряхивая ее кончиком пальца с моей щеки, − …мой сын всегда умел выбирать себе женщин. Ну что ж, хотя бы что-то он унаследовал от меня! Ты бы видела, как была прекрасна его мать…

− Я видела ее, Мюллер… − еле слышно пробормотала я. – И, знаешь, что? Только такой подонок как ты смог поднять руку на такое совершенное, наполненное бесконечной добродетелью создание! Я проклинаю тот день, когда узнала о твоем существовании! Из-за тебя мой дедушка оказался в Изгнании…

Я яростно замахнулась, намереваясь врезать по его прекрасному, так сильно напоминающему мне Анджея лицу, но, увы, так и не смогла.

− А вот это не так, моя дорогая… − он в мгновение ока перехватил мой выброшенный вперед кулак. − Твой дед попал туда по собственной глупости! Он решил, что так ему удастся отсрочить то, что было предначертано еще за тысячи лет до его рождения! Жалкий человечишка… Он возомнил себя Богом, способным вершить чужие судьбы!

− Какая неудача… − послышался хриплый, едва слышный голос Андрея. − Видимо, ты хотел стать этим Богом?

− Я подхожу на эту роль как никто другой, − ехидно усмехнулся Мюллер, продолжая смотреть мне прямо в глаза, словно этим самым намеревался проникнуть в самую душу. − Но, пока довольно об этом! Вижу, наш маленький принц проснулся как раз вовремя…

Руки вампира наконец-то меня отпустили, и он медленно направился в сторону друга.

Я почувствовала, как волосы на голове вдруг «зашевелились», а Кейшу начала пробирать мелкая дрожь.

Что-то внутри подсказывало о стремительно приближающейся опасности.

− Я хочу, чтобы все было подготовлено как можно скорее… − приказным тоном объявил Мюллер Уильяму. − Ты знаешь, я не терплю опозданий!

Молодой длинноволосый вампир покорно кивнул и стремительно покинул комнату.

Андрей, приподнявшись на локте, прищурился и попытался оглядеть комнату:

− Амелия… как ты сюда попала? − протянул он, очевидно, с невероятным трудом различая мои очертания без привычных для его глаз очков. − Он ведь только этого и добивался!

− Извини дружище, но… − ухмыляясь, протянул Мюллер, − …я никогда особо не любил людей, которые тратят все свое время на бесполезное лежание в постели. Честно говоря, я вообще никогда особо не любил людей.

Андрей смерил вампира презрительным взглядом, а Мюллер снова ухмыльнулся:

− Что, ненавидишь меня за то, что я сделал, да?

Повисла пауза. С губ Андрея сорвался тяжелый вздох.

На столь сильно напоминающих мне Анджея тонких губах заиграла презрительная улыбка:

− Ты же понимаешь, что твоя жалкая «земная» никчемность сослужила нам отличную службу, не так ли?

Я с трудом сдержалась, чтобы не сорваться с места и не пустить в Мюллера мощный энергетический импульс.

− Что он имеет в виду? − протянул друг, обращаясь ко мне. В его глазах читался страх.

− У моего помощника просто бесподобные способности! − торжественно протянул вампир. − Уильям довольно тщеславен, но его способность играть с мыслями − по истине бесподобна! Амелия даже не заподозрила присутствия у себя в подсознании посторонних иллюзий…

Друг нахмурился, словно что-то припоминая:

− Да как ты…

Мюллер захохотал:

− Ты бы только слышал, какую трагедию он разыграл перед нашей «принцессой»! Наговорил Амелии таких ужасов, что она сама бросилась к нам в объятья! И все это при помощи твоего затуманенного сывороткой сознания…

Андрей сжал руку в кулак и с силой стукнул по мягкому бархатному покрытию дивана.

− В то время, когда вы с Кейшей в тепле и уюте прибывали у меня «в гостях», мой добрый друг «в красках» описывал Амелии все «тяготы» ваших мнимых лишений…

Мюллер бросил на меня короткий взгляд:

− Заметь, моя дорогая… я действительно отнесся к твоим друзьям с огромным почтением. Ни Кейша, ни даже этот Земной… − он с отвращением кивнул в сторону Андрея, − Они ни в чем здесь не нуждались!

− Значит, находиться в заточении − это «почтительно»? − поинтересовалась я, с вызовом сложив руки на груди.

− Ах ты ублюдок!!! − вдруг завизжал Андрей и попытался подняться.

Сильная, жилистая рука Киана с силой прижала его обратно к тканевой поверхности, не позволив сдвинуться с места.

− У меня начинает лопаться терпение, друг мой… − пробормотал Мюллер, складывая ладони вместе и поднося их к лицу с каким-то непонятным вожделением, − Киан, тебе не кажется, что нам уже пора начинать?!

Карие глаза верного асассина предводителя вампирского «Клана» наполнились благоговейным трепетом.

Я громко завопила, а затем, так и не сумев справиться с увиденным, бессильно рухнула на пол.

Широкие, смуглые ладони молодого араба с силой крутанули голову Андрея в бок. Послышался тихий треск.

− Нет!!! − завизжала Кейша и, резко вскочив с постели, бросилась прямо на Киана.

В тот миг, когда безжизненное тело друга сползло на пол, тонкие руки подруги безжалостно обрушились на могучую грудь Киана и с невероятной силой отшвырнули его прочь.

Кей удалось без всякого труда «перенести» всю силу вампира внутрь себя и атаковать его.

Киан, не ожидая подобного развития событий, грузно рухнул на спину, но это, увы, не сильно ему повредило.

Мгновение спустя, рассудок снова вернулся к вампиру, и он в считанное мгновение снова поднялся на ноги и поспешил вступить в борьбу. Его мускулистые руки почти сразу скрутили Кей запястья, а рот исказился в грозном оскале.

Подруга сразу же послушно замерла на месте, понимая, что теперь перед Кианом она, к глубочайшему сожалению, бессильна.

Я уже было дернулась вперед, чтобы помочь, но рука Мюллера снова крепко схватила меня за запястье:

− Даже не думай об этом! − прошипел он. − Одно лишнее движение, и Киан свернет шею твоей голубоглазой подружке!

Я послушно замерла. Точно так же, как и Кей в нескольких сантиметрах от меня.

Мои глаза гневно сузились, когда лицо Мюллера снова приблизилось к моему.

«Андрей… − горько подумала я про себя, с трудом превозмогая застилающую взор «пелену» из слез. − Обещаю, Рихард Мюллер заплатит за твою смерть! Я сделаю всю от меня зависящее, чтобы наша Вселенная больше не была обременена его гнусным существованием!».

− Боже… − прошептал он, в очередной раз проводя по моей щеке своим длинным пальцем, − Твои глаза делаются еще прекраснее, когда ими обуревает гнев. Амелия, ты просто неотразима!

− Пошел к черту!!! − заорала я.

− Всенепременно, дорогая.

С этими словами Мюллер резко развернулся на носках и направился обратно к двери. − Киан, проследи, чтобы МОЙ драгоценный Диамант и ее друзья были внизу через десять минут. Пора выдвигаться! Не хочу, чтобы начало шоу понапрасну откладывалось…

Его стройная высокая фигура в одно мгновение исчезла в темноте коридора.

− Радуйся, что твоя подружка расположила к себе босса! − прорычал Киан, бросая на Кейшу ненавистный взгляд. − Иначе, я прямо сейчас расправился бы с тобой!

Андрей, распластавшийся на ковре, бледнел прямо на глазах.

Глаза друга безжизненно закатились, пальцы на руках пугающе скрючились, а страдальческая испарина наконец-то исчезла.

− Иди в ту комнату и переоденься! − прорычал вампир, с силой толкнув подругу в сторону гардеробной, в которой висела целая уйма самых разнообразных нарядов

Кейша упрямо замерла в дверях, всем своим видом показывая, что не собирается подчиняться данному ей приказу.

− Ты чего-то не поняла? − Киан однозначно начинал терять терпение.

− Кей… − тихо прошептала я. − Пожалуйста, просто сделай то, что он просит.

Подруга бросила на меня короткий удивленный взгляд и нехотя вошла в гардеробную громко захлопнув за собой дверь.

Я медленно подошла к крохотному диванчику на витиеватых ножках и, снова опустившись на колени, полными слез глазами, посмотрела на труп своего несчастного друга.

Перед глазами сразу же пронеслась почти вся моя жизнь.

Я вспомнила, как много и глупо порой Андрей шутил, как смущался в присутствии девушек, как постоянно опаздывал на уроки в школе и на занятия в университете, как долго и безответно меня любил…

− С тобой мы тоже еще поквитаемся… − прошипел Киан, наклонившись ко мне. − Я еще не забыл того, что произошло между нами, в аэропорту. Когда Мюллеру надоест с тобой играться, я попрошу тебя для себя... И тогда ты пожалеешь о том, что сделала с Лаурой!

Я бросила на него отрешенный пренебрежительный взгляд. Карие глаза Киана «ответили» мне тем же.

− У вас пять минут. Мессир не любит ждать…

Подобно Мюллеру, Киан бросил на Андрея наполненный отвращением взгляд, а затем добавил:

− И не забудь привести в порядок это ничтожество…

Я гневно посмотрела удаляющемуся вампиру вслед и бессильно опустилась на пол прямо возле Андрея.

Пару минут спустя вернулась Кейша.

Подруга подобрала себе симпатичную хлопковую рубашку в тонкую черную полоску, стильные бежевые джинсы с высокой талией, а также шикарное кашемировое пальто до колен все в тех же кремовых тонах.

Ансамбль довершали высокие кожаные светло-коричневые сапоги и сияющая серебряная заколка, при помощи которой подруга собрала свои густые черные волосы в высокий конский хвост.

На ее изящной, бледной «лебединой» шее виднелись длинные продолговатые синяки, оставленные крепкими пальцами Киана.

− Я ненавижу его, Кей… − пробормотала я, глядя прямо перед собой. − Это я виновата в том, что Андрей погиб!

Подруга с трудом сумела побороть себя и посмотреть на лежащего на полу друга.

− Ты ни в чем не виновата, Ам… − едва слышно пробормотала она. − Он все равно убил бы кого-нибудь из нас. То есть… − она запнулась. − Я хотела сказать, что Мюллер в любом случае ни перед чем не остановился бы, чтобы заполучить тебя! Ему необходима твоя сила…

− Нужно было что-то придумать! Нужно было обо всем сообщить остальным, а я бездумно понадеялась на собственные силы! Я просто жалкая дура… Вероятно, Господь ошибся, когда наделил меня этими невероятными способностями. Я… я даже не знаю, как толком применить их!

Руки подруги осторожно опустились мне на плечи:

− Амелия… сейчас не время начинать скисать или сдаваться! − она изо всех сил пыталась подобрать нужные слова и не потерять присутствие духа. − Нам с ребятами уже не раз приходилось думать о том, что однажды, кто-то из нас может погибнуть в результате этой борьбы. Андрею тоже…

Вдруг, прямо перед нами послышался тихий шорох.

Я проследила за удивленным взглядом Кейши и в ужасе вздрогнула.

Андрей очень медленно, но при этом невероятно уверенно поднимался с пола.

Его, вывернутые как у тряпичной куклы конечности, с тихим хрустом прокрутились и, как ни в чем не бывало, «встали» на привычное место.

Из груди вырвался тихий стон, а два ярких, налитых кровью глаза пристально посмотрели на меня:

− Амелия… Амелия, что со мной такое?

Глава пятнадцатая. Испытание

Крепкая рука Киана снова опустилась на плечо Кейши и с силой дернула подругу, призывая двигаться вперед.

− Я могу идти и без посторонней помощи! − прошипела она.

− Это на тот случай, если тебе в голову придет какая-нибудь глупость… − отозвался вампир.

− А что будет со мной? − поинтересовалась я, наблюдая, как второй вампир, пришедший вместе с Кианом, стаскивает с дивана еле живого Андрея.

У меня в голове до сих пор никак не могла ужиться мысль о том, что друг каким-то невероятным образом сумел выжить.

− Мессир сам о тебе позаботится, − пробормотал незнакомец, закатывая рукав толстовки Андрея и поднося к его невероятно бледной коже иглу с уже успевшей стать привычной для глаз розовой жидкостью.

− Что… − прошептал друг, с трудом преодолевая дрожь в голосе. − Что со мной такое? Что вы опять со мной делаете?

− Заткнись! − прорычал здоровый детина, все это время стоящий возле дверей и смеривающий нас с Кейшей невероятно похотливым взглядом. − Если будешь дергаться, Майкл сделает тебе гораздо больнее!

Его лысая голова чем-то напоминала страусиное яйцо, изборожденное неровными витиеватыми жилами, а кривые желтые зубы вызывали отвращение.

«Он не похож на вампира, − подумала я. − Слишком уж безобразен…».

К реальности меня вернул тихий, едва слышный стон, сорвавшийся с губ Андрея.

Светловолосый вампир извлек из плеча друга иглу.

− Теперь моя очередь, − усмехнулся здоровяк и резво направился к дивану.

Его огромные руки с силой схватили Андрея за плечи.

− Не трогай меня! − прошипел друг, стараясь вырваться.

− Спокойно! − тот парень, что вводил инъекцию, схватил друга за голову и натянул ему на глаза синюю бархатную повязку.

− Так-то лучше, − протянул Киан. − Идем!

С этими словами они направились к двери, оставляя меня в комнате в полном одиночестве.

В тот момент, когда двери громко захлопнулись, скрыв от меня удаляющиеся спины друзей, я бессильно уперлась лбом в прохладное дерево и со всей силы опустила на его лакированное покрытие свои кулаки.

− Какая же… я дура! − протянула я, понимая, что над жизнями друзей снова нависла очередная угроза.

− Простите… − шептала я не в состоянии сдерживать слезы, которые уже ручьем текли из глаз.

− Прости, прости и ты меня! − теперь я уже обращалась к мысленно стоящему передо мной Анджею, который, скорее всего, теперь просто возненавидит меня за столь легкомысленный поступок, как побег.

В тот самый миг, когда я с громкими всхлипами опустилась на диванчик, на котором еще несколько минут назад лежал Андрей, в комнате вдруг резко потемнело, а где-то вдали заклокотал гром.

Я почувствовала, как редкие волоски на руках зашевелились, даже под курткой «почувствовав» поток прохладного воздуха, ворвавшегося внутрь помещения.

Мой «заклятый враг» снова вернулся и, стоя чуть в стороне, пристально изучал меня своими безжалостными, но при этом столь прекрасными голубыми глазами. Почти такими же, как и у Анджея.

− Кажется, ты немного расстроена, моя дорогая…

«Да как он только смеет меня так называть?!» − пронеслось у меня в голове.

Как же мне хотелось впиться в его безупречное лицо ногтями и изодрать эту проклятую фарфоровую кожу на куски! Как же сильно мне был ненавистен тот факт, что этот безжалостный монстр − отец того, кого я люблю больше собственной жизни.

− Куда вы увели моих друзей? Что сделали с Андреем?

− Ты действительно не понимаешь, что с ним происходит, или только притворяешься? − усмехнулся Мюллер.

У меня внутри что-то оборвалось. По коже сразу же поползли мурашки. Все вдруг стало предельно ясным… и невыносимым одновременно.

− Вы… − с трудом выдавила из себя я. − Вы его…

Я почувствовала, как из глаз снова предательски потекли слезы. Мне не хотелось показывать свою слабость перед Мюллером в очередной раз.

− Не нужно плакать, милая. Это так глупо с твоей стороны… Я ведь проявил невероятную щедрость, подарив этому никчемному Земному вечную жизнь!

Я усмехнулась сквозь слезы и «наградила» Мюллера самым презрительным взглядом, на который только была способна:

− Чувство постоянной жажды, словно сжигающей твое горло изнутри, боязнь солнечного света, зависимость от крови… Вы действительно считаете это полноценной жизнью? Я знаю, что у Клана уже практически не осталось сыворотки, позволяющей вампирам спокойно расхаживать под солнцем! Знаю, что мой дед забрал с собой в Изгнание ту самую книгу, которую вы так жаждете получить…

К моему невероятному удивлению, Мюллер вдруг громко рассмеялся, обнажив свои прекрасные, идеально ровные зубы:

− Моя дорогая Амелия… вампирам уже давно не нужна никакая сыворотка! По крайней мере, тем, кто стоит во главе Клана…

С моих губ сорвался вздох. Лицо пылало, а кулаки снова с яростью сжались.

− Кажется, мой сын и его верный еврейский пес снабдили тебя довольно устаревшей информацией, − он подпер свой идеально очерченный подбородок двумя указательными пальцами, сведенными вместе, словно подставил к нему импровизированный пистолет. − Так значит, этот сопляк до сих пор полагает, что я действительно посвящал его во все свои тайны?

− Что вы имеете в виду? − тихо прошептала я, вплотную подойдя к вампиру, и заглянув в его голубые, похожие на морскую гладь глаза.

− Я всегда любил своего сына… но, никогда не был настолько глуп, чтобы рассказывать ему абсолютно все!

Ладонь Мюллера потянулась вперед, уже готовая к тому, чтобы накрыть мою щеку.

Я испуганно отпрянула назад.

С губ вампира сорвался разочарованный вздох, но руку он все же убрал.

− Знаешь, Амелия… В годы моей юности из тебя бы получилась отличная куртизанка! Меня просто поражает твоя способность держать достоинство! Этакая «оскорбленная скромница»… Подобными повадками могут похвастаться либо только самые падшие женщины, испытавшие на своей шкуре не одно публичное унижение, либо непорочные святоши. К кому же из этих двух типажов относишься ты?

Мои глаза сузились и с призрением «впились» в лицо отца Анджея. Губы вытянулись в тугую линию, не способные что-либо на это ответить.

− Впрочем, это и не так уж важно… − протянул Мюллер, поняв, что загнал меня в тупик. − Сейчас меня гораздо больше интересует кое-что другое.

Он лениво прошелся по комнате, сложив ладони вместе так, словно собирался предаться утренней молитве.

− Мне кажется, что пора нам прийти к некой договоренности, моя дорогая… Ты − делаешь то, что я тебе говорю, а я, взамен, отпускаю твоих зачарованных друзей. Как тебе такое предложение?

Я снова пристально вгляделась в его холодное, испещренное мелкими морщинками лицо, ища «скрытого» где-нибудь в глубине глаз подвоха. Что-то внутри подсказывало, что таковой обязательно рано или поздно всплывет в дальнейшем. Андрей и Марк не раз предупреждали о том, что с вампирами не стоит связываться. Никогда. Особенно с такими, как Мюллер.

