Поступь потерянных душ III: Экспансия

Разведка

Первый ярус низинного града. Потоки воды, стекающие по стенам туннеля, и бесконечный монотонный гул бушующей на поверхности непогоды. Звуки тяжёлой поступи облачённых в силовую броню воинов тонули в окружающем шуме. Лучи мощных фонарей неустанно шарили по стенам, подсвечивали доходящую до щиколоток воду и держали освещённой группу впереди идущей тройки.

Эта тройка, в отличие от бойцов охранения, была экипирована легче — новобранцы Пламенных кулаков ещё не доказали своё право носить экзоскелет. Именно они сегодня были головной частью отряда, несли на спине объёмные рюкзаки и прощупывали путь длинными жердями.

— Стоп!

— Стоп отряд!

— Замри!

Связи не было, радиостанции были бесполезны, поэтому первый предупреждающий окрик повторили почти полтора десятка раз, передавая информацию по цепочке.

— Что у вас там? — вопрошающий был командиром этого маленького отряда, обладатель зычного голоса, немного приглушённого фильтрами шлема, и такой типичной для бойцов Пламенных кулаков крупной фигуры.

— Дальше хода нет! — солдат, который первым подал сигнал к остановке, передал свою жердь товарищу, активировал закреплённый на предплечье сканер, который частыми зелёными всполохами света отсканировал местность. Секунда задержки и ИскИн бойца сообщил свои результаты носителю, а уже он — командиру.

— Сильные повреждения несущих стен, рёбра жёсткости повреждены от семнадцати до двадцати девяти процентов, широкая трещина в полу, куда собственно на наших глазах утекает вода, несколько пробоин сверху, в потолке. — солдат ткнул рукой вверх, туда, откуда в туннель прибывала дождевая вода.

— Ставим маяк и возвращаемся!

Этот туннель был уже третьим в череде прочих. Ещё одно направление стало непроходимым. Подземные этажи серьёзно пострадали, завалы, обвалы, дыры и трещины делали ярусы опасными безо всяких монстров. Нет, конечно, возможность пройти без вреда оставалась, но общинники Башни не могли надеяться на удачу. По приказу Кардинала они искали подземный путь к руинам завода, путь, способный выдержать лёгкую грузовую технику, такой туннель, который не провалится под ногами у каравана. Или же не целый, но максимально пригодный для восстановления...

***

Сергей Черепанов, он же Череп, командир группы старателей, третьей по количеству бойцов и едва ли не первой по выучке, замер на склоне обвала, сгорбился на фоне торчащей вверх легковой тачки и пристально вглядывался в непроницаемую стену ливня.

Встроенный в его шлем оптический комплекс наблюдения, играючи просеивая помехи, подсвечивал многочисленные теплокровные цели дальше по улице. Мелкие, подвижные Скризлы, расплодились в Приморьеве сверх всякой меры. Развалины кишели этими тварями, они были повсюду, нисколько не боялись воды, бегущий по затопленным улицам, и достаточно проворно передвигались от точки к точке прямо в этих мутных потоках, ловко загребая своими маленькими лапами.

Сергей был инвалидом: у него недоставало обеих ног и правой руки. Все эти конечности были утеряны им уже после первого Импульса, а затем заменены кибер протезами, грубыми, но не лишёнными мощи и функционала боевых инструментов. Синтетические нервы в местах их крепления к плоти сегодня капризничали, противно болели на непогоду, и ныли, словно треснувший и прогнивший зуб. Ему хотелось потянуться к обрубкам «родной» рукой, потереть и помассировать плоть, но это было невозможно. Череп вышел в рейд, нацепив на себя силовой комплект класса «Бизон», чьи стальные экраны, кибер мышцы, и целая куча биомеханических модулей делали его настоящим гигантом, максимально защищённым со всех сторон и оснащённым целым перечнем убойного вооружения не считая удивительной физической силы, которая позволяла в буквальном смысле крошить силовой перчаткой куски бетона.

— Их слишком много.

Крыс как всегда возник рядом с Сергеем словно призрак, и если бы не его метка на мини карте группы, Череп никогда бы не догадался о его присутствии. Низкорослый разведчик был мутантом. Он надышался какой-то химии во время четырёхдневной войны, и с тех пор сильно изменился: стал сутул, его передние зубы немного вытянулись, а уши изменили форму. За эту свою внешность он и получил позывной, да ещё за умение оставаться незаметным у всех на виду. Как у него это получается, даже он сам не смог бы объяснить. Но подобные таланты девятнадцатилетнего парня не остались без внимания, и очень скоро после первого импульса он вступил в группу Черепанова.

— Ты прав, Крыс. Мы обходим Башню по кругу, и всюду одна и та же картина.

Разведчик, на фоне гиганта Черепа кажущийся карликом, передёрнул плечами. Поплотнее запахнул свой плащ-непромокайку защитного цвета и поправил капюшон.

— Возвращаемся?

— Нет, — Череп покачал головой, — да и что нам делать в общине? — он поднял руку и указал на силуэт здания в двухстах метрах от группы, укрытый от глаз дождем, словно саваном. Следующую его фразу, сказанную в динамик встроенной в шлем рации, слышали все без исключения в группе.

— Крыс и Седой, на указанную точку. Ваша задача аккуратно понюхать там всё, как закрепитесь — сразу доклад. Пират, на сопровождении, Татошка, без изменений, Караганда и Сойка, пока на месте, в случае «громкого» контакта будем втроём вытягивать Седого и Крыса. Готовность три минуты, старт по команде. Как приняли?

В строгой последовательности бойцы ответили, позволив понять командиру, что всё услышали и поняли свою задачу. Один только Пират матюгнулся вместо стандартного «принял».

— Пират?

— Позиция — УГ*, командир, и видимость от неё — не лучше. Сопровождение под вопросом, эффективно отработать не смогу, и сместиться мне некуда.

*УГ (сленг) — унылое гов***.

Под позывным Пират ходил снайпер группы, а Пиратом его прозвали за чудаковатую мимику. Начало четырёхдневной войны парень застал на хирургическом столе, делал пластику лица, а тут взрывы, грохот, первые упавшие с небес бомбы и ракеты. Хирург не сплоховал, довёл дело до конца, не бросил своего бессознательного пациента, но что-то там намудрил, ошибся. С тех пор стоило Пирату заржать, как его правая бровь изгибалась дугой кверху, что придавало ему придурковатый и в то же время лихой вид. Почему он до сих пор не исправил положение дел и не обратился к врачам в Башне, никто не знал. Да и реагировал на подобные вопросы он слишком импульсивно.

— Я тебя услышал, Пират, действуй по обстоятельствам. Крыс и Седой, примите к сведенью, что моментально отрезать вас в случае ЧП не сможем — работайте аккуратно. Готовность — минута.

Как только таймер отсчитал положенное время, среди завалов поднялись фигуры и двумя тенями скользнули к руинам из-под Башни, той самой Башни — практически уцелевшей высотки, под которой располагался подземный центр одноимённой общины.

Седому и Крысу работать в двойке было не впервой, у обоих на счету десятки рейдов в составе группы. Первым всегда шёл Крыс, так уж сложилось. Седой, облачённый в модифицированный комплект химической защиты, двигался позади ведущего, на подхвате.

Оба поочерёдно перебрались через дорогу, оповестили о контакте, но продолжили движение. Бойцы прошли по крышам ржавых автомобилей зажатых обломками зданий, отправили в минус несколько Скризлов, мешающих передвижению. Но сработали тихо, благо шум ливня этому сильно способствовал.

Крыс первым нырнул в руины на той стороне дороги. Седой ждал его сигнала, но ожидание затягивалось, а метка разведчика оставалась на месте. Череп уже был готов отозвать бойца, но тот сдвинулся сам, перебрался обратно на улицу к Седому и оба поторопились назад.

— Доклад, — Черепу не терпелось узнать, почему Крыс развернулся, решив не выполнять приказ. Но он терпеливо дождался, когда бойцы снова окажутся в хорошо видимом секторе для остальной группы. Не дело их отвлекать прямо во время движения.

— Не пройти — в руинах всё кишмя кишит мутами. Холодно, сбиваются в кучи, греются. Десятки особей в каждой. Очень много самок пузатых и молодняка. И всё костями завалено, вонища — жуть. Будем пробивать путь?

— Нет, уходим. Мы увидели за сегодня достаточно, — и следом активировав рацию, Череп повторил для всех: — Группа, отход. Мы возвращаемся в Башню.

Глава 1. Охотник

Туннели стоков, вонь плесени, боль и усталость, крик обжигающий горло. Всё повторялось от раза к разу, замкнутый круг, из которого никак нельзя вырваться. Подсознание смешало картинку, добавило в этот лабиринт людей, на ходу превращающихся в страшных монстров, Деда, что-то мне кричавшего совсем неразборчиво. Тяжёлую машину, которая никак не могла уместиться внутри канализации, но, тем не менее, была там. Тот самый БАРЗ, на котором я покинул Агрокомплекс, нёсся прямо на меня по костям и мясу.

Вынырнув из забытья весь покрытый потом, я сел на кровати. Кошмар медленно отпускал, нательное бельё противно облепляло тело. Просто кошмар, просто лабиринт. Снова. Просто сон.

Посидел минутку неподвижно, дожидаясь, когда уймётся сердце. Затем встал, снял одежду и принялся обтирать тело влажными салфетками — единственным, что у меня было для личной гигиены в условиях жёсткой экономии воды.

Как добрался до аэрояхты и попал в схрон, не помнил, база слепков памяти ИИ тоже была пуста. Этот момент начисто выбило из моей памяти, не помог даже биоблок.

Я снова выжил. Поймал небольшую дозу облучения, но убил вирус внутри себя и получил от него иммунитет. Четыре дня провалялся пластом внутри аэрояхты в схроне контрабандистов, после того как очнулся.. Эти несколько дней, пожалуй, были самыми стрёмными в моей жизни. Воды почти не было, еды тоже. Костюм и все свои вещи пришлось снять и сложить подальше от себя в отдельном закутке схрона. Они вобрали в себя слишком много остаточного излучения, пока я валялся в стоках без сознания. Спасли меня, но стали непригодны для нормального ношения без предварительной очистки ультрафиолетом.

Мой повышенный иммунитет потихоньку выводил из организма облучённые клетки: рвота, моча с вкраплениями крови, не менее кровавый кашель. Полный набор классических ощущений для человека, чей биоблок, пользуясь вложенными в иммунитет инъекциями, выводит заразу из организма.

На исходе четвёртого дня я понял, что если не встану, то просто-напросто умру. Вода подошла к концу, еда тоже, голод давно терзал меня — маленькие порции, на которые я растянул запасы, не могли удовлетворить нужды истерзанного и выздоравливающего организма.

Пришлось вставать, потихоньку расхаживаться и осматривать аэрояхту, опираясь одной рукой на накренённую стенку коридора. Контрабандисты неплохо постарались: заварили все двери в помещения, которые им были не интересны, оставив лишь вход, да пару комнат самого схрона. Ну и прорезанную прямо в полу дырку, с прилаженной к ней лестницей ведущей вниз, к туннелю под разбитым дном аэрояхты и речного канала, который когда-то, до пробуждения множества гнёзд изменённых, вёл на другую сторону реки.

Вскрывая заваренные переборки и проколупываясь сквозь привычные сдвижные двери, я искал ресурсы для своего тела. И еда нашлась. При крушении Аэрояхты побило всю мебель и людей внутри: в том же ресторане было полно щепок, мусора по щиколотку и костей. С дотошностью кладоискателя просеяв мусор, я стал счастливым обладателем нескольких упаковок сухой воды и пары пакетов порошковой смеси для синтезатора пищи. Затем потянулись однообразно1-унылые дни выздоровления.

Полностью встать на ноги не удалось до самого импульса, который я переждал в подземном туннеле. Благо запомнил примерные выкладки научников Агрокомплекса, во время планирования рейда по распылению Состава-71. Почти пять дней прокуковал внизу, боясь прощёлкать угрозу и превратиться в проклятую изменённую тварь.

Пережив низринувшуюся с небес на землю адскую энергию, решил, что готов выбираться. Но это не означало, что я сломя голову ринулся на улицы мёртвого города в попытке добраться до Башни, нет. Начинал с малых вылазок. Следовало понять, насколько изменился облик Приморьева после применения Состава-71, а то, что он изменился — было неоспоримо.

Вот и сегодня мне предстояла очередная короткая вылазка. Время сжимало свою петлю, до следующего импульса оставалось едва ли две недели, а подвалы ближайших зданий сплошь затоплены, туннель под схроном — тоже. При таких раскладах у меня было всего три варианта: добраться до Башни, найти безопасное место (что маловероятно) или сдохнуть.

Как назло, снаружи не выглядывало солнце, а я, дурак, не догадался сразу после импульса перетащить вещи на палубу аэрояхты, чтобы светило поработало над устранением остаточного излучения. Теперь же непогода превращала день в не пойми что. Небо затянуто тучами, бесконечные потоки воды, холод, тяжёлые раскаты грома над головой и частые вспышки молний. Такого я раньше не видел. Будь я в прежнем мире, возможно бы удивился или даже испугался. Сезон дождей в нашей части материка обычно был пакостным временем, но ни в какое сравнение не шёл с тем, что творилось здесь и сейчас.

Налил себе немного воды из самопального фильтра и, сделав глоток, поморщился от гадкого привкуса, который вода приобретала после растворения в ней таблеток из армейских аптечек. Обеззараживание, мать его!

Синтезатор пищи выдал вместо еды комок непонятной жижи, похожей на слипшийся до однородной массы рис. Другого он и не делал. Картриджи с ароматизаторами, загустителями и прочей хернёй, призванной делать из порошка иллюзию шикарных блюд, давно были пусты. Но меня это волновало мало, энергия, углеводы, белки — вот что мне нужно. На вкус как пластик? Да и хер бы с ним.

Пока жевал свою утреннюю порцию, развернув интерфейс, ещё раз прикинул маршрут. Сегодня мой путь лежал в ветеринарную клинику — единственное ближайшее к схрону место, имеющее хоть какое-то отношение к медицине. А нужно мне было туда позарез, и всё потому, что в свой рывок до Башни я должен выйти максимально подготовленным. А для этого нужно очистить костюм и оружие от остаточного излучения.

Кварцевая лампа — единственная распространенная сверх меры штука, использующаяся повсеместно в медицинских учреждениях всех направленностей. Их применяли для дезинфекции, а всё потому, что такие лампы были источником ультрафиолета. Притащу в схрон лампу — смогу привести в порядок экипировку. Приведу в порядок шмотьё — прибавится шансов выжить во время забега до Башни.

Ещё мне предстояло найти батареи, ибо встроенная в мой костюм и питающая сейчас самопальный генератор внутри схрона почти исчерпала свой ресурс.

Если быть до конца честным, я мог отправиться в свой поход и так: нацепив кой-какую одёжку, найденную здесь же, на яхте, и вооружившись облучённым оружием. Всё равно фон от одного карабина будет не настолько силён, чтобы я загнулся по дороге. Но я медлил, тянул время, оправдывая задержку необходимостью подготовиться. Хотя на самом деле: банально боялся, боялся того, что распылив Состав-71, погубил и Башню. Что делать, если на месте общины я обнаружу склеп полный трупов, я не знал и старался об этом не думать, полностью погрузившись в интерфейс.

— Ис, настала пора глянуть на характеристики, умения и навыки.

— Вывожу таблицы.

Взглянув на цепочки и ветви разнообразных интерфейсных ответвлений, скривился так, будто проглотил дольку лимона. Из-за огромного количества разнообразных данных я и не хотел сюда лезть. Но, как оказалось, дело это нужное. Например, уже находясь в схроне, и пользуясь навыком начальной электрики, доставшимся мне в числе прочих из базы данных Агрокомплекса, мне удалось самопальным методом подключить батарею костюма к электроприборам в схроне. Ушлые моры и контрабандисты не оставляли в щитке батарею при уходе. А банальное отсутствие электричества уже бы свело меня в могилу, если бы я не смог запустить синтезатор пищи.

Там делов-то было на пару минут, тройка проводов, вскрытые клеммы, и небольшой переходник припаянный лёгким касанием раскалённого клинка. Дольше разбирался, чем делал.

— Давай, убирай всё вот это вот, Ис; начнём с самых основ — характеристик.

Техническая зона, совокупный уровень — 6.01

Боевая зона, совокупный уровень — 6.70

Навыки выживания, совокупный уровень — 4.75

Уровень развития биотического блока — 2

— Ого! Неплохо! Помнится, когда я только выбирался из клиники Аргентума навыки выживания и боевая зона были где-то на уровне плинтуса, меньше единички. Можешь мне разъяснить, что влияет на каждый из этих параметров?

Ис потратил на обдумывание вопроса всего несколько секунд, а затем в моей голове снова зазвучал его голос:

— Изначально навыки выживания носителя были равны — 0.05 по градации Оазиса. Сильный прирост в развитии вызван тем, что на первых порах уровень знаний и умений в этих областях был существенно ограничен. Теперь же туда засчитываются все те навыки и умения носителя, которые помогают ему выжить в поле. Боевая зона (при первом анализе −0.07) при пробуждении носителя в клинике X.ROM-17 ограничивалась базовыми знаниями автоматического оружия модели АС и нулевым опытом ведения боевых действий. Теперь же уровень существенно вырос, в зачёт пошло использование личного оружия, расчёт эффективности применения в боевой обстановке, а так же навык «бей или беги».

— В общем-то, всё как в жизни, научился, к примеру, бить хук с правой? Засчитался плюсик в карму. Выведи мне таблицей попроще всю подноготную на каждую отдельную группу базовых характеристик.

Уже через мгновение ИскИн выполнил мой приказ, и по интерфейсу поползли новые строчки.

Тех. Зона: Разнообразные бытовые и технические навыки, а так же опыт их использования. У носителя эта характеристика в основе своей содержит знания о создании различных вентиляционных систем, общая доля этих навыков — 5.07

— Другими словами ни хрена я не умею. Ну, если вентеляшку я знаю на пять ноль семь, а всё остальное совокупно около единицы.

— Вы правы, техническая зона вашего развития практически полностью узконаправлена бытовой профессией.

— Давай дальше, что там с боевой?

Боевая зона: Умение и опыт обращения с огнестрельным, холодным, технологичным и любым другим оружием. Знание повадок и общий уровень информированности о противнике.

— Другими словами решает не только умение стрелять из разных положений и обслуживать оружие, но и знания об изменённых, мутах, морах и прочем дерьме?

— Относительно, основа этой характеристики, как следует из названия, всё же боевая, а не информационная. Основная масса навыка владение автоматическим оружием −2.07. полуавтоматическим −1.03. остальными типами, в сумму которых включено холодное оружие, минирование и физические навыки, такие как способность «бей или беги», а так же знание повадок агрессивных существ — 2.10 суммарно.

— Давай о навыках выживания и общем уровне биоблока. Сведи в таблицу и разверни, как только я оденусь.

Свернув интерфейс, я поднялся. За время обсуждения мой завтрак закончился и настала пора собираться. Тёплая кофта, джинсы, обычные, не военные башмаки и куртка кого-то из служащих на яхте стали заменой моей облучённой экипировке. Как же всё-таки хорошо, что за бортом не голимое средневековье, а достаточно технологичный век. Встроенные в одежду системы подгонки были настоящим спасением, хотя бы потому, что позволяли на себя нацепить всё, что угодно, не растрачивая время на поиск подходящих по размеру вещей.

Эта вылазка была не первой для меня. Я уже выбирался из яхты, но дальше одного квартала от неё не отходил. Во-первых, это было невозможно — Заречье заполонили Скризлы, и только недавно их активность стала сходить на нет.

Получив огромную кучу пищи в виде трупов изменённых, эти твари стали плодиться как не в себе. Исходя из баз данных научников Башни, которые в своё время меня заставил проштудировать Дед, я знал, что самка Скризла вынашивала приплод около двух недель. Две недели! Всего две! И в этом приплоде было от шести до восемнадцати маленьких крысёнышей. Сдерживающим фактором для популяции этих всеядных тварей была только еда. Больше еды — больше Скризлов, меньше еды — меньше Скризлов, всё просто. В голодный год они жрали друг друга, не брезговали каннибализмом и нападением на соседние логова.

Воняющие разложением трупы недолго валялись на улицах. Ещё до последнего импульса тварюшки стали растаскивать останки по подвалам зданий в округе. И теперь оттуда полезли молодые Скризлы, не такие крупные, как их взрослые товарищи, глуповатые, неосторожные, но не многим менее опасные.

Раскрыв дверь в соседнее помещение, я быстро заскочил туда и вынес наружу ППК, детекторы, браслет ПГИ, нож и штурмовые перчатки, которые до поры хранились вместе с остальными облучёнными вещами. Эти мелочи были единственными, которыми я не мог пренебречь, несмотря на то, что они тоже фонили остаточным излучением. Да и по сравнению с тем же костюмом «Оберег», который до сих пор валялся грязной, измазанной в облучённой грязи кучей, фонили они крайне слабо.

Переносной гамма-ионизатор, стыренный мной в хранилище Агрокомплекса, занял своё место на предплечье правой руки. При случае, я хотел проверить его на практике. Синхронизация с гамма-ионизатором, давала скупую, но многообещающую информацию. По словам ИскИна, эта штука была аналогом обычных инъекторов, которыми люди, собирали биотический материал с трупов измененных. Даже иголка, выстреливающая из небольшого утолщения на браслете, была в наличии. Вот только переносной гамма-ионизатор был не просто удобным сборщиком биотического материала. Кроме всего прочего внутри этой штуки таилась высокотехнологичная аппаратура, способная выделять из плоти мутантов и изменённых подходящий для носителя мутаген.

Вот только был этот браслет, мягко говоря, слегка недоработан. Синхронизация не давала всей полноты информации, и сразу же возникал вопрос: куда будет деваться биотический материал? В самом браслете места ну максимум на пару кубов, даже с учётом того что вот эти вот утолщения сверху, пустые внутри, а не заполненные электронной начинкой. Короче, придётся всё проверять на практике, а там уж как карта ляжет.

— Носитель готов к новому поступлению информации?

— Да, Ис, разворачивай, что там у тебя, — я как раз закончил застёгивать детекторы и ППК на предплечье левой руки, и возился с ножом, прилаживая ножны к поясу джинсовых штанов.

Навыки выживания: Знания об окружающем мире, умение применить эти знания, находясь в агрессивной среде.

Уровень биоблока: Качественный и количественный уровень связей между телом носителя и управляющим искусственным интеллектом. Чем больше биотических клеток в организме — тем больше связей. Основная характеристика прогресса уровня — интеллект. Остальные так же оказывают влияние на количество связей, но в гораздо меньшей степени.

— То есть, если хочу, чтобы ты был у меня умным и крутым, мне нужно качать интеллект?

— Не верно. Прокачивать можно любую характеристику, интеллект лишь доминирует над прочими. Второй характеристикой по количеству возникающих связей идёт иммунитет, за ней — все прочие. «Чтобы ты был умным и крутым» — неверная точка зрения. Я не могу быть крутым или умным, я могу расширять зону и уровень синхронизации с аппаратурой и организмом носителя.

— А не похрен ли? Главное я понял: если буду качать интеллект, будет быстрее расти твой уровень. Вместе с тем будет увеличиваться твой функционал и влияние на мой организм.

— Да, данная формулировка — вернее.

— Что там с плюшками? Прошлый раз после усвоения инъекций ты дал мне на выбор сразу несколько, в том числе выбранный мной «бей или беги». Теперь я, вроде как, подрос ещё на две. Ништяки будут или я в пролёте? А то ты молчишь, никаких уведомлений на счёт новых способностей нет...

— Обычный человек, не подверженный серьёзным травмам, может рассчитывать на одну способность Оазиса за каждую инъекцию биоклеток. Либо же улучшение уже имеющихся способностей. Но на момент введения в ваш организм первых двух инъекций (направленных в иммунитет) вы были серьёзно травмированы, и поэтому большая часть материала ушла на восстановление организма.

Вот те раз! А я, балда, и не задумывался о том, как это всё работает. Оказывается зря...

— То есть я выбрал «бей или беги», а остальное ушло в топку пока валялся трупом в мед блоке Башни?

— Да.

— Но сейчас-то биоклетки никуда не ушли? Теперь-то я могу за две инъекции выбрать две способности, а не одну? Или, например, дважды улучшить тот же «бей или беги»?

— Нет, не можете. Инъекции увеличили характеристику интеллект, но объём биотических клеток нужный для приобретения ещё одной способностей потерян. Именно он был уничтожен вирусом Состава-71, именно эти клетки сейчас становятся на замену облучённым и помогают вам выжить. Если бы их не было, процесс естественной регенерации и отторжения облучённых клеток был бы невозможен. Более того невозможна активация способности «бей или беги» — связи нарушены. Полный анализ смогу предоставить только после выздоровления носителя.

— Вот лядь! — Треснул кулаком по стенке своего жилища. Обшитая каким-то пластиком стена треснула, показался утеплитель. — Дерьмо!

Сказал и, вроде как, поостыл. Жив, да и ладно, чё там переживать. И инъекции эти полезными оказались — выжить вон помогли и продолжат помогать. А способности... Да хрен бы с ними. Сам виноват, бестолочь, нарисовал у себя в голове картинку в стиле вирт игры. Обколюсь инъекциями по горлышко, стану сильным и крутым перцем, буду изменённых нагибать одной левой... Ага. Кому же не хочется быть первым парнем на деревне? Вот только выходит лишь в сказке.

— Давай, радуй меня дальше, Ис, что там с характеристиками?

Александр Грачёв

Системное имя: Найдёныш или сокращённо Найд

Пол: Мужской

Возраст: 27

Уровень носителя 4

Интеллект +6 (зависит от текущего уровня ИИ и биотического блока)

Нервно психическая устойчивость (НПУ) +8(поддерживается ИИ на текущем нативном уровне)

Иммунитет +12 (второй уровень биотического блока позволяет поддерживать характеристику в состоянии нормы, несмотря на физические повреждения)

Сила +5 (временно понижено на одну единицу общим состоянием организма, вмешательство ИИ невозможно)

Ловкость +6 (временно понижено на одну единицу общим состоянием организма, вмешательство ИИ невозможно)

Выносливость +6 (временно снижено на две единицы общим состоянием организма, вмешательство ИИ невозможно)

Восприятие +5

— Не понял. А почему иммунитет может поддерживаться тобой в состоянии нормы, а скажем, сила или ловкость — нет?

— Я получил второй уровень биотического блока. Каждый уровень возрастает количество связей с организмом носителя. Изначально я мог поддерживать только НПУ, и то лишь в определённых значениях. Теперь ввиду хорошо развитого иммунитета и дополнительного уровня биоблока могу влиять так же и на эту характеристику, но, опять же, в пределах определённых значений. Не получи носитель недавно две инъекции, я бы ничего не смог сделать. Просто потому, что при текущем уровне работы с организмом я не смог бы управиться без дополнительной помощи медицинской аппаратуры.

Вжикнула молния, зашуршал на плечах лёгкий плащ-дождевик, найденный тут же на яхте. Перед тем как выйти я осмотрел коридор. Всё было в порядке, никаких следов проникновения извне. За треснувшим иллюминатором в борту судна было невозможно что-либо разглядеть снаружи. Ясно одно, ливень не планирует униматься, да и молнии всё так же часто озаряют вспышками небо, перемежаясь с ударами грома.

— Какие рекомендации, Ис? — Спросил и сам удивился. Я слишком часто отмахивался от его слов и оповещений, даже не знаю, что на меня нашло, если я адресовал ему подобный вопрос.

— Выжить.

— Отличная рекомендация... К чёрту.

Сказал и отворил дверь в коридор — двадцатиметровую кишку, отделяющую меня от грохочущей за бортом непогоды.

***

Молодняк Скризлов был очень беспечен. Они родились в переломный момент, в мире полном еды и тепла сородичей. Тройка этих тварей пищала и игралась прямо подо мной, хватая друг друга за хвосты и лапы в притворных атаках. Я же пользуясь штурмовыми перчатками, завис где-то между четвёртым и третьим этажами здания. Повис на одной руке и замер, боясь спалиться.

Улицы внизу напоминали каналы реки, мутная вода бесконечным потоком омывала первые этажи зданий и других уцелевших построек. Её грязные недра без труда собрали весь сор, сдвинули со старых мест ржавеющие остовы машин и закупорили перекресток, создав подобие бурлящей заводи.

До искомой ветеринарной клиники было рукой подать — я уже сумел без особых проблем миновать две улицы. Скризлы сидели по домам, их молодые сородичи бродили по округе, но в шуме дождя не могли обнаружить моих следов и уж тем паче унюхать. Вот и сейчас зверята носились внизу, даже не подозревая, что чуть выше зависла тень с янтарными глазами.

Я забрался сюда не от хорошей жизни. Если по первости мне удавалось обходить воду, перепрыгивая по крышам автомобилей и торчащим вершинам бетонных обломков, то дальше от реки ситуация изменилась. Дома здесь были целее, машины в большинстве своём снесло паводком, и я бы не за какие коврижки не рискнул ступить в воду. Слишком глубоко, слишком много сора, бегущего на хорошей скорости, и слишком мощна стихия. Попадёшь в её лапы, не отпустит, утащит вдаль, завертит и закружит, отобьёт все кости о встречные препятствия.

Пройти сквозь дома по первым этажам, тоже оказалось затейкой для самоубийцы. Там зверьё сбивалось в кучи, грелось, пожирало запасы гниющего мяса. Возможность обойти такие стаи была лишь одна. Подняться выше, проскочить сквозь крышу или верхний этаж, найти дорогу к следующему зданию и спуститься к найденному пути опять же по стене.

Но я всё-таки ошибся. Не нужно было ждать, не нужно было останавливаться. Ливень хлестал под углом, омывал парапет повыше меня и брызгами разлетался в стороны. Если бы не мой плащ, то на пятачок ниже ни упало бы не единой крупной капли. А так вода скопилась и несколькими струйками потекла вниз, стекая с плаща прямо на головы резвящихся мутов. Тяжёлые капли приземлились на холку зверя по центру развернувшейся игры.

Первым моим порывом было двинуться дальше, не оборачиваясь, тупо карабкаться вверх на крышу. Но в душе всё ещё была надежда, что не заметят, не начнут преследование. И эта глупая надежда не оправдалась...

Зверёк дёрнулся, поднял свой взгляд наверх и встретился с моими янтарными глазами. Он не понял сразу, кто я и опасен ли. Не заверещал, не позвал сородичей, не знал, что за чудо такое — человек. Ещё не встречался с людьми и потому умер первым.

Мой плащ хлопнул вороновым крылом, капюшон слетел с головы, открывая её ударам дождя. Будто подгадав момент, округу озарила особо яркая вспышка молнии. Я упал вниз и накрыл ногой удивлённую мордочку Скризла, под подошвой хрустнуло, пахнуло дерьмом. Следом крутнулся, сшибая второго зверька вниз, а третьего ухватил мёртвой хваткой штурмовой перчатки. Он тоже прожил недолго — слишком мелким был, чтобы пережить встречу с бетонным углом.

Мне подгадил второй, тот, которого я уже списал со счетов, сшибленный мной вниз, в мутную водяную круговерть. За спиной тоненько заверещало, практически сразу оборвавшись. Но и этого хватило. Сородичи мелкоты узнали о вторжении на их территорию.

Рвать вверх по стене не было смысла. Мне нужно было на другую сторону здания, а раз я уже спалился, следовало покинуть текущую точку быстро. Скризлы вряд ли бы смогли преследовать меня по стене, но вот обложить все места, где я мог вылезти — запросто. Ума у взрослых особей хватало.

Дёрнул из ножен клинок, плазменную дугу разжигать не стал, заряд в рукояти уже на ладан дышал, теплился где-то на донышке. Да и дуга против крыс-переростков — баловство одно. Что удар сталью, что плазмой, для их некрупных тел всё едино — смерть.

С балкона рванул в комнату, угрём протиснулся мимо разбитой и поросшей зеленью мебели. Прорвался дальше в коридор, и уже здесь нарвался на первую взрослую особь. Скризл, килограммов тридцать, уже не крыса, а вполне себе собака по размерам, вот только собаки не обладают такой гибкостью.

Он был слишком осторожен, чтобы кинуться на крик погибающего детёныша, раздавшийся так близко. Решил выждать, и не прогадал. Стены помещений внутри зданий это вам не внешние. Тут есть за что зацепиться: мягкая отделка, обои, краска... материалов много, но все они в равной степени служат для его загнутых крысиных когтей хорошей опорой.

Он кинулся на меня сбоку, из угла коридора. Немного не рассчитал с рывком, переусердствовал. Острые зубы загребли плащ на плече, собрали его в пучок и рванули. Гражданский плащ-непромокайка это вам не прочный комбез, созданный специально для нужд старателя, порвался моментально. Скризл едва не пролетел дальше, но сумел уцепиться, собственным телом, словно пушечным ядром, отбил моё плечо и заставил меня крутануться на месте.

Я успел почувствовать, как его задние лапы вцепились в мою куртку, успел понять, что когти передних прошили и куртку, и кофту, добираясь до моей плоти. А затем сработал как-то на автомате. Разворачиваясь под ударом его туши, не стал противиться, лишь присел, гася инерцию и стремясь удержать равновесие.

Рр-раз! Первый удар вышел чётким колющим, угодил куда-то в хищную морду. Заставил вражьи зубы лязгнуть о металл и оставить на нём свои обломки. Из этого сидячего положения я выпрямил ноги и подался вперёд, что есть силы шибанул плечом о косяк, заставив тварь взвизгнуть, и короткими быстрыми ударами ножа довершил начатое.

Плечо горело огнём, но я не чувствовал, как одежда пропитывается кровью, не чувствовал утяжеления одежды из-за влаги; а значит, мут достал меня несерьёзно.

Дверь в квартиру оказалась на месте, видимо, твари попадали сюда как-то иначе, где-то прогрызли дыру или по канализации добрались.... Рванулся на лестницу, снизу уже шевелились хвостатые тени, поднимались выше. Облезлая, покрытая лишаями шкура, голые хвосты и писк множества глоток. Скризлы не таились в обычной своей манере, пёрли нахрапом. Видать, совсем осатанели за последние сытые недели.

Я заскочил в соседнюю квартиру и сходу запрыгнул на подоконник. Нож снова занял полагающееся ему место в ножнах, а в дело вступили штурмовые перчатки.

