Обложка Поступь Хаоса | 3

Поступь Хаоса | 3

Arianna Westerfeld

0% прочитано
Стандартный
Arianna Westerfeld

Поступь Хаоса | 3

Глава 16 Погружение

Стоя по пояс в воде, готовы к погружению. Вика каждому из нас протянула маленькие флаконы с эликсиром, пришлось снять с себя верхнюю одежду, она будет сковывать движения и мешать плыть.

– Итак, эликсир сработает неоднозначно, – предупреждает Вика. – Ноги временно сменятся рыбьим хвостом.

– Мы что, русалками станем? – поднеся эликсир к носу, запахло неприятными протухшими водорослями, водой и рыбой. На вкус такая-же гадость?

– Можно и так сказать, – пожала она плечами.

Выпив жижу залпом, каждый поморщился, точно гадость… Дрянь-то какая. Но ради спасения друзей и потерпеть не жалко.

«Готов к заплыву в неизвестность?»

Я прыгнул в портал однажды с такой мыслью, несомненно готов.

– Вперед, – Вика нырнулся первая, мы следом за ней.

Сначала не происходило никакого волшебства. Однако потом пальцы стали перепончатыми, на шее отросли жабры и мы смогли вздохнуть.

– Удивительно, – на выдохе произношу я, открывая глаза. – А где хвост то мой?

– Это нормально? – обращает внимание на себя Веро́ника. Ее ноги, а точнее кожа, будто склеились между собой в единое целое. – Какого… – поверх кожи расползается чешуя, отрастает блестящий хвост.

По очереди у каждого ноги сменились на хвост и вот я смотрю на чудеса алхимии. Трогая руками его, пытаюсь понять, как с ним взаимодействовать.

– Хорошо, что мы оставили одежду и Э́дмона на берегу. – напоминает Никита, мы не понимающе смотрим на него. – Ну, при обратном превращении не ждите, что трусы появятся сами собой..

– От дерьмо… – осознаю я, перевернувшись верх тормашками. Руки вцепились в русалочий хвост. – Ладно, это только детали. Нам нужно туда… – указываю в темноту.

– Будешь светить нам. – отшутилась Веро́ника, поправив бюст. Грудь то и дело норовит выскочить.

– О да, маг-фонарик, всегда мечтал побыть лампочкой. – в таком же тоне ответив, щелкаю пальцами и около нас появляются пара огненных сфер. – Моя магия здесь ослаблена и заторможена, сражаться с неизвестной тварью будет трудно.

«Да, в воде огонь слабеет. Но что тебе мешает выпустить его на волю полностью сейчас?»

Переживу, а рисковать другими я не стану, не надейся.

Приноровившись к хвосту, поплыли изучать глубины озера. С каждым метром погружения вниз вода становилась холоднее, свет еле дотягивал сюда свои лучи. Виски сдавливает, посылая пульсирующую боль в лоб. Точечные иглоукалывания заставляют поморщиться. Атмосферное давление сжимает органы изнутри, пришлось сбавить темп.

Нам, магам другой стихии, опасно набирать скорость в отличии от Виктории, что не замечает никаких проблем. А я вспомнил умные речи Пашки про разрыв тканей из-за резкой смены давления на глубине. Этот гений бы похвалил за сообразительность, в кои-то веки задумываюсь о последствиях.

Мрак окутывает со всех сторон, сферы плывут впереди нас, освещая дорогу. Перед нами проплывает стая рыб, прижавшись друг к другу, образовывают плотную стену. Столько подводных обитателей попадались нам на пути, не посчитать на обеих руках. Но дна так и не видать, какая же тут глубина… И я чувствую запах крови в носу при вдохе. Сосуды лопнули.

– Кто-нибудь видит конец этой черной дыре? – Веро́ника щурится, не в силах увидеть что-либо похожее. – Мне кажется, мы плывем вечность.

Вода больше не отдает синевой, став густыми чернилами, где любой источник света быстро ей поглощается. Не видать собственного хвоста, в лицо лезут моллюски, креветки и водоросли. Холод вод просочился до костей, однако нам больше не холодно. Еще один эффект зелья – переносимость низких температур.

– Клаус, направь сферу туда, – командует Никита. Я смотрю в туже сторону, ловя его взгляд.

Ведя ладонью, сфера направляется вправо и прямо, мы поплыли следом.

– Это что… Корабль? – вопрошает Вика, ахая. – Мы достигли дна?

– Похоже на то… – вполголоса отвечаю я, подозрительно бегая глазами по сторонам. Ни одной живности рядом, похоже на мертвую зону. И где нам искать его? Каких чудовище-то размеров?

И вот замечаем белый песок, растущие кораллы, огромные подводные камни. По песку бегают креветки, пугаясь нашего приближения, а мы поднимаем глаза на галеон. Сделав еще парочку огненных сфер, пускаю задорные огоньки к жуткой тени корабля-призрака.

