Поступь империи 2. Право выбора

Пролог.

«Нет никакого мужского чувства, которое могло бы оправдать потерю единственного эфемерного «знамени» для каждого из нас, часто называемого Честью!»

Автор.

Пролог.

-Солдаты!

Крик утонул в утренней тишине, захлебнулся… прерванный ударом шпаги. Спросонья в темноте между домами заметались люди, не в силах понять что случилось. И словно в противовес поднявшейся суматохе рядом с сараями спокойно стояла пара коней, медленно жуя овес.

-Сучьи дети, по местам!- раздался зычный голос с крыльца дома в центре лагеря.

Услышав команду своего Головы, растерявшиеся разбойники, начали разбегаться по местам, занимая оборону. Но то один, то другой тать, бегущий между домами спотыкался и падал лицом на землю, уминая под собой зеленую траву.

-Да, что же это такое происходит, господи?!- взмолился один из бородатых мужиков, целуя распятие Христа.

На его вопрос никто не ответил, лишь Голова угрюмо смотрел по сторонам, в надежде увидеть хоть что-нибудь. Срочно нужно найти подходящую цель, дабы открыть по ней огонь, ведь бездействие лишает не только свободы выбора, но и желание сделать этот выбор.

Внезапно, сбоку от дома раздался взрыв, раскатавший сараюшку, в которой спрятались трое татей. Черный, густой дым, прорезал предрассветные сумерки, запахло жареным мясом и палеными волосами. В предутренней тишине трещали горящие бревна. Оставшиеся в живых разбойники крепче сжали свое нехитрое оружие.

Где-то вдалеке заржала лошадь, на ней другая, через минуту вокруг ощетинившихся фузейными дулами окон ржали десятки животин, даже не собираясь останавливаться.

-Всем приготовиться,- шепотом сказал Корзень своим подчиненным, перехватывая удобнее рукоять пистоля, клинок сабли чуть приподнят, аккурат до уровня небольшого оконца.

Секунда, другая, но ничего не происходило, словно не было этой безумной побудки, и нет за окном догорающих раскатанных взрывом бревен сараюшки. Треск огня нарушал тишину.

-Какого…?- удивленно сказал один из лихих людишек, наблюдавший за окном, выходящим к лесу.

Не успел Корзень посмотреть, что там увидел его подчиненный как в окна, разрывая бычий пузырь, натянутый на оконные рамы полетели горящие ручные бомбы, оставляющие за собой едкий запах, буквально выворачивающий наизнанку людское нутро.

В тяжелом приступе кашля согнулись пополам разбойники, продирая, кулаками слезящиеся глаза, не в силах вынести едкого дыма бросились прочь из дома. На выходе каждого из них уже ждали. Солдаты в зеленом мундире – дикой смеси французского платья и русского стрелецкого кафтана, стояли с дубинами и кинжалами в руках, охаживая нехитрым оружием буквально вываливающихся из дома татей.

Корзень, выпавший вслед за Липутой, сквозь едкие слезы увидел молодые лица солдат, ничего большего он заметить не успел, одна из дубинок упала ему на голову и он провалился в небытие. Пистоль выпал из ослабевшей руки, верная сабля, оставшаяся еще с первого грабежа по-прежнему была зажата в его ладони.

-Все готовы?- спросил подошедший к солдатам офицер в красном камзоле.

-Один слишком горяч, оказался,- виновато ответил один из них, указывая на лежащее тело татя с горла, которого тек ручеек крови.

-Один это ничего, главное чтобы остальные до Преображенского приказа добрались, мастера заплечных дел сумеют им языки развязать, глядишь, и что-нибудь интересное узнается.

Бесчувственные тела разбойников укладывали штабелями, связывали руки за спиной и привязывали к бортам телег, фиксируя каждого из выживших татей. Как только все тела были уложены, к построившимся в две шеренги воинам подошел все тот же офицер. Внимательно посмотрел на каждого из них, после чего спросил:

-Потери есть?

-Никак нет, господин капитан!- ответил старший отряда.

-Замечательно,- на лице офицера появилась зловещая улыбка.- Его взяли?

-Да, его отдельно от всех положили,- показал старший на куль с завернутым Корзнем.

-Молодцы! Все прошло превосходно, награды получите сразу же, как только прибудет Его Высочество,- капитан Службы Безопасности отдав честь стоящим молодым воинам отошел в сторону.

Не видя восторженных глаз молодых витязей, он заговорил с кем то из своих приближенных.

-Служу Царю, Вере, Отечеству!- гордо вскрикнули воины.

-Я еду в губернию, вам же предстоит доставить этих татей в Рязань да как можно скорее, причем живыми,- капитан Службы Безопасности развернулся и пошел к десятку полицейских, хмуро глядящих на подрастающее поколение…

Глава 1

Глава 1.

Начало июня 1709 года от Р.Х.

Азов. Отбытие посольства.

Алексей Петрович.

Небосвод озарили алые краски восходящего солнца. Русские корабли неторопливо двигаются по лазурной глади, оставляя после себя, вяло расходящиеся по сторонам волны.

Посольство России, снова оправлялось в Европу, спустя почти десяток лет после первого, не слишком удачного для опыта, искать союзников и друзей. Я плыл посмотреть на самобытность европейских народов. Пригодится в будущем, да и наказ отца выполнить необходимо.

Три барка выстроившись, друг за другом, гордо шли по морскому простору, оставляя за собой Азов. Смотрю на вспенившуюся гладь и уныло думал о том, что еще черт знает сколько времени не смогу увидеть друзей, земли русской.

«Отставить печаль и нытье!- в сотый раз командую себе, стараясь прогнать невыносимую тоску».

Но это только сказать легко, а вот сделать проблематично. Не умею заниматься само кодированием, хоть ты лопни. Правда эти «мытарства» отвлекли от апатии. Нет в жизни плохого, есть неверный взгляд на происходящее.

-Царевич, как вам просторы Азовского моря?- спросил Петр Толстой.

-Красиво только скучно немного,- признаюсь седовласому послу.

-Да, с этой напастью ничего нельзя поделать, остается только терпеть. Или решить проблему, за интересной беседой, к примеру,- улыбнулся Толстой.

-Премного благодарен за заботу, Петр Андреевич, но не настроен на беседы, даже с вами,- честно отвечаю.

-Понимаю, такое бывает, особенно в первый день путешествия, сам через это прошел. Уезжая из, отчего дома, три дня ни с кем не разговаривал, какие только глупости в голову не лезли,- улыбнулся посол.

Отойдя в сторону, к боярину Долгомирову, молодому и энергичному человеку, приданному в посольство в качестве наблюдателя.

Царь-батюшка после поездки в Европу повелел слать знатных недорослей, а также всех прочих людей, желающих занять сколько-нибудь заметную должность при дворе, на обучение за границу. Ума набираться, дабы дома полезным оказаться. Так что карьеристам, для получения вожделенной "конфетки" приходится пару годков "покрутиться" на чужбине. При этом большая часть никакого языка кроме родного русского вовсе не знает, создавая изрядные трудности не только при общении, но и для всего обучения в целом. Однако такие мелочи государя не смущали, хотят научатся, таково правило и изменить его никто не сможет, оно для всех едино, кто бы это не был. На первый взгляд такая практика могла показаться негуманной и жестокой, но для государя имеющего под рукой "полудиких" слуг так не казалось и он спешным, железным прессом старался давить на боярство и купечество, ведя их на поводу в светлое будущее. Общий принцип: выживает сильнейший - самый верный, по крайней мере, так можно говорить о самом государе, глядя на проводимые им реформы.

Как бы то ни было, сейчас я на борту барка со смешным для такой посудины именем "Зверь", ну а судьба "золотой молодежи" меня, в общем, то не интересует, со своими проблемами бы разобраться.

-…А я говорю, они все равно начнут с нами войну, слишком у них зуб большой на Русь-матушку имеется,- меланхолично заметил Толстой.

-Кажется, я чуть было не пропустил интересный разговор,- едва слышно хмыкнул себе под нос, сбрасывая оковы оцепенения.

-Но ведь, признайтесь, Петр Андреевич, что мыслишки то у них не раз поворачивали в эту колею, с посредничества Франции, между прочим,- ехидно заметил мужчина в преклонных летах Петру Толстому.

-Ну, мысли, к примеру, я читать не умею, Егор Филиппович, да и вам бы пожелать того же хотел, во избежание неприятностей, а то мало ли кто что нехорошее подумает,- все так же меланхолично заметил полномочный посол.

От этого, казалось бы, дружеского замечания названный Егором Филипповичем заметно побледнел и не чего не говоря, поспешил отойти подальше от главы дипломатической миссии, тут же найдя себе собеседника из каких-то молодых представителей посольства.

-А вас здесь побаиваются, господин посол,- заметил я, подходя к шестидесяти пятилетнему мужчине.

-Может быть и так, ваше высочество,- улыбнулся мне он.

-Вы кажется, совсем недавно мне разговор предлагали? Надеюсь, предложение остается в силе?- спросил я посла.

-Конечно, царевич, я буду только рад, если смогу ответить на ваши вопросы, а заодно и провести с пользой наше долгое путешествие,- ответил седой дипломат.

-Хорошо, тогда давайте пройдем в каюту. Разговаривать всегда лучше за столом с бокалом доброго вина, нежели на продуваемой всеми ветрами палубе.

-Мне тоже так кажется, ваше высочество,- заметил посол.

-Тогда прошу ко мне в каюту, Петр Андреевич.

Как и в большинстве судов этого времени, отдельные каюты на корабле были роскошью и отдавались в распоряжение высшим офицерам, либо как мне и главе дипломатической миссии, то есть людям имеющим на это право.

Сама каюта ничем примечательным не отличалась, разве что высота у нее была чуть более сажени, да и вся отделка изнутри представляла собой мечту столяра. А так вполне заурядная комната, или быть может я такой черствый, и уже не могу оценить по достоинству всю красоту? Не знаю, может быть.

-Присаживайтесь,- указал я на кресло возле стола.

-Спасибо, признаться честно, моя поясница меня замучила, как из Царьграда вернулся, так и вовсе житья с ней никакого не стало,- с облегчением сел на кресло Толстой.

-Тогда, хочу предложить вам попробовать одного интересного вина, уважаемый Петр Алексеевич,- сказал я послу, копаясь в подобии бара.- А вот и оно, правда, названия я так и не удосужился узнать, поэтому прошу не взыскать с меня.

-Что вы, ваше высочество!- возмутился старый дипломат.

-Шучу я так. Увы, неудачно,- разливаю в бокалы рубиновую жидкость.

-За здоровье нашего государя!- поднимаю бокал.

Толстой незамедлительно меня поддержал, и так же пожелал здоровья моему батюшке, внимательно осматриваясь по сторонам.

«Как будто у врага находится,- мимоходом заметил я сам себе, наливая новую порцию, после чего позвонил в колокольчик и попросил слугу принести нам легкий завтрак».

-Так о чем бы вы хотели побеседовать, ваше высочество?- наконец спросил меня Петр Толстой, медленно выпивая второй бокал вина.

-Ведь насколько мне не изменяет память, вы уже восемь лет были послом в Царьграде. Вот об этом я и хотел бы поговорить.

-О моем посольстве в Османской империи?- изумился старый дипломат.

-Нет, что вы, дорогой Петр Андреевич. Я хотел бы поговорить об османах в целом, а не вашей миссии,- засмеялся я.

-Простите, мне мои седины, Ваше Высочество, а то я уж было подумал о том, что вам интересна вся так рутина, которой мы занимались у этих нехристей,- тут же «отошел» Толстой, удобнее располагаясь в кресле.- Так о чем бы вы именно хотели узнать, царевич?

-А давайте вы сами расскажете то что знаете, а если у меня появятся какие-нибудь вопросы, мы сразу же поговорим об этом?- с улыбкой предлагаю послу, готовясь слушать все то, о чем всего лишь имею смутное представление человека 21 века.

-Что ж, коли так, то разговор предстоит долгий,- сказал Петр Андреевич, разламывая пополам принесенный пирожок с черникой.- С чего же мне все-таки начать...

-Начните свой рассказ со своего назначения, ведь насколько я помню, вам тяжко пришлось в первые месяцы пребывания при дворе султана?- участливо поинтересовался я у посла.

-Да, пожалуй, и вправду лучше начать рассказывать с моего прибытия в Адрианополь,- согласился со мной дипломат, запивая пирожок глотком вина.

"Не зря говорят, позволь старикам вспомнить молодость и они расскажут тебе все, что ты захочешь, даже не подразумевая об этом,- улыбнулся я про себя, наполняя бокал посла новой порцией вина. Сам же я предпочел налить себе ягодного морса, запасенного слугами с момента отправления в этот дип.поход".

-После того как в семисотом году России и тогдашнему послу в Царьграде Егору Украинцеву удалось очень выгодно заключить мир с Портой. Наш государь пришел к выводу о том, что нам нужно иметь в Османской империи своего человека, причем человека наделенного полномочиями и способного принимать решения от лица правителя, не в ущерб оному конечно,- немного покряхтев начал свой рассказ, Петр Толстой.

-В силу того, что я уже имел некий опыт на дипломатическом поприще, да еще к тому же будучи "волонтером" пару лет в Италии изучал морское дело, попутно овладев итальянским языком, узнал азы кораблевождения и навигации...- начал перечислять свои заслуги перед самим собой пожилой дипломат.

Я же стоически все это вытерпел - мне необходимы знания, а они, увы, никогда не даются легким путем. Так что пришлось мне немного подождать, пока Петр Толстой не продолжит свое повествование с интересующей меня информации.

...-И вот вызвал меня, наш государь-батюшка к себе и дал наказ, ехать в Эдирне. Основывать там постоянное посольство, при этом особо выделил "с чужестранными министрами обходиться политично", дабы в дальнейшем на них опора могла быть. Но, увы, это так и осталось нашей мечтой.... Эх, но об этом чуть позже немного расскажу,- вздохнул Петр.- Так же в инструкции были предписания ответить на "статьи" нашего государя, описать "тамошнего народа состояние", "какое там управление" и "которые государства из приграничных соседей в первом почитании у себя имеют", "с кем хотят мир держать и войну вести и для каких причин", вот так-то.

-Так вот приехал я в Эдирне, к тогдашнему султану Мустафе Второму в конце августа семьсот второго года. Как и ожидал наш царь Петр Алексеевич трудно там оказалось дела вести, много нахлебников и недалеких людей возле ног султана возлежало. Да к тому же османы предложили возместить убыток их греческих купцов от ограбления запорожцами, а потом и вовсе покинуть Османскую империю. Но как вы понимаете, ваше высочество, уехать я не мог, клятву государю на кресте давал, что выполню его поручение, да и само мое пребывание сильно важно для нас было в силу того, что нужно было знать намерения басурман.

-И как же вы там остались, Петр Андреевич?- поинтересовался я у захмелевшего посла.

-А, пришлось сделать небольшие уступки им, часть убытков от запорожцев покрыть,- ответил Толстой.

-Но ведь насколько я знаю, потом то деньги из казны на выплаты убытков купцам не поступали,- заинтересовался я.

-Да не поступали,- сказал посол и как-то странно на меня посмотрел.- Не просты вы, ваше высочество, ох не просты. Хотя так даже и лучше,- чуть слышно сам себе сказал Петр Толстой, мотнул головой.

-Как же мне удалось добиться того, что мы больше не выплачивали за наших запорожских казаков деньги?- "перепрыгнул" со своей мысли посол.

-Я очень хотел бы узнать это,- честно признаюсь ему.

Что делать, в школе не слишком сильно уделяли внимание тонкостям политики Петра, да и потом в военной истории больше по битвам и баталиям «прыгали».

-Ну что ж, думаю можно приоткрыть эту небольшую тайну, хотя какую тайну? Так хитрость небольшая. Дело в том, что я получал от Азовского воеводы Ловчикова известия о набегах крымских татар на русские пограничные поселения. Естественно я тоже кое-какие приятные сюрпризы воеводе делал, но это уже лишнее и к нашему делу не относящееся. Так что у меня имелось много сведений в обидных книгах, куда я и записывал все данные от воеводы. Как видите, ваше высочество, никаких секретов здесь как оказывается, и нет вовсе,- заключил посол, бросая в рот горсть чернослива.

-Почему же? Есть здесь секрет - секрет ведения дел посла. Ведь именно из таких мелочей и складывается вся ваша работа. Или я не прав?- мягко возражаю дипломату.

-Правы ваше высочество, еще как правы.

-Оставим, пожалуй, обсуждения оных действий, господин посол, давайте лучше вы продолжите свой рассказ,- немного грубовато прервал я старика.

-Как вам будет удобно,- кивнул посол.- Тем более что я каждый год составлял для Посольского приказа статейные записки. А они насколько я помню, на пятистах листах не всегда умещались, так что если вы захотите больше узнать об этом, просто дайте знать нужному приказу, и вам их доставят.

-Что-то я опять отвлекся.

-Ничего-ничего, Петр Андреевич. Я вас слушаю с превеликим вниманием,- за окном каюты солнце перевалило за полдень.

"Время то, как быстро летит".

-Мое посольство нельзя назвать прогулкой. Хотя бы уже потому, что в первый год моего пребывания в Османской империи, я имел возможность наблюдать за большими внутренними потрясениями этой страны, которые закономерно завершились янычарским бунтом, после которого и был свергнут с престола Мустафа Второй.

-А не могли бы вы сказать мне, почему произошел этот бунт? Не на "ровном же месте" они взбунтовались,- поинтересовался я.

-Да, не на "ровном" месте, как вы выразились. Дело даже не в том, что у султана не было никаких способностей к управлению страной, а в том, что он даже не желал заниматься государственными делами. Позволив одному своему приближенному - шейх-уль-исламу Фейзуллах-эфенди захватить в свои руки всю власть. Он пользуясь своим влиянием на Мустафу посадил на все важные государственные и духовные должности своих сыновей и родственников. При этом Фейзуллах оправлял любого нелояльного ему человека в глухие уголки Антиохи,- пояснил мне посол.

-А откуда, позвольте поинтересоваться, у вас такие сведения?- изумился я услышанному.

-Ну, я не просто так ем свой хлеб, ваше высочество. Так что сведения обо всех малозначащих людях я собирал не жалея денег, да и государь наш велел хорошенько разузнать про устройство Османской империи.

-Понятно, продолжайте, прошу вас,- попросил я Толстого.

-Можно с уверенностью сказать, что в бунте участвовали не только янычары, но и горожане, ведь, на сколько мне известно всего восставших выступило, чуть ли не 100 тысяч человек. И самое удивительное, одним из основных требований бунтующих было требование возвращения султанского двора в Стамбул из Эдирне. Так что как видите, ваше высочество у османов сильны торгово-ремесленные круги, ведь именно для них перенос столицы в другой город стал большим ударом, многие из тимариотов в первые годы разорились.

-Мне кажется, что в любой стране купцы с ремесленниками имеют сильные позиции, дорогой Петр Андреевич. Другое дело, что в остальных странах с влиянием этих сословий справляются в более-менее пристойной форме,- не согласился я с послом.

-Тут вы, конечно же, правы, ваше высочество, но я все же продолжу,- оговорился посол.

-Однако само восстание послужило новым толчком к "кровопусканию" как чиновников, так и военных людей. Новый султан - Ахмед Третий, который и сейчас правит Османской империей, за то время что я был в Стамбуле казнил чуть ли не свыше 25 тысяч человек, в число которых вошли все мало-мальски значимые фигуры восставших. И я могу вполне обосновано полагать, что на данный момент у османов нет ни одного высокого сановника, которого можно было бы назвать не то что бы хорошим, но вообще пригодным для его места.

-То есть вы полагаете, что османская империя сейчас уязвима как никогда?- напрямую спросил я Петра Алексеевича.

-Нельзя недооценивать противника, тем более такого, ваше высочество, но я все же склонен дать положительный ответ на ваш вопрос, нежели отрицательный,- витиевато ответил посол.

-Что ж с этим все ясно, прошу вас, продолжайте,- попросил я дипломата.

"Ага, как же, уязвима! А какого хрена тогда Прутский поход так плачевно закончился?- подумал я про себя".

Все же превосходство османов было многократное, так что и поражение можно назвать закономерным. Все же зря царь повелся на обещания "братьев славян". Да жаль, правда, пока то этого еще не случилось, так что не будем отчаиваться. Все битвы впереди, и надеюсь не такие как под Нарвой.

-В сентябре того же года двор султана переселился обратно в Стамбул, а вместе с ним переселили и всех послов. Закончившаяся смута позволила мне более подробно изучить османов изнутри. И вот к какому выводу я пришел после нескольких лет изучения государственных и духовных лиц империи: если раньше, еще каких-то пару десятков лет муфтии исполняли лишь роль духовных наставников народа, то сейчас же они уже могут соперничать властью с визирями. Именно из-за щедрых пожалований султанов самим высшим духовным лицам и их учреждениям способствовали усилению муфтий, делая их одними из крупнейших землевладельцев в Османской империи. "Многие вотчины в турецком государстве, с доходами их отписаны на мечети и монастыри. Те доходы суть бесчисленны, понеже воедино время султан по своему изволению то отдал им, и никто не может в том ему противного что говорить и так сие дело обходится и возрастает с каждым годом...",- зачитал мне посол пару строк из своего дневника для примера, который он постоянно носит с собой.

-Сильные оказываются турок духовные отцы,- сказал я тихо.

-Да, очень сильны, а в последнее время вообще силу большую набрали,- покачал головой посол с явным сожалением.

Что ни говори, а джихад никому в России не нужен, а объявить его может любой сбрендивший глава ислама. В той же Османской империи к примеру.

"Дела!- присвистнул я про себя".

-Но и это не все, ваше высочество,- с большей радостью сказал дипломат.

-Есть, что-то более приятное?- спросил я его.

-Дело в том, что у Османской империи большие проблемы с деньгами,- сказал посол.

-Что вы имеете в виду, Петр Андреевич?

-Из-за того, что в управлении государством у них полная разруха и как таковых дельных глав у них нет, все деньги не могут быть учтены. И часть налогов, причем скажу без преувеличения, большая часть налогов оседает в карманах вороватых чиновников. Взять хотя бы, к примеру, сведения по 1705 году, в этот год империя собрала вдвое меньше налогов, чем в 1704 году. Это хорошо показывает уровень налогового приказа османов.

-Да, без денег никакой государь не сможет ничего сделать,- хмыкнул я.

Мало кто из правителей Европы в действительности мог бы похвастаться тем, что увеличил казну своей страны, за счет реформ и грамотного управления, а не в результате контрибуций и ограбления колоний. Если они имеются, конечно. Вот такие дела.