Меня пронесло мимо серьёзной беды. В момент этого рывка между квартирами, от одной стороны здания к другой, на моём пути оказалось крайне мало мутантов. Задержись я на минуту-полторы дольше, подоспевшие снизу товарищи хвостатых завалили бы меня своими мохнатыми телами.

Они потеряли меня из виду, не успели понять, куда именно я делся, что, в свою очередь, позволило мне получить фору и покинуть облюбованное очередным гнездом здание. Спускался я снова по внешней стене, с этой стороны дом не был прикрыт соседними строениями, и возникало стойкое ощущение, что проклятый ливень вознамерился смыть меня со стены.

Отсюда была видна ветеринарная клиника, вытянутое трёхэтажное здание. Его первый ярус полностью скрывался под водой, второй и третий безучастно глядели на улицу дырами окон.

Сквозь ливень я разглядел пролом в некогда зелёной крыше клиники, краска местами сползла с металлической кровли. Что-то разворотило тонкие листы оцинковки, разрушило перекрытия, изуродовав крышу здания. На взрыв эти разрушения были не похожи, на попадание снаряда — тоже.

Неожиданно забарахлила левая перчатка: то включится, то выключится. Пришлось свой страх на ходу душить, цепляясь за стену одной рукой и второй вполсилы, ни на что не рассчитывая. Но спуститься, в конечном итоге, вышло, да и расстояние по ровному участку было плёвым. Ни к чему было карабкаться до самого низа: наклонная плита, многометровый кусок бетона, будто специально прислонённый к стене для меня, да несколько прибитых сюда паводком грузовых машин — стали приятным подспорьем под ногами.

Уже находясь внизу, затаился, замер, упав на одно колено и вцепившись рукой в торчащую из бетона арматурину, чтоб, не дай бог, не съехать и не ухнуть в кипящую грязной пеной мутную воду. Изо рта вырывался пар, холодный ветер и пропитанная водой одежда высасывали тепло из тела. Зубы начинали постукивать, по мышцам каталась дрожь.

Осмотрелся... Вроде потеряли. С этой стороны к дому, который я покинул, в упор подступала вода — мелочи не поиграться. А взрослые особи хвостатых — не дураки в такую погоду на улицу нос показывать. Наверняка рыщут сейчас по верхним этажам в непонятках, куда девался этот наглый кусок человеческого мяса.

Мне оставалось собраться с силами и перебраться на другую сторону улицы, к ветеринарной клинике. Поток воды был слишком бурным, нечего было даже думать ступить в него. Ливневые и все прочие стоки города давным-давно никто не чистил, так что затопление Зареченского района не было чем-то из ряда вон. Другое дело город за рекой, там дела должны были идти чуть лучше. Всё-таки под теми районами куча ярусов низинного града, и чтобы затопить его весь потребуется много дней подобного разгула стихии.

Лёгкие скрутило спазмом, энергичный спуск и рывок внутри дома не прошли даром. Стремясь не допустить лишних звуков, я спрятал лицо за предплечьем, прижал рот к куртке и кашлял прямо в ткань, стараясь делать это как можно тише. Кровавый отпечаток на рукаве после приступа не стал для меня новостью, организм продолжал бороться с той малой долей облучения, которую я успел хапнуть в стоках под Зареченским районом.

Переждав приступ, озаботился тем, чтобы перебраться на другую сторону улицы. С первого взгляда казалось, что здесь и сейчас туда не пройти... Хотя... Был один способ, но достаточно рисковый, чтобы покрутить пальцем у виска.

Несмотря на то, что с этой стороны реки здания подверглись меньшим разрушениям, чем прочие городские, тут тоже не всё было ладно, и сейчас подобное положение дел играло мне на руку. Над бурлящим потоком, который заполонил улицу, нависал обрушенный столб оптоволоконной виртуальной связи. Многометровый, изуродованный перепутанными кабелями, он тянулся от вершины завала, на котором я восседал, через улицу к клинике. Он был слишком узок для того, чтобы пройти по нему ногами без риска упасть, но достаточно широк, чтобы можно было уцепиться руками.

Барахлящая перчатка не подвела, работала так, будто и не было той подставы на стене пару минут назад. Сложностей с тем, чтобы перебраться, не возникло, разве что руки забились, да сердце пару раз ушло в пятки, когда оптоволоконный столб под моим весом пугающе скрипнул, грозя ухнуть в воду.

Уже находясь на крыше ветеринарки, прикинул, как пробраться внутрь и решил спуститься по стене до ближайшего окна. Да вот только не вышло. Лёжа на кровле, прилепил правую руку к стене, потянул, проверяя крепость сцепки, и едва не сверзился вниз от неожиданности. Проклятая отделка, вся в маленьких трещинах и каком-то мху, отваливалась, не выдерживая даже минимального усилия.

— Чёрт!

Ещё варианты? Окинул взглядом пространство вокруг, ничего не высмотрел и потопал замеченному ранее пролому. Но буквально через десяток шагов на полусогнутых (крыша была скользкой, приходилось держать равновесие) остановился. Что-то тут было не так. Тревожное чувство щекотало кожу на спине валом мурашек, потоки дождя прямо передо мной изгибались, отступали в стороны и буквально избегали развёрнутого зева дыры на крыше. Да и сам пролом при ближайшем рассмотрении оказался необычным.

Кровля по краю пролома была закручена по часовой стрелке, сплавлена и, что самое интересное, так и застыла, будто её моментально охладили. С первого взгляда возникало ощущение, что с небес в это место ударило гигантское сверло, оплавило края и закрутило стружку-кровлю вокруг. И не только металл подвергся подобной трансформе. Подойдя ближе, я ясно увидел, что бетон, пластик и другие самые разные материалы застыли на краю и внутри этого аномального водоворота. Всё смазалось, потекло, расплавилось, застыло. Даже то, что в принципе было не способно на нечто подобное. Может зона нестабильности? Детекторы молчат, но визуальные признаки, так сказать, на лицо. Взять хотя бы льющуюся с небес воду, которая огибала отверстие вокруг, отчего по краям провала бушевал настоящий водопад.

Проверить? А оно мне надо? Ну уж нет. Уж лучше рискнуть и попробовать добраться до окон. Благо до третьего, последнего этажа клиники, рукой подать.

Несмотря на отваливающуюся отделку, способ спуститься я всё же нашёл. Хвала имперской смекалке, которая уже давно стала одной из отличительных чёрт нашего народа. Что делать, если под штурмовой перчаткой отваливается отделка? Правильно, сначала отрывать кусок, а потом на голую стену ставить руку. И так по очереди переставляя руки и подготавливая поверхность, никуда не торопясь, спускаться вниз.

Кое-как забравшись в тёмный провал окна, я, наконец, перевёл дух. Здесь, внутри помещения, было значительно тише, чем снаружи. Какое-то время прислушивался, прежде чем выбраться в коридор. Пытался понять облюбованы ли эти комнаты очередной крысиной стаей мутов или кем-то похлеще.

Но всё было тихо, и я решил продолжить свой поиск...

Глава 2. Мёртвые находки

Внутри ветеринарки не царил бедлам, как во многих прочих зданиях города. Складывалось ощущение, что люди спокойно покинули это место, и с тех пор оно стояло непотревоженным. Но, конечно же, это было не так.

Первый труп я обнаружил в коридоре, он лежал на выходе из очередной комнаты. Туловище — в помещении, ноги, соответственно, в коридоре. Странная экипировка и не менее странные останки привлекли моё внимание и заставили задержаться.

Неизвестный погиб от выстрела в упор. Пуля была тяжёлой, ничто другое просто не могло проделать дыру с мой кулак размером. Осколки рёбер, мумифицированная, засохшая плоть... На первый взгляд, ничего необычного, если не считать того, что тело не тронули хищники и падальщики. Но всё «обычное» сразу же заканчивалось, стоило только взглянуть на голову и конечности трупа.

Череп погибшего был собран из чего-то похожего на противоударный пластик. Ярко белая поверхность этого материала сильно выделялась на фоне жёлтых обнажившихся костей и ссохшейся, треснувшей и сползшей во многих местах кожи.

Сами по себе эти импланты не были чем-то фантастическим или удивительным, вот только настораживало их количество. Череп весь в заплатках, обнажившийся плечевой сустав поблескивает металлокерамикой, алевая рука погибшего — вообще целиком протез. Это было особенно хорошо видно сейчас, ведь синтетические материалы, из которых она создана, были совершенно неподвластны разложению. То же самое и с мышцами на ногах: сплошная синтетика до самого пояса.

Одежда, в отличие от тела, практически истлела. Может, обгорела перед смертью своего владельца, а может, подверглась иному разрушительному воздействию, уже не понять. От трупа не пахло, а я уже порядком насмотрелся на всякие ужасы и, чтобы вызвать у меня чувство отторжения, требовалось что-то похлеще, чем этот необычный труп.

Взялся за нож, вскрыл грудину. Сердце — синтетика, печень тоже, а вот остальное — органика... Ну за исключением каких-то непонятных дополнительных органов. Кто же ты такой или такая, чёрт возьми?

Из экипировки более-менее уцелела обувь, штаны c наколенниками, ну и пояс. Маленькая кобура... Подо что? Похоже на фазовый пистолет, но самого оружия поблизости не видно. Нож в ножнах, обычный армейский штык старого образца. Останков рюкзака или другого имущества в пределах видимости тоже нет. Штаны все в дырах, а то, что от них осталось едва не рассыпается, но до сих пор видно какие-то чёрные знаки, смахивающие на славянские руны, редкой вязью покрывающие ткань. На черепе справа такой же знак, солнце с кучей лучей, а вот по центру солнца... непонятно, то ли шестеренка, то ли ещё что. Загадка, одна из многих, хранимых мёртвым городом.

Холод стал просто невыносимым, ко мне вполне была применима фраза «продрог до костей». Появилась мысль развести костёр, но я быстро прогнал её прочь. То, что я не встретил ни одного изменённого, ещё не значит, что где-то не осталось выживших тварей. Да и мутов сбрасывать со счетов не стоило.

Дальше по коридору стены потекли, растаяли под действием неизвестной аномалии сформировавшей провал, да так и застыли непонятным месивом. Дальше было не пройти, но я и не собирался пока идти в ту часть здания — острой нужды в этом не было, так зачем рисковать?

В противоположном конце коридора нашлась лестница. Спустился по ней на второй этаж и начал систематически обыскивать помещения одно за другим. Нашёл антибиотики, прихватил их с собой, хотя особо в них не нуждался, в моих аптечках было полно всяких таблеток. Следующей находкой оказалось помещение, полное маленьких вольеров. Почти все разбиты в пух и прах, решётки выдраны, на полу мусор, битое стекло и костяное крошево. По всей видимости, тут до импульса держали всякую мелочь вроде кошек и собак.

Следующая находка была более востребованной, полный ящик собачьих консервов и тюбитированного желе закрытого хранения. Сразу же вскрыл упаковку желе и одну банку консервированной еды. Тюбики пощадило время, а вот консервы раздуло, и воняли они при вскрытии страшно. Открытую банку вышвырнул в окно, прямо в мутный поток, чтобы не дай бог не привлечь этим запахом незваных гостей.

В следующем помещении (судя по столу в центре — операционной) нашёл малый хирургический набор. Он представлял собой насадку на руку, крепящуюся к запястью, локтю и плечу. При условии наличия нужных программ и навыков такой штукой можно было легко проводить не самые сложные операции: что-то разрезать, зашить, прижечь, одновременно вводя какую-нибудь инъекцию. Полный набор тонких и подвижных манипуляторов, в случае нужды раскладывающихся из блока над кистью, обеспечивал все нужды хирурга.

Уже сложив в практически пустой рюкзак найденную мародерку и собираясь уходить, на выходе из комнаты натолкнулся взглядом на лампу прямо у прохода, над дверью. Дрожащими руками снял прозрачный пластиковый корпус почти метровой длины и вздохнул с облегчением. Попалась родная! Кварцевая. То, что нужно!

С какой же осторожностью я заворачивал находку в тряпки! Кто бы только знал! Цель была достигнута, и это знание придавало сил. Первым порывом было сразу же двинуться в обратный путь, но если быть до конца честным, меня уже так поколачивало от холода, что я не был уверен, что справлюсь с новым рывком обратно. Тем более что львиную долю пути, так или иначе, нагрузка ложилась на руки. Штурмовые перчатки это конечно хорошо, но силачом-гимнастом, несмотря на возросшие характеристики, я не стал.

Встал вопрос об отдыхе и обогреве. Недолго думая, заперся прямо здесь, в операционной. Снял одежду, выжал всё, что мог, и покрыл медицинским гелем. С обувью поступил точно так же. Распоротый и порванный шустрым Скризлом плащ повесил на угол шкафа сушиться. А сам удалился в смежное с операционной помещение. Лёг на кушетку, уложил нож под руку и накрылся смердящей плесенью медицинской формой, найденной здесь же. А затем почти моментально отрубился.

***

Подъём вышел пакостным, горло саднило, нос забит, и глаза еле разлепил. Простуда во всей своей красе...

Новый приступ кашля оставил кровавые следы на укрывающих меня тряпках сразу по пробуждению. Поднявшись, я наглотался таблеток, запил водой из фляги и пошёл отскребать вещи от схватившейся плёнки из медицинского геля.

Судя по часам в интерфейсе, проспал я ни много ни мало четыре часа. Пасмурный полдень над мёртвым городом слегка утихомирил непогоду, придержал ливень, оставив лишь моросящую водяную пыль.

ИскИна беспокоило моё состояние, он поторапливал меня с походом в Башню, а я лишь отмахивался. Что толку от слов, я и так знал, что добром промедление не кончится. Взять хотя бы простуду, она ведь вполне может стать той соломинкой, которая переломит хребет верблюду по имени Найд.

В клинике было всё так же тихо и мирно. Никаких мокрых следов на полу, кроме моих собственных. Никто не пришёл на запах, никто не караулил на выходе из операционной.

Первоначально я хотел сразу же двинуться обратно, но мысли о зоне нестабильности и странном трупе не отпускали. Загадочный символ солнца с шестерёнкой в центре никак не хотел пойти прочь и пробуждал во мне любопытство. Я пообещал себе, что задержусь максимум на половину часа, и снова полез исследовать помещения.

Первые три на очереди находками не порадовали. А вот ближе к зоне нестабильности открылась интересная картина. «Зона нестабильности» оказалась рукотворной, если это нечто вообще можно было назвать той самой зоной. Проломленный потолок этажа конусом застывшего бетона закручивался к полу и в полуметре от него замирал. Ровно над непонятным устройством, округлым, с кучей ромбовидных граней, каждая из которых была отдельным сегментом сложной мозаики.

Сама по себе штуковина была небольшой, сантиметров пятнадцать в диаметре. На каждом многоугольнике мозаики, покрывающей его поверхность, едва-едва светились голубоватые руны. Некоторые из них, общим числом в три штуки, были выдвинуты из «тела» этого многогранного шара. А сам он, будто поддерживаемый невидимой гравитационной подушкой, замер в паре ладоней от пола.

— Ис... Есть мысли, что это за хрень?

— Визуальный анализ не выявил соответствий.

— Ясно.

Штуковина, несомненно, была очень ценной. Я буквально чуял, что поймал за хвост какой-то лютый секрет. Вот только подходить к многогранному шару я не спешил. Да и ситуация не располагала, пришлось встать на порог соседней комнаты, чтобы, не приближаясь к неизвестной и, скорее всего, опасной хренотени, внимательней осмотреть этот участок коридора, включая его самые тёмные уголки.

Похоже, когда-то тут был ресепшен или что-то вроде того. Коридор не пёр вперёд ровной стрелой с ответвлениями помещений, нет, конкретно в интересующем меня месте он раздавался в стороны. Неизвестное воздействие жестоко обошлось с окружающей обстановкой: выгнуло стены в сторону от себя, сделав их слегка проваленными внутрь, и буквально вплавило (или вмуровало?) в бетон окружающие предметы.

Границу этого воздействия видно было чётко. Другое дело, остаётся ли до сих пор это воздействие в прежних границах или уже серьезно растеряло свою силу? Судя по плесени на выгнутых стенах, органика всё же может там выжить. Возможно, разрушения вызваны самым первым всплеском энергии, или чем там оперирует этот странный аппарат, а сейчас зона его действия существенно ограничена.

Картина передо мной напоминала торнадо, зародившееся прямо в этом рунном шаре и затянувшее в себя окружающую материю, да так и застывшее неподвижно в конечном итоге. Сунуться туда? Да боже упаси! Я, конечно, отбитый, но не до такой же степени.

Решение, осмотреть всё как можно подробней, было верным. Первый найденный труп со странностями оказался не единственным. Второй лежал тут же, прямо у меня под носом. Неизвестная сила вмуровала его в бетон, погрузила внутрь каменного вихря, который своим остриём упирался в чудной агрегат.

Я заметил мертвеца случайно, слой грязи и мха стал прекрасной маскировкой, упрятавшей торчащее наружу лицо и частично руки существа (или всё же человека?) прямо над рунным устройством.

— Обнаружено совпадение.

Голос ИскИна заставил удивиться.

— Совпадение? Выводи информацию в интерфейс.

Совпадение оказалось найдено по одному из символов на многогранной сфере. ИскИн проанализировал информацию, покопался в файлах, записанных на его личную память, и таки нашёл, за что зацепиться.

Развернутый в интерфейсе файл оказался одним из очень давних, скинутых мне Дедом ещё перед нашим первым выходом в зелёную зону. Он тогда накидал мне информации по мутам, изменённым, истории Башни и других общин. Конкретно этот документ был мной пропущен. В то время я в основном штудировал информацию о всяких тварях и их поведении, и было как-то совсем не до истории. А после... После всё так завертелось, что я напрочь забыл, что подобная инфа вообще существует.

В документе описывалось столкновение бойцов Кардинала с одной сектой и содержались отрывочные сведения о второй. В ту пору в городе и на окраинах было известно о наличии двух подобных сборищ. Первые были отъявленными отморозками, не чурались каннибализма, верили в то, что наступил конец света, и поклонялись саморазрушению. Слишком сильно вчитываться я не стал — эта группировка была полностью уничтожена Башней, а их база, находящаяся на тупиковой станции низинного города, была разрушена до основания в ходе вылазки службы безопасности во главе с Шилом, усиленной ударной группой вояк.

О второй секте информации было с гулькин нос. И получена она была без личного участия общинников. Патрульные несущие службу на окраине зелёной зоны доложили в Башню, что у них под боком, буквально через квартал, идёт бой. Разведка ничего не дала — дроны отрубались, стоило им немного сблизиться с местом боя, а сами патрульные без прямого приказа из центра поостереглись лезть в непонятную заваруху.

И правильно сделали. Сражающимися оказались собиратели плоти, а противостояли им как раз таки сектанты. Рунный знак на неизвестном устройстве, по которому мой ИИ нашёл соответствие, напоминал восьмёрку с острыми углами перечёркнутую прямой линией. Точно такая же руна была изображена на самодельном оружии одного из погибших в том бою сектантов.

Присутствовала и краткая видеозапись, снимал кто-то из бойцов Кардинала, прибывших на это место уже после боя. Шесть трупов, причём двое погибли от неизвестного оружия. От них остались лишь два тёмных отпечатка-тени на стене позади места их гибели и странная слизь. Остальные тела принадлежали сектантам и только один собирателям плоти.

Никаких комментариев на записи не было, да и порезали её серьёзно, явно работа службы безопасности. Но кое-что полезное выделить из неё всё же вышло. Эти трупы на записи были свежими, экипировка на многих сохранилась, и создавалось стойкое ощущение, что они — аколиты какого-то ордена. Повсюду на одежде и оружии руны и разнообразные знаки, на броне у одного висят две полоски ткани, исчерченные письменами. «Кто же вы такие, чёрт бы вас побрал?»

— Ис, а с этой штуковиной возможна синхронизация?

— Уровень интеллекта недостаточен. Требуются высокоуровневые навыки удалённого взлома.

— Ясно. Пометь на карте это место — мы сюда ещё вернёмся.

Глава 3. Ходка

До схрона добрался без происшествий. Лампу берёг, словно зеницу ока, и, дотащив её до места назначения, испытал чувство удовлетворения. Она оказалась совсем не прожорливой — запаса в уже истощённой батарее Оберега с лихвой хватало для того, чтобы очистить экипировку от излучения.

Из-за кучи скачанных навыков во мне проснулся эдакий Кулибин, по аналогии с известным изобретателем. Дело близилось к ночи, выйти в ходку я планировал с утра, и нужно было чем-то себя занять в вечерние часы.

Демонтировал кислородный баллон на Обереге, вытащил бесполезную без маски трубку. На спину, туда, где раньше была закреплена система замкнутого дыхания, решил прилепить лампу. Не то чтобы я думал, что она переживёт ходку — больно хрупкая, но делать всё равно было нечего, и в качестве эксперимента решил замутить что-то эдакое. Разобьётся, и хрен с ней.

Не поленился, прошёлся по яхте, снова полез в уже вскрытые помещения. В результате поисков снял пластиковую крышку с одной из ламп аварийного освещения. Использовав остатки медицинского геля в качестве альтернативы клею, прилепил лампу внутрь найденного пластика.

Подключил к батарее щита. Вроде работает... Другое дело, что работает постоянно, а мне нужно, чтобы включалась-выключалась. Пришлось ещё некоторое время повозиться, вскрывая слой ткани в районе лопаток, рядом с батареей, именно там находилась электроника обеспечивающая работу щита.

Минут сорок убил, чтобы замкнуть лампу на батарею и заблокировать доступ к щиту. Он всё равно был бесполезен, батарея почти в минусе, щит, даже если сработает, ничего уже не остановит, да и то, что сработает, тоже под вопросом.

По итогу, всё получилось. Исполнение, конечно, хромает, но задумка ничего так. Тем более что по пути в Башню я собирался наведаться в туннели под зелёной зоной. Туда где погибли братья близнецы, а мы с Дедом едва не склеили ласты следом за ними.

Вполне возможно, что где-то там до сих пор в целости лежит припрятанное мной оружие. А в самом очаге — странный плащ убийцы, который преломлял вокруг него пространство, действуя как высококлассная маскировка.

Хотел ли я всем этим обладать? Конечно! Тем более в свете последних событий. Если Башня уцелела, мне нужно будет на что-то жить. А у меня имущества...где оно это имущество? Было, да вышло всё. Конечно, у меня есть патроны и детекторы, если их продать — выйдет неплохая сумма. А дальше что? Мне очень не хотелось рейдить город, я устал от постоянной беготни, схваток и напряжения. Пора было взять передышку, хотя бы до лета, пересидеть холод в глубине общины. А для этого нужны либо деньги, либо же инструменты, причём второе могло стать гарантом более-менее спокойной жизни. Я твёрдо решил, что пора начинать использовать технические навыки, а не рисковать каждый божий день своей задницей.

С этой мыслью и лёг спать, убеждая себя, что стану домоседом, остепенюсь. Смотаюсь в X.ROM-17 между делом, как только немного восстановлюсь. Буду копать, и собирать инфу о своих знакомых, мало ли, вдруг кто-то всё же выжил. Открою свою мастерскую, благо руки не из жопы растут, а в наш век технологий гораздо проще создать ту или иную вещь. Начну делать костюмы или какую-то иную экипу, тем более не понаслышке знаю, каким требованиям она должна соответствовать.

Долго ворочался, гнал от себя мрачные мысли, настраивался на позитивный лад, пока, наконец, не сдался под давлением дрёмы...

Ночь прошла спокойно: не барабанил по борту яхты бесконечный дождь, не грохотал снаружи гром. Пару раз я просыпался от холода, по итогу замотался и накрылся всем, чем только можно. Так и проспал до утра едва ли не в коконе.

Не знаю, что на меня подействовало, таблетки, предвкушение скорой встречи с людьми, или ещё что, но простуда, которая ещё вчера норовила вцепиться в меня ледяными когтями, отступила в сторону. Оставив напоминание о себе лишь в виде лёгкого насморка. Даже последствия облучения притихли: не резала почки боль, кашель не скручивал легкие, норовя выплеснуть кровавую мокроту. Такое ощущение, что мой организм стал отражением той бури, которая ещё вчера бушевала в мёртвом городе. Затихла она и следом притаилась, замерла моя болезнь, будто не желая нарушать звенящую тишину.

Собрался споро, запихал в себя жуткий концентрат и стакан очищенной воды. Признаться честно, даже меня, не брезгливого и не привередливого, уже воротило от вкуса пластмассы на языке. Попрыгал на месте, убедился, что ничего не забыл, проверил подсумки и снял Молот с предохранителя.

Город встретил меня журчанием переполненной реки, размывшей к чертям всю набережную. Спускался по старинке, пользуясь затором из приплывших сюда ржавых автомобилей и другого сора. По ним же перебрался к ближайшему дому.

Мутные потоки, ещё вчера грозные и опасные, обмелели, ослабли, перестав представлять опасность. Но воды всё равно было по щиколотку, несмотря на то, что львиная доля этого наводнения уже просочилась вниз, либо же унеслась вместе с потоком реки куда-то дальше, за пределы города.

В противовес свинцовым тучам последних дней, над головой проглянуло солнце. Правда, согреть город своими лучами оно уже не могло — близилась зима, воздух холодал день ото дня, и каждый мой выдох теперь сопровождался паром. Сразу стало как-то непривычно ярко и хорошо видно...

Вода сильно затрудняла передвижение: куда попало не ступишь — весь день с мокрыми ногами я не вывезу, загнусь от переохлаждения. В ходку я надел свои старые берцы, пусть компенсаторы нагрузки на них сдохли после беготни по раскаленным коридорам Агрокомплекса, пусть оплавилась подошва, да так, что её пришлось по краям подрезать ножом, они были всё равно лучше найденной гражданской обуви. Хотя бы тем, что сохранили способность уберегать мои ноги от влаги. Ох, как же я натерпелся, пока заживали ожоги на ступнях! Кто бы только, лядь, знал!

При свете дня из тёмных подвалов и пропахших плесенью зданий наружу потянулись муты. Я был осторожен и аккуратен, терпеливо пробирался, то тут, то там скрываясь за различными препятствиями у самой реки. Без дронов и визуального комплекса я чувствовал себя голым, и надеялся лишь на то, что сытые твари не будут приближаться к холодным водам канала без нужды.

Кроме Скризлов показалось и другое зверьё. Первого из них я встретил, отмахав несколько километров по набережной и остановившись, чтобы передохнуть. Мут оказался красив, чем-то отдалённо напоминая леопарда. Это животное в абсолютной тишине обрушилось на хвостатых Скризлов, рассевшихся на козырьке одного из подъездов.

Грация, поражающая ловкость и способность оставаться незамеченным — три атрибута прекрасного хищника. Не знаю из кого получилось это существо, но в роду у него безо всяких сомнений состояли кошки.

Был момент, когда я мог поймать его на мушку и выстрелить, но не стал — сытый хищник мне не враг. Реакция Скризлов, кстати, тоже была необычной. Крысы бросились врассыпную даже не пытаясь дать отпор, хотя в округе их было полно, и при желании они бы и слона завалили. А кошка тем временем на зависть любому трейсеру-паркурщику взвилась в прыжке, оттолкнулась от стены и, круто сменив направление, скрылась на втором этаже здания, унося в своей пасти одного из мутов.

ИскИн опознал мутанта как Урдена. Хищник и впрямь оказался продолжателем рода кошачьих, только не домашних, а горных Ирбисов. Как он оказался в городе — тот ещё вопрос.

Пройдя несколько километров вдоль реки я, наконец, нашёл переправу. Вернее что-то, что могло с натяжкой ею стать для меня. Когда-то тут стоял мост, во время четырёхдневной войны он был разрушен, рухнул вниз, перечёркивая реку от берега до берега. Во время наводнения вода натащила сюда ржавые остовы катеров, машины, невероятное количество веток и сора. Особенно из этой кучи выделялась парящая платформа, зажатая в самой середине стихийной плотины.

Вода образовала заводь за плотиной, обошла с боков, бурлящим потоком срываясь обратно в канал с набережной, нашла дорогу сквозь завалы тремя пенистыми водопадами. Мне пришлось взбираться по наклонному металлическому тросу одной из крайних уцелевших колонн моста, затем спускаться по самой колонне и ступать на искорёженные автомобили. Несмотря на мой страх, затор был крепким, давление воды серьёзно зажало машины и законопатило щели мусором и грязью.

И тут, впервые с момента выхода в ходку, я нарвался на неприятности. На том берегу меня уже ждали, и это были не Скризлы. Сам я едва ли заметил бы засаду, но тут помог ИскИн, чётко определив, что едва мелькнувшее движение среди руин мне не показалось. В слепке памяти, который он мне продемонстрировал на ходу, было смутно видно мохнатую тень. Мутопёс, измождённый какой-то и слишком худой. Но там, где один, там и второй. Где-то на берегу меня поджидала стая...

***

В то же время — Башня.

Сегодня впервые с первого дня изоляции с громким лязгом отъехал в сторону огромный шлюз, прикрывающий северный проход в Башню. Выходящие на поверхность старатели не принесли вместе с собой заразу, и приказом Кардинала карантин был снят.

С потолка посыпалась пыль, как только толстая стальная плита закончила своё движение. Поток промозглого воздуха ударил в лица тех, кто выстроился перед границей сектора. Группы зачистки, сформированные из бойцов обычных подразделений, сегодня выходили на поверхность вместе с пламенными кулаками. Перед ними стояла простая, как топор, задача. Уничтожить всё живое в пределах старой границы зелёной зоны. Отбросить расплодившихся и сконцентрировавших свои гнёзда вокруг общины мутантов дальше в город. Обезопасить местность, восстановить старые блокпосты и наладить патрулирование.

Решиться на такое было непросто. Но разведданные, полученные от выходящих на вылазки групп, давали чёткую информацию: изменённых нет, угрозы заражения вирусом нет, основная опасность — мутанты. И Кардинал решился на размашистый удар, призванный вернуть общине былые территории, а в перспективе и приумножить их, но это уже в зависимости от того, как ситуация сложится дальше.

Из туннеля предварительно была откачана вода, иначе первый ударный отряд после вскрытия шлюза оказался бы сбит с ног. До откачки уровень воды в туннеле доходил до человеческого роста. Идущие налегке воины рассредотачивались по краям туннеля, оставляя центр чистым, чтобы не перекрывать зону стрельбы вышагивающего по центру огнемётчика. Бойцам предстояла тяжёлая и муторная работа.

— Сорок метров вперёд, к бою! — команда поступила от офицера пламенных кулаков. Закованный в броню воин басовито гаркнул, и его команду тут же подхватили десятки ртов.

— К бою!

Легконогая пехота бросилась вперёд, прижимаясь к стенам туннеля. Захрустели кости и принесённые сюда водой ветки под обувью бойцов. Где-то впереди раздался писк, защёлкали так распространенные в Башне «Соколы», отправляя в сторону подъёма на поверхность свои снаряды. Мутов вокруг общины было немерено. И туннель, в который ступили Приморцы, не был исключением.

— Стоп, отряд! Внимание! Выстрел!!!

Повинуясь команде, люди перестали стрелять, упали на корточки, опуская глаза, а некоторые так вообще зажмуриваясь. Мрак туннеля разогнала ярчайшая вспышка, к потолку взметнулся пар. Где-то впереди, на ступенях ведущего наверх подъёма, занялось пламя. Это скупой струёй зажигательной смеси отработал огнемётчик.

Взревел огонь, толкнув на бойцов волну горячего воздуха, поднялся ввысь, но очень быстро опал, пламенной ртутью стекая вниз по ступеням и жутко дымя чёрной копотью. Чудом не сгоревший в этой вспышке крысёныш, скатился со ступеней, дико вереща и мерцая опалённой шкурой. Сразу три металлических стержня пробили его тело на ходу и упокоили раненое животное.

— Продолжаем движение! Тридцать метров вперёд! К бою!

— К бою!

***

Преодолев переправу, столкнулся с проблемой. Где-то тут была засада, но нападать на меня не спешили. Ждут, когда поднимусь выше по насыпи, которая начиналась прямо у «моста» через реку? Хотят, чтобы отошёл подальше от воды? Или желают, чтобы двинулся вдоль завалов у кромки воды, чтобы затем отрезать меня от плотины?

Постоял внизу, едва умещаясь на куске бетона, вокруг которого несла свои воды река. В магазине Молота первый патрон — плазма. Если поднимусь по насыпи, мутопсы могут оказаться рядом одним рывком. Нужен ли мне бой с быстрыми и сильными существами в упор? Нет, не нужен. Пойду по кромке.

Перепрыгивая с обломка на обломок, выбрался на условный берег. Шёл с оглядкой, не делая вида, что не знаю о присутствии зубастых тварей. Приклад — в плечо, шаг — едва ли не приставной. Пять быстрых шагов, остановка, осмотр местности. Напрягало отсутствие средств наблюдения, но и без них я не становился лёгкой добычей.

Завалы разрушенных домов по левую руку тянулись метров на сто. Они и разлитая в обход плотины вода оставляли мне лишь узкую кромку более-менее проходимого пространства. Дальше можно было свернуть ближе к руинам, углубиться в город. Но та точка поворота, она словно горловина бутылки, если зажмут — быть беде.

Дошёл до самого конца, а на меня так никто и не напал, странно... Повернул, закуток между уцелевших стен руин выглядел опасно, но и его проскочил, ни на кого не нарвавшись. Разум кольнула мысль, что зря я парился и настолько сжал булки. Видимо тот мутопёс меня даже не заметил, бежал куда-то по своим делам, а я тут себе напридумывал невесть что.

Судя по карте, я вышел значительно правее Шрама и караван дороги, а затем ступил на ещё нехоженые мной после первого импульса улицы. Где-то здесь через пару кварталов раньше находился дворец спорта. Я пометил его как промежуточную точку своей ходки к Башне и двинулся в путь.

Перед глазами предстала разбитая артиллерией улица, вся в воронках от падения снарядов, перекрытая упавшими линиями аэротрасс и искорёженным транспортом. Воды здесь почти не было, вернее не было бурлящих потоков и единственным напоминанием о затоплении были полные грязной воды ямы. Их я обходил по дуге.

Дома по обе стороны от меня были сплошь завалены обломками своих верхних этажей. Ни окон, ни подъездов не видно, сплошная мешанина бетона, погнутых железяк и пробивающихся тут и там растений.

Небо снова заволакивала хмарь, тяжёлая, свинцовая, грозящая продолжением грозы. Поднялся ветер, засвистел и завыл среди руин, ощупывая меня своими холодными пальцами, которым, впрочем, давал достойный отпор мой костюм.