Огромное сгнившее судно, слегка наклоненное набок. Доски обросли водорослями, мхом и ракушками-прилипалами. Они практически заполнили своими панцирями корпус галеона. Белый парус полон дыр и половина его разодрана в клочья, вода раздувала его, он плавно извивался на мачте. Военный корабль покоится на дне, объятый водой, ее тишиной и вечной скорбью. Галеон принадлежал Оливеру, по очертаниям и рисунку паруса становится ясно. Рядом грудой навалены крошева дерева и тканей паруса, часть отвалившейся истории и, возможно, по обломкам можно было бы узнать причину крушения.

Линии сил в беспокойстве бурлят, щекоча вены и повышая температуру. Этого все равно недостаточно, холод побеждает. У Вероники неестественно синеют губы, плохо дело. Длительное нахождение здесь пагубно скажется на нашем здоровье, при условии выбраться отсюда живыми. Всё же зелье справляется не должным образом, но Вика предупреждала.

– Тут и колонны из камня, – Веро́ника указала на четыре колонны, стоящие на пьедестале, крыша постройки частично снесены и обломков рядом нет. Странная архитектурная постройка, похожая на древние храмы. Стен нет, они так же как и крыша, уничтожены и унесены течением времени. – Тут жили Марэ́?

– Очень возможно, – соглашается Никита. – Но нам нужно найти друзей. Расходимся и обходим галеон.

По спине бегают мурашки, я яро ощущаю чье-то присутствие. Кто-то смотрит на нас, здесь не безопасно. Чуйка так сильно не кричала во мне, как сейчас…

«Или твоя паранойя очередной раз доказывает нам – ты больной».

Хочешь сказать, мне это просто кажется?

Голос усмехается. – «Даже не знаю, сам реши».

– Куда ты? – замечаю, что Вика поплыла в другую сторону от корабля.

– Не волнуйся, вы изучайте корабль, а я поищу там.

– Одна? Забыла, что здесь обитает неведанное нам создание?

– Доверься мне, я знаю, что делаю. Мне нужно туда, что-то зовет в ту сторону, обещаю быстро.

– Если ты не вернешься в течении получаса, я пойду за тобой.

И она уплывает, я тем временем скольжу по дну, обшаривая галеон. Почему-то у меня ясное предчувствие, что их тут нет. Заглядываю в прорехи корпуса, натыкаясь на вылизанные морем скелеты моряков, поросшие водорослями каюты. Ладонь порезалась о коралловые наросты.

Резко обернувшись, морское дно смотрит своим мутным оком в ответ. Да, это не наваждение. Нечто совсем рядом с нами. Я должен найти Вику.

Глава 17 Веди меня средь храмов священных

Стремительно плывя по течению, Вика все ближе становилась к тому, что неистово так тянет и зовет к себе. Она не может вообразить, что это такое и на что наткнется, но чутье подсказывает плыть именно туда, не сворачивать с намеченного курса.

Она встала ногами на песок, ее волосы хаотично двигались и поднимались вверх, а зрение Вики отказывалось принимать увиденное. Волшебнице не нужны никакие сферы, чтобы хорошо видеть в морской глубине.

Перед ней ступени, тянущиеся вверх, прямиком ведущие к храмам. Каменные дома стоят на изумрудных плитах, дорожки выложены из того же камня. Небольшой город полон высоких статуй сирен, а в самом центре возвышается во весь свой рост и красоту Ири́да. На ее лице уверенность, решительность, в руках оружие и она поднимает его высоко над головой. Волосы ее раздувал ветер, как и платье. За спиной статуи Первородной находится главный храм. Все они построены на один мотив, но только он выделяется за счет своего роста и цвета.

Четыре башни по углам, одна в центре. Сирены предпочитали изготавливать все из подводного камня. Сам храм прямоугольной формы, вход которого охраняют статуи сирен воительниц. В их руках копья, направленные острием вверх. Город тонул в песках, его принесло течением, как и водоросли, облепившие стены и крыши зданий. Вика была единственной живой среди заросших камней, оставленной жизни. Город давно пребывал в одиночестве, выглядел так, словно жители убегали в спешке.

Вика проплывает мимо домов, заглядывает в окна. Распахнутые двери, мебель, вещи брошены. Кто-то потревожил покой сирен и заставил бросить мирную жизнь здесь, оставить как есть и спасаться.

Остановившись перед статуей Ириды, услышала голоса. Ее имя раздавалось позади, Вика оборачивается.

… – Вика! – кричу еще громче. Мы обыскались ее, думали, монстр схватил Вику следом. Как хорошо, что мысли оказались ложью. – Мы не нашли их!

– И у меня ничего, – печально сообщает она, когда мы подплываем к ней. – Вы уверенны? Весь галеон обплыли?

«Вдоль и поперек. А вдруг их сожрали?»

Хватит нагонять ужас, и без тебя как на иголках!

«Молчу-молчу».