Правда сам царь Петр, в желании своем сделать все быстрей и лучше порушил русскую систему финансов, которая обещала давать прирост доходов больше чем втрое против первоначальной казны. На это требовалось как минимум четыре года, которых у Петра не было...

Ну да ладно будем исходить из того, что уже имеем. А имеем мы многое, если разобраться. Первое - это конечно то, что элита турок - янычары превратились из превосходных воинов в 50 тысячную своевольную армию, которая отступает при грамотном и ожесточенном сопротивлении противника. Второе - это лишенный хороших управленцев госаппарат, к тому же без достаточного количества денежных средств. И третье - это самое важное на данный момент, нет достаточного сплочения самого народа, что не может не радовать меня, в силу того, что государь просто не сможет утерпеть и не напасть на соседа, после победы над Карлом. Вот только как бы не было его желание чересчур поспешным, иначе все повторится как в моей родной истории. А это очень не хорошо! Для меня не хорошо, или наоборот хорошо?

В свое время Великий князь Святослав погиб от рук печенегов под предводительством хана Кури, и многие факты позволяют думать о том, что сделано это было с подачи своего союзника Киевской Руси, сына самого Святослава...

Так что может быть проще? Пустить Петра к туркам, "шепнуть" крымскому хану, о том, что не плохо было бы...

"Стоп! Никаких предательских мыслей!- оборвал я сам себя, чувствуя, как кто-то внутри меня шепчет о том, что это очень заманчиво давая поистине неограниченные возможности".

-Много богатства себе присваивают тамошние министры, да и грабят они людишек нещадно, так что слаба сейчас Османская империя, сильно ослабла по сравнению с той, что была полувека назад,- подвел итог дипломат.

-А как там дела обстоят с нашими братьями-славянами? Ведь насколько я знаю, у престола моего батюшки давно пребывают валашские и молдавские посольства,- спросил я у Петра Алексеевича.

-К моему глубочайшему сожалению бремя налогов коснулось славян, находящихся в подчинении у султана, много сильнее всех остальных, ведь притеснения христиан у нехристей столь сильно, что в Боснии и Сербии осталось, чуть ли не треть населения оттого, что было еще десять лет назад. Целые районы территорий христиан как будто "вымирают", оставляя пустые халупы и заросшие бурьяном поля.

Дипломат прервался на пару секунд, для того чтобы смочить горло глотком вина и съесть еще один пирожок с ягодами.

-Но опять же хочу заметить, что без милосердия и без пощады тяготят податями паче тех христиан, которые в средине и окрест недалеко градов Константинополя и Андрианополя. А на других своих христианских подданных, на греков и арапов и на прочих, которые живут в Иерусалиме, в Египте, в Антиохии, в Македонии, в Александии Сирской и близ Каира, то суть Вавилона, на тех поборы накладывают легче и много меньше, опасаясь от них волнений.

Что же до самого народа турецкого, то могу сказать, что они много гордыни и славолюбия имеют, глаголют о себе яко свободный народ. Хотя их высочайшие особо, опасаются народных волнений и много "сладостных речей" говорят, сдерживая порывы своих людишек.

-И что ни разу не было сильного восстания, у османов то?

-Как же не быть, то ваше высочество? Ведь их "великие подати" народ совсем обобрали, и не только христиан, но и своих братьев по вере - арабов, населяющих Сирию, Ирак, Йемен. Вот у них как раз и было самым сильным восстание, супротив ига турецкого. Хотя Порта и делала все возможное, чтобы не допустить восстания: так, египетским арабам Порта снижает налоговые ставки, в Ираке же среди арабских племен разжигает вражду и междоусобицы, вождям других племен выплачивает определенные суммы, стравливая их между собой. Но как видно не всегда это помогает, так что волнений у османов хватает. Почти каждый год где-то вспыхивает мятеж. Но Порта быстро подавляет их, вот например, для подавления самого сильного восстания в Ираке, султан послал семь пашей с большим войском, которые разбили арабов, да так сильно, что почти никто с поля сражения и не ушел, остались лежать в песках, на поживу стервятникам...

Но отдельно надо заметить про Крымское ханство. Этот вассал турецкого султана ежегодно получает от османов по 40 тысяч золотых червонцев "на стол и на покупку стрел". И поэтому отряды хана всегда участвуют во всех войнах империи, отдавая часть военной добычи султану.

-А как же владения османов в Африке? Ведь много земель тамошних принадлежит нехристям,- поинтересовался я у Петра Алексеевича Толстого.

-А никак, ваше высочество,- просто ответил он мне.- Они вообще практически не зависят от Порты. Даже есть пара случаев, когда народы сии супротив французов и испанцев выступали. И хочу заметить, без ведома султана, так что они только на картах приписаны к Османской империи, а на самом деле сами себе принадлежат.

Поглядев за окно, я увидел, что солнце уже село, а полумрак каюты освещают десяток толстых свечей, зажженных бесшумным слугой.

"Пора закругляться, надо отдохнуть и привести мысли в порядок,- решил я про себя".

-Спасибо вам большое, Петр Андреевич за то, что столь много мне рассказали. Но я не хотел бы отнимать все ваше время, тем более что уже скоро полночь.

-Что вы, ваше высочество, располагайте мной в любое время дня и ночи, тем более мне самому нравится беседовать с вами, да и былые времена вспомнить тоже полезно,- поняв мой намек, сказал посол, вставая с кресла.

-Думаю, завтра ближе к обеду если вы сможете уделить мне толику вашего времени, то это будет просто замечательно. Хотя бы еще пару часиков для беседы?- встал я со своего места, чтобы проводить его.

-Конечно, ваше высочество!- ответил он, слегка покачиваясь.

Хм, наверное, корабль сильно качается, хотя и градусы вина наверняка дали знать о себе, старый человек все же.

Проводив посла до порога каюты, я разделся и лег на кровать, собираясь проанализировать полученную информацию, но утомленный организм не стал слушать доводы разума и банально уснул!

Встал я скорее поздно, чем рано, проспал общий завтрак команды. Мда... расслабился я что-то!

До обеда времени еще выше крыши, так что можно этим воспользоваться. До встречи с

Толстым у меня часик имеется, пора вспомнить чему учил меня преподаватель по фехтованию. А то и так уже скоро жиром заплыву да все позабуду. Хотя я, конечно, наговариваю на себя, редко бывает, чтобы я хотя бы полчаса в день не занимался с "Veritas".

Так, начнем, пожалуй, с чего-нибудь попроще, сначала обычная разминка. Отжимания, упражнения на пресс, мышцы ног... ага вот уже потихоньку чувствую, что форму терять начал. Сорок отжиманий, а уже весь взмок... не порядок! Жаль, нет перекладин на корабле, а то ведь и выход на одну можно было бы сделать, увы, но этого излишества на барке не наблюдалось. Что ж, будем располагать тем, что имеется под рукой.

Уф! Хватит ОФП (общефизическая подготовка) заниматься, перейдем к делу. Поработаем на уровне груди. Плавно смещаемся, начиная отрабатывать первую связку, блок-выпад-парирование возможного удара сверху. Повтор, второй, третий,... десятый... после того, как я почувствовал, что связка начинает "всплывать" в голове сама по себе, перехожу к следующей, стараясь усовершенствовать все что знаю и умею.

"Раскачав" сам себя я приказал позвать ко мне в каюту господина посла, и принести легкие закуски, с разбавленным вином. С утра напиваться дурной тон, так что оставим это дело на вечер, а еще лучше на весьма неопределенный срок. Здоровье не казенное, печень новую себе здесь не поставишь.

-Утро доброе, ваше высочество.

-И вам доброе утро, господин посол. Прошу вас, присаживайтесь,- указал я на стоящее рядом со столом пустующее кресло.

-Спасибо,- сказал Петр Толстой, усаживаясь на свое вчерашнее место, успевшее за ночь остыть и теперь жадно забирающее тепло тела дипломата.

-Вы уже завтракали, Петр Андреевич?- задал я насущный для меня вопрос.

-Увы, не успел, ваше высочество, старость не радость, проспал я завтрак,- улыбнулся посол.

-Тогда не откажете мне, составить компанию в приеме сей пищи?- спросил я его, указывая на принесенные яства.

-Если вы этого хотите...

-Не только хочу, но и прошу вас об этом,- засмеялся я.

Думаю, не стоит описывать все вкусности и деликатесы, тем более что половина из них мне не знакома, можно о них сказать только одно - очень вкусно.

-Похоже, можно продолжить нашу вчерашнюю беседу, ваше высочество?- спросил меня Петр Андреевич.

-Конечно,- отвечаю ему, приготовившись внимательно слушать.

-Как я говорил до этого, Османская империя уже не та, которой была раньше, для доказательства этого можно привести пример "Священной лиги", коалиции европейских стран, созданная для противодействия османам. Кстати, хочу заметить, что благодаря тому, что Россия вошла в состав лиги она получила от Польши давно желанный Киев с близлежащими землями.

Так вот Священная лига показывала нам, что сила империи османов уходит, словно песок сквозь пальцы. Я думаю, что поражения турок от войск лиги вполне объяснимы и в первую очередь это связано с упадком самого государства. Так как ослабевшая страна попросту не может привести к месту битвы достаточное количество полков, из-за этого и получалось, что большие армии европейцев разбивали ослабленные войска османов, выбивая тех с захваченных десятилетия назад земель.

Значительная часть турецкого войска, в основном янычары, потеряла свои прежние навыки, и это не могло не сказаться на их боеспособности. Военные упражнения и учения, которые раньше были обязательными, перестали проводиться. В основном из-за недостатка денег в государстве, а также из-за повального воровства военачальников. Янычары по нескольку месяцев не получают жалования и, чтобы прокормиться, вынуждены заниматься ремеслом и торговлей, забывая то, что было дано им тяжким трудом и потом. Такие воины "суть именуемы и защищаемы тем именем, а войны не знают".

-На стрельцов похожи янычары изрядно,- сделал я вывод об услышанном.

-Да, сходство имеется у них, да и как не быть, если воинских умений они не приобретают, а только для себя в свободное время живут? Так что не зря наш государь-батюшка в свое время, стрелецкое войско разогнал,- ответил посол.- Однако даже те войска, которые проходят специальное обучение. По уровню своих знаний военного искусства заметно слабее европейских. Вся их воинская хитрость и сила состоит в их множестве... если же неприятель их побьет и принудит отступить, то потом они уже никоим образом восстановить свой строй не смогут. Беспорядочно бегут и погибают, бросая своих командиров и начальников. Сам же их строй османов в большинстве своем очень сложен и плох, при этом те же янычары европейскому искусству обучаться не желают.

Что же до возведения крепостей и крепостниц, то могу сказать, что в Османской империи они строятся по древнему обычаю. Больше полагаются на число своих защитников, нежели на силу стен, предпочитая бреши своих стен закрывать людишками, а не разумно построенными крепостями.

-Да, дела у турок с военным искусством как я погляжу совсем никудышные,- заметил я сам себе.- А как у них с флотом дела обстоят? Ведь, на сколько мне известно, государь отдельно этому вопросу внимание уделяет.

-Да, ваше высочество, царь-батюшка сильно интересовался турецким флотом. Да и признаться честно и сейчас его этот вопрос интересует. Флот османов сравнительно велик, неплохо оснащен и представляет силу на Азовском и Черном морях. Так же большому вниманию надо уделить морскому уставу, принятому в Оманской империи в 1701 году, в нем подробно говорится о системе управления самим флотом, о действиях морских чинов от капитан-паши до простого матроса, об их обязанностях, формах оплаты и многом другом,- сделав глоток разбавленного вина, сказал мне дипломат.

-В России нет такого документа...- слегка хмурюсь, в первую очередь на себя, ведь это я забыл изучить дела России на морских просторах.

А ведь становление флота как раз и начиналось с эпохи правления Петра Великого! Так что в будущем необходимо подробнее ознакомится с флотом и флотской жизнью, глядишь чего-нибудь дельного смогу придумать, точнее даже не придумать, а вспомнить.

-У нас есть "Инструкции и артикулы военные, надлежащие Российскому флоту". Есть, на что опереться нашим капитанам. И как человек, достаточно хорошо знакомый с морским делом, могу с уверенностью сказать, что выучка нашего флота мало уступает султанской, да и то в большей мере из-за новизны этого дела.

-Скажите, а как относятся теперь европейские державы к Османской империи. Ведь после побед над некогда грозным соперником, "Священная лига" не только не добила его, но и кое-где даже поддерживает, по крайней мере, некоторые из ее членов,- поинтересовался я у посла.

-Скажу вам прямо, ваше высочество, поражение османов в войне со Священной лигой, несомненно, ослабило и ее международный престиж. Даже был введен пост министра, который отвечает за правильный прием послов и церемониальные службы. В Османской империи сейчас аккредитованы послы Франции, Голландии, Англии и Венеции, а также резидент Австрии и дипломатический представитель Ратузы. И, кроме того, помимо послов в Стамбуле европейские державы имеют своих консулов в основных портах империи. Вот такие разительные перемены произошли за какие-то неполные двадцать лет с момента первых поражений от войск "Священной лиги".

-А как же враждебные нашим интересам страны, точнее послы этих стран? Я не поверю, что не чинили они разных препятствий в налаживании мирной жизни между нашими государствами,- спросил я старого дипломата, не удержавшись, плеснув себе в кубок разбавленного вина.

-Как же без этого, ваше высочество? Взять хотя бы Шарля Ферриоля, посла Франции, из-за действий которого много крови попили у меня служивые люди султана. Этого переубеди, этого подмасли... Много чего было, царевич, много...

Но хочу сказать еще кое-что, хотя посол и вел свою политику супротив России, турки тоже оказались не лыком шиты и во многих сказанных словах и посулах нашли лживое семя раздора, которое хотели посадить между нашими странами французы.

И даже когда Франция помогла османам в ряде действий против "Священной лиги" турки сами поняли, что делали их "доброжелатели" это отнюдь не ради бескорыстной помощи, а для собственных планов, в которых была нужда у короля-Солнца.

"Да, это тебе не в песочнице играть, с детишками малыми, здесь чуть, что не так и все, не только голова полетит, но и тысячи людишек сгинут бесславно,- пришла мне в голове очередная "перспективная" мысль".

-Есть у меня еще вопросик к вам, Петр Андреевич. Знаю я, что в Австрии венгры восстали, против владычества австрийского, неужели Османская империя не воспользовалась такой возможностью?

-Я же говорил вам, ваше высочество, дела у османов больно худы. Правда к плохим внутренним делам османов много чего прибавляется. Все чаще и чаще словесные убеждения послов подкрепляются ценными подарками султану и его окружению в виде сукон, часов, дорогих ювелирных изделий, шелков и крупных денежных сумм и все это делается только для того, чтобы Порта приняла нужную сторону, а вместе с этим убедить оную в привлечении на свою сторону венгров. И самое удивительное, ваше высочество, это, пожалуй, то, что количество денег потерянных с обеих сторон великое множество, а результата то, как такого и нет,- сказал посол, хитро прищурившись.

-Видимо и ваши силы приложены к этому?- улыбнулся я ему.

-Не без этого, царевич, не без этого,- ответил дипломат.- А с недавнего времени Франция начала натравливать османов на Русь-матушку, провоцируя, турок на войну с нами. Послу Ферриолю сам Людовик XIV письма шлет с предписаниями, что нужно делать. И судя по тому, что французский посол продолжает подзуживать турок к войне с Россией, то эти предписания не принесут нам добра это точно.

К тому же в 1707 году я писал нашему государю, что в Стамбул к французскому послу прибыл посланец от Карла и Станислава Лещинского, по прибытии которого Ферриоль обратился к Порте с просьбой о помощи, чтобы "Станислав возмог воспротивиться от царя Московского". Тогда же в Стамбул прибыл посланец крымского хана, который вместе с французом промышлял привести Порту с Россией в ссору...

-Но ведь мы с османами не воевали тогда,- возразил я дипломату.

-Не воевали, это, правда, но это не значит, что так может продолжаться вечно. А тогда крымского хана сместили, если конечно, это можно назвать смещением,- согласился со мной Толстой.

-А зачем французам вообще понадобилось это все?

-Что все?- не понял моего вопроса Толстой.

-Ну, натравливать на нас османов...

-Хм, дело в том, что кроме их желания ввязать турок в войну с Австрией, которая, кстати говоря, претендует на часть владений Испании, которая почти десять лет назад лишилась своего законного наследника. А, как известно король-Солнце пожелал сесть на два трона сразу и посадил на испанский престол младшего сына дофина герцога Анжуйского. Была и прямая выгода Франции от Османской империи, ведь именно благодаря османам она могла вести торговые дела с большим прибытком для себя. Привозят в турецкую землю свои сукна и делают убавку прибыли англичанам и голландцам. Кроме сукна французы ввозят изделия из серебра и злата, а так же стали, сами же вывозят персидский шелк и продовольствие. Видимо именно с этой целью Франция учредила в Османской империи большое число консульств, больше чем любая другая европейская страна. Сейчас на сколько мне известно консульства есть в Алеппо, Смирне, Каире, Бейруте, Триполи, на Кипре и еще в десятке мест, имена которых, признаюсь, забыл.

А что самое бесстыдное и порочащее со стороны французских купцов есть, это то, что они порой торгуют под разными знаменами на приклад под малтинским, ливорненским, мавританским, и многими другими, да и честно сказать, ежели, где слышится про воровство между торговыми людьми - значит там обитают французы.

Они не стыдятся обманывать турок и с монетами, привозят к ним сделанные у себя, тем самым рушат деньгу османскую, снижают ее цену.

Тем самым грабят французы турецкие места без войны и боя,- грустно заметил старый дипломат, прикладываясь к бокалу с вином.

"А я то по простоте душевной думал, в будущем с Людовиком "пообщаться", может, чего-нибудь интересное узнаю. А теперь уже и боязно смотреть то на него, глядишь, и он сам меня раскрутит, как Казанова восемнадцатилетнюю девственницу".

-Ответь мне еще на один вопрос. Вот ты все про французов говоришь, но неужели англичане никоим образом не обретаются в Порте?- спросил я посла.

-Про англичан могу сказать лишь, то, что Османская империя для них нужна как придаток, куда они свои товары привезти могут и с прибылью большой сбыть, а вывозят нужное им подешевле. А чтобы показать, как сильно нуждаются англичане в османах, могу сказать, что сам английский посол направлен от Левантийской компании*, которая имеет довольно широкие полномочия от своей страны,- ответил мне старый дипломат.

Я уже хотел, было спросить дипломата о том, что для России лучше, по его мнению: война или мир с Османской империей, но Петр Андреевич, после минутной паузы, прерываемой хрустом жаренных крылышек птицы, заговорил:

-Знаете, ваше высочество, что, по-моему, разумению лучше для Руси-матушки?- спросил он меня и сам же ответил.- Мир нужен нам с османами. И я скажу вам, почему нам нужен мир, а не война...

Я приготовился слушать мысли одного из самых умных и начитанных людей России этого времени, не даром именно про Петра Толстого в последствии скажет один из историков: "Толстой искусством своим в политически делах, не менее единым разумом своим подкрепляющий Российский скипетр".

Да и на личном примере я смог убедиться в том, что Петр Андреевич очень умный и грамотный человек, знающий цену себе и окружающим. Но все мои суждения о нем пока лишь только подкрепляются, и еще не до конца утвердились, так что все впереди.

Как бы то ни было, но именно из этого разговора я узнал, что русско-турецкая торговля была только в зачатке и полностью не могла себя реализовать. Да еще к тому же постоянно ставили палки в колеса европейские послы, стремящиеся направить основное русла русской торговли в Западную Европу, где, используя обстоятельства, связанные с войной со Швецией, можно было бы извлекать из нее наибольшие выгоды, и эти державы, естественно, противились появлению русских купцов на турецком рынке.

Сама же Османская империя очень активно использовала Черное море для торгового судоходства, в Стамбул везли товары со всех провинций империи, и как заметил Петр Алексеевич "ежели всего этого с Черного моря не будет, хотя бы один год, оголодает Стамбул".

Сама же Россия стремилась не только к миру, но и к развитию с османами торговли, ведь в связи с Северной войной русская торговля сократилась со странами Северной Европы. Но и Османская империя со своей стороны была заинтересована в торговле с нами, поскольку никаких мехов они достать сами не могли, да и московский скорняжный товар в великой чести у турок. Вот только при всех плюсах с обеих сторон торговля шла ни шатко, ни валко...

...На протяжении всего путешествия до Царьграда я много нового узнал для себя об Османской империи, о наших с ней отношениях, но многое по-прежнему остается закрытым для меня той ширмой, которую чаще всего именуют государственная тайна.

Мысли не желали исчезать, так и норовя "всплыть" в самый неподходящий момент. Вот и сейчас, стоя на корме, я в сотый раз задумался о том, что как бы ни был открыт со мной посол, он все равно много чего утаил от меня. Одни его оговорки во время пьяной беседы чего стоят. Хотя ладно, Бог с ним, сам разберусь! Или попробую это сделать.

На горизонте медленно поднималось солнце, подсвечивая далекие очертания величественного города, который не раз брали русские вои, и на ворота которого однажды повесил свой щит Великий князь Вещий Олег!

Глава 2

Глава 2.

16 июня 1709 года от Р.Х.

Левобережная Украина. Полтава.

Три дня назад корпус генерал-майора Третьяка прибыл в расположение армии, успевшей прибыть к осажденной Полтаве до того, как шведы смогли ее взять. Несмотря на то, что большая часть регулярных войск была переброшена на границу с северным врагом и ее захваченным областям на Балтийском море, почти сорок тысяч солдат замерли на левом берегу Ворсклы, и это не считая подошедший корпус генерал-майора.

На сегодня запланирован военный совет у государя. Рано утром в шатре Петра собрались все значимые военачальники армии.

-Ну, что господа офицеры вы мне скажите по диспозиции шведа?- задал свой первый вопрос царь, вытаскивая трубку изо рта.

Посередине большого походного шатра стоял огромный стол, на котором раскинулась карта ближайших земель, возле нее и застыли высшие офицеры. Рядом со столом стоял большой планшет, идея которого пришлась по душе Петру.

-Государь, шведы стоят там же где и были перед началом осады Полтавы, они даже свой лагерь толком не обустроили, больше надеясь на успех осады города,- ответил генерал Брюс, получивший донесение от одного из конных разъездов.

-А по подробнее? Укажи на карте, может, какие полки куда-нибудь сдвинулись или вовсе ушли?- попросил генерала Петр прохаживаясь по палатке.

Отвечавший, молодой генерал-майор с орлиным носом и голубыми глазами, уверенно подошел к столу и, посмотрев на позиции шведов, слегка пододвинул пару фигурок на карте, а потом, немного подумав, сместил с основных позиций передние линии шведов, уводя их ближе к тылам, вперед же выдвинул четыре конных полка.