Не успел пройти по улице и полсотни метров, как наткнулся на кровь. Вот и разгадка отсутствия засады. Лежащая в грязи лапа мутопса, щедрые брызги крови на ржавом борту стоящего здесь же автомобиля, клочья шерсти...

Дальше — больше, мутантов было как минимум шестеро. Они ожидали меня здесь: кто-то под машиной, кто-то на краю ямы, ещё тройка с правой стороны улицы. Всюду кровь, прилипшая там и сям шерсть с кусками кожи, незначительные куски тел. Засада превратилась в смертельную ловушку, нашёлся охотник намного опаснее обычных переживших апокалипсис собак. Шесть, а скольких я не заметил, продвигаясь по улице зигзагом?

Скупые капли крови указывали на то, что неизвестный хищник уволок тела куда-то вперёд. Как раз туда, куда лежал мой путь и где обрушенные аэротрассы перечёркивали улицу металлопластиковым лабиринтом. Подмывало свернуть, изменить маршрут, но крутые завалы по обе стороны улицы могли быть не менее опасными, чем неизвестный враг, погубивший мутопсов.

Попутно стараясь держаться кровавых отметин, вошёл под тень нависшей над головой металлоконструкции. Вгляделся в темноту треугольной арки и шагнул внутрь. Скудные лучи света, пробивающиеся откуда-то сверху, не могли обеспечить моё зрение так нужным сейчас освещением.

Неизвестный зверь определённо прошёл здесь. Кровавых отпечатков стало больше, на ржавом металле видны следы волочения. Становилось всё темнее, по прикидкам я уже вышел к центру завала пробираясь прямо сквозь него, благо случайно сформированных дыр в рост человека тут хватало.

Перешагнув очередную балку, едва не выстрелил. Из темноты на меня смотрела оскаленная пасть зверя... Всего лишь голова мутопса, наколотая на арматурину, словно бабочка на булавку. Кровь вперемешку со слюной застыла розовой пеной. Глаза помутнели, зрачки в предсмертной агонии расширились, да так и застыли.

— Срань господня, — эту фразу я произнёс беззвучно, одними только губами. Раздражённо дёрнул щекой, замер с поднятым к плечу оружием.

Думай, головушка! Думай! Какой, к чертям, зверь накалывает голову своей добычи на пику? Только один — человек. Теперь вопрос номер два. Какой, к чертям, человек расправляется со стаей мутопсов без единого выстрела? Или всё же выстрелы были, просто из чего-то бесшумного? Да нет, не было выстрелов, иначе не пришлось бы рвать мутантов. А найденные следы прямо указывали, что «поработали» с ними неаккуратно. Ладно, поглядим...

Сделал ещё пару шагов и снова замер. Меня насторожил запах... Это что, сигареты?! Рядом кто-то курил. Удивлению не было предела, но я взял себя в руки. Нужно быть или неуязвимым, или полным придурком, чтобы вонять в мёртвом городе куревом. Заинтригованный сверх всякой меры я замедлился в разы, растягивая каждый шаг и постановку ноги на несколько секунд, чтобы не дай бог, перенося вес своего тела, не выдать себя звуком.

— Советую вам вернуться и избрать другой маршрут.

Я не стал отвечать. Лишь свернув сообщение, дал понять ИскИну, что его возгласы в моём сознании самую малость не к месту.

Пошёл дальше. Запах усилился, откуда-то сбоку сквозь щели падал свет, выплясывал в окружающем мраке. Где-то совсем рядом горел костёр, странно, но дыма горящей древесины мой нос не чуял. Перешагнул балку, протиснулся мимо борта покорёженной тачки и вороха арматуры, едва не стукнувшись лбом о нависающий потолок. Ход сузился и круто завернул вправо, туда, где горел костёр.

Тело, будто натянутая тетива, а сердце трепещет, бьётся в груди. Сколько бы я схваток не оставил позади, через сколько бы ужасов не прошёл, всегда одно и тоже. Сердце знает, что ты — всего лишь кусок плоти, по недоразумению способный мыслить и выбираться из передряг. Оно всегда помнит, кто ты есть на самом деле, его не обманешь внешним спокойствием, суровой внешностью или стальным взглядом. И ноги ещё слабнут. Это не к добру. Нужно ускоряться пока адреналин не начал сотрясать тело дрожью.

Я шагнул к освещённому проёму, одним размашистым шагом выпадая из мрака на свет костра. Резко повёл оружием, но не нашёл цели для стрельбы и, парализованный открывшимся зрелищем, замер.

Не было в этой норе или, правильней сказать, логове никакого костра. В полуметре над полом, пульсируя, словно живое, и переливаясь пламенными всполохами, гипнотически мерцало нечто противоестественное, чуждое и удивительное. Похожее на каплю раскалённой лавы, опоясанную расплавленным зеркальным металлом, это нечто замерло в фазе постоянного горения. Светилось, озаряя логово своим мерцанием, источало жар схожий с теплом костра. Маленькое, не больше моего кулака размером, оно почему-то вызывало острую тревогу в моём рассудке и теле.

Я с трудом смог оторвать взгляд от этого мерцания и даже не заметил мгновенно покрывшей моё лицо испарины. Поведя взором вокруг, отстранёно отметил устилающие пол кости, мумифицированный труп, замерший в углу и тлеющую сигарету, засунутую в щель между ржавой балкой и куском бетона.

Ловушка. Это несомненна была она. И я в неё попался. Зачем ещё тогда здесь эта сигарета? Привлечь запахом — вот зачем. Вряд ли ставили именно на меня...

Тени позади сверкающего артефакта дрогнули, подались вперёд, оформились во что-то более плотное. Я честно пытался перевести взгляд туда или хотя бы повернуть оружие, но не преуспел. Пламенная капля разгорелась ярче, приковала к себе мой взор и живительным теплом ласкала тело. Хотелось протянуть к ней руки, сжать этот кусочек тепла в ладонях, чтобы насладиться им.

На периферии рассудка крутились мысли о неправильности происходящего, о страшной угрозе, о подобравшейся так близко смерти. Тени плясали, водили хороводы вокруг, от стен повеяло холодом, вынуждая меня сделать шаг ближе к теплу.

Откликаясь на этот мой шаг, будто отражение в зеркале, сгустилась тьма напротив. Что-то мерзко хихикнуло на той стороне, я почувствовал на себе его обжигающий взгляд, услышал неразборчивое бормотание. Холодно, очень холодно. Ещё шаг, мерцающая капля уже близко, осталось лишь наклониться к ней, отпустить оружие, протянуть руки.

Так и сделал, ТШК повис на ремне, освободив руки, а я стал клониться вперёд. Мышцы были какие-то деревянные, движения — скованные и давались с трудом...

— Критическая ситуация! Способность «бей или беги» активирована!

Возникло ощущение, что сердце пропустило удар, а затем шибануло о грудную клетку с силой отбойного молота. Боль и пламя в груди разогнали тьму и холод апатии, навалившейся на рассудок. Я резко разогнулся и увидел прямо перед собой, по другую сторону от сверкающей капли, угловатое человекоподобное существо. Рукоять ножа сама собой оказалась в руке и я ударил. Хлёстко, быстро, так, как удавалось ударить очень редко.

Мелькнул искристой рыбкой клинок, в воздухе запахло озоном. Его остриё, перехваченное чуждой силой, задрожало, остановилось, натолкнувшись на упругую преграду. Прикладывая невероятные усилия, я давил, сантиметр за сантиметром выигрывая пространство у сгустившегося воздуха. С уродливого лица моего противника исчезла плотоядная ухмылка, гнойные глаза расширились от удивления, а затем последовал удар...

Тварь не поднимала лап, не двигалась с места. То, что она проделала, то, как она меня атаковала, не поддавалось объяснению. Будто невидимый порыв ветра ударил в грудь, с силой бушующего урагана толкая меня прочь от пламенного кристалла и странной фигуры наполовину состоящей из пляшущих теней.

Врезавшись спиной в противоположную стену логова, я почувствовал боль отстранённо, всё ещё находясь под действием способности «бей или беги». Нож куда-то вылетел из рук, но ТШК Молот всё так же болтался на ремне, повиснув чуть ниже груди.

Что-то схватило меня за плечи, прижало к стене, чёрная дымка клубилась вокруг, цепляясь ко мне и не давая встать. Я не видел, куда пропал мой противник, он, словно призрак, исчез, стоило мне только моргнуть. Чуждая энергия кристалла давила на разум, его сверкание усилилось, но свет от него был лишь иллюзией, не способной разогнать тени, что рванули ко мне со всех сторон. Или же тени были не совсем тенями?

Выстрел прозвучал очень громко. Паникуя и не зная, куда целиться в этом переплетении темноты и ярких всполохов, я просто нажал на спуск, повернув оружие дулом вперёд. Пуля ушла куда-то вверх, не смогла выгрызть себе путь в потолке и разорвалась зарядом плазмы. Тени бросились в стороны, отпустили, над ухом завыло раненным зверем невидимое существо. Уже ни черта не соображая, полуслепой и оглушённый я рванулся на выход. Долго бежал, спотыкался, падал, сопровождаемый болезненным рёвом своего противника.

Крик его стих где-то в глубине логова, а я выпал из пересекающих дорогу завалов на божий свет. Шваркнулся в грязь, ощущая, как она скрипит на зубах. Резво откатился в сторону, заполз в разросшуюся до половины человеческого роста траву, которая незнамо как пробилась сквозь асфальт и подпирала левую сторону улицы.

Сердце колотилось как бешенное, ещё и дыхалку сбил. Уже забившись поглубже в заросли, глаз не спускал с тёмного зева, из которого выбрался пару секунд назад. Минуты шли, тьма клубилась внутри руин, но никто не гнался за мной по пятам, не пытался выбраться наружу.

Скрючившись в три погибели, я гуськом отступал, пока не отвалил на достаточное расстояние. В пылу моего бегства, а может, во время самой схватки, лампа, закреплённая за спиной, оторвалась к чертям. Её пропажу я заметил только в тот миг, когда мои мысли успокоились, и нужно было выползать из травы, чтобы двигаться дальше.

Я не знал, что за тварь попалась на моём пути внутри завалов, гнал мысли о ней прочь. Страх всё равно гулял по спине, заставляя постоянно крутить головой. Пакостная мыслишка о том, что ничто не помешает монстру отправиться в погоню, нервировала и не давала сосредоточиться. Хуже дела нет, когда дерьмо сваливается на голову неожиданно, но дерьмо оно на то и дерьмо, чтобы быть неожиданным. Жаль мой запас мин давно закончился, будь у меня под рукой пара лягушек или сито, я бы без зазрения совести истратил их все, минируя свой отход.

Заросли травы быстро закончились, пришлось выбираться на открытую местность. Дворец спорта уже было видно, его округлая стена была сплошь издырявлена попаданиями различных снарядов, а к настоящему моменту ещё и увита неизвестным растением.

На подходах к зданию с соседней горы обломков стекал ручей. Маленьким водопадом срывался вниз, пересекал улицу и исчезал где-то справа, невидимый между завалов. Он был неглубок, стремителен и узок. Проблемы с тем, чтобы перескочить на другую сторону не возникло.

Как только мои ноги ступили на противоположный берег, я почувствовал на себе взгляд. Тяжёлый, ненавидящий, он ощущался на физическом уровне. Холодок пробежался по спине волной мурашек, неожиданно-ледяной ветер шевельнул волосы на затылке. Я развернулся прямо на ходу, падая на колено и вздымая ствол по направлению к опасности. Но, завидев своего противника, стрелять не стал. В каких-то полутора метрах от меня стоял труп...

Тот самый, что лежал рядом со сверкающей гипнотическим светом «каплей» пока я боролся с тенями. Высохший, покрытый пергаментно-жёлтой кожей и разряженный в остатки стоящей колом от грязи одежды. Пространство вокруг существа подёргивалось, искривлялось, местами темнело, будто стараясь притянуть к себе тени, которые простёрлись к нему из разных тёмных щелей в завалах. Оно не могло пересечь ручей, уж не знаю, как я вот так моментально об этом догадался. Не могло, и всё тут.

Долго смотреть в тёмные провалы на месте глаз трупа было невозможно, становилось дурно, наваливалась слабость, кружилась голова. Сгнившее тело существа до поры не двигалось, стояло ровно, неподвижно, лишь ветер трепал скудные клочья волос, незнамо как сохранившиеся на его голове. Чётко видимая волна напряжения сконцентрировалась у берега, вода там шипела, пузырилась, ускоряла свой бег, будто стараясь отпугнуть незваного гостя.

Я опустил взгляд, попятился, медленно отступая на негнущихся ногах. Оружие не опускал, как не могло быть и речи о том, чтобы повернуться к страшилищу спиной. Всё закончилось так же необычно, как и началось. Стоило мне только отойти метров на пять назад, как труп развернулся и зашагал прочь, медленно истаивая в окружающих его тенях...

— Призрак... Это, лядь, призрак... Ис, ты записал? — ноль реакции. — Ис ты записал?! Не молчи, я и так напуган до усрачки!

— События зафиксированы. Память носителя не повреждена.

Писец! А я-то думал, что уже навидался всякой жути впрок. Оказывается Банщик, встреченный ещё в Пионере, был лишь первым в череде противоестественной херни. Теперь ещё и призрак, хотя какой он призрак... Неизвестная тварь, порождённая изменившимся миром и лишь на ассоциациях названная мной призраком. Оазис, кстати, никак не среагировал на монстра, просто не смог понять кто передо мной.

Бросив последний взгляд в сторону ручья, я огляделся и поспешил прочь. Дом спорта был уже близко. Нависал на перекрёстке мрачной глыбой опутанного растением здания, подвывал беззубой пастью центрального входа, пропуская сквозь себя ветер.

Крыша некогда высокого небоскрёба была начисто снесена, как и многие верхние этажи. Теперь эта округлая высотка напоминала свечу со срезанной наискось вершиной. Её массивные обломки завалили соседний дом и полностью перекрыли правую часть перекрёстка перед самим дворцом спорта. А вот вход остался чистым, как и небольшая парковка для наземного транспорта.

Где-то там, внутри многоуровневого дворца, раньше плавали в бассейнах спортсмены, набирали скорость фигуристы, рассекая лёд коньками, и спарринговали бойцы. Теперь же всё было серым, разбитым в пух и прах, обожжённым войной и покрытым грязью.

Завывания ветра мешали, делали слух бесполезным. Поднявшись по ступеням, ведущим к центральному входу, я прижался к левой стороне, да так и просочился внутрь. Справа всю стену усеивали непонятные луковицы, то ли грибы, то ли какая-то мутировавшая плесень. Приближаться к ним я не рискнул.

Под ногами хрустело каменное и стеклянное крошево, бесшумно не пройдешь, даже если очень захочешь. Внутри было мокро, сказывалось недавнее затопление, и я решил подняться на этажи повыше, чтобы немного передохнуть перед очередным рывком и осмотреть предстоящий маршрут.

Лестница оказалась частично перекрыта организованной здесь давным-давно огневой точкой. Мешки, полные то ли земли, то ли песка, какие-то столы, незнамо откуда принесённые сюда металлопластиковые двери, выступающие в роли противоосколочных щитов. Давно брошенный пулемёт «Прибой», оплавленный и проржавевший, он замер смотря грязным стволом на улицу, через неширокий пролом в стене.

Лестница шла по дуге, охватывая холл, и в итоге вывела меня на площадку второго этажа. Под ногами дробным перестуком перекатывались ржавые гильзы. Много гильз. Во время четырёхдневной войны тут разгорелся нешуточный бой. Кто и против кого сражался, было уже не понять. Случайно на глаза попался шлем, покрытый слоем грязи. Я не побрезговал его поднять и проверить встроенные девайсы. К сожалению, признаков жизни они не подавали, не помогла даже новая батарейка, вставленная в целеуказатель. Слишком много времени прошло, да и место было не закрытым, непогода и агрессивная среда вывели из строя живучее военное оборудование.

Нашлось и другое оружие, помимо стоящего на лестнице пулемёта. Всё давно пришло в негодность, пролежав в грязи многие месяцы, но надежда найти в каком-нибудь укромном уголке что-то стоящее всё же оставалась.

Я пошёл ещё выше, третий, четвёртый... Остановившись лишь на восьмом этаже, предпоследнем из уцелевших. Толстый слой грязи под ногами не был побит разномастными следами. В доме давно никого не было. Я не расслаблялся, но всё же отсутствие следов дарило хоть какое-то чувство защищённости.

Уселся на какие-то ящики, стоящие перед здоровенным проломом в стене. Отсюда было видно завокзальный район и торчащую вверх высотку-Башню. Стоило кинуть туда один только взгляд, и стало ясно, что люди живы. Община жива. Над зелёной зоной клубился чёрный, жирный дым...

Глава 4. Эхо прошлой эпохи

— Первый, я — Седьмой. Сектор зачищен, пересечение улиц Ворошилова и Гунькевичей под контролем. Приём.

— Услышал вас, Седьмой.

И сразу же почти без паузы следующий доклад.

— Первый, я — Третий! У нас чисто, зверьё через подвалы и трещины ушло куда-то вниз, на поверхности пусто. Как приняли? Приём.

— Третий, принял вас хорошо. Закрепляйтесь.

— Принял, конец связи.

Уставший капитан щелчком отбросил сигарету, не отходя от мощной рации, которая последний час на удивление чётко и чисто работала, не забитая мёртвой тишиной, обычно наваливающейся на эфир в пределах города, или помехами.

— Первый — Четвёртому, доклад. Приём.

— В процессе! У нас жарко, крупное гнездо! Жжём! Часть уходит к яме!

— Потери? Приём.

— Нет потерь, Первый! Все ребята целы!

— Доклад сразу по завершению зачистки. Приём.

— Вас понял, скоро закончим. Конец связи.

— Конец связи...

Капитан вытащил из уха беспроводной наушник, передал его радисту, сидящему тут же, на сложенных в стопку деревяшках.

— Будут звать, свисти. Связь сдохнет, сразу скажи.

Радист, вслушивающийся в эфир, кивнул. А сам капитан, поднявшись, сплюнул в окно и поднял к глазам висевший на груди оптический прибор. Его отделение занималось координацией и общим контролем над ситуацией. Они вышли со второй волной бойцов и заняли позицию на предпоследнем этаже Башни.

Через прибор наблюдения было хорошо видно серые улицы внизу, клочья дыма, поднимающиеся к небесам, и огонь, выплёскивающийся из окон и подъездов зданий. Работающие в связке с обычными пехотными отрядами Пламенные кулаки систематически выжигали свои направления, оставляя после себя лишь пепел, сажу и жуткую вонь.

Мелким мутантам было нечего противопоставить такой атаке. Их клыки и когти были не способны прокусить бронированные искусственные мышцы силовых костюмов, и уж тем более они не могли навалиться на разряженных в экзоскелеты огнемётчиков массой. Силушка не та, и размер тоже не тот. Вот были бы на их месте изменённые... Или были бы на месте зачищающих здания Пламенных кулаков обычные пехотинцы-патрульные...

Сегодня люди будут праздновать победу, капитан это понял, поведя оптическим прибором чуть дальше в сторону ямы. Серая волна бегущих от огня мутантов виделась отсюда сплошным потоком, заполонившим центральную улицу. Грызуны бежали, бросив пылающие гнёзда и своих сгорающих заживо товарищей.

Офицер сместил свой взгляд чуть дальше, автоматическая фокусировка приблизила далёкие здания за пределами завокзального района. Он сделал это бесцельно, просто так, всё равно всё, что хотел, он уже увидел. Но прибор в его руках неожиданно подал сигнал, пиликнув звуковым индикатором и вызвав ещё одну рамку фокусировки. Ближе к реке, на обрубленной орбитальным ударом высотке, аппаратура засекла движение. Вглядевшись, капитан повернулся к радисту.

— Связь со штабом, живо.

— Канал стабилен, как на прием, так и на отклик, — радист протянул ему гарнитуру.

Офицер отпустил прибор наблюдения и забрал из рук подчинённого наушник.

— Подвал, я — Горящий пик, как слышно? Приём.

Ему тут же без задержки ответили немного искажённым помехами голосом.

— Слышим вас хорошо, Горящий пик. Приём.

— Накрыли поляну, всё идёт по плану. Визуально наблюдаем у дворца спорта движение. Приём.

На том конце не дураки сидели. Лишних вопросов не возникло, мигом сообразили, что если капитан решил доложить, то он засёк не обычную крысу или мутопса.

— Классификация объектов? Приём.

— Объект всего один, по виду — человек. Приём.

— Спасибо за бдительность, Горящий пик. Конец связи.

— Конец связи.

Глубоко под землёй, сокрытый под толщей опорных конструкций, в низинном городе внимательно следил за операцией глава службы безопасности Шило. Он слышал последний доклад капитана и сейчас прокручивал в голове информацию.

Человек?! Живой у дворца спорта?! Кто же ты, незнакомец?.. Кто-то из Агрокомплекса? Может быть мор, сумевший избежать смерти и не сгинуть, как все остальные, под завалами превращённого в руины завода? Вопросы, вопросы... Ответы, на них могут быть пустышкой, и в то же время могут стать бесценной информацией.

Шило чувствовал себя тревожно — его дар, не так давно затихнув, вновь стал терзать голову смутными видениями, будоражить сон, окутывать его размышления мрачной и почти осязаемой тревогой. Нечто подобное он испытывал перед последним нападением изменённых, перед пробуждением гнёзд и валом смертей, последовавших за ним.

Сейчас же всё было иначе. Не было яркого чувства паники и смертельной угрозы, не душил страх, не наваливалась истерия видений. Даже голова и та не болела, а нос не приходилось вытирать от крови. Но всё равно что-то было неладно. Шило чуял это так же чётко, как бродячий пёс чует еду в пакете выходящего из магазина человека. Тревога, смутные полусны, врывающиеся в явь полупрозрачными разрозненными кусками, будто далёкие и едва слышные голоса. Что-то грядёт. Знать бы ещё, что...

***

Найд. В то же время, внутри дворца спорта.

Немного отдохнув и приведя мысли в порядок, я решил задержаться. А всё потому, что по законам логики где-то здесь имеются трофеи, и, возможно, трофеи не слабые. Достаточно быть совсем чуточку внимательным и сообразительным, чтобы понимать это.

Где все боеприпасы, гранаты и прочее имущество военного подразделения находится, если военные укрываются за стенами дома и держат в нём оборону? На самих бойцах? Нет, в разгрузке много не утащишь, а передвигаться по обороняемому участку с тяжёлым рюкзаком за спиной, полным пайков, бытового имущества и боезапаса, довольно глупо. Значит это вот всё, что не нужно прямо сию секунду, складывается в укромном уголке. Там, куда можно оттащить раненых, там, где можно поесть, минимизируя риск получить случайный рикошет в своё тело от прилетевшей пули. Там, куда можно передать опустевшие магазины, чтобы специально назначенные товарищи набили их патронами и снова притащили на позиции.

В общем, это только в фильмах суперсолдаты стреляют из оружия, снабжённого бездонным количеством патронов, не спят, не ходят в туалет, и не нуждаются в быту на переднем крае фронта, а так же куче всяких не менее банальных мелочей.

Другой вопрос, где это место и уцелело ли там хоть что-то спустя два с половиной года после войны. Судя по валяющемуся то тут, то там уже приведённому в негодность оружию, сюда не наведывались мародеры, а значит, был шанс найти что-то стоящее.

Шанс, прямо скажем, небольшой, но мне с моими крохами большего и не нужно. Автомат да пару магазинов к нему, полных боеприпаса, гранаты, совсем хорошо, если мины. А за офицерский имперский шлем с комплексом целеуказания я вообще готов душу продать, не говоря уже о средствах ближней разведки.

С другой стороны задерживаться мне тоже было не с руки. До вечера нужно добраться до Башни, а впереди ещё две трети маршрута, причём по местности незнакомой, которую я ещё не топтал. Поэтому свой обыск я начал споро, особо не выискивал, не копошился в мусоре и не разгребал завалы. Просто спускался вниз, бегло прочёсывая этажи один за другим.

В воздухе не пахло мускусом и звериными метками, не воняло тухлятиной и потом, всеми теми запахами, которые так типичны для логовищ мутантов и изменённых. На полу, в пыли и разросшейся повсюду плесени не было никаких свежих следов. Это успокаивало, но осторожности я всё равно не терял.

На шестом этаже весь потолок был в непонятных наростах, отдалённо напоминающих пчелиные ульи. Только сунувшись в длинный коридор, я тут же вернулся обратно к лестнице. Нафиг, нафиг, не надо нам такого счастья.

Весь пятый этаж был отведён под гимнастический стадион. В мелких административных помещениях вокруг него даже сохранились барельефы с изображёнными на них чемпионами этого вида спорта. Старая имперская традиция, увековечивать при жизни выдающихся людей, покрылась пылью и грязью, растрескалось покрытие, но до сих пор было видно добрые, мужественные и одухотворённые лица спортсменов, выполненные с непревзойдённым изяществом.

Только покинув этот не принёсший мне трофеев этаж, я вдруг понял, что здание невероятно огромно. Каждый этаж — свой вид спорта, своя площадка, небольшой стадион или бассейн. И всё это разбито, брошено, неспешно гниёт, словно в насмешку над человеческой цивилизацией.

Были тут и останки людей, как же без них? Уже непонятно, кому принадлежала та или иная кость: свежеиспечённому низшему или человеку. На многих — следы зубов, ни одного целого скелета, все фрагменты разбросаны хаотично. Одежды, хоть сколько-нибудь целой, так вообще с гулькин нос. За всё время заметил лишь разодранный одинокий армейский ботинок, забытую кем-то и заплесневевшую пару армейских же перчаток да изрубленный чем-то неописуемо острым бронежилет. Следы былой трагедии виднелись повсюду, забытые судьбы, пропавшие имена и жизни в образе останков и фрагментов одежды.

Ни-че-го. Всё пришло в негодность. Спустился на первый, не обнаружив даже полезной крохи военного имущества. Топать ниже? В подвальные помещения, подземную парковку, вплоть до входа на низинный уровень? Нет смысла. Слишком много воды было здесь в ту пору, когда над городом властвовала непогода. А если даже вода ушла, шанс, что после неё осталось что-то ценное, просто немыслимо низок. Скорее всего, схрон вояк и был где-то там, между поверхностью и глубинными уровнями. Жаль, очень жаль, но следует продолжать идти по маршруту, я и так задержался здесь непозволительно долго.

Холл дворца я проходил прямиком посередине. Не нравились мне две дуги столов ресепшенов по бокам у самых стен. Там могло скрываться всякое, и не факт, что я сумею среагировать, если это всякое решит вылезти в упор. А центр ничего так, грязновато, конечно, зато место открытое, если ко мне кто-то рванёт, я увижу его загодя и смогу выстрелить хотя бы раз.

Вышел на улицу с другой стороны высотки (через холл вёл сквозной проход), дальнейший маршрут был прост и понятен. Ещё находясь наверху, я всё подробно рассмотрел и наметил себе дорогу.

Совсем рядом, через квартал от дворца спорта, проходили углублённые в землю железнодорожные пути. Большое кольцо — огромный круг, опоясывающий центр города и способствующий добраться куда угодно в наземной его части. Если идти строго по путям, а именно по основной их ветке, рано или поздно я выйду к Белому мосту. Тому самому, на подходе к которому погибли в своё время Мульт и другие ребята из группы, спасшей меня в X.ROM-17.

Этот Белый мост и был моим следующим ориентиром. С одной стороны — район, где расположена клиника, прямо по курсу — вокзал, а справа — завокзальный район и, соответственно, Башня. Ориентироваться очень удобно. Оставалось туда добраться...

Первоначально проскакивала мыслишка о том, чтобы повторить старый и уже единожды пройденный маршрут. От Белого моста свернуть к клинике, найти дыру, в которую меня запихал Дед, спасая от вышки, и пойти по низинным туннелям вплоть до станции техобслуживания и очага излучения, в котором мне пришлось искупаться в прошлый раз.

Но последние события внесли свои коррективы в мои планы. Во-первых, я просрал кварцевую лампу, а значит, очаг вытянет из меня силы, что есть не очень хорошо. Конечно, не факт, что такая защита бы сработала, но проверить стоило. Теперь же мне соваться в заражённую область совсем не с руки. Если быстро проскочу, Оберег меня, конечно, защитит, но силушки я там оставлю немерено, придется делать привал, лишний смертельный риск... Нафиг, нафиг.

Хорошо, что хоть кое-какое имущество я припрятал уже за очагом, например, винтовку мора. Было бы неплохо её забрать, но, опять же, неизвестно, что там с водой и затоплением. Может статься, что и сунуться туда не выйдет.

На выходе из высотки приметил интересный транспорт: прямо за дворцом спорта стояли две МПэшки и танк. Танк с опущенным дулом и развороченным бортом замер чуть в сторонке, упав на разорванные гравитационные подушки. Машины пехоты, словно любовники, замерли, уткнувшись друг в друга у самой стены. На дальней машине, до сих пор видно следы горения и разбитую в пух и прах корму. Вторую не разглядеть толком, но и она, скорее всего, критически повреждена.

Сунулся было к танку, всё равно мой путь проходил рядышком, но быстро сменил направление — детектор на предплечье предупреждающе завибрировал. Химический двигатель боевой машины был повреждён и отравлял пространство вокруг.

У МПэшек задержался. Одна из них при ближайшем рассмотрении выглядела почти целой. Побитые борта, следы различных повреждений, но всё мелочь, в основном — стрелковая. Серьёзных пробоин не видно, люки на месте. Десантные створки закрыты, без электронного ключа или личной метки не вскрыть. Оставил пометку на карте и поспешил дальше, к железнодорожным путям.

Для того, чтобы к ним подобраться требовалось проскочить метров пятьсот, лавируя среди завалов. Взял слишком быстрый темп, и едва не нарвался в первые же минуты. Мёртвый город продолжал дышать своей странной изуродованной жизнью... Изменённые, немаленькая группа, я видел трёх, но, судя по звукам, за склоном были в наличии и другие особи.

Вот так. Вирус не панацея, всех выродков не вычистил. И ладно бы какая-то серьёзная тварь смогла пережить заражение, так нет же. Даже визуально вот эти недалеко ушли от низших, почти люди; но всё же опасны, ИскИн пометил их от четвёртого до шестого уровня.

Я упал на бетонную плиту, стараясь не выдать себя резким движением, переполз правее и замер, смотря на то, как вполоборота ко мне на гребень завала поднимается Криг. Чудо напоминало прожжённого пивного алкаша с обвислыми титьками и выпирающим брюхом. Вот только у этого «алкаша» головы не было вовсе, кривые ножки, раскачивающаяся походка и особо бросающаяся в глаза правая лапа, превращённая, в не пойми что. То ли ворох щупалец с глазами, то ли ещё какая-то неэпическая хрень, рассмотреть с моего ракурса было сложно.

Урод скрылся за завалом, а я тихим сапом начал закладывать крюк, огибая опасное место. Твари продолжали вести себя как хозяева: клокочут, шумят... привыкли, что в их ареале обитания нет достойных противников, кроме других изменённых, привыкли, что толпой можно сожрать кого угодно. Зря они это, хотя как знать, может быть, их выжило по норам достаточно, чтобы показать всем существам в мёртвом городе Кузькину мать.

Пропустив мимо себя стаю изменённых, вышел к железнодорожным путям. Я помнил это место, ещё до войны между ближайшими высотками и железной дорогой была так называемая чистая зона. Не разрешалось строить здания поблизости, как и не разрешалось пересекать их аэротрассой поверху. Никому не хотелось, чтобы на головы пассажиров упал аэромобиль или какой-то предмет, выброшенный с высоты многоэтажного здания спровоцировав тем самым гибель множества людей и катастрофу.

Железнодорожная ветка была утоплена в землю, по бокам — почти туннель, разве что крыши нет. Три метра от края до низа, а там — вода, ничего не видно, и не течёт, зараза, стоит. Очень плохо, в стоячей воде завестись может всякое. Хотя импульс вряд ли позволит, но ведь водились же в реке выродки? Как-то избегали остаточного излучения, наверное, прятались перед и после импульса в какие-то норы. И тут ситуация может оказаться схожей.

Пошёл метрах в пятнадцати от края, по границе завалов от ближайших высоток. Идти близко к воде не рискнул — то, что я ничего не вижу в этой мути, ещё не значит, что те, кто может там обитать, не увидят меня и не полезут попробовать на зуб.

Спустя какое-то время пришлось притормозить, и идти дальше очень серьёзно сжав булки. А всё дело в том, что у меня нарисовались попутчики. Те самые измененные, которых я встретил немногим ранее. Я определил, что это именно они по приметному Кригу, безголовому толстяку с извивающейся конечностью.

Шесть особей, прут вперёд медленно, часто отвлекаются, рыскают в мусоре и завалах — голодные. Самый сильный — шестой уровень, две пятёрки и ещё три четвёрки. При должной удаче я могу положить их всех. Но что-то мне не хотелось стрелять, тем более из своего ТШК, который громыхнёт на всю округу. Если напоролся на этих, значит, выжили и другие, в том числе такие твари, для которых моё оружие вообще не котируется как опасное.

Шёл за ними хвостом, по крайней мере, пока наш путь совпадал. Ветер дул в лицо, это успокаивало, сводило на нет вероятность, что меня учуют. Вблизи железнодорожных путей концентрировался туман, но его быстро сносил ветер. Спустя какое-то время Белый мост показался из-за поворота, и я даже не понял по первости, что с ним не так. А когда понял, то замер, от досады прикусив губу, и беззвучно выругался.

Мост был разрушен, нечего и думать перебраться по нему в завокзальный район. Сука! Куда ни кинь — всюду клин! Ну ладно, где наша не пропадала. Нужно двигаться дальше. Выйти к вокзалу и уже там смотреть, как и что. Авось, как-то решу проблему, благо вода, что затопила сжатую с двух сторон стенками ветку железнодорожных путей, не может отрезать меня от завокзального района вечно. Потому что у самого вокзала и дальше, если мне не изменяет память, местность выравнивается, и уже нет этого перепада, при котором рельсы где-то ниже уровня земли.

От размышлений отвлекли визги где-то впереди. Изменённые всё же нашли добычу. Судя по звукам, погнали её куда-то влево, к центру города. Ну и хорошо, ну и ладно, главное, что от меня подальше.