– Кроме пыльных сундуков и скелетов ничего, – звякнула мешочком с золотыми и серебряными монетами Кронэль, привязав тот на талии. Никита осматривал локации, ища любые зацепки. – На нас напала стая диких рыб, чуть хвосты не откусили. – скрестила недовольно руки на груди. Дикая и безумная, Вероника бросилась отбиваться от них. На пальцах и локтях остались маленькие, множественные укусы и ранки.

– Значит будем искать здесь. – произнеся мысли вслух, все соглашаются.

Заглядывали в каждый дом, разрушенный храм, везде, куда пролезает хотя бы голова или нос. Казалось, надежды не оставалось, пришлось выпить очередную порцию эликсира, его действие подходило к концу. Остался последний флакон…

– Вот они! – Никита показал рукой на одну из башен главного храма города. Мы заплыли в самую глубь изумрудного лабиринта.

Там, на вершине, друзья привязаны крепкими и толстыми водорослями за ноги и вокруг туловища. О боги Первородных, они нашлись!

– Быстрее, никогда не знаешь, в какой момент появится морское чудовище. – раздает комнаты ментор.

Активно двигая русалочьим хвостом, Вика же ногами и руками, расстояние между нами и храмом уменьшалось. Добравшись до него, резко меняем курс ввысь, к башне.

Тела бледнее здешнего песка, губы обескровлены. Восковые лица пугали, мы думали, что опоздали. У них закончился воздух, а у нас время.

Но вдруг Мечислав нахмурился. Под веками глаза забегали. Хвала Богам, жив! И внимательнее смотря на других, поняли – друг сохраняет им жизнь тоже, делясь способностью. Нужно срочно вытаскивать их отсюда.

От сильнейшего рева, взявшегося из ниоткуда, нас отбросило волной прочь. Рев вызвал головокружение, когда же оно прошло, мы смотрим на того, кто же его издал.

Левиафан…

«Вы в дерьме».

О, благодарю, я заметил. И что с ним делать? Он плывет прямо на нас…

«Дерись или беги. Но лучше бежать, с ним не справиться вам, ученикам. Но, выпустив огонь…»

Развернувшись, даем деру.

Нет-нет и нет. Не мечтай, об этом точно. Без необходимости крайней я не сброшу цепи с огня.

– Что нам делать?! – в панике спрашивает Веро́ника. Ментор схватил ту за руку, чтобы не отставала. – Он огромный! Вспомните, его магией не убьешь!

– Но можно остановить на время, – напоминает Никита, вода становится теплее, горячий поток направляется в нашу сторону. – Если мы не предпримем что-то, то станем вареной рыбой!

Ловко сворачиваем за пустой дом, а огненный шар стрелой пролетел мимо.

Левиафан вновь посылает рев, извиваясь в ярости. Он скоро будет буквально на хвосте! Думай, Клаус, думай…

«Отвлеки его. Я помогу тебе. Обещаю без психоза».

Можно попробовать. Испытаю жизнь в который раз.

– Я отвлекаю левиафана, а вы рвете водоросли! – велю я и не дожидаясь от них ответа, разворачиваюсь прямо на него. Была не была… – Эй, змея морская! – бросив парочку огненных шаров, он переводит все внимание на меня. – Я здесь, попробуй догони!

– Что он делает… – слышу заторможенный голос Вики вдалеке. – Придурок!

…– Вика, помоги! – окликает Вероника, разрывая водоросли, напутанные вокруг Касса. Вика оживает, помогая расправиться с ними и перешла порвать последний узел на ногах Женевьевы.

– Отлично, – Никита держит под руки Мечислава. – Находим Клауса и уплываем как можно скорее.

– Вы плывите, я остаюсь и помогу ему. – Вика отдает Женевьеву Никите. – Он не справится с ним в одиночку и снова решился на самопожертвование. Я не дам ему умереть, не сегодня.

– Вы оба рехнувшиеся, – протестует Никита. – Как вы одолеете левиафана?

Услышав взрыв и встряску морского дна, они обернулись в сторону города. Песок поднялся в воздух, левиафан своим хвостом рушит здания, виднеются пламенные вспышки, летящие на монстра. Но чешуя левиафана легко переносит атаки огненного мага. Клаус не сможет долго отвлекать, у магии есть предел. Особенно у такого несносного, неконтролируемого магию принца-авантюриста.

– Быстрее, уплывайте! – толкает их Вика. – Плывите со всех плавников.

Переглянувшись, им ничего не оставалось, как согласиться и не перечить. С Викой спорить бесполезно, если она решила, ее не остановить или переубедить.

– Мы будем ждать, и только посмейте не вернуться. – грозится Вероника, конечно, не со зла. Вика ничего не смогла пообещать, кроме того, что они постараются.

Смотря, как они уплывают обратно на поверхность, переводит взгляд на сражение левиафана и Клауса. Пришло время довериться легендам.