− Чего вы от меня хотите? − наконец выдавила из себя я.

− Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне свои способности, Амелия, − почти сразу же отозвался Мюллер и снова направился ко мне. Его глаза горели хищным огнем.

«Вот овечка и попалась в лапы к волку…» − подумала я.

− Явление Диаманта было предначертано столетия назад. Многие сложили свои головы, защищая тебя и твою семью от таких, как я…

− Хватит ходить вокруг да около, Мюллер! − прошипела я. − Скажите, что ИМЕННО вам нужно, и покончим с этим! Прекратите все эти хвалебные дифирамбы в мой адрес…

− Ну, что ж… − протянул он, примирительно поднимая ладони. − Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне свою боевую мощь.

На его губах засияла улыбка.

− Ты просила «перестать петь тебе дифирамбы», и я это сделал, перейдя напрямую к откровенности. Мне нужно увидеть, на что ты способна. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне все свои умения. И говоря об «умениях», я имею в виду ни что иное, как ту невероятную, сносящую все на своем пути разрушительную силу, легенды о которой были воспеты всеми тремя Кланами, а также Орденом Хранителей «Illustris Liber»! Теперь, когда ты у меня в руках, я должен четко представлять, с чем имею дело.

− Хорошо… − без промедления ответила я и, уже было попыталась вызвать в себе привычное теплое чувство, зарождающееся где-то в самых глубинах души.

− Нет-нет, моя дорогая… − Мюллер помахал своим длинным пальцем перед моим лицом, призывая остановиться. − Я говорю не о тех жалких телекенитических «штучках», которые ты успела применить здесь.

Я замерла и с непонимающим видом уставилась на вампира.

− Я сразу же почувствовал эти жалкие импульсы, которыми ты пыталась выбить дверь, − безразлично пояснил он, указывая рукой в сторону коридора. − Боюсь, что подобной ерундой может похвастаться даже самый заурядный вампир или ведьмочка, которых мы целыми толпами отправляем обратно в преисподнюю чуть ли не каждый день.

− В таком случае, − еле слышно протянула я, бессильно разведя руками, − мне больше нечего вам показать. Это все, что я научилась делать за это время.

Сердце в груди вдруг бешено заколотилось, а горло словно сковали чьи-то невидимые руки. Дышать стало невероятно тяжело.

Слова Мюллера совершенно выбили меня из колеи. Я была абсолютно уверена, что чего-то достигла за то недолгое время, что прошло с момента раскрытия тайны моего происхождения. Мне казалось, что я научилась делать что-то по-настоящему невероятное, что у меня и в самом деле что-то получается, что у меня действительно хватит сил на то, чтобы помочь ребятам вырваться из лап Клана.

− Вижу, что ты немного разочарована моими словами, дорогая… − пробормотал он, усмехнувшись.

Мюллер снова протянул ладонь вперед, а его ледяные пальцы вновь осторожно скользнули вдоль моей щеки:

− Возможно все дело в том, что тебе пришлось практиковаться под присмотром совершенно некомпетентных наставников. Для того чтобы пробудить силу Диаманта в полную меру, нужен по-настоящему сильный эмоциональный порыв, способный привести его в дикую ярость…

− Но даже такие энергетические импульсы даются мне с невероятным трудом… − тихо прошептала я, совершенно не понимая, чего он от меня требует. − Мне казалось, что они достаточно мощные. Однажды я едва не убила Кейшу потоком такой энергии.

− Именно это мне и нужно! − воскликнул он улыбаясь. − Довести тебя до такого состояния, когда твоя энергия возрастет до таких пределов, что начнет крушить все на своем пути!!! Я хочу знать, какой планки ты способна достигнуть…

Я с ужасом уставилась на Мюллера, на лице которого застыла мечтательная ухмылка.

− Для того, чтобы все сложилось как надо, нужно создать подходящие условия… − продолжал вампир. − И тебе, моя дорогая, по-настоящему повезло, потому что я − именно тот, кто может такие условия создать!

С этими словами Мюллер убрал свою ладонь от моего лица и, сделав однократный пируэт, отступил назад, призывая меня следовать за ним.

− Судьба твоих друзей полностью в твоих руках, Амелия. Сейчас ты должна доказать, так ли сильно они важны для тебя.

Мюллер абсолютно точно затеял какую-то собственную игру, но выбора не было. Я была обязана согласиться на его условия. Ради ребят, ради Анджея, ради себя.

Несмотря на свою ослепительную внешность, отец Анджея был ничем иным, как самым настоящим исчадием ада, предводителем могущественного Клана древних вампиров, объявивших на меня и моих близких самую настоящую охоту. И именно с этим исчадием я сейчас отправляюсь куда-то в неизвестность, надеясь на то, что Господь окажется благосклонен и даст мне хотя бы крохотный шанс на то, чтобы спасти друзей.

Моя рука податливо опустилась в холодную как горный родник ладонь, и невероятно сильные пальцы Мюллера сжали ее так крепко, что на секунду мне показалось, что я слышу хруст собственных костей.

− Тебе не стоит бояться меня, Амелия… − прошептал он, немного ослабив хватку. − Я уже не раз говорил, что не заинтересован в твоей смерти.

Его глаза ехидно прищурились.

− По-крайней мере, пока…

С этими словами вампир вывел меня из комнаты.

Роскошный черный «Роллс-ройс», вклинившись в привычный для лондонского утра поток машин, резво направился в сторону центра.

Несмотря на приятную прохладу, царящую в салоне, мое сердце по-прежнему продолжало беспокойно колотиться, а ладони успели покрыться испариной.

Сквозь темное тонированное стекло я смогла различить очертания Кейши и Андрея, сидящих на заднем сиденье появившейся впереди серебристой «Ауди».

Подруга сидела невероятно ровно, почти недвижимо, а вот голова Андрея неуклюже свесилась с подголовника и бессильно подпрыгивала каждый раз, когда автомобилю под колеса попадала очередная неровность на дороге. Кажется, он снова был без сознания.

Я чувствовала, как холодный пронзительный взгляд Рихарда Мюллера, сидящего слева от меня, так и «впивается» в мое лицо:

− Я не перестаю удивляться тебе Амелия… − его пронизанный хрипотцой, так сильно напоминающий Анджея голос, вызывал у меня дрожь и невероятное отвращение. − Еще несколько минут назад тебя поглощало чувство страха и бесконечной ненависти ко мне… А сейчас ты так спокойна и сосредоточена! Неужели этот несчастный смертный столько значит для тебя?

Я бросила короткий взгляд на торчащий из-под его идеально выглаженной манжеты циферблат. Серебристые «Омега» «сообщали» о том, что сейчас половина десятого утра.

− Не могли бы мы провести остаток пути в тишине? − прошипела я, всеми силами стараясь вывести его из себя. − Я не намерена рассуждать о человеческих ценностях вместе с вампиром, который уже на протяжении более полувека пытается их уничтожить!

Машина мягко въехала на Лондонский Мост. Посмотрев на заключенную в канал Темзу, я сразу же вспомнила, как точно так же смотрела на темные воды озера Серпантин сегодня утром и надеялась на то, что мне удастся выпутать друзей изо всей этой истории. И вот чем все закончилось.

С моих губ сорвался вздох, и я перевела взгляд на водителя.

Молодой человек с густыми, черными, как смоль волосами сидел невероятно ровно и тупо смотрел прямо перед собой. Его пустые темные глаза отражались на внутренней поверхности лобового стекла, а неуклюжие движения были настолько редки и инстинктивны, что невольно складывалось впечатление, что он находится под гипнозом.

− Земные под силой внушения напоминают мне маленьких бестолковых телят, которые даже не подозревают о том, что их ведут на убой… − беззаботно пробормотал Мюллер, словно прочитав мои мысли.

Я обернулась и посмотрела прямо на него:

− За что вы так сильно ненавидите людей? Почему готовы пойти на все, чтобы стереть их с лица земли? − его глаза ловили каждое мое движение. − Вы ведь понимаете, что без них вашу жизнь на этой планете можно считать ничем иным как утопией?

Он снова весело усмехнулся, обнажив свои белоснежные зубы:

− Ты считаешь это «утопией», − в его голубых глазах блеснул гнев, − а я − простой «уборкой» мусора! Посмотри на нас! Неужели ты не понимаешь, что вампиры уникальны по своей природе?! Мы никогда не поддадимся старению, никогда не станем переносчиком опасных болезней… А наш мозг! В отличие от обычных, с каждым годом все сильнее деградирующих Земных, мы способны реализовать весь заложенный в него самой природой потенциал! Можем вмещать в себя бесконечное количество знаний и справляться с самыми невероятными задачами!

Глаза Мюллера так и горели. Он практически задыхался от того потока слов, что снова и снова срывался с его губ.

− Наш организм способен противостоять самым суровым внешним условиям, нам не нужна «пища» в привычном понимании этого слова… а это означает, что мы единственные существа, способные сохранить и приумножить все природные ресурсы, истраченные за долгие годы бессмысленного существования человечества на этой планете! Благодаря мне, у Земли появится шанс на дальнейшее существование! Мы оставим только самые лучшие, здоровые экземпляры, способные постоянно «утолять» наши потребности.

Отец Анджея указал своим пальцем на идущих вдоль набережной подростков, швыряющих мусор прямо на мостовую:

− А вот таким жалким индивидуумам не место в грядущем миропорядке!!!

− Но, несмотря на это, вам для существования все равно нужна кровь… − прошипела я, демонстративно усмехаясь. − Получается, что такие отродья, как ты и весь ваш Клан − просто жалкие ничтожества по сравнению даже с самым никчемным, падшим человеком!

− Не забывай о том, что твой жалкий сопляк тоже наполовину вампир! − прорычал Мюллер, с силой схватив меня за руку. − Рано или поздно он обнажит перед тобой свою вторую сущность, и тогда ты поймешь кто Анджей на самом деле. Пока ты знакома только с его гнусной, слабой половиной, которую он умудрился унаследовать от своей Земной матери…

− Которую ты без всякого сожаления, отправил на тот свет… − прошептала я, глядя ему прямо в глаза и насмешливо улыбаясь. − Надо же! Великий вампир, предводитель грозного Клана, который не смог устоять перед самой обыкновенной, Земной женщиной!

Холодная широкая ладонь Мюллера вдруг сомкнулась на моей шее.

Я почувствовала, как напряглись мои сухожилия, а перед глазами поплыли яркие пятна.

− Я пытался вырастить из этого неблагодарного ублюдка достойного наследника, а он оказался таким же никчемным, как и она!

Я почувствовала, как гортань пронзает тупая обжигающая боль. Мозг начал подавать отчаянные сигналы о нехватке кислорода в крови. Мой затылок безвольно откинулся назад, а ладони инстинктивно схватились за руку Мюллера, изо всех сил пытаясь отстранить ее от шеи.

− Это она забила голову моего сына всяким вздором типа «ценности человеческой жизни» и «взаимной добродетели»…

− Она любила его, а поэтому изо всех сил пыталась сдержать то зло, что оказалось у него внутри по вине ваших гнилых генов!!!

То, что произошло дальше, заставило меня устрашиться собственных слов. Глаза Мюллера потемнели, лицо покрылось темными извилистыми прожилками, а во рту показались внушительные клыки, белоснежные, как снег:

− Он − не Ч-Е-Л-О-В-Е-К, Амелия! Никогда им не был… − прошипел он, вплотную приблизившись ко мне. − Он − дампир. И от этого никуда не деться…

Автомобиль тихо подскочил на очередной неровности асфальта, а Мюллер прижался своей холодной щекой к моим рассыпавшимся по плечам волосам:

− Я уже говорил тебе о том, что Матильда хотела придушить Анджея еще в колыбели?

− Вы лжете… − прошептала я, чувствуя, как из правого глаза медленно вытекает слеза и сползает мне на подбородок.

− Стоило ей только взглянуть на этого маленького неотразимого ангелочка, как она сразу же поняла, что к чему.

«Замолчи! − твердила я про себя снова и снова. − Замолчи же!!!».

− Ты ведь совершенно его не знаешь, девочка… − шептал он. − Он убивал и пытал людей, умывался их кровью! Когда-то в его постели каждый день была новая потаскуха… В глубине души он порочен, жесток и ненасытен… совсем как я!

Я всеми силами пыталась сдержаться, но слезы все равно продолжали упрямо течь из глаз. Несмотря на все свои внутренние терзания, я знала, что Мюллер говорит правду. Анджей сам рассказал мне об этом.

− С тех пор многое изменилось, Мюллер… Ваш сын изменился! − Я «метнула» в него яростный взгляд. − Он гораздо человечнее многих людей, которых я знаю! У него невероятно огромное, переполненное добродетелью сердце…

− Да неужели?! − расхохотался он. − Скажи мне, Амелия, мой дорогой сыночек уже пил твою кровь? Он раздирал твое нежное горлышко своими жемчужными клыками? − его пальцы игриво прошлись по моей тихо пульсирующей сонной артерии.

− Он знает цену человеческой жизни и любви… − прошептала я и вложила в свой взгляд всю ненависть и отвращение, на какие только была способна. − В этом ваше с ним главное различие, Мюллер. Вы не способны понять хоть что-то… Вы просто жалкий эгоист, пытающийся возомнить себя Богом!!!

− Эти ничтожные существа под названием «люди», неспособны жить по строгим законам природы! Они постоянно находятся в поиске какого-то неведомого чуда! Для этого они и придумали себе своего мнимого Бога, способного защитить их от суровой действительности… − пробормотал Мюллер, проводя своим ногтем по моей нижней губе. − Тогда возникает вопрос… Почему бы мне не воспользоваться такой возможностью и не стать для них этим Богом?

Ладони вампира вдруг ослабили свою хватку, а затем, медленно соскользнули вниз по моим плечам и крепко обхватили запястья.

− Все девушки Третьего Рейха мечтали провести в постели Анджея хотя бы одну ночь… − шептал он, заводя мои руки мне за спину. − Вы с ним уже занимались любовью?

Я вздрогнула. Его вопрос оказался совершенно неожиданным… и неуместным.

− Вы чудовище… − прошипела я, ощутив, как пальцы его левой руки отпускают мои сведенные вместе ладони, а затем вплетаются в мои густые темно-коричневые локоны.

− Так оно и есть, − машина резко повернула налево и пронеслась мимо Музея старого операционного театра. Впереди показался знаменитый лондонский «Осколок», в зеркальных стенах которого уныло отражалось хмурое, столь привычное для Лондона утреннее небо.

− Я тебя ненавижу! − прошипела я, чувствуя, как в горле образовывается тугой ком. Сердце бешено затрепетало, предрекая скорое завершение всей этой истории. − Ты − самое настоящее ничтожество!

− Ты довольно прямолинейна… Как же мне это нравится!

Весь мир вокруг словно сжался и погрузился в темноту. Я с трудом сдержала подступившую к горлу тошноту, когда холодные губы Рихарда Мюллера крепко прижались к моим.

«Анджей… − подумала я про себя. − Какую же невероятную глупость я совершила! Прости меня любовь моя… прости».

Пальцы вампира с силой потянули меня за волосы, заставляя изогнуть шею и приблизиться к нему еще ближе.

Язык Мюллера вдруг грубо проник в мой рот, и я крепко зажмурилась, изо всех сил стараясь представить, что все происходящее − дурной сон.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось оказаться рядом с Анджеем и вдохнуть его приятный мускусный аромат, почувствовать, как его руки крепко прижимают меня к себе, услышать тихое биение сердца в его груди…

Из моего горла вырвался тихий стон отчаяния, который, очевидно, был ошибочно принят за стон наслаждения, так как Мюллер прижался ко мне еще плотнее.

Я почувствовала, как его острые, словно бритва клыки коснулись моей нижней губы, а стройное упругое тело, скрытое тонкой хлопковой рубашкой, напряглось.

«Боже… − взмолилась я. − Пусть это кончится! Пусть это кончится!!!».

Мгновение спустя мои мольбы были услышаны, и вампир отстранился. Его глаза сияли темно-зеленым светом, а из оскаленного рта вырывалось тяжелое прерывистое дыхание:

− Какая же ты сладкая, Амелия… Твой вкус сводит меня с ума! Боже, как же я хочу тебя… Кровь, тихо пульсирующая в твоих жилах, так и призывает попробовать ее на вкус…

− Ты никогда… − еле слышно протянула я, бессильно обмякнув на обтянутом бежевой кожей сиденье. − Я сделаю все, чтобы…

− Тсс… − прошептал он, приложив палец к моим пылающим губам. − Не нужно говорить вслух того, о чем потом можешь пожалеть. Вот увидишь, скоро твое отношение ко мне изменится…

− Анджей… − начала было я, но он не позволил мне закончить.

− Как не крути, но он все еще мой сын, дорогая… − пробормотал он, оперевшись своим холодным лбом о мой. − Жалкий сопляк, совершенно незнающий жизни…

− Вы отняли у него жизнь!!! − взревела я, не узнавая своего собственного голоса. − После того, как вы лишили его матери и возлюбленной…

Мюллер усмехнулся:

− Значит, он рассказал тебе о малышке Марии? Славная была девочка. Правда, ее чрезмерная гордость и самоуверенность привели к весьма плачевным последствиям…

− Это вы ее погубили! − прошипела я прямо в его приоткрытый рот.

− О нет, моя дорогая… Ее погубил Анджей! Он «подписал» ей смертный приговор сразу же после того, как встретил на званом вечере у фюрера.

− Значит, мой смертный приговор тоже уже «подписан»?! − протянула я с ноткой горькой иронии в голосе.

− Амелия… − прошептал он, разглаживая мои волосы, словно заботливый отец. − Я же уже сказал, что ты нужна мне. Твои способности, вкупе с дерзостью, умом и невероятной красотой, превращают тебя в бесценный бриллиант! Он не достоин такого сокровища, как ты…

Я почти съехала с сиденья на дверь, стараясь отдалиться от этого чудовища в человеческом обличье как можно дальше. Больше всего на свете мне хотелось схватиться за хромированную блестящую ручку и выскочить из автомобиля прямо на ходу.

Мюллер, смерив меня жадным взглядом, подался вперед, и я поняла, что попала в ловушку.

Еще одно мгновение, и он снова приблизился ко мне.

Что-то внутри отчаянно подсказывало, что поцелуй больше его не устроит. Тело Мюллера снова прижалось к моему, а его холодные губы скользнули вдоль моей шеи. Ладони проскользнули под раскрытую куртку и медленно потянули на себя тонкую ткань туники. В этот момент я зажмурилась, понимая, что будет происходить дальше, и изо всех сил постаралась не закричать.

