Посвящение

Глава 1

Ты вовремя! – обрадовался Вова, бородатый парень лет тридцати. – Чайник только что закипел…Хорошо, - ответил я, пожимая протянутую руку. – С чаем и работается веселей.Зелёный? – он передал жестянку с листовым чаем.Ага…А я в последнее время к красному пристрастился… Конфету будешь?Давай. Надеюсь, не из тех, что дядька Алесь из Риги привез? – улыбнулся я.Что за конфеты из Риги?А ты не знаешь?Не-а.Ну, помнишь, пару месяцев назад в редакции была налоговая проверка?.. Они ещё в приёмной сидели…Что-то припоминаю, - кивнул Вова.Нам ещё тогда дядька Алесь сказал, чтобы не ржали в приёмной…А, ну да.Так вот, в один из дней дядька Алесь и говорит, мол, придётся им пару дней поработать без него, а они с главредом[1] собираются в Ригу, по издательским делам. Те отвечают: вот здорово! Привезите Рижского бальзама и конфеток с коньяком… Не вопрос, отвечает, конечно, привезу. Поехали. Всё сделали, дядька Алесь говорит главреду: надо ещё бальзам налоговичкам купить и конфеты. Тот отвечает: бальзам купи, а конфеты не бери – у меня под столом целая коробка из-под бананов стоит - выберешь, какие нужно… Ладно, соглашается дядька Алесь, меньше везти. Вернулись в Минск. Приносят налоговичкам подарки: вот бальзам, вот конфеты, угощайтесь! Те, радостные, заваривают чай и открывают коробку – а внутри конфеты белые от старости. «Вот блин, - вырывается у дядьки Алеся, - а продавщица говорила: свэжий, свэжий! Видно, нарочно такие дала, из-за того, что я на русском разговаривал…»[1] Главред – главный редактор.

Каролева красоты

Карочи я всю жизнь мечтала написать толстую книгу мимуаров с фотографиями. Также как Оксана Шопски в своих днивниках описала все «изюминки» в жизни гламурной падруги, по горячим следам с абсолютного нуля я начинаю писать расказ.

Каролеве красоты в первом приближе нии нужно, чтобы внешность была как минимум сногсшибательна! Что поделать если этого ждут отнас мужчины. Как говорится сказочная женщина, сердце ни на месте.

Как и для гламурной девицы Ксении Чак-Чак туфли на высоком каблуке всегда имели для меня самое бальшое значение. Благодаря таким туфлям подкаленые ноги приобретают тот самый вид, который нравится окружающим. Поэтому у меня никогда не было отбоя от поклоников. Даже Чак-Чак отметила это «красной нитью» в письме комне (письмо будет опубликовано в своё время).

Я всигда искала человека которому могла бы доверить всю свою жизнь. Я обращаю внимание нато, подставит ли избранник крепкое мужское пличо в случае жизненных бурь и неудач. Карочи я дружила с состоятельным московским кино-режиссёром (он пока еще мало-известен). Я была его самая любимая. И он (памоему его звали Серёжа) практически всегда приглашал меня в лучшие рестораны города чтобы пить пиво и аперитивы. А потом мы заперлись с им в студии. Он называл меня каролевой красоты, после чего ни-двусмысленно предложил заняться сексом.

Дело не терпело промедления. Однако я нистала придпринимать быстрые решения и попросила подождать. Незная как поступить я позвонила папе домой. Мой папа самый умный и гениальный человек во вселенной. Но катигорически ленивый. Больше всего в жизни он любит лежать с бутылкой пива на диване и сматреть цветной теливизор «Гаризонт». И толи в шутку толи всерьез отпускать остроумные коментарии. Поскольку в большинстве случаев эти коминтарии нипичатные они ни выходят зарамки приличий нашей квартиры. Иногда я думаю порой, что если бы ни моя рукопись наверно ваатще никто (кроме меня) ни знал о папиной гениальности и его гаризонте. Папа сказал: «Люби его. Люби до слёз». И повесил трубку.

Я подумала: «А может нас сама любовь венчала?» Всё это произвело ниожиданный эффект. Мысль о ниобходимости осуществления этого начинания привила к тому, что я моминтально согласилась. Наши губы слились в долгом поцелуе, я стала его.

Глава 3

Всё ещё посмеиваясь, Ира открыла ноутбук. Немного позависала, потом говорит:

Хотите ржачу?Хотим, - кивнули мы с Вовой.Так вот, мама моей Маши купила на дачу курицу. Чёрную с белым пятном на крыле. Сначала думала, покормит пару недель, да и сварит крутяшный супец, но так к ней привязалась, что забрала жить в дом и даже назвала её Виолеттой… Из полотенец и старых тряпок устроила курице постель… Теперь когда с Машей балаболим, у неё все новости про Виолетту: Виолетточка шла по лестнице и упала… Виолетточка выпучила глаза и покакала… Я так какалась, когда Маша рассказывала… Ржу на полу…Тут не просто ржать, а кататься по полу… - подхватил Вова.Я улыбался вместе с коллегами.

Собираются покупать видеокамеру…Для чего? Вести блог о куриной жизни?..Ага, снимать куриное кинцо! Отвратительные истории…Ха-ха-ха... – засмеялись мы в полный голос. (Вот, умеет Ира рассказать!)Положим, - подхватил Вова, - моей кошке я тоже много чего позволяю… Практически все: хочешь, в церковь иди, хочешь, в костёл…Жалко, что она атеист…Мы снова заржали…

Прошло минут пять, прежде чем мы насмеялись и приступили к работе. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием стульев и постукиванием Вовиного карандаша. Через час или около того Ира закрыла ноутбук и поднялась:

Тили-тили, трали-вали… Крутяшно с вами, но в Бобруйске крутяшнее... Если что, я на интервью.С кем? – уточнил Вова.А какая разница? – засмеялась Ира перед тем, как выйти и закрыть дверь.Мы улыбнулись ей вслед. Вова поднялся покурить:

Пойдёшь со мной?Не, - отказался я. – Нет желания.Ну ладно.