Вика плывет в самое сердце храма, где когда-то кипела жизнь и жили сирены, но в настоящее время город тонет в песке, преданный воде и его морским обитателям. Она проплывает между коридорами и лестницами, минует комнаты и добирается до усыпальницы. В ней стены и потолки заполнены рисунками: моря, рыб, сирен. Даже изображение Первородной воды есть. Оставленные серебряные монеты, дорогие камни. И среди всего убранства блестит острый конец настоящего копья. Он маняще сверкает, заманивая Вику к себе. Она так и слышит его зов, он просится прямиком в руки.

И Вика взяла окровавленное копье.

Удобная рукоять надежно легла в ладони, она покрепче взялась за нее двумя руками, мельком осмотрев оружие.

То самое копье, способное поразить левиафана насмерть.

Глава 18 И содрогнется морское дно

Морские низины дрогнули от хлыста по песку. Так выплескивает левиафан свою злость за упущенную добычу. Его хвост сносит крыши домов, стены, задевает статуи сирен. Вода смешалась с пылью камней, песком, кровью.

Не вижу, что впереди меня. Плыву вслепую с риском разбить лицо о камни. Резкий толчок воды и поворот влево. Булыжник прокатился мимо, поцарапав плечо. Я даже не вскрикнул. Отчаянно и из последних сил напрягая мышцы хвоста, плыву прочь. На хрен отсюда. А он все догоняет.

Нечаянно обернулся. Затылок свербело беспощадно. Что-то внутри требовало взглянуть за спину.

Пасть монстра распахнулась. Огонь пыхнул струей.

Пузыри с потоком кипяченой воды ударили в лицо. Не сдержал крика, толкая себя куда-то в сторону от потока. Кожа горит, точно по ней тонкими ветками прошлись.

«Берегись!»

Что-то тяжелое и холодное ударило в грудь, вышибая из легких воздух. А потом придавило плавник с хвостом. Всё произошло так быстро. Секунду назад я почти оторвался от монстра, а теперь среди развалин придавлен осколком статуи.

«Проклятье!» – произнесли мы одновременно.

Дерьмо, что же делать?

Удары огнем стали бесполезными, внутренний магический резерв практически на нуле. Чувствую, потому что вопреки страху умереть появляется навязчивое желание заснуть. Затухнуть последним углем в костре, выпуская остаточное тепло из тела.

Сине-красные точки мельтешат перед мутным взором, слипающимися веками. Руки теряют силу в попытках оттолкнуть камень. Перестаю… чувствовать хвост ближе к...

Я так хочу спать…

В ушах зазвенело.

Нет, это не тот обычный звон, не колокола. Это крик. Женское, высокое сопрано. От него бьются стекла, застывает кровь, сердце пропускает удар. Вода пошла рябью, будто испугалась ультразвука, в какой перешел голос. От него проснулся сам, ведомый тайными чарами сильного звучания нот.

Левиафан взревел от боли, неестественно выворачиваясь по змеиному.

Владелицей голоса оказалась Вика. С ее волосами играется море, завивая, пуская волнами, словно они живут сами по себе и беснуются в предвкушении кровопролития. А в руке придает грозности, устрашение копье. Ох, побери меня тьма, неужели она сама собирается с ним справиться?

– Вика, во имя Да́рклана, что ты задумала?!

– Тоже, что и ты. Спасаю тебя. – ладонь направлена на левиафана. – Manete!

Огромный искрящийся дым закрутился спиралью и окутал монстра от хвоста до головы. Тело монстра остолбенело, пуская подобию морозной дымки. Но я вижу нервно дергающийся плавник, заклинание слабеет с каждой секундой.

Обратный отчет пошел.

Подплыв ко мне, с помощью копья Вика подоткнула копье под камень. Сымпровизировав рычаг, опускает копье раз за разом, давая мне шанс выдернуть несчастный хвост. Левиафан не унимается, пугает море своими воплями. По скулам и шее скатывается смазанная кровь, идет мазками в воде. Ее запах дурманит монстра сильнее.

Плавник наполовину порван, кончик так и остался под камнем. Чешуя кровоточит, за мной остается грязно-алый след.

– Ты как?

–Жить буду.

Мы делаем ноги, чтобы перевести дух. Она – для сражения, а я – наложить повязку. Рана не смертельная, а вот наше положение вполне.

– Ты же понимаешь, что одну я тебя не отпущу с ним на ринг?

– В отличии от тебя, вода – моя стихия. – она перехватила копье покрепче, готовая к сражению. – Я знаю, что мне делать.

– В этом, дорогая моя, не сомневаюсь.

Очередная волна горячей воды с пузырями толкает нас вперед, раскидывая. Время вышло.

Левиафан со всей изворотливостью василиска мчится на нас, набирая скорость.

Мы прячемся между домами, но из-за крови он быстро найдет нас. Даже тряпка, найденная среди обломков не спасает положение.

– Побудь последний раз приманкой, я должна нанести удар прямо в сердце. Ты веришь мне?