-Что ж, с диспозицией противника мы вроде бы как разобрались. Но у нас нет одного важного и необходимого действа!- трубный глас Петра заставил высших офицеров опустить свои глаза, все же не всякий мог выдержать созерцание постоянно мельтешащую фигуру царя, который к тому же находясь в возбужденном состоянии, постоянно забываясь, срывался на ор.

-У нас нет войск на том берегу, чтобы совершить переправу,- продолжил царь.

-Значит необходимо послать туда чуть ниже по течению один из корпусов и пусть он в случае нужды закроет на время от противника переправляющуюся армию,- подал идею фельдмаршал Борис Шереметьев.

-Дело говоришь, но ведь знаешь, что это можно сделать только при одном условии,- хитро прищурился государь.

-Нам нужно дать генеральное сражение государь,- вмешался Меншиков.

-А не рановато ли, Алексашка? Ведь швед это сильный противник,- задумчиво сказал Петр останавливаясь.

-Никак нет, ваше величество, не рано, сейчас у нас перед Карлом большое преимущество, обоз с боеприпасами он под Лесной потерял, еды не хватает, такого шанса может ведь и не представиться. Не дай бог он в Померанию отступит, да еще к тому же численность нашего войска поболее будет, чем у него,- задорно сказал царский любимец.

-Да, быть может ты и прав,- хлопнул себя по бедру Петр, выпуская кольца ароматного дыма.

Походив еще пару минут, словно окончательно взвешивая все "за" и "против" государь снова остановился.

-Решено. Дадим шведам генеральное сражение! Благо, что этого момента третий год дожидаемся. А на тот берег пошлем тебя Никола, вместе с твоим корпусом. Поручаю держать правый берег Ворсклы напротив нашего войска и ждать пока мы не переправимся,- сказал Петр, обращаясь к боярину Третьяку, добавив.- Все можешь идти готовиться к выступлению, я должен видеть через пару часов только пустое место на той земле, где сейчас стоят твои солдаты.

Генерал-майор тут же отдал честь и развернулся к выходу, слыша, как государь начинает обсуждать с оставшимися офицерами план сражения.

Придя к себе в шатер, боярин вызвал всех командиров и коротко обрисовал ситуацию, давая немного времени на возможные вопросы. Вопреки ожиданиям никаких вопросов от командующих полками не было, все военные быстро уловившие, что именно от них требуется, начали мысленно прорабатывать план действий, "отключившись" ненадолго из реальности.

-Раз вопросов у вас не имеется, тогда не буду вас больше задерживать, господа,- сказал генерал, увидев, что лица всех командиров приняли глубоко задумчивый вид...

Через два часа, после приказа царя корпус генерал-майора Третьяка очистил место стоянки, чуть больше пяти тысяч человек, оставляя после себя примятую и утоптанную траву, затухающие угольки костерков уходили вниз по течению реки.

Колонна солдат шла, оставляя за собой основную часть войска, вальяжно расположившуюся на пологих склонах холмов, стоящих почти на самом берегу реки. Замыкал уходящую колонну полк витязей, вместе с парой десятков орудий. Иногда чуть в стороне колонны проносился десяток-другой кавалеристов, исполняющих роль разведчиков и передовых летучих отрядов пехотного корпуса.

Ближе к полудню, когда солнце нещадно палило, буквально испепеляя своими лучами северные, привыкшие к морозу больше, нежели к жаре, души русских солдат, один из посланных вперед разъездов, нашел переправу через реку, вызвав бурный восторг солдат.

-Да, солнце не щадит никого,- вытирая текущий со лба пот, коричневым от пыли платком сказал генерал-майор, наблюдая за тем, с какой радостью бросаются солдаты к вожделенной воде, прямо на берегу собирая плоты из подручных средств и обозного инвентаря.

-Это точно,- согласился с генерал-майором командир витязей, неотлучно сопровождающий боярина на протяжении всего перехода.

-Я думаю, витязям надо идти вместе с Пятым Московским полком, мало ли какие оказии могут случиться на том берегу,- наконец сказал генерал. Заметив, что на плоты затаскивают и крепят орудия.

-Как прикажите, господин генерал-майор,- сказал Прохор, разворачивая коня в сторону своего полка.

В сотнях мелькающих зелено-красных мундирах виднелось более полутысячи абсолютно зеленых мундиров, на некоторых кроме погона для ремня ранца было еще один медный погон с разным количеством серебристых полосок. Именно к этому островку зелени послал своего коня майор Митюха, сам одетый в такой же мундир, что и подчиненные, только лишь с тем различием, что вместо полосок у него была одна серебряная звезда. Да и на войлочной беретке кроме небольшой металлической пластинки с гербом витязей была прикреплена пластинка с изображением развевающегося трехцветного русского флага. Увидев своего командира, сидевшие без дела витязи встали и построились в шеренги, ожидая команды.

-Всем приготовиться к переправе, мы идем вместе с Пятым Московским полком, будем охранять берег пока не переправятся все остальные,- улыбнулся Прохор, видя, что даже в такую жару бывшие кадеты сохранили дисциплину.- Разойтись.

-Все слышали? Быстрее! Плоты уже готовы!- капралы с сержантами, не дожидаясь приказов от лейтенантов начали подгонять расслабившихся солдат.

К майору Митюха подошел молодой витязь, на погоне которого, как и у него блистала серебряная звезда, но вместо черной беретки на его голове была беретка ярко алого цвета, выдавая в нем принадлежность к артиллерийским войскам.

-Как дела с "колпаками", Федор? Все нормально?- спросил у своего друга командующий витязями.

-Все отлично, Прохор, что ты так волнуешься?- улыбнулся ему Федор.

-Да не знаю, неспокойно как-то вот и хочу лишний раз все проверить, перед тем как на другой берег переправляться начнем.

-Ну, если так, то давай я еще разок пробегусь и осмотрю, как закрепили орудия и снаряды, перед переправой лишним не будет,- сказал Федор Заболотный.

-Будь добр посмотри, а то мало ли какие гостинцы могут нас на той стороне ожидать.

-Тогда я пошел.

-Иди,- ответил Прохор, продолжая осматривать окрестности на противоположном берегу Ворсклы.

Через пару минут на пологом берегу вместе с Прохором замер командир Пятого Московского полка полковник Шестаков, напряженно смотрящий в одну сторону вместе с майором.

-Начали!- скомандовал полковник.

Первое капральство полка вошло в воду, быстро погружаясь по грудь. Но как только солдаты прошли пяток метров, дальнейшее погружение в воду остановилось, весь дальнейший путь в реке они так и прошли, по горло в воде с высоко поднятыми над головой фузеями. Хотя расстояние до противоположного берега и было небольшим, всего около сотни метров, преодолеть его без инцидентов не удалось. Кто-то из спешащих быстрее перебраться на сушу взял много левее указанной отметки и тут же с головой ушел под воду, и если бы не товарищи, вовремя схватившие ремень фузеи неудачный солдат навсегда бы остался на дне реки, являясь предметом чрезмерного внимания разнообразных рыбешек.

Наконец первые воины добрались до противоположного берега, смогли закрепить канаты, предусмотрительно взятые артиллерийскими расчетами.

Следом за первым капральством в воду зашли две роты витязей, идущие в две колонны, четко друг за другом. Именно на них, вместе со вторым капральством, ушедшим чуть дальше, для наблюдения за местностью, ложилась первоочередная охрана подступов к броду с этой стороны берега. Разойдясь на сотню саженей в стороны, две роты разбили территорию на два сектора.

Молодые воины приготавливали оружие к бою. Хотя казнозарядные фузеи витязи проверяют при каждом удобном случае, лишний раз осмотреть механизм не помешает. Улучшенная скорострельность создает много хлопот витязям, ведь вместо стандартной фузеи приходится возиться с иголками, которые так и норовят сломаться при каждом удобном случае. Да и сами бумажные патроны не так уж хороши, с точки зрения ухаживания за оружием. Пороховой заряд быстро отсыревает, если находился не в специальной сумке или наглухо забитом ящике. Кроме того, игла, ржавела и ломалась, поэтому каждый витязь имел при себе пару образцов ударников, что естественно не прибавляло ему прыти. Радовало одно, что в фузеях стальные пружины держались достаточно долго, разве что смазывать их не следует забывать. После полсотни выстрелов в трубке накапливался пороховой нагар, сильно мешавший игле двигаться, из-за чего его приходилось часто чистить, поэтому трубка постепенно расширялась.

Первые сотни переправлялись и тут же уходили охранять периметр вдоль берега, следом за ними в ближнее охранение ушли все оставшиеся витязи, приготовившись отражать возможное нападение противника. Но к счастью переправляющихся солдат нападений не было и даже небесные птахи спокойно сидели в стороне на ветках березок, весело щебеча.

После переправы половины корпуса к песчаному берегу прикатили плотно закрепленные разобранные пушки, тут же оказавшиеся на больших плотах. Повозившись, закрепляя телеги с орудиями, артиллеристы дали команду к переправе плотов, по натянутому канату, будто на пароме плоты, следуя друг за другом, переправлялись на другой берег. Как бы не хотелось командирам переправлять войска быстрее, это было не возможно в связи с тем, что плотов было всего три, из-за чего возникала закономерная "пробка" в переправе, ведь защита позиций с тыла была не менее важным атрибутом переправы, как и защита возможного нападения с фронта.

-Что ж думаю можно и остальные полки пускать,- облегченно сказал генерал-майор, наблюдая за тем, как к противоположному берегу отходит последняя тройка плотов.

Сразу за ними в теплую воду вошли солдаты Седьмого Московского и Рязанского полков, с наслаждением отдавая чрезмерное тепло, накопленное телом на протяжении дня. Сам же генерал-майор, командиры полков и батальонов переправлялись на плотах, верхом на лошадях.

Должна же у начальства быть привилегия перед обычными солдатами.

Ближе к пяти часам вечера все войска вверенные генерал-майору Третьяку переправились на правый берег Восклы и были готовы к дальнейшему движению для подготовки временной базы основной армии. К семи часам первые воины корпуса подошли к намеченной позиции, тут же начав ее обустраивать. Первые партии разведчиков-кавалеристов, получив приказы, еще в начале движения ускакали далеко от позиций, высматривая присутствие противника.

Предосторожности командиров оказались напрасными, и подготовка временного лагеря прошла без каких-либо инцидентов.

-Ну что, господа офицеры, я думаю нам можно и отдохнуть,- сказал своим командирам генерал, собрав их после полуночи, когда все дела были уже решены, а приказы на утро отданы.

-Как будет угодно, господин генерал-майор,- ответил полковник Шестаков.

-Тогда ступайте к себе, завтра нам всем рано вставать,- устало, улыбнувшись, сказал боярин, отпуская всех.

...Ранний подъем не предвещает ничего хорошего... Так думают везде, кроме армии, и лучше всех усвоили эту простую истину молодые "зеленые" витязи, привыкшие жить по расписанию. Место стоянки оных отвечало всевозможным хитростям инженерного дела, при условии, что в распоряжении у витязей было чуть меньше пяти часов на обустройство своего внутреннего лагеря. Слишком уж большой получалась временная стоянка для пяти тысяч людей, не считая полтысячи коней.

-Подъем!- дружно начали распихивать сонных витязей капралы и сержанты, после первых звуков полковой трубы.

Но как бы ни хотелось спать молодым воинам они дружно встали со своих теплых, нагретых мест и построились в шеренги, ожидая команд от своих непосредственных начальников.

"В походе,- сказано в Уставе витязей.- Витязю разрешается отступление от режима дня, в том числе это касается и телесной нагрузки, в том случае, когда командир сам освобождает подчиненных от нее. Все приказы самого командира исходят из п. 3 главы "О командирах и их обязанностях"".

Вместе со своими подчиненными встал и командир витязей, майор Митюха. По началу, недоумевая, многие командиры других полков с запозданием поняли плюсы такого подхода командования.

Хотя даже никто из самих витязей не мог догадаться, откуда царевичу пришла такая мысль - ставить вровень командира и подчиненного на одну ступень в такой дисциплине как телесные упражнения, как назвал физическую нагрузку Старший брат.

С того времени прошло почти два года, и ни разу наследник не пожалел о том, что ввел такое правило для командиров-витязей, которые не только сохраняли свои боевые навыки, но и становились эталоном и примером для подражания своих подчиненных. Постоянно совершенствуя их и показывая на личном примере, что нет предела совершенству.

Легкая десятиминутная разминка и витязи готовятся к утреннему осмотру, благо, что никаких боевых действий еще не было, поэтому и кардинально менять расписание режима в походе Прохор не стал, дабы его воины не расслаблялись. Конечно, многим не было понятно, почему молодой майор так нещадно гоняет своих солдат, не немногим младше его самого. Но что делать, такова участь многих новшеств, причем не только в России, но и во всем мире.

Пока большинство витязей делали зарядку и готовились к утреннему осмотру, повара и их помощники готовили на походных кухнях кашу, с кусочками говядины, которая еще вчера была беззаботной парнокопытной животиной.

День начинался, так же как и десятки предыдущих, с тем лишь отличием, что вокруг временного лагеря-стоянки были далеко раскинуты патрули разведчиков. Вопреки уложившемуся порядку корпус генерал-майора Третьяка не стал делать никаких укреплений, воины использовали приготовленные фашины, столь заботливо собранные из валяющегося повсюду в чаще хвороста.

Гонцы мелькали пред глазами, передавая послания от одного командира другому, являясь связующим звеном между ними. Многие из них были еще юнцами, не потерявшими веру в героизм любой войны, они еще не видели ужаса смерти, которая приходит не во время сражения, а после. Тогда, когда раненый картечью в живот солдат, с трудом удерживает лезущие наружу кишки своими окровавленными культями наполовину лишенными пальцев. Он не в силах сразу умереть и не в силах терпеть боль, страх того, что Костлявая уже занесла свое оружие и ждет только одного - момента, когда раненый отпустит наружу свои внутренности.

Адъютанты, чаще всех выполнявшие роль гонцов, были отпрысками знатных фамилий, в силу приказа государя посланные служить на благо родины и Отечества. Мало кто из них участвовал в настоящем сражении, больше наблюдая за сим действом со стороны, на вершине холма или на коне, мчась к одному из командующих с очередным приказом.

-Адъютант Сизов!- громко выкрикнул командующий корпусом, прикладывая свою печатку к горячему воску на стыке краев страницы.

В шатер к генерал-майору вошел молодой парень, лет семнадцати с большими голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами, как есть ангел во плоти, года через два от его взгляда будут падать девушки, а то и замужние женщины, если он конечно проживет эти два года.

-Адъютант Сизов, прибыл, господин генерал-майор!- бодро крикнул юноша, щелкнув для острастки каблуками.

-Передашь майору Митюха,- генерал протянул юнцу письмо.

-Есть!- взял в руки конверт юноша.

Через пять минут адъютант Сизов прибыл в расположение витязей, где воины, чуть старше самого адъютанта стояли с фузеями в руках, в дула которых были всунуты багинеты, под счет офицера, так же как и подчиненные стоявший с фузеей они синхронно делали несколько движений и возвращались в прежнее положение. Не сразу адъютант заметил, что багинеты оказались и не багинетами вовсе, да и в самих дулах никаких посторонних предметов не наблюдалось, узкий, клинок локтя полтора длиной примыкался рядом с дулом, с левой стороны. Сизов даже забыл, что от него требовалось, с интересом наблюдая за движениями витязей...

-Делай раз!

Сотни солдат одновременно сняли с левого плеча, на котором был закреплен погон под ношение фузей и перехватили оружие двумя руками, направив его в сторону перед собой.

-Делай два!

Дружный, монолитный шаг витязей заставил наблюдателя вздрогнуть, вместе с которым фузеи резко выталкивались вперед, протыкая невидимого врага.

-Делай три!

Следом за атакой каждый воин сделал еще один шаг и оказался на локоть ближе к вероятному противнику, одновременно вынимая оружие из тела врага и занимая первоначальное положение, беря оружие на изготовку.

Адъютант, не видя знакомых глазу знаков различия у тренирующего офицера, кроме разве что офицерского шарфа решил свою задачу самым правильным, по его мнению, действием.

-Пакет от господина командующего, майору Митюха!- громко выкрикнул он.

В ответ на слова адъютанта, тренирующий офицер остановился.

-Капитан Панов!- громко сказал офицер.

-Я!- раздался ответ со стороны правого крыла застывших витязей.

-Замени меня, и продолжай комплекс,- приказал офицер и чуть подумав, добавил.- Если меня не будет дольше, то начинай отрабатывать седьмое построение.

-Есть, продолжить тренировку!- ответил капитан, занимая место Прохора.

-Ну, что давай посмотрим, что там,- сказал молодой офицер, подходя к адъютанту боярина Третьяка и забрал из рук опешившего Сизова конверт с печатью генерал-майора.

А за спиной подошедшего офицера все так же продолжилась тренировка, разве, что движения не много изменились, но на какие именно адъютант заметить не успел. Митюха уже шел к стоящему невдалеке небольшому походному шатру, возле которого стояло полковое знамя с вставшим на задние лапы бурым медведем на зеленом фоне, с небольшим православным крестом в правом верхнем углу.

Догнать Прохора адъютант Сизов смог лишь возле входа в шатер, где его и остановили два молчаливых витязя, перегородив дорогу.

-Пусть зайдет,- из своего пристанища сказал командир витязей.

-На словах ко мне еще что-нибудь есть?- заинтересованно спросил командующий полком.

-Никак нет, господин майор!- ответил Сизов, наблюдая за тем, как он вскрывает маленьким ножичком конверт.

-Тогда, подожди пару минут,- сказал он, погружаясь в чтение, но не прошло и половину от того времени, которое дал адъютанту полковник, как он оторвал взгляд от желтоватого листа бумаги и откинулся на спинке кресла.- Можешь идти.

-Есть, господин майор!- ответил адъютант и вышел из шатра.

-Ну, что-то такое, я и ожидал,- улыбнулся Прохор, чувствуя, как приятно греет сердце осознание того, что ты предугадал действие пускай не противника, но все же.- Капитана Панова ко мне!

Постоянно дежурившие возле входа два витязя, по сути, совмещали две должности, как телохранители Прохора, и как его адъютантов. Через пару минут перед командиром стоял раскрасневшийся офицер, недавно занимавшийся со своими подопечными, в сотый раз, а может и в тысячный, повторяя комплекс упражнений для пехоты, придуманный и "отшлифованный" в корпусе "Русских витязей".

-Нам предписывается выступить к Полтаве, в случае обнаружения противника действовать согласно "личной инициативе и смекалке",- сказал своему заместителю капитану Панову Прохор.

-А цель, какая?

-Разведка и помощь осажденному городу.

-Так Швед к нему не подходит! Уже чуть ли не две недели сидит без дела,- сказал недоуменно Александр.

-Вот поэтому нас и посылают к городу, на всякий случай,- хмыкнул майор, убирая приказ в небольшой ларец, стоящий на столе.

-Это что же тогда получается, нам прямо сейчас выступать?

-Ну не прямо сейчас, конечно, однако через час я думаю нас здесь быть не должно...- подумав, ответил Прохор своему заму.- Так что давай иди, готовь наших молодцев.

-Есть!- вскинул руку к берету Панов.

-Давай, давай Саша, нам еще с маршрутом определиться надо будет.

Заместитель командующего витязями вышел из шатра, оставляя того наедине с самим собой и мирно покоящимся в ларце приказе.

"Вот тебе и первые подводные камни,- грустно улыбнулся Прохор, вспоминая, что говорил ему царевич, перед тем как они расстались...

...День был на удивление солнечным и приветливым, солдаты шли по разбитой дороге, мешая грязь сапогами, будто старуха кашу в огромной ступке. В центре колонны ехало десятка два всадников, возле которых невдалеке постоянно курсировали полсотни кавалеристов, высматривающих появление на горизонте возможных "проблем".

Кто-то разговаривал друг с другом, споря до хрипоты по одной ему известной причине, кто-то внимал "мудростям" старших сотоварищей "наматывая на ус" их жизненный опыт, кто-то просто молчал, не в силах оторваться от прелестного вида ранней весны, уже вовсю хозяйничающей на просторах южной Руси.

И лишь пара одиноких всадников, уединившись от ушей окружающих, оторвались от общей колонны, ехала саженях в двадцати впереди построения.

-... Я уже говорил тебе, Прохор о том, что не все так радужно в штабе армии,- задумчиво сказал молодой всадник на вороном жеребце, для которого ярость сражения и свобода на просторе больше привычны, нежели неторопливый прогулочный аллюр.

-Старший брат, ты же знаешь, я бывал у тебя в штабе,- улыбнулся юноша в зеленой форме с двумя погонами, на одном из которых сверкала серебряная звезда.

-Там куда ты едешь сейчас, подход к этому делу не такой как у нас, а надеяться на русское авось я не могу. Ты мой брат по духу Прохор и на тебя я надеюсь как на самого себя. Да и дела при дворе моего батюшки не так хороши, как мне хотелось бы, вряд ли кто из командующих будет поддерживать вас. Ведь все витязи для приближенных моего отца выскочки, недоучки, непонятно как получившие в руки фузеи. А для самых влиятельных возможные неприятности в будущем,- царевичу явно не понравился тон, которым говорил с ним Прохор, слишком беззаботно и весело звучали слова витязя.

-Старший брат, ты так говоришь, будто мы едем не в расположение наших частей, а во враждебный лагерь,- улыбнулся Прохор, но, увидев суровый взгляд наследника русского престола, улыбка сама по себе сползла с губ.

-Вполне возможно, что так оно и будет,- тихо сказал Алексей, глядя на гарцующих невдалеке всадников".

Спустя час полк витязей, вместе с приписанной к нему артиллерией покинул расположение корпуса, уже приготовившего плацдарм для переброски всего войска с левого берега Восклы.

-С Богом,- смотря в подзорную трубу, в след уходящим зеленым мундирам сказал генерал Третьяк, прекрасно понимающий, что если шведы прознают о движении полка к городу, то вполне могут послать ему на перерез несколько эскадронов кавалерии. А что будет тогда с молодыми воинами, ему вовсе не хотелось думать. До сих пор не придумано способа защиты пехоты от внезапной конной атаки, которая по истине может привести к ужасным последствиям для витязей.

Между тем, колонны полка "Русских витязей" бодро шли по пыльной дороге, ведущей к Полтаве. В центре построения ехали телеги, запряженных тяжеловозами, прикрытыми со всех сторон от возможного проникновения нежданного противника.