Но вдруг, словно по мановению волшебной палочки, все закончилось. Я почувствовала, что вампир снова отстраняется от меня, а с его губ слетает разочарованный стон:

− Мне очень жаль, но на этом нам придется остановиться, моя дорогая... − недовольно выдавил из себя Мюллер. − Тебе понадобится много энергии и было бы глупо расходовать ее почем зря.

Я резко встряхнула головой, надеясь так прояснить спутавшиеся после всего произошедшего мысли, и этот прием, как ни странно, все же сработал.

Все вокруг словно стало гораздо светлее и четче.

Только сейчас, после того как автомобиль, наконец, остановился, я сумела нормально рассмотреть водителя. Им оказался молодой индус с идеальной, не испорченной никаким мелким изъяном карамельной кожей, и по-прежнему тупо глядящий прямо перед собой.

Его дорогой костюм и внушительные часы на широком запястье прекрасно демонстрировали, как Мюллер жалует своих «человеческих марионеток».

Из скрытых динамиков тихо лилась чарующая музыка Баха − «Концерт для фортепиано в фа-мажоре», если мне не изменяла память.

− Что я должна сделать, чтобы вы отпустили моих друзей? − тихо спросила я, подправляя сползшую с плеч куртку.

− Что ж, этот вопрос вполне уместен… − отозвался вампир и сложил свои изящные ладони «домиком». − Мы как раз на месте.

Автомобиль Мюллера стоял прямо напротив главного входа в «Осколок».

Я посмотрела вперед. Серебристая «Ауди», в которой были Кейша, Андрей и Киан, тоже была здесь.

− От тебя потребуется совсем немного, моя дорогая… − пробормотал Мюллер и хитро улыбнулся. − Всего лишь сделать выбор.

− «Выбор»? − переспросила я.

− Именно.

Правая рука вампира вытянулась вперед, и его палец указал на внушительных размеров небоскреб:

− Ты должна решить, что будет приемлемей для Диаманта. Спасти их…

Я посмотрела туда, куда указывал Мюллер.

Одна группа туристов за другой стремительно поднималась по лестнице вверх, а затем, исчезала в темных глубинах, «сотканных» из металла и стекла.

Кто-то из них счастливо улыбался, кто-то жевал попкорн из маленьких полосатых пакетиков, кто-то подготавливал камеру для последующей съемки.

Вот в толпе показались маленькие головки детишек, накрытие высокими вельветовыми шляпами, украшенными изображением британского флага.

− …или, спасти ЕГО! − палец вампира переместился на лобовое стекло и едва не уткнулся в смуглую щеку водителя-индуса.

В этот самый момент из припаркованной впереди машины показалась стройная подтянутая фигура Киана.

Его мускулистые руки, торчавшие из-под обтягивающей кожаной безрукавки, крепко держали едва стоявшего на ногах Андрея за колпак его серой толстовки.

Со стороны все выглядело так, будто один парень напился, а другой помогает «окосевшему» другу не свалиться на мостовую. Мгновение спустя с другой стороны автомобиля так же распахнулась дверь, и оттуда появилась Кейша в сопровождении длинноволосого Уильяма.

− Что это значит?! − недоумевающее протянула я. − Зачем вы притащили сюда ребят?

− Когда я говорил, что готов отпустить твоих друзей, то имел в виду одну из Стражей, − усмехаясь, протянул Мюллер. − К этому жалкому Земному это, увы, не относится…

Внутри живота ощутимо начал скручиваться тугой узел. Щеки запылали, кулаки с силой сжались, и я почувствовала, как мной с силой овладевает гнев:

− Подонок! − прошипела я.

Моя рука вдруг соскользнула вниз и инстинктивно выхватила из кармана склянку с настойкой Агаты.

Мюллер не успел среагировать.

Мои пальцы крепко сжали сосуд, и, пару мгновений спустя, с силой соприкоснулись с лицом вампира.

Послышался тихий треск. Пузырек раскололся, а отец Анджея громко завопил. Его пальцы, которые до сих пор продолжали удерживать мое плечо, вдруг разомкнулись и схватились за лицо.

Розовая жидкость стекала тонкими струйками с его щеки, оставляя за собой кровавые подтеки.

Недолго думая, я сосредоточила взгляд на его прекрасном, но при этом таком холодном лице, и попыталась вызвать внутри привычное пульсирующее чувство, которое в этот раз, на удивление, пришло практически сразу.

Мои глаза словно засветились изнутри, и из них вырвался мощный поток невидимой энергии, который я изо всех сил пыталась удержать и направить как надо.

Мюллер застонал громче и с силой стиснул зубы. Я все пристальней впивалась в вампира своим взглядом, изо всех сил стараясь, чтобы воздух между нами накалился как можно сильнее.

Еще доля секунды, и его щека запылала.

Яркое пламя осветило погруженный во мрак салон автомобиля, а Мюллер завопил громче, когда его скула стала кроваво-красной и покрылась отвратительными неровными пятнами.

Водитель по-прежнему продолжал молча сидеть, ни на секунду не отрывая своего пустого взора от лобового стекла.

− Мессир! − послышался могучий голос Киана.

Две крепкие руки грубо схватили меня за плечи и резко дернули назад. Я едва не вывалилась с сиденья прямо на мостовую. Прохожие удивленно оборачивались на странную компанию, собравшуюся возле двух дорогих автомобилей, но стоило Уильяму бросить на них свой испепеляющий взгляд, как те безвольно отворачивались и уходили прочь.

− Ты за это ответишь, дрянь! − прошипел молодой вампир, резво направляясь ко мне и волоча за собой брыкающуюся Кейшу.

− Не смей ее трогать! − вопила подруга, изо всех сил пытаясь вырваться из стальной хватки Уильяма.

− Назад, кретин! − послышался недовольный голос Мюллера, который резко выскочил из автомобиля и встал прямо передо мной. − Даже не думай об этом!!!

Уильям сразу же отскочил прочь, словно испуганная собачонка.

− Подними его, Киан! − пробормотал Мюллер, нервно потеребив переносицу.

Араб сразу же повиновался и поспешил поднять уже успевшего осесть на асфальт Андрея. Глаза у друга пугающе закатились, а кожа на лице была белее белого.

Два голубых, испещренных мелкими крапинками глаза пристально вглядывались в мое лицо.

Щеку вампира перекрывала огромная рваная рана. К его идеально вылепленному подбородку стекала тонкая темная струйка.

− Ну что же… Это уже хоть на что-то похоже! Правда, полагаю, тут не обошлось без той старой друидки… − прошептал он, и игриво провел пальцами по моим сжатым от гнева губам.

Мне стало страшно. Мюллеру откуда-то было известно о существовании Агаты.

Тем не менее, он продолжил:

− Твоя ярость может сделать тебя великой, моя дорогая. В гневе твоя сила увеличивается в разы, а значит, становится еще более смертоносной.

Я ненавистно сузила глаза, готовая все отдать за то, чтобы испепелить Мюллера прямо на месте.

Отец Анджея закинул голову назад, закрыл глаза, и резко крутанул шеей, словно попытался таким образом размять затекшие мускулы.

Послышался тихий шипящий звук, а на лице вампира застыло понятное только ему чувство невероятного экстаза.

Вдруг, отвратительная кровоточащая рана на его щеке начала затягиваться прямо на глазах, и, мгновение спустя, прекрасная кожа, похожая на тонкий фарфор, снова засияла своим бледным очарованием.

У меня по спине пробежал пугающий холодок:

«Боже, неужели он неуязвим даже перед моей силой и настойкой из Миддлемиста? Анджей и Даниель не говорили, что Мюллер настолько могуществен»…

− Почему вы мне солгали? − тихо протянула я. − Я думала, что ваше слово чего-то, да стоит…

Мюллер вымученно улыбнулся, словно это он вот уже на протяжении нескольких дней пытается скрыться от целого легиона врагов:

− Я бы не посмел обмануть тебя, моя дорогая…

«Хватит! Хватит уже так меня называть»! − выругалась я про себя.

− Просто, у нас разное представление о том, кого можно называть друзьями, а кого стоит считать всего лишь насекомым по своей сути… − он ехидно ухмыльнулся. − Неужели ты никогда не слышала о том, насколько коварен дьявол в своих играх, когда на кону стоит не что иное, как человеческая душа! Просто, нужно знать, по каким ИМЕННО правилам стоит «играть» с таким, как я.

С губ Мюллер слетел тяжелый вздох, и он обратился к буравящему меня взглядом Уильяму:

− Отпусти девушку. Она может идти.

Кейша удивленно посмотрела на Мюллера, а затем на меня:

− Я никуда не уйду без Диаманта! − на одном дыхании выпалила она. − Я − одна из Стражей, и мой долг − оставаться здесь.

− Может, в таком случае, отослать тебя отсюда силой? − прошипел Уильям, обнажая свои внушительные клыки.

− Кей… − протянула я. − Прошу тебя, уходи! Я сама во всем разберусь.

Она продолжала буравить меня обеспокоенным взглядом, словно не верила в истинность моих слов:

− Но, Ам…

− Все хорошо. Просто… иди.

Кейша неуверенно попятилась назад, все еще продолжая недоверчиво поглядывать на меня и висящего на Киане Андрея.

− Все будет хорошо… − произнесла я одними губами.

Молча одарив меня еще одним, очевидно, что в этот раз уже «прощальным» взглядом, подруга вдруг резко сорвалась с места и бросилась прочь. Мгновение спустя, ее стройный силуэт исчез в людском потоке, заполняющем улицу.

Сердце в груди бешено колотилось, а мой взгляд снова обратился к Мюллеру. Сейчас он должен был объявить мне свой «приговор».

− Как тебе погода, Амелия? Держу пари, что ты не привыкла к постоянной сырости и дождю, верно? Подобная серость − настоящая «визитная карточка» этого прекрасного старого города…

− Причем тут погода? − непонимающе протянула я, подняв глаза, и посмотрев в серое, затянутое густыми облаками небо.

− Яркий солнечный свет является довольно смертоносным оружием для юного, еще не до конца сформировавшегося вампира… Тебе известно, что оно способно сжечь его заживо примерно… где-то за шестьдесят секунд? − он бросил взгляд на Киана, который почти сразу же молча кивнул в ответ. − А на самом верху обычно припекает гораздо сильнее, чем здесь, внизу.

Я нервно сглотнула, сразу же бросив испуганный взгляд на бледное лицо Андрея, снова успевшее покрыться холодной испариной.

− Твой друг сейчас находится в… довольно интересном положении. Видишь ли… он уже почти обратился. Я любезно даровал ему свою кровь, а Киан − быструю смерть. До полного обращения ему осталось получить кое-что еще…

− Вы и вправду планируете натравить его на этих несчастных людей? − я кивнула в сторону входа в здание, в который пару минут назад прошла очередная группа туристов.

− Я всего-навсего планирую распознать твой потенциал, − беззаботно протянул вампир. А твой Земной друг пришелся как-никак кстати! Ведь именно из-за него ты сейчас и оказалась здесь…

В глазах Мюллера вдруг проступила усмешка:

− Несмотря на всю свою уникальность, ты, Амелия, продолжаешь слепо руководствоваться привычными для тебя жалкими земными чувствами, которые не дают Диаманту ничего кроме лишней уязвимости. В этом твоя слабость…

− В чем моя слабость, Мюллер? − ехидно усмехнулась я. − В том, что я готова умереть ради друзей? В том, что я человек?

− Нет, − еле слышно отозвался он. − Твоя слабость состоит в том, что ты, как и любой другой Земной, будешь страдать от сомнения. Киан…

Я почувствовала, что сердце в груди вот-вот разорвется на куски.

Молодой араб резко дернул почти полностью провалившегося в забытье Андрея на себя.

Друг тихо застонал. На одно, невероятно короткое мгновение, его веки вдруг немного приподнялись, и я тихо ужаснулась, увидев два устрашающего вида глаза, полностью затянутых темной непроглядной пеленой, пришедшей на смену своему привычному, темно-зеленому цвету.

− Идем, моя дорогая. Нам предстоит подняться на самый верх этой огромной стеклянной скалы, − холодная ладонь Мюллера вот уже сотый раз за это утро накрыла мою.

В ушах громко застучало, и я почувствовала, как тело начало покрываться мелкими мурашками.

Я обеспокоенно обернулась назад, словно источник внезапно охватившего меня озноба находился именно там.

Лицо плетущегося позади Уильяма растянулось в самодовольной похотливой ухмылке, и я сразу же поспешила перевести взгляд на противоположный конец улицы.

На секунду мне показалось, что в толпе проскочил до боли знакомый силуэт, но уже мгновение спустя я поняла, что ошиблась.

Принятый мною за Анджея молодой человек бросил в нашу сторону безразличный взгляд и почти сразу же скрылся за углом.

Глава шестнадцатая. «Осколок» падает

Мюллер повелительно вошел в просторные двери шикарного лифта. Пару секунд назад, он, «нацепив» на лицо маску неподдельной вежливости, приветливо кивнул портье и справился о «готовности» чего-то к его визиту. Когда невысокий, похожий на типичного эльфа из американской рождественской комедии мужчина утвердительно кивнул, вампир галантно подхватил меня под руку и повел вперед.

Мысли в голове мигом спутались, а ладони покрылись холодной испариной.

«Что же он задумал?» − снова и снова думала я, пока крупные красные цифры под самым потолком кабины стремительно сменяли друг друга. Я знала, что в последующие несколько минут все должно будет разрешиться. − «Надеюсь, Кей сейчас в безопасности…».

Андрей, буквально висевший на руках Киана, тихо постанывал. Его кожу начали покрывать едва заметные темные прожилки, а лицо было невероятно бледно.

− Зачем мы здесь? − не вытерпев, спросила я, когда под потолком загорелась цифра «25».

− Ты приглашена на мой… «маленький праздник», − отозвался Мюллер, бросив на меня косой недовольный взгляд, словно я отвлекла его от какого-то невероятно важного дела. − Терпение, моя дорогая…

Я с трудом сдерживала тошноту, стремительно подкатывавшую к горлу. Слух так и «резало» это его «дорогая», пропитанное похотью.

На маленьком табло появилась горящая красным цифра «45». Осознание того, что я заперта с тремя жестокими кровопийцами на висящей на невероятной высоте металлической коробке, вызывала чувство неподдельного ужаса.

«Интересно, − снова предалась размышлениям я, − что сейчас делает Анджей? Сумела ли Кей связаться с ребятами?».

Послышался тихий щелчок, и лифт замер. На табличке загорелась цифра «60». Двери медленно разошлись в стороны, и перед моим взором предстал шикарный пентхаус, заполненный большим количеством людей. Имена некоторых из них были настолько известны, что мне было бы страшно произносить их вслух.

Все вокруг так и сияло роскошью. Из скрытых где-то в глуби помещения динамиков приглушенно лился легкий джаз. Бармен за просторной мраморной стойкой разливал по хрустальным бокалам самые разнообразные коктейли, сияющие всеми цветами радуги. Официанты сновали туда-сюда вокруг элегантно одетых гостей, разнося подносы, заполненные фужерами с дорогим шампанским и экзотическими закусками.

− Милое зрелище, не правда ли? − ехидно пробормотал Мюллер. − Обожаю эти апартаменты! На них претендовал один арабский шейх, но, к глубочайшему сожалению, беднягу свалил внезапный сердечный приступ, и Ренцо любезно предложил их мне…

− Ренцо? − переспросила я, не веря своим ушам. − Ренцо Пиано? Архитектор этого здания?

− Именно так, моя дорогая, − прошептал он, глядя мне прямо в глаза. − Ну разве это не чудо, без какого либо труда получать все, что ты только можешь пожелать? По-моему, только Бог может похвастаться подобными умениями, ты не находишь?

Я тихо усмехнулась, почувствовав на себе несколько пристальных взглядов, вырвавшихся из толпы:

− Ты всего лишь жалкий кровопийца, полностью зависящий от людей…

Мюллер с силой сжал мою ладонь и пристально заглянул в глаза. Я почувствовала неприятную жгучую боль, неожиданной волной ворвавшуюся в мою голову. Кажется, он попытался прочесть мои мысли.

− Не сопротивляйся мне, Амелия… Я все равно получу то, что мне нужно. Так было, и так будет.

Он едва заметно усмехнулся, а затем продолжил:

− Ты и вправду полагаешь, что та жалкая сыворотка, о которой стало известно твоему деду, является основным источником моей силы? Что она действительно является основной причиной, по которой я могу спокойно прогуливаться под губительными для всех остальных вампиров лучами дневного света?

Я почувствовала, как беспокойство начинает «сковывать» мою грудь с новой силой. Мои надежды на то, что на Мюллера как-то можно будет повоздействовать, мигом развеялись в прах.

− Я − предводитель Клана! Я − самый древний вампир на Земле! Других таких не осталось, и знаешь почему?

− И, почему же? − прошипела я.

− Да потому, что они были слишком глупы для того, чтобы идти в ногу со временем! Эти старые снобы были настолько консервативны, что все нововведения были для них равносильны физической смерти!

Я непонимающе смотрела на стоящего передо мной вампира с безумными, абсолютно фанатичными глазами.

Все вокруг словно завертелось. Я невольно вспомнила про Адольфа Гитлера, который, как выяснилось, также пал от руки Клана и Мюллера, несмотря на все свое влияние и невероятную мощь своей «великой империи».

− Ладно… мы совершенно отклонились от основной проблемы, − отец Анджея вновь деловито сложил ладони «домиком» и поднес их к переносице: − Киан, думаю, что тебе пора все подготовить.

Араб покорно кивнул, и, потащив за собой уже походящего на «овощ» Андрея, снова скрылся в открывшейся перед ним просторной кабине лифта.

Я сразу же инстинктивно дернулась вслед за ним, но невероятно сильная ладонь сразу же вернула меня обратно:

− Амелия, не нужно так волноваться! − прошептал Мюллер мне на ухо. − Твоего друга нужно приготовить к церемонии посвящения…

Снующие вокруг люди постоянно задевали меня своими локтями. Их безупречные, невероятно бледные лица пугали меня до глубины души. Казалось, что все они искажаются прямо на глазах, теряя свои очертания, что вместо прекрасных жемчужных зубов, показывающихся из сияющих ослепительной улыбкой ртов, откуда не возьмись, возникают острые как бритва клыки.

Вдруг где-то совсем рядом послышался тихий утробный рык, и я, не в силах справиться с охватившим меня ужасом, вскрикнула и уткнулась носом в первую попавшуюся грудь − грудь Мюллера.

− «Остановись, мгновенье, ты прекрасно»… − процитировал Мюллер Гете, с наслаждением прикрыв глаза.