– Глупый вопрос, солнце. Верю. – пригнувшись, левиафан ударяет хвостом по нашему укрытию. – Действуй.

Другого выбора нет, действуем или умрем.

Раз ему так сносит голову от запаха и вкуса крови…

«Ты что творишь?»

Порвав кривую повязку, острым камнем нарочно бью по ране. Кровь пошла ручьем, к горлу подкатила тошнота. Странное чувство упоения от собственной боли и дурноты вскружили голову.

Монстр повелся. Замерев каменным изваянием, где в мимолетной тишине колышутся только плавники, голова его резко посмотрела на меня. Он нашел источник дурмана без проблем. Радужка вспыхнула жгуче-красным.

Левиафан фурией метнулся ко мне. Оскаленный, голодный, никакая преграда ему не мешала становиться всё ближе.

Я пускаюсь прочь. Сердце колотится неровно, такт не соблюден, напоминая новичка дирижёра с плохим слухом. От такой сбивчивой барабанной очереди колющая боль отдает в руку с каждым вдохом. Надо продержаться… Вика справится.

Внезапно жаркое дыхание в спину сменилось прохладой. Опасливо сбавив скорость, рискованно смотрю через плечо.

Из груди левиафана торчит копье, всаженное глубоко через прочную чешую прямо в сердце. Вика, пораженная не то страхом, не то приливом небывалой силы, застыла следом. Ее линии сил доходят даже с такого расстояния до меня, волнуя душу. Левиафан начал судорожно махать и бить хвостом, ровняя все с песком.

– Виктория!

Она врезается в стену одного из домов прежде, чем я крикнул. Задетая его хвостом, тело плавно и безвольно опускается на дно.

Наплевав на вопящего монстра, что не может вытащить копье, ведь лап у него нет, плыву со всех плавников к ней.

– Вика, очнись! – я взял ее за плечи, пытаясь привести в чувства. Ну же, открой глаза. Пожалуйста, открой. Я не переживу снова этого… – Очнись, мать твою.

– Получилось…? – подала она голос, сморщившись от былого удара. Ладонь коснулась лба и маленького шрама полумесяца.

Смотрю на нее и не нахожу слов, язык онемел. От волнения потерять Вику вновь душа скачет в теле между жизнью и смертью, вызывая головокружительные чувства подъема духа и его падение в небытие.

– Д-да…

Левиафан издает финальный крик перед тем как замертво пасть в руинах города. Его прощальные вопли еще долго будут эхом разноситься в глубине, вода сохранит последние звуки жизни своего детеныша. Морское дно последний раз содрогается, застыв в прежней тишине. В ней можно расслышать наше сердцебиение.

– У тебя получилось… – на выдохе говорю я, до сих пор не веря. – Вика, ты смогла, тьма побери. Ты убила гребанного левиафана!

Подплыв к телу, хотим удостовериться в свершившимся чуде. Кульминация оказалась не такой эпичной, однако смелость Виктории броситься в одиночку на левиафана стоит отдельной похвалы. Моя девочка.

– Магия и копье… – шепчет Вика, сбитая с толку. – Я своими руками, убила его…? Это не сон?

– Это было безумно, я чуть не посидел, но… Горжусь тобой.

«Вы реально двинутые» .

– Ты серьезно?

– Твой крик и то, как ты засадила копье – потрясающе!

Пусть хоть кто-то попробует сказать после этого, что Вика слабая и не сможет за себя постоять. Честно готов набить лицо.

Сжав ее в объятиях, забываю на минуты о кровоточащей ране. Она обвивает руками мою спину, будто не виделись с ней больше вечности. Боже, я обожаю ее. Моя маленькая мисс истерия.

– Печально, что матери таким не похвастаешься. – поджимает Вика губы, вздыхая. – Вперед на поверхность, пока ты не потерял сознание от потери крови.

– Прозвучало так, словно идиот из нас двоих я. – смеюсь, беря ее за руку. Пора домой.

Вика засмеялась следом.

– Ты и есть идиот.

«Она права».

Ой, молчи.

Глава 19 Песня остается прежней

Один вдох. Легкие распирают грудную клетку, вдыхая кислород. С ним пришло и терпимое жжение, похожее происходим с младенцами при рождении, чей крик объясняется раскрытием легких. Правда, мы не кричали во всю глотку. Последовал кашель, остатки воды вышли через горло и нос. Осев нагими на мелководье, раненное колено подгибаю к груди. Коленная чашечка смещена. На глубоком выдохе резко вставляю обратно. Ругань, покачивания тела от вспыхнувшей боли точно в этом месте взорвалась петарда. Рваная, грубая рана показывает мокрую кость, хлещущую кровь.

– Гребаный левиафан! – сжимаю челюсть со всей силы, до сведения.

– О Боги, мы выжили… – открыла Вика глаза, лицо обращено к ночному небу. Она доползла до берега.

Вика пришла в себя первая. Поднявшись с травы и песка, замечает мое перекошенное от пережитого лицо. Не могу сказать, что сейчас неприятнее всего: колено в мясо или продрогшая голая задница на камнях.