Время сжимало свои рамки, требовалось поторапливаться, уже давно перевалило за полдень, а я всё топчусь в шаге от завокзального района. Ускорился, всё равно туман скрадывал звуки и усложнял визуальное наблюдение. Как для меня, так и для возможных противников, не оснащённых какой-либо аппаратурой.

Туман, кстати, постепенно становился всё более значимой проблемой. Лично мне не улыбалось столкнуться с какой-нибудь тварью нос к носу, просто потому, что мы вовремя друг друга не заметили. На небе тоже всё плохо: облака тяжёлые, такие мрачные, что кажется, будто висят прямо над головой, руку протяни и сможешь коснуться. Со стороны Башни воняло дымом, но из-за уцелевших зданий я почти не видел его самого по ту сторону путей. Глянув наверх, понял, что и небо я скоро не увижу — город быстро укутывался в сумрак, при этом почему-то стало теплей, и всё гуще становился туман.

***

Группа Черепа, немногим ранее, прямо посреди зелёной зоны...

По совсем недавно зачищенной улице прочь от Башни уходила группа старателей. Их подорвали посреди бела дня безопасники. Игнорируя связь, припёрлись в бар и подвалили прямиком к Черепу. Так мол и так, срочное задание, разведка, обнаружение цели, доставка цели в общину живой, платят как обычно хорошо, плюс за срочность. Ну а Череп даже дослушивать не стал — командир он что надо, послал их главного на... В-общем, послал его самого на разведку и продолжил ковыряться универсальным болтокрутом в своём протезе. Череп, конечно, был прав: до вечера времени мало, выходить на ночь глядя в дальний рейд — задачка рисковая, тем более выходить вот так, без плана и подготовки.

Вот только не все в команде придерживались такого же мнения и были согласны с Черепом. Всё, что касается рейдов, их планирования и прочего, он, конечно, голова. Но бойцы — не рабы, и никаких проблем с тем, чтобы действовать отдельно и уж тем паче брать заказы, внутри группы не было.

В этот раз вызвались пятеро. Правда, пятого, а именно Пирата, в конечном итоге оставили. Он уже успел заложить за воротник больше положенного, а его личный ИскИн безжалостно спалил хозяина, вывалив информацию о превышающем норму алкогольном опьянении, прямо через групповую синхронизацию в общий чат.

В конце концов, из общины вышли четверо: Крыс, Седой, Караганда и Сойка. И именно они сейчас месили ботинками грязь, до поры не укрывая лица защитными масками.

— Крыс, дрона не пора запускать? — спрашивал Седой, крепкий и жилистый дядька в старом, но уже неоднократно модифицированном костюме химзащиты, вышагивающий сразу за разведчиком группы.

— У моста пустим — дистанция ещё не та, как бы не просрать аппарат. У Татошки истерика случится, если вот так просто прошляпим одну из его игрушек. Сам видел, как он над ними трясётся, едва уговорили дать на время.

— Он швязист и технарь, его профешшия обязывает любить швой инштрумент. Я вот тоже швой люблю... ёк-макарёк! — Караганда, уже очень пожилой мужик даже по меркам современного мира, вдруг встал, как вкопанный. — Это што же делаетшща?!

Седой заржал в голос, Крыс ограничился улыбкой и отвернулся, старательно оглядывая окрестности, чтобы не обижать старика. Одна Сойка, единственная девушка в группе, пришла на помощь Караганде.

— Стой, дядь Коль, не лезь сам руками! Тебе же не видно ничего!

У Караганды снова забарахлил речевой аппарат, старый, давно выработавший свой ресурс протез, установленный ещё до первого импульса в одной из кибер клиник города. Девушка подошла ближе, заставила старика снять маску и открыть рот.

— Сейчас поправим, не дёргайся. А вы не ржите, балбесы! Лучше шеей почаще крутите и с мух глаз не спускайте!

Седой перенёс своё внимание на штурмовые дроны разведки, но лыбиться не перестал.

— Нет тут никого опасного, да и вояки вон в тридцати метрах от нас уже точку свою старую оборудуют, прямо на тебя пялятся кстати. Что случись, жахнут в поддержку.

— Они на меня пялятся, вы с Крысом лыбу давите — так и до беды недалеко.

Укол попал точно в цель, Седой перестал веселиться, нахмурился, ничего не ответил. Крыс тоже подобрался, вцепился взглядом в окрестности, уже не просто, чтобы не подавать вида о своей улыбке, а для того, чтобы выполнять то, что он и должен делать во время ходки. Наблюдать.

— Дядь Коль, под крышкой влага, герметичность нарушена. Я её на место сейчас прилеплю, но проблему в поле не исправить, придётся терпеть до нашего возвращения, — Сойка вовсю ковырялась отобранными у старого старателя инструментами в его челюсти, словно прирождённый механик-стоматолог. Наконец закончив, она вернула Караганде тонкие, похожие на отмычки инструменты и поспешила в хвост колонны, на своё место.

— Шпашибо, нишего штрашного! Перетеплю.

Караганду в группе Черепа любили, несмотря на то, что его время от времени барахлящий речевой аппарат вызывал тонну шуточек и подстёбок. Старик был надёжен, как и его самопальная крупнокалиберная винтовка, прозванная им Матильдой. Именно Караганде был обязан жизнью лидер группы Череп. Старик в своё время не бросил и вытащил искалеченного парня из адской передряги. Хотя к тому моменту Черепанов напоминал лишь огрызок человека, по непонятной причине не желающий испускать последний вздох.

Старый вообще был личностью колоритной. Не технарь, но руки, что называется, золотые, ему бы интеллект прокачать да в оружейники податься. Но дядя Коля (в группе его величала по имени только Сойка) не признавал все эти современные ноу-хау и терпеть не мог высокотехнологичные, требующие синхронизации с ИскИном инструменты. Про таких ещё говорят, что из дерьма и палок что угодно соберут. Вот и его экипировка-оружие были как раз под стать. Взять хотя бы ту же Матильду...

Метровый ствол, калибр — двадцатка. Однозарядная хреновина, с которой дядь Коля без всяких приспособлений, с одной только мушки бил точно в мишень с шести сотен метров. Для народа, привыкшего во всём полагаться на связь с ИскИном и использующего для таких целей всевозможные настройки, файлы, навыки, подобный чистый результат был чем-то запредельным.

После импульса у старика почти не осталось выбора. Окружающий мир не сильно способствовал выживанию, тем более выживанию людей преклонного возраста. Но крепкий характер, житейский опыт и способность мыслить так же остро, как в молодости, позволяли ему вполне органично влиться в группу старателей. Ну а инъекции, вложенные в силу, иммунитет и ловкость, подарили его продолжающему стареть телу ещё немного времени.

Насколько своим возрастом выделялся Караганда, настолько же в этом вопросе от него отличалась Сойка. Молодая, едва девятнадцать стукнуло, почти ребёнок, но «ребёнок» не по детски серьёзный и развитый. Она увидела достаточно во время и после первого импульса, чтобы в своём сознании стать опытней на десятки лет. Хотя с виду осталась всё такой же, местами хрупкой, подвижной девушкой. Ох, сколько же парней околачивалось вокруг неё в Башне, привлечённые точёной фигуркой, и милыми конопушками на девичьих щеках...

Сойка была экипирована в костюм имперского лётчика, вернее в ту его часть, которая являлась комбинезоном. Будь на ней лишь он один, её наряд можно было бы назвать вызывающе сексуальным, ведь он облегал тело, будто вторая кожа. Но выбор девушки пал на него вовсе не из-за его внешнего вида, а из-за отличных терморегулирующих качеств и общего удобства. Поверх него на её корпусе была крепко закреплена и подогнана обычная пехотная разгрузка на четыре магазина. Следующим слоем, расстегнутая нараспашку, плотно сидела на плечах крепкая кожаная куртка. Из оружия модифицированный АС-У, легкий и удобный автомат. Хороший выбор для крепких, но лишённых объёмной мышечной массы рук девушки. Стандартные подсумки опоясывали талию Сойки, выпирая буграми повыше бёдер. Ну и, конечно же, целый ворох детекторов поверх одежды на предплечьях, обязательный атрибут любого старателя Башни.

Беззлобно и тихо матерясь, группа Черепанова миновала большую часть уже зачищенных Пламенными кулаками территорий. Вода на улицах практически целиком ушла в низинный город, но это не отменяло ужасную грязищу под ногами и опасность провалиться в какую-нибудь щель, прикрытую вязкой жижей.

Так, кстати, и вышло. Не повезло Седому. Вроде и шёл старатель вторым, след в след за Крысом, и опыта у него хватало, но выпирающий из грязи камень, по которому легко и непринуждённо проскочил лёгкий разведчик, стал целой проблемой для всей группы после того как на него наступил Седой.

ЧвАК!!! И Седой ушёл под землю на всю длину правой ноги. Хорошо хоть созданная стихией ловушка была недостаточно широка, чтобы утянуть в себя человека целиком.

Караганда и Крыс потратили почти семь минут, чтобы вытащить товарища обратно, учуханились с ног до головы, но со своей задачей справились. Сойка всё это время глаз не спускала с мониторов интерфейса, внимательно наблюдая за картинкой, которую передавали дроны разведчики ближнего радиуса действия (мухи).

— Туман густеет, скоро блокиратор помех перестанет справляться, — девушка не обращалась к кому-то конкретному, просто констатировала факт. — Сверим показатели АС*?

*АС — агрессивная среда.

— Да, пора, мы уже у границы зелёной зоны, — Крыс глянул на свои детекторы. — В пределах нормы.

— Седой, норма.

— Караганда, норма.

— У меня тоже. Но туман мне всё равно не нравится. Наденем? — Сойка хлопнула рукой по притороченной к поясу защитной маске.

— Да, лишним не будет, — Крыс выступал негласным лидером на время этого рейда, и любое решение принималось в первую очередь именно им. — Группа, газы.

После того как очередь выполнять команду достигла Сойки, и она нацепила на лицо фильтрационную маску, прикрыв при этом голову капюшоном, группа продолжила движение.

— Ещё сотня метров и прикрывать тылы будет некому, — Крыс пометил на карте последнюю группу бойцов Кардинала, оборудовавшую свой старый блокпост через два квартала правее от старателей. — Внимание, ребята, пора осторожничать — зелёная зона заканчивается. Группа, в квадрат!

Повинуясь команде, народ перестроился. Теперь работали парами: впереди Седой и Крыс, в тылу Сойка и Караганда, оттого и название построения — квадрат. Шли быстро, ощетинились оружием, контролируя каждый свой сектор, не забывали держать под постоянным приглядом мухи.

Путь группы пролегал к вокзалу. Все знали, что со стороны Зареченского района все дыры-углубления зальёт вода, сказывался прошлогодний опыт, и пересечь так просто рельсы не выйдет. Единственный ближайший вариант перехода — вокзал, а самый популярный — мост. Хотя перескочить на другую сторону можно было и по «рыжей гусенице», так называли сошедший с рельс поезд, чьи вагоны были разбросаны немного севернее моста вблизи от вокзального здания.

Чем дальше старатели уходили от Башни, тем тише становилось вокруг, ещё и этот туман... Скрадывал звуки, делал всё каким-то нереальным, менял форму предметов, скрывал подробности, оставляя лишь неясные силуэты.

Когда впередиидущая двойка вышла к мосту, Крыс раздражённо цокнул языком и скомандовал:

— Стоп, отряд.

А Седой, идущий с ним в паре, не удержался и выругался:

— Вояки — мудаки! Разве не могли предупредить?

Подошедшие следом Сойка и Караганда тоже увидели, в чём причина раздражения товарищей. Мост был разрушен: центральный сегмент рухнул в воду, да так и торчал теперь из неё, целясь острым бетонным краем в небо.

— Ты прав, Седой, могли. От Башни прекрасно видно мост, над зелёной зоной кружило немало их дронов — не знать об обрушении они не могли.

Голос Сойки звучал через связь разборчиво, но солидно прибавилось помех. Пока что они не мешали, потрескивали между слов, всё лучше, чем разговаривать совсем без связи.

— Крышшш, твоё решение? — прошамкал заглючившим речевым аппаратом Караганда.

— Стоим пока. Сойка, раскладывай Татошкину игрушку, будем запускать. Прочешем местность от вокзала до помеченной высотки дворца спорта. Мы не знаем, кто этот заказанный безопасниками человек и один ли он. Вполне может быть, что двигается в Башню, может, кто-то из Агрокомплекса, может, с Завода кто выжил, чёрт его знает.

— А если чешет в другую сторону, противоположную нам? — Седой махнул в сторону центра Приморьева.

— Ну так и пусть чешет. Они нам так и так заплатят, сам знаешь. Другое дело, если приведём цель к Башне — будут бонусы.

— Бонушшы — хорошо, но жишнь дороже...

Крыс кивнул.

— Это ты, старый, прав. Сильно из шкуры вон лезть не будем. Проверим всё честно, как оговорено. Примем цель, если удастся обложить, и притащим в Башню. А может, вообще всё гладко получится и он сам на контакт пойдёт.

— Так, может, здесь и останемся? Будем транслировать через ППК сообщение, ну и частоты связи постоянно мониторить. Если идёт в Башню — мимо не пройдёт, или сообщение получит, или связь поймаем, благо пока что она работает, тьфу-тьфу-тьфу, — Сойка уже сбросила со спины рюкзак и вынула из него разобранный дрон, выпрошенный на время ходки у Татошки. Повесила автомат за спину и, спрятавшись за силуэтом торчащей из земли бетонной плиты, стала собирать аппарат.

— Не стоит сейчас планировать всё наперёд. Посмотрим, что нам расскажет «стрекоза*», а уже там решать будем.

*Стрекоза — самодельный беспилотный летательный аппарат, использующийся для разведки на дальних дистанциях.

Так и сделали. Рассредоточились вокруг Сойки треугольником, дождались, когда она соберёт стрекозу, подключили беспилотник к групповому интерфейсу и запустили в небо.

Если бы кто-то глянул обычным зрением на пятачок зажатой руинами дороги, ведущей к огрызку моста, он бы не заметил ни единого человека. Все бойцы группы Черепанова старательно попрятались, прекрасно понимая, что, несмотря на близость Башни, можно попасть в неслабый переплёт даже здесь, совсем недалеко за границей зелёной зоны.

Дрон бесшумно поднялся, а затем, резко набрав высоту, пробил туман над мостом и исчез в его белёсой мути. Управление взяла на себя Сойка, единственная, кому хватало интеллекта для полной синхронизации с такой аппаратурой. Но саму картинку, которую транслировал беспилотник видели все без исключения, хотя и не особо всматривались, у каждого был свой сектор и своя муха, контроль над которыми в данную минуту был важнее. Лишь Крыс, ненадолго отвлекшись, прокомментировал действия Сойки.

— Подними повыше и забери правее. Смотри от самого вокзала, иначе можем пропустить.

Сойка не ответила, лишь полностью погрузившись в дело, прикусила губу, но разведчика услышала, откорректировала полёт беспилотника прямо на ходу.

— Странный туман... Слишком тёплый, сильно забивает тепловизор. Не должен таким быть, — девушка раздражённо передёрнула плечами, будто от озноба.

— Вижу, но показатели детекторов в норме, — Крыс глянул на опоясывающие его правое предплечье браслеты-детекторы. — Критически опасных примесей в этом тумане нет.

— Мы будто над котлом, который вот-вот закипит, — сказавшим последнюю фразу был Караганда, который сам удивился тому, что его импланты отвечающие за речь в кои-то веки не заглючили, дико коверкая фразу.

— Не нагнетай жути, старый, и так не по себе, — Седой завозился, поправил мешок, на который был уложен ствол его оружия, и продолжил пялиться на соседние руины, уже почти целиком скрытые за пеленой тумана.

— Есть! Нашла!

— Где? — Крыс подобрался. — Верни картинку на место.

— Это не я...

— В смысле, не ты?!

— Я не убирала трансляцию из общего интерфейса... Похоже, беспилотник всё... Отлетался.

— Зашибись, — разведчик мрачно рассмеялся. — Татошка с меня шкуру живьём сдерёт. Можешь показать последние мгновения через слепок памяти? И успела ли аппаратура зафиксировать причину рассинхронизации?

— Нет, ничего такого. Просто раз и всё, отрубился. Я только-только вокзал прошла и дальше к мосту его увела. Успела засечь нашу цель, смотри, тепловизор чётко выхватил человеческую фигуру, — Сойка продемонстрировала картинку, воссозданную из её собственной памяти ИскИном.

— Да, вижу. Совсем недалеко, если по прямой... Двигается к вокзалу: или целенаправленно к вагонам идёт, а может, просто не знает, как перебраться и ищет переправу.

— Пойдём навстречу? — Седому не терпелось подняться с холодной земли.

— Зачем? Фактически, цель мы обнаружили, а ловить его на той стороне себе дороже. Нас мало и как-то мне совсем не улыбается подставляться под пулю, если товарищ окажется агрессивным. Сдвинемся к «ржавому», затаимся с этой стороны и примем в конце переправы, — Крыс похлопал себя по висящему в кобуре парализатору.

— Ага, если он вообще собирается двигать к Башне, — слова Сойки были полны сомнения.

— А куда ему ещё идти-то? С Агрокомплексом нет связи, это всем известно. Завод уничтожен. Он либо как посланник чешет к Башне, либо как единственный выживший. Короче, народ, слушай мою команду. Срываемся на вот эту метку, — Крыс нарисовал точку на карте напротив известной переправы. — Становимся в засаду, делаем «карман», ждём, запускаем в «карман» цель, затем базарим. Не захочет разговоры разговаривать — мягко принимаем и тащим парализованного. Всем всё ясно?

Разведчику ответил жиденький хор голосов, и группа снова пришла в движение. Через тридцать минут они уже были у намеченной точки. Прямо напротив группы — вокзал. Если бы не туман превратившийся местами в сплошную непроницаемую преграду, они бы легко смогли рассмотреть резные колонны и перрон, побитый пятнами мха и других растений.

Вся территория от домов на этой стороне и до самого вокзального здания превратилась в болото. Разлилась вода, частью впиталась в землю, частью осталась стоять неподвижно. При желании можно было сунуться вброд. Но перебираться пришлось бы по колено, а то и по пояс в воде и жиже, и дураков так рисковать, естественно, не нашлось. Да и не требовала ситуация чего-то подобного.

Как и было обговорено заранее, группа решила работать из «кармана» или, как ещё называли такой метод — подкова. В обычных армейских подразделениях такой засадный метод обычно не использовали, уж больно высока вероятность побить своих же на противоположной стороне засады. Но если в группе всего четыре человека, да ещё и в городских условиях... Лучше не придумаешь. Тем более что условный противник, он же цель, должен прийти с открытой стороны, а там особо не спрячешься, не рискуя при этом быть сожранным какой-нибудь тварюшкой в воде. Да и быстро слинять, не подставляясь под пули, у неизвестного тоже не выйдет. Дело осложнял туман, но у каждого в группе был лёгкий комплекс, включающий в себя тепловизор и просеиватель визуальных помех. Слабенький, правда, в даль бьёт плохо, но для возможной схватки среди руин — самое то.

Старатели попарно обошли и разведали два ближайших дома. В одном нашли старые следы какого-то то ли мута, то ли изменённого, во втором застрявшую в перекрытиях тяжёлую авиационную бомбу, которая за всё время, прошедшее после войны, так и не сдетонировала.

Затем стали прятаться. Нужды выглядывать и обнаруживать себя, не было. Поэтому забивались в самую глубь руин, чтобы не при каких условиях пришедший с той стороны не смог понять, что его ожидает засада, даже в том случае, если его техническое оснащение на высоте. Через «мухи» исправно следили за переправой, связь работала. Пока что всё складывалось как нельзя лучше, если не обращать внимания на время. А его-то как раз и не было: час, может, полтора, и на Приморьев стремительно опустится ночная тьма.

Всё пошло наперекосяк спустя минут двадцать ожидания. Не заметить изменения было невозможно, вокруг резко, будто по мановению волшебной палочки, посветлело. Заискрил, замерцал тысячей искорок туман, а затем по земле ударил тяжёлый хлопок, словно невидимый великан в свои гигантские ладони. Мухи вырубились моментально, оглушённые старатели попадали наземь, матерясь и постанывая, завозились на своих позициях. Их рации молчали, мёртвая тишина сковала пространство, а воздух стал вязким словно кисель.

Первым закричал Седой, протяжно, надрывно, будто обречённый волк, угодивший в западню. Его лёжка была самой ближней к вокзалу, и он первым попал под удар неведомой угрозы. Крик напарника Крыса оборвался так же резко, как и начался, не продлившись и пяти секунд, и всем, кто слышал этот крик, сразу стало ясно: нет больше Седого. А его индикатор в составе группы выдал скупое — Объект Седой вне зоны доступа. Статус: гибель...

Со стороны Караганды сухо гавкнула Матильда, стали доноситься неразборчивые шепелявые крики. Очухавшийся раньше Сойки Крыс рванул на улицу, и почти сразу округу огласили скупые автоматные очереди его оружия.

Что происходит? С кем они сражаются? Кто убил Седого? Десятки вопросов роились в голове приходящей в себя девушки, её ноги дрожали, голова кружилась, а на языке почему-то чувствовался стойкий привкус гнили.

Где-то рядом, не прекращая, работал автомат Крыса, хлопки его глушителя отдавались болью в голове единственной женщины в группе Черепанова. Чем накрыло? Каким-то технологичным оружием? И почему так дрожат руки? Сойка стянула с себя маску — дышать в ней было невозможно, лёгким не хватало кислорода. Только сейчас, опираясь одной рукой о стену, а в другой держа маску, она поняла, что из её носа хлещет кровь. Вот почему было так тяжело дышать, кровь, это она испачкала подбородок и рот, натекла с внутренней стороны в фильтр, делая невозможным нормальный вдох.

Снаружи раздался новый крик... В этот раз кричал Караганда. Кричал от боли, кричал, погибая страшной смертью.

— Да что же это, господи?! Что же?!

Укол стимулятора в ногу прямо через ткань лётного комбинезона прояснил сознание, позволил Сойке ясно мыслить и удерживать оружие.

— Объект Караганда вне зоны доступа. Статус: гибель...

Девушка зарычала. Волна злости поднялась в груди горячим комом и перехватила дыхание. Она злилась на себя, злилась за то, что уже двое из её группы погибли, а она только-только смогла взять себя в руки. Слабачка! Дура!

— Ну, суки, я иду! — последние слова она выкрикнула, не держа больше свою злость в себе. Та требовала выхода, оборачивалась мрачной решимостью и пламенем ярости. Но головы всё же не теряла, несмотря на ярость, продолжая оставаться старателем.

Снаружи хлопнула плазменная граната, ярким всполохом прорезала вечерний сумрак вспышка. Это Крыс продолжал бороться за свою жизнь. Через окна и проломы в стенах на Сойку дохнуло жаром.

Её засадная лёжка выходила окнами на вокзал под небольшим углом, второй этаж, отличная позиция. Если бы не Крыс, воюющий где-то ниже, на самой улице, можно было бы остаться здесь и поддержать его огнём. Но то, что она увидела, подскочив к окну, заставило и её на секунду оторопеть. Их врагом был туман, вернее нечто, что маскировалось под белёсую взвесь. От такого не скроешься за стенами, не отобьешься, забившись в угол. Увиденное просто не укладывалось в голове и ставило под сомнение саму возможность победы...

Глава 5. Дыхание чужого мира

Вокзал встретил меня огромным куполообразным зданием, чья крыша-полусфера была проломлена и смотрела в небо ржавыми рёбрами несущей конструкции. Здесь было тихо, замерли в неподвижности резные колонны, мрачными глыбами полускрытые в жиже просвечивали сквозь туман разбитые и покорёженные вагоны скоростного поезда. Лениво трепыхался на ветру флаг империи, грязный, распущенный на отдельные нити по краю и истерзанный прожжёнными дырами.

Уровень воды ближе к вокзалу резко упал, та разлилась вширь, превращая местность в своеобразное болото. Пришлось завернуть немного в сторону, чтобы подробней рассмотреть перроны и этот участок железного пути.

Я зашёл в вокзал. Поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, попутно дивясь тому, как быстро вьющиеся растения заполонили всё пространство внутри помещений. Повинуясь приближению холодов, они сбрасывали листья, и это оранжевое крошево хрустело и распадалось под подошвами моих ботинок.

Сверху видно было значительно лучше. Несмотря на грязь и воду, сами перроны остались островками безопасности, жижа не смогла их затопить, остановившись где-то сантиметров на двадцать ниже бетонного края.

Противоположную сторону, ту, куда мне нужно было перебраться, не было видно из-за тумана. Поэтому я не мог точно понять, смогу ли здесь преодолеть это природное препятствие или нужно уходить севернее, туда, где не будет риска утопнуть в жиже или быть сожранным какой-нибудь дрянью, выскочившей из воды.

Решил рискнуть, и попробовать отыскать переход именно здесь. Ноги уже начинали гудеть, сказывалась усталость от долгого пути, да и общее состояние было унылым. Хотя чему удивляться? Сегодня я использовал «бей или беги», а эта способность воспринимается организмом как стресс и солидно его перегружает.

Что-то нечисто было с этим туманом, я заметил странности ещё снаружи. Туман двигался, медленно плыл над землёй, вроде как под лёгким напором ветра, но грязный флаг империи продолжающий висеть снаружи вытягивался в другую сторону. Что-то тут было неладно...

Боялся ли я этой странности? Скорее нет, чем да. Наблюдал, всматривался своим изменившимся зрением в белёсую муть, глубоко вдыхал потеплевший и влажный воздух, дабы приметить то, что ускользает от зрения и, конечно же, слушал, очень внимательно слушал округу, чтобы понять, чем мне грозит эта замеченная немногим ранее странность.

Я просидел на втором этаже вокзала почти двадцать минут, изредка перетекая в другое положение, чтобы не дать мышцам задеревенеть. Интуиция не давала продолжить путь, держала на месте, заставляла тянуть с переходом и не пытаться перебраться на другую сторону. И, как оказалось, не зря...

Первые всполохи, мелькнувшие на периферии зрения, вырвали меня из этого состояния сконцентрированной сосредоточенности. Голубоватые, мерцающие яркими вспышками искры за несколько секунд подобно раздуваемым языкам пламени разбежались по покрывалу тумана. И когда их сияние заполонило округу, пришли они.

Пространство передо мной треснуло многометровым рубцом, что-то невидимое толкнуло в грудь, повалило на спину. Следом пришёл хлопок, из-за него заложило уши, и хлынула носом кровь.

Не знаю, почему я не испугался. Может быть, просто не успел? Остался молчаливым наблюдателем, в то время как прямо на моих глазах на улице пространство рваными краями расходилось в стороны, словно потревоженная рана. Туман буквально всосало внутрь этого провала, я успел увидеть красное небо на той стороне и огромный чёрный шпиль смотрящий ввысь. Шпиль, который вряд ли когда-либо существовал на нашей планете, уж слишком чужеродной была его архитектура, похожая на антрацитово чёрные переплетения застывшей смолы.

Всё закончилось так же быстро, как и началось. Считанные секунды, и рваная «рана» схлопнулась, но перед этим, словно непереваренная пища, поглощённый проломом туман, хлынул обратно. Выплеснулся низко к земле, моментально поднялся выше, а затем, уплотнившись, отдельными кусками рванулся в стороны, напоминая при этом стаю волков оказавшихся на поле, окружённом добычей.

Я сразу же понял, что встреча с теми, кто укрылся в тумане, не предвещает ничего хорошего. Провел рукой по лицу, смахнул на пол кровь. Не скрыться — по запаху настигнут. Смотреть дальше не стал, где-то на первом этаже уже хрустели листья под ногами (или лапами?) незваных гостей.

Лёг на пол, совместил мушку с лестницей. Идите, твари, деваться мне всё равно некуда. Первая пуля — обычная болванка, встретит самого прыткого, вторую ляпну в потолок над лестницей, быть может, брызги плазмы замедлят напор моих противников и собьют с них спесь. Главное, чтобы выстрелы вообще возымели хоть какое-то действие. Потому что я даже приблизительно не представлял, с чем столкнулся.

Несмотря на мои планы и виденье ситуации, у судьбы был собственный взгляд на происходящее. Где-то за спиной взвыл человек: закричал и практически сразу умолк. Раздался выстрел, второй, третий. Затем — очередь, новый крик, хлопок плазменной гранаты и красный отблеск пламени в тумане.

Реакция тварей была предсказуемой: они бросились на звуки боя всем скопом, перестали рыскать по округе. Затихли звуки с первого этажа вокзала — «гости» ушли, рванули туда, где, по их мнению, была добыча.

Рывком поднявшись, я снова взглянул в мутную хмарь за пределами зданий. Зрение, изменённое мутагеном, играючи выхватывало движение внутри тумана. Сколько же этих тварей здесь? Два десятка? Три?

Бой с той стороны нарастал. Неужели общинники вновь захватили поверхность вокруг Башни? Или воюет какой-то второстепенный отряд, скажем, разведчиков?

В любом случае у меня нет выбора, нужно двигаться следом за туманной стаей. Чем дальше они уходили, тем тоньше и прозрачней становилась хмарь вокруг. И по траектории движения большинства особей я видел, как именно они пересекли пространство в попытке добраться до той стороны. Они показали мне переход...

Они не лезли в жижу, значит, не призраки, вроде встреченной мной ранее мистической херни, которая не могла пересечь ручей. Обходили опасные места, забирались на поваленные вагоны и уже по ним неслись дальше. Значит, есть лапы, есть уязвимое тело, значит, смертны. Осталось лишь выяснить, насколько смертны. Трудно анализировать ситуацию, когда не видишь даже силуэта противника, а лишь его движение и выпуклые уплотнения тумана. Но даже такому положению вещей я был рад, вряд ли моё старое зрение вообще бы выхватило хоть толику информации из этих хаотичных рывков белёсой мути.

Проскакивала мысль уйти, постараться обогнуть опасное место пока есть шанс. Но я отбросил её сразу же, как только она возникла — Дед в своё время не ушёл, не бросил. Вернулся к попавшей в засаду группе, уберёг меня от смерти. Значит, и я не уйду.

Отбросив сомнения, ринулся вниз. Перемахнул через уцелевший бортик балкона, приземлился на груду мусора и скатился дальше, к первому перрону. Поморщился от боли в отбитых ступнях, ругнулся на свою забывчивость, ведь компенсаторы на берцах давно сдохли — следовало спускаться мягче. Побежал вперёд, туда, где трещал хлопками глушителей и горящей плазмы бой. Где кричала неизвестная девушка, чьи крики были полны незамутнённой ярости.

Поймал себя на том, что улыбаюсь. Какой мужчина, проживающий свою жизнь в мирное время, не мечтает о том, чтоб вот так? Чтобы ветер в лицо, впереди бой, и никаких сомнений. Чтобы крики и шанс доказать, что всё не зря. Доказать, что жизнь дана не затем, чтобы изо дня в день влачить монотонное существование, не затем, чтобы вставать с утра изо дня в день и выполнять однообразные действия: учёба, работа, семья, бестолковые виртуальные игрища, повседневные заботы. Всего этого здесь нет, где-то позади, осталась та серая, обыденная грань. А здесь и сейчас: только ветер, влажная взвесь тумана, вспышки энергетических пуль, пронзающих пространство со стороны схватки и шанс... Шанс доказать, что всё не зря.

На бегу взлетел на стенку почти заваленного на бок вагона, прыгнул вперёд, едва не свалившись в жижу, и побежал по крыше следующего. Похоже, во время четырёхдневной войны тут произошло крушение, а может, состав уже стоял здесь, и его разметало взрывами или ещё чем, уже не понять. Некоторые вагоны торчали днищем к небу, иные завалены на бок или вообще смяты в мешанину металла. Всё проржавело, но оставалось достаточно крепким, чтобы не разваливаться у меня под ногами.

Где-то на середине пути я будто пересёк невидимую черту. На сознание обрушились чуждые мысли... Даже, скорее, не мысли, а чувства. Азарт, удивление и любопытство, жажда, желание выполнить волю хозяина, едва ощутимые нотки тоски. Всё это было чужим, чем-то, что принадлежало не мне, а тем существам, что проникли в наш мир сквозь пролом.

Новые хлопки глушителя, люди где-то совсем рядом продолжали сражаться. Боль, обида, злость и желание выпить обидчика... Давление на разум усиливалось, туман вокруг сгустился, вспучился прямо по ходу движения и подался в мою сторону.

Я сделал свой первый выстрел, целиком полагаясь на улучшенное зрение. Рявкнул ТШК Молот в моих руках, пуля утонула без следа в окружающем мареве, а на голову обрушился новый град ощущений. Колючая вспышка боли в груди, невозможность вдохнуть, тьма и холод вокруг, обида... Там, в тумане, я кого-то убил, это его мысли ярче прочих обрушились на мой разум.

Где-то дальше закричал человек. Я спрыгнул с вагона, боясь, что делаю это рано и сейчас уйду по пояс в жижу. Но нет, под ногами грязь, но уже не то болото, что поселилось промеж перронов. Что-то рванулось ко мне справа. Я выстрелил на движение дважды, но попал первым же выстрелом и впервые увидел своего врага.

Вспышка плазмы высветила худощавый, даже тонкий силуэт. Пламя объяло фигуру моментально, заставило её крутануться на месте и опасть на землю. Прямоходящее существо, передвигается, как и мы — на двух конечностях, руки длинные, длиннее, чем у нас и кажется пальцев больше. Череп вытянутый, изогнутый к спине, и, похоже, само существо как-то связано с туманом. Целый его клок, сконцентрированный вокруг туманного охотника, просто исчез, растворился, сделав это направление не таким непроницаемым, как все прочие.

Дальше бой превратился в адский набор слайдов. Очень уж резким было моё появление посреди схватки, а реакция у противостоящих существ оказалась, что называется, на уровне.

Выстрел, выстрел, выстрел. Туман хранил безмолвие, не рыка, ни воя, вообще никаких звуков, кроме тех, которые издавали втянутые в бой люди и их оружие. Тактический карабин озарял пространство вспышками, вокруг сам собой возник хоровод желающих добраться до меня существ. Они и в самом деле были похожи на волков, не внешностью, но поведением.

В какой-то момент проскочила мысль, что всё, отбегался, сейчас сожрут. Сгустки тумана придвинулись так близко, что даже мои глаза мутанта ничем не могли мне помочь. Всё, что оставалось, так это тупо ломиться вперёд и вбок, к замеченной ранее стене, чтобы обезопасить себя хотя бы с той стороны.