До города было не столь далеко, как могло показаться в начале, чуть больше сорока верст, но вот пройти их налегке это одно, а вместе с артиллерией это совсем другое, увы, но лесные тропки не подходят для езды пресловутой тягловой повозки. Так что по окружной дороге, проходящей много севернее наиболее подходящего маршрута к городу, протяженность дороги увеличивалась, чуть ли не вдвое, перерастая из обычной передислокации в небольшой поход со всевозможными лишениями и большей вероятностью нападения врага.

Благодаря полусотне драгун, в последний момент приданных полку, разведка местности и проверка годных участков дороги для продвижения занимала не столь много времени, если бы ту же функцию выполняла одна из рот полка.

Но все-таки не все было таким безоблачным, как показалось в начале пути. Через час один из десятков драгун, сменяющих друг друга, по разным направлениям натолкнулся на разъезд шведов, часть которого тут же вступила в бой, а часть понеслась обратно, к своим войскам. Из десяти драгун в бой успели вступить только шестеро, унеся с собой жизни пары шведских кавалеристов, но затем, шведы резко отступили, получив приказ своего старшего офицера.

Услышав неприятною новость, Прохор приказал разведчикам усилить бдительность и дальность самой разведки, как никак лишние пять минут витязям не помешают, тем более, если вскоре к тебе вылетит неприятельская конница.

-Надо искать место для отражения атаки,- сказал Федор, внимательно оглядывая редкий перелесок впереди себя.

-Нам надо скорее пробраться к городу,- не согласился с ним командир.

-Если шведы не дураки, то обязательно воспользуются моментом и атакуют нас, причем наверняка на марше,- задумчиво сказал Федор.

-Может, они и не пошлют никого к нам,- сказал Прохор, понимая, что говорит глупость.

На слова командира Федор никак не отреагировал, лишь косо посмотрел, мол "Сам то веришь?".

-Ладно, не смотри на меня так. С детства не люблю, когда на меня так смотрят,- улыбнулся Прохор своему другу.

-Мне надо позицию для моих "малышей" присмотреть,- посмотрел на друга Федор.

-У тебя же телеги как у булавинцев, такого же действия,- сказал Прохор, намекая на то, что выбор позиции таким способом не столь уж и нужен, да и зачем он требуется, если поставил на телегу пушку, и пали куда хочешь. Конечно, ограничения есть существенные, да и разборка самой телеги времени не мало занимает, но все же это лучше чем ничего.

-Хм, сам же знаешь, мои ребята почти не тренировались таким способом стрельбу вести, а это как сам знаешь черева-то, да и качество стрельбы оставляет желать лучшего. Этот способ хорош только для отражения атаки в лоб, неожиданно, - нахмурился командир всей полковой артиллерии.

-Хорошо-хорошо, будет тебе позиция, через минут десять мы встанем лагерем, там и выберешь, куда стоит поставить "колпаки",- сдался полковник, немного подумав.

Как и было обещано, пройдя за неполный день чуть больше дюжины верст, полк встал лагерем, тут же огородившись по периметру от возможного налета вражеской кавалерии кольями, сделанными из молодых березок, растущих по обеим сторонам дороги.

-"Кубышками" их бей, Федор!- донесся сквозь звуки сражения до майора Заболотного полный ярости приказ друга.

-Скорее заряжай!- отдал приказ артиллеристам майор, смотря, как относительно хрупкие цилиндрические снаряды с остроконечным концом со смертельной начинкой заталкиваются в дула 12-ти фунтовых орудий.

-Пять, десять, пятнадцать...- считает про себя молодой артиллерист, после чего дает отмашку, и первые пять "колпаков" выплевывают сноп искр, сквозь который с яростью прорываются пять чугунных чушек, столь заботливо созданных в недрах мастерских корпуса "Русских витязей".

Нападение шведов произошло на второй день марша, после обеда, когда солдаты слегка расслабились. Разведка в лице драгун почти прозевала два эскадрона конницы шведов, спешащей за уходящими от них к Полтаве пехотинцами. В самый последний момент, усиленный дозор сумел послать к не подозревающим о приближении врага витязям вестового. Сами же драгуны, стараясь хоть как-то искупить свою вину, устроили засаду передовому отряду шведов и напали на него, заставив отступить. Легкая задержка была на руку готовящимся к отражению атаки витязям. Понимая, все это командир шведов приказал не задерживаться и идти только вперед. Быстротечная стычка кавалеристов и драгун закончилась столь быстро, что шведы даже не поняли, как и почему они отступили до этого.

Тридцать семь мертвых тел лежали на земле, медленно остывая в тени редких деревьев, чуть больше десятка раненых драгун отступили по дороге к своим позициям...

Но как не спешили шведы зайти в тыл идущей колонне, они все же не успели, и пехотинцы полка смогли на скорую руку приготовиться к отражению атаки. Когда шведы сотня за сотней влились на дорогу со стоящей неподалеку естественной балкой, разбивающей широкую тропу на две, их накрыл свинцовый дождь, выкашивая зазевавшихся кавалеристов, следом за атакой витязей в плотные ряды конницы влетели гранаты, ломая и коверкая тела людей вместе с лошадьми, взрываясь в плотной массе конницы.

Не меньше полусотни изломанных тел остались лежать перед балкой, орошая землю своей кровью. Но потеря своих собратьев не столько остудила пыл шведов, сколько подстегнула их, бросив в горнило ярости и жажды смерти.

-Держать ряды!!!- пронеслось над шеренгами витязей.

Взводы уплотнились, первые пятерки встали на колено, приложив к плечу приклад фузеи. Над ними замерла вторая Пятерка, за которой застыли с фузеями на изготовку остальные две пятерки. У части новиков, закончивших свой первый год только весной, немного тряслись руки, выдавая сильное волнение.

Никто уже не скажет, что точно случилось в тот момент, когда шведы смогли взобраться на пологий взгорок и ворваться в ряды молодых воинов. Но одно было видно даже невооруженным взглядом, вместо панического бегства первые шеренги наоборот сжали приклады еще сильней и не прицеливаясь выстрелили, сразу же выставив фузеи с примкнутыми штыками на манер копий, после короткой команды: "Огонь!"

Звон и грохот сошедшихся клинков и выстрелов сотрясли воздух на сотню шагов, стирая границы между языками, попросту заглушая все иные звуки кроме всеобщей "песни войны".

Между тем на возвышении застыла батарея из двадцати пушек, возле которых суетились артиллерийские расчеты, спешно заряжая орудия. Канал ствола уже давно прочистили, пороховой заряд в снаряде давно дожидался запальника, и вот, наконец, последний расчет закончил запихивать в орудие снаряд, закрепив его пыжом и насыпав в затравочное отверстие пороховую смесь. Тут же рядом с орудиями застыли запальщики, ожидая команды офицера.

-Пали!- едва слышно донеслось до передовой линии сражающихся.

Над головами витязей пронеслись новые снаряды, тут же врезались в середину взбирающихся на холм новых кавалеристов. Центр шведской конницы будто выкосило, оставив после взрыва истерзанные картечью, людские и лошадиные тела, перегородившие проход для остальных шведов. Не чувствуя поддержки от своих войск первая линия кавалерии подалась назад, отступая для перегруппировки, но новые залпы фузей, произведенные практически в упор окончательно смешал ряды шведов. Последняя попытка шведов построиться для новой атаки окончилась провалом, когда в застывшие линии врезались пара "кубышек", попутно убив командира шведского кавалерийского отряда.

-Отступают!- радостно закричал кто-то из витязей и тут же его поддержал хор из десятков голосов.

Оглядев поле боя, Прохор увидел, что как они не старались свести потери к минимуму, на земле после боя осталось лежать чуть больше десятка тел молодых воинов, отдавших жизнь за свою Родину. Перебросив взгляд чуть ниже по склону, командующий полком увидел, что на земле лежат, чуть ли не три сотни воинов противника, часть которых еще шевелилась. За спинами витязей, спешившись, перевязывали раны драгуны, рядом с ними стояли витязи, приготовив чистые бинты.

-Надо бы им помочь,- заметил кто-то из лейтенантов, смотря, как какой-то раненый швед старается подняться на ноги, но оборванный обрубок ноги не позволял этого сделать. Швед, не умерший от болевого шока, раз за разом падал на алую землю, пытаясь встать с таким упорством словно от этого зависит его жизнь.

-Собираем наших ребят и выступаем к городу,- зло бросил Прохор, отворачиваясь в сторону от ужасной картины, сжимая кулаки.

В уголках карих глаз майора появились капельки слез, видеть гибель своих братьев тяжело всегда, но становится тяжелее оттого, что ты понимаешь, этих смертей не избежать и в скором времени их будет еще больше. Однако это не значит, что он будет прощать гибель своих братьев!

-Не по-христиански это...- попробовал возразить кто-то из драгун, но напоролся на холодный взгляд командира и тут же замолчал.

Сам же Прохор пошел в сторону сложенных на телегах тел. Внимательно подошел к каждому из погибших и подолгу всматривался в лицо каждого, запоминая его навсегда. Осматривая последнего мертвого витязя, он увидел желтоватый клочок бумаги, выглядывающий из нагрудного кармана молодого воина. Аккуратно достав листок, майор развернул его и увидел, на залитой кровью бумаге неровные, прыгающие строчки:

Жизнь нас ломала,

Но мы не сдавались,

И каждый день

За "соломку" держались.

Бывало уж помощи

Ждать не откуда,

Но мы все равно

Держались друг друга!

Настанет день,

А может час,

И каждый скажет:

"Честь дороже нас!"

Накроет прахом

Тень времен,

Но всякий знает,

Мы не уйдем!

Для нас Присяга

Не пустое слово!

И клятва верности,

Ведущая единой дорогой...

Все наши жизни

Принадлежат России,

Ведь Вера и Родина

Для нас едины!*

Прочитав их, Прохор бережно сложил листок пополам и убрал к себе в карман, чувствуя, как на щеках остаются мокрые дорожки, скупо капающих из глаз слез...

*Автор строк – Кузмичев Иван. В свои 18 лет))) короче давно это было.

*****

24 июня 1709 год от Р.Х.

Полтава.

Ровные ряды солдат в зеленых мундирах необычного покроя входили в раскрытые ворота города, везя за собой возы с ранеными и мертвыми воинами, за ними медленно втягивались подводы с орудиями. Пришедшее в город подкрепление встретил сам комендант города - полковник Келин. Рядом с ним стоял среднего роста человек, с казацким чубом в полковничьем мундире.

-Полк "Русских витязей" прибыл в подчинение к коменданту города!- отрапортовал Прохор стоящему напротив него начальству, после того как последний воин замер в шеренге перед воротами.

-Хилые воины пошли у великоросов,- с сарказмом сказал казак, смотря на запыленную форму витязей.

-Да? А вы пошли кого-нибудь под балку съездить, что в восьми верстах отсюда,- спокойно сказал майор Митюха, лишь карие глаза опасно сузились.- Глядишь, и мнение то поменяется.

-Посмотрим, никуда не денемся,- заверил Прохора казак, подзывая к себе кого-то из ближайшего окружения.

-А что уже здесь нет коменданта, раз кто-то решается без его слова что-то решать?- удивился командир витязей, смотря в глаза полковника Келина.

-Нет, комендант здесь есть, просто Иван немного забылся,- хмыкнул полковник, смотря, как покрывается алой краской казак.

"Не правильное начало какое-то,- вздохнул про себя Прохор.- Надо будет исправлять, обязательно надо исправлять!"

-Позволите лично посмотреть, что там такого увидели, хм... витязи, господин комендант?- спросил казацкий полковник у своего командира.

-Конечно, господин полковник, думаю, сегодня шведов ждать не следует, так что можно позволить себе легкую прогулку,- улыбнулся Келин, поворачиваясь к полковнику.- Пожалуй, нам стоит пройти ко мне в кабинет, майор. Ваших людей проводят на постой.

Митюха ничего не сказал, лишь кивнул, повернувшись к своему полку, посмотрел на заместителя, капитана Панова, который только качнул головой, мол "Я все понял". Рука Прохора медленно опустилась в карман, нащупала клочок бумаги и сжала его, чувствуя, как проходит начавшаяся было дрожь.

"Успокойся!- приказал сам себе витязь, поднимаясь вместе с полковником Келиным вверх по улицам города".

-Напра-во, шагом марш!- скомандовал за спиной Прохора его заместитель, переговорив с подошедшим к нему квартирмейстером.

Колонны витязей пошли в ногу за капитаном, каждый из молодых воинов смотрел перед собой, думая о чем-то своем. Лица витязей, полные решимости заставляли отводить глаза встречающих их горожан и солдат осажденного города.

Между тем, Прохор шел за комендантом города и думал о том, что ему передал царевич, в тот момент, когда отъезжал от бригады, поворачивая на дорогу, ведущую в Азов.

...-Пойдем со мной Прохор, проводишь меня перед долгой дорогой,- улыбнулся витязю его высочество, пуская коня в сторону от неторопливо движущихся войск.

-Конечно, старший брат,- ответил командир полка "Православных витязей".

Пыль взлетала маленькими облачками из-под копыт пары медленно едущих коней, тут же оседая обратно. Ровные шеренги солдат шли по Смоленской дороге, весело перешучиваясь по пути, кто-то запел походную песню, тут же подхваченную десятками голосов.

-Красиво поют,- сказал цесаревич Алексей, о чем-то задумавшись.

-Да, это они умеют,- улыбнулся Прохор, смотря, как наравне со всеми поют и его витязи, поддерживая звонкими мальчишескими голосами хриплые голоса мужиков.

-Знаешь, Прохор, я ведь уезжаю на довольно продолжительное время, и сам не знаю, когда вновь окажусь в России,- внезапно перевел разговор на другую тему цесаревич.- Да и в дороге многое может случиться, всего не предусмотришь...

-Ты обязательно скоро вернешься, старший брат!- горячо возразил полковник, старающийся всегда называть цесаревича только как младший витязь своего старшего собрата, есть в этом что-то... родное.

-Да-да, конечно,- грустно улыбнулся Алексей, смотря в настороженные глаза своего друга, ставшего таким родным, что и придуманное когда-то слово стало не таким уж и выдуманным.- Но все, я хотел бы тебе кое-что сказать.

-??

-Не смотри так, Прохор, а то меня дрожь пробирает. Ничего такого, о чем ты думаешь, я тебе не скажу, потому что не знаю, а вот кое-что по предстоящей кампании тебе поведаю, открою тайну, если можно так выразиться,- сказал Алексей, глядя в обеспокоенные глаза командира витязей.- Возможно, что как только бригада прибудет в расположение войск, вас отправят на помощь осажденному городу...

-Какому городу?- удивился Прохор.

-Узнаешь, не это главное, просто знай, что такой поворот возможен и наиболее вероятен. Но и это еще не все, я дам тебе письмо, которое тебе надо будет открыть, как только ты окажешься за стенами города, причем там, где не будет никаких лишних глаз и ушей, но никак не раньше,- сказал цесаревич, смотря в его глаза.

-Но почему? Разве нельзя сразу сказать...

-Нет!- резко оборвал младшего Алексей, устало, потирая виски кончиками пальцев.- Есть много вещей, про которые стоит узнавать только тогда, когда приходит их время.

-Как скажешь, старший брат,- склонил голову витязь пред цесаревичем, внимательно глядящим на него.

-Я хочу, чтобы ты знал, Прохор, я люблю каждого витязя как родного брата, и стараюсь делать для них все от меня возможное,- сказал Алексей.

-Мы все знаем об этом!- удивленно сказал Митюха, прекрасно зная как заботиться о тех юношах, которые порой оставались в живых только благодаря везению и милости Бога. И теперь у этих мальчишек, когда-то заросших в грязи по уши, с вечно голодными глазами, появилась их семья, та самая, которая дает им все в этой жизни, суровую мужскую заботу и внимание старых ветеранов, вкупе с пониманием учителей.

-Сделай все, что только возможно Прохор, но сбереги их, никто из витязей не должен предать нашего знамени, оно столь же свято, как и узы всего нашего братства. Делай, что должно и будь что будет!- сказал Алексей, наблюдая за полетом степных птах, высматривающих в густой траве свою добычу.

Каменные постройки города перемешались с деревянными избами, создавая причудливый образ двух разных культур. Все же Полтава это тот город, который совмещал в себе две культуры, мирно существующие друг с другом, с разнообразными причудами и веяниями эпох. Трехэтажное здание на окраине центральной площади представляло собой одну из тех построек, которая лучше всех показывает новые потребности русской архитектуры.

-Господин майор, как вы думаете, шведы пойдут на штурм города?- внезапно спросил комендант Полтавы у Прохора.

-Хм, не знаю, господин полковник, может, и пойдут, а может, и нет, это от их государя зависит,- пожал плечами витязь.- Но я не думаю, что Карл совершит столь опрометчивый поступок, все же воевать на два фронта много сложней и опасней, чем на один.

-И я так думаю, но расслабляться не следует,- кивнул головой Келин, проходя мимо замершего слуги, распахнувшего двери перед ними.

-Господин полковник, расскажите, как вам удалось так долго держаться? Ведь у города, то по сути и стены нормальной нет, так валы одни...- с жадным интересом поинтересовался у коменданта молодой витязь.

Все же прав был Старший брат - знаний лишних не бывает и каждая мелочь, в случае крайней нужды в конце концов может пригодиться, даже в совершенно немыслимых ситуациях.

Внутреннее убранство дома коменданта не отличалось изысканностью и разнообразием, все же старые привычки не так то легко уходят, и выбрасывать огромные деньги на ветер пока еще господа дворяне не научились. Кабинет полковника Келина был расположен на втором этаже, окна которого выходили прямо на западную сторону города, туда, где сейчас на расстоянии в десяток верст должен находиться лагерь шведов.

-Садитесь майор, раз тебе интересно то почему бы и не рассказать. Осада действительно была не легкой для нас, и даже скажу больше, мы уже готовы были биться голыми руками...

Прервавшись, полковник указал на кресло напротив своего рабочего стола, раскрыл ставни окон. Жара стояла просто невыносимая, только легкий ветерок и тень кое-как спасали людей от столь отвратной летней погоды.

-Благодарю.

-Вина?- спросил Келин.

-Лучше квасу, если можно,- улыбнулся Прохор.

-Конечно,- хмыкнул полковник, позвонив в маленький колокольчик, стоящий на столе.- Митька квасу тащи!

Прибежавший на звонок мальчонка лет тринадцати тут же умчался выполнять приказ. Глаза Прохора странно посмотрели ему в след, где-то в их глубине промелькнула тень недовольства, впрочем, тут же исчезшая.

-Ну, что ж, слушайте...

С самого начала осады Полтавы выяснилось, что артиллерии как таковой у шведов попросту нет, пороха для пушек и гаубиц катастрофически не хватало, да и со снарядами дела обстояли не лучше. На протяжении всей осады шведы, волохи под их командованием и изменники-казаки штурмовали деревянные стены и валы города почти без помощи артиллерии, рассчитывая взорвать довольно хлипкие укрепления города минами, однако правильно делать это воины Карла Двенадцатого не сумели. Доходило до того, что как только мина ложилась в черте города, наши защитники умудрялись вовремя открывать гостинец, затушить фитиль и использовать этот порох для собственных нужд. Вот и получилось, что за три месяца осады пороху у шведов почти не осталось и обстрел как таковой прекратился.

-Скажите мне, господин майор для чего вы прибыли сюда?- задал неожиданный вопрос комендант Полтавы, после своего обстоятельного рассказа.

-Что вы имеете в виду?- удивился витязь.

-Не поймите меня неправильно, но просто получается так, что перед генеральным сражением государь отправляет один из полков в место, где нападения и вовсе не ожидается...

-Гм, не думаю, что на сей вопрос я смогу ответить, приказ отдавал не я...

-Да-да, конечно, генерал-майор Третьяк, знаю, читал, но вот все же это все странно... вы не находите?- прищурился Келин, поглаживая гладкий подбородок.

-Не вижу ничего странного, господин комендант, боярин Третьяк решил так не по своей воле. А что же до войск в наших руках, то могу сказать, что у нас и без того почти на десять полков больше. Да и признаться честно береженого бог бережет. Мало ли что шведскому государю в голову взбредет? Вдруг он решит ночью вылазку против города совершить, а тут только половина гарнизона осталась, да и та почти вся ранена, так что решение генерал-майора очень даже подходящее и своевременное.

-Хм, об этом я не подумал, признаюсь. Извините, если чем-то задел вас, просто почти два месяца осады, и никакой помощи, а тут сразу полк прибыл, пускай и молодой полк,- виновато улыбнулся Келин, пытаясь загладить неловкость повернувшей не в то русло беседы.

-Ничего, от меня не убудет. Только раз уж если у вас появились такие мысли, то мне хотелось бы их развеять,- задумчиво сказал Прохор.

-О чем это вы?

-Просто я хочу, чтобы мой полк имел возможность совершать какие-нибудь действия, а не просто сидеть за стенами, в то время, когда наши войска будут биться со шведами,- ответил командующий витязями.

-Вы на что это намекаете?!- начал багроветь Келин, поднимаясь со своего места.

-Ни на что я не намекаю, господин полковник, просто говорю, то, что сказал бы вам Его Высочество. Наш полк нуждается в постоянной тренировке, поэтому я хотел бы попросить вас, позволить мне с двумя-тремя ротами каждый день выходить за стены города...

-Ах, вот вы о чем,- сел обратно комендант.- Тогда ладно, тем более что я и сам хотел устроить пару тройку вылазок в лагерь Карла, останавливало только малое число гарнизона, но раз уж вы сами придерживаетесь схожего мнения, то я, конечно, позволю вам это, господин полковник.

-Тогда, позвольте мне откланяться, дела не требуют отлагательств,- встал Прохор, поправляя, черный берет, стальная пластинка с выпуклым медведем заняла место чуть выше середины лба, аккурат на четыре пальца выше бровей.

-Конечно-конечно, я вас не задерживаю. Только прошу вас, предупредить своих солдат о том, что нарушений и драк у себя в городе я не потерплю. Они у вас молодые горячие, крови почувствовали, того и гляди, сорваться могут.

-Поверьте, это лишнее, да и не до этого им сейчас,- бросил Прохор Митюха, развернулся и вышел из кабинета, оставив наедине с самим собой полковника Келина.

Глава 3

Глава 3.

Двадцатые числа июня 1709 года от Р.Х.

Дарданеллы - Царьград.

Второй полномочный посол России Алексей Романов.

Вопреки совету Толстого, сходить на берег Царьграда я не стал. Не мог и все тут, давно уже нет того города, откуда на Русь пришла вера наших отцов и прадедов. Да и дневная остановка погоды, если честно не сделает, поэтому вместо того, чтобы праздно шататься по землям Османской столицы, я сел дописывать новую главу ко второй книге по тактике, специально для командирского состава корпуса витязей. Увы, пока только для них одних.

Ведь даже не смотря на то, что в Преображенский и Семеновский полки поступило по две сотни казнозарядных фузей, роты, перевооруженные ими по-прежнему придерживаются старой тактики - уповая на линейное построение. Правда отец больше предпочитает нестандартные построения, вот только до стрелковых команд он пока не додумался. Может время не то еще? Более благородное что ли, не столь злое, здесь ведь нет нарочного уничтожения мирного населения, придумки французских революционеров, чтоб им век не рождаться! Да и эпоха линейных построений не прошла, скорострельность то мушкетов оставляет желать лучшего, да и точность… с полсотни саженей дай бог попасть и то хорошо. Залповые стрельбы – вот единственное решение проблемы плохой точности. Что ж даже казнозарядные фузеи не решат этой проблемы, разве что позволят увеличат плотность огня, да и только.

Хорошо, что моя надежда и гордость - витязи, в полной мере оправдывают мои ожидания, схватывая на лету все то, чего я хочу добиться от них. Дела к Дмитрия Колпака наконец начали налаживаться, выпуск в литейной Истьинского завода постепенно увеличивался, стволы к орудиям поступали без перебоя, правда само создание полноценных 12-ти фунтовых пушек процесс очень уж трудоемкий, ведь принцип литья другой, да и мелочи на подобие стального винта на лафете, не упрощают «сборку» орудий. Плюс ко всему продолговатые снаряды создают всего в паре мест: Петровке и на самом заводе. В корпусе начинка и общая сборка, а на заводе собственно сами чугунные корпуса для снарядов. Про бумажные патроны я вообще молчу, как хватает ресурсов на них я не знаю, денежный фонд то ограничен, хорошо что заказы от батюшки оплачиваются по очень хорошим ценам. Поддержка своего производителя прогрессивный шаг!

-Ну да ладно, на чем я там закончил? А вспомнил!- в руки легло гусиное перо, легкий бриз, ворвавшийся в окно каюты, слегка приподнял желтоватый листок бумаги, лежащий передо мной, кончик пера начинает свое путешествие по бумаге...:

" П.7.

Контратака на превосходящие силы противника.

Совершать атаку разрешается только офицерам рангом не ниже капитана, то есть поротно. Однако есть ряд ограничений, которые могут быть разумной инициативой даже сержанту, при этом не допуская глупой смелости:

-нельзя контратаковать врага без дозволения своего прямого командира, кроме тех случаев, которые указаны в п.3 главы: "Инициатива командира. Что позволено, а что нет".

-нельзя совершать контратаку даже при малейшей возможности атаки врага в тыл или с фронтов своих соратников, через образовавшуюся из-за атаки брешь в собственных рядах.

-нельзя атаковать конного противника, до завершения тактического маневра врага (если до этого не было прямого приказа своего командира).

-Никогда нельзя оголять собственные позиции, уводя всех воинов в атаку, в резерве всегда должно оставаться не менее пятой части от воинского подразделения (действенно только для активной защиты, при прямых атаках врага это правило может нарушаться(!)).

В остальных же случаях командир волен самолично решать, как действовать в тех или иных ситуациях, при этом каждый командир ОБЯЗАН ВСЕГДА поддерживать своего собрата в бою, или же сдерживать преступные порывы равного по званию. (Запомните: один в поле - не воин!)

Любой командир принявший решение на контратаку, обязан использовать все имеющиеся в его распоряжении орудия.

Однако каждый командир должен придерживаться рамок Устава. Любые вопросы, появляющиеся у командиров должны быть детально разобраны и изложены на бумаге, дабы в дальнейшем не было неясности и неточности в исполнении...".

-Ваше Высочество, вы позволите?

Поднимаю голову от исписанного листа бумаги - на пороге замер Петр Толстой.

-Конечно, Петр Андреевич,- указываю на кресло подле себя.

-Благодарю.

-Вы что-то хотели или просто решили пообщаться?

-Признаться честно Ваше Высочество, меня очень сильно поразили наши разговоры, и даже скажу больше, сильно обрадовали, поэтому я тешу себя надеждой, что мы продолжим их на интересующие вас темы, разумеется...

-Я и сам с удовольствием поговорю с вами, Петр Андреевич, вот только теперь мне хотелось бы затронуть в нашем разговоре не Османскую империю, а Францию и Англию, ну еще, быть может, Голландию, если вы не возражаете, конечно,- убираю листы в стол, следом за чернильницей и пучком перьев.

-Конечно, не возражаю.

-Вот и замечательно,- потянувшись, размял руки и шею, сделав пару упражнений.- Никифор!

-Что изволите Ваше Высочество?- кланяясь, спросил камердинер, появляясь из-за двери.

-Принеси нам что-нибудь перекусить, ну и вина какого-нибудь, в общем как обычно.

-Сию же минуту будет исполнено!- пятясь назад, сказал камердинер, прикрывая за собой дверь каюты.

-Так что же вы хотели бы обсудить в первую очередь Ваше Высочество?- поинтересовался дипломат.

-Как вы знаете, в Европе уже не первый год идет война за Испанское наследство, и честно сказать, мне очень интересно узнать ваше мнение на сей счет, ведь судя по всему, мне кажется, что Франция вместе с Испанией ее проиграют,- я решил не терять время даром.

-Я бы не был столь категоричен, хотя должен согласиться, что дела у Людовика действительно не важные, коалиция во главе с Англией, Австрией и Голландией теснит его войска по всем фронтам, не говоря уже об Испанских Нидерландах. В мире всегда есть место чуду, так что все может быть...

Разговоры со старым дипломатом стали для меня той отдушиной, которая помогает любому человеку, не допуская приступов апатии. Пускай, она вызвана расставанием с любимой, со своим детищем, с друзьями, в конце концов, суть не в этом, главное, что она может быть. Да я могу писать главы к тактическим заметкам для витязей, могу читать последние книги о фортификации, попутно просматривать все имеющиеся в наличие иностранные газеты, благо, что французский и немецкий языки были "вложены" в голову царевича. Быть может, эта странная апатия могла бы пройти сама собой, но я не знаю, насколько она могла бы растянуться.

Однако долгие беседы с послом Толстым, отличающимся от большинства современников богатыми познаниями во многих сферах жизни, приносили спокойствие. С ним можно было беседовать о политике, и тут же переключиться на внутренние проблемы губерний, он мог рассказать какую-нибудь историю из жизни почти на любую обсуждаемую нами тему. Благо, что опыт общения с турками у него имелся большой, а они, как известно, особенно советники султанов объясняются весьма витиевато. Единственное чего не мог делать Толстой, это, пожалуй, упражняться вместе со мной в фехтовании, отдаваясь созерцанию просторов и питью шербета.

Как-то так получилось, что в поездку я взял с собой не свою облюбованную саблю, а подаренную Петром булатную шпагу, и честно сказать не пожалел об этом. Хотя сабля и оказалась коварнее прямой шпаги, но зато уступала ей в длине, давая несомненное преимущество перед саблей, при условии, что противники равны по технике. Каждое утро начиналось для меня с разминки и часовой тренировки, вместе с шестью гвардейцами, попарно сменяющими друг друга. Что делать, тренировать полученные навыки жизненно необходимо, мало ли что может случиться в поездке. Да чего говорить, достаточно вспомнить относительно недавнее покушение на меня в лесу. Мда, интересные дела...

Между беседами и тренировками я пытался вспомнить все то, что так или иначе может пригодиться Руси-матушки в будущем, старался анализировать имеющиеся у меня в наличие данные, представлять всю картину в целом. Дела шли медленно, со скрипом. Частенько и вовсе откатываясь назад - в этом деле помощников мне было не найти.

Пришлось вспоминать всевозможные агрегаты для удобства работы и улучшения всего производства. К примеру, я таки умудрился вспомнить кое-что важное о порохе. Ведь не зря же патроны создаются именно в Петровке, надо только еще создание самого пороха на поток поставить и все будет замечательно. Благо, что утечки информации не будет, за этим внимательно следит Михаил, с десятком специально отобранных человек.

Как известно в данный момент производство почти всего пороха в мире идет, чуть ли не в ступках. Но пару лет назад под руководством выдающихся мастеров порохового дела Егора Маркова и Ивана Леонтьева была усовершенствована сама технология получения дымного пороха, они ввели обработку тройной смеси под бегунами, что повысило плотность порохов и их стабильность при горении.

Вот только неприятные инциденты случались и здесь, поэтому мне в голову пришла мысль о том чтобы, воспользоваться изобретением одного из ученых своего времени. Хорошо, что в свое время удалось пару раз пробежаться глазами по интересной заметке в какой-то энциклопедии...

В середине 19 века какой-то мастер порохового дела, увы, но я не запомнил его имени, предложил совершенно новый способ уплотнения пороха, намного безопасней, нежели используемый сейчас, его суть заключалась в следующем. Вместо бегунков и разнообразных бочек и прочей утвари порохового дела используются прессы, причем они должны быть строго определенной температуры 100...105®С. Конечно до такого прогрессивного способа изготовления первоклассного пороха еще далеко, но уже в это время мы вполне реально можем изготовить подходящие условия для этого. Тем более что паровую машину Димка уже создал, осталось дело за малым!

*****

Двадцатые числа июня 1709 года от Р.Х.

Где-то в Ионическом море.

Полномочный посол государства Российского Алексей Романов.

...Эгейское море осталось далеко позади, сегодня – завтра мы должны выйти в центральные воды Ионического моря, так что наше морское путешествие, как я очень надеюсь в скором времени должно закончиться, ненадолго, но все-таки. Недели три и мы, наконец, сможем высадиться в первом городе нашего посещения - Провансе.

В отличие от Петра я предпочел начать свой путь не с Англии и Голландии, а с Франции. Пусть она сейчас находится в относительном упадке, но все же симпатий она вызывает много больше нежели, заносчивое островное государство. Увы, но батюшка так и не хочет понять, что союз с Англией, которого он так жаждет, не принесет ничего хорошего для России, а вот если получится, наладить отношения с Францией. То в будущем вполне возможно будет на нее рассчитывать в ряде решения "южных" вопросов, связанных с Османской империей, коей она является союзником. Да и общаться с почти побежденной страной много сподручнее, нежели с ее победителем. Политика, знаете ли, скользкое искусство, в котором нет место личным привязанностям...

Чушь! Я, по крайней мере, именно так считаю. Лучше иметь под боком одного надежного друга и союзника, чем постоянно ожидать предательства от "временных друзей", не видя дальше своего носа. Вот только для того, чтобы быть уверенным в том, что выбранный союзник был именно таким какой тебе нужен, необходимо соблюдать ряд взаимных условий. Одно из них, к примеру, такое: отдавать наследников и детей правителей на обучение в Россию, второе - никогда не позволять оседать на землях империи и союзника еврейским сынам, или же наоборот сразу уравнять их в правах при одном условии: все осевшие на русскую землю должны быть выкрестами. Ну и третий пункт один из главных, но не последний - тесно связать экономику союзника путами помощи и поддержки, в крайнем случае они могут стать и кандалами. Жестоко, некрасиво, в какой-то мере омерзительно, но крайне надежно, а самое главное действенно, если так будет продолжаться на протяжении нескольких поколений, то народ союзной державы сможет быть в дальнейшем ассимилирован, причем на добровольной основе.

-Стоп! У меня мысли куда-то не туда пошли, завернули не в то русло!- массирую свои виски.

Вечерняя прохлада приятно овевает разгоряченное от жарких дум тело, будто опытный опахальщик в полуденную жару. Новые идеи и мысли занимают свои места в голове, в надежде на то, что в скором времени и до них дойдет время.

Внезапно на палубе забил колокол, созывая личный состав наверх. За окном каюты резко похолодало, слабый ветерок полностью исчез.

-На нас движется шторм!- донеслось сверху на палубе, колокол продолжать надрываться, предупреждая команду о надвигающейся опасности.

В окно каюты увидел, как сзади нашего корабля два барка выстраиваются в линию, зажигают на мачтах фонари, отдают команды флажками, на кораблях спешно готовятся к бою со строптивой стихией.

-Сейчас нас накроет! Паруса закрепить, обвязаться веревкой...

Голос капитана оборвался, об борт барка ударилась волна, следом за ней еще одна, еще больше первой. Через мгновение на лицо упали сотни капель, выводя меня из оцепенения. Хаотично метаясь по каюте, закрыл окна, быстро собрал все бумаги и книги, начал упаковывать их в стоящий в углу сундук, но внезапно пол подо мной поехал, я не удержался и упал на спину, зацепив локтем небольшую полку. Качка началась!

Морская качка усиливалась с каждой секундой, пару раз меня знатно приложило об угол стола, один раз, не удержавшись, упал на пол. Постепенно на теле не осталось ни одного целого участка, один сплошной кровоподтек, да и только. Жизнь в очередной раз подбрасывала новое испытание.

Как я до сих пор не сломал себе шею, мне таки и не удалось понять. Бумаги, которые писал все свое путешествие, с огромным трудом удалось затолкать в сундук, замок которого благополучно затерялся в недрах каюты. Дощатый пол скрипел, и казалось, что через мгновение эта посудина развалиться пополам, но нет, проходили минуты, а барк продолжал упорно противостоять стихии. Где-то вдалеке слышались голоса кого-то из команды...

Поворачиваю голову и вижу, как в очередной раз меняются местоположением потолок и пол, удар, вспышка боли, я теряю сознание.

-Ваше Высочество с вами все в порядке?- откуда-то издалека донеслось до моего сознания.

Открываю глаза и вижу, что передо мной на коленях стоит Егор, один из моих гвардейцев, обеспокоено разглядывая меня чуть ли не со всех сторон.

-Все нормально, если про голову забыть,- отвечаю ему, чувствуя, как внутри больной головушки взрываются мириады звезд, к горлу подступил неприятный комок.

"Мне только сотрясения не хватало!"

-Где мы находимся?

-Наши корабли разметало по морю, Ваше Высочество, "Зверь" не в состоянии продолжить плавание, у него пробоина, пока его не отремонтируют из бухты он не выйдет,- ответил Егор.

-Так ясно,- оглядываюсь и вижу, что лежу на песчаном берегу, вокруг валяются баулы и сундуки с вещами, рядом в небольшой бухточке замер наш барк, с отломленной бизань-мачтой.- Хорошо, что вообще целы остались...

-Да, это точно,- нервно облизал губы гвардеец, вспоминая недавнюю битву со стихией.

-Капитан говорил, где мы сейчас находимся?

-Извините. Ваше Высочество, я не узнавал...

-Ничего, все в порядке, я сам переговорю с капитаном Мироновым.

В голове продолжают бить колокола, в горле противная горечь, того и, гляди мой вчерашний ужин попроситься наружу, но пока, слава богу, этого не происходит. Так что не без помощи Егора встаю на ноги, собираясь идти к капитану корабля.

Он сам, если меня не обманывает зрение расположился на самом берегу, в надежде выискать бухту понадежнее. Видимо барк действительно хорошо потрепало, если уж капитан не решается довести его в ближайший порт. Барк слегка накренился, видимо течь сильная, если наш корабль готов завалиться на бок.

С каждым шагом в голове гулко проносится эхо тревожного колокола. Определенно последствия удара головой, не самые приятные.

-...Мать твою Ефим! Я тебе что говорил?! А? Я тебя спрашиваю?!

Не доходя до капитана саженей двадцать, увидел такую картину: стоит молодой матрос, нервно теребящий свой платок, а возле него капитан. Злой голос капитана и виноватое лицо матроса явно говорили о том, что произошел какой-то инцидент, явно не из приятных.

-Дык откуда я знал, ваша милость?

-Что ты не знал? Что углы на сундуках надо прикрыть?! Тогда тебе нечего делать на моем корабле! Пошел вон собака!- казалось еще немного и капитана хватит кондрашка, как в народе называют эпилептический удар.

-Но...

-Это еще Его Высочество не знает! Иначе точно на рее вздернет! Пошел вон с глаз моих долой!

Матрос понуро направился прочь от взбешенного капитана Миронова, тот же остался стоять на месте, о чем-то усиленно думая. Мое приближение он явно не видел, да и как увидишь, если я иду со спины?

-Капитан что случилось?- спрашиваю тридцатилетнего Миронова.

По спине капитана барка пробежала едва заметная судорога. Медленно, словно приговоренный к смерти он повернулся ко мне, на лице красные пятна, под глазами синие мешки, видимо он вовсе не ложился спать.

-Ваше Высочество,- кланяется он.

-Ну же, Дмитрий, говори, что случилось такого, из-за чего ты чуть бедного матроса на тот свет не отправил?- улыбаюсь капитану, все же тошнота и головная боль постепенно проходят, странно конечно, что так быстро. Но жаловаться на сие глупо, так что вместе с уходящими личными неприятностями понемногу возвращается хорошее настроение.

-Во время шторма, посол Его Величества, государя-батюшки Петр Андреевич Толстой ударился об один из углов стоящий в его каюте сундуков...

-И?- слегка сжимается сердце от плохого предчувствия.

-Он умер,- коротко, по-военному отвечает Дмитрий, смотря мне в глаза.

-Мне надо осмотреть его каюту, и сундук, конечно же, о который он ударился.

-Сию секунду!- облегченно выдыхает капитан.

Да, увы, как не жаль замечательного человека, но и такое может быть, сам чуть богу душу не отдал, так что вариант со смертью от сундука, как бы нелепо это не звучало все же можно рассмотреть, да и лгать капитану мне не с руки. Но как бы то ни было, видимость расследования надо провести.

После осмотра "оружия убийства" мы вместе с капитаном Мироновым отправились обратно на берег, куда уже переправили все вещи дипломатической миссии. В том числе семь небольших сундучков с золотой монетой и один с драгоценными камнями. Конечно для обычной поездки этих денег слишком много, но государь так же требовал нанимать мастеров и офицеров на службу в Россию, а если повезет, то и заложить на какой-нибудь верфи фрегат-другой.

Однако сейчас, когда получается, что во главе сильно сократившегося посольства остался я один, в силу случившегося несчастья, то мне все карты в руки. Да и сам Петр говорил о том, что я могу посещать те страны, которые считаю нужным, вот только вопрос что мне делать дальше? В распоряжении вместо трех кораблей остался всего лишь один, да и тот никуда не годен, по крайней мере, в ближайшем времени. А вот его то мне терять ни в коем случае нельзя, необходимо как можно скорее попасть обратно в Россию.

В итоге, что мы имеем? Во-первых, полную свободу передвижения и заключения хоть сколько-нибудь нужных договоров, во-вторых, денежные средства для осуществления всех этих передвижений и в-третьих всю полноту власти как полномочного посла. Хм неплохо, вот только без кораблей отсюда не выбраться, насколько я правильно понял нашего капитана, мы попали на Сицилию, прямо посередине между Мессиной и Катанией. Откуда ему это известно я допытываться не стал, не до этого сейчас признаться честно.

Из числа всего посольства, которое плыло во Францию в моем распоряжении, на данный момент находятся боярин Долгомиров и боярин Бирюков, остальные же пятнадцать служивых и дворовых людей посольства мы, как видимо, потеряли. Получается, что если посчитать нас всех вместе, с моими гвардейцами, прислугой, и людьми бояр, то всего получается двадцать семь человек. Хм не так уж и мало, могло бы быть хуже.

Решение пришло само собой, спонтанно, если говорить кратко:

-Капитан мы отправляемся в Мессину, в случае же если на горизонте появятся наши корабли, то пусть идут следом за нами в город. Тело Петра Андреевича Толстого остается с вами, я постараюсь сразу же прислать корабль за ним, негоже русскому человеку на чужбине быть похороненным. Если же корабля в течение следующего дня не будет, то мне кажется, батюшка Арсений не откажется воздать должные почести верному сыну России и исправно отстоит службу.

-Как будет угодно, Вашему Высочеству,- склонил голову Миронов, признавая мою правоту.

Больше ничего, не говоря, иду обратно к гвардейцам, рядом с ними лежит куча вещей. Рядом расположилась пара бояр, вместе со слугами. Не желая терять время, приказал всем собираться, благо, что десяток коней на барке осталось. Так что путешествие не должно оказаться слишком уж суровым, вот только телег для скарба нет, все остались на других кораблях, но это уже мелочи, как-нибудь переживем сие неудобство, все же в первом городке их купить можно.

Через час наше сильно уменьшившееся посольство было готово тронуться в путь. Ну а так как указания капитан Миронов уже получил, вместе с моим письмом для государя, то и задерживаться на берегу смысла попросту нет. Тем более что солнце начало немилосердно припекать. Так что к полудню наша небольшая колонна тронулась в путь.

Отъехав всего на пяток верст, я заметил, что ландшафт плавно изменился, местами вдалеке виднелись пологие холмы, рядом с ними часто росла какая-нибудь рощица, в которой даже если захочешь устроить засаду, то только с помощью дополнительных насаждений, про которые здесь мало кто мог бы додуматься. Не тот век, не то время...

Плавная размеренная поездка заставляла задумываться обо всем, кроме нее самой, не знаю почему, но мысли о предстоящей ответственности угнетали. Сам, желая получить больше возможностей, я по-прежнему хотел оставаться самим собой, быть хозяином самому себе, однако как я успел убедиться, власть имущие далеко не так свободны, как их описывают историки и современники. Как бы то ни было, но именно наиболее рьяные, занятые делами по уши государи, канцлеры, премьер-министры оставили наиболее значимый след в истории, пускай не всегда приятный, но все-таки видимый потомкам.

Мир меняется по воле сильной личности, одной или десятка, но именно личности, и чем умней, расчетливей, жестче, сильней этот человек тем быстрее меняется окружающее его пространство, будь это государство или племенное объединение. Вот такая суровая правда жизни, и от нее никуда не денешься, если конечно не хочешь стать "растением".

Верста за верстой оставались за спиной, отдаляя остатки посольства от берега. Слуги весело переговаривались, впрочем, не решаясь мешать при этом своим господам, бояре и вовсе обсуждали прелести местных девиц, которых я, к примеру, еще ни разу не видел.

Оторвавшись от размышлений, оглядел вокруг себя не столь живописные места, сколько несколько странные, но вот почему именно странные я пока еще не понял. Рядом со мной почти сразу же оказались двое гвардейцев, готовые прикрыть меня своими телами в любой момент.

"Молодец Олег, толкового себе помощника Мишка подобрал, растет на глазах,- делаю вид, будто и вовсе не замечаю перестановки воинов".

Наконец в голову пробивается мучавшее меня смутное беспокойство. Я таки понял, в чем дело, оказывается, я уже чуть ли не пару минут гляжу на два похожих друг на друга холма, в низинах, которых раскинулись те самые рощицы, которые я видел издалека. Сейчас же они не казались такими уж маленькими и никчемными, при желании в них, наверное, можно будет спрятать пару эскадронов улан, если конечно постараться.

Сзади все так же беспечно беседовали бояре, не замечая ничего вокруг, слуги переставляли ноги, иногда перебрасываясь друг с другом парой фраз - не более того, сил на бесполезную болтовню у них уже почти не осталось.

-Вам бы, Ваше Высочество в середке схорониться, а то мало ли что,- негромко сказал Олег, подъезжая сбоку.

-Если нападут толпой, то это не поможет Олежка, так что не переживай, но и про дозоры не забывай,- успокоил я его.

-Как скажите, Ваше Высочество.

Через десяток минут наш кортеж проходил между холмами, где-то рядом в чащи щебетали птицы, по верхушкам деревьев гулял ветерок, заглушая большинство звуков.

-Федот! Егор!- кивнул головой Олег, выезжая впереди меня.

Два гвардейца тут же дали шенкелей коням, вырываясь вперед, хотя дорогу и проверяли буквально пять минут назад, но лейтенант гвардейцев решил перестраховаться, посылая дополнительный разъезд пред кортежем. Однако ожидаемой опасности впереди не было, Федот с Егором ждали нас на перекрестке дорог, поблизости не было ни одной живой души.

Чтобы хоть как-то скоротать время я попросил одного из бояр, Бориса Долгомирова рассказать о здешних местах, то, что он знает сам.

-Мне приходилось бывать в здешних водах всего пару раз, Ваше Высочество, мог бы и чаще сюда наведываться, да ведь из-за проклятых нехристей, наши суда не могут пройти через Царьград, поэтому приходиться плавать через Архангельск.

-Так это чуть ли не в три раза длинней, получается,- быстро прикинул в уме получившееся расстояние.

-Да где-то так, но побывать здесь конечно стоило, разве что из-за каперов, которых очень уж много развелось в водах близ Англии и Франции путь крайне опасен, но зело выгоден. Семь лет назад я побывал в Милане и Венеции, много всего полезного привез тогда.

-Ну а чего ты можешь про народ здешний рассказать? Каков он?- допытываюсь в меру возможностей, мало ли, что пригодиться во время будущих переговоров.

-Горячие тут все, словно раскаленные угли, но это даже хорошо, особенно для женщин... Кхм, так о чем это я, ах, да, так вот горячие они, да и своевольные шибко уж очень, вместо работы про дурость поют, да вино делают. Торгаши!- закончив свое краткое повествование, Борис сплюнул на землю, выражая, таким образом, все свое презрение к здешнему народу.

-Кратко, но со смыслом,- буркнул себе под нос Егор, ехавший рядом со мной в паре саженей справа.

-А скажи-ка мне Борис, как долго нам до Мессины добираться? Ведь капитан особо не распространялся об этом.

-Увы, Ваше Высочество, но я не знаю, не путешествовал здесь, да и не интересовался этим.

-Что ж спасибо и на этом.

Однако вновь уйти в себя, раздумывать над очередными идеями мне не дали. На горизонте, как раз со стороны нужного нам города скакал легкой трусцой отряд численностью около двух дюжин, все солдаты в кирасах, одетых поверх красных кафтанов пышными рукавами, расширяющимися возле плеч. На головах людей блестели железные шлемы, немного заостренные по центу, наподобие гребня, с небольшими полами по кругу.

Увидев нас, они немного замешкались, но почти сразу же припустили своих коней, часть отряда заняла позиции с боков, держа руки на гардах палашей, другая же, основная часть отряда остановилась в десятке саженей от нас. В нашу сторону выехал всадник, мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Еще на "Звере" мы вместе с Петром Андреевичем решили, что я подобно отцу поеду не под своим титулом, а "сменю" его на менее значимый. Так что теперь я можно сказать для всех, кроме свиты светлейший князь Романов. А что звучит!

Подъехав, друг к другу мы представились. Однако беседу пришлось вести на французском языке, из-за того, что я испанского не знаю, да и сам офицер вряд ли понимает по-русски.

-Сеньор прошу вас представиться, вы находитесь на землях Его Величества короля Испании и Сицилии Филиппа Испанского,- настороженно приказал офицер, заведомо отойдя с линии возможного огня своих подчиненных.

-Конечно. Перед вами, светлейший князь Романов, подданный Русского царя,- как можно расслабленней ответил я.

-Капитан Алехандро-Пабло Пилар-Гомез,- в ответ представился испанец.- Сеньор Романов позвольте поинтересоваться целью вашего прибытия на наш остров?

-Мы плыли в посольстве, но недавний шторм разметал наши корабли, тот корабль, на котором плыли мы, нуждается в ремонте, поэтому обстоятельства вынудили нас пуститься в путь по испанским землям.

-Что вы собираетесь делать дальше? Будете ждать, пока не починят ваш корабль?- как можно учтивей спросил офицер, махнув рукой приготовившимся к стрельбе солдатам.

Сзади меня немного расслабились гвардейцы, глядя, что на меня никто не собирается нападать. Однако рук с эфесов шпаг не убрали, да и взведенные кремниевые пистоли можно вытащить за долю секунды, была бы практика.

-Мы хотели бы добраться до Мессины, а там уже, насколько мне известно, мы смогли бы найти корабль, который сможет переправить нас на большую землю.

-Замечательно! Мы как раз должны сейчас возвращаться с рейда обратно в город,- обрадовался испанец.

-В какой город?- добираться, куда либо еще, да еще на ночь, глядя,... хм увольте!

-Так мы же сами из Мессины, уважаемый князь! И поэтому с вашего разрешения хотели бы сопроводить вас, а то на дорогах что-то слишком много разбойников развелось,- лучезарно улыбаясь, предложил испанский офицер.

-Мы с удовольствием примем вашу помощь, сеньор Алехандро.

Развернувшись, офицер бросил пару слов своим солдатам и пара, из них отделившись от общей массы, поскакала обратно. Наш же кортеж пришлось выстраивать вновь, теперь уже по бокам ехали солдаты в кирасах и красных мундирах, гвардейцы, повинуясь командам Олега, заняли позиции как можно ближе рядом со мной...

Глава 4

Глава 4.

25 июня 1709 год от Р.Х.

Прохор Митюха.

Полтава, полк "Русских витязей".

Прошел день с тех пор как витязи прибыли в город. Второй день бездействия планомерно уходил в прошлое. Недавно прибывший полк, без лишнего шума и суеты, поставив в центр колонны десять небольших телег, вышел из расположения казарм.

Ворота Полтавы негромко всхлипнули, выпуская наружу, чуть больше восьми сотен воинов, и тут же закрылись, часовые наверху увидели в закатных лучах солнца как молодые солдаты быстрым шагом идут в сторону небольшого перелеска, начинающегося в паре верст от стен города, катя телеги, закрытые от постороннего наблюдателя тряпицами.

Приближалась ночь, витязи, отдохнув после перехода в казармах, тихо идут по редкому леску, углубляясь в березовую чащу. Все беды и тревоги ненадолго отошли на второй план. Юношеский максимализм готов стерпеть многое, в том числе и саму смерть. Да именно так, и никак иначе, такова природа каждого мужчины: до двадцати мы герои, после двадцати до тридцати мы самые умные герои, а после тридцати воины, готовые отдать свои жизни за Родину.

Впереди всех идет молодой майор, сжимая в руке письмо царевича и Старшего брата. Ровный, убористый почерк Алексея немного смазался, не выдержав потных ладоней Прохора, не понимающего откуда царевич может знать Это?

Да конечно в письме указано все приблизительно, но ведь между строк явно читается знание всего того, что должно произойти. Как бы то ни было, но Прохор верил своему старшему брату, как никому другому. Сзади хрустят ветки под ногами, выдавая движение колонны, нервы витязей напряжены, руки сжимают казнозарядные фузеи, примкнутые штыки блестят холодным лунным светом, кое-как проникающим сквозь листву березняка.

Где-то вдалеке мелькнули слабые, едва уловимые отблески...

Колонна встала.

-Егор. Николай,- тихо сказал Прохор, всматриваясь вдаль между стволами деревьев.

Тут же от первого взвода отделились два капрала и бесшумно растворились в ночи. Передовые дозоры хотя и были высланы, но от неприятных сюрпризов никто не застрахован, лучше уж "перебдеть", чем "недобдеть".

Проходит минута, за ней другая, рядом с Прохором появляется один из ушедших:

-Все хорошо, никого нет, там озерце маленькое,- тихо, в самое ухо сказал полковнику витязь.

-Где Егор?

-Он дальше пошел, на всякий случай,- все так же тихо ответил Николай.

-Хорошо.

Вверх взметнулся кулак, введенная цесаревичем новинка, значительно упрощающая отдачу неожиданного приказа: "Стой!" или "Вперед!". Колонна вновь тронулась в путь, иногда она замирала, силясь протащить между корягами груженые до верху телеги. На этот раз от канона Устава пришлось отступить, Прохор взял с собой половину привезенной артиллерии.

Рассуждение молодого полковника были довольно логичны - атака шведов должна быть как можно незаметней, а как этого добиться, если выводить на позиции надо не 10, а 20 орудий, при этом для каждого из них требуется найти подходящее место. Так что Прохору Митюха пришлось оставить в городе десять "колпаков" оставив при них артиллерийские расчеты с минимумом боезапасов, на всякий случай. Да и о движении по лесу забывать не следует, все-таки это то еще удовольствие.

Семь верст, намеченных Прохором с начала движения превратились в десять. Командир витязей решил перестраховаться и обошел шведов по дуге немного дальше, чем намечал царевич в своем письме. Витязи начали уставать, когда Прохор скомандовал привал. Часа два у его воинов есть, если верить посланию старшего брата, в котором он указал точное время начала битвы - два часа ночи этого дня. То есть получается, что до начала атаки шведов осталось полчаса, не больше. Часы, подаренные царевичем Алексеем, плотно прилегали к сердцу полковника, напоминая о том, что даже вдали от ставшей родной губернии он ответственен не только за себя, но и за тех людей, которые доверились ему. А самое главное за честь наследника, доверившего ее молодому витязю.

Во время привала витязи занимались чем угодно, только не разговаривали, только могли перекинуться парой слов с сидящим рядом собратом по корпусу. Кто-то чистил свое оружие, кто-то проверял надежность портупеи, высматривая одному ему известные шероховатости. Лес замолк в ожидании, даже звери перестали заниматься своими повседневными делами, чувствуя, что на их территорию пришел самый страшный хищник - человек.

Но ничто не может продолжаться вечно, в том числе и тишина, минуты утекали, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя горькую надежду скорейшего прекращения бездействия. Прохор Митюха знал, что будет делать, он знал, что его недоукомплектованный полк будет стоять в этом лесу, смотреть, как гибнут его соотечественники, наблюдать за ходом сражения и ждать того времени, которое решит исход сражения, не в силах ничего сделать... так сказал старший брат, значит так и будет.

"Засадный полк", так кажется, сказал когда-то Алексей, рассказывая Прохору о великой победе русского воинства над татаро-монголами на Куликовом поле. Ведь тогда русичи, так как и он стояли, смотрели на гибель своих братьев, выжидая удобного момента...

Ночь, ночь, как же приятно пройтись ночью по полю, забыться ненадолго, поглядеть на звезды, что так прелестно смотрят на мельтешение тысяч людей и наверняка не понимают, зачем они ведут все эти бесконечные войны, для чего убивают друг друга. В этом мире, как в прочем и везде, во всех эпохах, считаются только с сильнейшими. Так было, так будет, так есть!

Перед майором Митюха замерли три взвода боевого охранения, в обязанности которых входит первичная безопасность полка, они постоянно высматривали в ближайших кустах и деревьях тени врагов, готовые среагировать тотчас. Идея захватить шведского офицера сразу же отлетела в сторону - слишком мало времени осталось для подобного действа. Как бы то ни было, но совершить, хоть что-нибудь Прохор был обязан, но, понимая всю тщетность душевных порывов, сидел на месте, сжимая в руке все то же пресловутое письмо, которое он так и не сжег, решив, что с этим он может повременить. Подумав, сложил его пополам и нехотя, будто отрывая от собственного сердца небольшой кусочек, убрал за пазуху.

Однако приказ Старшего брата выполнить стоит как можно скорее, иначе потом воинам будет попросту не пройти.

-Сержанта Елисеева ко мне,- тихо сказал одному из охраняющих его витязей.

Сразу же по цепочке приказ командира долетел до нужного человека, и через минуту сержант, стараясь не нарушать спокойствия леса замер перед командиром.

-Руслан, бери своих витязей, вместе со вторым взводом и тихо двигайтесь в обход лагеря шведов, когда начнется сражение, где бы вы не находились в него не вступать. Внимательно следите за тем, что происходит в стане противника. Как только шведы будут разбиты... Да-да разбиты!- чуть громче положенного повторил Прохор, увидев, как брови Елисеева слегка приподнялись вверх.- После этого начинайте высматривать все, что покажется достойным внимания: генералов, может людишек каких близких к Карлу заметите. Мне нужно, чтобы вы захватили их, по возможности вместе с самим королем, но если такой возможности не представиться, не подставляйтесь. Вы нужны своим братьям и Отечеству!

Сержант тут же вытянулся во фрунт, вскинул ладонь под берет.

-Ступай,- тихо сказал Прохор, глядя, в спину чуть ли не бегущего воина.

Минуты тянулись, витязи продолжали сидеть на своих местах, приготовив на коленях фузеи. Полсотни разведчиков спешно собравшись, отбыли. Остальные глядели друг на друга и окружающий лес, вслушиваясь в звенящую тишину. Где-то вдалеке ухнула сова, ей вторил дятел, выбивая из коры очередного деревца жучков. Подняв голову, Прохор заметил, как впереди едва видно мелькнула вспышка, за ней другая... тишину леса разорвали звуки взрывов и залпов фузей.

Полтавская битва началась!

Посмотрев на часы, полковник увидел, что минутная стрелка едва-едва перевалила за двадцать минут. Старший брат оказался прав, значит и все остальное тоже правда.

-Всем приготовится,- негромко сказал Митюха, глядя на просветы над кронами деревьев.- И как интересно отсюда их видно?

Капитаны и лейтенанты, стоящие чуть сзади своего командира ушли к своим ротам, им необходимо было распределить поставленные задачи своим сержантам. Десять подвод подкатили ближе к окраине поляны, приготавливая все необходимое. Кто-то из витязей заготовил стволы молодых березок, сложив их поверх первых двух ведомых телег. В дороге может всякое случиться, и иметь под рукой десяток крепких жердин не помешает.

Минули полчаса. Единая колонна витязей разбилась на две, в центре каждой поставили по пять телег, предварительно проложив две тропы для проезда. Полк "Русских витязей" был готов к выступлению.

Не говоря ни слова, майор Митюха махнул рукой, и колонны двинулись вперед, молча, словно ночные призраки, оставляя после себя столь же девственную природу, каковой она и была до прихода людей. Разве что колеса тачанок оставляли после себя неглубокую колею, да и та после первого дождика должна исчезнуть.

Разведка уже давно вернулась и теперь десяток витязей, наблюдавших за передвижением противника, вели весь полк, продолжая вслушиваться в звуки сражения и лесные шорохи. Рядом с командующим полка шел сержант разведчиков пятой роты, Филимон Добрынин, переведенный из первой роты для усиления недавно сформированных рот своих молодых собратьев. Конечно, перевели не только Филимона, вместе с ним их "старых рот" забрали еще десятка три отличившихся витязей, назначая их на более высокие должности, именно туда куда, по мнению командующего это требовалось. Он подробно докладывал полковнику обо всех своих наблюдениях, которые заметил за полчаса. Перед Прохором начала разворачиваться картина сражения еще до того момента, как он сам увидел его в подзорную трубу...

Войска Карл начал готовить в атаку к двум часам, хотя, по словам Филимона может и раньше, в темноте сложно рассмотреть детали всей суматохи в лагере шведов. Хорошо хоть луна светила, иначе бы взвод разведчиков и вовсе не смог бы ничего увидеть, до того момента как колонны тронулись с места.

Сержант смотрел, как строятся в десять колонн шведы, причем четыре из них были намного ближе расположены к позициям русских войск, чем все остальные.

Луна, появившаяся на небосводе играла на багинетах шведов, болтающихся у них на поясах. Она перебегала от одного солдата к другому, заглядывая в душу каждого, будто заботливая мать, провожающая своих сыновей в последний путь, но об этом мало кто догадывался, все-таки предстоящий бой занимал умы людей намного больше, чем игра Владычицы ночи. Штандарты висели безжизненными тряпками, не желая развеваться по ветру. Вся природа и весь мир намекали, они говорили шведам о скором проигрыше, который, наконец, переломит исход этого противостояния. Но что могут почувствовать сыны земли, когда с ними говорить само небо?

За пазухой у майора лежит все то же письмо. В нем сказано, что Карл сам не сможет вести своих солдат в бой, почему именно так, указано не было. Исходя из этого, перед полком "Русских витязей" стояла задача захватить шведского короля, в то время когда основная часть воинства шведов завязнет в бою с нашей армией. Плененный Карл сможет стать замечательным подарком царю-батюшке. Но чтобы этот план осуществился, Прохору требовалось стоять и смотреть, на сражающихся с русскими войсками шведов.

Молодой витязь с тоской сжимал подзорную трубу. Мысли о том, чтобы ударить в спину этим сине-голубым мундирам посещали все настойчивей и настойчивей. Кто-то из пришедших с Прохором воинов тихо ругнулся, глядя на живую массу армии Карла, втягивающуюся в сражение.

Однако Прохор не зря был командиром, он прекрасно понимал, что настоящий полководец, это тот, который прольет меньшую кровь для победы, и будет смотреть, как гибнут его соотечественники, выжидая нужный момент, для того чтобы ударить и принести победу своей стране. Нежели тот, который позволит сиюминутному сердечному порыву одержать верх над разумом, тем самым раскрыть свои позиции раньше времени и понести слишком большие потери, порой приводящие к полному и безоговорочному поражению.

Сзади сержанты под присмотром капитанов выбирали подходящие позиции для "колпаков", нужно было сделать так, чтобы шведы до самой последней секунды ничего не заподозрили. А то и вовсе не заметили первый залп, что конечно мало вероятно, ведь гранатами с картечью необходимо стрелять с открытых позиций, все больше называемых среди витязей - "кубышки", за свою продолговатую форму.

Между тем ровные шеренги шведов продолжали наступать на редуты! Вот уже две колонны сошлись чуть ближе друг к другу, еще две обошли правее, теряя под свинцовым ливнем солдат и офицеров. Шведская конница оттесняет нашу кавалерию, вырвавшуюся из заднего редута. Шведские гренадеры начали готовить гранаты к бою, бросая их в недостроенный первый редут. Залпы фузей с обеих сторон не прекращались ни на мгновение. Плутонги фузилеров сменяли друг друга, выигрывая время для отстрелявшихся товарищей.

Изо всех сил Прохор вглядывался в подзорную трубу, высматривая наиболее ожесточенные схватки за редут. Вспышки взрывов освещали разъяренные лица солдат, с ненавистью убивающих друг друга. За спиной полковника метрах в двухстах, за деревьями готовились к началу атаки все витязи, стоящие в двух колоннах, повзводно, в порядке очередности, сначала первая рота с одного начала и вторая рота соответственно с другого. Впереди колонн, разобрав от трухлявых стволов путь до предполагаемых позиций огня, стоят орудия, за ними артиллерийские расчеты.

-Вторая рота прикрывает "колпаки",- повернувшись к капитану Мишину, скомандовал Митюха, глядя, как в противоположные стороны уходят два взвода разведки, неся с собой по несколько молодых березок, срубленных во время стоянки, какое-никакое, а прикрытие для позиций в первые минуты боя у них имеется.- Всем остальным готовиться, по команде, выступаем без горна

В первой роте никого не осталось, так уж получилось, что вся рота стала единоличной разведывательной ротой, половина ее ушла с сержантом Елисеевым, а вторая половина с капитаном Мишином, лейтенанта в первой роте не было. Слишком мало личного состава на полк "Русских витязей".

Витязи второй роты недовольно сопели, но на большее не решились, все же дисциплина в полку была на первом месте, хотя и насаждали ее явно не демократическими методами, порой за проступок и сквозь строй можно угодить, правда, таковых "вразумлений" еще не было применено ни разу...

Минутная стрелка сделал ровно один круг, медленно подползая к отметке в двадцать минут. В это время первый редут отбивался из последних сил, находящийся за ним помогал своим собратьям, как мог, но этого было мало, то и дело на позициях недостроенного редута взрывались гранаты шведов, унося жизни защитников полевого укрепления. Рядом мелькали сотни конных силуэтов, пистолетная пальба вместе со звоном скрещивающихся клинков слышалась будто бы со всех сторон.

В бой вступила русская кавалерия, сопротивляясь столь упорно натиску шведов, что не только не пропустила их сквозь свои ряды, но и отбросила неприятеля от редута. Вот только закрепиться драгунам было не за что, редуты в стороне, своей пехоты рядом нет, в отличие от самих шведов, которым всякий раз помогал полк мушкетеров, выкашивая залпами десятки конников. Помощи от государя, по-видимому, драгунам ждать не стоит...

Конское ржание с предсмертными хрипами разносилось далеко за пределы поля боя. С каждой минутой бой становился все жестче и кровавей. Бьющиеся драгуны, внезапно прогнулись и вот первые десятки голубых мундиров шведских кирасир появляются за спинами распавшегося русского строя. Приказ и половина драгун сразу же отходит вправо от русского ретраншемента. До боли, сжимая рукоять сабли, Прохор продолжает глядеть за битвой в подзорную трубу, подмечая для себя ошибки нашего воинства, изо всех сил стараясь не сорваться и не дать команду "В атаку!"...

Однако вторая половина драгун не последовала за своими собратьями, они отступали так, словно заманивали врага в ловушку, аккурат к достроенным редутам. При этом у майора Митюха складывалось такое впечатление, что каждый драгун то и дело оглядывался по сторонам не для того, чтобы увидеть, что творится на поле боя, а для того, чтобы держать в поле зрения определенные координаты.

Вот проходит минута, другая, конница шведов втягивается все дальше и дальше, подставляя свои фланги под ружейный огонь, но и это было не все, что было приготовлено зарвавшимся шведам! Четыре десятка вспышек прорезали ночную мглу, выплевывая приготовленные заранее смертоносные заряды, сразу же выкосившие половину угодивших под перекрестный огонь шведских кирасир....

Плотоядно улыбнувшись, Прохор перевел подзорную трубу обратно на пехоту противника. Колонны шведских солдат давно распались, встав в ровные линии, четким, мерным шагом идя на своего противника, кое-где сине-голубые мундиры смогли ворваться на позиции первого редута, расстреливая в упор русских воинов.

Зубы Прохора едва не крошатся от бессильной злобы, он, как мог, унимал сам себя, но юное сердце не желало просто так смотреть на гибель своих русских солдат. Хотя головой полковник прекрасно понимал, что необходимо выждать еще не много, шведы должны увязнуть в сражении так, чтобы первый же залп "колпаков" смог собрать богатую жатву, "кубышки" необходимо использовать с наибольшей эффективностью.

На ощерившиеся едва видимыми вспышками редуты, накатывала одна волна шведов за другой, поливая оружейным огнем небольшие полевые укрепления, словно весенний дождь, промерзлую землю. Видя, как конница Меншикова начала теснить шведов Прохор поймал себя на мысли, что и сам готов броситься в бой, но тут же отогнал глупую мысль, прекрасно помня приказ Старшего брата.

Внимательно продолжая следить за сражением, полковник увидел, как падают два шведских штандарта, вырванные из рук несших их солдат артиллерийскими снарядами, разорвавшимися чуть ли не под самыми ногами шведов. В то же самое время кавалерийские сотни Меншикова продолжали теснить врага, и теперь постепенно отжимали шесть батальонов шведов и несколько эскадронов конницы к засевшему в лесу полку "Русских витязей".

-Приготовить "колпаки"!- приказал Прохор, продолжая смотреть в подзорную трубу за приближающимися расстроенными порядками сине-голубых мундиров.

-Артиллерия готова!- через пять минут доложил майор Заболотный.

-Ну, Федор, не подведи, стреляй по команде,- не смотря на друга сказал командир, глядя как шведские солдаты умудряются отбиваться от наскока русских кавалеристов.- Огонь веди по центру, чтобы своих не задеть.

-Есть!- приложив к берету ладонь, майор бегом направился к своему месту, отдать последние приказы наводчикам артиллерийских расчетов.

Выждав еще пару минут, окончательно убедившись, что кавалеристы не выпустят пехотинцев Карла из мешка, Митюха скомандовал:

-Пли!

Секунда, другая и десять "колпаков" выплюнули десяток продолговатых снарядов, почти по прямой пролетевших сквозь редкий перелесок. Не долетев до земли пару метров, снаряды взорвались в пехотных каре шведов, за одно мгновение, выкосив центральные шеренги в сине-голубых мундирах.

-Отлично! Второго залпа не потребуется!- продолжая наблюдать за шведами, крикнул Прохор, глядя, как кавалеристы окружают окончательно растерявшихся и деморализованных врагов, бросающих свои фузеи прямо на землю, с отрешенными лицами взирающих на кровавую бойню оставшуюся после одного единственного залпа "кубышками".

Оторванные ладони и руки, беспорядочно валяющиеся на все площади погибших солдат, вместе со стонущими от боли шведами, некоторым из которых картечь вывернула все кишки, произвели неизгладимое впечатление не только на шведских воинов, но и на русских кавалеристов, в непонимании оглядывающих лес, откуда прилетели снаряды. Эскадроны драгун, окружившие потерянных шведов, настороженно готовились к новой атаке.

-Ярослав!- позвал Митюха одного из витязей разведки.

-Я здесь, майор!- тут же отозвался он.

-Предупреди наших собратьев, что в лесу сидит полк "Русских витязей", ждет удачного момента, пусть не беспокоятся,- сказал Прохор.

"Как, интересно отреагирует на это царь Петр? Ведь приказа то не было... хотя, почему же не было? Думаю, что подобрать свой "ключ" можно и к этому моменту, надо только заранее оповестить государя, иначе он узнает со слов кавалеристов, а это крайне не желательно,- мимоходом подумал командующий витязей, смотря на полковое знамя, сейчас покоящееся в кожаном чехле".

Следом за Ярославом бегом отправился к русским всадникам еще один человек, в его задачу входит как раз добраться до государя и рассказать о полке...

-Не подведи, Егор, ой не подведи,- шепнул сам себе Прохор, поднося к глазам подзорную трубу.

Утренние сумерки понемногу освещали уставшие лица солдат, остервенело бьющихся друг с другом, напор шведов постепенно угасал, хотя они умудрились захватить первый редут, это им все равно не помогло. Разве что второе недостроенное полевое укрепление сейчас из последних сил сдерживало яростный натиск посланных в бой сине-голубых мундиров. Фузейные выстрелы уже не гремели, лишь иногда какой-нибудь из кавалеристов перезарядив пистоль, выпускал во врага свинцовую пулю, не всегда находящую свою жертву.

Шведская конница, теснимая русскими драгунами, оставила без прикрытия свою пехоту, добивающую последних защитников второго редута. Но никаких шевелений в русском стане не было и в помине, государь не желал воспользоваться столь благоприятным моментом, отдавая инициативу в руки шведов, словно осторожный мальчишка, в предвкушении основной баталии.

-Давайте государь, что же вы!- то и дело переводил выпуклый глаз трубы на русский лагерь полковник, но каждый раз ничего не видел. Разве что в какую-то минуту, для прикрытия артиллерии чуть выдвинулся один из пехотных полков, приготовившихся к атаке любого противника, фузилеры стояли чуть сзади, не двигаясь, гренадерская рота вышла чуть вперед, что-то выжидая...

-Все, теперь будет затишье...- негромко сказал Прохор, после того как шведы захватили второе недостроенное полевое укрепление.

-Почему?- поинтересовался один из стоящих сзади командира капитанов, внимательно глядящий на уводимых с поля боя пленных шведских солдат.

От шести батальонов отступающих сине-голубых мундиров осталось не так уж и много, не больше двух, да и те в большей части своей ранены и не известно выживут ли вообще. Вместе с обычными солдатами и офицерами удалось захватить генерала Шлиппенбаха, второго же генерала, ведущего свой отряд на подмогу кавалерии так и не смогли найти среди мешанины тел, да его особо и не искали, не до этого было. Генерал Роос пропал без вести, но, скорее всего умер. Слишком страшным орудием оказались "кубышки".

Определенно новые снаряды собрали богатый урожай после первого же выстрела, жаль только, что они окончательно не доработаны, много картечи разлетается вверх, а это не хорошо. Но и на такой результат жаловаться грех!

-Наш государь, пока выжидает, придерживается задуманной стратегии боя, насколько я вижу, братья, поэтому он будет действовать, как планировал, а не так как выпадет случай,- с некоторым сожалением ответил Прохор, убирая подзорную трубу.

-Разве это плохо?- удивился Александр Дуров, капитан первой роты.

-Нет, конечно, Саша, но скажи мне как в Уставе прописано, о действиях во время сражения или внезапном обнаружении противника?- с задумчивым выражением лица поинтересовался у витязя Прохор Митюха.

Александр пару секунд подумал, после чего словно по книге продекларировал:

"п.3. Действия командиров во время боя. Внезапные налеты противника. Воля случая на поле боя.

Каждый командир, вне зависимости от звания обязан в первую очередь, при нападении или ситуации не входящей в описание плана боя внимательно изучить сие действо, после чего незамедлительно, начать действовать для достижения наилучшего результата. Основной догмой для данных случаев, не относящихся к полученным от командира приказам, является выражение: "лучше сделать десять действий и пять из них будут не правильными, чем за то же самое время совершить одно, но правильное"..."

-Достаточно, а теперь скажи мне, какова мысль, прописанная в этих строках?- прервал капитана витязей Митюха.

-Так ясно же, что необходимо использовать любую возможность, если таковая представится, при условии, что ты не выполняешь поставленную приказом командира задачу,- ответил Дуров, будто отвечая прописную истину.

-Правильно, но скажи те мне братья, сие можно применить для нашей битвы? Ведь мы, по сути, являемся скрытым резервом государя, пусть он не знает о нас, хм... точнее сейчас должен узнать, что мы рядом, а не в Полтаве. Нас можно использовать для нанесения удара в тыл противника, или же выждать время и когда шведы пойдут в новую атаку ударить им в спину, дав возможность нашим драгунам рассеять противника. Вот и получается, что не все видят представленные возможности столь уж нужными для исполнения...

"Быть может это и правильно,- чуть погодя пришла в голову Прохору шальная мысль.- Ведь получается, что можно поступить в данной ситуации так, а на самом деле это будет много крат хуже в дальнейшем... Хм, определенно, надо отвлечься".

-Майор Митюха!- кто-то звал Прохора метров с десяти позади.

-Да?

-Вас требует к себе государь,- надменно сказал молодой адъютант, смотря на Прохора, словно на червя.

-Сию секунду. Майор Заболотный!- позвал друга полковник.

-Я!- тут же отозвался Федор.

-Ко мне!- скомандовал Прохор.

-Есть!- через несколько секунд майор стоял в пяти шагах от Прохора, держа руку под беретом, смотря на своего друга снизу верх, получилось так, что Митюха оказался на небольшом взгорке, что подделать, лес кругом, кочек просто прорва.

-Принимай командование, пока меня нет, держи "колпаки" наготове, но сам до приказа не высовывайся. Все ступай,- Прохор повернулся к адъютанту, оглядел его и, не говоря ни слова, пошел к жеребцу, подведенному ему одним из драгун, стоящих на окраине леса, сейчас спешно переводящие своих коней в березняк, прокладывая своим четвероногим товарищам дорогу в лесные дебри.

Как и ожидал Прохор, его сопровождающий больше не сказал ни слова, только лишь задумчиво поглядывал на полковника, в столь необычном мундире. Штаб государя России напоминал разворошенный муравейник, постоянно носились туда сюда интенданты, посыльные, офицеры ожесточенно спорили друг с другом. Однако старались при этом особо не шуметь. Похвально рвение, увы, оказалось напрасным, шум от галдящих людей все равно стоял такой, что полковник витязей даже удивился, как можно в нем работать? Ведь насколько он понял царь Петр сейчас в палатке вместе с генералами и фельдмаршалом Шереметьевым как раз посередине этого "муравейника".

Лагерь русского воинства, готовился к следующей фазе сражения, к генеральному этапу, который и решит, чье мужество и выучка лучше: предков морских разбойников или же сыновей русских богатырей.

Стараясь не отвлекаться, Прохор на ходу поправил китель, столь разительно отличающийся от красно-зеленого фузилеров и алого гренадеров, чуть сместил вправо портупею, ножны с саблей оказались как раз под рукой. Пару раз, вздохнув, Митюха вошел в шатер, в первый раз находясь от государя на столь близком расстоянии...

-Командир "Русских витязей" прибыл по приказу своего государя!- четко, вытянувшись во фрунт, сказал Прохор, переступив импровизированный порог штаба царя, прикладывая по привычке ладонь к берету.

Возле круглого стола стояли сам государь, князь Шереметьев, Александр Меншиков, боярин Третьяк, смотрящий на карту сражения с каким-то слишком уж пространственным выражением лица, генерал-поручик Рене, Брюс и Боур.

-Хорош,- хмыкнул государь, но тут же нахмурился, видимо вспомнив, для чего вызвал молодого витязя.- Ответствуй мне солдат, ты по что приказ нарушил, данный твоим командиром?

-Я не нарушал приказа, государь,- ответил Прохор, все так же стоя с приложенной к берету ладонью.

-А кто город оставил и в леса подался? Не буду скрывать, хорош ход, вовремя полк там оказался, вот только кара за это ждет не только тебя, но и твоих офицеров,- недобро прищурился Петр, теребя мочку уха.

-Мой полк вышел из города на рейд, государь-батюшка, для посильной помощи армии Его Величества!- добавил Прохор, вспомнив, что говорил ему цесаревич про общение с государем.

-Ишь ты, отговорился, а ежели на шведа одним прикажу идти?- задумчиво поинтересовался государь.

-По одному вашему слову,- глядя в глаза, царю ответил Прохор.

-Хм, действительно ведь пойдешь,... неплохих воинов воспитал сын, ох неплохих...- словно сам себе тихо сказал Петр все остальные же военачальники стояли рядом с государем, предпочитая изучать карту будущего сражения, нежели слушать разговор царя с витязем, только лишь Алексашка Меншиков внимательно глядел на своего властителя.

Митюха стоял вытянувшись во фрунт, до тех пор пока царь не махнул рукой, мол, хватит, немного постояв, Петр подошел к тактической карте сражения, раскурил трубку, задумчиво глядя на немного изменившиеся позиции войск.

-Хорошо, раз уж вы там так удобно появились, то грех не воспользоваться моментом. Слушай, что ты со своим полком должен сделать...- с улыбкой сказал государь Русского царства.

Командиры внимательно глядели на планшет, по которому двигался, кончик деревянной указки. Пользуясь моментом, Петр решил немного изменить план сражения. Все же зря командир "Русских витязей" столь опрометчиво судил царя в не использовании представляемых ему моментов, государь понимал важность случая не меньше, нежели основатель корпуса - его сын Алексей Петрович.

Благодаря усилиям авангарда Меншикова, драгунским полкам Боура и Брюса, фельдмаршалу Шереметьеву и поделенными между ними действиям получилось организовать бесперебойное и частое доставление сведений государю, имевшему свой собственный план, а теперь благодаря появлению полка "Русских витязей" в него вносятся новые изменения, дополняющие целостную картину будущего продолжения сражения.

Спустя полчаса Прохор скакал обратно к своим витязям, стараясь держаться опушки леса, благо, что небольшие перелески позволяли относительно скрытно передвигаться возле деревеньки Яковцы, не далеко от которой удалось с первого же залпа принудить к сдаче в плен шесть батальонов шведов.

Мысли майора Митюха слегка путались, многое, что говорил Петр, было понятно молодому витязю, однако порой простых вещей государь не говорил. Почему так, Прохор не понимал, из-за этого приходилось отвлекаться, теряя должную концентрацию на предстоящем сражении.

Перед самой отправкой в Яковецкий лес, он увидел, как строятся пара полков драгун под командованием генерал-поручика Боура, выдвигаясь к Малым Будищам, следом за ними пришли в движения и все центральные полки под командованием фельдмаршала, дивизия государя же пока стояла на месте, только началась небольшая перестановка. В этом сражении главную роль должны сыграть пехота и артиллерия! В силу этой не приложенной аксиомы кавалерия светлейшего князя Меншикова, разделившись на две неровные половинки, замерла на флангах, готовые по первому приказу броситься на врага.

Глянув на часы, Прохор увидел, что минутная стрелка подбирается к отметке "восемь", большая стрелка замерла на полпути к шести часам. Вороной жеребец одного из гвардейцев царя негромко хрипел, кусая удила, словно сладкую морковь. Перед замершими солдатами на белом коне проскакал Петр, крича на скаку:

-Воины! Вот пришел час, который решит судьбу отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за отечество...

Что говорил государь дальше, полковник уже не слышал, встречный ветер заглушил все звуки, времени на задержку попросту нет, а сделать надо так много! Драгоценные минуты утекали, словно ключевая вода, майор едва успел вовремя скрыться в березняке, когда сине-голубые мундиры тронулись с места, успев за время отлучки Прохора Митюха подойти почти вплотную к деревеньке Малые Будищи.

Наступал седьмой час утра, когда Петр приступил к осуществлению основного своего намерения: вывести сорок один батальон пехоты из лагеря. Построить их двойным рядом, фланкировать справа и слева эту двойную линию пехоты конными полками, возвращения которых к лагерю он и требовал от Меншикова на первой стадии сражения, именно для этой решающей минуты, и привести всю эту воинскую массу в боевой порядок

Получилось так, что основная масса воинов Карла оказалась аккурат перед позициями русского лагеря, лишь только два резервных полка в ожидании замерли перед лагерем шведского короля. Русские полки замерли на своих местах в двух шереножном строю, держа фузеи на изготовку с уже примкнутыми штыками, удачным нововведением цесаревича еще почти год назад.

Солдаты в зелено-красных мундирах стояли на месте, ожидая приказа командования, глядя на мерно идущую в паре верст от позиций русского лагеря армию неприятеля. Еще в штабе Прохор знал, что его величество приказал шесть полков держать в резерве в ретраншементе: Гренадерскому, Лефортовскому, Ренцелеву, Троицкому, Ростовскому и Апраксину.

Это было сделано для того, чтобы неприятель, стоящий близ леса, не был в великом страхе, он не должен видеть всех русских сил. Иначе сражения могло попросту не быть, вот поэтому в полках пришлось уменьшить количество рот, сознательно провоцируя неприятеля к главной баталии.

Этот шаг государя Прохор целиком и полностью поддерживал, ведь, как известно из разведки у шведов всего 32 батальона, против 47 русских. Такое соотношение заставит задуматься кого угодно!

Сине-голубые мундиры, гроза Европы шли на русские позиции, четко под барабанную дробь, сохраняя идеальную дистанцию между плутонгами и ротами. Трехгранные багинеты на бедрах солдат Карла едва заметно покачивались, шевелясь, словно большие серые ящерицы, вытянувшиеся по всю длину.

Кое-как добравшись до своей облюбованной позиции, на небольшом взгорке возле опушки леса Прохор замер с вытянутой в руке подзорной трубой, внимательно оглядывая ряды противника. Рядом с ним замер неподвижной статуей майор Заболотный, оставивший свои позиции на помощника - лейтенанта Егора Болоткина, усердно просчитывающего угол навесной стрельбы для "колпаков".

-По моей команде все "колпаки" открывают огонь по лагерю шведов,- негромко сказал своему другу Прохор.

-Но зачем...- удивился командир артиллерии витязей, но больше ничего не сказал, прерванный взметнувшимся вверх кулаком командира витязей.

-Выполняй приказ брат, все ответы и вопросы потом, времени итак нет,- чуть громче сказал майор своему другу, продолжая, глядеть в сторону двигающихся друг на друга солдат.

-Есть,- приложил ладонь к берету, Федор Заболотный, блеснув глазами, развернулся и ушел к орудиям, отдавать приказы на прокладку новых маршрутов для быстрого выдвижения пушек. Тут же артиллерийские расчеты засуетились возле орудий, витязи из второй роты спешно начали им помогать, разбирая завалы на пути движения пушек.

Между тем Прохор продолжал наблюдать за разворачивающимся действом. Русская артиллерия продолжала молчать, а под грохот барабанов двигались на встречу друг другу две армии, почти подошедшие на два мушкетных выстрела друг к другу. Мгновение и дула десятков орудий, выдвинутых Шереметьевым на передовую позицию, окутались едким дымом, после чего до ушей засевших в лесу витязей донеслась орудийная канонада. В рядах идущих шведов взметнулись к небу комья земли, взрывы бомб и пролетающие сквозь шеренги ядра выкашивали солдат будто спелую пшеницу. Второй этап сражения... решающий этап начался!

Словно не замечая пролетающей над головами смерти, первая и вторая линия шведов по команде офицеров замерли, взяли фузеи на изготовку, новая команда и подошедшие на оружейный выстрел шведы делают залп, ненадолго оставшись в облаке сизого дыма. Идущие им на встречу, русские солдаты не останавливались. Хотя кто-то из них споткнулся, упав на чернозем, поймав своим телом свинцовую осу.

Десятки красно-зеленых мундиров остались лежать на земле, орошая ее своей сукровицей, толчками выливающейся из еще разгоряченного битвой тела. Десять, двадцать шагов... шеренги русских полков остановились, зычная команда: "Товсь!" и следом за ней "Огонь!" пронеслись над рядами солдат, сразу же выстреливших во врагов, не забывая отвернуться в сторону при выстреле.

Яростные лица, с горящими от ненависти глазами смотрели друг на друга, животный крик застыл на губах, стоило только увидеть сошедшихся в штыковом бою воинов, зеленый, голубой цвета уже не важно, почти все они в скором времени станут алыми или же коричневыми, со следами подошв солдатских сапог. Прохор не мог видеть всех бьющихся на поле боя русских солдат, да ему этого и не нужно было, он и так знал, как сражаются русские богатыри, с тем огнем в сердце, который не в состоянии затушить не одно море мира, над ним не властна даже смерть! Порой, умирая, сердце воина вспыхивает на доли секунд, давая увидеть врагам, что это смерть героя и это еще не конец!

В глубине леса шли активные приготовления к внезапной атаке на лагерь шведов, однако это не мешало офицерам видеть, как гибнут их соотечественники, отдавая свои жизни во благо России. Лишь только приказ командира и железная дисциплина не давали сорваться молодым витязям, до зубовного скрежета сжимающим челюсти в тщетной попытке заглушить боль ноющего сердца.

Ведя подзорной трубой из стороны в сторону, Прохор заметил сотни всадников, заходящих за спины своих солдат, для удара во фланг нашему войску. Наконец шведы кинули свой последний серьезный резерв, стоящий до этого возле лагеря Карла.

-Приготовиться к атаке!- громко сказал полковник Митюха, продолжая наблюдать за сражением, уделяя особое внимание именно коннице, чересчур сложному противнику для витязей.

Еще свежи воспоминания о подавлении бунта Булавина, и порой витязю приходит в голову один и тот же вопрос. Что если бы во время первого боя с восставшими с ними не было бы пушек? Ведь получается, что конница казаков попросту бы раздавила юных воинов, только-только научившихся держать строй и пользоваться фузеями!

-Выступаем по моему сигналу! С юго-западной стороны леса!- добавил он, не отвлекаясь.

Кавалерия шведов так и не смогла завершить свой маневр, зайти во фланг сражающимся полкам, на самом узком участке в их ряды влетели казаки атамана Скоропадского, позволив выгадать драгоценные минуты для драгун Боура, спешащих на выручку строптивому казачьему отряду. А, приглядевшись, командир витязей увидел, как по самой окраине опушки леса ровными колоннами идут три батальона фузилер, заходя в тыл увлекшимся сражением шведам. Однако, приглядевшись, Прохор заметил, что к казакам прибыло подкрепление, много меньшее чем можно было бы ожидать, основой части отряда светлейшего князя на боле боя не было, по крайней мере, его не видно. Более десятка драгунских полков оказались вне поля зрения Прохора, попросту исчезнув с театра сражения.

Постепенно все поле боя разделилось на две части, в одной сражалась кавалерия, в другой шла битва между русской пехотой и шведскими воинами, под командованием Левенгаупта. Противостояние двух армий нарастало с каждой минутой, в ход шли не только штыки, но и кулаки с зубами! Солдаты пользовались любой возможностью, выпадающей на поле боя.

Командир витязей видел, что русские ядра и картечь оставляют целые просеки в рядах шведов, отрывая ноги и ломая тела людей, словно они были тряпичными куклами. Но так не могло продолжаться бесконечно долго, спустя несколько минут артиллерия замолчала, лишь иногда посылая одинокие бомбы за шеренги сражающихся солдат. Шведам удалось пройти то расстояние, которое делало их отличными мишенями для русских орудий.

В какой-то миг витязю, наблюдавшему за сражением, показалось, что один из русских батальонов полностью ляжет под сдвоенным ударом двух шведских батальонов, уже почти полчаса теснившего его по центру. Вот шеренги наших серых от пыли солдат слегка прогнулись, задрожали того и гляди готовые лопнуть… но нет вот подошла помощь. Свежий батальон гренадер, стоящий до этого в резерве с яростью ударил в стык батальонов противника, выкашивая оружейным огнем подставившегося противника. Отбив шведский натиск, слишком сильно насевших на серые мундиры "нового" батальона гренадеры встали рядом с новгородцами, отбивая вялые атаки врага, потерявшего весь свой пыл в последней атаке.

-Всю артиллерию вывести на позиции,- наконец-то отдал долгожданный приказ Прохор, посчитав, что время пришло.

-Есть, артиллерию на позиции!- отозвался майор Заболотный, тут же махнув рукой кому-то из своих помощников, сразу же приготовленные "колпаки" поставленные в две колонны покатили по проложенным ранее тропкам.

Спустя десять минут с юго-западной стороны леса начали показываться завернутые тканью до поры, до времени дула серо-голубых орудий. Сразу же, словно на учениях "колпаки" выводили на свои позиции, артиллерийские расчеты начинали суетиться возле них, заряжая "кубышками". Приготовления полка не остались незамеченными, и стоящие в резерве кавалеристы зашевелились. Однако без приказа тронуться они не могли, это сыграло с ними злую шутку, обученные артиллеристы быстро зарядили орудия и по команде майора Митюха выстрелили в приготовившиеся к атаке шеренги кавалеристов.

Следом за первым выстрелом к орудиям подошли роты витязей, приготовив свои казнозарядные фузеи к бою, по команде командира каждый четвертый взвод занял позиции чуть дальше основных, на случай атаки шведов. Остальные три четверти приготовились вести прицельную стрельбу по возможному противнику, благо, что небольшой взгорок позволял находиться выше своих собратьев и не задевать их.

Сизый дым после выстрела нехотя развеивался, открывая витязям жестокую картину действенности картечи в продолговатых бомбах. Центр, куда угодили по наводке майора Заболотного все десять снарядов буквально выкосило, осталась только мешанина тел, вяло пытающихся подняться на ноги.

Увидев, что ряды шведов не столь велики, как он думал, Прохор отдал приказ на выдвижение, сразу же после второго залпа орудий. Однако оставшиеся кавалеристы явно не желали повторения участи своих однополчан, бросившись на замерших возле опушки леса воинов в зеленых мундирах. Нещадно настегивая коней, словно заправские казаки шведы готовили пистоли и палаши, предчувствуя, как ворвутся в ряды молодняка, разрубая их тела с лихого наскока!

Вот только артиллерийские расчеты витязей успели перезарядить "колпаки" раньше, чем шведы смогли ворваться в ряды витязей. Федор, видя, что основная масса врагов того и гляди проскочит зону обстрела, скомандовал спускать орудия вниз, понижая градус стрельбы, выводя на отметку в сотню саженей.

Не давая своим собратьям толком прицелиться, майор скомандовал: "Огонь!", десяток "кубышек" вырвался из серо-голубых орудийных дул. Поспешность, с которой действовали витязи-артиллеристы, принесла свои плоды, однако чуть ли не половина снарядов взорвались много дальше предполагаемых мест, попросту ввинтившись в землю. Что поделать, "колпаки" не могут стрелять, как пожелает командир из любого положения! Но те снаряды, которые попали в низину смогли охладить пыл шведов: вылетевшие на прямую наводку конники, проскочили, как им казалось основной сектор обстрела артиллерии. Но все же угодили пусть в не столь «жаркий» однако все равно в достаточно смертоносное пространство. Картечь, сделанная на все том же Истьинском заводе что и "колпаки", под руководством бывшего кузнеца Ивана Нестерова, в форме вытянутых шестигранников прошивала кирасы и тела шведов с ужасающей легкостью, словно обычную ткань...

Куча мала из истерзанных тел, не позволила пройти вперед напирающим конникам Карла. Кто-то свалился с лошади, попадая под копыта взбешенных коней. Ошеломленные столь быстрой расправой с однополчанами, шведы, тем не менее, попытались выбраться из кровавой ловушки, в которой оказались по воле случая, но слитный залп фузей, подоспевших витязей смешал все планы командира кирасир, сразу же выбив из строя всю первую линию атакующих. Больше полутысячи молодых солдат под зычные голоса своих командиров опустошали запасы патрон, стреляя повзводно, по тем секторам, которые определили для них сержанты.

Затвор отводится до упора, слышится щелчок и в открывшийся проем суется заготовленный патрон, едва заметное усилие и затвор встает на место, остается только начать на курок и тонкая игла проткнет капсюль, выпуская навстречу врагу свинцовую смерть.

Шведы не понимают, как так получается, что какие-то жалкие полтора батальона умудряются поливать их ряды свинцовых дождем. Кавалеристы все еще пытались выбраться из кровавого мешка, но только лишь усугубляли свое положение, в толчее мешая своим собратьям организовать полноценное грамотное отступление на позиции.

"Колпаки" под присмотром майора Заболотного спешно выводились на новую позицию, прикрываемые тремя взводами, готовыми к отражению любой атаки. Видя, что судьба предоставляет благоприятный момент Федор, завернул два орудия чуть ли не в притык на образовавшийся кровавый мешок. Не дожидаясь отмашки командира, майор крикнул: "Огонь!". Картуз с картечью, заменивший «кубышку», лег в дуло, пара быстрых движений пыжом и вот орудие готово к стрельбе. Сотни маленьких граненых картечин разъяренным роем полетели в сторону центра копошащихся шведов, сметая со своего пути остатки благообразного шведского воинства. Последние остатки выдержки оставили воинов в голубых мундирах, у большинства в глазах появились безумные огоньки…

Порой его величество Случай играет с нами в жестокие игры, которые мало кому понятны. Вот и сегодня, для шведской кавалерии Случай оказался тем роковым событием, которое окончательно переломило ход сражения.

Если при первых залпах "колпаков" сражение продолжалось, так как намечалось, то после того как образовался "мешок" для остатков резервных полков, шведскому командующему на этом участке Акселю Спарре, любимцу Карла, пришлось высвободить пару батальонов сражающихся на правом фланге и спешно послать их назад, отбивать атаку с тыла. На какие-то пару минут в рядах сине-голубых мундиров образовалась брешь, но ворваться в нее пехота попросту не могла, расстояние было слишком большим для такого броска, а сил у русских солдат, потрепанных битвой осталось не так много как хотелось бы. Кавалерия же вовсе сражалась на левом фланге, стараясь добраться до пехотинцев Карла, попутно с этим связывая все наличествующие кавалерийские силы в один сплошной живой клубок, яростно сражающихся людей.

Однако откуда ни возьмись из-за перелеска показались знакомые красные мундиры русских драгун, ведомых генералом от кавалерии Александром Меншиковым, за минуту достигших меняющих свой порядок шеренг. Залп пары сотен шведских мушкетеров не принес никакой пользы, разве что пара десятков всадников упали с коней, остальные драгуны, азартно крича: "Ура!" накатились на приготовившихся держать удар пехотинцев, которых с другой стороны дожимали Новомосковский и Преображенский полки.

В какое-то мгновение лопнула струна, державшая волю потомков морских разбойников в руках их безусловно талантливых шведских командиров. Ряды свеев всколыхнулись, словно при землетрясении.

Ржание коней и русский мат, слышащийся отовсюду, окончательно сломили шведов, секунда, другая и первый мушкет падает на землю - молодой шведский солдат из весеннего призыва разворачивается и собирается бежать, но тут же падает, с рассеченной головой. Над ним замер его сержант, ветеран десятка боев и сражений, хмуро оглядывая своих измученных подчиненных, он проглядел момент, когда на них вылетела полусотня драгун, неизвестно как проскочившая в тыл шведских войск. Узнать, что случилось со своими собратьями ветеран так и не смог - палаш одного из всадников перерубил деревянное ложе его мушкета, разрубил ключицу до сердца, навечно оставив на лице сержанта выражение неописуемой растерянности.

Молодые новобранцы, почуявшие, как ледяные коготки липкого страха подбираются к их сердцам, начали падать на колени, видя, как их победоносные полки истаивают на глазах под ударами русских варваров...

Между тем Прохор умудряющийся оглядывать все поле боя стал отводить своих воинов ближе к лагерю Карла, стараясь как можно скорее добраться до столь вожделенной для каждого воина добычи, как король. Ведь пленение любой монаршей особы это не скачок - огромный рывок вперед, причем во всем! Именно так говорил царевич, беседуя с ним нет так уж и давно.

Из двух полков, судя по всему, не до конца укомплектованных личным составом из мешка удалось выбраться только половине, почти семь сотен тел осталось лежать на земле, поливая летнюю зелень алой сукровицей. Потерянные и разъяренные одновременно шведские кирасиры. Их малая часть все же умудрилась пробиться к рядам витязей. Но они бесславно пали под дружными залпами фузей. Давать шанс выжить врагам своего Отечества никто из "Русских витязей" явно не собирался. Все прекрасно видели зверства шведов, видели замученных до смерти селян, распоротые животы молодых дев, видели изуродованных еле живых стариков, лежащих на обочинах с обрубленными культями вместо рук!

Однако молодой майор не учел одного обстоятельства - всеобщего отступления шведской пехоты. Из-за чего его полк, ставший хлипким заслоном против сотен бегущих солдат в сине-голубых мундирах грозил в считанные минуты прекратить свое существование.

Ведь что такое витязь? Это в первую очередь единство! Именно этого единства добивались наставники от своих кадетов, этого они требовали и этого они достигли...

А что будет, если они встретят беснующуюся толпу на своем пути в одиночестве? Ничего хорошего это точно, поэтому...

-Горнист!- заорал Прохор во всю мощь.

Запыленный, с горящими глазами витязь тут же появился рядом с Прохором.

-Играй: "На позицию!",- сжав ладонь в кулак командир витязей глядел, как спешно сворачивают лагерь шведского короля, его же самого на носилках спешно уносят с поля боя. Карл бросал свою армию, а командир витязей ничего не мог поделать.

"В первую очередь сохранность своих братьев и только потом уже второстепенные задачи!- мелькнула строчка из приложения к Уставу витязей для командующих малыми и большими подразделениями".

"Колпаки" наведенные на лагерь шведов спешно разворачивались в сторону беснующейся бегущей толпы с безумно-яростными глазами, не видящей ничего вокруг себя. А сзади, преследуя по пятам, населись конные сотни казаков и драгун, где-то вдалеке, на самом краю поля появились первые санитары с носилками, сразу же приступившие к поиску раненых солдат. Никто из «просвещенных» монархов и полководцев Европы никогда до Петра Великого не было такой «пагубной» привычки как собирать своих раненых с поле боя, у прусаков вообще такого понятия как «раненый солдат» не было, ты либо мертвый, либо живой, при этом обязан встать в строй в любом случае. Изуверы и варвары, а не цивилизованные люди!

-Федор, не пускай их к нам! Что хочешь, делай, но не пускай!- стоя возле передовой линии майор не питал ложных иллюзий по поводу того, что его воины могут просто так расстреливать безоружных людей, пускай и врагов.

На многие, казалось бы, простые вещи молодой командир витязей смотрел совершенно необычно для этого времени. Беседы с наследником Пера Алексеевича не прошли для него даром, мир перестал быть черно-белым, появились первые серые оттенки, вкрапления в общее миропонимание Прохора Митюха. Верность царевичу приобрела новый смысл, понимание важности этого стало столь же новым для витязя, как и обретение почти три года назад новой семьи!

Суета никогда не приводит ни к чему хорошему, вот и сейчас на небольшом островке спокойствия, охраняемого неполным полком витязей, спешка привела к тому, что только три из десяти орудия попали туда, куда требовалось, наводка артиллерийских расчетов оказалась из рук вон плохой - сказывалась всеобщая атмосфера. Однако и этих попаданий по толпе бегущих шведских мушкетеров оказалось достаточно, чтобы те остановились как вкопанные и стали дожидаться пленения, в большем случае. Хотя конечно, были и такие, кто предпочел продолжить свой панический бег... прямо на штыки витязей. Началась новая стрельба, боезапас подходил к концу, на каждого из витязей осталось по десятку патрон. Обоза из Петровки, как было запланировано в начале похода пока еще не было, ждать придется не меньше полумесяца.

-Прекратить стрельбу!- приказал своим воинам Митюха, повернувшись к замершим невдалеке шведам, он, немного помолчав, продолжил.- Всем сложить оружие, подходить с поднятыми руками в место справа от наших позиций. Чем скорее вы это сделаете, тем быстрее вам смогут оказать посильную помощь, да и наши солдаты не будут тогда зверствовать.

Последнее дополнение видимо сыграло свою роль, тем более что диверсии казаков, не вставших на сторону изменника Мазепы, были известны не только своей наглостью, но и жестокостью. Не прошло и минуты, как первые пленные, те из них кто понимал русский язык, передвигая ноги, пошли ручейком в обозначенное Прохором место, находящееся в небольшой низине, из которой вполне вероятно через десяток другой лет образуется овраг.

-Капитан Березин!

-Я!- отозвался немного уставший ровесник Прохора, оглядывая своих собратьев-подчиненных на предмет ранений.

-Организуй охранение пленных со своей ротой.

-Есть!- ладонь капитана вскидывается под берет, и сотня витязей перебирается к вставшим рядом с полком пленным.

Сзади замерших с поднятыми руками шведов замелькали красные мундиры драгун, кое-где показались усталые лица русских гренадер и фузилеров, с ожиданием смотрящие на столпившихся врагов. Разобравшись, что здесь происходит, капитан драгун, послал свой эскадрон дальше, преследовать противника необходимо сразу же, внося в ряды бегущих осознание неотвратимости всеобщего разгрома и неминуемой гибели.

Между тем Прохор, упустив возможность захватить шведского короля, смотрел, как приносят на вершину холма, где закрепились "колпаки" мертвых витязей, погибших от пуль кирасир...

"Десять...двадцать,... двадцать семь,- проходя между телами молодых воинов, с навечно застывшими обиженно-удивленными лицами Митюха почувствовал, как острые ледяные коготки медленно сжимают пламенеющее сердце витязя, грозя сомкнуться на нем подобно тискам в мастерской Дмитрия Колпака".

Нет, по щеке Прохора не покатилась скупая слеза, и он не проклинал небеса и своих врагов, понимание простых истин столь же необходимо, как и преданность, своей Отчизне, смерть приходит за всеми, ее не стоит бояться, но и нельзя покорно дожидаться.

Прошло всего каких-то пару дней с момента прохода с боем к Полтаве, а в голове командующего полков "Русских витязей" словно щелкнул невидимый замок, началось переосмысление многого. То о чем порой говорил царевич начало всплывать из глубин памяти в совершенно новом свете.

-...ор! Майор!- едва знакомый голос слышался Прохору в некотором отдалении, словно кто-то пытался докричаться до него в паре верст к западу.

Встряхнувшись, сгоняя с себя оцепенение, витязь, мотнув головой, огляделся и увидел, что в паре саженей от него сидя на коне, хмурится государь.

-Я тут мой государь!- спохватившись, поклонился Митюха, искоса поглядывая на могучую двухметровую фигуру царя.

-До тебя невозможно докричаться,- хмыкнул царь, криво улыбнувшись.- Однако ты молодец! Отлично приказ выполнил, хвалю и тебя, и твоих орлов!

Повернувшись к витязям, Прохор незаметно для государя дал отмашку и запыленные, немного уставшие воины, разом набрав воздуха, ответили, крича во всю мощь молодецких глоток:

-Служу Царю, Вере, Отечеству!

По виду Петра можно было сказать, что таким ответом он остался, крайне доволен, да и как могло бы быть иначе?

-Скоро будет пир по случаю победы, хочу видеть тебя на нем,- бросил царь, поворачивая коня в сторону лагеря шведов, который уже заняли русские войска, чуть в стороне от шатров вытянулась цепочка караулов, мигом отогнавших зазевавшихся солдат от вожделенной армейской добычи - вина.

Прохор ничего не ответил, только лишь еще раз поклонился. С государем не спорят, ему только починяются и никак иначе.

Что делать с пленными Прохору никто не сказал, однако, глядя, как сине-голубых мундиров сгоняют на окраину поля, Митюха приказал капитану Мишину сопроводить пленных в общую массу. Пусть там сами разбираются, что делать с ними, брать на себя еще одну головную боль Прохор не собирался, дел и так невпроворот.

-Капитан Дуров подойди ко мне,- подозвал одного из стоящих рядом ним витязей Прохор, глядя в сторону русского лагеря.- Надо наших братьев похоронить, найди священника, они как раз сейчас должны уже начать ходить по полю боя...

-Есть!

Отойдя в сторону, капитан передал приказ одному из своих сержантов, тот соответственно по цепочке капралу, который и должен был или сам выполнить приказ или же послать на его выполнение рядового витязя, при условии, что приказ общий, а не персональный. Строгая иерархия в плане выполнения приказов исключала такого свойственного этому времени "сорняку" как разброду в управлении полка. Каждый командир не только имеет право, но и обязан выполнять приказ своего непосредственного начальника или же на крайний случай командира своего полка, но ни в коем случае никого другого. Так прописано в Уставе, так должно быть и так есть!

Многие проблемы решаются много проще чем принято думать, главное вовремя их определить, эти проблемы и ни в коем случае не запускать их, откладывая общее решение на "потом". Каждодневные, злободневные мелочи отнимают времени много больше нежели решение действительно крупных и неотложных проблем, такова правда жизни, как бы глупо сие утверждение не звучало.

Вот и сейчас, когда сражение выиграно решение мелочей с головой могло бы захлестнуть Прохора Митюха. Но введенные на заре первого выпуска кадетов-витязей "рамки решения внутренних проблем взвода или роты", целиком и полностью позволили спихнуть на подчиненных офицеров столь муторное занятие как разбирательство между личным составом и что самое главное, его обустройством. Командиры рот сами должны заботиться о своих подчиненных, сам же командир полка обязан проследить за тем, чтобы интендантская служба целиком и полностью обеспечивала его подчиненных, всеми необходимыми вещами, от боезапаса до куска хлеба.

Священник нашелся быстро, однако на то чтобы вырыть могилы для каждого витязя времени не было. Рыли единую братскую могилу, рядом с ней уже лежал большой березовый крест. На все приготовления и службу ушло около двух часов, все-таки обязанности с полка никто не снимал, пускай он и не регулярный, в полном смысле этого слова. Как бы то ни было, но, даже победив в одном сражении всей кампании не выиграть, необходимо прижимать врага на его собственной территории! Но сегодня пока об этом забудется, сегодня настоящий праздник, наконец, русское воинство смогло победить противника при почти равном соотношении сил! Россия доказала, что списывать со счетов ее после Нарвы нельзя ни в коем случае.

Часа через четыре после победы, Прохор узнал, что конница Меншикова сразу же начала преследование убегающих шведов.

-Это что же получается, наш полк захватил семь с половиной сотен шведов, плюс двести солдат утром, да еще и пленные Меншикова числом не менее двух тысяч. Знатный улов, очень знатный,- мысленно прикидывая в уме, майор Митюха готовился к празднеству, чиня парадный мундир, неизвестно как оказавшийся худым.- Мыши, чтоб вас...

Между тем уставшие, но довольные обещанной царем-батюшкой наградой солдаты в красно-зеленых мундирах готовили на разведенных кострах нехитрую похлебку, кто-то уже начал праздновать, не дожидаясь общего, доставав тайком от капрала припрятанный бутыль браги.

Прохор сидя в своем шатре, думал о том, куда подевались два взвода разведчиков, которым было приказано следовать за королевским советником. Времени ведь прошло более чем достаточно, а никаких вестей от них нет...

Не успел командир подумать об этом, как снаружи раздалось конское ржание и веселый смех десяток молодых глоток. Не сдерживая своего неуемного любопытства, Митюха вышел на улицу и увидел, что "потерянные" витязи стоят в паре десятков саженей. Замерев вокруг пары коней в охранной формации, на одном из коней восседал зрелый мужчина со съехавшим набок парике и бледным лицом, руки пойманного были туго связаны спереди, дабы ему было удобнее держаться за поводья.

-Сержант Елисеев!- нахмурился Прохор, крикнув молодому витязю.

-Я!- тут же улыбка Руслана Елисеева слетела с губ, не мешкая, он подошел к командиру.

-Что здесь происходит?

-Согласно вашему приказу, о передвижении в район шведского лагеря и наблюдении за приближенными шведского короля, нами был пойман советник шведского монарха, граф Пипер. Мы смогли опередить его и оказаться в шведском ретраншементе под Полтавой несколько раньше, чем он. Шведы к тому времени, уже знали, что проиграли сражение, спешно отступали со своих позиций в лагере. Короля же куда-то увезли почти сразу же, нам никоим образом не получалось его захватить. А граф Пипер по-видимому решил выполнить последнюю свою службу,- чуть было не плюнув в его сторону сказал сержант, глядя на бледного шведа.- Он хотел сжечь письма и бумаги, находившиеся в помещении короля. Но, слава Богу, этого сделать не успел. Весь кабинет Карла с находившимися в нем бумагами теперь в наших руках!

-Не в наших руках, витязь, а в руках государя-батюшки,- жестко оборвал подчиненного Прохор, впрочем делая это скорее по необходимости нежели по собственному желанию.- Давай говори, что еще, вижу ведь Игорь, что еще что-то сказать хочешь!

-Кроме бумаг мы нашли сундуки с золотом,- чуть ли не шепотом добавил сияющий, словно золотой червонец сержант Елисеев.

-Деньги все на месте?- тут же напрягся Прохор.

-Так точно, полковник!- немного обиженно ответил витязь.

-Отлично! Золото ко мне в шатер, поставить охранение, никого не впускать внутрь без моего приказа,- улыбнувшись, Прохор взял протянутые сержантом бумаги в толстой папке, он заметил, что кроме двух коней в центре охранения двух взводов лежат десяток небольших сундучков, со следами сорванных с петель замков.- Объявляю благодарность, витязи! Быть вам награжденными и не единожды, обещаю!

-Служу Царю, Вере, Отечеству!- радостно ответили два взвода.

Счастливая улыбка, словно сытый удав наползла на губы Прохора, слегка обнажая ровные белые зубы. Все складывается как нельзя лучше, не только для корпуса, но и для Старшего брата.