– Ты можешь ходить? Давай помогу встать. Живо руку мне, что ты натворил… – затараторила она, ругаясь.

– Для начала…новые трусы. – спокойно сообщаю я. – У меня скоро яйца посинеют.

– Тут твоей одежды нет, – Вика посмотрела на берег. – Не понимаю, зачем было уносить.

– О, блеск… – буркнув, дергаю раненной ногой от очередного болевого ощущения. Сила исцеления не работает, у меня вообще никаких сил не осталось…

– Эль-мачо, Вика! – громко восклицает Э́дмон, мчась к нам с белой простыней в зубах. Она развивается и сносит кота с ног, но он просто так не сдается и продолжает бежать, пересиливая простынь. – А мы готовы были бить тревогу. О глазурные пряники, что с твоей коленкой?

– Долгая история, ушастый… – улыбаюсь сквозь боль. – Ты очень вовремя.

Вика берет за руку, помогая подняться. Опираясь на нее, выходим из воды. Э́дмон протянул простынь и я быстро кутаюсь. Идти, красуясь наготой, не лучшая идея.

«Как по мне, кто-то будет совсем не против».

Не при коте же.

«Кот как раз будет орать: больше страсти, мать вашу».

Помолчи лучше, не мешай.

– Мне все-все рассказали, – начал болтать кот, идя с нами лапа в ногу. Красные сапоги мельтешат быстро-быстро, черные штаны, атласная бардовая рубаха и верный его клинок. – Там правда был здоровенный левиафан?

– Был, – кивнув, поморщился.

По телу бегают мурашки отвращения. Но наступать стало не так уж и трудно, видимо, исцеление начало оказывать свое действие.

– Это он вас так?

– Хорошо, что хоть живыми выбрались. – отвечает Вика. – Как там остальные?

– Если коротко, скоро будут как спелые садовые яблочки. – слышать бодрый голос Э́дмона хороший знак. Значит, так и есть. Чудненько, мы сумели их спасти.

«Надолго тебя не хватит».

О чем ты…? Если надумал опять своими загадками говорить, то у меня нет ресурса на очередные «Загадки и тайны»[3].

«Лимит «вечного спасателя» ограничен. Напомнить ли мне слова твоего дорогого отца, что перед смертью сказал тебе… Всех не спасти».

Заткнись, сука!

Перед порогом дома колени подкашиваются. Вика помешала падению, хватая под грудь.

«Прошел год, а ты всё еще мучаешь себя, будто страдания кем-то окупятся. Хватит себя жалеть, мне тошно смотреть на это лицемерие».

– Тебе плохо? – заметила мои дрожащие руки, они похолодели, грудная клетка тот час разорвется от сильных ударов сердца. – Что не так?

– Я в порядке. – мотнув головой, поднимаюсь на ноги. – Голова немного кругом, в целом нормально.

– Ты свое лицо видел? – говорит Э́дмон чуть погодя. – Родри́гез рядом с тобой будет самой горячей девчонкой.

– Ты при нем такое не говори, а не то зазнается этот Рэндалл Боггс.

Помяни черта, сказали бы люди про того, кого недавно вспоминали. Так и ментор с рыжей встали перед нами словно мы в чем-то провинились. Я бодро улыбаюсь, взмахивая ладонью. На одном месте стоять могу сам, а вот ходить… Целовать пол не горю желанием. Моя физиономия сломается от падения, более чем уверен.

Вместо облавы вопросов повели жестом в столовую. В полу мрачной обстановке, при теплом свете кристаллов и свечей Виктория изображает умелого целителя, хирурга, психолога и анестезиолога. Предварительно всадив болючий укол, накладывает шов один за другим. Ни один мускул на серьезном лице ее не дергается, кажется, что она вовсе не дышит.

Между слов по ходу разговора замолкаю, смотря на сей процесс. На то, с какой ловкостью иголка протыкает плоть, нити стягивают кожу, закрывая уродливую мясистую дыру. Пахнет соответствующе, я сглатываю тошнотворный комок, зачем-то вообразив вкус сырого, сладко пахнущего мяса. И эта сладость жжет ноздри, замыкается тугим кольцом на шее. Обычно так пахнет тухлое, гниющее мясо, а я пока жив.

– Ты пронзила его копьем? – для Веро́ники это трудно вообразить. Она с ментором сидят за солом напротив. – Гигантского левиафана? Ты кто на хрен такая?

– Вроде я, – слышится улыбка в голосе, а лицо держит строгость. – Разве не похожа?

– Мое почтение и уважение, сеньорита – склоняет голову Э́дмон. – Вы сразили меня своей храбростью, бриллиант души моей.

В столовой раздался общий смех.

– Вика, ты и вправду героиня. – посмеивается Никита. - Спасла Клауса и смело убила монстра. - он опирается головой на руку, вздыхая. – Эра если узнает, придушит меня. И всех вас после.