Ликование, радость, добыча!!! Чужие эмоции, проникающие в разум, выдали противника с головой. Я убил его почти в упор, заставил кувыркнуться назад под ударом тяжёлой пули. Во второго не попал, но вспышка и пламя плазменного заряда, ударившего чуть дальше в землю, заставило его испугаться, отпрянуть, прекратить атаку и уйти в сторону.

Я всё-таки добрался до стены и сражающихся людей. Чуть не угодил в тлеющую раскалёнными углями землю, по всей видимости, эпицентр взрыва плазменной гранаты. В последний момент ноги подвели, стали ватными, неуклюжими. Заплетаясь в них, я едва не свалился на лежащего у стены человека.

Совсем рядом, присев за кусками бетона и камней у стены, скупыми очередями работала девушка. Видимо, та самая, чьи крики я слышал. Моё появление она восприняла как нечто само собой разумеющееся, по крайней мере, удивления на её лице я не увидел. Губы сжаты в тонкую полоску, скулы напряжены, выражение лица сосредоточенное, мрачное. Весь подбородок в крови. Красивая.

На меня она бросила один лишь взгляд и сразу отработала одиночными тройку, куда-то поверх моей головы. Я упал на колени, никак не мог понять, почему ноги так плохо слушаются. Опустил взгляд...

БА! Да меня всё же достали! Разгрузка порвана, все клапаны под магазины в труху, кровища, но саму рану не разглядеть и боли нет. Только холод странный ползёт по телу и ползёт почему-то вниз, к ногам.

Твари больше не лезли нахрапом — мы, люди, заставили себя уважать. А может, им был неприятен жар от тлеющей плазмы и раскалённых обломков, что алели совсем рядом с нами, кто знает.

Я заставил себя встать, попятился спиной вперёд прочь от пелены тумана. Выстрелил дважды, услышал сухой щелчок, говорящий о том, что патронов в магазине не осталось, и прохрипел:

— Пустой!

— Возьми оружие Крыса!

Мой поглощённый схваткой мозг не сразу понял, что Крыс — это тот парень, что лежит пластом без сознания между нами. Затупил, затормозил и моментально за это поплатился. Слабый! Ранен! Не может обжигать! Времени, чтобы уйти от удара прыгнувшей твари не хватило — реакция подвела. Ударил на встречу прикладом, но кажущееся таким хрупким существо оказалось твёрдым и крепким, будто целиком вырубленным из камня.

Мир крутнулся и мой затылок встретился с землёй до искр в глазах. Обжигающий холод вцепился в плечи, заглянул ко мне в лицо молочно-белой безносой и безглазой харей. Впервые я увидел нечто с той стороны так близко. Оно навалилось сверху, укутало нас обоих белёсой хмарью, словно коконом, скрыв от посторонних глаз. Было в его облике что-то иррационально красивое. Никаких опухолей и лишаёв как на мутах, никаких уродливых угловатых пропорций, которыми так часто выделялись изменённые.

Гладкая, молочно белая, будто выточенная из слоновой кости кожа, ледяная... Лицо... да нет там этого лица, ни носа, ни дырок для дыхания, ни даже глаз или надбровных дуг. Только маленькая дырочка рта в самом низу вытянутого конусом черепа, будто специально созданная для того, чтобы сосать коктейль из трубочки.

Вот только «коктейлем» было моё тепло. Оно так и подумало:

ЕГО ТЕПЛО — МОЁ!!!

Я частично ослеп и ослаб практически моментально — секунда, и туманный охотник уже поплыл куда-то в сторону, а я начал проваливаться во тьму обморока. Он не рвал меня лапами, не грыз и не бил, но, тем не менее, убивал. Я не знаю, как он это делал, да и не важно это было. Пытался отодвинуть его от себя непослушными руками, пытался выбраться из-под его тела... Но куда там.

Уже окончательно ускользая из реальности, упёрся рукой, на кисти которой был закреплён переносной гамма-ионизатор, и активировал его. Желая если не убить своего врага, так хоть подгадить ему напоследок, всадив в его рожу иглу для сбора и анализа подходящего мутагена...

Глава 6. Дом, милый дом

Центральный сектор Башни, спустя три дня...

В этот раз в зале совещаний было людно. Кроме Матери, Шила и самого Кардинала, на стульях по обе стороны длинного стола расположились командиры полков, офицеры штаба, начальники отдельных научных отделов — вся верхушка власти, в чьих руках были сосредоточены нити управления общиной. Но и на этом список лиц, пришедших сегодня по приглашению Кардинала, не заканчивался. Лидеры крупных отрядов старателей и одиночки, пользующиеся в этой среде определённым уважением, также присутствовали на совещании, чего раньше никогда не случалось.

— Я рад приветствовать всех присутствующих, — хорошо поставленный голос лидера общины, заставил людей сконцентрировать своё внимание на нём и притихнуть. — Сегодня не будет длинных и пафосных речей, которые многие из вас слышали во время моих выступлений на трибуне. Вопросов и задач — много, времени — мало. Поэтому буду краток настолько, насколько это вообще возможно.

Кардинал запустил голографическую панель, встроенную в стол и его поверхность тут же озарилась синеватым светом.

— Я знаю, что многие из присутствующих не в полной мере в курсе текущих событий. О чём-то умолчали мы сами, о чём-то просто не знали до недавнего времени. Теперь же настала пора осветить текущую ситуацию более широко, чтобы добиться от вас максимальной отдачи и понимания происходящих процессов. Передаю слово Елене Викторовне, многие из вас не знакомы с ней лично, но наверняка наслышаны о женщине, чьё системное имя — Мать.

— Благодарю, — глава научного отдела поднялась, скользнула взглядом по лицам собравшихся людей и приступила к работе с интерфейсом галозаписи. — То, что вы сейчас увидите, — угроза нашему существованию номер один. Слепок памяти попал в наши руки три дня назад вместе с ранеными бойцами группы Черепанова, которых отбили у неизвестных существ буквально в шаге от гибели воины четвёртого сводного отряда зачистки. Запись событий велась в Агрокомплексе старателем, чьё системное имя Найденыш. Запись сильно побита помехами и прошла через корректировку. У предоставившего её ИскИна не было выбора, пришлось пропускать слепок памяти через фильтры из-за искажённого мутацией зрения носителя, так что голозапись будет крайне низкого качества. Но она всё равно поможет нам понять суть произошедших событий.

— Случаем, не тот Найд, что с Дедом куда-то пропал пару месяцев назад? — Череп, присутствующий на совещании, подобрался, отчего его керамический плечевой сустав прогудел рассерженной пчелой. — Это из-за него погибли мои ребята?

— Вы правы. Найдёныш был последним напарником Деда. Но вряд ли его можно обвинить в потерях вашей группы. Когда выжившие покинут карантин в закрытом медицинском секторе, вы лично сможете в этом убедиться, опросив их и ознакомившись с их слепками памяти. А пока я попрошу вас не перебивать. Так вот, запись велась Найдом, и он же, судя по всему, единственный человек, который выжил в Агроком...

— Я вам не военный и не ваш подчинённый, — Черепанов ухмыльнулся. Он умел, когда того требовала ситуация, быть достаточно резким человеком, чтобы осаживать облечённых властью людей. Больше не обращая внимания на Мать, он развернулся к Кардиналу и спросил: — Где мои люди? Почему они в закрытом секторе третий день? Мне что, с боем туда прорываться или народ на ноги поднять, чтобы добиться ответов? Мне плевать на угрозы для общины номер один два или три. В данную минуту я хочу знать, что с моими людьми?!

— Не повышай на меня голос, ты зарываешься. — дар убеждения сработал как надо, люди вокруг дрогнули, на секунду их зрение расфокусировалось, но практически сразу пришло в норму. Никто не заметил влияния извне на свой разум. — Ты получишь все интересующие тебя данные ещё до того, как выйдешь из этого кабинета. Но больше не смей разговаривать в подобном тоне ни со мной, ни с моими подчинёнными. Договорились?

У Черепанова изменилось выражение лица, куда-то делась вся решительность и злость. Он уже и сам не мог понять, чего это он? К чему был этот выпад? Сглотнув вязкую слюну в отчего-то пересохшем горле, он выставил ладони перед собой в примирительном жесте и проговорил:

— Я погорячился, за ребят своих волнуюсь, — и уже повернувшись к Матери, промолвил: — Не обращайте на меня внимания. Это всё нервы. Продолжайте.

— Спасибо. Так вот, для полноты картины начнём с самого начала. Перед вами запись из слепка памяти Найда, единственного выжившего в Агрокомплексе. Запись охватывает временной промежуток сразу после массового пробуждения изменённых. Агрокомплексу удалось отбиться от волны выродков, но один всё же сумел проникнуть внутрь. Причём проник в теле мёртвого старателя, известного в Башне под позывным — Дед.

Народ заинтересовался и обратил внимание на разворачивающуюся картинку голограммы. Всё происходящие они видели глазами Найда. Ведь это его ИскИн сразу же передал всю информацию касательно безымянного офицеру сводного отряда зачистки, когда тот, доложив о перестрелке и получив приказ помочь группе Черепанова, прибыл на место и с помощью своих бойцов сумел отбить выживших у туманных тварей. К тому моменту Найдёныш и Крыс находились в бессознательном состоянии, так что сам хозяин ИскИна при всём желании не мог сообщить об угрозе. На ногах осталась лишь Сойка, но и она была серьёзно ранена. Взвод Приморцев сумел отогнать прячущихся в тумане тварей с помощью прикреплённого к ним бойца Пламенных кулаков. Закованный в броню гигант просто рассеял вражескую атаку затяжным выстрелом из плазмера, чья струя в буквальном смысле раскаляла воздух и испаряла туман вместе с прячущимися в нём существами.

Голограмма мигнула и пошли первые кадры... Вот напарники прочёсывают наблюдательный пункт Агрокомплекса на другой стороне реки: оба живы, повсюду следы гибели зареченских патрульных. Затем мерзкая находка в подвале, Найд уходит, напарник остается зачищать. Пожар, бегство, крушение аэромобиля, разговор Найда с зареченским общинником, который рассказывает о смерти Деда и обещает доставить его в Агрокомплекс, чтобы затем похоронить.

Всё время, пока длилась эта нарезка, Мать и прочие, находящиеся в зале совещаний, молчали, внимательно смотрели и слушали запись. Затем запись была остановлена и Елена проговорила:

— Сейчас мы перейдём ко второй части записи. Но перед этим хочу заострить ваше внимание на нескольких фактах. Во-первых, касательно Деда: ещё в подвале его ИИ был отключён и больше не заработал, а в групповом интерфейсе он был помечен как труп, в буквальном смысле. Во-вторых, штатный медицинский сканер зареченского медика, который первым осматривал ещё условно живого старателя, выдал странные показатели. Другими словами, мы уже сейчас можем выделить как минимум два признака, по которым в будущем сможем вовремя определить данную угрозу и не допустить её распространения. Смотрим дальше...

Пробуждение Найда внутри Агрокомплекса посреди ночи, крики умирающих, бегство по системе вентиляции, выход на связь с одним из зареченских общинников, который был инфицирован прямо во время сеанса связи. Встреча в центральном зале с первым «оборотнем», его превращение на глазах у Найда в страшную тварь. Всё это произвело на собравшихся людей неизгладимое впечатление. Даже повидавшие всякой нечисти старатели, присутствующие на заседании, прониклись.

— Меньше суток длилось полное уничтожение зареченской общины неизвестным существом. В наших файлах он проходит под названием Безымянный. Так его окрестил Найд, и так же в своих отчётах его именует ИскИн выжившего старателя. Как вы знаете, каждый из людей, подключённых к Оазису, во время импульса получает пакет данных. Чем выше социальная значимость, тем больше информации в этих файлах. Так вот... Никто из высшего руководства общины не получал никаких сведений об этой угрозе. Вообще никто, даже научный отдел, которому раз в месяц приходит сводка о различных заболеваниях и мутациях флоры и фауны. Это говорит о том, что мы первыми столкнулись с подобным явлением, и наши искины передадут эти знания Оазису.

— Меньше суток... — сидящий по другую сторону стола тучный начальник информационного отдела ослабил воротник и утёр с лица пот. — Как бороться с этим?

После просмотра записи он побледнел и всем своим видом демонстрировал тихий испуг. Что, впрочем, неудивительно для человека, который уже давно не сталкивался с подобной нечистью, и всё своё время проводит в частичной виртуальной реальности, формируя новостную ленту сети и работу различных форумов.

Кардинал подал знак Матери, садиться, а сам обратился к толстяку:

— Вот вы-то в этом нам и поможете. Важно, чтобы каждый житель общины, неважно, какого возраста и пола, и вне зависимости от рода занятий, знал и выполнял новые правила безопасности. Любой человек, чей ИскИн отключён, будет подвержен немедленному уничтожению на месте. Кроме того, все люди, проживающие в общине, должны постоянно находится в группе, чтобы заражение и захват носителя Безымянным не прошли незаметно для нас. Информационные пакеты уже сформированы. После совещания вы получите их на руки, и должны грамотно распространить в сети, не забыв указать, что выполнение новых правил является обязательным. Задача ясна?

— Д-д-а... То есть, так точно! — толстяк вскочил и вытянулся под взглядом Кардинала.

— Это хорошо, что ясно. Садитесь. Все инструкции получите после совещания. Передаю слово начальнику службы безопасности. Шило, прошу... — Кардинал махнул рукой, указывая на голограмму и приглашая своего друга встать.

— Приветствую, товарищи, — Шило улыбнулся самой милой из своих улыбок, и приступил к манипуляциям с голографической записью. Наблюдая за его мимикой и жестами, Череп хмыкнул, многие из присутствующих здесь знали, насколько на самом деле опасен этот «свой в доску» улыбчивый дядечка.

— Волей нашего командира и лидера я представлю вам план, получивший название «Экспансия». От его выполнения в прямом смысле зависит выживание всех людей, собравшихся под Башней. Предстоящие зимние месяцы будут тяжёлыми, но выбора у нас просто нет. Взгляните на карту Приморьева.

На голограмме, заняв всё свободное пространство стола, возникла уменьшенная копия Приморьева. Приблизив завокзальный район, Шило мысленной командой создал три таблицы графиков.

— Перед вами контролируемая нами территория. Взгляните на первую таблицу, это суммарный показатель изъятых за два года ресурсов. Ресурсов, которые пригодны на переработку и использование. А рядом вы можете наблюдать примерную выкладку аналитического отдела о том, сколько ещё ресурсов можно выжать с этой территории в процентном соотношении.

Цифра на графике остатка зависла на 4%. Даже далёкому от аналитики человеку станет ясно, что ресурсы исчерпаны практически до донышка. Пробежавшись взглядом по лицам собравшихся, Шило убрал старые графики и поставил на их место новые, попутно комментируя свои манипуляции:

— А это — показатели смертности и рождаемости в общине. Тут всё ещё хуже. Мы вымираем. Даже если исключить первый год, когда люди умирали, как мухи, от кучи заболеваний, связь с Оазисом не была такой информативной как сейчас, а медицинский и научные секторы только-только наращивали свою силу... Даже при таком раскладе всё хуже некуда. Если мы не выйдем за границы уже имеющихся территорий, не найдём способ увеличить процент натуральной пищи и не получим постоянный приток ресурсов и оборудования, итог будет один — вымирание.

— Значит, мы должны захватывать город... — высказался один из ветеранов, рыжебородый и кряжистый, общеизвестный в среде старателей общины под системным именем — Борода. Он, в отличие от прочих, не сидел — стоял в углу комнаты, опираясь спиной на стену и скрестив руки на груди.

— Да, вы правы, — Шило кивнул. — Поэтому план и называется «Экспансия». Мы должны захватить Приморьев. Чтобы его контролировать у нас просто не хватит людей, но чтобы временно взять под контроль один из районов, зачистить и вытащить всё ценное хватит с лихвой. Кроме того, действуя по очереди, планомерно, мы сможем зачистить все районы. На всё про всё у нас времени — до конца зимы. В эти месяцы активность любых тварей резко падает, что изменённых, что мутов. Тем более что вирус, выпущенный на волю всё тем же Найдом, существенно выкосил популяцию изменённых тварей. Если справимся — снизим поголовье монстров до рекордно низких значений, а сами приобретём так нужные нам ресурсы.

— Значит, специально прикомандированные из Башни специалисты, о которых говорил Кардинал во время выступления на трибуне, это — Дед и Найд? — Черепанов покачал головой. — Жаль старика, я пару раз с ним и Волком пересекался. Теперь обоих мёртвый город к себе забрал.

Черепу не ответили. Шило сел, а на смену ему поднялся Кардинал.

— Собрание окончено, мы не можем надолго отвлекать такую уйму офицеров и начальников отделов. Можете идти по своим рабочим местам. Наборы приказов касательно подготовки к Экспансии, вы получите в течение дня. Надеюсь, никого не нужно предупреждать, что срыв сроков будет приравниваться к саботажу? — уже начинающие вставать со своих мест люди замерли. — Свободны! Все, кроме старателей. Главы службы безопасности и научного отдела, тоже задержитесь.

Дождавшись, когда за последним офицером закроется дверь, Кардинал опустился на своё место, откинулся на спинку кресла и помассировал шею.

— Что по моим людям, Кардинал? Ты обещал ответ, — убеждение уже перестало действовать, и Черепанов волей-неволей снова начинал закипать.

— Обещал, и обещания я свои держу. Елена, что с ребятами в карантинной зоне закрытого сектора?

— Живы. Взяты все возможные анализы, вся тройка под круглосуточным наблюдением. Соберём результаты и выпустим примерно через сутки всех, кроме того, который проходит под позывным Крыс.

— Тройка... — жилы на скулах Черепа заходили ходуном. Старатель прикрыл глаза, весь его вид говорил о еле-еле сдерживаемой злости и горечи. — Один из этой тройки — Найд. Значит, выживших двое... Ещё Крыс. Кто из моих погиб?

— Те, кого ты знаешь под именами Караганда и Седой. Они вели бой. Мы послали отряд на выручку, но они не смогли вытащить всех. Шило покажи ему запись.

— Но ты же сам пометил её грифом секретно!

— И я же даю добро, покажи.

— Как скажешь, — Шило вновь перехватил контроль над голограммой и инициировал показ записи, переданной ему от военных, участвующих в том бою.

Туман, целеуказатели хаотично дергаются, подсвечивая множество подвижных целей, сокрытых внутри него. Там бой, скупо работает автомат, снабжённый глушителем. Белёсая хмарь, словно живая, подаётся ближе к пришедшему на выручку отряду. Обычные солдаты не видят угрозы, у них нет такой техники, которая встроена в экзоскелет Пламенного кулака и его шлем. Воин принимает решение моментально, выкручивает уровень подачи плазмы до максимальных значений и жмёт на скобу, торчащую из бока орудия.

Струя плазмы разрезает туман, шипение, треск, пар. Окутанные пламенем фигуры, падающие на землю и исчезающие за секунды. Раскалённые блямбы на земле, чадящие пламенем и искрами...

Тем, кто прятался в тумане, не понравился такой ответ. Они ринулись прочь с поражающей скоростью, и вслед за ними поползла их серая, так похожая на обычное природное явление, маскировка.

Шило дал мысленную команду, и запись сменилась другой. Бойцы оказывают помощь Сойке, рядом два тела, Найд и Крыс. Вокруг них много народа, мелькнули бледные обескровленные лица обоих парней. Снова смена записи... Взвод уходит. Сойке помогает один из солдат, но она и сама перебирает ногами, хоть и с трудом. Крыса несёт на руках Пламенный кулак, Найда — два бойца, соорудившие подобие носилок из своих плащей. Где-то рядом в кадре на секунду появляется машина пехоты, стандартная МПэшка. На неё грузят раненых и завернутые в плащи трупы Караганды и Седого. Оба мертвеца, что мумии, тонкие, едва не разваливаются на части в руках бойцов и лишь надетая на них экипировка и обёрнутые плащи не позволяют этому произойти.

Кардинал потянулся и вручную выключил галозапись, клацнув на встроенное в стол табло.

— Как видишь, взвод зачистки действовал оперативно. Если бы не мои парни — там бы остались все: и Найд, и твои ребята.

— Вижу, — из Черепа будто вынули невидимый стержень, от него больше не веяло злобой и раздражением, только усталостью. Он обратился к Елене: — Вы сказали, что выпустите всех кроме Крыса. Почему?

— Скажем так... Атакующие их существа, были необычными. Большего сама не знаю, жду результаты тестов. На Крыса их атака повлияла по другому, не так, как на Найда или, скажем, Караганду. По идее, он должен был погибнуть, но из-за приобретённых мутаций выжил. Сейчас выясняем, почему всё произошло именно так. Чтобы, случись такая встреча ещё раз, по возможности уберечь людей.

Удовлетворённый ответами, Череп расслабился. Но помимо него в зале совещаний присутствовали и другие старатели. Голливуд — владелец «Пьяного Скризла», главный меняла и торгаш гостевой зоны. Серый и Ласка — супруги, известные охотники на разного рода монстров, уже долгое время успешно сотрудничающие с научным отделом. Борода, прославленный тем, что отряд старателей под его началом не раз забирался в самые глубокие и опасные ярусы низинного города.

И последней в списке собравшихся была Вила — уже пожилая женщина, под чьим командованием ходили «Валькирии», единственный отряд, целиком состоящий из женщин. Эти были разведчицами, причём за ними ещё в первый год после катастрофы, прочно закрепилась слава отчаянных воительниц, под стать названию отряда. Это они наравне с прочими разгромили логово каннибалов на границе завокзального района в первое полугодье становления Башни как крупной общины, и они же несколько раз отлавливали и казнили мелкие банды моров, не контролируемые заводским советом. Ходили слухи, что Вила и её подруги не чисты на руку, что пересекающиеся с ними пары и одиночки старателей исчезают бесследно, но слухи оставались слухами, а болтунов нередко находили с отрезанными гениталиями и перерезанной глоткой в тёмных уголках гостевой зоны.

— Зачем мы здесь, Кардинал? — Борода «отлип» от стены, на которую всё это время опирался и занял место за столом рядом с Черепом. Судя по молчанию и взглядам остальных старателей, этот вопрос интересовал их всех.

— Затем, что ваше особое положение внутри общины, больше таковым оставаться не может.

— Прогнуть нас решил?! — Вила вскинулась и недобро усмехнулась. — Как бы всё это не вылилось в проблему.

— Не выльется. Вас осталось мало. Год назад число старателей доходило до пяти сотен. А теперь? — лидер общины окинул уставшим взглядом собравшихся людей. — Вас сто сорок два человека. Ровно сто сорок два. Со временем вас станет ещё меньше, если мы, конечно, вообще выживем. Понимаете, к чему я клоню?

Голливуд сцепил пальцы в замок, опустил локти на стол и опёр на руки подбородок.

— Говори прямо, Кардинал, не нужно тянуть кота за яйца. Тут не дураки собрались.

— У нас нет свежего притока людей. Все, что есть, уже здесь и новым сорвиголовам браться неоткуда. Вас будет становиться всё меньше и меньше, а каждый из вас — это специалист. Каждый старатель — это опыт. Я хочу добавить в ваши отряды специально отобранных людей из патрульных. Создать из них особое подразделение, которое будет выполнять те же функции, что и вы, но будет лучше оснащено и будет действовать планомерно, а не как в голову взбредёт.

— Я к себе никого не возьму. Ты вообще видел своих зады́х*? — Череп поморщился. — Две недели отсиживают жопу в зелёной зоне, а потом неделю забухивают стресс. Если их в город вытянуть — у тебя запасов алкоголя в общине не хватит, чтобы они перестали кирпичи в штаны откладывать.

*Зады́ха — (сленг) слабый, неразвитый физически человек, презрительное.

Борода хохотнул и с улыбкой хлопнул Черепанова по спине.

— Не преувеличивай! Нормальных парней там тоже хватает. Мы просто привыкли видеть отбросов у себя в гостевой. Верно говорю, Кардинал? Или там у тебя все такие?

— Нормальных и дисциплинированных тоже хватает. В том числе тех, кто готов пойти на обучение хоть завтра. Мы уже провели опрос, и, кроме того, как вы можете заметить, тут присутствуют далеко не все ветераны и лидеры отрядов старателей. Кто-то просто не пришёл, а кто-то — изначально был лоялен и уже некоторое время работает с нами. Прямо в данный момент Шмыр, Топляк, Бирюза и Ава отбирают себе учеников.

— Бирюза согласился?! — Череп был обескуражен. — Никогда бы не подумал.

— Эти четверо — ещё не всё общество! — Вила хлопнула ладонью по столу. — Вот что ты решил сделать?! Хочешь разделить нас?!

— Вы и так разделены, — Кардинал оставался спокоен. — И избавь меня от громких слов, Вила, я не мальчик, и не один из тех, кого можно взять на испуг. Поверь, у меня найдется, чем надавить и на тебя, и на твою группу, вздумай вы агитировать народ против меня. Слишком уж грязно вы порой действовали и слишком много следов оставили... Ты поняла меня?

— Вот, значит, как ты заговорил после всего, что мы для тебя сделали? — тон старательницы стал ниже, теперь она не повышала голос, практически шипя на Кардинала, словно рассерженная кошка.

— Вы, для меня?! — Лидер общины рассмеялся. — Вы никогда не работали бесплатно или из чувства долга. Ладно, мне это всё надоело, да и времени переливать из пустого в порожнее у меня нет. Кто согласен обговорить условия вступления в новую организацию, обращайтесь в ОВБ. Остальные, можете жить, как жили, но я вам не обещаю, что Башня будет и дальше заинтересована в ваших услугах. Свободных официальных заданий от общины больше не будет.

— Круто ты, Кардинал... — Череп усмехнулся.

— Не круто. Думаешь, мне самому всё это нравится? — лидер общины взглянул в глаза старателю. — Община должна стать одним целым. Никто не принижает ваших заслуг, но и топтаться на месте мы больше не можем. Вам некуда идти — нет больше Агрокомплекса, нет заводских моров. Если что-то или кто-то может быть использовано во благо всех людей — оно будет использовано, и никто меня не остановит. На этом считаю совещание завершённым!

***

Карантин, закрытый сектор научного отдела...

Все шмотки к рукам прибрали, вот же гады! Всё сняли, сволочи! А я ведь рассчитывал выгодно продать носители информации, утащенные из Агрокомплекса. Хотя мне-то грех жаловаться — мою задницу в очередной раз спасли.

После боя с туманными охотниками на теле остались отметины. Они были похожи на родимые пятна, вот только обычные пятна не сочатся кровушкой через поры, да ещё и так интенсивно. Все плечи в этих отметинах, ну и живот, моей брюшной мышце особенно сильно досталось. Не вздохнуть, не бзднуть, до того болезненно режет при любом движении, прости господи.

В карантине было скучно. Сотрудники какие-то обдолбанные, заходят через шлюз в закрытых костюмах, как будто я чумной какой-то. На вопросы не отвечают, видать запрещено с пациентами разговаривать. В общем беспросветный и унылый до опупения мрак. Ну хоть кормят и контейнер с отходами выносят — уже хлеб. А в туалет я ходил часто, две капельницы, бесперебойно снабжающие мой организм какой-то жидкостью, не шутка — по почкам бьют, дай боже. Анализы ещё эти, даже из позвоночника взяли, пункцию, то есть. В-общем, те ещё изверги.

Я особо не сопротивлялся, да и сил, вредничать и ругаться, не было. На самом деле я был рад, что в конечном итоге Башня выстояла, а я оказался среди людей, пусть и малость покоцанный, но всё же лучше, чем мёртвый.

Прошли первые сутки моего пребывания в карантине, густой патокой протянулись вторые. На третьи я уже мог вставать и под охи-вздохи аккуратно ходить. Боль уходила, пятна оставались на месте, но кровоточить перестали. На четвёртые сутки, когда я уже был готов волком взвыть от тоски, пожаловал гость. Он не утруждал себя ношением закрытого и неуклюжего костюма, даже обработку в шлюзе проходить не стал, и, нарушая все правила карантина, сразу прошёл ко мне.

— Здравия. Похоже, у нас входит в традицию встречаться в подобной обстановке, — Скельт, тот самый безопасник, который в первый раз выпроваживал меня из закрытого сектора. Ни капли не изменился, разве что одежда другая: форменная серая куртка с шевронами, вместо полевых ботинок офицерские сапоги. Остальное без изменений. Всё тот же гладко выбритый череп, нос с горбинкой, умный взгляд. Системное имя Коршун, подошло бы ему больше, чем Скельт...

— И тебе не хворать. Ты пришёл меня выпроводить отсюда?

— Нет, пока нет. Тебя выпишут завтра, пройдешь курс мышечной стимуляции и будешь свободен, как ветер в поле. — ОВБэшник прошёл ближе и аккуратно уселся на краешек кровати. Я поднапрягся, охнул и уселся в полулежачее положение.

— Тогда зачем ты здесь?

— Твоё появление наделало шума. Даже Кардинал заинтересовался.

— Ещё бы он не заинтересовался. ИскИн уже сообщил мне, что передал данные о Безымянном враге бойцам общины.

— Меры уже принимаются, эта информация не осталась без внимания. Пока тебя не было, многое изменилось. Я снова буду тебе предлагать работу, но в этот раз никаких грибных ферм. Наверху считают, что ты доказал свою полезность Башне, — Скельт расстегнул боковой карман на своей куртке и вытащил на свет новенький ППК, гораздо круче, чем тот, старый и исцарапанный, доставшийся мне в подарок от братьев близнецов.

— Ты вряд ли знаешь, но твой комп разбился во время боя. Мы дерзнули отдать его нашим специалистам, они взломали комп и перенесли все данные сюда, — Скельт постучал пальцем по новинке. — Теперь он твой.

Безопасник бросил ППК на кровать поближе к моим рукам. Но радости этот подарок у меня не вызвал. Скорее раздражение оттого, как грубо они пытаются оправдать тот факт, что без спроса прошерстили мой комп. Или, быть может, я просто загоняюсь?

К подарку я не притронулся.

— У меня были и другие вещи. Они тоже разбились?

— Нет, но их отмыли, продезинфицировали, обработали от остаточного облучения и химии, а затем подлатали. Все твои вещи, вплоть до последней мелочи, лежат в отдельном боксе, вместе с теми вещами, которые остались в общине на момент вашего с Дедом ухода. Приказом сверху были изъяты некоторые отдельные вещи, но ты получишь за них достойную компенсацию.

Кажется, в конце его речи у меня дёрнулась щека. Тихо...Тихо, не нужно срываться...

Хотелось, не меняя позы и выражения лица скрутить корпус, разворачивая плечи и ударить из неудобного положения без замаха. Так, чтобы не увидел и не понял, не успел уйти. Чтобы хрустнул этот орлиный нос и забрызгал тут всё кровью. Чтобы прибежали, начался гай-гуй и форменный кипиш. Не ударил, сдержался. Прогресс, ля!

Скельт что-то увидел в моём взгляде, или почуял, непонятно. Качнулся, вроде как невзначай, назад, увеличил дистанцию между мной и своей верхней частью корпуса, подогнул ноги. Вроде сидит себе свободно, но теперь его так просто не возьмёшь. Ноги напружинены, язык тела говорит сам за себя. Опытный гад.

Ярость и раздражение притихли, но я всё равно мотнул головой, будто помогая себе отбросить наваждение. Всё же с психикой у меня не совсем порядок, нельзя вот так просто на ровном месте срываться.

— И каких же вещей я не досчитаюсь?

— Все предметы были просканированы, ОВБ не может просто так без досмотра что-то пропустить в закрытый сектор общины. Тогда не было понятно, выживешь ты или умрёшь. Ранения необычные, а мы не привыкли откладывать решения в долгий ящик, сам понимаешь — служба. Изъяли накопители информации из твоей сумки, остальное осталось нетронутым.

Интересно, врёт или нет? Как-то не верилось, что они пропустили мимо своих загребущих ручонок переносной гамма-ионизатор. Или скажут потом, что потерялся во время боя? Хотя в глубине души я подозревал такой исход. Знал, что наложат лапу.

— Когда ты зашёл сюда, ты сказал, что пришёл предложить мне работу. Тебе не кажется, что рыться в моих вещах и забирать их без спроса — не самое лучшее начало плодотворного сотрудничества?

— У меня приказ, Найд. Я расскажу тебе, что должен, а остальное меня не касается.

Хмыкнув, я проговорил:

— Слушаю.

— В Башне формируется новое подразделение, подконтрольное Кардиналу. Подразделение старателей. На данный момент ваша группировка разделилась, и тех, кто против такого расклада, меньшинство. Тебе выделили жильё в одном из жилых районов общины. Замечу, что жильё — офицерское, простые работяги живут в гораздо худших условиях. Оформлено гражданство, авансом значительно увеличен уровень социальной значимости, на твоём счету тебя ждёт солидная сумма сетевых кредитов. Довольствие, еда, вода, одежда, всё — за счёт общины. Вашу экипировку будут делать лучшие технари и оружейники Башни. Как я уже говорил ранее, все потери будут компенсированы. Плюс не забывай, что это наши бойцы спасли твою жизнь и именно наши врачи поставили тебя на ноги.

— Задачи?

— Не в моей компетенции говорить о задачах, Найд. Но догадаться несложно, задачи будут по твоему профилю. Я не требую от тебя немедленного ответа, у тебя неделя на размышления. Вся дополнительная информация на ППК, — Скельт указал на «подарок». — Посмотришь, и решай. Я уверен, ты найдёшь там много интересного.

— А если откажусь?

Скельт покачал головой.

— Что мне тебе ответить? Тут не маньяки собрались, никто тебя за отказ не съест, но Кардинал ценит тех, кто его поддерживает. В наше время шанс подняться выпадает не каждому. В общем, думай, а у меня ещё есть дела, до встречи.

Безопасник протянул мне руку, прощаясь, и я её пожал без промедления. От злости и раздражения не осталась и следа. Признаюсь, он меня заинтересовал. Вот только не хочу я быть старателем! Сыт по горло! Тошнит от одной мысли о том, что нужно топать в X.ROM-17. А ведь от этой ходки не отвертишься. Есть в заблокированной части клиники Аргентума какая-то тайна, причём имеющая ко мне прямое отношение. Как бы эта тайна не вышла мне боком, если кто-то до неё доберется раньше меня. А самое паскудное то, что, возможно, я не обнаружу там ответа на вопрос — почему собиратели плоти приняли меня за своего?

Как бы поступил на моём месте мой почивший напарник? Вряд ли бы он согласился на предложение Башни. Но наверняка я не знал. Я был дружен с Дедом, но знал его слишком короткий срок, чтобы угадать, какое решение он мог принять в такой ситуации. Да и не нужно мне угадывать... Незачем опираться лишний раз на мёртвых, если есть своя голова на плечах.

Одно я знал точно: сразу ответ не дам. Сначала нужно выйти из закрытого сектора и послушать людей в общине, чтобы понять, насколько всё изменилось. Не зря же говорят, что дьявол кроется в мелочах.

Глава 7. Затишье перед бурей

Синхронизировать ИИ с ППК, полученным от Скельта, я не решился. Мало ли какую хрень могли впихнуть туда безопасники. Комп был чёрным, глянцевым — не самое лучшее решение для человека вроде меня. Придётся покупать на него чехол защитного цвета, чтобы сильно не выделялся на фоне одежды. Хотя сам по себе он мне нравился: был тоньше, меньше старого, но как-то крепче и увесистей что ли?

Внутри и в самом деле были все те данные, что присутствовали на прошлом компе. Ничего секретного. Видео о собирателях плоти я на комп не записывал, этот фрагмент моей памяти был сохранён на биоблок. События в гостевом доме Пионера, где мы с Дедом порешили банщика, также хранились в собственном резерве памяти ИскИна. Была ещё копия у Деда на ППК, но где он тот ППК? Похоронен вместе с телом старателя под руинами Агрокомплекса.

Скельт не соврал, внутри, помимо своих старых файлов, я обнаружил и один новый. Название у него было говорящее — Экспансия. В нём хранился краткий курс информации о последующих действиях общины. Захват новых территорий, новый распорядок дня и ужесточение контрольно-пропускного режима между секторами. Ребята оперативно среагировали на угрозу Безымянного. А их решение захватить ресурсы Приморьева выглядело здраво, по крайней мере, на мой неискушённый взгляд. Другое дело, что там, где подобные операции, там и риск. А кто первым полезет во все эти районы? Правильно, старатели. Соглашаться на предложение безопасника мне окончательно расхотелось...

На следующий день после прихода гостя меня вывели из карантинной зоны. Прогнали через процедуры, проверили напоследок медицинскими сканерами, обработали отметины мышечными стимуляторами. Тьфу-тьфу-тьфу я уже практически пришёл в себя; скакать, аки жеребец, конечно, не могу, но ходить, полностью распрямившись, запросто. Главное, резко не дёргаться.

Выписывающая меня сотрудница, пожилая уже женщина в белоснежной форме, на мои вопросы о ранениях ответила однозначно — нестандартный ожог. Вот и понимай, как хочешь. Много вопросов задавала по поводу моего зрения. Когда проявилась мутация, сопутствовало ли этой мутации химическое или лучевое заражение и прочее, прочее, прочее.

Кое-как, импровизируя прямо на ходу, я отбрехался. Дескать, сопутствовало, организм почистили в Агрокомплексе, а мутация осталась. Как сказалось на зрении? Да никак! Вижу как прежде, изменений не заметил. В общем, не особо мне поверив, она всё же меня отпустила. Перед этим взяв обещание, что если «ожоги» заболят или как-то иначе себя проявят, то я немедленно побегу к ближайшему медику или научному сотруднику.

Свою экипу я так и не получил, правда, во что переодеться всё же дали. Выводили из закрытого сектора меня вояки, между секторами встретили безопасники. Уже у них я узнал, что вещи доставлены в мою квартиру, я могу ей пользоваться неделю, ну а потом нужно будет дать ответ. Соглашусь — останусь жить на обеспечении. Не соглашусь — пойду лесом. На мой вопрос о компенсации ответили максимально информативно: знать не знаем, с вами свяжутся позже.

Квартиру выделили в районе, примыкающем к закрытому научному сектору. Она была хороша! Тут уж безопасники постарались меня умаслить на все сто: большой зал, куча дорогой по старым временам мебели и бытовой аппаратуры, всё чистенько, приятно пахнет. Зайдя внутрь и распрощавшись с провожатыми, я почувствовал себя неотёсанным бомжом, который попал в это место по недоразумению. Привык за последние месяцы к постоянной грязище вокруг.

Гостевой зал, спальня, кухня, туалет, совмещённый с душевой, и маааленькая комнатка... А в ней — вся моя экипа. Мечта любого мужика, который любит порядок и собственное барахло. Даже кронштейнов под оружие навесили, мой тактический карабин висит в них, как родной. На лицо была наглая и топорная манипуляция, что-то вроде — погляди как с нами хорошо! Ага, хорошо, очень даже. Только как бы собственной жизнью за это самое «хорошо» не заплатить.

На столе аккуратно разложены детекторы... И надо же, ПГИ тоже здесь! Схватив ионизатор, я покрутил его в руках, включил — всё работает. Странно, очень-очень странно. Я почему-то был уверен, что безопасники наложат на него лапу. Прозевали?.. Нее, вот это как раз вряд ли. Тогда почему оставили?.. Хотя с другой стороны, ну а почему бы, собственно, и нет? Они же все мои вещи просканировали вдоль и поперёк, по-любому у них уже есть виртуальный образец переносного гамма-ионизатора, а создать копию любого предмета после глубокого сканирования особой проблемы не составляет.

Вообще, по действиям безопасников у меня была куча вопросов. Взять хотя бы изъятые из моих вещей накопители информации. Могли ведь сработать аккуратнее: перекопировать инфу, стереть всё с накопителей и сунуть их обратно в мой вещьмешок. По типу, мы не при делах, ничего не трогали. Хочешь продать? Да неее, нам не надо. И бегал бы я как дурак, в попытках найти способ обойти блокировку, а когда бы нашёл, наткнулся бы на пустоту или, того хуже, «рыбу» из ничего не значащих данных. Почему так не сделали? Может, всё же придерживались принципа совсем уж по скотски себя не вести с людьми, которых требуется завербовать?.. В моём случае остаётся только гадать.

Но был всё же один вопрос, что интересовал меня сильнее прочих. Я всадил иглу ионизатора в рожу туманного охотника, дальше память обрубило, скорее всего, я просто потерял сознание.

— Ис, синхронизируйся и с новым ППК, и с ПГИ.

Первоначальные опасения насчёт синхронизации я отбросил в сторону. Чего мне бояться? Того, что за мной будут следить? Так у них на это в любом случае ресурсов хватит. Не мне, дураку, тягаться с организацией вроде ОВБ.

Как только синхронизация завершилась и в интерфейсе появилась информация, я замер, боясь спугнуть удачу.

В резервуаре обнаружен подходящий для носителя мутаген...

— Дай больше инфы!

— Для понимания сути точного описания у носителя не хватит познаний медицины и биоинженерии. Описать имеющийся мутаген в свободной форме?

— Как будто у меня есть выбор, — я вышел из комнатки, прошёл в зал и плюхнулся на диван. Стоя, было не очень удобно общаться с ИскИном. — Накидывай проще, чтобы было понятно.

— У существа, которое носитель окрестил туманным охотником, нетипичная структура тела. Тем не менее, из его плоти с помощью гамма-ионизации удалось выделить неизвестный тип мутагена. Неизвестный, потому что в базе устройства это первый подходящий носителю мутаген, изъятый из существа подобного типа. Он может быть встроен в структуру тела носителя. К сожалению, я не могу спрогнозировать последствия — мой уровень биоблока недостаточно высок.

— Признаюсь, меня терзает любопытство. Если в Агрокомплексе смогли изменить моё зрение, сможет ли вот эта кроха, — я постучал пальцем по гамма-ионизатору, — сделать меня ещё сильнее? И если сможет, то не вырастет ли у меня при этом хвоста или члена на лбу? Глупо рассчитывать, что новый мутаген не принесёт вместе с собой побочных эффектов.

— Носитель прав. Судя по первому опыту вживления мутагена в Агрокомплексе, высок риск внешних проявлений мутации.

На фоне полученной информации у меня возник закономерный вопрос. Зачем Шоку было устраивать представление с «операцией» и усыплять меня, если у него на руках уже было небольшое устройство, которое само по себе является подобием проводника для адаптации мутагена к человеческому организму?

Не удивлюсь, если выяснится, что никакой операции вообще не было. Усыпили, шлёпнули подходящий мутаген через ПГИ, проверили показатели, разбудили. Ну а почему нет? Хитрозадый Шок вполне мог провернуть нечто подобное, чтобы скрыть от постороннего лица,коим я являлся для Агрокомплекса, любые подробности использования технологии внедрения мутагена. А может, я ошибаюсь и переносной гамма ионизатор был уже следующей вехой этого направления, усовершенствованной и адаптированной под полевые нужды. Какой из этого всего можно сделать вывод? Плохо быть маленьким человеком и ни хрена не понимать в происходящих вокруг тебя процессах. Вот только становиться «большим человеком» тоже никакого желания у меня не было.

С тоской глянув на ионизатор, подавил соблазн воспользоваться им по назначению и решил выкинуть все заботы из головы. Пока никто не дёргает, нужно пользоваться моментом. Прошёл в ванную комнату, глянул на себя в зеркало и скривился. Бомж, как есть бомж. Щетиной зарос, ещё не борода, но уже близко. Чёрные круги под глазами, лицо бледное, вместо причёски конструкция аля-бардак. Ну и глаза, конечно же, — моя изюминка, вообще не вяжутся с моей внешностью. Сейчас я сам себе напоминал оголодавшего и побитого жизнью пса с янтарными глазами. Пора было что-то с этим делать, чай не в поле среди мутантов.

Ещё один плюс в карму ОВБ, в квартире уже наличествовали все необходимые вещи. Маленький дрон уборщик мусора, разные шампуни и прочая химия, даже запакованные и нетронутые рыльномыльные предметы вроде зубной щётки и машинки для стрижки-бритья. В общем, жить можно.

Я так удивился, что они мелочёвку вроде зубной щётки и полотенец приволокли, что потопал проверять кухню. С разнообразием еды было туговато, но она была, и это радовало. Несколько пакетов искусственной-порошковой, мешок с сушёными грибами (видимо, чтобы как-то разбавить искусственную еду) и всякие разные напитки. Чай, кофе, даже банка какао нашлась. Всё новое, непочатое, наверняка прямо со склада.

Как оказалось, в квартиру проведена вода, её ограниченного дневной нормой количества хватило с лихвой. Намылся до приятной истомы, щетину выбрил в ноль, да так, что если ладонью провести — кожа скрипит. С причёской вышло сложнее, но я справился. Особо не заморачиваясь подровнял края волос пониже висков и за ушами, прошёлся по голове короткой насадкой — тройкой. Долго вытанцовывал перед зеркалом, потому что ниже затылка какие-то уродливые клочья оставались. Но в конечном итоге, справился.

Глянул на себя в зеркало, и остался доволен. Я уже отвык от себя такого. Всё-таки это была моя первая нормальная остановка после продолжительного забега.

Прождал гостей целый день, но никто так и не явился. Странно, может, решили дать мне разгрузить голову и всё обдумать? В любом случае, спать мне не хотелось и, поняв, что дома сидеть невмоготу, я решил покинуть приютившее меня жилище. Вообще-то, дел у меня было много, вот только заниматься ими не хотелось. Могу я хотя бы один день не заморачиваться всякой херней, а просто спокойно его прожить в свой кайф?

К сожалению, в доме не нашлось одежды. Хотя, признаться, я бы не удивился, если бы и её обнаружил, открыв внутренний шкаф. Но нет, пришлось топать наружу в том, что дали перед выпиской. Тёмные джинсы, кофта с закосом на ручную вязку плотно облегающая тело и при этом достаточно тёплая, кроссовки на тонкой подошве, вот и вся обёртка.

Оружие с собой на улицу брать нельзя, нужно купить специальный чехол для переноски по жилому сектору. Да и толку от ТШК сейчас всё равно нет, ибо нет боеприпаса. Взял с собой детекторы, прицепил к предплечью. Нарыл аптечку, но оказалось, что она не помещается в карманы джинсов, и её пришлось оставить. В какой-то момент я понял, что занимаюсь чем-то не тем. Ну какие, нафиг, аптечки? Какие детекторы? Совсем из ума выжил.

Снаружи оказалось прохладно. Была мыслишка вернуться и нацепить на себя один из двух комплектов, висящих в особой комнате. Но я эту мысль отбросил. Когда ещё выдастся возможность погулять в гражданке? Нужно пользоваться моментом.

Время клонилось к вечеру. На низинных улицах было светло — освещение пока что не отключили. Часам к десяти-одиннадцати отключат, точного времени я не помнил. На часах в интерфейсе отражались цифры 20:34, вечер, но ещё не ночь.

Народ бродил всё какой-то пришибленный: жмутся к стенам улиц, шагают быстро, все куда-то торопятся. Ни разговоров, ни смеха, ни ругани. Слишком тихо для людного сектора.

Я шёл медленно, просто гулял бесцельно. Тянуло мышцы кора, в плечах скованность, даже при современном уровне медицины, которая поставила меня на ноги, пару ближайших дней я — не боец. И вообще, странные эти туманные охотники, странные со всех сторон. Разгрузку и костюм порвали, а кожа и плоть цела, только «ожог». Шпиль этот ещё, чёрный, и водопад чужих мыслей в тумане... Выпить моё тепло он хотел — обломись, страшная морда!

Занятый своими мыслями я буквально наткнулся на патруль. Тут, наверное, свою роль сыграло то, что я немного выбивался из образа обычного жителя: одет слишком легко, да и глаза... Но ребята оказались нормальные, сильно мурыжить не стали. Старшой мазнул взглядом по детекторам и ППК на руке, спросил системное имя. Пробив мой ник по базе, он как-то странно на меня глянул, перешёл на «Вы» и быстренько меня отпустил. Я услышал краем уха, как самый молодой из этой тройки сказал что-то про придурков-фриков и линзы, но старший на него шикнул и они скрылись в боковой улочке.

Линзы... Было бы хорошо, если бы так, парень. Но нет, не линзы, ты ошибся. Оскорбление меня не задело, настроения ввязываться в перепалки и драки не было, уж очень стало спокойно на душе после выхода из закрытого сектора.

Прошёл всю улицу почти до самого поста, остановился у магазинчика. Привлекло название, выведенное трафаретом с использованием белой краски — МАГАЗИН. Я даже хмыкнул, в оригинальности владельцу не откажешь. Назвать магазин магазином — это круто, что сказать.

Зашёл просто так — было интересно, что продают в обычных секторах. Но почти сразу на пороге наткнулся на то, что с удовольствием бы и сам купил. Добротная кожаная куртка на манекене сразу же мне понравилась. Обычная классика, без заклёпок и всякой рокерской или байкерской мишуры, дурацких рисунков и надписей.

— Хозяин! Сколько за куртку?

Продавца не было видно, а я, наверное, слишком одичал во время ходок в мёртвый город и поэтому церемониться не стал. Снял с манекена обновку, накинул на себя. Одно нажатие на вшитый в воротник индикатор подгонки и куртка села как влитая. Разве что кожа на рукаве буграми вздулась, охватив детекторы и ППК, но это не беда, когда куплю, переодену их поверх.

— Ээээ...

— Вы хозяин? — я развернулся к маленькому подслеповатому старичку, вышедшему откуда-то из глубины помещения на мой зов. — Сколь... Эй! Ты чего, отец?

Дед упал в обморок, а я оторопел. Что за херня происходит?! Может, с сердцем плохо?

Но всё оказалось гораздо проще. С сердцем у деда всё было в порядке, просто испугался, причём испугался меня — сослепу не разглядел толком, зато янтарные глазищи в полумраке помещения увидел сразу. Еле-еле удалось его успокоить. В чувство-то я его привёл быстро, нащупал пульс, растёр уши, да дал пару раз по щекам, вот и вся терапия. Другое дело, что он вцепился в меня обеими руками, уставился расширенными от ужаса глазами и что-то начал бубнить заплетающимся языком.

Ох, и трудов же стоило поднять его на ноги и расцепить пальцы, ласково уговаривая успокоиться. Окажись тут патрульные — наверняка бы не весть что подумали. Но, вроде как, обошлось. Куртку он мне, в конечном итоге, всё же продал. А во время покупки я ещё и выяснил кое-что новое. Во-первых, теперь у меня было целых два электронных счёта с кредитами. Первый с остатками, денег сохранившихся ещё со времён напарничества с Дедом, второй — новый, и сумма на нём на загляденье круглая. Можно хоть сейчас одну инъекцию биоклеток купить. Вернее, можно было бы, если бы не блокировка. Видимо, безопасники ждут моего ответа на их предложение... Вот только где тогда плата за стыренные носители информации?! Ох, чует моё сердце — оставят меня с носом.

Старик мне, кстати, тоже пару оскорблений в спину кинул, но на него было грех обижаться. Хорошо хоть жаловаться не побежал. Я сам в этом казусе виноват. С моими зенками только народ в темноте пугать.

Вояки на посту между секторами отреагировали нормально. Эти сами кого хочешь напугают, на такие ответственные посты кого попало не ставят. Все мужики — взрослые, тёртые, в полной экипе. Я на их фоне — дрыщ дрыщом. В отличие от встречи с патрулём, здесь меня обыскали, причём обыскали дотошно, и заставили вступить в группу, чтобы проверить наличие биоблока. Спокойно спросили, что с глазами, я ответил: мутация; но меня всё равно дважды прогнали через сканер. На вопрос, «Куда идёшь?», ляпнул первое, что в голову взбрело: «В гостевую зону».

После всех проверок пропустили, попросили обратно через пост пьяным или под наркотиками не проходить. По закону: шаг на территорию жилого сектора с оружием или в нетрезвом виде — ссылка в подразделение верблюдов до нескольких месяцев сроком. Я заверил, что закон знаю и проблем со мной не будет. Вроде как, поверили.

Я, если честно, даже не задумывался, куда иду. Гостевая зона за постом? Значит, туда! Спёртый воздух низинных улиц, тихие звуки, доносящиеся с разных сторон, люди, идущие параллельно или навстречу, всё это было как манна небесная, после пропахшего тухлятиной города у меня над головой.

Гостевая зона разительно отличалась от жилого сектора. Сор по краям улиц, скудное или вовсе отсутствующее освещение, крики и ругань из темноты боковых улочек-туннелей. В черноте тьмы за опорными колоннами двигались неясные фигуры. Если бы не моё зрение, они бы остались невидимыми, до того густой мрак был в этих узких закутках. А ведь у меня даже ножа нет, да и общее состояние далеко от боевого. Как бы не вышло, что я зря сюда сунулся.

Дальше — больше. Пьяные песни отдыхающих после смены Приморцев... Драка и перевёрнутые стулья возле одной из забегаловок... Какой-то грязный пацан-малолетка, обчищающий карманы уснувшего в грязи пьянчуги у всех на глазах. Увидев такую картину, я лишь дёрнул в раздражении щекой и не стал шугать воришку. Времена сейчас такие — уродливые. Если у пьяницы нашлись деньги на алкоголь, то и на еду для пацана с него не убудет.

Открыл в интерфейсе карту, глянул на отметку «Пьяного Скризла». Через эти туннели мне ещё не доводилось проходить, как и через пост за спиной. Я вышел в гостевую зону гораздо севернее, и теперь придётся пройти целый участок узких боковых туннелей или сделать крюк по широкому — основному.

Выбрал основной, ну её к лешему эту темноту — моё зрение вовсе не гарантирует, что кто-то не стукнет меня по голове в одном из боковых проходов. На половине пути на меня выскочила какая-то мадмуазель. Короткая юбка, костлявые ноги, чулки, каблуки, «боевой» вульгарный раскрас на лице. Я её прозевал, не заметил сразу — слишком сильно сместился ближе к стене туннеля, подальше от опорных колонн.

— Эй! Солдатик! Не хочешь расслабиться?!

Она вцепилась в рукав куртки, попыталась прижаться к моему плечу. Накрыла меня запахом алкоголя и дешёвого парфюма. Отвечать и вырывать руку из её хватки не пришлось. Наши глаза встретились, она сама отпустила куртку и, ойкнув, отстранилась. Бывает и от моего внешнего вида польза.

— Не сегодня, — сказал, и пошёл себе дальше, оставив её хлопать накладными ресницами где-то за спиной. Жрица Венеры напомнила мне, как давно у меня не было женщины. Хотя такую, как она, я бы и в «голодный год» не захотел.

В районе, в котором располагался бар Голливуда «Пьяный Скризл», было тише и как-то спокойней, что ли. Здесь не кутили отдыхающие вояки и прочий пьяный сброд. Старатели и публика, именуемая не иначе, как Отбросами, крутящаяся где-то внизу под ногами у основного состава группировки, отбили у посторонних всякое желание праздно шататься по этим местам. Да и жили старатели в основном здесь же, совсем рядом с баром и аллеей Памяти.

С моего последнего посещения ничего не изменилось. Всё тот же мрачняк, разве что музыка играла громче обычного. Визгливые звуки скрипки резали слух, вплетаясь в бой барабанов и рычание электрогитары. Вроде, рок, но рок какой-то безвкусный, скорее нервирует, чем заставляет шевелиться.

По поводу изменений я ошибся. Вход в бар трансформировался. Рука какого-то трудяги сколотила деревянные ступени, образующие крыльцо, некогда широкий вход сузился, с обеих сторон прикрылся вратами бывшего ангара. Бруствер из мешков по периметру, воротины обшиты дополнительными листами железа. Решили обороняться от кого-то? Не всё ладно в королевстве, ох не всё...

Голли будто специально меня ждал. Он сидел на ступенях, сбоку кальян, вокруг дым коромыслом и початая бутылка чего-то убойного в руке. Завидев мой силуэт ещё на подходе, хрипло рявкнул:

— Бар для посторонних закрыт!

Я шагнул в круг света от лампы над входом, махнул рукой отгоняя дым, поморщился и сказал.

— Значит, зря топал.

Лицо Голли изменилось, брови поползли вверх, струя дыма от кальяна попала не в то горло, и, закашлявшись, он прохрипел:

— Желтоглазый?!

— Я предпочитаю — янтарный.

— Садись, Найд, — Голли как-то сразу весь засуетился. — Значит, Сойка не соврала, рассказывая про тебя. А я всё думал, что ей почудилось.

Владелец «Пьяного Скризла» ткнул рукой на ступеньки рядом, убрал кальян повыше и уставился на меня. Я же, наоборот, не стал к нему поворачиваться; сел, обхватил себя руками и направил свой взор во тьму боковых туннелей. С наступлением ночи вокруг всё сильней холодало. Тьма ворочалась, переливалась и перетекала с места на место. То вспучивалась, то снова опадала, будто живая.

— А ты изменился.

Я на эти его слова только хмыкнул, думая о своём. Как же хорошо! Просто вот так сидеть на грязных ступеньках рядом с живым человеком. Чувствовать дым, запах перегара, слышать смех и голоса, доносящиеся из бара, музыку, в конце-то концов. Говорят, что голодный сытому не товарищ, и ещё, что всё познается в сравнении. Как же чётко ощущается глубинный смысл этих фраз в такие моменты. Мог бы я в той прошлой жизни предположить, что буду радоваться вот такой обстановке? Ни-за-что. Но после пропахшего плесенью и сыростью схрона контрабандистов, одиночества посреди мёртвого города и других ударов судьбы я чувствовал все оттенки жизни, как никогда раньше. Жаль, что вот так нельзя просидеть целую вечность — холод доконает.

Будто прочитав мои мысли, Голливуд сунул мне под руки бутылку и спросил:

— Будешь?

— Не люблю синьку, но глоток за напарника сделаю. Всё времени не было помянуть...

Сделал глоток, покатал на языке, проглотил. Вещь была знатная, Голли не травился чем попало. Во рту никаких неприятных ощущений, а внутрь пищевода глоток провалился тёплой каплей, приятным жаром разливаясь по желудку.

— За тебя, напарник!

Моя рука, сжимающая бутылку, поднялась выше, салютуя бетонному потолку и далёкой «могиле» Деда в мёртвом городе...

Глава 8. Радикальные меры

— Тебе не стоит тут задерживаться, Найд. Как и посещать мой бар.

Голли потёр свою обожжённую щеку и принял из моих рук бутылку.

— А причину можно узнать?

Владелец бара горько улыбнулся и тоже сделал глоток.

— Среди старателей раскол. Кто-то пустил слух, что Кардинал выдвинул ультиматум, получив предварительно поддержку от ряда старателей. И говорят, что первыми были вы с Дедом, причём остальных не предупредили.

Я нахмурился, продолжая смотреть в темноту.

— Мы работали на общину не меньше и не больше, чем это делал кто-то другой. В чём суть претензий?

— Говорят, что вы заключили контракт, заключили его ещё до ультиматума, зная, что вскоре Кардинал попытается нагнуть всех ребят и поставит их перед выбором.

— Чушь! — я фыркнул. — У того, кто подобное болтает, слишком длинный язык и много свободного времени. После заварушки у белого моста, в которой погиб Волк, на нас покушались в Башне нанятые морами отбросы. Мы договорились с Шилом, что уйдём из общины на время, пока он тут со всем этим не разберётся. Он перетёр о нас с Агрокомплексом, и всё это время мы выполняли заказы зареченских.

Голливуд снова затянулся кальяном, и вокруг закрутились клубы дыма.

— Может, и чушь, но народу всегда нужен козёл отпущения. Я всего лишь тебя предупредил. Бар для тебя открыт, но я хочу, чтобы ты был осторожен. Кое-кто из наших на твоей стороне. По сети гуляет ролик с тем адом, что творился в Агрокомплексе, и все уже знают, что если бы ты не распылили вирус, то эта хрень могла бы и до нас добраться. Не говоря уже об измененных, чья популяция резко снизилась. Но есть и такие люди, которые настроены против тебя. Я знаю этих людей, Найд, и поверь мне, их стоит опасаться.

— Спасибо за предупреждение, Голли, — я поднялся, ещё пару минут на этих ступеньках и можно будет попрощаться с почками, холодом от них тянуло просто жесть. — Пойду внутрь, сегодня хороший день, хочется провести его среди людей.

Голли ухватил меня за штанину на первом же шаге наверх.

— Найди меня на днях, у меня есть к тебе разговор, — свободной рукой он встряхнул бутылку, как бы объясняя причину того, что хочет обсудить это позднее. — Но сейчас я не хочу говорить о делах.

— Договорились.

Старатель кивнул и отпустил меня. К этому моменту я уже достаточно продрог, чтобы желать поскорее оказаться в помещении. Шагнув в узкий проём, моргнул из-за смены освещения. Специально что-ли повесили лампу у входа так, чтобы она слепила входящих?

Мой желудок задумчиво заурчал, в баре смешались запахи съестного и курительных смесей. Благо вытяжка тянула воздух как надо, и дым успевал убираться прочь, не особо портя общий запах.

Бросил беглый взгляд на округу и пошёл напрямик к барной стойке. В дальнем углу, сдвинув столы, резались в какую-то игру старатели, человек девять, и их окружала толпа болельщиков. Звон бокалов, выкрики, смех. Они были главнымэпицентром шума. Всего внутри обреталось человек тридцать. Несколько разномастных парочек жмутся по углам, ведя тихие разговоры. Пятёрка женщин разного возраста в одинаковой экипе справа, напротив бара, вот и весь народ.

Я подошёл к барной стойке, уселся на стул. На месте Голли протирала стакан... Элия — подсказал ИскИн единожды услышанное мной имя. Я запомнил её внешность, но не имя, без помощи ИИ в жизни бы не вспомнил, как её зовут.

— Найд?! Господи, мальчик! Как похудел! И эти глаза... — женщина поставила стакан, но поторопилась, да так, что он перевернувшись, едва не укатился под стол.

— Привет, Элия. Есть и вправду хочется. Чего-нибудь горячего.

Она приблизилась, протянула руку, накрыла своей ладонью мою и, тихонько сжав, сказала:

— Мне очень жаль, мальчик. Он был хорошим человеком.

Похоже, здесь уже все в курсе, что Дед погиб. А Элия так вообще, судя по их поведению в нашу первую с ней встречу, была с ним как минимум в приятельских отношениях.

— Я сейчас тебя покормлю, погоди минутку. Пить что будешь?

— Что-нибудь безалкогольное.

— А кушать?

— Главное, чтобы жидкое и горячее. Любой суп подойдёт.

Помощница Голли закинула тряпку, которой до этого протирала стакан на плечо и удалилась к синтезатору. Но посидеть в одиночестве в ожидании заказа мне не дали. Скрипнул стул справа от меня. Краем глаза я отметил, что мне решила составить компанию одна из женщин, которые отдыхали напротив бара, в одинаковых комбинезонах коричневого цвета.

— Привет! Выпьем?

Ко мне по столу скользнул стакан полный бесцветной жидкости. Я резко остановил его рукой, автоматом вышло, взгляд среагировал на движение.

— Я, пожалуй, воздержусь, — аккуратно отставил стакан ближе к ней, не поворачивая головы и не смотря на нежданную гостью.

— А я представляла тебя другим. Ты ведь Найд? Верно?

— Верно, — мне не нравилась такая навязчивость. Но несмотря на раздражение, я не мог отрицать, что испытываю любопытство.

— Зануда, — она выпила свою порцию залпом и с громким звуком припечатала стакан дном кверху о стойку. — И герой. А я люблю героев. Они вызывают интерес и могут рассказать много удивительных историй. Ты ведь смог выбраться из Агрокомплекса, да ещё и вирус распылил? О тебе сейчас вся община трещит, не умолкая. Я, кстати, Нагайна, для друзей — просто Наги.

Было бы совсем по свински не пожать протянутую руку. Пришлось повернуться и встретиться с незнакомкой взглядом, одновременно отвечая на её рукопожатие.

— Меня ты уже знаешь, так что представляться бессмысленно.

Рукопожатие у неё оказалась крепким, такому и иной мужик позавидует. Голубые, немного отдающие серым здоровенные глаза, ладная фигура, комбез не может скрыть серьёзную грудь. Очень привлекательное, почти кукольное личико без всяких следов косметики.

Я почувствовал, как от моего раздражения не остается и следа. Поймал её улыбку и улыбнулся в ответ. Мы одновременно заговорили, перебивая друг друга, а затем одновременно остановились и рассмеялись этой неловкости.

Она поправила золотистую чёлку (блондинка), а я поплыл. Да и хрен с ним, гулять так гулять! Я уже было хотел протянуть руку и ухватить ту отвергнутую мной рюмку, но задор и искрящееся волшебство разрушила вернувшаяся Элия.

— Твой заказ, Найд, — она аккуратно поставила передо мной глубокую чашку с чем-то, напоминающим солянку, и большой стакан вишнёвого морса. Но посмотрела она на меня при этом так, будто очень хотела что-то сказать, но не могла.

— Спасибо, — и это спасибо я сказал Эли вовсе не за еду. А за предупреждение. Сначала Голли. Потом незнакомка липнет у бара. Теперь Эли. Всё постепенно обрастало смыслом и общей связью. Будто стремясь подтвердить мою теорию, упало сообщение на ППК.

Голли: Не связывайся с Нагайной, малыш, если не хочешь, чтобы твой труп обнаружили в тёмном углу туннелей с отрезанными яйцами. Последний раз маякую — не маленький, сам думай.Если «валькирии» узнают, что я тебя предупредил, возникнут проблемы. Удали сообщение.

— Эй! — толчок в плечо заставил свернуть интерфейс. — Ты про меня не забыл?

— Не забыл, прости, — я застенчиво улыбнулся, стараясь казаться милым и замкнутым дурачком. — Знакомый технарь кое-что уточнил по заказу.

— Тебе нравится это место? — Наги вновь наполнила свой стакан и, держа его в руках, «нарисовала» им в воздухе круг, как бы уточняя, что имеет в виду окружающий нас бар.

— Место как место, — пожал я плечами. — Не лучше и не хуже других.

Я не смотрел на неё, аккуратно ел, выставляя себя этаким простаком, который не знает, как себя вести с женщинами, и потому напускает на себя крайне серьёзный вид.

— Расскажешь мне свою историю? — она придвинулась резко, прошептала на самое ухо, опаляя его жарким дыханием. В моей голове проскочила мысль — Вот сучка! И больше не сдерживаясь, я повернулся и нашёл её губы своими, одновременно прихватив за талию... Вот как тут из себя дурака или простака строить?

Реакция последовала незамедлительно, она ответила на поцелуй, но тут же отстранилась, мягко упираясь в мою грудь руками.

— Ох! Подожди, не здесь, — что-то хищное промелькнуло в этих больших и красивых глазах, но её губы при этом не переставали улыбаться. — Ты же не хочешь, чтобы эту историю видели и слышали все вокруг?

— У тебя есть предложение? — я тоже ответил ей улыбкой.

— Попрощаюсь с подругами. Жди на улице, хорошо?

Я на это лишь кивнул и улыбнулся, позволяя понять, что принимаю правила игры. Она поднялась, якобы случайно теранула моё плечо бюстом и ушла. Я взял свой морс, сделал внушительный глоток и позвал помощницу владельца заведения: — Эли! Что я должен?

Подошедшая женщина как-то грустно мне улыбнулась и сказала:

— За счёт заведения, Найд.

— Спасибо, но мне ещё и нож нужен. — говорил нормально, но сильно голос не повышал, чтобы другие люди не услышали нас за игрой музыки. — Любой нож.

Сказать по правде её реакция меня удивила. Она вообще не подала вида и нисколько не удивилась моей просьбе. Ничем себя не выдав, будто услышав от меня шутку громко рассмеялась, протянула руки и забрав посуду с едой убрала её куда-то под стол. Разогнулась, взяла стакан, а по столу провела уже знакомой тряпкой, с которой она, казалось, вообще не расстаётся. На самом краю стола, скрытый от посторонних взглядов остался лежать нож. Маленький, тычковый, но не перестающий от этого быть опасным.

Сказать, что я зауважал Эли, это ничего не сказать. Маленькая, пухленькая, почти ровесница моего погибшего напарника. И настолько же умная и ловкая. Через сколько же передряг ты прошла, прежде чем оказалась в этом баре и стала подносить еду?

Нож попал ко мне в рукав одним движением. Ну а дальше я просто встал и направился к выходу, чувствуя спиной взгляды. Решили поиграть? Сейчас поиграем.

Ещё когда вставал и разворачивался, будто невзначай мазнул взглядом в сторону Наги и её подруг. Она плюс ещё три, итого: четыре. Где пятая? Скорее всего, уже на улице. Интересно, где будут брать? Отведут в какую-нибудь квартирку глубоко в боковых улочках? Или попробуют нагнуть прямо на улице, где-то во тьме? И чего хотят? Убить? Задать вопросы? Проучить? Всё вместе? Твою-то мать! Не успел булки расслабить, как уже нашлись те, кто пытается засадить по самое не балуйся.

О своём решении зайти в бар, несмотря на предупреждение Голли, я не жалел. Как не жалел и о том, что «повёлся» на белобрысую. Смысл бежать от этой проблемы? Всё равно найдут время и место, где нанесут свой удар. Только сейчас у меня преимущество, потому как я знаю, что охота уже идёт. А если сбегу, следующий раз может обрушиться как снег на голову, и тогда шансов отвертеться точно не будет.

В туннеле было всё так же холодно. Голливуд куда-то исчез, вместе со своим кальяном. В бар он не заходил, но гадать над этим моментом я не стал. Исчез и исчез, хрен бы с ним. Несколькими широкими шагами я быстро покинул освещённый участок и прислонился к стене. Не прятался, понимал, что у моих противников вполне могут быть средства наблюдения вроде тех же «мух». И если на улице за мной кто-то смотрит — темнота ему не помеха. Так что эти мои действия были вызваны исключительно желанием побыстрее адаптировать собственные глаза к сумраку, после пребывания в баре. Адреналинчик пошаливал, потрухивал мышцы и сердце наращивало темп. Нехорошо — рано, но успокоиться не получалось.

Она вышла через минуту, с накинутой на плечи дутой курткой, позади которой болтался «мохнатый» капюшон. В руках закрытая бутылка — кажется, вино. Но до чего же хороша! Крепкие и сильные ноги, обтянутые комбезом, переход от бёдер к ягодицам — просто сказка. Всё пропорциональное, спортивное... На левой ноге магнитные ножны, а в них тесак. Вдвое больше моего утерянного ножа с плазменной дугой. Почему на левой? Правой рукой в положении стоя туда не дотянуться. Значит, левша.

Сморщила свой кукольный носик, ну да, лампа над входом слепит. Я не дал своёму вниманию «залипнуть» на её точёной фигурке. Не хватало ещё, чтобы меня приняли прямо здесь, в двух шагах от бара.

Но вокруг было тихо, никто не подбирался на расстояние удара. Никто не целился из-за опорных колонн. Она слетела вниз по ступенькам, шагнула в темноту, не замечая меня, и позвала:

— Найд?

— Я здесь,— возник рядом, спецом встав с левой стороны, чтобы заблокировать её основную-левую руку. Корча из себя кавалера, подставил локоть. Она не отказалась — тоже играет.

Хорошо, что тычковый нож — маленький, и упрятал я его в свой левый рукав. Связав её основную руку, я так же поставил свою правую в неудобное положение.

— Нам куда?

— Недалеко, я покажу.

Прижалась телом, вызывая внутри меня огненную дрожь. Да что ж такое-то?! Неужели до такой степени «оголодал»?! Так и пошли. Она повела меня прямиком в боковые улочки, сразу напротив бара. Освещения там не было от слова «совсем».

— Почему я? — задал вопрос, одновременно вытряхивая из рукава нож в руку и прикидывая, куда буду бить. Тело, ноги, руки — не вариант. Неизвестно, что за комбез на ней и что за ткань. Возможно, обычной сталью не порезать и не проткнуть. Значит, лицо, шея, голова....

— Я же говорила, ты необычный и интересный. Твои глаза, твоя история, твоя репутация. Ты даже пить отказался! — она, шутя, помахала бутылкой с вином. — А если честно, то почему нет? Все эти рожи в баре — знакомые. Или боятся, или ненавидят, или... В общем, сам понимаешь.

Я хмыкнул.

— Есть за что ненавидеть и бояться?

— Каждого человека в какой-то мере нужно опасаться, а если копнуть, то каждого можно за что-то ненавидеть.

— Ты любишь игры? — я горько усмехнулся. Я ещё никогда в своей жизни не наносил вреда женщине, но и дураком не был. Жалость и моральные принципы старого мира должны быть откорректированы в моём сознании. Стоит замешкаться, начать её жалеть, сомневаться, и я тут же погибну. Важно не превратиться в хладнокровного убийцу, остаться человеком, но при этом нельзя допускать непростительной глупости и считать за табу поднять руку на женщину. Тем более если эта женщина по сути своей убийца и воин. Вот только отчего-то в груди всё больше разливалось тягуче мерзкое ощущение.

— Игры? — она удивилась. Склонила голову на бок. — Смотря какие.

Её пальцы нашли мою ладонь, переплелись с моими. Ну не дать, не взять женщина, точно понимающая, чего хочет от этой ночи.

— Я хочу сыграть в вопрос-ответ. Знаешь такую?

— Знаю, кто первый? — мы уже нырнули во тьму боковых улочек.

— Ты, Наги; но игра должна быть честной.

— Хорошо, — она покачала головой, словно решая, какой именно вопрос задать и выдала. — Почему Найдёныш?

— Потому что меня нашли, а где нашли там и окрестили. Моя очередь.

Сколько не всматривался, никак не мог уловить вокруг нас хоть какое-то маломальское движение. Где же твоя подруга, Наги? Та, что покинула бар раньше нас.

— Ты ведёшь меня на убой?

Вот он этот миг! Именно сейчас она должна была понять, что я всё понимаю и перестать корчить из себя эдакую хищницу, ищущую связи на одну ночь. Я почувствовал, как напряглись мышцы на её руке, да и только. Не отпрыгнула, не ударила бутылкой, не попыталась разорвать дистанцию и вытащить тесак. Не сделала ничего из того, что я ожидал. Вместо этого, не поворачиваясь и не смотря на меня, ответила:

— Ещё не знаю.

Подумала немного, пока мы шагали в тишине, и выдала новый вопрос:

— Правда, что вы первые пошли на службу к Кардиналу и предали сообщество старателей?

Хех, хороший вопрос. Возможно, затеянная мной игра позволит избежать кровопролития.

— Мы согласились на сделку с Шило, после того, как на нас было совершено покушение внутри общины. Сделка не подразумевала работу на Башню. Мы должны были исчезнуть, чтобы не создавать проблем безопасникам на территории общины. Глава ОВБ предложил нам временно поработать на зареченских, пока тут всё не уладится. Мы согласились. Но предложение о вступлении в новое подразделение я и впрямь получил. Однако получил я его только вчера, меня навестил один из ОВбешников перед выпиской из карантина.

— И ты, конечно же, можешь подтвердить свои слова слепком памяти?

— Моя очередь задавать вопросы, Наги. Но да, могу. Теперь я задам тебе два. Первый. Зависит ли от моих ответов моя жизнь? И второй. Почему именно я?

Она остановилась, я тоже. Повернулись друг к другу, мои руки на её талии, её ушли под мою кофту.

— А ты и впрямь необычный. Похоже, сегодня всё пойдёт не так как я ожидала, мне нужно отправить сообщение.

— Я подожду.

***

В ту ночь мы оба ошиблись, и всё произошло совсем не так, как должно было произойти. Вся ирония заключалась в том, что на ночь мы остались именно в той квартирке среди трущоб, которую валькирии готовили, чтобы меня принять. Тут даже был металлический стул, крепко прикрученный болтами к полу. Вот только пытки и допросы приняли совершенно иную форму.

Она проснулась и ушла раньше меня. Ни сообщения, ни прощальных слов. Я рассказал ей и показал всё, что её интересовало, умолчав лишь о тех моментах, из которых я в последующем планировал извлечь выгоду. Ну и, само собой, о X.ROM-17 — ни слова, как и о встрече с собирателями плоти. Но и того, что рассказал, хватило с лихвой, чтобы отвести от меня удар.

Наги тоже не молчала. Пока мы с ней уставшие валялись среди ночи на тёплых и влажных от нашего пота простынях, она мне поведала много интересного. Например, что инициатором моего захвата выступала Вила, лидер группы валькирий. Вила была в ярости после последнего решения Кардинала, и поклялась отомстить старателю, который первым согласился на предложение Башни о вступлении в новое подразделение. Теперь у меня было своеобразное алиби, так что Вила при всём желании не могла просто так меня убить. Вернее, мочь-то могла, но чтобы не выглядеть в глазах собственного отряда законченной психопаткой, делать этого не стала.

Стоит также упомянуть о том, что я всё равно был записан в разряд врагов валькирий. Наги честно меня предупредила, что Вила не любит свидетелей собственных ошибок, и если у неё будет хоть маломальский повод убить меня — она это сделает. Из нашего общения у меня сложилось мнение, что Наги и сама далеко не на вторых ролях в этой группе. Или я просто не до конца понимал взаимоотношений внутри их коллектива.

Приятная истома в теле дополнялась болью в плечах и брюшном прессе. Мда... Говорили мне, не напрягайся ближайшие дни, не тревожь раны. Но такую «физзарядку» я пропустить попросту не мог.

К сожалению, в этих трущобах не было даже душа — вода не проведена. Такие комнатки — это самое дно социальной лестницы Башни. Люди здесь мылись в тазах и другими извращёнными способами, используя покупную воду. Пришлось кое-как одеваться и выползать наружу.

Я чувствовал себя дерьмово и был готов проспать целые сутки. Вот только перед этим нужно было привести себя в порядок, искупаться, и только в конце заваливаться спать. Наги не шла из головы, хороша чертовка, и знает об этом. Даже после проведённой вместе ночи я так и не понял, где она играла со мной, а где была искренней — настоящая женская магия.

На улице меня уже ждали. Снова женщина. То их вокруг совсем нет, то непонятно откуда целый рой слетается. Как му... Пчёлы на мёд. Да, надеюсь, что пчёлы. Комнатка, из которой я выполз, располагалась на втором ярусе улицы. Незнакомка ждала меня на навесном мостике между ярусами, опираясь на кривые и исцарапанные перила.

— А я уже думала, стучать придётся, — Она повернулась на шум захлопнувшейся двери, и я её узнал. Это вместе с ней мы сражались против туманных тварей около вокзала. Рыжие волосы собраны на затылке в хвост, конопатая, в противовес валькирии, с которой я провёл ночь, хрупкая, чуть пониже ростом, но тоже красивая. Поймав себя на мысли, что сравниваю их, мысленно себя одёрнул.

— Ты кто? В смысле... Я помню, что ты была там, — я махнул рукой в сторону, — у вокзала. Но не имени твоего, ни кто ты такая не знаю.

— Я — Сойка, — подошла ближе протянула рука для рукопожатия.

— Найд.

— Я знаю. Нас ночью Голливуд подорвал. Сказал, что тебя вот-вот в землю уложат. Мы решили помочь, но пока собрались четыре валькирии уже возвращались в бар. Думали, опоздали. Ну а когда выследили это место, оказалось, что тебя не в землю кладут, а в постель.

Вот теперь понятно, куда пропал Голливуд. Народ мне на выручку подорвал. Так ещё наверняка именно он и навёл на эти трущобы. Хотя с чего это они решили помочь, я не понимал. Неужто из-за дружбы с Дедом? Но всё это частности. Если выручать никого не пришлось, почему Сойка тут как тут? Но этот вопрос я ей задать не успел, она мне всё сказала сама.

— У Черепа и Голливуда есть к тебе разговор.

— Есть, но я не в настроении. Мне бы выспаться и в порядок себя привести.

— У тебя будет время и выспаться, и привести себя в порядок. В группировке старателей набирает обороты раскол, дело может дойти до кровопролития. Все, кто раньше выдавал задания ребятам: научники, торговцы, командиры патрулей, все отказываются работать с нами. Сегодня в бар придут изымать запасы. Личное распоряжение Кардинала, все ресурсы первой необходимости изымаются из свободного оборота. Твоё имя на слуху, для одних ты герой, другие распускают слухи, что это ваша с Дедом группа стала первым камушком, за которым последовал обвал. Мы хотим собрать совет, и решить всё мирно.

— А я тут причём?

В глазах у Сойки полыхнула злость.

— Ты — старатель... Хотя... Знаешь что? Иди ты на х**! Никакой ты не старатель! Не знаю, где там тебя Дед подобрал, но от старателя в тебе не больше, чем в отбросах! Не понимаю, почему Голли так за тебя впрягается. Адьёс*!

*Адьёс — прощай.

Круто развернулась и поспешила вниз, бухая по ступенькам своими стройными ножками. Бух-бух-бух. Вот и поговорили...

Я потёр лицо руками, совсем башка не соображает. Все чего-то от меня хотят. Безопасники — вступления в структуру Кардинала. Старатели пытаются затянуть на какой-то совет. Кто-то — слухи распускает, третьи — прибить готовы. Все суетятся, прёт движуха. Вокруг, будто ураган, а я в самом его центре, там, где тишь и гладь, а стихия закручивается вокруг. Но стоит ступить шаг в сторону, затянет, завертит, переломает все кости...

Да не пошли бы они все в задницу! Сначала высплюсь, а потом начну извилинами шевелить, какого чёрта тут происходит и как конкретно мне поступать в сложившихся обстоятельствах.

Без проблем добрался сначала до поста, а затем и до собственного жилища. Искупался, набил брюхо едой и сразу же упал спать. Казалось, только-только прикрыл глаза, как над ухом затрещала звонкая трель. Устало промычал — Пляя... — вытер слюну и потопал открывать. Задолбали, честное слово. Раньше, лет эдак в двадцать-восемнадцать, я мог не спать сутки напролёт, и был ничего так, бодрячком. Теперь же чувствовал себя развалиной. Может, старею? Хотя дело всё же, скорее, в недавних ранениях. Пресс и плечи до сих пор нет-нет да подёргивают спазмы.

Дверь в мою квартиру была оснащена гостевым стеклом. Это такой материал, который по крепости не уступает пластику, из которого сделана сама дверь, но при этом при подключении к специальному устройству способен становиться прозрачным или односторонне-прозрачным. Своеобразный вариант дверного глазка, только размерами едва ли не в половину двери.

Подойдя к задвижке, я в первую очередь глянул, кто там, и, признаться, даже немного удивился, увидев за порогом знакомого толстячка с будто приклеенной к лицу добродушной улыбкой. Этот мог ко мне зайти, вообще проигнорировав дверь. Тем более что для главы ОВБ они в буквальном смысле — все открыты. После прикосновения к панели управления пластиковая дверь отъехала в сторону.

— Привет, Шило.

— Привет-привет, Найд! Домой пустишь?

Я усмехнулся, одной рукой держась за собственный торс. Рана снова начала дёргать, нехрен было половину ночи кувыркаться.

— Как будто тебе требуется моё разрешение, — махнул ему рукой приглашая зайти, а сам не дожидаясь, когда он это сделает, пошёл на кухню. В горле было сухо, хотелось пить.

Когда я вернулся в комнату, Шило уже припарковался в кресле напротив журнального столика. Серенькая униформа обычного безопасника не могла скрыть его склонности к полноте. Никакого оружия, на ногах чёрные, идеально чистые туфли. Интересно, сколько людей в его свите? Сколько сейчас народа в туннеле за стеной квартиры изображает из себя обычных гражданских, охраняя своего начальника?

— С чем пожаловал?

— А с чем я могу пожаловать? С новостями, конечно; с информацией, с дружеским разговором, — глава ОБВ улыбнулся.

— Чай, кофе будешь?

— Нет, да и времени у меня не много. Сам понимаешь, работа.

— Тогда и я не буду, — упал в кресло напротив, руки на подлокотники, изогнул бровь, как бы спрашивая: «Ну чего там у тебя?».

Шило снял свой ППК и аккуратно положил его на журнальный столик. Секунда, и из компа вырвался луч голографической трансляции. Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. Надо же какая навороченная штука! Луч расширился, разбился на десятки нитей, дробился всё больше и больше пока нити не стали неразличимыми, напоминая голубоватое сияние. И в этом сиянии родилась картинка. Я и Наги, идём в темноте туннелей, и все наши разговоры записаны, звук у этой записи также есть.

— Мои люди вели тебя, Найд, вели всё это время. И как понимаешь, твоей жизни ничего не угрожало, твоя защита была в приоритете. Вот посмотри...

Новая манипуляция и картинка сменилась. Какая-то женщина в комбинезоне валькирий целится с третьего яруса туннеля из парализатора в шагающую внизу парочку.

— Стоило Вали отдать приказ о захвате, и вся её группа в ту же секунду оказалась бы мертва.

— Почему я? Шило, хватит играть. Меня уже задрали, все чего-то от меня хотят. Вот ты вроде умный мужик, глава службы безопасности, ещё и лично ко мне припёрся. Может, хоть ты не будешь мне подкидывать пищу для размышлений, а просто своими словами расскажешь, что происходит и почему у меня ощущение, что все события вертятся вокруг меня?

Меня и в самом деле происходящее всё сильней и сильней раздражало.

— Всё просто, Найд. Мы решили сделать на тебя ставку. Ты станешь ключевым человеком, серьёзно поднимешься по социальной лестнице. Естественно, только если сам того захочешь. Почему именно ты? Ну а кто ещё из старателей? Ты не связан близкими отношениями ни с кем внутри группировки. Мы постоянно транслируем в сети ролики о твоих подвигах, совсем скоро желтоглазый станет очень узнаваемым человеком на улицах Башни. Ну а сама группировка перейдёт полностью под контроль общины. Рано или поздно это всё равно бы случилось. Но раньше старателям было куда уйти, а действовать жёстко и принуждать мы не могли, народ бы подобных действий не понял. Сейчас мы не можем себе позволить терпеть под боком радикально настроенные отряды, а таких среди старателей немало, хоть и не большинство.

— Ключевым человеком? Это как?

— Заместителем командира корпуса внешней разведки. Раньше у нас такого подразделения просто не было, за ненадобностью. Теперь же, когда популяция изменённых, твоими, кстати, стараниями резко упала, пора полностью освоить город и выйти за его пределы. Нам нужны верные и преданные люди на постах, а в тылу, внутри общины должен быть идеальный порядок. Это важно для выживания всех собравшихся здесь людей.

Я усмехнулся.

— У меня нет опыта командования группой людей. Даже маленькой группой, не то что целым подразделением. И полевого опыта по сравнению со многими матёрыми волчарами — кот наплакал.

Шило пожал плечами.

— Всё это решаемо. Тебя будут окружать люди, подкованные во многих вопросах. А то, что ты быстро учишься, ты уже доказал.

— Что будет с теми, кого ты называешь радикалами?

— Они умрут.

***

Из доклада под номером 32743...

Прогнозы аналитического отдела сбылись в полной мере. Начавшееся в 16:27 собрание старателей продлилось менее тридцати минут. Договориться им не удалось. Сбор проходил в баре «Пьяный Скризл». По окончанию собрания предотвращена попытка покушения на Топляка и Бирюзу. Несостоявшимся убийцам позволили скрыться.

В 18:10 вступил в действие план «Грядки». Объявлена тревога, гостевая зона изолирована, информационный центр транслирует в сеть видеозапись о вспышке неизвестного заболевания. В 18:30 одна из переборок открыта, в сектор входят медицинские бригады и научные сотрудники. Силового сопровождения нет, лишь контроль изоляции.

В 18:50 в сеть общины попадают первые видео с потерпевшими. Несколько людей покрыты сыпью, высокая температура, рвота, судороги. Научный отдел делает заявление, болезнь поддается лечению и широкого распространения не получила. Люди успокоены, выстраивается очередь в развернутые прямо в туннелях карантинные центры. Всем попавшим в зону карантина обещают взять анализы, проверить на заражение и всех не заражённых эвакуировать из сектора.

На следующий день, в 23:17 гостевую зону покидает последний человек (за исключением персонала задействованного в операции). Все радикалы погибли. Их тела, покрытые сыпью и угрями, вынесены за пределы общины и сожжены. Версия о том, что болезнь была принесена с поверхности, и именно поэтому погибшие в большинстве своём принадлежат к группировке старателей, принята народом без лишних вопросов.

Операция «Грядки» успешно завершена.

Глава 9. Подготовка

После разговора с Шилом я почти двое суток не выходил из своего жилища. Следовал «дружеской рекомендации», как назвал свой приказ глава ОВБ. Дружеская рекомендация...

Где-то рядом была установлена глушилка — безопасники перестраховались на тот случай, если я захочу предупредить старателей. Но частичный выход в сеть всё же оставили нетронутым, так что я наблюдал весь спектакль, сидя в кресле и потягивая какао.

Вспышки заболеваний случались и раньше. Особенно в первое полугодие становления общины. У людей был опыт, и поэтому паники не было, чётко отлаженный механизм карантина знали даже дети. Вот только вряд ли дети могли помыслить о том, что никакой болячки на самом деле не было. Это же так умно и одновременно с тем просто — воспользоваться привычкой людей, чтобы ликвидировать неугодных.

Наверное, такие жёсткие меры должны были стать кнутом, который испугает меня, а квартира и остальные плюшки — пряником. Но я знал, что всё это бред: и кнут и пряник. На самом деле на меня хотят одеть ошейник. Соглашусь — обратного хода не будет. Откажусь... А вот тут уже варианты.

Если отбросить эмоции, то вряд ли убьют. Подставить и попытаться вынудить принять решение в их пользу, это да, могут. Да и то маловероятно .Безопасникам нужны либо нейтрально настроенные люди, либо преданные. Им не с руки плодить врагов и ненависть внутри структуры. Если я мыслю в правильном ключе, то отказ лишь больно ударит по моему материальному положению, оставив взамен бо́льшую свободу действий. А свобода мне ох как нужна. Если вступлю в подразделение Кардинала, буду всегда на виду, вышестоящие всегда будут знать, где я и чем занимаюсь. И как тогда объяснить и организовать ходку в X.ROM-17, да ещё и в одиночку? Никак. Значит, мой выбор однозначен — свобода и отказ от работы на Башню.

К тому же у меня есть репутация. Стоило задуматься, и я вдруг понял, что вряд ли во всей Башне найдётся хоть один человек, который за одну ходку пробыл в «поле» так долго. Это, конечно, дикий фарт, ведь у меня ведь был схрон контрабандистов, в котором я отлежался.

На исходе вторых суток загудел ППК, пришло сообщение от Шила.

— Твой ответ?

— Отказ.

— С тобой сейчас на связь выйдет человек. Обсудите плату за изъятые у тебя вещи, все нужные инструкции он уже получил. Моё предложение остается в силе, решишь вступить в подразделение, не стесняйся.

— Понял, жду твоего человека.

Через каких-то пятнадцать минут со мной и в самом деле на связь вышел служащий общины. Предложил в оплату за вынесенные из Агрокомплекса накопители данных, квартиру, в которой я находился, а так же гражданство. Предложение было неожиданным, но я недолго думая согласился, уж больно комфортно мне тут было. Ещё он спросил, хочу ли я заключить сделку и есть ли у меня информация на продажу. Я предложил ему слепки памяти о банщике, встреченном в «Пионере» и об аномальной лампе, найденной там же. Долго тёрли, но в итоге сошлись на том, что информацию проверят в научном секторе, и оплата будет зависеть от её ценности. Он же оповестил меня, что на многие товары в общине наложено вето. Так что купить технологичный боеприпас или получить его в качестве оплаты не получится. Никаких плазменных гранат, энергетических патронов и прочего. Община находится на грани производственного и экономического кризиса, вызванного недостатком ресурсов.

Закончив с делами, я призадумался. Не давал покоя ПГИ и хранившийся в нём мутаген туманного охотника. В интерфейсе ещё вчера появились цифры обратного отсчёта, вечно он там храниться не мог. Ещё сутки, и найденному мутагену можно будет помахать ручкой — выделенное вещество перестанет быть пригодным к использованию.

Нацепил браслет на руку и долго сидел в кресле, взвешивая все «за» и «против». Рискнуть ради силы? Я постоянно рисковал именно для того, чтобы стать сильнее. Но всё равно было страшно погибнуть вот так, просто приняв неверное решение и дав команду на внедрение мутагена в тело.

— Ис, как это произойдёт? Как мутаген попадёт в мой организм?

— Встроенный в браслет инъектор, произведёт внутримышечно инъекцию состава.

— А дальше?

— Мой уровень биоблока слишком низок и не хватает данных, чтобы я мог с высокой точностью спрогнозировать последствия. Но судя по системной информации самого гамма ионизатора, мутаген внутри полностью подходит для слияния с организмом носителя. Хотя последствия такого слияния для меня остаются неизвестными.

Ой, да и хер с ним! Мне в одиночку топать к клинике Аргентума, сдохнуть в этой ходке я могу в любую секунду. Любая даже маломальская плюшка может спасти жизнь.

— Ис, активируй ПГИ, пускай колет!

— Активация невозможна, между нижней поверхностью гамма-ионизатора и вашей рукой есть прослойка одежды. Нужно надеть браслет на голую руку или, сняв его, приложить внутренней стороной к другому голому участку тела. Рекомендуемые места: ягодицы, крупные мышцы рук (бицепсы) передняя и задняя поверхность бедра, шея.

Вытянул из-под браслета рукав куртки, затянул ремешок.

— Действуй, Ис.

Кольнуло. Больно, пля! Больно, но терпимо. По руке медленно разливалось тепло, дошло до кончиков пальцев, потом горячей волной стало распространяться выше, к плечу. Пальцы стали неуклюжими, пощупал другой рукой — холодные, вообще вся рука холодная, хотя по ощущениям всё с точностью наоборот. Наверное, лучше прилечь.

Встал, сделал шаг. Левая нога подвернулась, едва не рухнул лицом в пол. Вовремя выставил правую руку и только потому не расшибся. Да что же это...

Горячая волна уже накрыла часть груди и шею, заболело сердце, воздух стал каким-то тяжёлым. Интерфейс, мигнув, пропал, а вслед за ним пропал и весь окружающий мир. Последнее что запомнил, так это чёртов пол прямо перед лицом...

***

Квартира Кардинала, часом позже...

Лидер общины жил в спартанских условиях. Убранство его жилища во многом было скромнее, чем у рядовых офицеров патрульных отрядов. И, несмотря на то, что его руки были по локоть в крови и благодаря его решениям оборвались многие жизни, он не был плохим человеком. Он никогда не жаждал власти, она сама упала к нему в руки. Поначалу Кардинал даже не задумывался о том, к чему всё ведёт. Просто старался не дать людям отчаяться, заставлял их работать, пытался спасти как можно больше жителей Приморьева. Делал то, чему его учили, был имперским офицером. Теперь же власть стала гранитной глыбой, тяжким грузом повисшей на его плечах. Мало кто задумывался о том, что Кардинал — самый обделённый свободой человек из всех выживших в Приморьеве.

— О чём задумался? — Елена извернулась на кровати и провела рукой по щеке своего мужчины. Сегодня, впервые за много дней Мать и Кардинал просвещали время друг другу. Но даже здесь дела общины не отпускали их целиком.

— Я думаю о дарах Оазиса. Как объяснить видения Шило? — Кардинал нахмурился. — Всё это похоже на магию. Мне страшно представить мир, в котором будут жить наши дети и внуки.

— Каким бы не стал наш мир в будущем, в нём всегда найдется место и хорошему и плохому, и ужасу, и счастью. А что до даров, то у меня уже есть теория. Но она пока не подтверждена.

— Расскажешь?

— Конечно, ты же мой босс, — она, шутя, ущипнула его за бок, а затем, увернувшись от ответного щипка, перевернулась на спину и легла головой на его грудь.

— Так вот, моя теория заключается в том, что во всех этих дарах, а так же явлениях вроде зон нестабильности нет никакой магии или мистики. Чистая и незамутнённая физика, химия... Наука.

— Но как тог...

— Что есть биоблок? — перебила своего любовника глава научного отдела. — Прям в двух словах. Что такое биоблок?

— Комп, контролируемый личным ИскИном... Ну и биотическая сеть, создаваемая по мере развития организма с помощью инъекций искусственных клеток.

— Всё верно. Биоблок — это компьютер, у него есть своё программное обеспечение, в нашем случае это Оазис. А теперь представь себе что-то из разряда магии и мистики. Самый грубый пример — телепатия. Раньше люди фильмы снимали и писали фантастику об этом явлении, а сейчас это обычное дело. Теперь мы с легкостью, одним волевым усилием, шлём друг другу текстовые, визуальные и голосовые сообщения. Вот тебе и телепатия.

Кардинал вновь нахмурился. — Но как тогда та тварь молниеносно убивала людей в Агрокомплексе, пользуясь их памятью и телами? Как Шило получает свои видения?

— Я думаю, что безымянный не убивал людей. По крайней мере, сразу. Я думаю, что он атаковал биотический блок, каким-то образом воздействовал на его программное обеспечение. Другими словами стирал Оазис и устанавливал свою версию программы. Это объясняет доступ ко всей памяти захваченного человека и даже полную имитацию поведения. И он не похож на обычных изменённых, даже для них подобный рывок эволюции за такой срок — что-то из ряда вон.

— Ты думаешь, безымянный — искусственно выведенная особь? — Кардинал был настолько поражён этой мыслью, что даже привстал и повернулся к Елене.

— А почему нет? Вполне рабочая версия. Но быть полностью уверенными мы не можем, пока сами лично не столкнёмся и не получим образцы.

— А как с этим связаны наши дары?

Елена вздохнула.

— Я думаю, самым прямым образом. Хотя в самой технологии мы разобраться не можем — слишком сложно, аналитический отдел уже про сон забыл. Твоё убеждение — это краткосрочный и неполный перехват управления биотической сети других людей. Помнишь, я просила тебя воздействовать на тех редких жителей, которые не пользуются биоблоком?

— Помню. Результат был нулевой.

— Вот и я о том же. Зато у обладателей биоблока отклик практически стопроцентный.

— Но как тогда объяснить видения Шило?

— Пока не разобралась. Есть теория, но она слишком фантастична.

— А если подробней? — Кардиналу и в самом деле было очень интересно.

— Ну, например, его биоблок каким-то образом может вне импульса обмениваться пакетами данных с ретрансляторами Оазиса. Сигнал слабый, рваный, вызывает перенапряжение нейронной сети. Как итог: головные боли, уйма ощущений вроде страха и паники, а так же галлюцинации. Хотя может, это вовсе и не галлюцинации, а перемешанный поток видеоданных. Говорю же, ещё не разобралась.

Кардинал наклонился, поцеловал Елену в лоб и нежно провёл рукой по её волосам.

— Ты чего?

— Ничего, умная ты у меня, очень умная. Иди сюда...

Жаркие объятия, последовавший следом поцелуй... Страсть закипала, грозила перерасти в ураган, но весь момент испортило дребезжание ППК, лежащего рядом на столе. Мать вызывали из научного отдела.

— Не отвечай...

— А вдруг что-то срочное?

— Я лидер этой общины, и я разрешаю тебе пропустить это «важное».

Но женщина не послушалась, отстранилась, заставив Кардинала разочарованно вздохнуть и упасть на кровать, раскинув руки.

Завернув своё нагое тело в лёгкий плед, Мать села на краю ложа и, расфокусировав взгляд, погрузилась в работу с интерфейсом, принимая сообщение через синхронизацию с биотическим блоком.

— Ну что там?

Лена покачала головой и ответила:

— Мне нужно идти, Найд ввёл в тело мутаген, использовав переносной гамма-ионизатор.

Кардинал поморщился.

— Я уже жалею, что согласился поселить его в этой квартире, набитой сенсорами и датчиками слежения. Да и сам парень мне нравится, выживает там, где другие находят свою смерть. Хороший боец.

— Ты не виноват в том, что он решил использовать ПГИ. Это его выбор, и он не дурак, должен понимать, что технология не обкатана, а вводить себе мутаген опасно.

— Мы могли бы его предупредить, а не использовать в качестве подопытного.

— И что тогда? — Мать уже встала и собиралась, спешно натягивая одежду. — Технология требует испытания на людях.

— Мы могли бы испытать её на тех, кто задержан за преступления.

— Не получиться. Я тебе уже объясняла, всё слишком индивидуально — ионизатор синхронизирован с носителем, а один и тот же мутаген не подходит каждому. Зареченским было проще — у них на границах гибло немало мутов и изменённых. Они получали очень много свежих образцов тканей. Поэтому Найд — идеальный вариант. Он старатель, сам добудет подходящий лично ему мутаген, сам его введёт в организм. Мы его не заставляем, просто не вмешиваемся, лишь следим. Так что не кори себя.

Лидер общины горько усмехнулся.

— Не буду.

***

Я очнулся, лёжа на кровати в своей квартире. Никакой боли, никаких неприятных ощущений. Как дополз до лежбища, не помню. Последнее воспоминание — потеря сознания в зале.

Пошевелил конечностями, вроде всё работает без нареканий. Аккуратно сел, покрутил головой — норма. Мигнув раз, второй, третий, побежали строчки интерфейса.

Подключение...

Диагностика системы...

Подключено. Диагностика организма...

Нарушений не выявлено. Поиск изменений...

— Как у нас дела, Ис?

— Ожидайте, анализ займёт время. Предположительные затраты времени: семнадцать минут.

Сушняк, да и желудок урчит. Глянул на время, ого! Провалялся в бессознанке весь остаток дня и всю ночь. Или, может, просто спал? В любом случае я знал, чем мне заняться пока Ис проводит диагностику.

Первым делом двинулся в ванную. Глянул на себя в зеркало, скинул кофту. Визуально ничего не изменилось, всё тот же жилистый дрыщ с янтарными глазами. Хвоста или перепонок нет, и слава богу. Оттянул пояс, убедился в неприкосновенности младшего, вздохнул с облегчением. Тьфу-тьфу-тьфу, пока что всё складывается удачно. Хотя по первости я не хило так струхнул. Уж слишком быстрой и неотвратимой была реакция на введение мутагена.

Осмотрев себя в зеркале и не найдя отклонений, побрёл на кухню. Заварил чая, приготовил еды. Всё это время внимательно прислушивался к своим ощущениям. Пока ел, ИскИн закончил диагностику организма.

Обнаружены структурные изменения в тканях архикортекса (кора головного мозга)...

Обнаружены незначительные структурные изменения в центральной нервной системе, периферийной и лимфатической системе...

Существенных системных сбоев не обнаружено. Продолжаю наблюдать и фиксировать изменения. На данном этапе угрозы жизни носителя не вижу.

— Значит, мой организм продолжает изменяться?

— Да, это так, носитель. Но основной рывок структурных изменений уже позади.

Ладно, не буду загоняться по этому поводу. Ничего не болит, только накручиваю себя зря, а дел накопилась, туева тьма. Пора заканчивать расслаблять булки, итак несколько дней впустую пролетело.

Связался с тем парнем, что торговался со мной на счёт блоков памяти. Накидал ему длиннющий список из экипы: берцы, новые штурмовые перчатки, шлем с комплексом наблюдения, боеприпас к тактическому карабину, магазины к нему же (старые пришли в негодность после удара туманного охотника по разгрузке), разгрузка и многое, многое другое. На его вялые возмущения ответил, что если чего-то не могут дать в счёт оплаты, то и хер с ним, главное, чтобы хоть что-то из списка нашлось, остальное доберу кредитами. Тем более что, раз Шок в Агрокомплексе едва не плясал от восторга, заполучив в свои руки лампу, инфа ценная.

Следом нарыл контакт того кудрявого технаря, с которым меня свёл Дед в первое моё прибытие в Башню. Паренёк был всё так же энергичен и нагл. Почти сразу попытался меня обжулить. Меня интересовал зимний тип костюма, близились заморозки и мои комплекты «оберег» и «мародёр» не подходили для ходок зимой — я в них тупо замёрзну. Он предложил обменять мой «мародёр» в счёт модификации «оберега». Дескать, мы тебе крутую подкладку пришьём, а ты взамен нам свой второй костюм. Естественно, я послал его нахер.

После этого дело пошло на лад. Погрузившись в частичный вирт, сняли копии с костюмов. Он пообещал мне подумать и связаться со мной позже.

Распрощавшись с технарем, я полез дальше копаться в своих контактах. Отправил сообщение Шило, попросил его отдать мне имущество Деда. Не то чтобы я претендовал на все накопленные старателем ништяки, вопрос был вовсе не в этом. Аллея памяти... Мне нужны были его вещи: что-то, что я могу положить на аллею, чтобы «похоронить» своего друга.

Последним в списке контактов шёл Голливуд. Не думаю, что его просьба о разговоре, всё ещё актуальна, но именно у этого умного дяди могут быть на руках вещи, которые в свете последних событий официально не достать. А технические прибамбасы мне нужны просто позарез. Иначе как я смогу освоить взлом, да и мало того, что освоить, так ещё и применить на практике? Если мне не изменяет память, Мульт для взлома пользовался целой кучей разной техники.

Голли на сообщение не ответил. Шило тоже. Я походил по квартире туда-сюда, не зная чем себя занять, и в конце концов плюнув, стал собираться. Нацепил на себя комплект «мародёр», поверх — куртку, на предплечья — детекторы, ППК и переносной гамма-ионизатор. Энергия в теле бурлила, усидеть на месте я попросту не мог. Решил выдвинуться в гостевую зону и посмотреть что там с Голливудом и его «Пьяным Скризлом».

Пришло сообщение от рыжего техника. Он назначил встречу, вечером на краю соседнего сектора. Судя по информации в сети общины, в том секторе была парочка мастерских, а так же зоны, где жили работающие там люди. Странно, что решил встретиться лично. Что-то скрывает? Или у меня появился новый враг, желающий руками рыжего наглеца выманить меня в нужное место? Из-за череды последних событий я стал крайне подозрителен. Но отказываться всё равно не стал. Односложно ответил, что буду в назначенное время на месте, и вышел из дома.

Пришлось долго рыскать по жилому району. Я искал возможность распечатать фотокопию из слепка памяти. Шило не ответил на мою просьбу доставить вещи моего погибшего напарника, а тянуть с «похоронами» и дальше не следовало.

В конечном итоге, мне помог тот самый старик, который едва не помер со страху, впервые увидев мои глаза в сумраке своего магазина. У него в подсобке нашлось нужное оборудование: пыльный и давно не используемый флэп сканер, способный переводить записанные биоблоком записи в фотокопии.

Расплачиваясь с ним за воссозданные по моей памяти фотографии напарника, я обнаружил, что счёт с солидной суммой, обещанной мне в случае присоединения к отряду Кардинала, исчез. Ожидаемо, но всё равно неприятно. Лишнее напоминание о том, что в средствах я весьма ограничен.

Добравшись до аллеи Памяти, я удивился тому, насколько она разрослась. Если так пойдёт и дальше, то в этом туннеле скоро попросту не останется места. Повсюду фото погибших, их вещи и вещи их близких, всех тех, кто приходит к этому алтарю, оплакать погибших.

Пришлось потрудиться, чтобы освободить немного места рядом с памятными вещами Волка и при этом не навредить остальным «могилам». Фотография Деда заняла положенное место.

Когда я думал о напарнике, моё настроение неизменно портилось. Горевал ли я? Хотелось ли мне оплакать его? Нет. Я знал, что старатель не хотел бы, чтобы по нему лили слёзы. Он погиб честной смертью, такой, которая ждёт каждого из тех, кто прокладывает тропы в мёртвом городе. Она же где-то там ждёт и меня. Надеюсь, что, когда мой час придёт, найдётся добрая душа, которая оставит мой след на аллее Памяти.

Завибрировал ППК, отгоняя тяжкие думы. Пришёл ответ от Голливуда. Ну а дальше закрутилась рутина подготовки. Я был ещё тем глупцом, когда думал что закуплю всё нужное, а затем через несколько дней выйду в свою последнюю ходку к клинике Аргентума.

Купить все причиндалы для взлома вышло далеко не сразу. Голли за процент от сделки свёл меня с хак-мастером — техником, специализирующимся на взломе и вирт-проникновении. Декодер, набор инструментов, биомодулятор запаха, комбинированная сетчатка, планшет с хак-программой, шифрующей информацию о биотическом блоке владельца и заменяющей исходящий сигнал блока на липовый...

К тому моменту, когда мне перевели деньги за блоки памяти, сумма покупок перевалила за две тысячи кредитов. Выросла не хилая такая проблема. У меня просто не хватало денег. Пришлось прибегать к банальному шантажу. Научный отдел очень сильно заинтересовался информацией о «лампе», найденной в Пионере. Я снова вышел на связь с посредником и попросил его точно передать мои слова заинтересованным лицам о том, что у меня есть информация о расположении ещё одного артефакта неизвестной природы. Я не был уверен, что найденная в ветеринарной клиники штуковина, к которой я поостерегся прикасаться, в самом деле походит на «лампу». Но выбора не было, мне нужно было заинтересовать научный отдел Башни. Хотя ранее я не планировал продавать эту инфу, рассчитывая наведаться туда и забрать эту техническую штуку. А в том, что она была продуктом интеллекта, а не аномальным артефактом, не было никаких сомнений. Руны и знаки сами собой не появляются на предметах, на лицо связь с сектой, которая сражалась с собирателями плоти на границе общины.

Научники тянули с ответом четыре дня, пытались торговаться. Но я не сдавал позиций — у меня и без них было чем заняться. За это время я успел встретиться с рыжим. Квартира технаря была расположена в цокольном этаже, и напоминала, скорее, гараж, полный верстаков и инструментов, чем жилище человека.

— Здарова! Заваливай! — техник, встретивший меня на входе, махнул рукой призывая следовать за ним, а затем бросил жестяную банку из-под энергетика куда-то в тёмный угол лестницы. «Свинья» — подумал я, разве можно так засирать местность рядом со своим домом?

— Мы, кстати, так и не познакомились. Я — Кнопа, — технарь уселся на стул, напротив широкого галоэкрана, а мне указал на диван у стены. — Падай, разговор будет серьёзный.

— Ты не производишь впечатления серьёзного человека.

— Но-но! Не груби. Я, между прочим, помочь тебе хочу.

Я поморщился.

— Переходи к делу, я не верю в альтруизм.

— У меня проблема: мой начальник, как бы это помягче выразится?..Мудак.

— И это — помягче?

— Поверь мне, да, слово мудак и на десятую долю не описывает его характер. В общем, эта крыса тырит чужие идеи. Я попробовал возмутиться, и теперь вообще отстранён от деятельности в цеху. Тупо в магазине сижу целыми днями.

— А причём тут я? — я и в самом деле не понимал, к чему ведёт свой разговор Кнопа.

— Ты старатель. Тебе постоянно нужны всякие приблуды, нужно латать экипу, нужны разные товары. А в общине сейчас с этим плохо. Изъяли всё, что могли изъять, а остальное выкупили из свободной продажи. На руках у народа пусто. Но я поумней прочих буду, и своё барахло припрятал. Хочу предложить тебе сделку.

Признаться, рыжий меня заинтересовал. Я поймал себя на том, что даже уселся прямо, внимательно его слушая.

— Подробней.

— Тебе нужен пригодный для зимы костюм, верно? Я могу это устроить за ответную услугу.

— А что мне мешает получить его, обратившись в магазин? Ты же сам мне втирал, как представитель этого самого магазина, что вы можете пошить ещё один терморегулирующий слой в обмен на один из имеющихся у меня комплектов.

Рыжий оскалился.

— Это официальный ответ той крысы, что сейчас сидит у руля в цеху. Обдираловка чистой воды. А всё потому, что всем похер на старателей, которые отказались идти на службу к Кардиналу. Весь цех сейчас работает на вновь формируемый отряд, чтобы обеспечить их должной экипировкой.

— А чем ты отличаешься от них?

— Я модифицирую любой из твоих комплектов. Причём не просто утяжелю его лишними тряпками, как это тебе сделают в мастерской. Смотри, — техник развернулся на стуле к галоэкрану и приступил к манипуляциям. Через несколько секунд там отобразились оба комплекта моей экипировки. — Втюхивать туда лишний слой, это делать костюмы неуклюжими. Снижение подвижности, лишний вес... Оно тебе надо?

— А ты что предлагаешь?

— Предлагаю модифицировать костюм «Мародёр». Он легче «Оберега» и за основу в нём взят водолазный костюм. Отлично облегает тело, не сковывает движения, предохраняет от ушибов и разрезов. Но в нём имеются две проблемные зоны. Первая — это слабый встроенный фильтр, откровенный кустарный самопал. Я бы или отказался от него вовсе, или заменил, например, на капюшон-маску костюмов химзащиты.

— В «Обереге» изначально было что-то подобное. Закрытый цикл дыхания.

— Ага, только баллон на спине это прошлый век, как и трубка, ведущая от маски к нему. Но идею ты понял верно, Найд.

— Какая вторая проблемная зона?

— Зима, холод. Но у меня есть вот такая штука, — рыжий подорвался, полез куда-то в свои ящики и через минуту отрыл там целый ворох проводов с какими-то округлыми блямбами между ними. — Крутотень! Согласен?

— Ещё бы знать, что это...

— Что такое электрический тёплый пол знаешь?

— Знаю.

— Тут принцип тот же, только размах поменьше. Провода в специальной оплётке, вот эти кругленькие штучки — батарейки. Вошью в костюм — будет греть, а так как общая поверхность костюма не сильно большая, то и энергопотребление будет слёзы.

Что такое тёплый пол я знал. Вот только, чтобы он не перегревался, всегда есть специальная штучка, которая отслеживает температуру. И если её повредить...

— Что будет, если температурный датчик навернётся? Хочешь зажарить меня заживо?

— Я же не придурок, Найд. У меня, между прочим, первая категория по электрическим системам. Я тебе их в костюм десяток понатыкаю. Выйдет из строя половина? Не беда, они просто выпадут из системы, и не будут учитываться.

— Ага, а если батарейки заглохнут? Я замерзну.

— Слышь, ты достал, старатель. Светоч сможет эту схему держать почти месяц интенсивной работы. О чём волнуешься? Даже если повредишь основную батарею, я тебе пару запасных в цепь замкну.

— Хорошо, посмотрим на деле, какой ты мастер. Твой-то какой интерес во всём этом?

— Прямой, мне нужен добытчик...

Глава 10 Хозяин чёрного шпиля

Выйти в ходку я сумел лишь через три недели. Кнопа занимался костюмом, а я сам целиком погрузился в виртуальную реальность, отрабатывая схемы взлома и проникновения. Оказалось что это не так-то просто. А банальная ошибка может привести к блокировке или, того хуже, к активации системы безопасности.

Община приступила к выполнению плана «Экспансия». Войска ушли к останкам завода, зачищать мутов и выживших изменённых. Ежедневно туда-сюда курсировала техника, где-то там громыхали выстрелы и взрывы. Это было непривычно. Настолько нагло и нахраписто люди себя раньше не вели, ну разве что при обороне общин. Теперь же шум в городе стал чем-то обычным, ежечасно со стороны завода доносились те или иные звуки. Благо, что район с клиникой X.ROM-17 находился в другой стороне, и до поры Башне не было до него дела.

Мой выход в ходку совпал с первым снегом. Белое покрывало быстро накрыло скованную заморозками грязь и скрыло уродливый лик города. Теперь здесь было как-то чище и красивей, что ли? А ещё запах: перестало вонять тухлятиной, свежий ветер был приятен на «вкус».

Научный отдел выплатил нужную сумму, и я смог расплатиться за все покупки. А Кнопа, кроме костюма «Мародер — М», снабдил меня аналогом дрона разведчика. Здоровенный шарик диаметром в десять сантиметров теперь летал поблизости, заменяя собой стандартную «муху». Модель «Око» — древняя, как задница мамонта, но у Кнопы другой альтернативы не нашлось, а достать «муху» я тупо не смог. А вот хорошего шлема или, на крайний случай, обычного обруча с прилаженным к нему комплексом наблюдения не нашлось. Досадно, проблемно, но я уже топтал город без спецсредств — как-нибудь справлюсь.

Снег скрипел под ногами, хруст-хруст, куда не ступи, этот звук преследовал меня каждую минуту. Шум и хорошо видимые следы могли стать серьёзной проблемой, поэтому зону наблюдения для «Ока» я назначил, исходя из возможного преследования и нападения с тыла. Другими словами, дрон наблюдал за спиной и был настроен так, чтобы не дёргать меня по пустякам, реагировал исключительно на движение.

Те из патрульных отрядов, что остались нести службу в зелёной зоне, провожали меня безразличными взглядами. Люди откровенно скучали. Последний месяц выдался спокойным. Не пропадали патрульные, утянутые во тьму высокоразвитым изменённым, не пятнали грязь следы мутов и других, невиданных прежде тварей. Даже ночные хищники присмирели и не оглашали ночь своими криками. Всё было спокойно, показатель смертности среди бойцов резко упал. Но я-то знал, что это всё морок, иллюзия, мёртвый город быстро оправится от удара вирусом и вернёт этот удар человеческому племени сторицей.

Пока я шёл под взглядами военных, чувствовал себя спокойно. В голову лезли мысли о мутагене, который никак себя не проявил за всё это время. И о клинике Аргентума, в недрах которой меня могли ждать ответы. Что будет, если их там не окажется? Что делать дальше? Я не знал, и даже не хотел заглядывать так далеко вперёд.

Незаметно пролетела мимо зелёная зона, я вышел к вокзалу, оставив за спиной последние блокпосты и огневые точки Приморцев. Здесь пришлось собраться и заставить себя сосредоточиться. Слишком уж всё спокойно было, и эта тишина, нарушаемая время от времени шумом со стороны завода, меня нервировала.

Вояки, кстати, притихли — то ли закончили зачистку на сегодня, то ли добрались до уцелевших складов с порошковой пищей. Минут сорок с той стороны не было слышно щелчков выстрелов. Хотя ещё пару часов назад громыхнуло там несколько раз — дай боже. Да так, что земля под ногами дрогнула. Или гнездо обнаружили, или на вышку нарвались, непонятно. Но дело было серьёзным, раз решили шибануть из чего-то, потяжелей привычных плазмеров и огнемётов.

Я специально вышел к вокзальному зданию именно там, где в прошлый раз схлестнулся с туманными охотниками. Следы боя всё ещё присутствовали на стенах ближайших домов, пулевыми отметинами и брызгами застывшей плазмы.Там, где нас окружили и прижали к стене, осталось чёрное пятно копоти в два человеческих роста. Даже куча обломков, из-за которой отстреливалась Сойка, всё так же была на месте. Разве что поверх неё выросла белоснежная шапка снега.

Ни следов, ни звуков. Куда ушла та стая тварей? Где теперь охотится? Неизвестно. Но здесь после того, как снег накрыл землю, они не появлялись. В тени уцелевшего здания я решил передохнуть. Дальше местность станет ещё опасней, стоило остановиться на десяток минут, чтобы снять нагрузку с ног.

Штурмовой карабин был закреплён сбоку от рюкзака. Старая привычка, избегать лишнего шума, заставила меня приобрести основное оружие, на случай контакта на улицах города. И этим новым оружием стала модификация «Сокола». Этот прототип уже не был похож на допотопный арбалет, устройство стало совершенней. Никаких тебе пружин и тросов, маленькая парамагнитная пластина в ствольной коробке при замыкании батареи (нажатии на спуск) выдавала парамагнитный импульс, чтобы толкнуть металлический шарик или победитовый стержень с огромной силой, достаточной, чтобы пробить человека на вылет с расстояния в пятьдесят метров.

Отдыхал я в одном из подъездов, предварительно проверив его на вшивость дроном. Внутри воняло крысиной мочой, но следов мелких мутов не было, давно ушли, оставив после себя лишь запах. Отсюда хорошо было видно засыпанные тонким слоем снега вагоны, которые в непогоду служили переходом на ту сторону. Когда я в первый раз взглянул на привокзальные пути, мне померещился чёрный шпиль, окружённый туманной взвесью. Но этот секундный глюк исчез сразу же, как только я моргнул.

Настроение испортилось. Безветрие и закладывающая уши тишина показались мне ещё более гнетущими.

Проверив ещё раз подсумки и прикинув маршрут, я вышел из подъезда и начал перебираться на другую сторону. Умом я понимал, что грязь между перронов уже скована заморозками, но старый страх не давал ступить туда, где раньше простиралась топь. Перебирался по скелетам разбитых вагонов. Хруст снега под подошвами бил по нервам, заставлял поторапливаться и часто озираться, уж больно открыт я был со всех сторон.

Закончились вагоны, вокзальное здание встретило меня ледяным мрамором и заиндевевшей растительностью, растерявшей все листья. Толстый и мохнатый слой изморози покрыл пропитанные влагой стены. И опять ни следов, ни запахов. Спокойное и тихое место.

Всё изменилось, как только я попытался выйти с другой стороны вокзала. Щелчок над головой заставил шарахнуться в сторону, упасть на холодный пол и, пачкаясь в наметённом сюда снегу, укатиться за укрытие. Тело само среагировало, успело раньше, чем мой разум осознал сам факт нападения. А напротив того места, где я стоял секунду назад, в стене торчали два металлических стержня, пробившие иней и вошедшие практически на всю свою двадцатисантиметровую длину вглубь препятствия.

Звука выстрелов я не слышал, но их, судя по торчащим из стены стержням, было два, причём оба стрелявших находились где-то через дорогу от вокзала. А щелчок над головой был ни чем иным как хрустом льда на втором этаже здания под чьим-то весом, на балконе, куда вела мраморная лестница. Значит, как минимум трое. Плохо дело.

Угол, в который я укатился, не мог служить хорошей защитой. Тыл открыт, легко пристрелят и с лестницы, и с балкона, и даже со стороны железнодорожных путей. Деться отсюда мне было некуда. Но сдаваться так просто я не собирался. Рванул клапан на разгрузке, метнул в центр помещения дым, и следом второй, к выходу.

Судьба — странная штука, сам бы я ни за что не купил дымы. Но их в числе прочего имущества мне втюхал посредник Башни, а я махнул рукой и взял. Их едкий дым вроде как отбивал нюх изменённым и распугивал Скризлов. Кто же знал, что они пригодятся по прямому назначению. Но тут всё тоже неоднозначно. Если у убийц есть нормальный комплекс наблюдения с просеивателем визуальных помех — дымы бесполезны.

Азарт, злость, страх, предвкушение...

Чужие эмоции накрыли меня волной, и только в следующую секунду я услышал скрип снега и наледи сразу с двух сторон. Кто-то бежал за стеной слева, кто-то, кто спустя время переберётся с перрона на балкон и пристрелит меня. Второй начал двигаться там, где я его услышал в первый раз. Над моей головой.

Балкон охватывал часть помещения полукругом, если тот, который скрипит льдом сверху, сместится, то сможет меня достать. Я направил «Око» к самому потолку, и это позволило ему вырваться из дыма и показать мне моего противника на балконе.

Экипировка — шлак, обычный тёплый пуховик и толстенные зимние штаны, поверх белый маскхалат-простыня. На груди болтается респиратор, лицо скрыто балаклавой. Поясная разгрузка самая простая, в руках Сокол старой модели. Быстрым шагом приближается к краю балкона. Технических средств не видно — разглядеть меня через дым не сможет. Но и я вот так навскидку вряд ли потушу его одним метким выстрелом.

Терять время и изобретать велосипед я не стал. Просто выкатил из поясного клапана обычную наступательную гранату старого образца, современных достать не получилось, но и эта гладкая штучка вполне могла свести в могилу моего оппонента.

Привстал на колени, сделал бросок и сразу снова вниз, мордой в снег. Он не увидел и не понял, что смерть уже близко, шагнул ближе к дымной пелене, частично скрываясь за уцелевшими бетонными перилами. Граната яркой вспышкой хлопнула позади него. Жаль, слишком далеко, чтобы поразить ударной волной.

Мат-перемат, эхом заметался между стен. Противник остался на ногах и метнулся вдоль перил туда, откуда пришёл. Лишь благодаря «Оку» я понял, что какой-то мелкий осколок всё же достал его. Мор прижимал руку к своему боку, и означать это его движение могло лишь ранение.

Две дымовухи в помещении насытили воздух таким количеством едкой взвеси, что прочувствовал даже я, несмотря на то, что прижимался к полу. Заслезились глаза, дышать стало невозможно. Пришлось спешно цеплять на себя защитную химмаску, которая войдя в специальные пазы, замкнула цикл воздухообмена. Я молился, чтобы Кнопа чего-то там не перемудрил, ведь, если его доработки моего костюма вдруг забарахлят, я тут задохнусь к чертям собачьим.

С улицы дважды щёлкнуло. Эти суки видели направление, в которое я ушёл от входа. Но бьют вслепую, стержни несколько раз чиркнули над головой. Один воткнулся в стену, второй прочертил царапину в наледи и улетел к мраморной лестнице, звякнув о ступени.

Я достал последнюю гранату из тех, что были в разгрузке. Снова одним слитным движением подтянул колени к груди, разогнулся, швырнув гранату на балкон, и упал обратно. Метатель из меня был так себе, овальный снаряд ушёл гораздо левее той точки, куда я метил. Хлопок, вспышка, треск. От разрушенного купола вокзального здания, откололся здоровенный кусок, он рухнул вниз, в центр помещения. Волна от этого обрушения заставила дым раздаться в стороны, видимость упала до нуля. Я не видел даже собственного оружия в руках.

Не дожидаясь, когда куски бетона прекратят сыпаться вниз, страшно рискуя, пополз через помещение, ориентируясь по памяти. Сменить позицию следовало сразу после того, как дым перекрыл центральный вход, но я этого не сделал, о чём сейчас и жалел. Привык бодаться с монстрами, опыта боёв против людей практически нет. Будь у той парочки с улицы комплекс наблюдения, я был бы уже мёртв. Закинь они сюда сито или гранату... Тот же эффект — смерть. Серьёзная ошибка, но забивать голову разбором полётов здесь и сейчас я не стал. Близкий контакт — это дело быстрых решений и реакции: действия, не мысли, вот что мне сейчас необходимо.

Боль, отчаяние, жалость к себе, страх...

На балконе, там, куда ушла вторая граната, кто-то жалобно завыл, закричал, перемежая вой с матерщиной и просьбами помочь. Чужие эмоции: ужас и боль липкой волной ухватили за разум, сковали ледяными цепями желудок, сбили с толку. Меня едва не вывернуло прямо в маску, до того это было противное и мерзопакостное ощущение. Лишь понимание, что это не глюк и не бред, позволило мне удержаться.

Я уже испытывал подобное. Там в тумане, во время боя с охотниками из разлома. Тогда я тоже слышал их эмоции, но тогда всё было иначе. Они сами распространяли свои чувства вокруг, будто эти чувства были такими мощными, что затрагивали окружающих. Сейчас же я чувствовал себя магнитом, пиявкой, которая притягивает и засасывает в себя чужие эмоции.

Тот, что сверху, боялся. Боялся и не желал продолжать бой, хотел, чтобы меня убили другие. Не хотел подставляться. Его товарищ, забравшийся на балкон со стороны перрона и попавший под раздачу, был искалечен. Оттого и липкое чувство боли и ужаса. Те, что на улице тоже боялись, не ожидали, что всё обернётся вот так. Но их страх был не в пример слабее. Они всё ещё были опасны и не собирались отступать. Один из них был где-то рядом, за стеной, обходил здание, чтобы напасть с тыла. Второй остался у входа.

Пришлось сосредоточиться, чтобы вынырнуть из омута их эмоций. Привстал, прижался спиной к стене. Сквозняк продувал здание насквозь, ещё минута, может быть две, и дымы перестанут укрывать меня. «Око» тоже бесполезно, дым поднялся выше, дистанции синхронизации просто не хватало, чтобы дрон вырвался за пределы дымов, хотя...

Тот убийца, который держал под контролем центральный вход, допустил ошибку. Им бы остаться на своих местах через улицу, не лезть ближе. Но они сами подставились, и грех было не воспользоваться их ошибкой.

Дрон вынырнул из дыма, скрывающего центральный проход, и едва не врезался в мора. От неожиданности тот разрядил оружие, но в столь маленькую и подвижную цель, естественно, не попал. А мне только того и надо было. Чтобы отвлёкся, не смотрел на вход-выход из вокзального здания. Чтобы на пару секунд повернулся к порхающему рядом «оку».

Мой Сокол дважды щелкнул, выпуская снаряды. Первый попал в голову, второй утонул где-то в теле убийцы. На снег плеснуло осколками мозгов и чего-то белёсо-кровавого. Высовываясь на улицу, я страшно рисковал, ведь кроме тех бандитов, которых я слышал, могли быть и другие, не затронутые моей новой способностью. Я запустил дрон в обход здания, а сам нырнул обратно в дым и, придерживаясь рукой за стену, двинулся в обратном направлении.

Вторым умер тот убийца, который обходил здание. По всей видимости, у них в групповом интерфейсе отразилась смерть товарища, и бандит замешкался, не зная продолжать ему обход или вернуться к центральному входу. Дрон вылетел на него из-за угла и ринулся прямо в лицо, снова послужив отвлекающим фактором. А я выглянул со стороны перронов и всадил три снаряда ему в спину, щёлк-щёлк-щёлк.

Из мужика будто вынули стержень. Он всплеснул руками и сложился вниз, но до конца так и не упал — умер, стоя на коленях и выгнувшись назад. Отголосок чужой смерти ударил по нервам, на мгновение дезориентировал меня. Меня кинуло в жар, повело. Пришлось, нырнув обратно в помещение, прижаться к стене и переждать приступ. Пока приходил в себя, дым окончательно снесло, лёгкая муть в воздухе больше не могла служить достойным укрытием от чужих глаз.

Мор на балконе боялся, смерть товарищей усугубила его панику. Я слышал, как скрипит наледь под его аккуратными шагами. Он хотел уйти, сбежать, сохранить жизнь.

Я дождался его у железнодорожных путей. Его белоснежная накидка с одного бока стала бурой от пропитавшей её крови. С трудом спустившись на груду обломков под балконом со стороны улицы, мор заковылял к вагонам, надеясь найти за ними укрытие и сбежать.

Я не мог позволить ему уйти. Мор постоянно озирался, крутил головой, прихрамывая и держась за бок, суетливо бежал прямо мне на встречу. Затаившись за разбитым вагоном, я совместил мушку прицела с его фигурой и нажал на спуск. Рассчитывая пристрелить мора через сквозной пролом в металле размером с мою голову.

Вспышка! Треск! Искры! Меня так сильно шибануло разрядом электричества, что я дёрнулся и сел на задницу. Сокол приказал долго жить, дымился, валяясь в снегу, а из его ствольной коробки вырывалось пламя. Вот тебе и технари общины! А я-то думал, они предохранили свой самопал от грязи и снега. Хотя... Может быть, проблема была в браке или чём-то другом?

«Око» зависло высоко над вагоном, развёрнутое в сторону неприятеля. Оказалось, что перед поломкой оружия снаряд всё же ушёл в цель. Мор лежал на снегу, распластавшись звёздочкой. Лениво шевелился, загребая конечностями ледяное покрывало.

Встать сразу не вышло — чернота сгустилась перед глазами, а в ушах зашумело, грозя обрушить разум в обморочное состояние. Пришлось аккуратно снимать с магнитных креплений тактико-штурмовой карабин и потихоньку вставать на ноги. Непонятно почему мой организм решил брыкаться, но если честно признаться, повод у него был. Удар током, эта новая сила способная поглощать чужие эмоции, общая напряжённость боя. Вся игра в кошки-мышки с бандитами длилась едва ли пять-семь минут, а сердце в груди бухает с такой силой, что как бы не встало. Не хватало ещё помереть от сердечного приступа.

К тому моменту, когда я подошёл к мору, он доживал последние секунды. Кровь шла ртом, глаза уставились в небо, на меня — ноль реакции. Добивать не стал, патроны — тоже валюта, а нож доставать не хотелось. Сам помрёт, с дыркой в груди добраться до общины ему всяко не светит.

Наступил ногой ему на руку, расстегнул ремешки и снял с него ППК. Потом гляну, что это за придурки и кто их на меня навёл. А то, что наводка была, я зуб даю. Не могли же они тут сутки напролёт сидеть в засаде, дожидаясь случайного старателя — скорее бы вышку дождались, чем человека. Значит, кто-то маякнул, что от Башни в эту сторону ушёл человек. Вряд ли охотились именно на меня, скорее, просто бандиты, а их наводчик кто-то из патрульных. В любом случае гадать и строить предположения я сейчас не собирался. Пошумели мы знатно: два раза гранаты хлопали. Нужно уходить.

Так и сделал, но предварительно всё же прошёл рядом с вокзальным зданием. Запустил внутрь «Око». Хотел убедиться, что четвёртый, тот, что орал на балконе, искалеченный второй гранатой, мёртв.

Дрон нашёл его у стены. Бандиту оторвало ступню и серьёзно порвало обе ноги взрывом гранаты. Он истёк кровью, широкий кровавый след тянулся почти пять метров. Туда ему и дорога.

Я хотел было забраться к нему с улицы, чтобы прихватить и его комп, но восприятие вдруг дёрнулось, заставило меня замереть, застав меня в тот момент, когда я почти забрался наверх, навалившись на край балкона с улицы. Интерфейс, пару раз мигнув, исчез, на территорию вокруг вокзала обрушилась непроницаемая тишина. А потом я услышал...

Гордость, одобрение за успешную охоту, толика удивления от того какую форму обрёл один из детей...

Оно, чем бы это самое «ОНО» не было, смотрело на меня сквозь время и пространство. И этот взгляд, немного сонный и ленивый пугал меня до усрачки. Оно было везде и всюду, наблюдало за мной всё это время. И я чувствовал, что ему понравилось то, что я сделал с бандитами.

Картина моего восприятия мира дрогнула. Жидкой патокой устремились вниз стены, исказилось пространство, камень, кровь на полу, труп и само здание на ходу приобретало другие формы. Что-то исполинское, неподдающееся описанию пыталось рассмотреть меня получше, одним своим желанием искажая перспективу и разрывая пространство. И я увидел!

Сначала из всех щелей ринулась дымная тьма, сквозь неё проступил оплавленный чёрный шпиль, уже единожды виденный мной в разломе. Лопнула невидимая нить, в уши ворвались незнакомые и чуждые звуки. Шёпот, визгливые крики, монотонный гул. Звук был такой объемный, будто я сидел в виртуальном кинотеатре.

Нечто с той стороны незримо тянулось ко мне своей волей. Не хотело навредить, но я чувствовал себя песчинкой, которую накрывает огромная ступня человека. И от этого дикий ужас сковывал мои мышцы и разум. С этим бесполезно бороться или сражаться. Если бы существовали боги, они были бы именно такими. Одно только их внимание грозит расплющить и выжечь рассудок.

Несмотря на то, что вся эта сцена длилось считанные мгновения, я хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Пришёл в себя у подножья завала на перроне. Под балконом. Как сюда скатился, не помнил.

Несколько секунд в панике метался, схватил оружие, сам не зная зачем, крутился на месте, тыча стволом то в одну, то в другую сторону. Но вновь заработавший интерфейс привёл меня в чувство. Пот застил глаза, маска была полна влаги и запотела.

Кое-как взяв себя в руки, я сорвал её и вздохнул полной грудью морозный воздух. Закончилось... закончилось... пора продолжать путь.

***

Позднее.

Я всегда знал, что рано или поздно сюда вернусь. В районе клиники X.ROM-17 и до последнего прорыва изменённых все здания были разрушены. Сплошные холмы побитого бетона и арматуры. Многослойные кладбища техники, ржавеющей и отравляющей землю гниющими химическими движками. Красная зона. Опасное место. Но я добрался, дошёл. Причём дошёл целым, если не считать за потери усталость и пару синяков.

Лифтовая шахта клиники, через которую мы вместе с отрядом старателей выбирались в прошлый раз, оказалась завалена. Нечего было и думать пробиться здесь. Но оставался ещё один путь: через подземную парковку. Туда я и направил свои стопы.

Волны разрушения, которые пришли снизу и не хило так тряхнули город, не обошли стороной и клинику. Потолок парковки (он же пол первого этажа) рухнул вниз, но рухнул не полностью, местами остались отнорки и дыры. Через них я и пробрался на парковку.

Здесь не было снега и почему-то воняло застарелой гарью. Быть может, тот плазменный взрывпакет, что Дед подорвал в шахте во время отхода, стал причиной пожара? Я не знал, но надеялся, что это не так. А ещё я боялся, что та тварь, из-за которой мы, в общем-то, и рвали когти через лифт, не пробила себе путь. Ведь если она просто покорёжила шлюз-вход своими ударами — мне ни за что не пробраться внутрь.

«Око» оказалось бесполезно в темноте. Пришлось его свернуть и убрать в рюкзак. Батарейка, конечно, долго держит, но она всё же не бездонная, а я не олигарх, чтобы так сорить ресурсами и деньгами.

Пристроил на карабин фонарик, нацепил налобный и двинулся дальше. Пространства было мало, целый лабиринт из завалов, но спустя половину часа я, наконец, выполз к искомой лестнице перед входом в секретную часть клиники. К этому моменту моя спина уже отваливалась — часто приходилось ползти на карачках, кое-где пихая впереди себя рюкзак.

Мои опасения оказались напрасными. Проход был вскрыт. Шлюз был выбит и искорёженным щитом валялся на пролёте лестницы, частично её перекрывая.

— Ну здравствуй, Аргентум. Давно не виделись.