Я резко отдернулась, и, изо всех сил стараясь не смотреть в его прекрасные голубые глаза, еле слышно пробормотала:

− Прошу вас, перестаньте…

− Но почему тебе так ненавистны мои слова? − спросил вампир, придержав меня за подбородок.

Взгляд Мюллера буквально проникал мне под кожу. Повисла пауза.

− Останься со мной, Амелия… − вдруг прошептал он. − И тогда, клянусь, я отпущу твоего друга.

«Он − чудовище… − эхом отозвался в голове голос Анджея. − Чудовище… Чудовище!!!».

− Не пытайтесь запудрить мне мозги! Я ни за что на свете не останусь с вами по собственной воле… − я запнулась, а затем, снова обретя присутствие духа, подалась вперед и презрительным шепотом добавила: − И НИКОГДА не посмею предать Анджея.

Мюллер прислонился к моему покрывшемуся испариной лбу своим, и, прикрыв глаза, протянул:

− Ну, что же… Да будет так!

Вампир отстранился, а его взгляд помрачнел.

− Видишь всех этих людей? − он провел рукой вдоль зала. − Многих из них ты, наверное, не раз наблюдала по телевизору, верно?

Я успела заметить в толпе пару знаменитостей, а также нескольких довольно значимых для Великобритании политиков.

− Ты представляешь, что за переполох начнется в этой увязшей в коррупции и лжи стране, если исчезнет эта маленькая, но столь значительная для английского общества кучка людей? Если бы я хотел, то стер бы их с лица Земли за несколько секунд, просто щелкнув пальцами…

Я почувствовала, что Мюллер начинает входить в раж:

− Ты считаешь меня чудовищем? Думаешь, что я сумасшедший, раз пытаюсь поставить этот жалкий, деградирующий вид под названием «люди» на их законное место? Большинство из них − просто никчемный мусор, на уме у которого лишь жажда наживы и плотского удовольствия!

− А вы? − пробормотала я, удивленная подобным монологом. − Разве вы хотите не того же самого? Разве вы не жаждете власти и мирового господства?

− Я жажду справедливости! − прошипел он. − Превосходства вампиров над людьми как вида! Они изжили свое время на этой планете, превратив ее в некое подобие Содома и Гоморры…

Лицо Мюллера снова придвинулось ближе.

− Ты даже понятия не имеешь, КАКИЕ ИМЕННО мысли крутятся в голове у министров, госсекретарей, президентов…

Он снова выдержал паузу, а затем продолжил:

− Держу пари, что твой невинный рассудок просто не выдержал бы всей той грязной, отвратительной подноготной, которую я, в отличие от некоторых, могу мысленно созерцать в каждое удобное мгновение…

Мюллер крепко схватил меня за руку.

В голову снова ворвалась тупая жгучая боль. На этот раз она была настолько сильной, что мне показалось, что череп вот-вот расколется надвое, не в состоянии принять столь объемный поток ворвавшейся в него извне информации.

В ушах стоял тихий монотонный гул, словно меня накрыло мощной морской волной.

Стоящая неподалеку высокая брюнетка, держащая под локоть невысокого толстого человечка, похожего на уродливого огра, представляла, как подсыпает в стакан с виски своего спутника мелкий белый порошок, и как тот потом начинает биться на полу в страшных конвульсиях.

Высокий зеленоглазый шатен, облаченный в стильный смокинг и бесконтрольно поглощающий виски, размышлял о том, сколько еще ему удастся морочить голову своим инвесторам для того, чтобы потом скрыться с полученными деньгами, так и не реализовав обещанный проект.

Молодой человек с замысловатой «рваной» прической, облокотившийся своим стройным телом на барную стойку, буравил меня пристальным взглядом. Каково же было мое отвращение, когда перед глазами пронеслись картины того, как он рывками сдирает с меня одежду и опрокидывает на письменный стол.

«Неужели все эти люди настолько порочны? − подумала я. − Неужели никого из них не волнует что-то по-настоящему важное? Что-то такое, что не касалось бы их самих…».

Я снова и снова «натыкалась» на невидимые потоки мыслей, роящихся в головах самых, что ни на есть, «сливок общества», которые с каждой секундой становились все отвратительней и отвратительней.

Ни один из этих жалких субъектов даже на мгновение не задумывался о том, что на этом свете есть вещи, которые ну никак нельзя измерить деньгами, связями или могуществом. Что сейчас, возможно в эту самую минуту, кто-то, совсем отчаявшись, нуждается в помощи и надеется, пусть на самое маленькое, но все-таки чудо. Неутомимо верит в доброту и искренность намерений, в чистую и взаимную любовь.

Мот глаза безуспешно перемещались с одной значимой персоны на другую, но снова и снова встречались с невидимой «холодной пеленой», сотканной из безразличия, жадности и похоти, почти полностью затуманившей их рассудок.

Вдруг кое-что начало меняться. Мое сердце совершенно неожиданно стало наполняться невероятным теплом и нежностью. Волосы на голове словно зашевелились…

В самом дальнем углу просторной гостиной скромно примостился высокий молодой человек с густыми ярко рыжими волосами.

Несмотря на довольно длинный нос и глубоко посаженные глаза, его без сомнения можно было называть довольно привлекательным и даже… изысканным.

Кто-то громко и раскатисто захохотал, а юноша тем временем обвел заполненное людьми помещение своим печальным взглядом и безразлично уставился в окно.

«Как же мне все это надоело… − его мысли эхом отозвались в моей голове. − И почему отец постоянно таскает меня на эти мерзкие светские рауты?! Ненавижу этих избалованных пустоголовых женщин и порочных, полностью помешавшихся на деньгах мужиков!!! В то время, когда люди по всему свету не могут свести концы с концами, они здесь «с жиру бесятся» и с умным видом рассуждают о «реальной жизни», о которой не имеют ни малейшего понятия…».

Голова вдруг загудела.

На мгновение мне показалось, что по ней со всей силы заехали железным молотом, и череп вот-вот начнет «сотрясаться» от последующих вибраций, словно школьный звонок. Все вокруг снова поплыло, и я поняла, что вот-вот рухну в обморок.

− Как видишь, не нужно прилагать особо много усилий для того, чтобы понять, насколько этот вид жалок… − прошептал Мюллер, и его горячее дыхание обожгло мне шею.

− Не все люди такие, как вы говорите… − продолжала сопротивляться я. − Даже среди всех этих ничтожеств нашелся один благородный человек, ради которого хочется бороться!

Я выступила вперед, и, приложив ладони к вискам вампира, посмотрела ему прямо в глаза.

Мюллер вдруг резко дернулся, его глаза расширились, и поток мыслей стоящего у стены молодого человека с силой устремился к отцу Анджея прямо в самое сознание.

Несколько секунд вампир невидящим взором смотрел прямо перед собой, а затем, вдруг резко оттолкнул меня от себя:

− Это ничего не меняет, Амелия… Люди, в большинстве своем, всего лишь безмозглые животные, которые должны служить кормом для таких созданий как я и преклоняться перед такой, как ты.

Я горько усмехнулась:

− Вот видите, Мюллер… Все ваши разговоры о вампирском превосходстве, о пагубном влиянии человеческого вида на саму жизнь сводятся лишь к бесконечной ненависти к людям как таковым, к простому, совершенно примитивному желанию убивать! Вы мне противны!

Нарочито пропустив мои слова мимо ушей, Мюллер вдруг резко развернулся на носках и пробормотал:

− Теперь это совершенно неважно. Идем, Диамант… пора проверить тебя на прочность!

Пару мгновений спустя серебристая кабина лифта подняла нас еще на несколько этажей выше.

Когда металлические створки с тихим шипением разошлись в стороны, перед Мюллером вдруг, словно из-под земли, возник очередной лакей. Он проводил нас через небольшой коридор и, пару мгновений спустя, я и вампир снова оказались в очередной железной коробке, которая на этот раз возносила нас на самый верх знаменитого небоскреба.

Когда едва ощутимое движение лифта наконец-то прекратилось, отец Анджея отошел в сторону и галантно пропустил меня вперед.

Не успела я сделать и шага, как резкий порыв ветра растрепал мои волосы, а тело, противясь внезапно появившейся прохладе, покрылось мурашками.

Несмотря на то, что смотровую площадку небоскреба окружало плотное стекло, все же некоторые участки оставались открытыми, и это позволяло сквозняку проникать внутрь.

Я посмотрела прямо перед собой.

Небо над Лондоном снова затянули привычные серые тучи, но даже это не стало помехой для так и кишащих здесь туристов.

Вид, открывающийся на город с такой высоты, и вправду был по истине потрясающим. Все было как на ладони.

− Мама, мама… − громко прокричала светловолосая девчушка, прилипшая к стеклу. − Смотри, смотри!

Я проследила за направлением крохотного пальчика малышки и поняла, что ее так обрадовало.

Совсем неподалеку виднелись две кирпичные башенки, соединенные между собой − знаменитый Тауэрский Мост.

− Вижу, милая, вижу… − ласково пробормотала мать, проводя своей изящной ладонью по золотистым курчавым волосам.

Я почувствовала, как к горлу подступают слезы. Только сейчас до меня дошло осознание того, что я уже очень давно не видела родителей и что теперь, вероятнее всего, уже никогда и не увижу.

«За что? − про себя пробормотала я. − Господи, за что мне все это?! Почему я не могу просто жить и быть счастливой?!».

Не придумав ничего лучше, я подняла голову вверх, так и не позволив ни одной предательской капле скатиться из глаз.

Прямо над площадкой возвышался похожий на огромный обломок сталактита шпиль здания.

Среди небольших служебных лестниц, также обнесенных стеклянными перегородками, скрывались опоры, которые сужались высоко над головой и почти вплотную соприкасались друг с другом на самом конце.

К реальности меня вернул радостный смех, сорвавшийся с губ очередного малыша.

Оторвав взгляд от шпиля, я перевела его вперед и увидела перед собой ту самую группу ребятишек, что заходила в здание тогда, когда мы только приехали сюда.

По спине сразу же пробежал холодок. Что-то внутри отчаянно подсказывало, что Мюллера меньше всего беспокоит судьба этих несчастных маленьких «ангелочков», любопытно оглядывающихся по сторонам.

− Правда, они прекрасны? − прошептал вампир, наклоняясь ко мне.

− Вы − чудовище, Мюллер… − прошептала я, понимая, что мои мысли были бесцеремонно прочитаны. − Эти несчастные дети ни в чем не виноваты!

Он медленно, словно дикая пантера, обошел вокруг меня и заговорщически пробормотал:

− У тебя все еще есть шанс на то, чтобы спасти их. Тебе известны мои условия. Пожертвуй Земным, или сама останься со мной! Тогда никто не пострадает…

Я продолжала молча смотреть в его холодные голубые глаза, не в состоянии выдавить из себя и звука.

− Пойми, дорогая… сейчас у твоего друга тот период трансформации, при котором… как бы лучше это выразить… − он наигранно подпер кулаком подбородок, делая вид, что усердно над чем-то размышляет, − В общем, сейчас даже самая ничтожная капля крови будет способна сделать из этого ничтожества самого настоящего голодного зверя. Ты понимаешь, что это означает?

Я содрогнулась, с неподдельным ужасом припоминая, какие чувства пробудила во мне кровь Анджея несколько дней тому назад.

Мюллер сразу же понял, что задел меня за живое. На его лице проступила самодовольная улыбка.

Если сейчас кто-нибудь из этих бедолаг случайно порежется бумагой или за что-нибудь зацепиться, Андрей мигом обратится в монстра, на уме у которого не будет ничего, кроме всепоглощающего желания утолить свою кровавую жажду.

− Он уже почти дошел до финальной стадии, но, как ты успела понять, кое-чего все еще не хватает… − продолжал Мюллер, ни на секунду не отрывая своего взгляда от меня. − Для полного завершения цикла необходима человеческая кровь, полученная естественным путем. Видишь ли, охотнику необходимо охотиться, моя дорогая.

Мои кулаки в очередной раз ненавистно сжались. Я отчаянно пыталась соображать. Пыталась найти хотя бы какой-нибудь удачный расклад, в финале которого выжить могли бы все… но увы, все было тщетно. На ум так ничего и не приходило.

Мюллер ехидно усмехнулся, пристально наблюдая за моей безмолвной внутренней борьбой.

Стоящий чуть поодаль малыш вдруг совершенно неожиданно споткнулся о чей-то внушительный ботинок, и из его маленького крошечного кулачка вырвалась тонкая веревочка, на конце которой весело покачивался огромный синий шарик, в центре которого красовался белоснежный силуэт королевы Елизаветы II.

Изо рта ребенка мигом вырвался вопль, а наполненный гелием тонкий кусочек резины лениво пополз по стеклу вверх и, пару мгновений спустя, выпорхнул наружу там, где заканчивалась стеклянная стена.

− Тебе не хуже меня известно, что станет с твоим другом, если он испьет человеческой крови. Он станет таким же, как я…

Где-то вдали послышалась полицейская сирена.

Несмотря на пробивающую мое тело мелкую дрожь, я продолжала упорно молчать. Так, словно это могло что-то изменить.

Видя перед собой мое напуганное лицо, Мюллер снова усмехнулся и, обнажив свои жемчужные, невероятно ровные зубы, добавил:

− Не завидую я этим несчастным, которые имели глупость собраться сегодня в этой уродливой неаккуратной громадине, созданной из целых тонн железа и стекла…

− Что произойдет, если я не позволю Андрею завершить обращение? − еле слышно пробормотала я, посмотрев вампиру прямо в глаза.

− Тогда он умрет. К тому же, не тебе это решать… Ты вправе только выбирать. Вечная жизнь вампира… или его смерть − в обмен на жизни этих Земных. Хотя… − он помедлил и опустил руку во внутренний карман пиджака.

Мгновение спустя на ладони Мюллера заблестела тонкая маленькая пробирка, в которой темными клубами переливалась темно-синяя жидкость:

− Я могу дать ему вот это.

Недолго думая, я машинально потянула руку вперед, пытаясь вырвать заветную склянку, но вампир ловко извернулся и не позволил мне этого сделать:

− Нет-нет, моя дорогая… так не пойдет! − пробормотал он, одной ладонью проводя по своим медным волосам с короткими завитками. − Чтобы получить противоядие, ты должна признаться в том, что поддалась импульсу. Что ты − самая что ни на есть эгоистка, которая предпочла своего друга всей этой толпе, как ты их там называешь… ах, да… «ни в чем неповинных людей».

Повисла пауза, а Мюллер громко рассмеялся:

− Признай, Амелия… ты такая же, как я! Тобой движет благое чувство, но оно все равно омрачилось бы твоим явным эгоизмом.

Я с ненавистью уставилась на отца Анджея.

− Тебе жаль этих людей, но твоего друга жаль больше. Признайся в своем эгоизме, и я отдам тебе сыворотку…

К щекам с силой прилила кровь.

− Ах ты мерзавец! − завопила я и со злостью дернулась вперед, но так и не дотянулась до Мюллера. Чьи-то сильные руки вернули меня на место. Вот уже в сотый раз за это утро.

Я обернулась и увидела прямо перед собой лицо непонятно откуда появившегося Уильяма.

− Здесь довольно скоро прояснится, но минут двадцать у тебя по-прежнему есть… − прошептал Мюллер, закрывая глаза и подставляя лицо навстречу врывающемуся на площадку ветру. − Затем покажется солнце и… понемногу начнет «поджигать пятки» твоему маленькому другу.

Я непонимающе посмотрела на вампира, а он, видя мое недоумение, пояснил:

− Это ничтожество все еще наполовину человек, но, как бы там ни было, моя кровь уже успела сделать свое дело. Она уже расползлась по его жилам и начала мутации, которые заставят его организм по-новому реагировать на ультрафиолет. Солнечные лучи заставят его кожу плавиться, но убить полностью пока не смогут.

− Что это значит? − прошипела я.

− Моя дорогая, это значит, что клетки тела твоего друга начнут разрушаться при соприкосновении со светом, а затем регенерироваться вновь. И так снова и снова.

− Нет… − с обреченностью в голосе протянула я. − Не смейте этого делать!!!

− Только два слова, моя дорогая… − прошептал он снова. − Скажи, что ты останешься со мной, скажи, что тебя не волнуют эти люди, и я сразу же отпущу его! Все это можно закончить прямо сейчас, Амелия…

− Но, я не могу! − прохрипела я. − Не могу бросить этих людей…

− Ну, что ж… − Мюллер вдруг тяжело вздохнул, а затем чмокнул меня в лоб так быстро, что я не успела увернуться. − В таком случае… желаю хорошо повеселиться! Ты сделала свой выбор, Диамант.

Он резко развернулся на носках, жестом приказывая Киану следовать за ним. Мгновение спустя, когда вампир снова оказался в лифте, его рука еще раз специально потрясла передо мной заветной склянкой:

− Всего только одно слово… − сорвался с его губ тихий шепот, а затем, металлические створки с шипением захлопнулись.

Киан замер прямо перед лифтом, оставшись сторожить выход, и едва уловимо кивнул державшему меня за плечи Уильяму.

− У тебя двадцать минут… иначе, бах!!! − его ладони сомкнулись вместе, издав громкий хлопок. − Меня, видишь ли, мало волнует судьба этих никчемных Земных. Не понимаю, зачем Мессиру вообще понадобилось тебя отпускать и придумывать это дурацкое испытание…

Зеленые глаза Уильяма вдруг загорелись ярким огнем, и он потянулся прямо ко мне:

− Я бы вообще никогда не отпускал от себя такую девушку. Мы могли бы неплохо развлечься…

Прохладное дыхание молодого вампира коснулось моей щеки и затылка. Я сразу же дернулась и резко отскочила в сторону.

− Уймись! − прошипел Киан, возникнув прямо у меня за спиной. − Если с ее головы упадет хотя бы волосок, или ты посмеешь ее…

Молодой араб запнулся, но потом, все же добавил:

− В общем, мессир в любом случае прикажет спустить с тебя шкуру!

− Ой, да брось! − отмахнулся Уильям, плотнее прижимая меня к себе. − Разве тебе самому глядя на нее, не хотелось…

− Я тебя предупредил… − Киан с силой ткнул своим смуглым пальцем в широкую грудь Уильяма. − Даже не думай об этом!

− Ладно-ладно!!! − разочарованно протянул вампир. − Да не кипятись ты так!!! Я же, просто пошутил…

Впервые за все время, я как никогда была рада неожиданному вмешательству араба в этот мерзкий разговор.

Уильям нехотя отпустил мои плечи и одними губами пробормотал:

− Мы еще не закончили, крошка…

− У тебя двадцать минут, − прошипел Киан, снова став самим собой. – Когда солнце вновь появится из-за облаков, здесь начнется самый настоящий переполох, и тогда мы поймем, стоит Клану возиться с тобой, или нет.

Очередной резкий порыв ветра, ворвавшийся на смотровую площадку, вновь растрепал мои волосы и «обжег» лицо потоком ледяного воздуха.

Я всеми силами пыталась заставить мозг работать. «Разогнать» его, словно устаревший, давно никем не использующийся процессор.

По телу вдруг совершенно неожиданно разлилось приятное тепло. Кровь, разойдясь по жилам, тихо запульсировала в висках, а перед глазами яркими вспышками поплыли лица окружающих меня людей, среди которых нужно было отыскать всего одно − лицо Андрея.

− Чего ты стоишь? − взревел Киан, словно заправский тренер. − Действуй!

Я сразу же послушно сорвалась с места, и с разбега втиснулась в самую гущу скопившейся людской массы.

Словно обезумевшая, я истерично оглядывалась по сторонам, пытаясь заприметить где-нибудь позади снующих туда-сюда туристов родное, до боли знакомое бледное лицо.

Пару раз в меня врезались резвившиеся возле небольшой барной стойки ребятишки, которым было настолько неинтересно слушать россказни молодого тощего гида, что они от скуки принялись швыряться друг в друга разноцветными трубочками от сока.

− Ну, давай же, Амелия… − протянула я, выбежав на более-менее свободный участок смотровой площадки. − Где же они могли его спрятать?

В ушах гулким эхом гудело множество голосов, окружающих меня людей. Перед глазами вдруг пошли темные пятна, и я с ужасом поняла, что вот-вот рухну в обморок от столь неожиданно навалившегося на меня бессилия.

«Нет, Амелия… − проносилось в голове. − Сейчас не время! Даже не думай об этом!!!».

Не придумав ничего лучше, я вымученно прикрыла глаза и изо всех сил попыталась сосредоточиться.

На удивление, это помогло.

Пару мгновений спустя шум вокруг вдруг начал постепенно стихать, уступая место легкому шипению в ушах, отдаленно напоминающему звуки далекого прибоя.

Мириады чужих аур вдруг стали с невероятной скоростью проноситься перед мысленным взором.

Волосы на голове буквально зашевелились от столь стремительного потока энергии, так внезапно распространившейся по телу.

Мозг с невероятным трудом выполнял поставленные перед ним «новые задачи», и поэтому «внутреннее сияние» окружающих меня людей было настолько нечетким, что я с трудом что-то разбирала в этом бесконечном круговороте энергии, снова и снова вторгающемся в глубины моего сознания.

В висках вдруг с силой застучало, а в голову ворвалась такая боль, что на мгновение мне показалось, что череп вот-вот лопнет. По телу пробежала дрожь, и я с отчаянием поняла, что мой организм больше не в состоянии выдерживать столь сильную нагрузку.

− Пожалуйста… − тихо прошептала я. − Господи, пожалуйста, помоги мне найти его! Помоги мне найти Андрея…

В тот самый миг, когда мои ступни предательски подкосились, и я грузно шлепнулась на колени, мои молитвы были услышаны.

Совсем недалеко, возле неприметного электрического щитка, тихо примостился Андрей.

Его невероятно бледное лицо все так же покрывала испарина, а густые темные волосы свалялись и теперь торчали неровными клоками. Под глазами, в которых читался неподдельный страх и обреченность, проступили болезненные круги.

Сама не зная зачем, я обеспокоенно огляделась вокруг.

Киана и Уильяма видно не было, но мне все равно отчего-то было не по себе.

Лишь пару мгновений спустя я осторожно поднялась на ноги, а затем, немного придя в себя, опять бросилась вперед, отталкивая в стороны снова и снова встречающихся у меня на пути людей.

В то самое мгновение, когда нас с Андреем разделяло не более десяти метров, я вдруг резко остановилась.

По телу снова пробежала мелкая дрожь.

Представшая передо мной «картина» не сулила ничего хорошего.

Андрей обеспокоенно посмотрел прямо на меня. Я посмотрела на него в ответ, но друг уже успел отвести взгляд в совершенно противоположную сторону.

Я медленно обернулась и проследила за направлением его потемневших глаз.

Произошло именно то, чего я так сильно боялась.

Маленькая светловолосая девочка с довольно неаккуратной «жиденькой» русой косичкой на голове визжала во весь голос и крепко держалась за свою маленькую, окрашенную в темно-бордовый цвет ладошку.

Бутылка из толстого ребристого стекла, а точнее, оставшиеся от нее осколки и темно-коричневые брызги от «Кока-колы», разлетелись по темному деревянному полу.

− Это Джимми меня толкнул! − жалобно прогудела девчонка на писклявом английском.

− И знать ничего не хочу! − бесновалась на нее мать. − Джимми здесь не причем! Нечего было носиться со стеклом в руках! Давай сюда руку! Нужно это перевязать…

− Но мам…

Что дальше пролепетала девочка, я так не услышала, так как мой взгляд вновь переместился на друга.

Его лицо прямо на глазах стало покрываться темными, ужасающего вида прожилками, точно такими же, какие появлялись у Мюллера и Анджея в моменты наибольшего возбуждения.

Андрей медленно, словно запрограммированный зомби, оторвался от стены и, шатаясь, направился вперед, не в состоянии совладать с захватившим его диким желанием.

− Нет… − прошептала я себе под нос и, словно мне был задан безмолвный вопрос, отрицательно помотала головой. − Нет!!!

Все клеточки моего тела словно пронзило наимощнейшим электрическим разрядом. Я резко сорвалась с места, и, спустя какую-то жалкую долю секунды, оказалась прямо возле друга, лицо которого исказила ужасающего вида гримаса.

Его рука уже почти соприкоснулась с плечом матери девочки, которую он, вероятнее всего, собирался безжалостно отшвырнуть в сторону.

− Даже не думай об этом! − прошипела я, со всей силы отдернув Андрея назад и припечатав его к стене.

− Отпусти... − прорычал он, обнажая свои едва наметившиеся клыки. − Ты не понимаешь! Я хочу… ее крови!!! Хочу прямо сейчас!!!

Безумные глаза друга сияли ярким темно-зеленым светом, а черные завитки волос неровно налипли на лоб.

Я с невероятным трудом удерживала его за плечи. Что-то внутри подсказывало, что долго продержаться мне не удастся.

− Опомнись, Андрей! − прошептала я прямо ему на ухо. − Ты не должен этого делать! Борись!!! У тебя есть выбор…

− Аааа!!! − рычал он. − Я… я не могу себя контролировать!!! Амелия, отпусти меня, мать твою!!! Я все равно получу то, что мне нужно…

− Посмотри на меня! − не сдавалась я. − Посмотри на меня! Это − маленькая девочка! Неужели ты и вправду считаешь, что твое мерзкое желание насытиться важнее, чем ее жизнь? − мой голос зазвучал чуть тише. − Чем жизни ВСЕХ этих людей?

− Я хочу… Хочу!!! − шептал он снова и снова, словно одержимый.

− А мне кажется, что ты хочешь совсем не этого… − прошептала я, осознав, что настало время воспользоваться единственным «оружием», способным заставить друга взять себя в руки. − Разве ты не помнишь, чего ты всегда так хотел на самом деле?

С этими словами я ослабила свою хватку и медленно, словно боясь напугать, переместила ладони на бледное лицо Андрея.

Мои пальцы осторожно прошлись по его холодной, покрытой испариной щеке.

− Амелия… − еле слышно протянул он, и я заметила, как в его потемневших, мутных глазах пробежало ни что иное, как простой, чисто человеческий страх. − Мне страшно, но… Я ВСЕ РАВНО ТАК ХОЧУ!!!

− Нет, не хочешь…

Я придвинулась к другу так близко, как только могла. Широкая спина Андрея прижалась к холодной стене, а мои пальцы вплелись в его влажные волнистые волосы.

− Ам… − снова было начал он, но мои губы заглушили его слова.

Я знала, что со стороны такой поступок может показаться неправильным, но сейчас я не могла поступить иначе. Что-то внутри подсказывало, что это должно сработать и помочь Андрею отвлечься.

Последнюю пару дней меня ни на секунду не покидала мысль о том, что я виновата перед другом как никто другой.

Любовь, которую Андрей ко мне испытывал, была настолько сильна, что он ни на секунду не переставал верить в то, что у него все еще есть шанс хотя бы на что-то.

Он так отчаянно пытался защитить меня от Мюллера и Клана, что сам оказался в заложниках, и, как бы это было не прискорбно, в конечном итоге заплатил за свои безответные чувства самую высокую цену.

«Я спасу, спасу тебя… − думала я про себя. − Даниель обязательно что-нибудь придумает!».

Мне в уши ворвался тихий гул ветра, а руки друга неловко замерли на моей талии. Кажется, он был абсолютно растерян и не совсем верил в реальность происходящего.

Чувства Андрея ко мне были единственной зацепкой, которой я могла воспользоваться для того, чтобы вернуть его к реальности, но друг все равно продолжал отчаянно сопротивляться.

Он продолжал стоять передо мной безжизненной тряпичной куклой, не выражающей никаких эмоций.

Не придумав ничего лучше, я с силой потянула его за волосы и заставила свои губы двигаться интенсивнее.

Пару мгновений по-прежнему ничего не происходило.

«Ну, давай же… − выругалась я про себя. − Вспомни, вспомни же!».

Холодная грудь Андрея беспокойно вздыбилась, а затем я почувствовала, как его почти что совсем умолкшее сердце вдруг забилось быстрее.

Из горла друга вырвался непонятный хрип, чем-то напоминающий тот, который издает человек, когда начинает хватать ртом воздух из-за нехватки кислорода.

Ладони Андрея, до этого безжизненно лежавшие на моей талии, вдруг резко прижали меня к себе, а каждый мускул, скрываемый серой толстовкой, с силой напрягся. Его губы зашевелились, а язык, невероятно настойчивый и требовательный, вдруг проник ко мне в рот.

«Прости меня, Анджей… − безмолвно прошептала я уже в сотый раз за день. − Надеюсь, ты поймешь…».

Андрей издал приглушенный, почти звериный рык и резко развернулся. И вот, уже я оказалась на его месте, с силой вжимаемая в холодную железную перекладину.

Я приоткрыла глаза и увидела, как стоящая неподалеку пожилая леди недовольно покачала головой и, недовольно хмыкнув, демонстративно удалилась.

В голову почти сразу ворвались воспоминания об Уильяме, который своим развязным поведением вызвал точно такое же негодование у старшего поколения этим утром на лужайке в Гайд-парке.

Андрей тем временем, вдруг, отстранился, и, на одном дыхании, выпалил:

− Боже, Ам… Что происходит? Что все это значит? Зачем? Для чего ты это сделала? Почему позволила…

− Я знала, что это может помочь тебе… снова обрести частичку себя.

− Боже, как же я хотел, чтобы эта сжигающая изнутри боль ушла… − задыхаясь, пробормотал он. − Амели, он… Он сделал со мной то, что я думаю?

Не в силах ответить на этот вопрос, я бессильно опустила лицо вниз.

− Ам… − тихо, но твердо прошептал Андрей, придержав меня за подбородок. − Просто ответь.

− Да, − еле слышно отозвалась я. − Но мы обязательно попытаемся все исправить!

Он опустил голову и иронически усмехнулся:

− Ну, да… МЫ-ВСЕ-ИСПРАВИМ! Под «мы» ты подразумеваешь Анджея и нашего горе-преподавателя, верно?

− Прошу тебя, не начинай сначала… − пробормотала я, накрыв ладонью его щеку. − То, что только что произошло, ничего не меняет. Я по-прежнему люблю его…

− Я знаю, − протянул он, бессильно усмехаясь. − Так какой у тебя план? Учти, долго сдерживаться я не смогу.

Я осторожно выглянула из-за его плеча и огляделась. Киана и Уильяма все так же нигде не наблюдалось.

− Во-первых, нужно вывести тебя отсюда, пока кто-нибудь снова не поранился. Ты сейчас чувствуешь что-нибудь?

Он добродушно усмехнулся. Так, как всегда бывало в былые времена.

− Если тебя интересует, не хочу ли я порвать в клочья парочку добродушных толстеньких туристов…

− Да, именно это меня и интересует, − настороженно протянула я.

− Нет, не хочу.

− Каких-нибудь странных ощущений нет?

− Ну, если только безумное жжение в горле и резь в глазах… − пробормотал Андрей, растирая виски.

Я облегченно вздохнула. Прошедшее мгновение показалось мне самой настоящей вечностью.

− Ну что же, в таком случае…

Я не успела договорить, так как меня до ужаса напугало то, что начало происходить снаружи здания.

Темные облака, до этого застилающие небо густой серой пеленой, вдруг начали расходиться в стороны прямо на глазах, к огромной радости туристов, очищая от себя лондонское небо. Блеклые лучи медленно, но при этом довольно стремительно начали заполнять собой поверхность смотровой площадки, заставляя людей с радостью подставлять лицо под теплое летнее солнце.

− О нет… − протянула я себе под нос в тот самый момент, когда Андрей, руки которого все еще лежали на моей талии, громко завопил.

− Вот, черт! − он вдруг грузно рухнул на колени, вцепившись пальцами в свое лицо. − Господи… Что это такое, черт подери?!

− Только не это… − прошептала я в ответ, и, нагнувшись, попыталась оторвать пальцы друга от его дымящейся кожи.

Люди в толпе начали настороженно оборачиваться. Послышался приглушенный гул. Все пытались понять, что происходит.

Андрей бился в диких конвульсиях.

Мне в нос ударил отвратительный запах горелой человеческой плоти.

− Тише, тише… − шептала я, изо всех сил пытаясь привести его в чувство. − Андрей, я помогу тебе! Убери руки! Убери их, мать твою…

− Ж-ж-жжж-ется!!!

− Милый, пожалуйста, не…

Я почувствовала, как мои глаза округляются, а в горле образуется комок, порожденный неподдельным ужасом и… отвращением.

Лицо друга, еще пару минут назад бывшее таким прекрасным, теперь покрылось огромными кровавыми пузырями, которые тихо шипели, а затем лопались прямо на глазах.

Помещение начинало освещаться все ярче.

Как и говорил Мюллер, на какое-то мгновение кожа Андрея начинала затягиваться и снова становилась нормальной, но затем, словно по мановению волшебной палочки, вновь покрывалась отвратительными кровавыми язвами.

− Ам, пожалуйста… останови это! Останови же!!! − визжал он.

Кожа на руках друга так же начала безжалостно дымиться, обнажая белые кости пальцевых суставов.

Совсем рядом послышался оглушительный вопль.

Я испугано подняла голову и увидела перед собой молодую ярко накрашенную девицу, облаченную в синее мини-платье.

− Он… у него… − невнятно бормотала она. − Его лицо…

− Тише! − прошептала я, медленно поднимаясь с колен и заглядывая в ее голубые испуганные глаза. − Все хорошо. Просто, ему слегка поплохело… Он болен…

− Но… − промямлила она. − Но, его лицо…

− Он просто…

Я не успела закончить, так как послышался громкий хлопок, чем-то похожий на взрыв.

− Дамы и господа! − я узнала голос Уильяма. − Я с прискорбием должен сообщить, что мы вынуждены закрыть площадку для посетителей…

Девица, так же, как и весь остальной народ, оторвала взгляд от Андрея и испуганно посмотрела вправо, туда, где располагался лифт и дверь, ведущая на лестницу.

Послышался обеспокоенный гвалт, сразу же заглушивший стоны друга.

− Мы очень сожалеем…

Я посмотрела вперед и увидела взобравшегося на барную стойку Уильяма, который словно заправский певец, артистично жестикулировал руками.

В помещении появился целый десяток темных фигур, облаченных в костюмы из темной кожи, точно такие же, какие были на Киане и Лауре в аэропорту.

− Простите, − послышался грубый мужской голос, в котором проступали нотки жителя американского среднего запада, − но, я заплатил 40 фунтов за то, чтобы подняться на эту чертову махину! И это за какие-то жалкие десять минут?! Так дело не пойдет! Позовите сюда менеджера, немедленно!

− Да, позовите! − запротестовал народ.

− Мы думали, это цивилизованная страна!!!

− Значит, вы хотите менеджера… − с сарказмом в голосе протянул Уильям, и я поняла, что сейчас произойдет что-то страшное.

Он медленно приподнял голову, посмотрев прямо на представшую перед ним толпу.

Глаза молодого вампира вдруг потемнели, жилы на его мускулистых, покрытых татуировками руках вздулись, а рот исказился в страшном оскале:

− В таком случае, вам придется остаться здесь и немного подождать. Хотя… кое-кому все же придется удалиться!

Уильям резко выбросил руку вперед. Яркий, сине-лиловый поток энергии вырвался из его широкой ладони и направился прямо в сторону раздосадованного американца.

Одно короткое мгновение, и ослепивший окружающих луч с невероятной силой врезался в широкую грудь мужчины.

Дальше все происходило как в замедленной съемке.

Синяя бейсболка с логотипом «Нью-Йорк Янкиз» слетела с головы «протестующего», обнажая только что начавшую намечаться лысину, его ребра громко хрустнули, а изо рта брызнула кровь.

Уильям, которому этого явно было недостаточно, самодовольно оскалился и вытянул вперед вторую ладонь.

Я почувствовала, как поверхность под ногами тихо завибрировала. Ступни неприятно заныли.

Громко стонущего американца резко подбросило в воздух, а затем, с невероятной силой швырнуло в сторону прочного металлического ограждения, который опутывал стеклянные стены словно паутина.

− Нет!!! − непроизвольно выкрикнула я, когда стекло с диким грохотом разлетелось на миллион мелких кусков, а тучное тело мужчины с тихим свистом полетело вниз.

− Пора нам немного повеселиться… − хохотал Уильям. − Дамы и господа, никуда не уходите! Прямо сейчас у нас открывается благотворительный донорский пункт… Вы ведь не будете против того, чтобы сделать пару небольших взносов в наш фонд… имени Смерти?!

Стоящая позади молодого вампира пятерка резко бросилась вперед. Их отвратительные, испещренные тонкими синими жилами лица, до этого скрытые полумраком, отбрасываемым от стен, предстали перед растерянной «публикой» во всем, что ни на есть, свете дня.

Сразу же отовсюду послышались громкие истеричные вопли, а охваченный ужасом народ бросился врассыпную.

Один из только что появившихся вампиров Мюллера, самый маленький и проворный, вдруг резко взмыл вверх, с силой оттолкнувшись ногой от стены.

Прямо налету он ловко схватил за руку тощего, вдоль и поперек испещренного татуировками парня за руку.

− Отстань от меня, мерзость!!! − завопил незнакомец, когда ноги упыря, облаченные в высокие кожаные сапоги с ребристой подошвой, с грохотом приземлились на мраморный пол.

− Не бойся, больно не будет… − прошипел коротышка и с наслаждением вонзил свои острые зубы в худую, почти лебединую шейку жертвы.

Недолго думая, я резко дернула корчащегося Андрея за руку.

С трудом оторвав его от пола, я накинула на голову друга колпак толстовки и потянула за собой сквозь толпу обезумевшего от ужаса народа.

− Бежим!!! − визжали они. − Бежим отсюда! Скорее…

Всевозможные локти, сумки, рюкзаки и тому подобное, больно хлестали меня по бокам, но я все равно отчаянно продолжала пробиваться вперед, в противоположную от лифтов сторону, надеясь найти там хотя бы какое-нибудь спасение.

− Амелия… − еле слышно протянул Андрей, понемногу начиная приходить в себя. − Брось меня… Лучше спасай людей!

− Даже не думай об этом! − огрызнулась я, продолжая протискиваться через толпу, при этом совершенно не осознавая, куда направляюсь. − Я не могу тебя оставить! Я… я не знаю, что мне делать…

Людьми стремительно завладевала паника. Отовсюду слышались крики и мольбы о помощи, дети визжали от ужаса… а я, увы, ничего не могла с этим поделать.

«Боже… − думала я, − что же мне делать? Как спасти людей? Как совладать с собственными силами?».

Мои мысли прервал громкий вскрик Андрея:

− Амелия, берегись!

Прямо перед нами словно из-под земли возникла высокая фигура Уильяма:

− Ну, и куда это мы направились? − ехидно протянул он. − По-моему, шеф дал четкое указание: либо твой друг, либо… − его рука выгнулась, и одним ловким движением он вырвал из потока перепуганных до смерти людей маленькую худую фигурку, облаченную в светло-голубую джинсовую безрукавку, − …нам придется попрощаться с компанией наших маленьких Земных друзей!

Его пальцы соскользнули вниз и игриво намотали на себя светло-русую косичку перепуганной девчушки лет шести.

− Отпусти… − прошипела я, готовая испепелить его взглядом.

− Мама… − пропищала девочка сквозь катящиеся по щекам слезы. − Я хочу к маме!

− Амелия, сделай это… − пробормотал Андрей сквозь зубы. Колпак толстовки не слишком сильно его прикрывал, но раны на лице все равно стали постепенно регенерировать. − Я все равно так долго не протяну…

− Но я не могу… − протянула я, ощущая, как на глаза снова начинают наворачиваться слезы. − Должен быть другой выход!

− Земной чертовски прав, выход действительно есть… − злобно прошипел Уильям, которого очевидно безумно забавлял наш спор с Андреем. − Например, вот такой!

Он схватил бедную девочку за руку, и, резко дернув ее вверх, вытащил висящий у него на боку кинжал из ножен.

− Нет! − завопила я и дернулась вперед, но было уже поздно.

Холодная сталь коснулась нежной кожи и с силой ее царапнула.

Бедный ребенок закричал. По худенькой побледневшей ручке потек тонкий темный ручеек.

− Ну что, дружок?! − завопил он, обращаясь к Андрею. − Хочешь немного? Ну же, давай! Сделай это! Я же знаю, тебе это нужно…

− Прекрати!!! − протянула я, уже не сдерживая рыдания. Мои ноги подкосились, и я безвольно рухнула на колени.

− Прекрати это! − прошипел Андрей, и, шатаясь, выступил вперед, перекрывая меня своим телом. − Иначе я…

Глаза Уильяма вдруг наполнились диким гневом. Он сразу же выбросил левую руку вперед, и в друга ударил мощный поток энергии, отшвырнувший его на пару метров назад, и с силой ударивший о стену.

− Иначе, «что»? − захохотал он. − Испепелишь меня взглядом?

Вампир медленно направился к другу, таща за собой изо всех сил продолжавшего брыкаться ребенка.

Андрей с трудом приподнял голову. Из правого уголка его рта стекала небольшая кровавая струйка. Взгляд снова начинал понемногу затуманиваться.

− Боюсь, что ты не в состоянии что-либо сделать для своей подруги… − укоризненно пробормотал Уильям, тряся девочкой перед лицом друга. − Твой разум все еще застилает жажда…

Андрей попытался привстать на локтях.

Рука друга медленно потянулась к ребенку, а из приоткрытого рта снова показались неокрепшие клыки.

− Ничтожество! − прошипел Уильям и, брезгливо поморщась, оттолкнул Андрея своим тяжелым кожаным ботинком прочь. − У тебя нет должной выдержки, а это означает, что из тебя не выйдет никакого толка…

Пальцы молодого вампира вдруг отпустили коротенький светло-голубой воротничок:

− Беги к своей мамочке… − пробормотал он себе под нос, а перепуганный ребенок со всех ног бросился прочь, скрываясь в толпе.

«Это мой шанс…» − подумала я.

Уильям повернулся и медленно направился ко мне.

Несмотря на то, что перед глазами плыли неровные пятна, а голова жутко кружилась, я все же сумела подняться с колен.

В ушах стоял такой шум, что на секунду мне показалось, что я слышу где-то позади себя непрерывный лязг металла.

− Ну что, Амелия… Вот мы и вновь остались наедине! − вампир похотливо улыбнулся. − Сейчас нам уже никто не сможет помешать.

Я осторожно попятилась назад.

− Да брось! Только не говори, что между нами не пробежала искра… − беззаботно, словно подросток, протянул он. − Я же предупреждал, что наш разговор еще не окончен…

− Мюллер убьет тебя… − прошипела я, почувствовав, как спина касается холодной поверхности стены. Прямо позади меня располагался вход на служебные лестницы, ведущие к самой верхушке шпиля.

− Ой, да брось! − усмехнулся Уильям. − Мюллер − самый обыкновенный самовлюбленный кретин, считающий, что все безукоризненно подчиняются его жалким приказам! Я тебе так скажу… во главе Клана уже давно должен стоять кто-нибудь другой!

− Например, ты? − пробормотала я, смерив вампира пронзительным взглядом.

Уильям снова ухмыльнулся.

Его холодные пальцы медленно провели своими кончиками по моему подбородку, затем соскользнули на шею, оставляя после себя маленькую розовую черточку вдоль нервно пульсирующей сонной артерии:

− А что в этом плохого?! Я − прирожденный лидер!

Лицо вампира медленно приблизилось к моему. Его правая рука обвилась вокруг моей талии, а затем, крепко прижала к себе:

− К тому же, я тоже хочу попробовать тебя на вкус…

Я крепко зажмурилась, с отвращением ожидая того момента, когда, вот уже в третий раз за это утро, ко мне прикоснуться чужие губы. Горло сжал тугой ком.

Вдруг, совершенно неожиданно, послышался тихий всхрип, и я сразу же поспешила распахнуть глаза обратно.

Уильям смотрел на меня обезумевшими, широко раскрытыми глазами, а из его рта вырывалось непонятное бульканье. Он жадно хватал ртом воздух.

− Что за…

Вампир не успел закончить, так как его широкие ладони сомкнулись на затылке, а пальцы с жадностью начали рвать на себе волосы.

Я, с распахнутыми от ужаса глазами, наблюдала за тем, как Уильям падает на колени и начинает биться в безумных конвульсиях:

− Я… я убью тебя, чертов выродок! − непонятно кому кричал он.

Недолго думая, я резко сорвалась с места и бросилась вправо, сама не осознавая того, что так угожу прямиком в обезумевшую толпу, с ужасом пытающуюся спастись от смертоносных вампирских клыков.

Перед глазами вдруг снова поплыли темные пятна и, мгновение спустя, я с силой врезалась в чью-то невероятно твердую грудь.

В нос мигом пробрался едва уловимый, но при этом до боли знакомый аромат мускуса и сандалового дерева.

Мои ладони замерли, и я подняла голову.

На меня пристально посмотрели два прекрасных темно-синих глаза. Идеально вылепленные тонкие губы сжались в тугую линию.

− Анджей… − еле слышно прошептала я, готовая повторять это имя снова и снова. До скончания времен.

Его ладони опустились на мои плечи и с невероятной силой прижали к себе.

На мгновение я совершенно забыла о том, что нужно дышать.

Анджей уткнулся лицом в мои растрепавшиеся волосы, а его нос с наслаждением втянул в себя привычный запах. Мой запах.

− Амелия, Господи… − прошептал он, едва коснувшись губами моего лба.

Все это длилось буквально мгновение, так как он почти сразу же отстранился и резко перекрыл меня своей высокой стройной фигурой.

Я обернулась назад и только сейчас поняла, откуда раздавался этот невнятный лязгающий звук.

Там, в гуще толпы, вели жестокую схватку с вампирами мои верные друзья.

Полина ловко увернулась от прыгнувшего на нее высокого упыря и, поймав его за растрепавшиеся черные локоны, придавила своим внушительным сапогом к полу. Ее серебристый арбалет, испещренный неведомыми заклинаниями, выступил вперед и, мгновение спустя, голова вампира с тихим треском разлетелась на мелкие куски.

Марк ловко управлялся с двумя мечами, взяв на себя здоровяка, рядом с которым даже Киан казался жалкой мелюзгой.

Лиза выставила свои миниатюрные, облаченные в кожаные перчатки без пальцев ладони вперед и крепко зажмурилась. Кажется, подруга пыталась что-то «выискать» в толпе.

− А ну иди сюда, маленькая блондинистая тварь… − завопила тощая, испещренная татуировками вампирша.

Ее прекрасное лицо исказил уродливый оскал, и она бросилась на стоящую к ней спиной подругу.

− Лиза, берегись! − завопила я, хотя и знала, что это было лишнее.

Подруга уже давно предугадала действия, которые должны были разыграться в течение следующих десяти секунд.

Она резко развернулась и со всей силы врезала вампирше по переносице.

− Ах ты дрянь! − разозлено завопила она, но так и не отступила.

Тощие руки девицы, на смуглую кожу которых было нанесено два огромных китайских дракона, с силой схватили Лизу за плечи и попытались развернуть.

Подруга ловко извернулась и, обхватив покрытую густыми волнистыми волосами голову вампирши, резко выкрутила ее в сторону.

Глаза девушки почти сразу же закатились, а кожа на ее лице начала мигом высыхать.

Пару секунд спустя все было кончено. Тощие ноги вампирши подкосились, она замертво рухнула наземь, а затем, обратилась горсткой жалкого пепла.

Люди все так же отчаянно бились в истерике, продолжая безуспешно пытаться выбраться с дьявольской крыши, на которую их угораздило сегодня занести по непредсказуемой воле случая.

К счастью, ребята подоспели вовремя и, в отличие от меня, действительно сумели помочь перепуганным до смерти Земным.

− Кажется, это последний… − выкрикнул Ксандр, вытягивая из очередного бездыханного тела свое серебряное копье. − Вы нашли Амелию и Андрея?

− Все в порядке, они здесь! − послышался приветливый, невероятно нежный голос Кейши.

Я сразу же выбралась из-за спины Анджея и бегом бросилась к подруге. Мгновение спустя, мы с радостью заключили друг друга в объятия:

− Господи… − задыхаясь, протянула я. − Ты… Вы… вы все здесь! Но, как?

− А разве могло быть иначе? − улыбнулась Кейша, отстраняясь.

− Амели, ты в порядке? − с тревогой в голосе спросил появившийся рядом с ней Марк. − Мы так волновались…

− Ам… − вслед за Марком, прямо перед нами возникла крепкая фигура Ксандра.

− Со мной все в порядке, − почти прошептала я и сразу же указала пальцем на безжизненно лежащего чуть поодаль Андрея, − я вот Андрею требуется помощь, причем немедленная. Я… не сумела ему помочь.

К другу уже резво направлялись Полина и Лиза.

− А куда делся Уильям? − спросила я, с ужасом оглядываясь по сторонам.

− Как ты могла быть такой опрометчивой? − прошипел Анджей, полностью проигнорировав мой вопрос.

Его глаза так и пылали от гнева.

− Почему пошла мне наперекор?

Я с негодованием на него уставилась.

Обычно Анджей бывал довольно сдержан, но сейчас в его голосе слышалась сталь. Очевидно, верх удалось взять той половине его сущности, что требовала беспрекословного повиновения.

Я так и чувствовала исходящее от него недовольство.

− Просто… я приняла решение, − ответила я, посмотрев ему прямо в глаза, а затем демонстративно направилась к Андрею.

Лиза как раз присела на колени и принялась пристально осматривать тело друга. Ее изящные ладони легко порхали над его беспокойно вздымающейся грудью:

− Нам нужна помощь Даниеля… − протянула она, бросив на Марка пристальный взгляд. − Его кровь заражена. Нужно противоядие. Без инъекции он умрет…

− Умрет?! − ужаснулась я.

Лиза не дала мне закончить:

− Его организм слишком долго боролся. К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы Андрей превратился в это жалкое, одержимое жаждой крови существо?

В голосе подруги слышалось неприкрытое презрение. Краем глаза я заметила, что Анджей с горечью отвел от нас взгляд.

− Я… − слова вылетели у меня из головы так и не успев сорваться с языка.

Совершенно непривычный, невероятно высокомерный тон Лизы буквально выбил меня из колеи. Впервые в жизни подруга разговаривала со мной настолько грубо.

− Нет, конечно, я не хочу этого… − с трудом выдавила я, а затем, заприметив в глазах Лизы что-то отдаленно напоминающее осуждение, смущенно добавила: − Делайте то, что сочтете нужным.

Она молча кивнула, а Полина, тем временем, вытащила из кармана куртки мобильник.

− Мы с Ксандром займемся людьми, − отозвался Марк, кивнув в сторону толпы, которая нас словно не замечала. Я сразу же поняла, что Анджей уже успел «покопаться» у них в головах.

− Им удалось кого-нибудь… − еле слышно протянула я, так и не сумев закончить фразу.

− Нет, все не так страшно, как кажется на первый взгляд… − ответил Ксандр, смотря куда-то мимо меня. − Некоторых все же успели укусить, но полученная ими доза яда не приведет ни к смерти, ни к обращению. К счастью, мы вовремя вмешались.

Я стыдливо опустила глаза в пол, хотя и знала, что друг говорит это просто для сведения, а не для того, чтобы меня укорить.

− Хватит терять время! − недовольно пробормотал Марк и жестом приказал Ксандру следовать за ним.

Кейша весело мне подмигнула и не спеша направилась к девчонкам, позволив нам с Анджеем остаться наедине.

Он стоял чуть поодаль, спиной ко мне.

− Анджей… − тихо прошептала я и, подойдя ближе, осторожно положила ладонь на его напряженное плечо. − Пожалуйста, прости меня…

Мне ответом была пугающая тишина.

− Анджей…

− Почему, ну почему ты меня не послушала? Я ведь не раз говорил о том, что мы не можем просто так рисковать жизнью Диаманта! Сколько раз можно повторять?! Ты слишком важна, Амелия…

Меня словно громом поразило. Я почувствовала, как меня стремительно начинает обуревать гнев.

− «Просто так рисковать жизнью Диаманта, слишком важна»... − слова Анджея вызвали во мне бурю негодования.

Вслух я произнесла:

− Анджей, ты всегда говоришь о том, что я «слишком важна»… но, для кого? Для тебя? Или, может, для человечества? Или для Клана? Для кого?

В горле предательски защипало, и я поняла, что из глаз вот-вот хлынут слезы:

− Иногда мне кажется, что ты испытываешь ко мне чувства только потому, что я Диамант. Что именно в этом кроется основная причина…

С губ сорвался тяжелый вздох.

− Наверное, ты просто ПРИВЫК защищать меня, вот и все.

Анджей резко повернулся ко мне. В его глазах читалось негодование.

− Боже, Амелия, как ты можешь так говорить?! Ведь тебе прекрасно известно, что это не так…

Я продолжала молча буравить его взглядом.

− Амелия, я люблю тебя, и это − чистая правда. Люблю так сильно, что готов умереть ради тебя…

Шум толпы почти полностью утих, а ветер, ворвавшийся на площадку, снова растрепал мои волосы.

− Но, как бы там, ни было… − продолжал Анджей, − сейчас долг для нас − превыше всего! Люди находятся в смертельной опасности, а ты − их единственная надежда.

− Так значит, ты и вправду волновался за меня? − совсем по-детски пролепетала я, все еще испытывая чувство некоего недоверия.

− Боже, Амелия… Да я чуть с ума не сошел, когда увидел, как ты уносишься прочь на этой проклятой машине!!!

− Я… я должна была, понимаешь? Ради Кейши… − немного смутившись, я на мгновение замолчала, а затем тихо, зная, что это в какой-то степени может разозлить Анджея, добавила: − И ради Андрея. Ради них обоих.

− Но… − начал, было, он, но так и не успел закончить, потому что мой указательный палец припал к его губам.

− Представь, если бы к ним в руки попал Даниель. Ты бы наверняка поступил так же… − Мои пальцы нежно скользили по его лицу, а затем вплелись в волосы: − Я не могла оставить их. Они − моя семья!

Гнев в его глазах стал понемногу стихать. Он крепко прижал меня к себе:

− Ты даже не представляешь, как сильно ты меня напугала…

− Я больше никогда тебя не оставлю, − прошептала я, с наслаждением втягивая в себя приятный аромат, исходящий от его тонкого хлопкового джемпера, прикрытого кожаной курткой.

Я с радостью отметила тот факт, что мне в уши врывается свист ветра да тихое биение сердце Анджея.

Криков людей больше не было слышно, а это означало, что ребятам все же удалось всех выпустить. Возможно, люди были уже на полпути к выходу из треклятой высотки.

Полина, Кейша и Лиза были заняты Андреем. Выражение их лиц было довольно хмурым. Кажется, ничего хорошего ждать не приходилось.

− Дай трубку мне! − шикнула Лиза на Полину и требовательно выставила ладонь вперед.

− Но…

− Сейчас же! У нас нет времени на лишнюю болтовню!

Полина нехотя отдала мобильник Лизе, которая буквально вырвала его из рук подруги:

− Даниель, я считаю, что нам нужно срочно доставить его в поместье! Самим нам не справиться… − она бросила на прикрытое колпаком толстовки лицо друга короткий взгляд. − Если мы будем тянуть еще, он просто-напросто умрет.

Даниель что-то лихорадочно пытался объяснить подруге на другом конце линии, но, как бы я ни старалась, расслышать так ничего и не удалось. Способность слышать на расстоянии испарилась вместе с кровью Анджея, так же как и сверхскорость.

− Но что, если мы…

Лиза не успела закончить, так как Кейша, сидящая на коленях возле друга и кое-как обматывающая раны на его руках куском от рубашки, резко встрепенулась. Полина, Лиза и Анджей сразу же обеспокоенно уставились на нее.

− В чем дело? − спросил Анджей и машинально выступил вперед, снова перекрывая меня своим телом.

− Что с тобой такое? − протянула Лиза хмурясь.

− Какое-то странное ощущение… − растягивая слова, ответила Кейша. − На секунду мне показалось, что кто-то пытается вторгнуться ко мне в сознание, и что-то передать.

− Он где-то рядом, − тихо протянул Анджей, закрывая глаза.

В этот самый момент что-то с молниеносной скоростью пронеслось мимо меня.

− Берегись! − послышался громкий голос Полины.

Появившийся неизвестно откуда Уильям резко сбил Анджея с ног, а затем вцепился своими пальцами в его горло.

− А вот и наш проклятый сосунок-полукровка! − прорычал вампир, все глубже вдавливая свои ногти в его бледную плоть. − Мне много про тебя рассказывали! Никогда не думал, что ты окажешься настолько жалким…

Глаза Анджея резко потемнели. Его ладони молниеносно накрыли ладони Уильяма и с силой отдернули их прочь.

Послышался отвратительный тихий хруст.

Я вздрогнула. Лицо Анджея прямо на глазах покрылось привычными темными прожилками, а из-за чуть приоткрытого рта показались внушительного размера клыки:

− А я никогда не думал, что Мюллер докатиться до того, что будет принимать в ряды Клана такое жалкое отрепье, как ты!

Рука Уильяма неестественно выгнулась, а из прорванной кожи показалась запачканная кровью кость.

− Тебе не жить! Я покончу с тобой, а затем с удовольствием займусь твоей подружкой!

− Правда? − нарочито спокойно усмехнулся Анджей. − А мне что-то подсказывает, что к сегодняшнему вечеру от тебя останется только жалкая горстка пепла… Мюллер не любит высокомерных неудачников.

Анджей с силой надавил своей ногой на сломанную кисть молодого вампира и тот завопил от пронзившей его дикой боли.

Глаза Анджея пристально смотрели прямо перед собой, а Уильям истерично тряс головой, словно пытался что-то вытряхнуть из волос.

− Я убью тебя!!! Убью!!!

− Думаю, Мессир будет разочарован, когда узнает о том, что ты задумал сделать…

Глаза Уильяма вдруг предательски сузились и испуганно уставились на Анджея.

− Ты не первый прислужник, попытавшийся отобрать у своего повелителя трон. Поверь мне, за триста лет, что Мюллер возглавляет Клан, была не одна подобная попытка.

− Жалкий сопляк… Ты ничего не знаешь! − прошипел Уильям, одарив Анджея какой-то странной самодовольной улыбкой. − Твой отец наверняка не говорил с тобой о том, что ты тоже…

Он не успел договорить, так как Кейша медленно подошла к прижатому к полу вампиру и пробормотала:

− Анджей, это не он источает эту энергию… − в ее глазах отразился неподдельный ужас.

− Я знаю, − отозвался Анджей и со всех ног бросился обратно ко мне. − Никуда от меня не отходи, ясно?!

Я испугано кивнула и, посмотрев вперед, поняла, почему все так забеспокоились.

У самого дальнего конца площадки стоял облаченный в привычную кожу Киан, а прямо за ним − Рихард Мюллер.

− Вижу, мы подоспели как раз вовремя, дитя мое… − он бросил в сторону корчащегося на полу Уильяма насмешливый взгляд. − Еще немного, и мой дорогой сынок прикончил бы тебя!

Выйдя из-за спины Киана, Мюллер медленно вышел вперед, ни на секунду не отводя пристального взгляда от Анджея.

− В плане убийства − моему мальчику по-прежнему нет равных! − гордо объявил он и посмотрел прямо на меня: − Ты даже не представляешь, скольких «неугодных» он отправил на тот свет во времена войны…

Киан, не проронив не слова, медленно направился к распластанному на земле Уильяму, и, обхватив ногу молодого вампира своей огромной ладонью, грубо потащил его прямо за собой.

− Что это значит? − завизжал Уильям, очевидно, не ожидая такого развития событий. − Мессир, что вы делаете?

− Боюсь, что нам предстоит очень тяжелый разговор, мальчик мой…

Мюллер медленно опустился, а затем, осторожно провел своей ладонью по покрывшемуся холодной испариной лицу вампира.

− Мессир, я больше никогда не посмею предать вас… − пролепетал Уильям и, прикрыв глаза, любовно потерся своей щекой о руку своего властелина.

− Ну конечно же, дитя мое… − прошептал Мюллер. − Ты больше никогда так не поступишь…

Вдруг, легкое забытье, застилавшее глаза Уильяма, мигом рассеялось.

Мюллер накрыл лицо молодого вампира своей широкой ладонью, а затем с отвращением отпихнул его прочь.

− Не нужно меня недооценивать, жалкий мальчишка! Ты и впрямь думал, что я ничего не узнаю?

− Мессир, я… Я не… − пытался выдавить из себя Уильям, но из его рта вырывалось только непонятное бульканье.

− Твою судьбу решит Совет… − прошипел Мюллер, и, бросив на сына едва заметный взгляд, обратился к своему верному помощнику, − Убери его отсюда, Киан!

Ладонь Анджея с силой сжала мою.

Киан оторвал стонущего Уильяма от пола, а Мюллер снова заговорил с Анджеем:

− Как же ты возмужал, мой дорогой мальчик… − насмешливо пробормотал он, театрально разводя руками. − Ну, вот мы и встретились вновь! Разве ты не хочешь обнять отца?

Пол под ногами едва заметно завибрировал, а сердце в груди беспокойно забилось.

− НЕ… НАЗЫВАЙ… МЕНЯ… ТАК… − прошипел Анджей. − Ты мне не отец!

Мюллер примирительно выставил ладони вперед, а затем снова посмотрел на меня:

− Знаешь, в нашем роду ни у кого никогда особо не получалось достойно поддерживать дружеские отношения в семье... Вижу, ты пришел на помощь своей новой возлюбленной как раз вовремя!

Я почувствовала, как внутри что-то предательски зашевелилось. Слово «новая» так и резало слух.

− Не нужно начинать сначала, Мюллер… − пробормотал Анджей. − Ты ведь помнишь, чем все закончилось в прошлый раз?

Вампир весело расхохотался:

− А разве произошло что-то серьезное? Подумаешь, небольшое происшествие в рейхсканцелярии!

− Эти мерзавцы получили то, что заслужили!!! − Анджей был похож на разъяренного зверя. − Ты знаешь, ЧТО я имею в виду…

− Ну, конечно, мальчик…

Когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров, я почувствовала невероятный прилив энергии, невидимой пеленой распространявшийся вокруг нас.

Анджей напрягся, его скулы заскрипели, снова показались клыки.

Кейша, Полина и Лиза мигом приняли боевую стойку, прикрыв собой лежащее на земле тело Андрея.

− Ух ты! − усмехнулся Мюллер, примирительно выставляя ладони вперед. − Стражи приняли оборонительную позицию и готовы защищать Диаманта ценой собственных жизней! Все как всегда, верно Анджей?

На лбу Анджея проступили морщинки. Он недовольно хмурился, стараясь отвести взгляд.

− Добро, как и положено, снова отчаянно противостоит злу… − расхохотался вампир, а затем добавил: − Вы же понимаете, что еще слишком неопытны для того, чтобы противостоять мне?

− На это сил у нас хватит, ты уж поверь… − бесстрашно отозвалась Лиза. Ее глаза горели ярким желтым светом, чем-то отдаленно напоминающим сияние янтаря.

Мюллер широко улыбнулся, обнажив свои невероятно белые, жемчужные зубы:

− Неужели ты думаешь, что я вернулся бы сюда только в сопровождении Киана, если бы знал, что Диамант или Стражи представляют для меня хотя бы какую-то опасность? Ты ведь Провидец, а значит, без проблем можешь прочитать мои мысли… Ну, если я, конечно, тебе это позволю!

Я вопросительно посмотрела на Лизу, а та, в свою очередь, как-то обреченно обратилась к Анджею:

− Он говорит правду.

− Я знаю, − отозвался Анджей.

− В таком случае, зачем вы вернулись? − подала голос я, выступая из-за спины Анджея. − Вы уже все равно добились своего. Люди спасены, а Андрей умирает…

− Думаю, что у него есть еще немного времени… − едва слышно отозвался он, посмотрев мне прямо в глаза.

Анджей издал тихий рык, а Мюллер едва заметно ухмыльнулся:

− Скажем так… тебе удалось меня переубедить.

− Вы заплатите за то, что сделали с Андреем! − прошипела Полина, смеривая вампира ненавистным взглядом.

Мюллер тем временем, ни на секунду не отводя от меня взгляда, на одном дыхании выпалил:

− Даже я умею иногда сострадать. Ты можешь взять это.

Вампир извлек из внутреннего кармана пиджака маленькую ампулу с синей жидкостью и положил ее к себе на ладонь.

Маленький хрупкий сосуд медленно поднялся в воздух и со свистом отлетел в сторону Лизы, которая ловко поймала его прямо на лету.

− Что это такое? − пробормотала она, смеривая Мюллера презрительным взглядом.

− Кажется, это сыворотка… − прошептала Кейша.

− Что?! − отозвалась подруга с неподдельным удивлением. − Ты и вправду считаешь, что он просто так отдаст нам противоядие? Это же смешно!

− Я отдаю ее не вам, а Диаманту.

− Уж не хочешь ли ты сказать, что отпустишь нас вот так? − усмехнулся Анджей. − Насколько мне известно, Рихард Мюллер никогда просто так не примиряется с поражением. В чем подвох?

Мюллер громко рассмеялся, и, выправив и без того идеально ровную осанку, медленно развел руками в стороны:

− Мои руки сейчас сподоблены чашам весов Фемиды. Это − моя левая ладонь… − он кивнул головой в сторону, − …и на ней «лежала» жизнь того жалкого ничтожества, что находится за спиной у прекрасной половины Стражей.

Я встрепенулась и еще крепче прижалась к Анджею.

− А это − моя правая ладонь… И на ней сейчас «лежат» жизни тех людишек, которых сейчас так отчаянно пытаются освободить ваши друзья несколькими этажами ниже!

Я с ужасом вспомнила о тех, кто был в апартаментах у Мюллера.

Под ложечкой неприятно засосало, и я пришла к самому простому и очевидному ответу, который вампир озвучил за меня:

− Какая будет потеря! − с наигранной жалостью в голосе протянул он.

− Так значит, вашей изначальной целью были вовсе не эти туристы… − протянула я.

− Амелия, о чем ты? − протянула Лиза, бросив на меня вопросительный взгляд.

− В апартаментах, расположенных несколькими этажами ниже, сейчас проходит закрытый прием…

− И? − подгоняла меня Кейша.

− И среди приглашенных есть несколько важных для этого государства лиц.

− Что?! − протянули девочки в один голос.

Мюллер громко захохотал:

− Ты и вправду считала, что мне нужны эти мелкие, никому ненужные людишки?

Звонкий смех вампира гулко отразился от стен.

− Если я и собираюсь истребить этот жалкий вид, то нужно начинать с самых верхов! Только представьте, какой переполох здесь начнется, когда сообщат о трагической гибели важных членов правительства!!!

− Ты не посмеешь! − прошипел Анджей, подаваясь вперед. − Третий Рейх канул в небытие, Мюллер… Ты не можешь просто так убивать людей направо и налево!

− Я могу делать что хочу! − зашипел вампир. − И не тебе указывать мне, жалкий сопляк! Ты помнишь, как я наказал тебя в прошлый раз?

− Я ненавижу тебя… − прошептал Анджей себе под нос, а невидимый поток энергии, исходящий из его тела, начал пульсировать еще сильнее, грозя вот-вот разразиться яростной бурей.

− Поверь мне, Анджей… − в глазах Мюллера не было ничего кроме ненависти и бесконечной злости, − Сейчас ты возненавидишь меня еще сильнее!

Вдали что-то тихо загудело.

Казалось, что это приближающаяся гроза дает о себе знать, но что-то внутри отчаянно подсказывало, что причина этих звуков кроется совершенно в ином.

Гул со стремительной силой увеличивался, и я почувствовала, как поверхность пола под ногами снова тихо задрожала.

На этот раз это была не едва уловимая вибрация, а самая настоящая дрожь. Такая, словно где-то глубоко в подполе что-то начало с силой обваливаться.

− Никто из этих людей не уйдет отсюда сегодня! − заорал Мюллер.

− Нет!!! − завизжала я в ответ.

Послышался громкий лязгающий звук.

Я посмотрела вверх и ужаснулась.

Опоры небоскреба, что сходились в узкий шпиль прямо над нашими головами тихо заскрипели и прямо на глазах начали медленно покачиваться.

Кейша, Лиза и Полина с опаской посмотрели в сторону лифтов и черного хода, так как именно оттуда послышались отдаленные крики тех людей, что так и не успели покинуть здание.

Панорама города покачнулась перед глазами. Послышался очередной лязг металла.

Я была готова поклясться, что здание начало накреняться.

− Убийца! − завопил Анджей, и, резко сорвавшись с места, бросился прямо на Мюллера.

Вампир, не заставив себя ждать, так же оттолкнулся от поверхности пола.

Тела отца и сына, облепившие друг друга, поднялись в воздух, а затем, сминая под собой барную стойку, отлетели прочь.

Раздался оглушительный раскат грома, а затем, послышался громкий женский вопль.

− Сделайте же что-нибудь!!! Помогите…

Я так и не поняла, к кому в своих мольбах обращалась «невидимая» женщина, так как мой взгляд был полностью «прикован» к одному из высоких остроконечных окончаний шпиля знаменитой лондонской башни.

Прямо у меня на глазах, словно по чьему-то неведомому приказу, злополучная железка отделилась от остальных и с тихим свистом начала сползать влево.

Послышался громкий треск, и я поняла, что сверху на меня летит огромный кусок толстого стекла, вылетевший из лопнувшей перегородки, что заслоняла служебные лестницы.

− Осторожно! − послышался оглушительный голос Полины, которая появилась передо мной прямо из воздуха.

Ее худые, но при этом невероятно сильные руки крепко обхватили меня за плечи, и в следующее мгновение я уже оказалась с противоположной стороны площадки. В нескольких метрах от разлетевшегося на мелкие куски стекла.

− Амелия, ты в порядке? − обеспокоенно протянула она.

− Что… − я потрясла головой, стараясь не потерять присутствия духа, − …что происходит, черт подери?!

Послышался тихий шлепок. Тело Анджея приземлилось прямо к моим ногам.

− Не нужно со мной играть, сопляк… − прошипел Мюллер, стряхнув каплю крови, стекающую с его подбородка, − Ты ведь понимаешь, что тебе меня не одолеть?!

Анджей оторвал голову от пола, и, слегка встряхнув ею, снова вскочил на ноги.

Не успела я и глазом моргнуть, как он вновь оказался перед Мюллером, но, увы, очередного удара нанести ему так и не удалось.

Широкая ладонь вампира напряженно тряслась на вытянутой руке, а Анджей, словно остановленный невидимой стеной, бессильно повис в воздухе.

Очевидно, что Мюллеру стоило невероятных усилий вот так удерживать сына в неподвижности, и, если бы мне сейчас удалось его внезапно атаковать, то мы с ребятами, несомненно, одержали бы в этом сражении верх.

Я резко дернулась вперед, но окрик Анджея сразу же меня остановил:

− Нет, Амелия, не смей!

− Да, Амелия… лучше не надо! − ехидно усмехнулся Мюллер. − Ты даже не представляешь, как тяжело всего одной рукой удерживать в неподвижности целое здание… К тому же, такое большое и высокое!

− Двадцать шестой этаж, первая и четвертая несущие опоры справа… − пробормотала Лиза под нос, смотря прямо перед собой.

− Что? − непонимающе протянула я.

− Он собирается обрушить здание!!! − завопил Ксандр, со всех ног вбегая на площадку с пожарной лестницы.

− Кажется, нас все-таки «раскрыли», Киан… − с наигранным расстройством протянул Мюллер. − Очевидно, пришло нам время спуститься вниз и понаблюдать со стороны, за этим ужасающим, просто невероятным несчастным случаем!

− Как вы можете? − пробормотала я, с трудом подавляя всхлип. − Вы собираетесь погубить сотни людей только для того, чтобы удовлетворить свое ненасытное вампирское эго!!! Вы настоящее чудовище, Мюллер!!!

− Наверное, ты права… − с какой-то обреченностью в голосе ответил он, и, посмотрев мне прямо в глаза, добавил: − Но, как бы там ни было, сегодня мир получит превосходный урок! Эти погрязшие в грехах ничтожества наконец-то по-настоящему поймут, что все равны перед смертью! Все эти жалкие, самопровозглашенные «вершители человеческих судеб», что сейчас расползлись по моим апартаментам, словно надоедливые тараканы, узнают, что такое настоящий страх! Узнают, каково это, когда ты безнадежно обречен, каково это, когда деньги, слава и богатство становятся настолько ничтожным показателем, что ты готов отдать все это лишь для того, чтобы спасти свою шкуру…

Киан выставил свой серебряный клинок вперед и «начертил» его острием в воздухе какой-то непонятный символ.

Воздух вдруг сотрясся, а прямо перед лицом вампира открылся темный неведомый портал. Тот самый, в который он пытался затянуть меня в гостинице Квебека.

− С ним разберемся позже! − Мюллер брезгливо кивнул в сторону болтающегося на плече у Киана Уильяма. − Думаю, Совет будет рад вынести очередной приговор.

Не говоря ни слова, араб выставил свою мускулистую руку вперед, и, мгновение спустя, их с Уильямом фигуры исчезли внутри огромного темного сгустка энергии.

− Сегодня в жизни этих занудных снобов, которые гордо именуют себя «британцами», произойдет одна из самых весомых трагедий, по своим масштабам сравнимая с той «небольшой» неприятностью, что произошла… в Нью-Йорке кажется?

Я с отвращением посмотрела на Мюллера, глаза которого снова светились безумным огнем.

− Они надеются на тебя, Диамант… − тихо прошептал вампир и опустил свою левую ладонь.

Все вокруг грозно задрожало, заскрипело и заскрежетало. Послышался многократный треск стекла.

До моего уха сразу же долетели вопли людей, которые теперь стали еще более громкими и безысходными.

Правая ладонь Мюллера также опустилась, и Анджей с силой отлетел прямо к ногам Кейши, которая сразу же опустилась на колени, и не позволила его затылку стукнуться об пол.

− До встречи, Стражи… − он приложил ладонь к груди и театрально поклонился. − Сейчас не то место и, не то время для того, чтобы начинать по-настоящему серьезное сражение. Амелия… − он посмотрел мне прямо в глаза, − Надеюсь, что рано или поздно ты примешь мое предложение. А пока… Покажи, каково это!

Я непонимающе посмотрела на вампира и, в тот момент, когда мои губы зашевелились, чтобы ответить, Мюллер резко развернулся и, пробежав пару десятков метров, с силой оттолкнулся от пола.

Легко выпрыгнув через отверстие в разбитой стеклянной стене, он стремительно полетел вниз, словно подбитая птица.

Все вокруг заходило ходуном. Послышался громкий лязг. Я посмотрела вверх и с ужасом поняла, что следующая опора тоже скоро не выдержит и начнет разрушаться.

− Как он это делает? − выкрикнул Ксандр.

− Телекенетическая энергия… − отозвался Анджей, поднимаясь.

− Никогда не думала, что кому-то может быть подвластен настолько крупный объект… − пробормотала Лиза.

− Вампир не способен обладать такой огромной силой! − выкрикнула Кейша. − Как ему это удается?

− Просто, он − один из древнейших. Лишь одному Богу известно, на что ИМЕННО он способен!

− Нужно бежать вниз и помочь Марку с выводом людей… − пробормотала Лиза.

Недолго думая, я дернула Кейшу за рукав, и еле слышно, так, чтобы не услышал Анджей и остальные, пробормотала:

− Кей, будь готова создать со мной «мост» в любую секунду… Ты слышишь?! Будь готова!

Подруга непонимающе уставилась на меня, а я, недолго думая, резко сорвалась с места и бросилась вперед.

В тот самый миг, когда мои ноги оттолкнулись от деревянного пола и перелетели через стеклянное ограждение вслед за Мюллером, до меня долетели обрывки возгласа Анджея.

− Амелия, Н-ЕЕ-Е-Е-ТТТ!!!

Я сотни раз видела, как вампиры спрыгивали с самых разнообразных высот в кинофильмах и при этом не получали ни царапины.

Несмотря на то, что мне удалось сделать похожий прыжок на водопаде Монморанси, сейчас я не была уверена ни в чем.

Тогда во мне все еще была кровь Анджея, а сейчас…

«А вдруг, Диамант попросту неспособен совершать такие… «трюки»»? − спросила я сама себя, хотя думать уже было поздно, так как мимо меня с невероятной скоростью проносились этажи небоскреба, а серая поверхность асфальта неминуемо приближалась.

«Может, я всего-навсего расшибусь о землю, и тогда всему наступит конец?» − пронеслось в голове в тот самый момент, когда мои колени прогнулись, и я поняла, что подошвы плавно коснулись асфальта.

Я без какого-либо труда выровнялась, и на секунду мне даже начало казаться, что я уже мертва.

Мне не верилось, что все конечности способны двигаться как ни в чем не бывало, а я сама не разбилась в лепешку.

Немного придя в себя, я огляделась и поняла, что нахожусь с противоположной от входа стороны здания.

За углом послышался гудок резко притормозившего автомобиля, и я, недолго думая, сразу же бросилась вперед.

Негодующий водитель высунулся из окна и «на чем свет стоит», стал поносить кого-то по-итальянски.

Посмотрев вперед, я почти сразу же заприметила размытую тень, стремительно исчезающую за очередным поворотом. Что-то внутри отчетливо подсказывало, что этой «тенью» был никто иной, как Рихард Мюллер.

Недолго думая, я бросилась вперед, и, преодолев пару перекрестков и небольших переулков, поняла, что «преследование» привело меня на набережную, которую стремительно заполняла целая толпа народа.

Кто-то ужасался, кто-то громко визжал, призывая людей как можно скорее позвонить в полицию. Кто-то лихорадочно щелкал фотоаппаратами.

Кажется, просьбы «невидимого голоса», все же были услышаны, и пару минут спустя воздух прорезал вой стремительно приближающихся полицейских сирен.

Дальше, все происходило как в плохо снятом голливудском фильме-катастрофе.

Целая толпа полицейских выпрыгнула из автомобилей, призывая народ к спокойствию. Отовсюду послышались тихий треск раций и обеспокоенные голоса стражей порядка.

Сбоку показался резко затормозивший фургон скорой помощи, а где-то вдали, прямо над головами людей, зашумели стремительно приближающиеся вертолеты.

− Спокойно! − заверещал полицейский. − Мы сами не знаем, в чем тут дело! Группа высококвалифицированных спасателей уже направляется к зданию…

− Но людям нужна помощь сейчас! − закричала какая-то женщина.

− Там сегодня должен был присутствовать премьер-министр… − тихо прошептал высокий мужчина в сером костюме.

− Я же сказал, всем сохранять спокойствие! − еще раз шикнул на толпу офицер. − Я же сказал, что спаса…

Он не успел договорить, так как невероятно громкий лязг наполнил лондонские улицы. Кто-то снова громко завопил.

− Анджей… − вдруг невероятно громко протянула я, а затем, резко обернулась.

Рихард Мюллер стоял в самом центре перепуганной толпы и ехидно улыбался.

В его глазах читалась насмешка. Он словно безмолвно приказывал:

«Ну что же ты? Чего стоишь? Действуй! Покажи, на что способна…».

− Господь Всемогущий!!! − закричала пожилая женщина, стоящая справа от меня, и прикрыла свой перекошенный от ужаса рот ладонью.

Я посмотрела прямо перед собой.

У меня внутри что-то оборвалось.

Вершина «Осколка» накренилась, а в самом центре здания показалась отвратительная толстая трещина. Высотка начинала рушиться.

Глава семнадцатая. Пока свободны

Я с силой растерла виски. В голове стоял дикий шум.

− Что там такое происходит? − протянула невысокая молодая девушка с невероятно короткой стрижкой, выпорхнувшая из только что подъехавшего микроавтобуса. − Арчи, быстро сюда! Мы должны первыми все заснять, иначе нас снова опередит эта пигалица…

Девушка не закончила, бросив на здание обеспокоенный взгляд:

− Быстро, давай картинку в прямой эфир! Мы не можем такое пропустить… − бросила она своему оператору, который в этот момент возился с камерой.

В этот самый момент мне в голову ударил очередной поток тупой боли, а небо над городом озарило яркой оранжевой вспышкой.

− Черт! − выругалась я одновременно с усатым оператором.

− Что такое, Арчи?

− Нет сигнала… Я не могу связаться со спутником!

− А Интернет? − не отставала девушка.

− Тихо. Синхронизация не проходит!

− Проклятье! Придется все записывать на носитель… Скорее, за мной!!!

− Всем отойти! − проворчал один из полицейских. − Мы собираемся оцепить часть улицы! Там сейчас находиться опасно…

Несколько других служителей порядка как раз растягивали очередной моток пластиковой желтой ленты вдоль противоположной стороны моста.

Пока мое внимание отвлекала репортерша, Мюллера уже и след простыл. Среди собравшихся зевак его больше не было, но, несмотря на это обстоятельство, внутри что-то отчаянно продолжало подсказывать, что вампир все еще оставался где-то поблизости.

Он устроил все это «шоу» и значит наверняка останется для того, чтобы вдоволь насладиться им с безопасного расстояния.

«Я не могу просто так стоять и смотреть на происходящее…» − подумала я, и, в этот самый момент, мою голову снова пронзила резкая боль. Сквозь мозг словно пропустили мощнейший электрический разряд. Небо снова осветило, а из толпы послышались озабоченные крики людей:

− Марджи, ты что делаешь, черт подери?! Давай, снимай же!!! − запричитал мужской голос.

− Не могу! − жалобно отозвалась женщина, истерически тряся в руках свой смартфон, − Телефон просто отрубился… Я не могу его включить!!!

Сделав глубокий вдох, я с невероятной силой заставила себя двинуться вперед.

Мои ступни легко оттолкнулись от мостовой. Я без труда перепорхнула через воздвигнутое полицейскими ленточное ограждение и со всех ног бросилась обратно к «Осколку».

− Стоять! − сразу же окрикнул меня грубый, басистый голос одного из стражей порядка. − Туда нельзя! А ну назад!

Я никак не отреагировала на эти грозные возгласы, отчаянно продолжая продвигаться вперед.

За спиной сразу же послышался топот нескольких пар ног.

− Остановитесь! Мы откроем огонь…

«Какое жалкое заявление…» − подумала я, ускоряясь.

Пару ловких поворотов и прыжков заставили топот и возню за моей спиной мигом стихнуть, и я с облегчением поняла, что сумела оторваться от своих преследователей без какого-либо труда.

Небо стали снова заволакивать густые серые тучи, а раскаты грома становились все сильнее. Их также сопровождал громкий металлический скрежет и отдаленные крики людей.

Когда я уже почти добралась до места, на площади перед входом в небоскреб творился самый настоящий хаос.

Люди испуганно неслись кто куда. Автомобили остановились, создав на перекрестке жуткую пробку.

Снова кто-то пронзительно закричал. Воздух прорезал громкий свист.

− Бежим, скорее! − прокричал мужчина, открывая дверцу машины и с силой выдергивая оттуда свою шикарно разодетую пассажирку.

Из небольшого фургончика неуклюже вывалился полный седовласый турок и со всех ног бросился бежать.

В тот самый момент, когда он поравнялся со мной, пару громадных стекол приземлились на мостовую и разлетелись на миллионы прозрачных кусков. Один из обломков арматуры, отлетевших от стены, с грохотом рухнул на покинутые автомобили и сжал их в лепешку.

− Вон она! Держите… − снова послышался голос одного из полицейских. − Вы арест…

Страж порядка не успел договорить, так как двери небоскреба с силой распахнулись, и целая толпа обезумевшего от страха народа ринулась на улицу плотным потоком.

− Ну, и что ты теперь будешь делать, Амелия? − послышался до боли знакомый голос где-то внутри головы. − Не забывай, что наверху тоже находятся люди… а еще, твои Стражи! Знаешь… им сейчас чертовски трудно сохранять равновесие! Один неверный шаг, и…

Снова послышался громкий треск. Толпа завопила и со всех ног бросилась врассыпную.

Башня прямо на глазах начала накреняться.

На мостовую все чаще начинали падать куски железа и стекла.

− Стойте!!! − вопили полицейские, совершенно обо мне позабыв, − Пожалуйста, сохраняйте спокойствие…

Люди не обращали на эти замечания совершенно никакого внимания, продолжая невероятно громко кричать. Машины насквозь пробивало острыми осколками стекла и металлическими прутьями, а Рихард Мюллер продолжал ехидно усмехаться у меня в подсознании.

− Где ты?! − завопила я во все горло. − Покажись, черт тебя подери!

Снова послышался чей-то оглушительный крик. Пробежавшая мимо девочка-подросток споткнулась, а затем, грузно приземлилась своими ладонями на целую россыпь мелких осколков, которые мигом поспешили вонзиться ей в кожу.

− Я здесь, − пробормотал Мюллер, материализовавшись прямо передо мной. − Тебе нужно было только попросить…

− Ты хотел доказать свое превосходство над человечеством… − пробормотала я и бессильно обвела ладонью вокруг, − Что ж… у тебя это получилось. А теперь, прекрати все это. Я знаю, что ты можешь!!!

− Идем со мной… − тихо прошептал он, игнорируя мой возглас. − Идем прямо сейчас! Тебе совершенно не обязательно растрачивать свои силы на эти жалкие ничтожные жизни…

Он пристально смотрел мне в глаза.

В горле сразу же предательски стянулся тугой узел.

Нужно было что-то предпринять, причем быстро. Иначе, те несчастные люди наверху действительно погибнут. Я должна была помочь Стражам и Анджею во что бы то ни стало.

Я бросила на Мюллера презрительный взгляд и изо всех сил попыталась вызвать в груди привычное покалывающе-пульсирующее чувство. В голове вертелся целый ворох мыслей и звуков.

− Оно сейчас рухнет… Снимай, черт тебя подери!!! − услышала я голос коротко стриженой репортерши где-то у себя за спиной.

Улицу снова наполнил оглушительный скрежет и дикие крики.

Я подняла голову вверх. Передо мной возникла ужасающая взор картина: верхняя часть здания накренилась еще сильнее, а из окон показались свисающие вниз люди, изо всех сил цепляющиеся за жизнь.

− Идем же! − требовательно пробормотал Мюллер, протягивая мне свою широкую ладонь. − Ты даже не представляешь, насколько безгранична твоя сила, Амелия… Я превращу тебя в повелительницу всего мира!

В голову вдруг с невероятной силой ворвалось великое множество посторонних голосов, молящих о спасении.

«Помоги нам… Пожалуйста, помоги! − взывали они. − Пожалуйста… пожалуйста!!!».

− Иди сюда, Амелия!!! − оглушительно заорал Мюллер. − Живо!!!

− Хватит!!! − завопила я, хватаясь за голову и безуспешно пытаясь унять жуткую боль, которая вот-вот была готова взорвать мою несчастную голову.

− Амелия… − я услышала у себя в голове перепуганный голос Кейши. − Амелия, ты меня слышишь? Нам нужна твоя помощь! Нужно во что бы то ни стало спасти людей…

«Но, я не могу… − мысленно отвечала я ей и себе самой одновременно. − У меня больше нет сил! Все кончено, Кей…».

− Ты справишься! − не сдавалась она. − Еще ни разу в жизни моя лучшая подруга меня не подводила! Мы все верим в тебя…

Навязчивый голос Мюллера отступил куда-то на задний план.

− И… он тоже верит, − закончила подруга.

Я поняла, что Кей говорит об Анджее.

Лишь от одной мысли о нем, сердце в груди забилось в бешеном ритме. Перед глазами пронеслись прекрасные темно-синие, как бурное море глаза, идеально вылепленные тонкие губы и медно-золотистые волосы, которые были прекрасны, как осеннее солнце.

− Я… справлюсь! − пробормотала я и посмотрела прямо на Мюллера, направив в свой взгляд всю ненависть, на которую только была способна. − Я спасу их… Спасу! Я − Диамант, и ничто в мире не сможет меня остановить!!!

Вампир вздрогнул. На секунду мне даже показалось, что в его глазах промелькнул страх, но он почти сразу же взял себя в руки, и скептически пробормотал:

− У тебя не хватит сил на то, чтобы осуществить задуманное…

Я отчетливо ощущала, как он проносится своим невидимым взором по мыслям, хранящимся у меня в голове:

− Нужно учиться годами, чтобы спроецировать такое количество телекинетической энергии!

− А я все же попробую!

Снова раздался громкий скрежет. Площадь возле здания покрылась мраком, а верхняя часть «Осколка» начала медленно клониться вправо.

Люди, которые все еще оставались неподалеку, оглушительно завопили, опасаясь того, что их просто-напросто придавит обломками.

− Что же… − протянул Мюллер, смеривая меня многозначительным взглядом, − Я с удовольствием на это погляжу! Посмотрим, на что ты способна.

С этими словами вампир растворился в пространстве, оставляя меня наедине с разрушающейся башней.

Я сделала глубокий вдох и выставила ладони вперед. Внутри зашевелилось знакомое чувство тепла, начинающее медленно расползаться по всему телу. Крики вокруг безумно отвлекали, так что сосредоточиться было невероятно тяжело.

− Я обязана попытаться… − прошептала я, когда из кончиков пальцев вырвалось знакомое темно-синее свечение и заструилось вокруг витиеватыми зигзагами.

В висках тихо застучало.

Полицейские едва справлялись с обезумевшим от страха народом, которого снова и снова задевало сыплющимися сверху обломками. Я знала, что кто-нибудь может увидеть меня, но сейчас мне было все равно.

− Что же это? − кричала женщина с рассеченным лбом. − Что же это такое?!

Поток энергии, струящийся из моих пальцев, начал медленно «соединяться» со зданием прочными полупрозрачными телекинетическими «нитями», но пока так ничего и не происходило. Кажется, Мюллер был прав в своей теории, и мне просто-напросто не хватало энергии и опыта для того, чтобы справиться с таким весомым объектом.

− Амелия… Амелия, где ты? − снова послышался в голове голос Кейши. − Они же сейчас сорвутся вниз!!! Ксандр, берегись…

В одном из окон верхних этажей показалась внушительная фигура Ксандра. Друг вытянулся вперед почти во всю длину и прямо на лету схватил за руки начавшую выпадать из окна женщину.

Светло-голубые завихрения замысловато кружились вокруг словно паутина, а я изо всех сил старалась заставить их помочь мне удержать часть здания от неминуемого падения.

− Амелия, пожалуйста… − протянула Кейша.

− Я ожидал чего-то большего… − перебил ее невероятно насмешливый и холодный голос Мюллера. − Ты ни на что не годишься! Эти люди умрут!!!

− Давай… − прошипела я, ощущая, как огромный кусок бетона с силой начинает давить на сотканные мной нити телекинетической энергии. − Давай же, черт тебя возьми!!!

Я почувствовала, как невидимый груз с каждой секундой все сильнее начинает надавливать на мое хрупкое тело с невероятной силой. Кости в суставах тихо заскрипели, и на мгновение мне показалось, что меня вот-вот раздавит.

Послышался очередной крик толпы, а мои волосы растрепал мощный поток воздуха. Что-то оглушительно лопнуло. Верхняя часть небоскреба отщепилась и начала медленно и грузно падать.

Я изо всех сил напрягла ладони. Волосы безжалостно захлестали по лицу, а все жилы напряглись до предела. Казалось, что мозг вот-вот взорвется.

Сама того не осознавая, я вдруг громко завопила. Мое тело стало легким, как жалкая пушинка. Со всех сторон площадь озарил яркий свет. Раздался оглушительный раскат грома.

В тот самый миг, когда отщепившийся шпиль почти соприкоснулся с пристроившимися по соседству строениями, я почувствовала, как меня с силой отбрасывает назад. Асфальт под ногами прогнулся от мощного толчка, оставив на себе глубокие борозды от моих ступней.

Тяжесть удерживаемого мною груза вдруг стала ощутимее легче, но вот внутри меня словно что-то оборвалось. Так, словно кто-то только что украл невидимую частичку от моего тела… и рассудка.

− Я тоже держу ее… − послышался громкий вскрик Кейши. − Держу!