– Но какое разнообразие эмоций и красок в жизни, чувак. – смеюсь я, Вика закончила зашивать рану.

Получился аккуратный тонкий шов, который нескоро сниму. Мана практически достигла критически низкого уровня, нужно съесть что-то острое или горячее.

Веро́ника будто смекнула, о чем думаю, потому что поднялась и быстром шагом метнулась в кухню. Погремев посудой, приносит чай с яркой нотой имбиря, кусок говядины в сладко-остром соусе, ржаной хлеб.

– Не отравлено? – кошусь на подругу, не зная, радоваться или пугаться такому порыву доброты.

– Идея промелькнула, – покривила губами Кро́нэль. – Только сопли потом твоей невесте утирать не хочу. Да и шуму очередного наделаешь. В бездну тебя, заткни рот едой.

Слюна заполнила рот. С первым глотком чая кровь по венам потекла легче, напоминая застоявшиеся воды, которым наконец проложили путь в море.

– Дойдешь сам? – предлагает ментор помощь, когда доел последний кусок.

Я, конечно, ранен, но не настолько серьезно, чтобы помогать.

– Доковыляю своим ходом, не раз приходилось, бывало.

– Как скажешь, мы побудем на стороже. Э́дмон, – кот навострил уши. – Ты с нами?

– Само собой! – незамедлительно выдает он. – Готов служить и помогать.

***

Не могу уснуть.

Из открытого окна доносится шум воды, звуки спящей природы. Гуляют по спальне запахи цветов, что принес баюкающий ветер. Нежные и мягкие ароматы должны расслаблять дух и тело, прогонять минувший адреналин. Но неясное, тупое чувство тревоги не позволяет сомкнуть веки. Оно скребется где-то в укромном углу сознания, там, куда не могу добраться, чтобы удушить. Его когти царапают под грудью, рядом с желудком, заставляя того мелко дрожать. Весь организм в первородном ужасе чего-то неизвестного, а я не могу найти тому причину.

Колено наполовину зажило, мантра восстановилась довольно быстро, несмотря на отсутствие сна. Вероника точно что-то добавила не то в чай, не то в мясо. Буду надеяться, что немного погодя не словлю никаких галлюцинаций.

Вика же спит самым глубоким сном сурка. Сложив на меня ноги и руки, спокойно посапывает, видя бесчисленные сюжеты. Отважная воительница до того устала, что никакие левиафаны не смогли помешать сну. Засмотревшись на нее, мимолетно улыбаюсь. На лбу оставил невидимый след поцелуя. Моя спасительница.

Вновь раздумья уходят к кошмару, никак не могу отделаться от мысли, что что-то вечно ускользает от меня. Сверля потолок битый час, осознание ко не приходит, не бьет прожектором в лицо. Лампочка не загорается, только гудит уныло. Я проматываю события в голове снова¸ снова, снова и снова…

Ничего. Сознание блокирует, не дает полноценной картины.

«Так-так-так, кто-то до сих пор никак не может заснуть?»

Раздумываю над кошмаром, пока тщетно.

«Гуляй по памяти тщательнее, упускаешь парочку деталей…»

Закрывая глаза вновь, вижу ту самую больницу, те же стены, те же лица, ту же палату…

Палата!

Открывая глаза, в голове возникает яркая вспышка. Затем еще и еще… Мозг готов взорваться попкорном, события подбрасываются с тем же хрустом, заполняя каждый уголок сознания.

«Вспомнил?»

В маминой палате стены были помечены следами когтей, вырезы были глубокими и ярко-выраженными. Не избежали подобной участи и мебель, потолок. Да, неведомым образом он тоже подвергся вспышкам бесовства. В то время задавался вопросом, откуда такие следы и чем они вызваны… И с возращением потерянных воспоминаний вопрос вернулся.

«Она лежала в психиатрической лечебнице. Твердила о том, что «они» пришли за ней и ей нужно бежать. Эллисон не была больна, но никто не понимал ее».

Мама в один раз почти смогла сбежать из дома, забрав меня с собой. Но отец остановил ее, а она впала в истерику. Это был единственный раз. Когда видел ее такой. Безумной. Одичалой. С какими звериными глазами смотрела ему в душу, сколько было силы в словах, разбитости, слезах.

Тем же вечером, словно вселенная отплатила так за те слезы, дома случился пожар. Тогда с нами был кто-то еще.

Это был ты…

«Браво. Ты вспомнил. Улавливаешь суть? Я предлагал силу, но ты отказывался от защиты. Отказывался от дара».

Потеря контроля - наш общий с ней недостаток. Но то было отчаянием, а в моих мыслях раздумья об убийствах и причинении боли. С каждым днем мне кажется, что все ошибаются насчет нашей схожести.

«Совсем скоро узнаешь в чем еще есть сходство».

Вновь решил говорить загадками?

Он проигнорировал прошлый вопрос.

«Ты сам ощущаешь прилив огня, как он изнемогает и ожидает падения оков. Особенно, как пламя извивается, скуля как щенок, протягивая языки пламени к линиям силы воды».

К чему ты клонишь…

«К тому, что твои цепи не вечны».

Не хочется признавать, но он прав. Прав во всем. Огонь внутри рвется к магии Вики, с каждым днем удерживать его все труднее и труднее… Он жаждет прикоснуться к ней, рассеять искры по всему телу, и повторять это вечно. Завладеть разумом, обвить своим теплом, проникнуть под кожу, растекаться в ней. Стать целостной силой, разрушительно мощной для обоих…

Но что я должен узнать в ближайшее время?

«Не торопи события, узнаешь, когда будешь готов».

В окно постучали.

Спальни на втором этаже, балкона у нас нет. Кто решился тревожить в такой поздний час?

Поднявшись осторожно и без единого шороха, подхожу к занавешенным шторам. Позабыл уже, какого чувство преследования. На Земле эти навыки были отточены куда лучше. Через маленькую щель тканей смотрю в распахнутое окно, но никого не вижу. Может, птица?

– Эй, красавчик, – окликает женский голос снизу. – Яви лик свой.

Откинув шторы, высовываю голову.

– Клер?

Что она тут делает?

«Явно не поболтать на ночь глядя».

– Ты следишь за мной? Я же сказал, что любовница требуется моему напарнику.

– Больно надо, – прыснула со смеху она. – Спускайся, надо пару слов.

– Жди.

Клер явно умирала в ожидании, когда я дойду до нее, хромая на одну ногу. Потому что стоило доковылять больной лошадью, сталкер закатила глаза, демонстрируя томления ожидания.

– Давай выкладывай, что у тебя там. – начал я, скрестив руки на груди.

Клер пробежалась глазами по территории, проверяя, нет ли никого постороннего. И только потом заговорила:

– Ты же помнишь как настроена к тебе коллегия Сакра́ш? – показала из под капюшона седую капну волос.

– Сложно не заметить смердящую ненависть и подозрения.

– Левиафан, который находится на дне озера - их рук дело.

– Погоди, что?

«Что?»

– Мы убили его, чуть не погибнув…

– Мередит дала указ разбудить монстра, чтобы избавиться от тебя естественным путем. Вижу, план вышел немного боком.

Вместо каких либо слов брови ползут на лоб и макушку, того гляди защемит в районе затылка. Очешуеть, Мередит не просто испытывает ко мне неприязнь, а готов на всё, лишь бы за черту отправить. Нет, я, конечно, был готов к холодной войне, но друзья чем провинились?!

Клер видит мое обескураженное состояние, застывшее лицо. Левиафан должен был забрать меня… А попали в ловушку друзья.

– Они знают где вы были, где вы сейчас. У нее в буквальном смысле глаза в каждом кусте. Не знаю, через кого ей известно всё это, поэтому пришла предупредить. – переходит на полушепот А́гнес. – Они будут продолжать попытки убить тебя. Ты понял меня? Лилит всё же обнаружила что-то в тебе, Мередит тоже в курсе. Что такого Лилит разглядела в твоей силе, без малейшего понятия, но ты для них стал представлять опасность.

– Я угроза для коллегии? – звучит сюрреалистично. Простой маг, немного неуравновешенный и заноза в заднице коллегии?

– По их словам и для материка в том числе.

– А ты, – задумчиво смотрю на нее, с каплей недоверия. – Почему мне помогаешь? Я о тебе толком ничего не знаю.

– Хоть и сама состою в коллегии, но не доверяю им. – делится Клер секретом. – Ты поверишь мне, если я скажу, что сама о себе ничего не помню?

– Это как?

– Есть у меня подозрения, что мои воспоминания подтерли. – взгляд наливных красных глаз метнулся мне за плечо, в сторону поместья. – Словно что-то навязали… Что-то чужое.

– Они задумали что-то похуже, чем обычное убийство.

– Вполне так, – повела плечом неуверенно. – Так что, прошу, будь осторожен. – пошли напутствия. – И береги друзей. Они могут пойти на все. – Клер натягивает капюшон, пряча лицо. – Мне пора.

– Спасибо Клер, буду бдителен.

Она убегает в темноту леса, иссиня-черная фигура в плаще прячется во мраке, чернота проглотила силуэт. Я смотрел ей вслед, слова Клер повторялись в голове раз за разом.

Меня хотят убить… Убить. Меня.

Из горла вырвался смех, низкий, устрашающий, пугающий. Голос засмеялся вместе со мной. Мы звучим гармонично и надменно, будто бы угрозы для нас глупая, несуразная шутка. Дюже любопытно, каким образом они решаться прикончить меня в следующие разы?

«Нас и вправду стоит бояться».

Этой ночью я так и не смог уснуть.

[3] Документальный американский сериал, который исследует самые интригующие загадки и явления, которым пока не найдено научное объяснение.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге