Поступь духа. Начало.

Глава 1

– Приветствуй меня как подобает, младший! – Раздался гортанный рык из-за спины.

Этот голос был мне хорошо знаком, как и то, что последует если я буду недостаточно расторопен. Поэтому, как можно скорее оборачиваюсь, вбиваю кулак в ладонь и склоняюсь в глубоком и унизительном поклоне, протягивая руки вперед.

– Младший приветствует уважаемого старшего, – говорю, а сам слежу за тем, чтобы в голос не просочилось ни капли яда.

– Уже лучше, – теперь в голосе слышится насмешка, – но все еще недостаточно!

Удар в солнечное сплетение выбивает из меня дух, а подсечка роняет на землю. Этот удар был так силен, что в первое мгновение после падения я никак не могу вдохнуть – просто валяюсь и тупо раскрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

– Какое у него было смешное лицо, брат Шин, ты заметил?

– Нет, сестра Лиори, не успел. Может ударить его еще раз?

– Попробуй, брат Шин, только прошу, не увлекайся. Иначе наставник снова сократит наше время медитации в зале стихий.

– Сестра, я не верю своим ушам, неужели ты заботишься об этом сну’уловом выродке?

– Как ты мог такое подумать, брат!? – Воскликнула Лиори громче, чем нужно, отшатываясь. – Этот слабак должен осознавать свое место… Но нам нужно больше времени уделять медитациям, чтобы как можно скорее сформировать основы.

– Ты, как всегда, права, я не устаю восхищаться твоей проницательности, но, видишь ли, – Брат Шин сделал паузу, выдерживая интригу, – я подслушал разговор наставника со старейшиной Ваном. Сегодня к вечеру мы ожидаем важных гостей из старшего отделения школы, а потому, сейчас все наставники и служители заняты подготовкой к встрече. Стражи и вовсе с утра находятся на постах и до завтрашнего дня не сунут свой нос дальше внутреннего двора. Поэтому, сейчас нас точно никто не побеспокоит.

– Ты хорошо подготовился, брат Шин, – Лиори довольно покивала, – в таком случае, как ты смотришь на то, чтобы сегодня я преподала этому младшему урок хороших манер.

– Если таково твое желание, сестра, я не смею противиться, но хочу предупредить. Этому младшему нужна тяжелая рука, а ты…

– Ты на что это намекаешь? Думаешь я могу не справиться с этим ничтожеством? – Перебила его девушка.

– Сестра, прости меня, не расценивай сказанное как сомнение в твоих силах, – Брат Шин приложил кулак к ладони и коротко поклонился, – просто.. Куда? Стоять!

Да как так-то? Я ведь почти дополз до края площадки, на которой меня поймали. Еще чуть-чуть и можно было бы скатиться по ступенькам вниз, а там, вскочить и что есть сил припустить к школе. Шин меня бы, конечно, догнал. Но так хотя бы был шанс встретить кого-нибудь из служителей или учителей.

– Сестра, ты это видела? Нет, ты видела? Он действительно сейчас хотел сбежать. Всякий раз, как я уговариваю себя быть снисходительнее к этому младшему, он тут же демонстрирует мне новую грань своей ничтожности. Эй ты! Да, ты, младший. Встань, когда с тобой разговаривают!

Сну’ула тебе в глотку, Шин, ты же сам меня свалил, а теперь сам требуешь встать, чтобы нанести очередной удар?

– Младший, я не собираюсь ждать вечность. Встань и достойно встреть то, что тебе уготовано.

Не подчиниться нельзя. В прошлый раз, когда я пытался дать отпор, Шин поочередно сломал мне пальцы на левой руке. Сломал бы и больше, но тогда вмешался наставник. Сейчас же здесь только мы и помочь мне некому.

– Прошу меня простить, старший, – произнес я, выпрямляясь, – могу я спросить, чем заслужил ваше недовольство.

– Что? – Неверяще переспросил Шин, – ты смеешь меня о чем-то спрашивать?

В тот же миг он ударил меня ногой, целясь прямо в грудь, но я успел скрестить руки, принимая удар на предплечья. Сила удара толкнула меня назад, но я даже не пытался удержаться, лишь сгруппировался в полете, для того чтобы ничего не отбить о ступени, по которым сейчас катился. Правое плечо, нога, левое плечо, бок, опять бок, левое плечо. Да сколько их?

Едва почувствовав, что падение закончилось, я вскочил и что есть ног, помчался в сторону школы. Мне нужно было миновать сад, за которым следовала еще одна лестница. Пробежать еще около ста бу и постараться добраться до внутренней площадки школы. Идеальный план, но есть в нем небольшой изъян.

Адепт познания основы гораздо медленнее, адепта, уже сформировавшего хотя бы одну из них.

Приближающийся топот ног позади меня ясно дал понять, догоняют, и очень быстро. Нужно придумать что-то другое. Может, спрятаться в саду?

Моим надеждам не суждено было сбыться. Я не успел пробежать и двадцати шагов по дороге лилий, как Шин догнал меня, мигом оказался впереди и встретил коротким тычком прямо в лицо. Я не успел уклониться, только чуть отклонил голову, принимая удар на скулу и отлетая назад.

– Ну же, младший, – прорычал Шин, – куда это ты собрался? Урок еще не окончен.

Короткий обмен ударами, три из которых я пропускаю и отшатываюсь, изо всех сил пытаясь вдохнуть и потирая ушибленную голень.

– Да что ты ко мне привязался? – Мой возглас еще больше распаляет Шина.

Он нападает. Делает вид, что хочет ударить в лицо, но в последний момент меняет направление и его кулак больно влетает мне в правое плечо, разворачивая к нему боком. В тот же миг, Шин наносит удар левой ногой, сбивая мои ноги, вновь, в который раз за сегодня заставляя упасть и тут же наносит добивающий удар в солнечное сплетение, заставляя целых несколько фэней корчиться на земле и жадно хватать ртом воздух, пытаясь отдышаться.

– Сестра Лиори, теперь я понимаю, о чем ты говорила. Он словно выловленный малек, которого вот-вот используют как наживку.

– Брат Шин, прошу, не оскорбляй мальков подобными сравнениями, – сестра Лиори заливисто рассмеялась.

– Ты права, мальков хотя бы жалко, а к этому я испытываю лишь отвращение. Эй, младший, ты, кажется, спрашивал, чем вызвал мое недовольство? – Шин брезгливо осмотрел меня. – Я отвечу. Ты живешь в Школе Белого Носорога уже год, но так до сих пор и не сумел победить ни в одном тренировочном бою. Ты! До сих пор сражаешься цзянем так, словно держишь в руках заточенную палку. Ты! За год не прошел ни единого испытания закалки духа. И ты! При всем при этом смеешь называться послушником нашей Великой школы! Одна мысль о том, что такое дерьмо сну’ула как ты, смеет посещать занятия и тратить время наших общих наставников, время медитаций в зале стихий, пользоваться нашими площадками созерцания, сводит меня с ума. Одна мысль о том, что наша великая школа тратит на тебя свои силы, приводит меня в ярость!

Я едва удержался, чтобы не поджать губы. Эти упреки… Были бы справедливыми для того, кто владел этим телом до меня. Того, кто с самого детства впитывал дух этого мира, учился сражаться и познавать стихии, того, кто к шестнадцати годам не единожды видел смерть и несправедливость. Но такой типичный обыватель двадцать первого века с земли как я, за год, едва научился терпеть боль от бесконечных побоев так, чтобы не показывать всем свою слабость.

Нужно что-то ответить. Сказать то, что не разозлит этого здоровяка еще больше.

– Старший, я прошу простить этого недостойного младшего, – я едва сдержался, с трудом выровняв голос, – ему следует стараться больше.

– И это все, что ты хочешь сказать младший? Думаешь эти жалкие слова оправдывают твою немощность? Нет. – Он отрицательно покачал головой. – Наша встреча здесь открыла мне глаза на многое. Ты ведь шел на горную площадку созерцания? Так?

Как я не старался, не сумел скрыть внутреннюю дрожь, что не укрылось от брата Шина.

– Вижу, что не ошибся. Выходит, ты осмелился нарушить наказ своего старшего? – Здоровяк сурово нахмурил брови. – Значит сегодня, мне придется преподать тебе не только урок хороших манер, но еще и послушания. Сестра, прости, ради такого, я даже готов поделиться с тобой своей пилюлей единения воды, только уступи мне право проучить этого младшего.

На красивом лице Лиори отразилось удивление, а брови поползли вверх:

– Брат, ты… – она на мгновение запнулась, а после согнулась в поклоне, – благодарю тебя, брат Шин. Прошу тебя постараться как следует.

Губы здоровяка расплылись в улыбке:

– Можешь не сомневаться, этот урок, младший запомнит надолго, – после чего развернулся ко мне, – выбирай рука, или нога, левая или правая.

Этот сну’улов ублюдок хочет сломать мне руку или ногу? Неужели в этот раз я отделаюсь так легко? Зелье лечения всего за ночь исцелит меня, срастит сломанные кости. Если перелом будет со смещением, целитель Жон сумеет правильно их совместить. Боль от сломанной конечности, после прошлых издевательств я наверняка смогу перетерпеть. Решено:

– Левая рука, старший, – произношу уверенно, но внутри все сжимается.

– Превосходно, – протянул брат Шин, протягивая руку к кисету, висящему у него на поясе. Миг и в его руках появляется по цзяню. Один из которых он небрежно швыряет мне под ноги.

Какого сну’ула?

– Ты сильно разозлил меня, младший, продемонстрировал полное неуважение, когда решил ослушаться моего приказа. Знаешь, как в школе Белого Носорога караются послушники, посмевшие ослушаться своего наставника.

– Изгнанием, старший, я не понимаю…

– Верно, младший, – перебил меня брат Шин, – сейчас я не наставник и решение о твоем изгнании принять не могу, но…

Кажется, я начинаю понимать куда он ведет. От осознания того, что мне уготовано, у меня чуть поджилки не начали трястись.

– Но я могу сделать так, чтобы это решение приняли учителя. Школе Белого Носорога не нужны слабаки и калеки.

– С-старший, – мой голос слегка дрогнул, – послушникам запрещено сражаться между собой вне тренировочных площадок.

Брат Шин начал краснеть, и я поспешил продолжить:

– Я не пытаюсь отговорить старшего, лишь переживаю за его основы. Если со мной что-то случиться и выяснится, что это произошло не в процессе тренировки, а по злому умыслу, вас могут совсем лишить времени медитации в зале стихий, а без него, сформировать основы будет практически невозможно.

– Ты умен, младший, – брат Шин приложил левую руку к подбородку, словно задумавшись, – жаль, что труслив и невоспитан. Не имей ты этих двух недостатков, возможно, уже сформировал бы свою первую основу. Как же быть? Ты обязательно расскажешь наставникам о том, что здесь происходило? Ведь так?

– Я не осмелюсь, старший, – я замотал головой.

Какое-то время здоровяк меня рассматривал, а затем с сожалением покачал головой:

– Нет, я не могу так рисковать.

Пронесло?

– Брат Шин, ты забыл про меня? – Вмешалась в разговор сестра Лиори. – Я смогу подтвердить, что все происходило на тренировочной площадке, где старший выполнял просьбу младшего показать ему некоторые хитрости в обращении с цзянем. В том, что младший оказался таким слабаком и неумехой, нет вины моего уважаемого собрата.

Брат Шин просиял и повернувшись к сестре сказал:

– Благодарю тебя, сестра. Как только мы здесь закончим, я тут же отправлюсь к наставнику за пилюлей единения. – Здоровяк снова повернулся ко мне. – Тебе повезло, младший, я очень милостив и даю тебе шанс защитить себя. Если ты достойно проявишь себя в этой схватке, я так и быть, сохраню твою руку при тебе. Если же нет…

Конечности можно прирастить обратно, если в течение не более чем одного ке приставить обратно залив зельем лечения и употребив его внутрь, но… Меня ведь не отпустят просто так. До старика Жона я смогу добежать чуть больше чем за половину ке, значит… Все равно не успеваю. Нужно потянуть время и постараться что-нибудь придумать.

Медленно, растягивая мгновения, я потянулся за валяющимся на дорожке цзянем. Подняв его, сделал несколько шагов назад, чтобы разорвать дистанцию. Я почти придумал, как выкрутиться из этой тупиковой ситуации. Но прежде, нужно выяснить, какие у них с сестрой основы.

– Старший, прошу простить мою дерзость, могу я, прежде чем мы начнем, задать вам вопрос? – Увидев, как брат Шин насупился я поспешил продолжить. – Я не пытаюсь тянуть время, просто хотел выяснить у вас кое-что, связанное с возвышением.

– Зачем тебе это? – Шин расхохотался. – Вряд ли тебе пригодится это там, куда я тебя отправлю.

– Вы хотите сделать меня калекой, старший, – я добавил в голос обиды, – это справедливо, если опираться на ваши доводы…

Ни сну’ула это не справедливо!

– Договаривай!

– Но чем может заработать калека себе на жизнь? В городе, без руки, большинство профессий мне будет недоступно. Деревня, где я родился, также не примет меня обратно. Родители не спроста отправили меня учиться в эту школу. Да, они желали мне лучшего будущего, бессмертия, но… также боялись, что не смогут прокормить меня и моих братьев.

– Предлагаешь мне оставить тебя в покое? Пожалеть никчемный мусор? – Шин снова расхохотался.

– Нет, старший, лишь прошу справедливости. – Я направил лезвие цзяня вниз и обхватив рукоять двумя руками, поклонился. – Калека, который может рассказать о том, как своими собственными глазами увидел стихийную технику, все же лучше, чем просто калека. Я смогу травить байки в тавернах, развлекая простой люд. Прошу вас, старший, мне кажется, это будет справедливо.

– Хм… – Шин на мгновение задумался, но тут же раздраженно дернул щекой, – почему нет? Я даже дам тебе право выбрать технику, которую ты хочешь увидеть. Я сформировал две основы – земли и воды, так что сейчас, пожалуй, смогу продемонстрировать тебе Земляной шип, или Водяные путы.

– Две основы? – Лиори была поражена, – так пилюли единения воды тебе больше не нужны? Ты обманул меня, брат!

– Я сформировал основу воды не так давно, – брат Шин выглядел смущенным, – и я не обманывал тебя, сестра! Лишь сказал, что уступлю тебе свою пилюлю, взамен на право проучить этого младшего!

– Ох, брат, – Лиори явно была недовольна, – с тобой нужно держать ухо востро. Теперь, мне кажется, одной пилюли единения воды будет маловато за эту уступку.

– Сестра! Я отдам тебе все три свои, честно заработанные пилюли!

– Добавь сюда один ке медитации в зале стихий, и мы договорились.

– Сестра, ты просишь слишком много. Я готов отдать тебе…скажем, половину ке?

– Идет! – Жадно воскликнула Лиори, а затем они повернулись ко мне.

– Младший, ты выбрал? – Прорычал Шин.

– Не совсем, старший…

– Я начинаю терять терпение, младший!

– Старший, эти техники безусловно эффектны, но смертные с большим удовольствием слушают байки про огонь. Скажем, Пылающий феникс…

– Я не владею и не собираюсь создавать основу огня! – Рыкнул брат Шин. – Младший, ты, верно, вздумал меня провести, думаешь, если я не смогу показать тебе технику, то ты избежишь наказания?

– Вовсе нет, старший, но, какую основу вы собираетесь формировать?

– Не заговаривай мне зубы! В стойку, младший, защищайся.

– Постой, брат Шин, – сестра Лиори поспешила вмешаться, – моя первая основа – огонь. Техникой, что попросил этот младший, я еще не владею, но думаю он удовлетвориться и Огненными стрелами, так ведь?

– Старшая, молю вас, – моя спина уже ныла от поклонов, – я и не мечтал собственными глазами стихийную технику.

– Если бы ты достойно проявлял себя на тренировках, то уже бы давно на них насмотрелся на внутренних аренах, – пробурчала сестра Лиори, – смотри.

С этими словами она развернулась, вскинула руку в сторону пруда направляя ее на воду, целясь аккурат между цветущими лилиями. Перед ее ладонью засветилось несложное обращение и спустя миг, с руки сорвался небольшой огненный сгусток, что врезался в воду, взорвавшись паром.

– Благодарю, старшая, это было просто неподражаемо, – она все же сумела уловить иронию в моем голосе.

– Брат Шин, кажется, этот неблагодарный сну’ул насмехается над нами!

– Я вижу, сестра, и учту это. На вторую руку пока что не тянет, но вот пара пальцев, – Шин гневно раздул ноздри, – в стойку, младший, пришла пора получить свой урок.

Чуть поведя плечами, я поднял цзянь отводя свободную руку в сторону, принимая боевую стойку и пытаясь войти в боевой транс, которому нас обучали на занятиях. Особое состояние в бою, что позволяло предсказывать опасность.

Хмыкнув, Шин сорвался с места, за одно мгновение преодолевая разделяющее нас расстояние. Я даже не успел толком отреагировать, только выставил цзянь навстречу, пытаясь предотвратить летящий мне в лицо удар. Клинок врага тут же, словно живая змея вильнул в сторону, закручиваясь вокруг моей руки и жаля прямиком в правое плечо. Шин при этом, словно только этого и хотел, отскочил в сторону.

Стиснув зубы, я бросил короткий взгляд на плечо. На халате расплывалось красное пятно, еще мгновение и первые капли стекли по руке и упали на землю. Я поднял глаза на Шина и вскинул брови.

– Хах, – коротко хохотнул здоровяк, – думал, рука и пальцы — это конец? Нет, наша тренировка должна выглядеть правдоподобно.

Меня передернуло, а здоровяк уже снова нападает, закручивая вокруг меня вихрь из стали. Его цзянь, кажется, мелькает повсюду и жалит одновременно со всех сторон. Часть ударов я успеваю блокировать, вернее, Шин позволяет мне их заблокировать, но оставшиеся… Оставляют на мне порез за порезом. Всего несколько фэнь прошло с начала нашего боя, а на мне уже около больше десятка кровавых полос. Халат начал быстро намокать а я, хоть еще и не чувствовал, что начинаю слабеть, но уже практически сдался.

Еще несколько фэнь и цзянь выскальзывает из моих ослабевших пальцев, падает, звеня по камням садовой дорожки, а сам я, стою слегка пошатываясь, еле держась на ногах.

– Не впечатляет, младший. Выбирай, что первее, пальцы или рука?

Неужели я неправильно рассчитал время? Молча смотрю в глаза Шину.

– Тогда я выберу сам. Пусть будет… Рука!

Он рвется ко мне, цзянь размазывается в ударе, ослепляюще сверкая на солнце, а я в ужасе зажмуриваю глаза.

Слышу звон клинка о камень, такой, словно Шин, вместо моей руки вдруг ударил по дорожке, а затем хриплый, старческий голос, что заставляет меня открыть глаза и выдохнуть с облегчением:

– Что здесь происходит?

Глава 2

– Что здесь происходит? – Повторил старик, стоявший прямо передо мной и сжимающий лезвие меча Шина в своей правой руке, покрытой каменной коркой.

Не став дожидаться ответа, старик использовал ша и нас троих накрыло его жаждой убийства, прижимая, подавляя и заставляя как можно скорее оказаться на земле.

Я, едва стоявший на ногах, рухнул как подкошенный, а спустя еще мгновение услышал, как падают на колени сестра Лиори и тут же, с небольшой задержкой, брат Шин.

– Младшие, я задал вопрос. – Голос старика был насквозь пропитан металлом. – Как смеете вы нарушать законы нашей школы? Сражения вне арен – запрещено. Нанесение увечий вне арен – запрещено. Применение стихийных техник вне внутренних арен –запрещено. Ничего не забыл? Ах да, порча моего сада, трата моего времени и игнорирование моих вопросов. Вот теперь точно все.

– Хранитель сада Вэй, – прохрипел стоящий на коленях Шин, – прошу…

– Я уже сто десять лет как хранитель сада Вэй, – проворчал старик, после чего, давление его ша резко спало.

Я вновь облегченно выдохнул. Хранитель появился как нельзя вовремя.

– Хранитель Вэй… – начал было Шин, но старик перебил его:

– Старший Вэй! Именуй меня как подобает, младший! Или тебе тоже не помешает урок вежливости?

Так он что, был поблизости с самого начала? Какого сну’ула? Проклятый старик! Не мог вмешаться раньше?

– Старший Вэй, – поспешил исправиться Шин, что кажется не заметил оговорки Хранителя, – этот младший, – короткий кивок в мою сторону, – так плохо управляется с цзянем, что попросил преподать ему урок владения клинком. Но… мы так увлеклись, а младший оказался так слаб, что…

– Что ты решил отрубить ему, безоружному, руку? – Старик невесело усмехнулся. – Кажется, речь шла еще и о пальцах?

– Старший, вы все не так поняли! – Поспешил откреститься от всего Шин.

– Ты подозреваешь меня в слабоумии, младший?

Я закашлялся, пытаясь сдержать смех.

– Вовсе нет, старший…

– Тогда поспеши оправдать все сказанные здесь угрозы, младший, не то уже я преподам тебе урок владения клинком. – С этими словами старик вытянул руку, в которой до сих пор был зажат меч и сжал кулак, ломая цзянь Шина. Осколки лезвия упали на каменную дорожку прямо между ними.

– Старший, – подала голос сестра Лиори, – прошу простить меня за то, что вмешиваюсь в ваш разговор, но… Все что говорит брат Шин – чистая правда…

– Ф-ф-ф, – старик фыркнул и потянулся к кисету, а Лиори поспешно затараторила:

– Мы с братом Шином давно наблюдали за этим младшим. Почти с того момента, как он и другие послушники первого года обучения присоединились к нам. Вскоре мы заметили, как скудны его успехи на пути к бессмертию, и мы подумали… Что, быть может, угроза смертельной опасности подстегнет его, простимулирует? Все мы слышали истории про идущих древности, что становились сильнее тем больше и скорее, чем большей опасности подвергалась их жизнь. Обсудив это между собой, мы решили, что младший Энлэй может быть одним из них, одним из этих героев.

Ну и странную же ты историю придумала, сестра, держишь всех вокруг за идиотов?

– Ха-ха-ха, – вторя моим мыслям, хранитель хрипло и как-то по-старчески расхохотался, – младший, что скажешь? – Вэй обернулся ко мне и с прищуром оглядел, – мне стоит поверить в эту сказочку? Ты действительно герой древности?

– Уважаемый старший, я могу лишь догадываться об истинных мотивах моих старших собратьев, но… эта история кажется мне весьма правдоподобной, – я опустил голову вниз, чтобы никто ненароком не смог увидеть улыбку, которую я не смог в себе задавить, – что касается второго, трудно сказать. Я не ощущаю внутри себя значительных изменений. Может быть, они должны проявиться через некоторое время?

Закончив говорить, я поднял глаза, встречаясь взглядом с улыбающимся стариком. Мгновение мы смотрели друг на друга, а затем он кивнул и степенно огладив бороду заговорил:

– Значит, тренировка. В таком случае, нанесение увечий другим послушникам можно исключить из списка, но, как быть с остальным? Совокупное наказание за все эти нарушения тянет на запрет посещения зала стихий как минимум, в течение всего следующего месяца.

– Старший!

– Прошу!

Одновременно взмолились Шин и Лиори.

– Старший Вэй, – я поспешил вмешаться, – позвольте сказать и мне?

Дождавшись одобрительного кивка старика, что сейчас продолжал задумчиво оглаживать бороду я заговорил:

– Не сочтите мои слова за совет, это лишь рассуждение, но… моих старших собратьев не за что наказывать. Разве виноват кузнец в том, что, затачивая клинок испортил камень? Так и здесь. Только я повинен в случившемся, это моя слабость привела к тому, что в попытке помочь мне преодолеть ее, собратья решились на такой отчаянный шаг. Все же, тренировочные залы накрыты формацией, предотвращающей смертельные ранения. Сражайся я там, разве ощутил бы себя в смертельной опасности? Сражался бы до конца, пытаясь превзойти пределы? Что касается применения огненной техники, это я попросил сестру показать ее мне, ведь сам раздумываю над тем, чтобы сформировать основу огня. Моя вина в том, что я не смог найти для этого более подходящего места. Мне кажется, будет справедливым наказать лишь меня, ведь, по сути, только я и повинен в нарушении законов школы.

Внимательно слушающий меня старик Вэй хмыкнул, а после спросил:

– Не смог найти для этого более подходящего места? Хочешь сказать, что ты не знал о формации, что предупредит меня, если в саду случится пожар?

Скосив глаза за спину старику, я увидел два полных ненависти взгляда и поспешил ответить:

– Конечно нет, старший. Кто мог рассказать мне об этом?

– Часто ли ты прогуливаешься здесь? – Вэй хитро прищурил глаза.

Проклятый старик, ты чего в меня вцепился?

– Часто, старший.

– И во время своих прогулок, ты ни разу не обращал внимание на расставленные флаги формаций? – Старик явно забавлялся.

– Я видел флаги, – не стал я открыто лгать, – но сильно не вглядывался. Это могла быть какая угодно формация, старший.

– Интересно, – протянул Вэй, – наставник Чжао, мастер формаций, отзывался о тебе как об очень талантливом ученике.

– Это сильное преувеличение, старший, – и снова я не решился на открытую ложь, – на его уроках, у меня не вышло сделать ни одной действующей формации. Даже простейшей.

– Вот как? – С интересом протянул старик, – в таком случае ответь мне, верно ли я понимаю, что ты предлагаешь назначить тебе в качестве наказания запрет на медитацию в зале стихий сроком до истечения этого месяца?

– Да, старший, все верно.

– Хм-м, – старик задумчиво огладил бороды, – считаешь справедливым наложить запрет на того, кто еще даже не получил разрешение на посещение и вряд ли в ближайший месяц получит его?

Куда-то не туда сворачивает наш разговор. Такими темпами я получу куда как более суровое наказание. Но отступать поздно.

– Да, старший. Мои проступки двояки. Как несоизмеримо велики, так и малы. Ведь разве виноват плющ, портящий фасад в том, что пытается расти?

– Ты прав, младший, плющ не виноват. Но и его выкорчевывают, не спрашивая оправданий. Ведь только хозяину поместья решать, как должен выглядеть его дом. – Внезапно старик улыбнулся. – Тебе стоит попрактиковаться в красноречии, может быть в нем, у тебя получиться добиться больших успехов, чем в возвышении?

– Благодарю за совет, старший, я обязательно воспользуюсь им.

Какое-то время мы с Хранителем Вэем мерялись взглядами, а потом старик проговорил.

– Тем не менее, мне понравились твои слова, хоть и сравнения ты выбрал, прямо скажем – неудачные. Пожалуй в этот раз, я, так и быть, сделаю тебе поблажку. Осталось только узнать, что скажут на это твои старшие собратья. – Старик нахмурил брови и обращаясь уже не ко мне, спросил. – Что скажете, младшие, согласны ли вы с тем, что всю вину за ваш общий проступок возьмет на себя лишь этот послушник?

– Согласны мы или нет, не имеет значения, – проговорила сестра Лиори, опустив глаза в землю, – решать вам, старший.

– Хорошо, я решил. – Кивнул старик и довольно щурясь ужалил, – благодарите своего младшего собрата.

Проклятый старик, сну’ула тебе в глотку, у меня и без того было немало проблем!

– С-старший? – Неверяще переспросила Лиори.

– Благодарите младшего, что, заботясь об основах старших, самоотверженно жертвует собой. – Сказал старик и надавил. – Быстрее, я не собираюсь торчать тут вечность!

– М-мы, благодарим тебя, младший, – сказала сестра Лиори, после чего встала и поклонилась, приложив кулак к ладони.

Брат Шин молча, глядя на меня исподлобья, проделал тоже самое.

– Так-то лучше. Свободны, – взмахом руки, старик дал понять, что нам лучше как можно скорее свалить отсюда.

Спустя фэнь, когда спины Лиори и Шина скрылись среди деревьев, я выдохнул сквозь стиснутые зубы и попытался встать, уперевшись в камень дорожки руками. Внезапно, на меня накатил острый приступ головокружения и вновь, остро, вспыхнула боль от сотен крохотных порезов. Помотав головой, я упрямо стиснул зубы и пошатываясь, встал.

– Держи, младший, – раздался голос старика, что все это время стоял, наблюдая за водной поверхностью пруда.

Обернувшись, он кинул мне флакон, заполненный зеленоватым содержимым.

На мои вопросительно вскинутые брови он ответил:

– Отвар из водяных лилий – зелье лечения. Просто чуть более мягкое, чем то, которым потчует вас целитель Жан.

– Уважаемый старший, благодарю! – Я склонился в поклоне, вытягивая ладони с зажатым в них флаконом вперед.

После чего аккуратно вынул пробку, миг помедлил и разом влил в себя зелье.

Боль от полученных порезов тут же вспыхнула с новой силой, так, словно в этот момент меня с ног до головы облили кипятком. Я стиснул зубы, не давая рвущемуся из меня стону, выйти наружу. Нужно лишь немного подождать. Несколько мгновений и вот, болевые ощущения начинают постепенно стихать. Действительно мягче.

– Значит, не безнадежен, – прокряхтел старик, с интересом рассматривающий меня. – Впрочем, я понял это сразу, едва услышал, как ты просишь собратьев продемонстрировать тебе технику огня. Умно придумал. Даже, если бы меня не было поблизости, даже, если бы я не успел до того, как тебе отрубят руку и пальцы. У тебя был бы шанс прирастить их обратно. Ты продемонстрировал стойкость духа и стремление идти до конца. Решимость – хорошее качество для идущего.

Эта похвала была мне приятна, но вслух я сказал совсем иное:

– Не понимаю, о чем вы говорите, старший. Я не имел ни малейшего представления о формации сада.

– А вот это ложь, – довольно проговорил старик и нахмурился, – не разочаровывай меня младший, до этого момента ты ни разу не солгал мне.

Значит, мои догадки верны. Старик действительно умеет отличать правду от лжи. Редкая, даже среди бессмертных, способность.

– Прошу простить меня, старший, я не знал наверняка, что делает эта формация, но догадывался.

– Уже лучше, – старик покивал, после чего плавно повел рукой, предлагая мне подойти поближе, – давай пройдемся, младший.

Не хочу, не хочу я с тобой тут гулять! Я вообще шел на одну из горных площадок созерцания, чтобы успеть помедитировать и с высоты поглазеть на рассвет до того, как начнутся занятия.

– Ну же, младший, не сомневайся, наш разговор пойдет тебе на пользу, – словно прочитал мои мысли Старик. Он заложил руки за спину и степенно двинулся вдоль пруда, куда-то в глубь сада.

Отказать я ему не мог, а потому спустя какое-то время догнал его, пристроился рядом, но чуть позади, подстраиваясь под его шаг.

– Ты ведь учишься в Школе Белого Носорога уже год, так?

– Да, старший.

– Расскажи мне, чего ты добился за это время, каковы твои успехи с мечом, насколько ты продвинулся в познании своей первой стихии и насколько приблизился к формированию первой основы?

Я полная бездарность во всем, что касается сражения, а еще за год совсем не продвинулся в познании стихии.

– Старший, мои успехи, невелики…

– Ха-ха-ха, – старик расхохотался так сильно и надрывно, что в конце даже закашлялся, – невелики, кха-ха-ха.

Если бы мне было шестнадцать лет, я бы точно смутился, но нет, не выйдет старик, с кем угодно, только не со мной.

– Да, старший, невелики, – продолжил невозмутимым тоном, – я усиленно пытаюсь познать стихию, чтобы сформировать свою первую основу.

– Какие основы ты выбрал? – Поинтересовался Вэй, все еще слегка посмеиваясь надо мной. – И какую стихию познаешь сейчас?

– Сперва я хотел сформировать две основы воды, следом землю и дерево. – Я не делал из этого никакого секрета. Это сочетание стихий было одним из самых популярных в Школе Белого Носорога.

– Стандартный набор нашей школы, – пробормотал старик и ужалил, – а ведь совсем недавно ты говорил, что хочешь формировать основу огня.

– Старший, простите, если запутал вас, я лишь сказал, что раздумываю над такой возможностью, – я опустил взгляд.

– Хм-м, выходит, солгал, а я этого даже не заметил, неужто старею? – Еще тише, буквально себе под нос проговорил старик и обращаясь ко мне продолжил. – Выбор неплох и проверен поколениями идущих – стихия воды хороша как в защите, так и нападении, две основы помогут тебе в будущем меньше сил тратить на техники, использующие этот элемент. Затем земля – стихия, что обладает наибольшим потенциалом в защите и хорошо ладит с водой. Стихия дерева же хорошо сочетается с предыдущими двумя и придаст тебе гибкости в случае, если ты вдруг не сможешь сформировать средоточие духа. Неплохо, неплохо. Только вот… есть кое-что, что ты не учитываешь при выборе своего дальнейшего пути. Скажи мне, младший, какой стиль боя ты предпочитаешь?

– Что вы имеете ввиду, старший? – Я вскинул брови. – Я изучаю стиль боя Школы Белого Носорога. У меня не было возможности опробовать другой стиль.

– Стиль боя нашей школы рассчитан на практиков, отлично владеющих холодным оружием и предпочитающих вести ближний бой. Мы не боимся боли и ради победы готовы обменяться раной на рану. Мы чрезвычайно сильны и много времени уделяем физической подготовке. В дальнейшем практики, сформировавшие средоточие духа и создавшие свой артефакт жизни, получают доступ к оружейным техникам нашей школы, доступ к ее наследию. Только с этого этапа, послушник Школы Белого Носорога наконец-то получает право называться ее учеником.

– То есть, настоящее обучение начнется только после того, как уче… – Я поспешил исправиться, – послушник создает свой собственный артефакт жизни?

– И да и нет, но это долгий разговор, к тому же сейчас совершенно ненужный, тебе следует сосредоточиться на том, каким ты видишь свое будущее как бессмертного, а следовательно, какие стихии тебе следует познать.

– Старший, мне горько это признавать, но… я еще никогда не думал о своем будущем. Если вы спрашиваете о том, хочу ли я в будущем стать лекарем, алхимиком или освоить какую-нибудь другую мирную профессию, мой ответ – нет. Однообразие такой жизни очень быстро мне надоест и возможно однажды, я просто остановлюсь в своем возвышении навсегда. А что я понимаю совершенно точно, так это то, что в нашем мире слабым быть нельзя. Как бы ты ни был силен, если ты не на вершине, всегда будет кто-то сильнее, кто-то, кто прошел по этому пути чуть дальше и надеяться на то, что этот кто-то не будет ко мне и моим близким жесток, как-то не по мне. Однозначно, я бы хотел идти путем сражений, но… я слаб в поединке на мечах и без оружия. Я ни разу не побеждал в тренировочных боях один на один, а в массовых стычках меня выбивают одним из первых. Я не смог пройти ни одного испытания закалки духа, поэтому…

– Путь сражений и битв? – Старик оборвал меня. – На что ты надеешься, младший? Как ты собираешься возвышаться, идя этой дорогой? Думаешь, редкие травы будут сыпаться тебе в кисет просто так? Считаешь, что только твоего желания будет достаточно для того, чтобы начать разить противников одного за другим? Даже если все так и будет, а ты сформируешь средоточие духа, как ты собираешься возвышаться дальше? Думаешь, монстры сами будут отдавать тебе свои ядра?

– Вовсе нет, старший, но так далеко я не загадывал… Я предпочитаю разбираться с проблемами по мере их поступления.

– Мудрые слова для твоего возраста, – хмыкнул хранитель Вэй, – мне по нраву это, только вот, слова навсегда останутся словами, если не будут ничем подкреплены.

А то без тебя я этого не знал, сну’улов старик.

– Я исправлю это, старший, – я склонил голову, ощущая, как начинает стягивать кожу подсохшая кровь.

– У тебя нет выбора, – наставительно проговорил старик, – если не сумеешь, попросту сгинешь. Запомни, этот мир не терпит слабых духом, но еще больше, он не терпит неудачников.

Я не стал на это ничего отвечать, просто приложил кулак к ладони и поклонился. Старик же, внимательно всмотрелся в мое лицо и рассмотрев что-то, ведомое только ему, довольно кивнул:

– Я не вхожу в число наставников, считающих, что ученика можно отвести к бессмертию под руку, поэтому не жди от меня помощи или прямых ответов на свои вопросы.

Секунду я раздумывал, но затем снова склонился:

– Я и не рассчитывал на это, старший.

– Хорошо, – старик улыбался, – очень хорошо, послушник Энлэй, я не хочу советовать тебе, но готов дать пару подсказок. Вот первая. Учитель Чжао отзывался о тебе очень хорошо, выходит, формации твоя сильная сторона?

– Если таково мнение наставника Чжао, я не посмею его оспаривать, – я пока не понимал, куда клонит старик. Я действительно преуспел в формациях, но не очень понимал, как это можно использовать в бою.

– Брат Чжао не из тех, что будут хвалить за красивые глаза, а не успехи, – старик заложил руки за спину, посмотрел на небо и внезапно сменил тему разговора, – скажи, младший, если бы сейчас ты знал, что завтра тебе предстоит вступить в бой на смерть с противником, что уже сформировал две основы, что бы ты делал?

– Бежал бы без оглядки, старший. – Я удивленно смотрел на старика. – Обычному смертному, пусть и прикоснувшемуся к тайнам развития, никогда не победить того, кто уже ступил на путь бессмертия.

– Хороший вариант, – старик усмехнулся, – а если бы ты знал, что убежать не получится?

– Я бы принял свою судьбу. – На моем лице не дрогнуло ни мускула.

– Ложь, – старик неожиданно разозлился. – Пятьдесят фэней назад ты поступил вопреки своим нынешним словам! Подумай хорошо, прежде чем сказать мне что-то еще, иначе в следующий раз, даже оказавшись рядом я не стану тебе помогать.

Я молчал. Просто потому, что никак не мог придумать, как можно сократить тот разрыв, что возникает между адептом познания и адептом первой основы. Старик же вообще говорит о двух. Двух основах! Столько было сформировано у Шина…

– Я бы постарался обмануть его. – Меня только что осенило.

– Верно, младший. Хитрость в бою, не преступление. – Довольно проговорил хранитель сада. – Даже противника, выше тебя на целый этап, можно победить, если заманить его в ловушку. Знаешь, как сделать это легче всего?

– Нет, старший, – я и правда не догадывался.

– В том случае, если противник считает тебя слабаком. – Хранитель Вэй обернулся через плечо и осмотрел меня. – Это мой первый урок тебе.

– Я запомню это, старший. – Я остановился, прижал кулак к ладони и глубоко поклонился.

– Как следует обдумай мои слова. Ответ же на вопрос, какие стихии тебе следует познавать, ты должен найти сам. Того, что было сказано сейчас должно для этого хватить. – Хранитель Вэй улыбнулся. – Как только найдешь ответ, приходи ко мне, если он окажется верным, получишь свой второй урок. А теперь иди, скоро должны начаться занятия. Не стоит гневить наставников в такой важный для школы день.

– Благодарю, старший. – Я поклонился еще раз. Развернулся и торопливо отправился прочь. До начала занятий и правда оставалось не так много времени, за которое мне еще нужно было успеть сменить превратившийся в лохмотья халат.

Спина юного послушника уже давно затерялась среди деревьев, но старик Вэй все продолжал всматриваться в просвет.

Ему было интересно к чему все это приведет.

P.S. Как Хранителю Вэю интересно, к чему все это приведет, так и автору интересно, нравится ли читателям его произведение. Жду ваших отзывов и пожеланий в комментариях.

Глава 3

– … пересесть. – Голос вспыльчивого Ли тараном вломился в мои мысли, вырывая из раздумий.

– Что? – Меня так сильно волновал прошедший диалог с хранителем Вэем, что я не сразу понял, что обращаются ко мне.

Черноволосый Ли нахмурил брови и, наклонившись чуть ближе, повторил:

– Говорю, не мог бы ты пересесть от меня подальше, друг? Ничего такого, просто от тебя смердит так, словно ты только что со скотобойни вернулся.

Ну да, халат, то я сменил, а вот до бочек с водой добежать не успел.

– Прости, брат Ли, – повинился я, – утренняя тренировка не задалась.

– Утренняя тренировка? – Удивленно переспросил собрат, – Это как ты умудрился так искромсаться?

– Цзянь в руках не удержал, – я огрызнулся, досадуя на себя за то, что не успел придумать ничего получше. Хотя что тут придумаешь?

Досадовал я на себя, но брат Ли все понял как обычно по-своему:

– Не нравится мне твой тон, друг. Давно со мной в круг не выходил?

Пасовать было поздно, моя репутация среди одногодок и так была низкой из-за постоянных поражений, поэтому я ответил коротко:

– Тон как тон, не нравится, бросай вызов.

– Друг, да ты никак не только цзянь выронил, но еще потом и об рукоятку ударился? Совсем жить надоело? – Ли повысил голос, а по виду, так и вовсе готов был броситься в драку.

Я уже хотел было ответить, но нас одернули:

– Да тише вы! Че сцепились то? Сейчас всем достанется!

Я чуть повернулся и скосив глаза недовольно осмотрел говорившего, но вот отвечать ничего не стал, в отличие от Ли. Развернувшись, тот гневно зашипел:

– Ты мне рот не затыкай! Забыл, с кем говоришь?

– Я вам обоим сказал, – попытался съехать с темы брат Сяоши. Вот только это прокатило бы с кем угодно, но только не с Ли.

– Друг, а ты ничего не перепутал? Энлэя затыкать можешь сколько угодно, а говоря со мной, не забывай кто первый в классе.

– Первый в классе? – Сяоши дернулся. – Тебе просто повезло, что я тогда споткнулся о лежащего собрата. Один раз чудом вырвал у меня победу, так она тебе голову вскружила, что ты себя всемогущим возомнил.

Ли вдруг резко успокоился, холодно осмотрел Сяоши и сказал:

– Я тебя за язык не тянул, сегодня накормлю тебя песком так, что на обеде в тебя не влезет ни рисинки. Я – лучший в классе и советую, как следует это запомнить. Энлэй, подтверди!

Как по мне, лучшим в классе был как раз таки Сяоши, поэтому я промолчал, лишь спокойно уставился в глаза своему вспыльчивому собрату. Мгновение мы мерялись взглядами, затем Ли прошипел.

– Если не повторишь, пойдешь в круг перед Сяоши! – Повысил голос Ли, пытаясь на меня надавить, но только сильнее уязвил самолюбие собрата.

– А чего это перед? Боишься, что после меня к целителю Жону идти придется и на Энлэя времени не хватит?

– Да ты…

– Тишина! – Раздался громкий голос наставника, что неторопливо прохаживался в центре песчаной арены и монотонно рассказывал про возвышение. – Энлэй, Ли, Сяоши, живо сюда!

Подавив обреченный вздох, я встал, осторожно пробрался через скрестивших ноги, сидящих прямо на песке, одноклассников и остановился перед наставником.

– Эти двое понятно, но ты? – Разочарованно спросил у меня старший Чжао. Впрочем, вопрос был явно риторический, потому как, не дожидаясь ответа наставник повернулся к собратьям. – Это уже седьмой раз, младшие. Седьмой раз за последние два месяца вы устраиваете грызню у меня на занятии. Неужели вам сложно дождаться занятия со старшим Лао? Под его присмотром колотите друг друга сколько угодно.

– Прошу простить, старший.

– Больше не повторится, старший.

Нестройным хором ответили эти двое.

Наставник еще раз осмотрел их, покачал головой и еще больше повысив голос проговорил:

– Мне показалось, вы считаете, что мои уроки вам больше без надобности, поэтому сейчас мы проведем испытание. Пройдете его и будете вольны больше не приходить на мои занятия. Провалитесь и в течение всего следующего месяца в конце каждого дня будете убирать малую тренировочную арену.

В целом, справедливо. Я пожал плечами. В своих силах я нисколько не сомневался. Все же, последние четыре месяца, учитель только и делал, что повторял уже пройденное. Уверен, к сегодняшнему дню, даже самый тупой крестьянин бы все запомнил.

– Учитель Чжао, это ведь не будет считаться прогулом?

– Нет, Энлэй, я поговорю с остальными наставниками, но не спеши так радоваться. Ты ведь еще не услышал правила.

Я нахмурился, а стоящий справа от меня Сяоши спросил:

– Правила, старший?

– Да, – кивнул наставник, – поскольку в нарушении дисциплины виноваты все трое, то и итог теста для вас будет един. Не сдаст один, провалятся все.

Я мысленно застонал. Справедливо? Как бы не так.

– Что нужно делать, старший? – Спросил помрачневший Ли.

– Сущий пустяк, младший, – учитель Чжао усмехнулся себе под нос, – всего лишь правильно ответить на мои вопросы. Я даже пойду вам на уступки, дам право на одну ошибку и возможность другому ответить вместо товарища. Но только один раз. Все остальное время выбирать, кому отвечать, буду я. Согласны?

Мы трое кивнули, и учитель жестом указал нам садиться.

Дождавшись, когда мы расположимся, наставник начал:

– Первый вопрос, что такое познание стихии? Младший Сяоши.

– Познание стихии – самоназвание этапа идущего. На этом этапе практик накапливает в себе выбранную стихию с целью сформировать основу. Она позволяет управлять стихией и использовать техники, в основе которых лежит этот элемент. – Сяоши не на миг не запнулся, цитируя трактат азов возвышения.

– Хорошо, – кивнул учитель, – сколько основ можно сформировать? Младший Энлэй.

Ну, это легко. Я улыбнулся краешками губ:

– Четыре, старший.

– Можно ли сформировать больше основ? – Учитель явно заметил эту мою улыбку, потому не спешил называть кого-то из собратьев.

– Можно, учитель. – В этот раз я ничем не выказал своего пренебрежения, но наставника это не удовлетворило.

– Ответь развернуто, младший.

– Идущий может сформировать и пять и даже шесть основ, но столкнется с проблемой перехода на следующий этап – создание средоточия, или как его еще называют, ядра духа. Пять основ еще можно попытаться слить воедино, если внутреннее тело идущего велико. Попытка слияния шести основ приведет лишь к смерти.

– Хорошо, – поджал губы наставник, – хорошо, младший Ли, сколько разных основ может сформировать идущий?

– Э-э-э, – брат Ли замялся, забегал глазами, но тут же наткнулся на мою правую ладонь с зажатым большим пальцем, – четыре, старший.

– Верно, – учитель перевел взгляд на меня, – только потому, что я не сомневаюсь в том, что уж это то ты точно знаешь, младший, я сделаю вид, что не заметил подсказки и даже не заберу у вас право ответить вместо собрата, но если такое повторится, то будем считать, что вы провалились. Ну а раз младшему Энлэю так нравится отвечать на вопросы, то вот ему следующий, с подвохом. Почему идущие не формируют четыре разные основы, но и не делают четырех одинаковых.

Пф-ф. Элементарно.

– Позволите ответить развернуто, старший? – Дождавшись утвердительного кивка, я продолжил.

– Идущие не формируют четыре разные основы сразу по двум причинам. Первая – трудность формирования средоточия духа. При слиянии, различные стихии отторгают друг друга, норовят выйти из-под контроля и даже могут разорвать тело идущего или, если практику все же достанет сил усмирить разбушевавшийся катаклизм во внутреннем теле, оставить калекой. Вторая причина заключается в том, что каждая последующая одинаковая основа кратно усиливает общий контроль идущего над этим элементом. Иными словами, если с одной основой воды, идущий может использовать четыре одинаковые техники Водных кинжалов, то с двумя основами воды – шестнадцать. – Я остановился, чтобы перевести дух.

– Преимущество трех и четырех одинаковых основ очевидно. Почему так не поступают? – повторил учитель свой вопрос.

– Каждая последующая основа одного и того же элемента затрачивает все больше времени и сил. Не знаю точных цифр. В трактате о возвышении просто написано, что больше двух одинаковых основ создать нельзя.

– Это не совсем верно, – сказал учитель Чжао, – среди бессмертных многие выбирают этот путь. Он открывает большие возможности для идущего, но, боюсь, подходит не для всех.

– Что это значит, старший? – Теперь уже я заинтересовался. Не об этом ли пути говорил мне хранитель Вэй.

– Этот путь подходит только очень богатым практикам…

Видимо нет.

– … которые могут себе позволить купить редкие травы, что полны так необходимой им стихии.

– Травы можно добыть и самому! – Запальчиво воскликнул Ли.

– Эти травы произрастают в местах, что полны стихии, а значит имеют своего защитника – монстра, по силе не уступающего практику этапа формирования средоточия. И это в лучшем случае. Уверен, что справишься с таким в одиночку, да еще и сформировав всего две основы?

– Старший Чжао, могу и я спросить? – Вмешался в разговор брат Сяоши и дождавшись одобрительного кивка учителя сказал. – В трактате этапа формирования основ Школы Белого Носорога сказано, что верные сочетания стихий при должном умении практика все равно лучше, чем одна повторяющаяся основа. Вы же нам говорите, что лучше идущие, формирующие одинаковые основы. Как понять, кто же все-таки сильнее?

– Хороший вопрос, младший Сяоши, и для ответа, нам с вами, следует обратиться к истокам. – Учитель Чжао провел рукой по щетине, собираясь с мыслями. – Для чего сейчас практики выбирают себе стихийные основы?

– Чтобы на этапе формирования средоточия духа тратить меньше сил на составные техники. – Практически не задумываясь ответил все тот же Сяоши.

– Верно, но откуда взялись эти техники? Как древние идущие, создавшие это наследие, выбирали, какие основы формировать? – Не дождавшись нашего ответа учитель развел руки в стороны. – Оглянитесь, младшие, вспомните названия техник.

Все вокруг завертели головами, я тоже хотел было обернуться, но тут меня осенило. Болото Несокрушимости, Небесный вихрь, Пламенеющий феникс.

Техники повторяли природные явления, травы, зверей, в общем все то, что нас окружает. Как я раньше до этого не додумался?

– Вижу, Энлэй понял, – наставник опустил руки и довольно улыбнулся, – не поделишься с собратьями?

– Они смотрели на мир вокруг нас и пытались его повторить. – Я все еще был шокирован, поэтому мой голос звучал несколько хрипловато.

– В точку! – Так что сильнее? Ураган, что в своем буйстве способен уничтожать города или торнадо, чья мощь с легкостью пустит на дно целую флотилию. Непроходимая топь или неистовая река? Вулкан или лесной пожар? Боюсь, у меня нет ответа на эти вопросы, младшие. Вам придется самим искать его.

Наставник откашлялся, заложил руки за спину и продолжил:

– И раз уж мы с вами дошли до техник и элементов, что лежат в их основе, следующий вопрос будет как раз об этом. Младший Ли, сколько элементов существует?

– Шесть, наставник. – Ли довольно улыбнулся.

– Перечисли их.

– Огонь, Вода, Земля, Воздух, Металл и дерево, старший.

– Неверно, – растянул губы в ухмылке Чжао. – Один забыл. Право на ошибку использовано. Однако я приятно удивлен тем, как хорошо вы все запомнили, а потому, этот вопрос будет последним. Если один из твоих собратьев верно ответит на него, я освобожу вас от своих занятий. Младшие, ваше слово?

Мы с Сяоши переглянулись, а затем оба подняли руку.

– Похвально, – довольно проговорил наставник. – Пусть будет Сяоши.

– Благодарю, наставник, – кивнул Сяоши, – мой собрат забыл молнию.

– Верно, младший. Элементов семь, запомните это как следует. – Он заложил руки за спину и отвернувшись к нам спиной через плечо проговорил. – Но я доволен. Вы достойно проявили себя и справедливо будет выполнить обещание, которое я вам дал. Занятия по азам возвышения можете больше не посещать, однако… Я не освобождаю вас от уроков формаций и алхимии.

– Да, старший.

– Спасибо, старший.

Мы одновременно прислонили кулак к ладони и поклонились.

Наставник вдруг спохватился:

– До следующего занятия осталось еще около одного ке, поэтому, каждый из вас сейчас берет по мешку с камнями и бегает до конца урока.

Теперь уже я едва не застонал в голос. А вот Сяоши с Ли даже и не думали выказывать недовольство. Споро повскакивали с песка и направились к мешкам.

– Живее, младший, тебя это тоже касается! – Прикрикнул на меня учитель Чжао.

– Старший Чжао, может этот младший задать еще один вопрос?

– Только один и быстро, младший, не тяни время.

– На ваших уроках мы изучали как создавать формации тишины и барьеров. Существуют ли атакующие формации?

– Хороший вопрос, младший Энлэй, думал, ты задашь его раньше. – Учитель довольно улыбнулся. – Атакующих формаций великое множество, почти столько же, сколько и защитных. Формаций вообще, очень много. Стихийные, усиливающие, сдерживающие и даже исцеляющие. Ведь что есть формация? Повеление души, вложенное в правильно подготовленный материал.

– Повеление души? – Хрипло переспросил я.

– Да, младший. Чем сильнее душа человека, тем проще ему создавать формации. Для этого даже не обязательно быть практиком.

– Но, старший. Откуда берется энергия, что приводит формацию, то самое повеление, в действие?

– Разве ты не обратил внимание, что для создания формаций на уроках мы использовали материалы, способные накапливать энергию стихии? – Вопросом на вопрос ответил учитель. – Оставь эти заготовки в нужном месте и через время они будут полны энергии под завязку. Или более легкий и быстрый путь - попроси идущего, сформировавшего нужные основы, и он наполнит их силой.

Повеление души? Это интересно. Можно ли говорить, что душа, сохранившая свое самосознание в процессе перерождения – сильна? Несомненно. Уж не потому ли мне так легко дается создание формаций?

– Я ответил на твои вопросы, младший? – Наставник нахмурился, но в уголках его глаз все еще угадывались смешинки.

– Да, наставник. – Ответил я и тут же спохватился. – Этот младший благодарит старшего.

Дождавшись, пока я распрямлюсь после поклона учитель кивнул:

– Мы говорили об одном вопросе, а ты задал целых три, потратив целых пять цзы времени, что я должен был уделить твоим собратьям, а потому… Бежишь с двумя мешками.

Ах ты сну’улов пройдоха. Я почти скривился. В последний момент понял, что это тянет на третий мешок и сохранил каменное выражение лица.

– Слушаюсь, старший.

Все оставшиеся десять цзы я бегал по кругу песчаной арены с двумя мешками, полными камней.

Воздух с хрипом вырывался из груди. Мешки больно колотили меня по спине. Ноги заплетались. Но впервые я не обращал на эти мелочи никакого внимания. Мои мысли были заняты совсем другим. В голове проносились фрагменты воспоминаний утреннего разговора.

Не об этом ли пути говорил мне Хранитель Вэй, намекая на мои сильные стороны, слабость в бою и возможность расправиться с любым противником, заманив его в ловушку.

Это какие передо мной могут открыться возможности? Побеждать противников, не вступая в прямое противостояние. Больше никакой боли и превозмогания. Расставил флаги, заманил врага, активировал формацию, подождал – собрал добычу.

Идеально! Мне осталось только выяснить, какие стихии лучше всего подходят для создания этих самых атакующих формаций.

Я улыбнулся.

P.S. Пока герой бегает и улыбается своим мыслям. Автор улыбается читателям и спрашивает, не перегрузил ли он их такой нужной информацией об устройстве мира и этапах идущих? Ведь он не рассказал и сотой части необходимого.

Если нет, то жду вас в комментариях с догадками о том, какие основы будет формировать герой и прав ли он в своих суждениях относительно уготованного ему пути

Глава 4

Я сбросил мешки и обессиленно распластался на песке. Грудь тяжело вздымалась. Борясь с тошнотой, я прикрыл глаза и провел рукой по лицу, отбрасывая назад выбившиеся из веревки волосы. За прошедший год они порядочно отросли, так, что теперь мне приходилось перематывать их в небольшой хвост.

Бух, бум. Уронили свои мешки собратья, усаживаясь рядом со мной.

– Хорошо сегодня бегал, друг. – Справа от меня раздался голос Ли. Кажется, он даже не запыхался.

Сил отвечать не было, поэтому я просто кивнул на звук, не открывая при этом глаз.

– Че ты к нему привязался, Ли. – Судя по звуку, Сяоши сел слева. – Ему и так с утра досталось!

– Досталось? – Судя по голосу, Ли и правда только сейчас это понял.

– А ты думал он просто так весь изрезан?

– Ничего я не думал, друг, думать вообще вредно.

– Это кто тебе такое сказал? – Я даже глаза открыл.

– Так очевидно же. – Ли пожал плечами. – В бою не думай, а то не успеешь удар отбить, просто доверяй себе и своему телу, оно подскажет как двигаться, чтобы выжить и победить.

– Так то, бой, – возразил я собрату, – а в жизни, в жизни оно все по-другому. Думать надо, что говоришь, что делаешь. Точно тебе говорю.

– Я согласен с братом Энлэем, – внезапно поддержал меня Сяоши, – ты, брат Ли, что в жизни, что в бою, ведешь себя одинаково. Рубишь с плеча, не заботясь о последствиях.

– И что? – Брат Ли повысил голос. – Говорю что хочу, не притворяюсь, а кому не нравится, пусть выходят со мной в круг.

– А старших ты тоже в круг вызовешь? – Хохотнул Сяоши. – А если основу так и не сформируешь? Что тогда? Как будешь вести себя, когда в город придется вернуться?

– Старшие, это другой разговор. С ними лучше не препираться. – Ли зачерпнул песка, пропустил его сквозь пальцы. – Да, брат Энлэй?

– Ага. – Я невозмутимо кивнул. Сел и скрестив под собой ноги, положил на них ладони, принимая позу медитации.

– Ага, и все? – Возмутился брат Ли. – Не хочешь рассказать нам за что старший брат Шин на тебя так взъелся?

– Нет, не хочу, – мотнул я головой и закрыл глаза.

– Э-э-э, да ты никак медитировать собрался. – Протянул Сяоши, пока Ли, гневно раздувал ноздри. – Это дело хорошее. Скажи по секрету, брат Энлэй, ты уже проник в свое внутреннее тело? Уже научился тянуть стихию?

Я раздраженно дернул плечом.

Как тебе сказать, Сяоши. Да, проник. Нет, не научился. Стихия воды, которую я все это время пытался познать, на поверку оказалась такой же, как и в реальности. Ощущения были схожи с теми, как если ты набираешь ее полные ладони, пытаешься донести до ведра, но пока бежишь, все, до последней капли утекает сквозь пальцы. Я много раз пытался, испробовал практически все приемы, что были описаны в трактатах познания стихий, но так и не преуспел.

– Нет, брат Сяоши, я по-прежнему не могу нащупать путь к своему духу, но уже близок к этому, думаю, еще одна, максимум две пилюли восприятия, и я прорвусь.

– Тебе следует поторопиться, брат Энлэй, ты ведь знаешь, что если не прорвешься за год – то так и останешься смертным? Твой срок истекает, всего какой-то жалкий месяц и тебя могут выдворить вон из школы.

– Знаю, брат, спасибо тебе за заботу и наставление, но лучше беспокойся о своем развитии. Ведь если ты за три года не сформируешь хотя бы одну основу, так и останешься на этапе познания.

– Три года это три года. Три много больше одного, – сказал Ли, вместо Сяоши, – правда понимание того, что наше время уже идет, давит на плечи не хуже этого сну’улового мешка. – Он в сердцах пнул мешок, лежащий рядом.

– Хорошо, что на последующие этапы нет никаких ограничений, – вздохнул Сяоши.

– Думаю, это никак не связано с этапами, – я пожал плечами, открывая глаза, – скорее это побочный эффект от пилюль, что мы принимаем в школе. Они ускоряют наше развитие, но взамен берут вот такую вот плату.

– Это ты хорошо придумал, друг, я бы сам в жизни до такого не дошел. Но, раз так, может нам тогда совсем не принимать их? – Спросил Ли.

– Ты что это? Возомнил себя талантом? – Осадил его Сяоши. – Думаешь, что можешь сравняться с выходцами из Великих школ или может, наследникам Великих кланов? Знай свое место!

– А че ты сразу начинаешь? – Ли явно отдохнул от бега и теперь не прочь был с кем-нибудь как следует подраться.

Правда его надеждам не суждено было сбыться, так как в этот момент на каменной дорожке, ведущей к арене, появился наставник Лао. Высокий мужчина около сорока лет в небесно-синем халате упругим шагом прошел, нет, вернее сказать, пролетел расстояние до центра арены. Остановился, острым взглядом оглядел собратьев и выжидающе поднял руку.

Спустя всего пять цзы все послушники, включая нас троих сидели вокруг него полукругом.

Взмах руки и вот мы все что есть мочи орем:

– Приветствуем Наставника!

– Приветствую, младшие. – Громко ответил наставник и с ходу огорошил, – сегодня занятия у нас с вами не будет.

– Как это?

– Почему?

Собратья загомонили словно растревоженный улей.

Дождавшись, когда мы успокоимся, учитель продолжил:

– Младшие, должно быть вы слышали, что сегодня в нашу школу прибудут проверяющие из основного отделения. В честь этого события, в школе традиционно будет проводится турнир среди послушников третьего года обучения, в конце которого, проверяющие выберут тех, кто продолжит свое обучение в основном отделении школы, тех, кто своим талантом и усердием заслужил право коснуться нашего наследия до того, как сформирует средоточия духа.

Наставник обвел нас взглядом, убеждаясь, что мы действительно слышали про это:

– Ежегодно, вашим старшим собратьям со второго года обучения дозволяется наблюдать за схватками. Это позволяет тем младшим, кто еще не определился со своим развитием, наметить цели, увидеть, на что нужно равняться, выбрать что им больше по душе. Мы же, наставники, всячески этому способствуем. Таковы наши традиции. – Учитель вздохнул. – Были... до сегодняшнего дня… В этом году, предок-основатель Вэюань, вдобавок к послушникам второго года обучения, позволил наставникам выбрать пятерых лучших послушников первого года.

Услышав все это, я напрягся. Не в правилах стариков так запросто менять традиции. Для этого должна быть очень веская причина.

Теперь собратья загомонили еще больше. Я тайком огляделся, вглядываясь в сидящих. Их глаза горели. Уверен, каждый из них хотел оказаться на этом турнире. А вот мне это, в целом, было безразлично.

– Тишина! – Учитель подкрепил свои слова коротким выбросом ша, буквально вдавив нас в песок и моментально заставив всех замолчать.

– Терпение, юные послушники. – Учитель Лао поднял вверх указательный палец. – Является одним из важнейших качеств будущих бессмертных.

Дождавшись пока все придут в себя после давления его ша, наставник продолжил:

– Мне поручено отобрать лучших послушников первого года обучения, поэтому, вместо сегодняшнего занятия мы проведем ряд тренировочных боев один на один. Ученики, набравшие наибольшее число побед, заслужат свое право присутствовать на этом турнире.

Если до этого собратья лишь гомонили, то теперь на младшей арене поднялся буквально крик.

К моему удивлению, в этот раз учитель не стал выпускать ша. Просто дождался, когда все успокоятся и только после этого громко приказал:

– Предлагаю начать. Первыми пойдут... младший Сяоши, младший Ли! В круг!

Хм. Я чуть было не хмыкнул в слух. Этот выбор… достаточно справедлив. Два моих собрата сейчас сильнейшие в классе. Поединок друг против друга достаточно их измотает для того, чтобы у остальных появились шансы.

Пока я обдумывал это решение наставника, Ли и Сяоши уже взяли цзяни из специальной подставки и сейчас занимали место в круге.

– По моей команде! – Приказал наставник, активируя защитную формацию арены – теперь любая смертельная рана превратится просто в тяжелую.

– Бой!

Братья застыли, выставив клинки вперед и отставив левую руку в сторону. Каждый из них сейчас обращался к своему внутреннему телу, концентрируясь и пытаясь войти в боевой транс.

Какой-то фэнь ничего не происходило, а затем Сяоши атаковал. В два скользящих шага сократив расстояние он атаковал цзянем, целясь прямо в горло противнику. Миг казалось, что все сейчас закончится, очень уж близко был его клинок, но, в какой-то момент, когда острие уже был в нескольких пальцах от кожи брата Ли, тот вдруг резко распахнул глаза, одновременно с этим отклоняясь в сторону, позволяя цзяню лишь царапнуть кожу и пройти дальше, заставляя Сяоши провалиться вперед, прямиком на лезвие меча, зажатого в правой руке Ли.

Сяоши не растерялся. Едва ощутив угрозу, оформленную в виде клинка, что несется к его груди он что есть сил толкнулся ногами, буквально взлетая в верх и закручиваясь в немыслимом кульбите, пропуская меч под собой. Приземлившись позади противника, Сяоши развернулся и тут же ринулся в бой, стараясь задавить, сломать, смять своего собрата в первые же секунды. Ускорившись, Сяоши замысловато закрутил цзянь, нанося удар за ударом, не давая Ли собраться и атаковать в ответ. Правда, безрезультатно. Вспыльчивый собрат вертелся ужом, постоянно двигался и парировал все, даже самые коварные удары, выжидая удобного момента для успешной контратаки. Момента, который все никак не наступал.

Наоборот. В схватке воцарился паритет. Сяоши давил изо всех сил, а брат Ли этому успешно сопротивлялся. Каждый из них, ждал, пытался подловить противника на ошибке. Каждый из них сейчас был тигром, что охотится на лань, таится в тенях и выжидает момента, когда она наконец опустит голову к воде, чтобы дать ему шанс для одного, единственного, но верного рывка. И наконец дождался.

Все больше взвинчивающий темп Сяоши внезапно открылся, просто внезапно как-то неловко запнулся на песке, взмахивая рукой и открывая левый бок, чем незамедлительно воспользовался брат Ли. Отбив очередной удар цзяня он резко рванулся правее, обходя Сяоши по дуге и нанося удар прямиком в брешь, метя в левое подреберье противника. Кажется, он уже мысленно праздновал победу, когда увидел торжество, на мгновение промелькнувшее на сосредоточенном лице Сяоши.

Ловушка.

Как только брат Сяоши осознал, что не может победить противника в прямом столкновении, он тут же принял единственное верное решение - заманить противника в ловушку, разменяться раной на рану для победы. Он специально запнулся, специально открыл левый бок, давая противнику скользнуть влево, нанести удар прямиком под его свободную руку. Руку, которой он сейчас резко сбил лезвие меча вниз, заставляя лезвие вонзиться в его левое бедро вместо подреберья. Цзянь глубоко вошел в ногу Сяоши, но на его лице не дрогнуло не мускула. Словно и не заметив пропущенного удара он контратаковал, вбивая цзянь в грудь брата Ли, метя прямо в сердце.

Брат Ли упал прямо перед стоящим Сяоши, на его груди расплывалось красное пятно. Формация арены не дала бы клинку войти в сердце, но рана все равно должна была быть глубока. Сомневаюсь, что, даже приняв зелье лечения, Ли сможет продолжать схватки.

Наставник Лао скривился и обернувшись к нам, заявил:

– Вот что бывает, если сражаться бездумно. Младший Ли попался в очевидную ловушку. В желании поскорее победить проигнорировал подсказку боевого транса, за что и поплатился. Советую запомнить и принять к сведению, младшие, во время поединка никогда нельзя терять голову.

Закончив говорить, наставник склонился над Ли, материализовал зелье лечения из кисета и вылил его целиком прямиком на рану.

Ли зарычал сквозь зубы. Его выгнуло дугой.

– Оттащите его, – приказал учитель, сопровождая слова взмахом руки, – теперь ты!

Он повернулся к Сяоши и швырнул ему флакон:

– Полей на рану, но не смей пить иначе не сможешь продолжать. – Учитель развернулся к нам, – Сяоши, одна победа. Следующий – Бао.

Третий в классе по силе, черноволосый, смуглый здоровяк уступал Ли также, как я уступал самому Бао.

– Бой!

Сшибка, короткий обмен ударами и Бао валится с ног, а Сяоши обзаводится длинным порезом на руке.

Учитель щурится, но продолжает.

– Младший Сяоши, две победы. Следующий Мо!

Так дальше и пошло.

Имя претендента, что выходит против Сяоши. Несколько фэней звона стали, что заканчиваются падением тела на песок. Первый собрат поливает очередную рану зельем, упрямо стискивая при этом зубы, а учитель Лао называет победителя и количество побед.

Имя, падение, лечение, объявления количества побед собрата.

Имя, падение... В этот раз что-то изменилось.

Сяоши, тяжело дыша, выдергивает из правого бока застрявший в нем клинок. Какой уже это претендент по счету? Пятый? Седьмой?

Собрат заливает рану, а после, все-таки не сдерживается и глотает остатки зелья. Его тут же ведет в бок, видимо от боли, но он справляется с собой. Остается на ногах, не проронив при этом ни звука.

Наставник оценивающе рассматривает Сяоши, а затем пробегает взглядом по нам, сидящим вокруг. Его глаза останавливаются на мне.

– Следующий, Энлэй, – коротко роняет учитель Лао, холодным взглядом прожигая меня насквозь.

Чего? Я слабейший в классе, должен был идти гораздо позже. Какого сну’ула?

Игнорируя взгляд учителя, я молча взял цзянь из подставки и вышел в круг, встав напротив Сяоши, что сейчас стоит и оценивающе оглядывает меня.

Собратья изрядно его потрепали. Весь израненный, с крупной дырой в боку, он твердо опирался только лишь на правую ногу. Левая была поджата.

Да как он вообще стоит на ногах в таком состоянии?

Мои мысли прерывает короткий приказ учителя:

– Бой!

На этот раз Сяоши не спешит атаковать. Он лишь направил острие цзяня в мою сторону и не двигаясь, неотрывно следит за мной взглядом, словно оценивая. Он явно истратил практически все силы, но не все никак не хочет сдаваться. Экономит каждую их кроху. Надеется вырвать еще одну победу.

Я тоже пока не спешу атаковать, но совсем по другой причине. По моим прикидкам, моих сил должно хватить для того, чтобы победить собрата. Вот только я до сих пор не решил, нужна ли мне такая победа. Нужен ли вообще мне этот турнир? Кажется – нет.

Решаюсь, и в два шага сократив расстояние, наношу удар в горло Сяоши. Собрат отбивает его даже не напрягаясь. Более того, отбив мой удар, Сяоши делает резкий шаг вперед и контратакует. Его атака безупречна, клинок летит точно в цель…

Вот только нет в его ударе былой скорости, нет силы. По сравнению с самим собой семь схваток назад, Сяоши двигается так словно продирается через кисель. Если раньше я и подумать не мог, что увижу и даже смогу парировать его удар, то сейчас…

Сейчас я увожу его клинок в сторону, наношу пару уколов в ответ и резко отскакиваю, начиная кружить вокруг него. Снова нападаю и на этот раз даже не пытаюсь метить в тело. Наношу заученную связку ударов, сплетая вокруг Сяоши вязь из стали. Вернее думаю, что сплетаю…

Тот вдруг резко отшатывается и кричит:

– Бейся в серьез, дерьмо сну’ула! Я не чувствую опасности от твоего клинка! Я вот-вот решу, что ты пытаешься сейчас меня унизить.

– Даже не думал, – коротко отвечаю и рвусь вперед. Продолжать притворяться, что сражаюсь, явно не выйдет.

Левый бок, левая нога, уклониться, пропуская цзянь Сяоши в нескольких пальцах от тела. Снова левый бок и снова сталь клинка встречается лишь с пустотой. Нет, так я его не достану. Пусть он и припадает на левую ногу, но чертовски точно предугадывает мои удары. Будь проклят этот боевой транс, что подсказывает ему, как двигаться, чтобы избежать моих атак. А если так?

Резко отскакиваю, а потом внезапно подбиваю песок ногой, вздымая его вверх и заставляя Сяоши закрыться левой рукой, спасая глаза от летящих песчинок. Тут же, немедля ни секунды и не давая ему опомниться прыгаю влево и наношу удар по руке, в которой собрат сжимает клинок.

Удар снова уходит в пустоту. Даже не видя моего удара, собрат просто отшагивает и вслепую отмахивается клинком, да еще так удачно, что чуть не выбивает цзянь из моих пальцев. Мою руку отбрасывает, а мне приходиться прервать атаку и отшагнуть назад, но это дает мне подсказку.

Я поднял глаза на Сяоши и увидел, как тот стоит, зажмурив глаза, явно обращаясь к внутреннему телу и концентрируя силы для финальной атаки. Нужно не дать ему этого сделать!

Эта мысль набатом стучит в голове, пока я рвусь к нему, чтобы успеть сбить концентрацию. Но не успеваю. За мгновение до того, как я вышел на дистанцию удара, Сяоши распахивает глаза, а еще через секунду буквально взрывается градом ударов. Сейчас он двигается также быстро, как и во время своей первой схватки.

Так, словно на нем и нет десятков ран. Так, словно здесь и сейчас он сражается за свою жизнь. Яростно. Отчаянно.

Теперь уже я отступаю, стремительно вращая клинком, пытаясь если не отразить, то хотя бы уклониться от всех его атак. Не выходит. Я заполучил ровно три пореза прежде, чем решил, что пора это прекращать.

Улучив момент, я расслабил кисть и нанес Сяоши прямой и незатейливый удар прямо в грудь. Получив подсказку от боевого транса, собрат уклоняется и мощным ударом выбивает мой клинок из руки. Я еще смотрю на то, как цзянь летит, падает, скользит по песку. А в этот момент Сяоши вонзает свой меч прямо мне в грудь, заставляя вскрикнуть от боли и, ощутив слабость во всем теле – упасть.

Идеальное завершение боя, которое могло бы случиться.

Вместо этого, Сяоши вовсе и не думает уклоняться, словно не чувствуя угрозы, он рвется вперед и грудью напарывается на мой цзянь. Удар так силен, что пробивает его насквозь.

От удивления я выпускаю рукоятку, оставляя меч в груди собрата и отхожу назад. На арене стоит мертвая тишина. Сяоши медленно опускает глаза на клинок, его брови удивленно поднимаются.

А затем он падает.

P.S. Лайки и подписки стимулируют автора выкладывать дополнительные главы. А еще комментарии. Да, точно, комментарии. Так что, если вам нравится это произведение, прошу не стесняйтесь написать об этом. Если же не нравится, убедительно прошу, напишите об этом несколько раз.

Глава 5

Я сидел на трибуне большой внутренней арены школы Белого Носорога в окружении других послушников и раздумывал о том, что произошло днем. Эта победа… До сих пор будоражила мою кровь заставляя раз за разом проматывать в голове наш короткий поединок. Как оказалось, боевой транс не панацея и его можно обмануть. Нанося свой последний удар я никак не ожидал того, что собрат Сяоши, не ощутив никакой угрозы, шагнет вперед…

– Нет, друг, все-таки классно ты его отделал. – Довольный Ли не удержался и хлопнул меня по плечу. – Не ожидал!

– Ему просто повезло. Я был ранен и вымотан! – Чуть было не рявкнул, стоящий тут же Сяоши. – А ты вообще молчи, первым вылетел и половину схваток провалялся на песке.

– Тебе напомнить, что дальше было, друг? – Ли пихнул Сяоши в бок, заставив того скривиться от боли. – Я встал и выиграл оставшуюся половину, еще и тебя к старшему Жону потом дотащил. И, между прочим, весишь ты побольше, чем мешок камней.

После того, как я сразил Сяоши, меня выбил следующий же соперник. Брат Лу. Тихий и незаметный паренек, что, подобно мне, все это время болтался в конце списка, соперничая за последние места. Кажется, он также как и я, до сих пор не освоил боевой транс.

Только вот он не продержался и одного боя. Ведь к этому моменту, Ли наконец-то собрался с силами и упросил наставника позволить ему повторно выйти в круг. Речь ведь шла только о количестве побед.

Как итог, на первом месте утвердился брат Ли с его тринадцатью победами. Второе место принадлежало Сяоши, забравшему семь схваток. Третье и четвертое место, выиграв по одному поединку, делили мы с братом Лу. Ну а пятое место наставник Лао присудил брату Мо, что так удачно вонзил клинок в бок Сяоши.

И вот мы, пятеро победителей, сидим на трибуне в ожидании начала схваток.

Сама арена, даром что называлась большой, своими размерами не впечатляла и могла вместить максимум человек сто. Правда и столько послушников в школе не было, поэтому сейчас трибуны почти на половину пустовали.

Правую трибуну занимали мы и послушники второго года. На левой трибуне несколько рядов было занято служителями школы. А вот главная трибуна занята практически целиком. Там разместились наставники, глава школы - старейшина Ван, а также прибывшие из главного отделения проверяющие, сидевшие от него по левую руку. Пятеро идущих лет тридцати, в простых, серых халатах, ничем не примечательные. Сильнее всего мое внимание приковал идущий, что сидел по правую руку от старейшины Вана.

Молодой на вид, едва ступивший за второй десяток своей жизни парень в синем, расшитом белыми облаками, халате. Сильнее всего выделялись его волосы – темно-зеленые, с вкраплениями коричневых прядей, что цветом напоминали древесную кору. Предок-основатель – идущий, ступивший на этап слияния, полностью познавший и покоривший Великую технику. Идущий, что находится всего в одном этапе от предельного этапа и… Бессмертия. Сколько же ему лет?

В этот момент, прерывая мои мысли, от дальней трибуны, на которой сидели послушники третьего года обучения отделился старший Лао. Он дошел до центра арены и остановился, выжидающе вглядываясь в сидящих старших.

Дождавшись короткого кивка старейшины Вана, он слегка отвел руку, зажигая обращение, а затем над ареной раздался его усиленный техникой голос:

– Уважаемые гости, наставник боя Лао рад приветствовать вас в нашей скромной обители на ежегодном турнире талантов. По распоряжению главы Вана, я буду выступать распорядителем на сегодняшних испытаниях. Буду краток. За прошедший год, мои ученики много трудились и добились значительных успехов. Каждый из них старался изо всех сил, раз за разом преодолевая свои пределы. Каждый из них шел к этому дню проявляя усердие и стремление стать лучшими. Каждый из тех, кто сегодня выйдет на эту арену, уже достоен уважения, а также достоин называться учеником школы Белого Носорога. Я не прошу снисходительности, но прошу вас быть справедливыми в ваших оценках.

На этих словах учитель Лао поклонился, а затем сделал незаметный жест левой рукой.

На дальней трибуне наметилось шевеление, а спустя миг, к центру арены направился мой старый знакомый. Старший Шин остановился на арене, чуть не доходя до наставника.

–С вашего разрешения мы начнем с лучших. По левую руку от меня стоит талант, что к своим восемнадцати годам сформировал уже две основы, ученик Шин!

– Две основы? Уже?

– Он наследник одного из кланов?

– Чертов гений!

– Что он здесь забыл?

По трибунам побежали шепотки.

А вот я сидел совершенно спокойно, удерживая каменную мину на лице.

– Вот так да. – Протянул Сяоши. – Нашел ты кому плюнуть в чай, Энлэй?

Я поморщился, а брат Ли не преминул добавить:

– А как меня наставлял то, ой как наставлял.

В этот момент один из проверяющих, тот, что сидел ближе всех к главе, поднялся и одним мощным прыжком спрыгнул с трибун. Едва коснувшись песка ногами, он зажег обращение и словно смазался в воздухе, в один миг оказываясь перед учителем Лао и братом Шином.

Короткий поклон, смена обращения и вот уже его голос разносится по всей арене:

– Две основы к восемнадцати годам – внушительный результат. Из года в год ваше отделение опровергает все те грязные слухи, что так любят повторять злые языки из столичного отделения. Из года в год я езжу сюда, в это богами забытое место, лишь затем, чтобы воочию убедиться, что основа нашей школы, ее стержень и ее будущее это вы, послушники, что взращиваются здесь, в малой твердыне.

Грязные слухи? Я успел заметить, как дернулся предок на этих словах. Я вижу, каким взглядом он смотрит на этого проверяющего.

– Меня зовут Хань, глава проверяющих из главного отделения и сегодня, вопреки всем традициям, я решил оказать тебе честь и лично провести твое испытание, младший.

Брат Шин склонился в поклоне, а вот старший Лао поспешил вмешаться:

– Старший Брат Хань, прошу простить меня за дерзость, но стоит ли…

– Прощаю, младший Лао. – Мне показалось, что Хань намеренно не назвал учителя братом. –Но я уже принял решение. Не стоит впустую сотрясать воздух. Покинь арену и подними формацию.

– Но… – Наставник Лао поднял глаза на главную трибуну, ожидая решение главы. Я, да и все послушники повернулись туда же.

Одна цзы, две, три. А затем глава медленно-медленно обозначил кивок.

– Ну вот. – Насмешливо проговорил Хань, что сейчас не отводя взгляда смотрел на предка. – Даже твои старшие не против, младший.

По лицу наставника сложно было что-то понять, но вот дерганные движения. Они выдавали то, насколько он зол.

Повернувшись к Шину, наставник положил руку ему на плечо и произнес:

– Покажи на что ты способен и… Будь осторожен, ученик.

Учитель Лао уже почти покинул арену как ему в спину донеслось:

– Называть его учеником или нет, решать мне, младший.

– Д-да ты…!

– Молчать! – В мою голову словно сверло, ввинтился незнакомый голос, а судя по тому, как схватились за виски собратья, услышал его не только я.

– П-предок, но… – Наставник Лао склонился в уважительном поклоне.

– Я сказал, молчать, младший, что здесь непонятно?

– Слушаюсь, старший. – Только и сказал наставник и отвернувшись, шатаясь, вышел из круга.

Проверяющий Хань, что все это время вновь неотрывно следил за предком, улыбнулся, игнорируя случившееся, спросил:

– Старший, позволите начать?

– Позволяю, – скомандовал предок, откидываясь назад. – Наставник Лао, активируйте формацию.

Миг, и полотнища флагов, расставленных по краям арены, начинают развеваться, словно на ветру, а саму арену накрывает едва заметным, прозрачным куполом.

– Поскольку уровень наших сил несоизмерим, младший, – начал брат Хань, неторопливо отходя подальше от Шина, – я дам тебе шанс нанести три удара. Пока ты будешь наносить их, я не обнажу клинка и буду использовать лишь защитные техники. Если хоть один из твоих ударов, достигнет цели, считай, что ты прошел испытание.

– А если цели достигнут все три, старший? – Спросил Шин.

– А-ха-ха, все три? – Рассмеявшись, спросил старший Хань. – Это просто невозможно, но если это случится, то… Я назову тебя своим личным учеником. Как тебе такое, младший?

– Не очень. – Оскалившись, мотнул головой Шин.

– Что? – Неверяще переспросил Хань, а потом ему стало не до разговоров.

Шин зажег сразу три обращения. Одновременно. Одно под ногами используя технику перемещения, другое вокруг левой руки, третье, огромное, прямо перед собой. Правой рукой коснувшись кисета он сорвался с места, за считанные мгновения преодолевая разделяющее их со старшим Ханем расстояние. Он атаковал старшего в упор сформировавшимся перед ним огромным шипом земли и тут же ушел в бок, начиная кружить вокруг проверяющего, выжидая момента для атаки цзянем, что появился в его правой руке. Шин словно скользил по песку, не отрывая от него ног, а лишь переставляя их, оставляя за собой длинные и узкие полосы.

– Песчаный шаг, Шип земли, а что третье? – Щурясь, спросил Сяоши.

– Не знаю, – пробормотал я, изо всех сил вглядываясь в то, что происходит под формацией.

Там старший Хань вскинул руку, небрежным взмахом отражая Шип земли, буквально разбивая его на кусочки.

– Сразу три обращения, – проговорил проверяющий, – а я даже не сдвинулся с места. Кажется, учитель Лао перехвалил тебя, младший.

Шин скалится и рвется вперед. Большое обращение перед ним погасло, едва он атаковал шипом, но зато два других ярко вспыхивают, а брат еще больше ускоряется. Оказавшись за спиной противника, он тут же вскидывает левую руку с зажжённым обращением, заставляя песок прорасти каменными шипами под ногами Ханя, вынуждая того отпрыгнуть назад, а сам при этом рвется к нему, выставив вперед цзянь, метя прямо между лопаток противника.

Находясь в полете, старший Хань зажигает обращение вокруг левой руки и отталкивается от воздуха так, словно это твердая каменная ступень, взмывая еще выше и делая сальто прямо над головой удивленного Шина, что останавливается за шаг до своих собственных шипов, едва в них не влетев.

– Ну, с места ты меня сдвинул, но остальное… Слабо, младший, очень слабо. – Старший Хань приземлился на песок так легко, словно не свалился с высоты нескольких бу, а слегка, чуть-чуть подпрыгнул на одной ноге. – Ты нанес свои три удара. Пожалуй, пора и мне нанести свои.

Хань потянулся к кисету материализуя в своих руках… Дерьмо сну’ула, что это?

Крупная металлическая цепь длинной около четырех бу, с одной стороны крепящаяся к какому-то небольшому, слегка короткому цзяню, а с другой стороны имеющая круглый, шипастый шарик – противовес. Хань держался за цепь двумя руками, чуть ближе к лезвию, позволяя цзяню свободно свисать, а шарику лежать на песке.

– Ты должно быть не знаком с таким оружием, младший, – Снисходительно сказал Хань изумленному Шину, – это шенбяо. С моей стороны было бы не честно не рассказать тебе о слабостях и преимуществах данного оружия, поэтому слушай внимательно. Основным преимуществам шенбяо является непредсказуемость его атак, а также возможность нападать на расстоянии. Главным же недостатком, помимо очевидной невозможности сражаться вблизи, является то, что для атаки его нужно раскрутить хоть раз.

– Как этим вообще можно сражаться? – Не удержался Шин.

– Сейчас увидишь, – усмехнулся Хань, подтягивая цепь, переставляя правую руку ближе к клинку.

Шин гасит обращение на левой руке и заставляет сиять обращение под ногами еще сильнее, так, что оно начинает слепить глаза. Он срывается с места за короткий миг оказываясь рядом с Ханем и уже заносит клинок. Но тот вдруг как-то замысловато дергает левой рукой, разворачивается боком и пропускает мимо себя шипастый шар, летящий в Шина.

Старший брат только и успевает что сбить шар в сторону как ему уже приходиться изгибаться под немыслимым углом, уклоняясь от летящего в него цзяня. Песчаный шаг уводит его из-под еще одного удара грузом, а Хань уже снова раскручивает цепь, атакуя еще и еще, так, что Шину приходиться буквально отступить к краю арены, туда, куда не достают атаки проверяющего.

– Я не собираюсь играть в догонялки, младший! – Гремит Хань, вскидывая руки с зажатой в них цепью, и зажигая огромное, высотой в человеческий рост, обращение. Миг, и в Шина с ужасающей скоростью устремляются, десятки, сотни воздушных кинжалов.

Тот только и успевает, что упасть на колени, вбивая обе ладони в песок, едва успевая сформировать обращение и возводя перед собой крепкую, даже на вид, стену.

Воздушные кинжалы врезаются в камень, пробивают стену насквозь, вырывая из нее целые куски, но все же не достигая Шина, что по-прежнему, согнувшись, держится за песок, продолжая вливать в свою защиту все больше и больше стихии.

В какой-то момент, старший Хань ухмыляется и развеивает обращение, останавливая поток кинжалов. Тут же, словно только этого и ждал, Шин выскакивает из-за стены, двумя руками удерживая цзянь и направляя острие в сторону противника. Вокруг клинка зажигается обращение, а потом с его кончика срывается маленькая капля, что в полете разделяется еще на пять, те еще на пять и вот уже целый дождь из бритвенно острых капель летит в сторону проверяющего.

Тот снова усмехается, стискивает цепь. А через миг закручивает ее с немыслимой скоростью, либо рассекая все летящие в него капли, либо сбивая их противовесом. Он крутит оружием так быстро, что оно расплывается в глазах, а всем нам начинает казаться, что перед старшим выросла сплошная, непробиваемая стена из стали.

Шин прекращает атаковать на расстоянии и снова зажигает обращение под ногами. Рвется вперед, мечется из стороны в сторону, уворачиваясь от ударов цзяня, скользит, пропуская цепь близко, практически на расстоянии волоса от тела, сбивает груз в сторону, оказываясь рядом со старшим, прямо на расстоянии удара, и, замахиваясь мечом, атакует, метя тому в открытую ключицу.

Мимо.

За миг до удара, старший Хань зажигает под ногами обращение, легко отступает назад, закручиваясь вокруг своей оси, держа цепь над собой на вытянутых руках и начиная атаковать собрата, чередуя удары лезвия и противовеса. Атаки так быстры, что Шин не успевает уклониться и отразить их.

Лезвие вспарывает ему правое плечо, заставляя выронить цзянь. Шипастый шар врезается в левое, ломая ключицу и ставя его на колено. Снова клинок, рассекающий Шину грудь и в довершении, мощный горизонтальный удар противовеса прямиком в лицо.

По арене разносится хруст и Шин безвольной куклой отлетает в сторону, падая на песок. Какой-то фэнь он лежит не двигаясь, но потом стонет и пытается встать.

– Не нужно, младший. Лежи, не вставай. – Высокомерно говорит Хань, рассматривая Шина сверху вниз.

Тот лишь упрямо выставляет правую руку, отталкивается и с трудом утверждается на коленях. Сплевывает кровью, а затем поднимает взгляд, словно бросает проверяющему вызов.

– Не хочешь по-хорошему, значит… – Шипит Хань, а затем вскидывает руку, зажигая уже известное нам обращение.

– Старший, снимите формацию! – С удивлением понимаю, что это мой крик.

Сотни воздушных кинжалов летят прямиком в брата Шина. Кажется, еще миг и они врежутся, разорвут, разрежут его на сотни мелких кусков.

Внезапно, марево защитной формации идет трещинами, только затем, чтобы разлететься сотней, нет, тысячей мельчайших осколков, истаивающих на глазах, а перед братом Шином, словно соткавшись из пыли и песка, возникает фигура зеленоволосого идущего. Предок вскидывает руку и тут же, без обращения, словно повинуясь его воле, из песка рвутся толстые, деревянные жгуты, сплетаются, формируя густую, непробиваемую стену, ощериваясь колючками.

Воздушные кинжалы, что с легкостью выбивали куски камня из стены, возведенной собратом, не оставляют на ветках ни царапины. Они разбиваются с легким, хрустальным звоном и пылью опадают вниз.

Хань хмурится и гасит обращение:

– Как прикажете это понимать, старший?

Через мгновение ветви расходятся, втягиваются в землю, оставляя после себя крупные рытвины на песке.

– Как попытку убийства ученика школы, младший? – Холодный голос предка режет, отливает металлом.

Проверяющий Хань вскидывает брови, а затем убирает шенбяо в кисет:

– Убийство? Нет, не думаю. Скорее это больше похоже на недопонимание, которое нам с вами следует обсудить в более уединенном месте.

P.S. Куда же без интриг, взаимных оскорблений (пусть и не всегда прямых) и проблем. Как сказал главный бета-ридер, все очень высокомерные, но мне нравится. А нравится ли вам? Ваши комментарии помогут мне сделать эту историю лучше и интереснее. Заранее спасибо :)

Глава 6

– Недопонимание? Как ты смеешь, младший? – Прогремел предок на всю арену выпуская Ша.

Волна жажды крови была настолько мощной, что часть собратьев свалилась с сидений прямиком на землю. Мне тоже вмиг стало тяжело, а желание оказаться на земле в какой-то момент стало просто нестерпимым. Лишь каким-то чудом я выдержал и остался сидеть ровно, точно, как и собратья Ли и Сяоши.

– Старший, – проверяющий побледнел, растеряв всю свою спесь, на миг мне и вовсе показалось, что я вижу дрожь его коленей, – прошу, умерьте свою жажду крови. Арена была накрыта формацией, предотвращающей смертельные раны, ведь так?

Давление Ша лишь усилилось, заставляя меня стиснуть зубы, едва ли не кроша их.

Проверяющий сделал несколько шагов назад:

– Так в чем вы вините меня, старший? Жизнь вашего послушника была вне опасности.

– У всякой формации есть свой предел и тебе это хорошо известно, младший! – Предок втянул Ша, а я с облегчением выдохнул прямо сквозь стиснутые зубы. – К тому же, техника, что ты использовал была явно не ниже серебряного ранга. Она почти наверняка бы искалечила его! Сколько времени ему бы понадобилось на то, чтобы полностью восстановиться? Полгода? Год? Столичное отделение не примет ученика вне набора. Не говори, что ты этого не знал!

Лишившись давления Ша, Хань тут же распрямил плечи и мгновенно вернул себе утраченный снобизм:

– Это лишь догадки, старший. Вам нечего предъявить совету.

– Хах, – коротко хохотнул предок, – ты жалок, младший. Меньше половины ке назад ты самовольно нарушил законы гостеприимства, нарушил наши традиции, вмешался в испытание, поставил под угрозу жизнь ученика и в довершении оскорбил меня, основателя школы Белого Носорога, а теперь прячешься за советом, что находится по меньшей мере в нескольких тысячах ли отсюда? Не таких идущих должна была растить моя школа.

На надменном лице проверяющего отразилось презрение:

– Старший, при всем уважении, хоть вы и основали эту школу, но она вам не принадлежит. Она вообще никому не принадлежит. Школой управляет совет, во главе которого стоит старший Яо. Сейчас только он решает, каких идущих должна растить школа Белого Носорога.

Да кто такой этот чертов Хань, что смеет говорить такие вещи предку. И почему основатель это терпит? Почему до сих пор не смешал его с песком?

Вопросы, вопросы. Ясно одно, в руководстве школы произошел раскол. Взгляды предка и совета на будущее школы Белого Носорога разошлись после чего основатель покинул столицу и обосновался здесь, практически на окраине мира. Был вынужден или на то есть причины?

– Ты ходишь по тонкой грани, младший. – Предок отвернулся и заложив руки за спину, посмотрел наверх. – Вероятно, это связано с тем, что там, где сокрыта мудрость и желание сохранить чужие жизни, ты видишь лишь слабость? Я скажу всего один раз. Прежде чем сказать еще хоть слово, хорошенько подумай, вспомни, что те, кого ты привык называть старшими, сейчас далеко. Да и… Так ли ты для них важен?

Договорив, предок развернулся и больше не обращая на проверяющего никакого внимания, склонился над братом Шином. Быстро осмотрел раны и вскинул правую руку, озаряя арену зеленым светом. Раз, другой, третий. После чего повторно осмотрел уже начавшие закрываться раны и кивнул. Плавным жестом повел рукой, переворачивая ее ладонью вверх. Тут же из кисета, повинуясь его воле, вылетел флакон. Пробка выскочила словно сама собой, а предок, осторожно поддерживая собрата за голову, влил ему в рот зелье лечения. Шин стиснул зубы так, что на лице отчетливо проступили желваки, но ничем больше не выдал испытанной боли.

Я же удивленно качал головой, с восхищением наблюдая за предком. Сначала защитная техника стихии дерева без обращения. Следом техника лечения. А теперь еще и работа с кисетом без прикосновения. Силен. По сути, сейчас передо мной стоит живой пример того, к чему нужно стремиться. А если к такой мощи добавить заранее заготовленные формации и… Ко всему этому отлично подойдет владение тем оружием, что продемонстрировал проверяющий Хань.

Может быть это ответ на вопрос Хранителя Вэя?

Формации плюс оружие, что позволяет сражаться на средней дистанции и наконец стихии. Дерево, земля и… Какая там третья стихия у основателя?

Внезапно, словно услышав мои мысли, предок скользнул взглядом по нашей трибуне. На мгновение наши взгляды пересеклись, а затем он отвернулся. Еще раз коротко оглядел Шина после чего встал и повернулся к проверяющему, что все это время силился придумать достойный ответ.

– Если ты все обдумал и тебе больше нечего сказать, младший, то предлагаю считать этот инцидент исчерпанным. Прошу, вернись на свое место. – Основатель сопроводил свои слова жестом. – Давай закончим испытания. Эти младшие хорошо потрудились и заслуживают не только достойных оценок, но и формаций столичного отделения.

Мгновение, проверяющий колебался, но потом нехотя, глотая слова, сказал:

– Хорошо, старший, я закрою глаза на это происшествие, но… Обязательно доложу обо всем совету. Сразу после того, как вернусь в столицу.

– Всенепременно, – коротко улыбнулся предок, направляясь к трибуне.

И это все? Этому сну’уловому выродку проверяющему все сойдет с рук? Неужели предок все-таки боится старших, что стоят за этой напыщенной, привыкшей не к месту разевать рот, жабой.

Судя по гробовой тишине, что стояла на арене – сходные мысли посетили не только меня.

Внезапно, в моей голове раздался голос:

– Тебе стоит лучше держать себя в руках, младший. Повезло, что этот гнилой рыбий хвост, жалкое подобие идущего моей благородной школы, плохо владеет восприятием и не смог найти того, кто во время поединка требовал снять формацию. Будь иначе, он бы уже кричал на всю школу о вмешательстве в испытание, необходимости должного воспитания юных послушников, а также требовал бы сурового наказания.

Что? Я сглотнул. Предок? Я скосил глаза на главную трибуну. Основатель уже устраивался на своем месте, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания. Или же делая вид.

– Не повезло, что таким восприятием обладаю я. Тебе. Не могу сказать, что твой проступок это что-то из ряда вон выходящее, но, тебе следует быть осмотрительнее в высказываниях и действиях. В наказание за попытку вмешательство в дела старших, налагаю на тебя запрет на посещение зала стихий сроком до истечения этого месяца…

Они что все, издеваются надо мной? Хорошо хоть запреты не суммируются друг с другом. Как хорошо и то, что я по-прежнему не заработал ни одного ке медитации. Наградой за сегодняшнюю победу ведь было посещение турнира, так что…

Вспомнив эту свою победу, я улыбнулся.

– Не улыбайся, я еще не закончил. Помимо этого, в течение следующих двух месяцев ты будешь помогать служителям на тренировках старших собратьев со второго года обучения. Будешь убирать арены, помогать с возведением формаций, а также выполнять все распоряжения наставников. Тебе все ясно? Кивни.

Я послушно кивнул. Странное какое-то наказание.

– Вот и славно.

– Чего это ты киваешь, друг? Неужто согласен с решением предка? – На ухо прошептал мне брат Ли.

Я опасливо покосился на главную трибуну, но все же решил ответить:

– Согласен. Тем более, что старший прямо обозначил причины своего решения.

– Никак не могу взять в толк, какие это причины способны заставить стерпеть подобные оскорбления. – Ли только головой покачал. – На месте основателя я бы…

– Ты не на месте основателя, брат. – Шепотом осадил его Сяоши. – Хватит болтать, своими неосторожными словами сейчас ты можешь навлечь беду на всех нас.

Ли лишь раздраженно поморщился:

– Ты прав, друг, это я лишку хватил.

– Зато теперь мне понятны те слухи, что ходят о столичном отделении. При таком отношении к нашим старшим, неудивительно и то, как относятся к тем собратьям, что сумели добиться обучения там.

– Да-а-а, – протянул Ли, – от старших собратьев я слышал всякое про обучение в столице. Вот никак не допру, если такой расклад, то зачем туда вообще учеников отправлять?

– Брат Ли, ты вообще слушал, что сейчас предок говорил? – Закатил глаза Сяоши. – Ради формаций.

– Формации есть и здесь, тот же зал стихий…

– И рядом не стоит с формацией Небесного зала главного отделения! – Перебил его Сяоши. – Они отличаются также, как стекляшка отличается от чистейшего горного хрусталя. Формацию Небесного зала предок возводил лично и использовал в качестве якорей больше тысячи ядер зверей, что находились в одном шаге от этапа слияния.

Тут уже не смог удержаться я:

– Слияния? Это на этом этапе они превращаются в людей?

– Да. Ведь все известные техники могут применять только люди. Значит и поместить технику во внутреннее тело тоже может только человек, уж точно не зверь. – Сяоши кивнул в такт своим словам, а Ли перевел взгляд на меня.

– Ты же у нас лучший по формациям, друг. Объясни-ка мне, что значит якорь, а?

И чем Ли занимается на занятиях? Ощущение, что все, что не связано с мордобоем, проходит мимо него.

Я вздохнул:

– Это материал, содержащий в себе духовную энергию или стихию. То, из-за чего формация и работает.

– А-а-а, – протянул Ли, – ну теперь понятно, че все над этими ядрами так трясутся. Раз так, придется постараться стать лучшим, чтобы на третьем году попасть в столичное отделение.

– И не мечтай, – оборвал его Сяоши, – это место уже занято.

– Да? И кем же оно занято, друг?

– Я тебе завтра объясню.

– А че завтра, может сейчас?

– Могу и сейчас.

– Да тихо вы! – Я поспешил вмешаться и прервать разгорающийся спор. Указал на арену. – Смотрите, сейчас опять начнется!

За то время, что мы тут говорили, на арене все успело значительно перемениться. Брата Шина уже успели унести, флаги, что выгорели в результате разрушения формации, заменить, а рытвины на песке, что остались после проявления стихии предка, разровнять. Сейчас по центру арены снова стоял наставник Лао и два каких-то неизвестных мне ученика, объявление заслуг которых, мы благополучно пропустили.

Наставник вновь толкнул короткую речь про справедливость оценок и старательность учеников, после чего покинул арену и возвел защитную формацию. После чего начался бой… Который увы, мне даже не сильно запомнился. Слишком он контрастировал с предыдущей схваткой.

Если коротко, то сначала ученики немного покидали друг в друга дистанционными техниками земли и воды, поочередно при этом то прикрываясь защитами, то начиная бегать по арене, уклоняясь от атак. А после, когда я уже совсем успел заскучать сошлись в поединке цзяней. Боевым трансом хорошо владели оба, потому бой буквально полнился всякими пируэтами, прыжками, сальто, а также безумными и непредсказуемыми ударами. Всего один ке назад, я бы, наверное, прикипел к драке взглядом, не смея пропустить ни единого движения. Теперь же… В сравнении с поединком Шина и проверяющего, это смотрелось крайне… Блекло.

Закончилось все тем, что один из учеников в промежутках между ударами наконец-то сумел зажечь обращение и атаковать своего противника Водяной плетью. Это все и решило. Уклоняясь от гибкой и подвижной, но в то же время смертельно опасной струи воды, ученик на доли секунды отвлекся за что и поплатился. Не будь на арене формации, эта ошибка стоила бы ему жизни, а так… Флакон зелья лечения и рана на груди зарастет за считанные часы.

Короткое поздравление от вышедшего наставника. Одобрительные покачивания головой старших с главной трибуны. И вот, ученик уходит с арены, а наставник уже объявляет следующих.

Этот бой я и вовсе пропустил, полностью уйдя в свои мысли.

Размышляя над загадкой хранителя Вэя, я, сам того не заметив, снова начал прокручивать в голове утренний поединок. За последний год я изрядно поднаторел во владении цзянем, стал быстрее и сильнее. Но… мне по-прежнему кое-чего не достает. Даже израненный и вымотанный Сяоши без особого труда уклонялся от моих ударов. Ни разница в скорости, силе, ни даже мои хитрости, никак не смогли мне помочь. По сути, любой противник, что хоть немного сумел овладеть боевым трансом не оставит мне ни пол шанса. И с этим нужно что-то решать.

Выход первый. Попытаться пройти испытание закалки духа. Среди всего их многообразия есть одно, что почти наверняка сможет помочь мне наконец-то прорвать преграду, что непреодолимой стеной встала передо мной и моим возвышением. Только вот… Это испытание смертельно опасно. Настолько, что наставникам школы даже запрещено направлять на него учеников. Это испытание дозволяется проходить лишь на добровольных началах.

Выход второй. Научиться обманывать боевой транс противников так, как я сделал это сегодня с утра. И кажется, благодаря проверяющему Ханю, у меня появилась идея как этого достичь. Это его оружие, способное разить с чудовищной скоростью и практически без передышки, весьма впечатляет. Пожалуй, даже сумей ты предсказать все удары, просто не сможешь от них увернуться.

Этот вариант пока что нравится мне больше первого. Единственный его недостаток – время, которое понадобится мне для того, чтобы приемлемо овладеть подобным оружием. Время…

Будет ли у меня это время при таком накале отношений между отделениями школы? Думаю, года два, в лучшем случае три, все это еще продержится. В конце концов, кто такой этот проверяющий Хань, просто высокомерная жаба, гнилой рыбий хвост, как его назвал предок. Это поведение… Может быть и вовсе никак не связано со старшими школы. Но даже если и связано, что может случиться? Отделение школы расформируют? Лучших заберут в столицу, а слабейших выпнут вон? Мне же лучше…

– Че это он делает? – Пихнул меня в бок Ли, прерывая мои мысли.

– А? Что? – Я поднял глаза на арену, а едва осознав, что вижу, буквально прикипел взглядом к ученику с длинными, по пояс, волосами, собранными в хвост, что сейчас прерывисто отступал назад от противника и при этом ронял из кисета флаги, разбрасывая их так, чтобы замкнуть контур.

– Говорю, зачем он швыряется этими флагами? – Раздраженно спросил Ли.

– Хочет поставить формацию. – Коротко ответил я.

– А символы? Что это за символы у него на флагах? Наставник Чжао нам такого не показывал. – Вставил Сяоши.

– Сейчас узнаем. – Также коротко ответил я, раздраженно дернув плечом и пытаясь не упустить ничего из того, что сейчас происходило на арене.

Там длинноволосый сейчас активно отбивался от своего противника, при этом явно пытаясь зажечь обращение. Толи он неправильно рассчитал свои силы, толи ему не хватило умения правильно разбросать флаги, но сейчас и он и его противник находились за границей предполагаемой ловушки.

Каких-то три цзы он сопротивлялся, но затем, поняв, что безнадежно проигрывает, решил рискнуть. Намеренно открывшись, он подставил свой правый бок только лишь для того, чтобы резким ответным ударом попытаться полоснуть своего противника по шее. Безуспешно. Под ногами второго зажигается обращение Песчаного шага. Скользя по песку, он уносится в сторону оставляя уже знакомые нам следы на песке. Едва отступив, он вскидывает цзянь в сторону длинноволосого, явно собираясь использовать дистанционную технику, но не успевает.

Раненый собрат уже стоит раскинув руки. Позади него уже зажглось большое, незнакомое мне обращение.

– Кх-а-а, – выдыхает длинноволосый, схлопывая руки.

Повинуясь его воле, песок арены вокруг него начинает быстро прорастать каменными кольями. Круг поражения расширяется с такой скоростью, что второму, приходится срывать свою технику, и вновь зажигая Песчаный шаг, мчать на другую сторону арены. Он опережает колья всего на несколько локтей. Кажется, что еще чуть-чуть и они догонят его. Но он лишь хладнокровно заставляет сиять обращение ярче и ярче, вливая в технику все больше и больше стихии, удаляясь все дальше от хвостатого и совершенно забыв о разбросанных флагах.

Едва увидев, что противник пересек видимую только ему одному черту, длинноволосый гасит обращение, обрывая, комкая технику каменных кольев и активируя заготовленную ловушку. Флаги начинают трепетать, а вверх рвется пелена формации, заключая соперника внутри полупрозрачных стен.

Конечно, его противник пытается сбежать. Пытается вырваться за границу пятиугольника, что формируют раскиданные флаги. Но что значат эти песчаные шаги против мига, который требуется на то, чтобы активировать формацию. Возможно, обладай он техникой перемещения сходной с той, что продемонстрировал проверяющий, у него были бы шансы, но Песчаный шаг… Это слишком медленно.

Он был уже у самой границы формации, когда все ее пространство затопила волна непроницаемого огня. Вдобавок к этому, длинноволосый тоже зажег Песчаный шаг и подлетев вплотную к пелене, резкими движениями раскинул еще три флага, создавая еще одну формацию – в виде треугольника.

Смещение влево, еще три флага и еще три стены формации окружают то место, где находится противник.

Волна пламени, что скрыла от наших взоров второго, вдруг резко идет на спад, являя нам вместо идущего каменную статую. Один цзы и вот, на статуе появляются трещины, а спустя мгновение каменная корка осыпается, открывая слегка ошалевшего, но целого и невредимого собрата.

Тот бросает короткий взгляд вокруг. Отмечает еще две формации, в окружении стен которых находится. Затем с ненавистью смотрит на длинноволосого и кривит губы:

– Сдаюсь.

P.S. Традиционно напоминаю про лайк, подписку и комментарий, в случае если вам понравилась эта глава. Заранее спасибо :)

Глава 7

Эту линию доводим практически до конца, тут делаем небольшой завиток наверх и… Готово.

Я отложил кисть, встряхнул уставшими руками и еще раз довольно оглядел свое творение. Флаг из плотная белой ткани, на котором я при помощи кисти и силы своего духа вывел уже целых три символа. Шу – поглощение, Ле – накопление, Фа – высвобождение. Стандартная комбинация символов для любой формации. Просто, элегантно, но… Работать не будет.

Чтобы формация заработала, мне необходимо нанести еще два символа: элемента и типа высвобождения. Первый будет отвечать за то, какую стихию будет накапливать и высвобождать формация, второй за то, какого эффекта я хочу достичь при ее активации. Если совсем заморачиваться, то к каждому символу можно добавить еще и атрибуты, и, таким образом задать еще и дополнительные условия. Например, сделать так, чтобы формация высвобождала всю накопленную мощь не сразу, а частями, с определенной периодичностью или же, например, сделать так, чтобы активация формации происходила не по желанию, а при определенных обстоятельствах. В общем, вариантов много, главное, чтобы хватило воображения.

Гораздо сложнее создать многоэлементную или многоразовую формацию. Стихии противоположны и своенравны, а потому их соединение в одном материале, подобно соединению во внутреннем теле, вызывает очень много проблем. Сделать же так, чтобы флаги не выгорали после высвобождения, а просто начинали перезаряжаться подобно формациям, установленным на тренировочных аренах, вообще являлось высшим пилотажем. И хоть учитель Чжао достаточно много времени и внимания уделил рассказам о создании таких формаций, а теория казалась мне простой и понятной, я пока не был уверен в своих силах создать нечто подобное.

Для начала мне хотелось потренироваться на чем-то простом. Набить руку. Раздобыть материалов высокого или даже высочайшего качества. А вот потом уже приступать к созданию собственных шедевров.

Тыльной стороной ладони я вытер испарину со лба, а затем взял флаг в руки и перенес его на другой стол, к трем его точным копиям.

– Отличная работа, младший. – Раздался сзади голос учителя Чжао. – Идеальное исполнение символов.

Наставник подошел к столу, взял только что подготовленный флаг и бережно пропустил его сквозь пальцы. Затем положил его на ладонь левой руки, накрыл сверху правой и прикрыл глаза, погружаясь во внутреннее тело. Несколько цзы он просто водил рукой туда-сюда, оглаживая символы, а затем открыл глаза:

– Превосходно. Просто превосходно. Такое качество исполнения достойно похвалы, а твои повеления так сильны, что кажется, будто начнут работать прямо сейчас. Но младший, почему ты не написал оставшиеся символы? Только не говори, что у тебя закончились силы, судя по мощи этих повелений, ты можешь сделать еще под сотню подобных флагов.

Вот что ему ответить? Могу, но не хочу. Я и так слишком выделился, когда месяц назад угодил на тот злополучный турнир. Теперь хочу сидеть так же тихо, как затаившийся в траве сну’ул. Придумал!

– Старший, я еще не выбрал элемент и тип высвобождения для этой формации.

– Вот как? – Удивился наставник. – Но разве ты уже не подготовил основы для флагов? Кажется, я видел, как ты заготавливаешь древесину Ивы Туманных грез. Этот материал отлично подходит для элементов воды или воздуха.

Древесина Ивы Туманных грез – материал низкого качества, что идеально подходит для создания формаций стихии воды или тумана. Дерево же называется так, потому что оно способно воздействовать на сознание людей и вызывать воспоминания, из плена которых, иногда бывает сложно выбраться даже идущим высоких этапов.

Я поспешил склониться в уважительном поклоне:

– Старший, прошу вас не сердиться. Я действительно заготавливал иву. Это отличный материал для маскировочной формации, однако…

– Ты хочешь сделать атакующую! – Догадался наставник и тут же нахмурился. – Почему? Тебя так впечатлил бой Гана?

Ган, Ган… Это тот длинноволосый ученик третьего года, один из тех, кого месяц назад забрали в столичное отделение?

– Нет, старший, я еще раньше, до турнира интересовался созданием атакующих формаций. Дело в том, что я слаб в бою на мечах и за все время обучения не заработал ни одного ке медитации в зале стихий. Для такого как я, единственный шанс это сделать, дождаться перехода на второй год обучения и момента, когда школа начнет выдавать нам, послушникам, задания. Я планировал как следует подготовиться и заработать много ке медитации выполнением этих самых заданий.

– Хм-м. – Приложив руку к подбородку, наставник задумался. – Я наслышан о твоих проблемах от наставника Лао. Но никак не ожидал, что ты сам найдешь путь их решения. Да еще и такой верный. В твоем случае, этот вариант действительно наилучший и может дать тебе хотя бы намек на шанс. Что касается смены материалов, то тебе, младший, повезло. Ведь я помню, как ты подходил ко мне с вопросом об атакующих формациях еще до турнира талантов, значит и задумывал приготовить ее еще до того, как увидел бой одного из моих лучших учеников. Будь это не так, я бы немедленно приказал тебе готовить формацию из уже заготовленных материалов.

Учитель замолчал, а я поспешил вбить кулак в ладонь, склониться и сказать:

– Этот младший просит снисходительности и дозволения сменить материалы на более подходящие для его задумки.

– Тише, тише, младший. – Наставник улыбнулся, все же мое вежливое обращение было ему приятно. – Я ведь не сказал, что запрещу тебе сменить материалы, как раз-таки наоборот.

– Этот младший благодарит старшего! – Я еще раз поклонился и добавил. – И просит совета.

– Совета, значит? – Учитель задумался еще сильнее. – Будет тебе совет. Опиши подробнее, что ты хочешь сделать? Какого эффекта достичь?

– Этот младший…

– Говори нормально. – Перебил меня учитель. – Вежливость, как и лесть, хороша в меру.

– Слушаюсь, старший. – Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Я долго раздумывал над тем, какие стихии лучше всего подходят для атакующих формаций и остановился на элементе огня со взрывным типом высвобождения.

– Хороший выбор, но, рассмотрел ли ты остальные элементы?

– Остальные элементы, старший? Мне казалось, что огонь – это лучший выбор при создании атакующей формации.

– И да, и нет. – Наставник задумчиво покачал головой. – Ты прав лишь отчасти. Огонь действительно один из лучших элементов для атакующих формаций, но вовсе не из-за своей силы, а только лишь потому, что основу этой стихии легко создать. Более того, в закромах нашей школы найдется множество техник для нее, чего не сказать, например, о молнии.

Тут наставник вдруг странно дернул головой, а спустя миг развернулся и заорал:

– Замри! Замер, кому говорю! Сколько раз я повторял последовательность нанесения атрибутов? Сначала для Шу, потом Ле и только потом Фа. В самом конце! Младший! Ты все перепутал, весь порядок к сну’улу под хвост и стоишь довольный, хлопаешь глазами! Минус ке медитации в зале стихий!

Мой вспыльчивый собрат, что замер также как и стоял, согнувшись над флагом с сияющей силой духа кистью, тут же разогнулся и вбив кулак в ладонь взмолился:

– Старший, умоляю вас, мой талант совсем не велик, мне важен каждый фэнь медитации!

– Умолкни, младший, – громыхнул наставник, – иди жалуйся наставнику Лао, может он сжалится и вернет тебе этот ке.

Ли побледнел и склонился еще больше, а учитель Чжао продолжал буйствовать:

– С меня хватит. Сейчас же направляйся к старику Фао и выпроси у него четыре, нет, пять заготовок из древесины желтого клена. Принеси их сюда и помоги Энлэю приготовить основы. Живо!

Дождавшись, когда Ли скроется из класса учитель развернулся ко мне:

– Ты ведь ждал школьных заданий? – Спросил учитель и дождавшись моего поклона, продолжил. – Вот тебе задание. Вручаю этого пустоголового собрата тебе на поруки. Если к концу этого месяца он самостоятельно сможет создать хотя бы одну формацию, получишь один ке медитации в зале стихий.

Ох, какое заманчивое предложение. Жаль это невозможно. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы заставить брата Ли серьезнее относится к занятиям наставника Чжао. Тем более сейчас, когда до их окончания остался всего месяц. Хотя... Можно попробовать воздействовать на него через Сяоши.

Другой вопрос, нужен ли мне этот ке медитации. У моих первых братьев их накопилось уже с десяток. Вдобавок, всем братьям второго года выделяется по одному ке в неделю, как будет выделяться и мне. Так что, сомневаюсь, что всего один лишний ке станет тем камнем, что склонит чашу весов в нужную сторону и поможет мне сформировать основу. Скорее, это будет пустая трата времени. Тем не менее, отказывать от предложения учителя нельзя, но, быть может, можно попросить что-то взамен?

– Что скажешь, младший Энлэй? – Учителю надоело ждать, и он решил поторопить меня.

– Наставник Чжао, я согласен...

– Отлично.

– ... Но боюсь, что это время медитации будет жалкой пиалой воды, что прольется в пустыне в момент, когда солнце жарит сильнее всего. Мой талант слаб, а потому сомневаюсь, что один лишний ке позволит мне сформировать основу. Думаю, мне не помог бы и десяток лишних ке.

– Младший Энлэй, хватит ходить вокруг да около. Говори, что ты хочешь? Чтобы я дал тебе сотню ке? Или вообще, позволил тебе медитировать в зале без ограничений? Это не в моей власти!

– Нет, старший, это было бы нарушением правил. Я бы не осмелился просить о таком. Лишь прошу помочь мне повысить мои шансы на заданиях школы...

– Договаривай, – Учитель нахмурился.

Я набрал в грудь побольше воздуха, а затем выпалил:

– Этот младший просит совета, а также просит снабдить его дополнительными материалами для создания формаций.

Несколько цзы наставник Чжао молча взирал на меня, а потом сказал:

– Нагло.

Я тут же склонился в поклоне, пряча лицо, не давая учителю разглядеть свое недовольство.

– Нагло, но на удивление здраво. Мне это по душе. Свой совет ты получил бы и так, и так. Что касается материалов, я могу выделить тебе древесины и ткани низкого качества, тебя это устроит?

– Этот младший благодарит старшего! Я не мог и мечтать об этом! – Я говорил совершенно искренне.

– Назови материалы, которые тебе нужны.

– Для этого мне сперва нужен ваш совет.

В этот момент дверь в класс распахнулась и в нее ввалился Ли. В руках перед собой он тащил пять аккуратных палок слегка красноватого цвета.

Наставник раздраженно дернулся, скривил губы, а потом махнул Ли рукой, веля подойти.

– Наш разговор с тобой затянулся, – сказал учитель, обращаясь ко мне, – поэтому я решу за тебя. Должно быть ты хотел материалов на одну дополнительную формацию? Я позволю тебе подготовить три.

Три? Наставник, да вы меня явно балуете.

– Я выделю тебе пять заготовок из сердцевины илистого бамбука...

Идеальный материал для стихии молнии, правда очень посредственного качества. Это скорее подсказка, нежели то, что поможет мне повысить шансы.

– И десять заготовок из дерева черной руды.

Дерево черной руды – одна из разновидностей железного дерева, отличается от земного тем, что накапливает в своей древесине металл. Универсальный материал низкого качества, может накапливать любую стихию. Это… Превосходно.

– Благодарю за щедрость и за наставление, старший. – Я поклонился настолько низко, насколько было возможно.

– Не стоит благодарности. У тебя еще остались вопросы? – Наставник Чжао явно был доволен.

Остались, у меня их еще полно. Но вслух я сказал другое:

– Всего один, старший. Можно ли сделать формацию на двух или даже на одном, якорях?

Наставник улыбнулся:

– Хороший вопрос, младший. Очень хороший. – Учитель повысил голос и развернулся, обращаясь ко всем. – Эй балбесы, ну-ка подняли головы от полотен. Вопрос к каждому. Можно ли сделать формацию на двух якорях?

На мне тут же скрестилось с десяток злобных взглядов.

Не дождавшись ответа, учитель неторопливо двинулся вдоль рядов:

– В том, что ни один из вас не сможет ответить я практически не сомневался. Как и в том, кто из вас этот вопрос задаст.

На этих словах, взгляды превратились почти что в кинжалы, грозящие вот-вот пронзить мою кожу.

– В чем я сомневался, так это в том, что этот вопрос вообще прозвучит. Из года в год мои ученики заучивают символы, атрибуты, рисуют их на флагах формаций, прикрепляют флаги к основам, напитывают созданные формации силой, а затем успешно ими пользуются, не задавая лишних вопросов и не задумываясь, является ли все изученное вершиной мастерства. И, в общем-то, я могу понять их сомнения. Все же, на наших уроках мы изучаем то, что доступно практически всем. Любому идущему, что смог прорваться во внутреннее тело и научился управлять собственным духом. Слабые и довольно посредственные формации. Настоящее же искусство…

Учитель сделал небольшую паузу, словно раздумывая над своими словами, а затем продолжил:

– … Начинается с этапа формирования средоточия. Комбинированные, многосоставные и многоразовые формации, что напитаны объединенной энергией сразу нескольких стихий. Такие формации, по своей силе могут не только не уступать, но и даже превосходить артефакты…

Артефакты – еще один аспект развития, о котором я уже давно размышляю. Делятся на два типа. Те, что становятся доступны с момента создания средоточия духа – летающий меч, сильнейшие атакующие и защитные амулеты с вложенными в них техниками. И простые, что открываются любому идущему, прорвавшемуся во внутренне тело. Например – кисет путника. На вид обычный мешочек с завязками, но стоит его коснуться и направить кроху своего духа, как очутишься в огромном пространстве, размеры которого зависят лишь от качества исполнения кисета.

То, о чем сейчас говорит учитель, превосходство формаций над артефактами – звучит просто невероятно и открывает для меня поистине огромные возможности.

– … Один из путей, что позволяет возвысить искусство формаций, вознести его, буквально, на другой уровень, является создание формаций на двух, или даже одном якоре. Второй путь, это создание якорей столь малых размеров, что могут уместиться на крохотном клочке ткани, сопоставимом ну, скажем, с простейшим взрывным амулетом. Вся сложность заключается в том, что что для их создания необходим талант делать сильные повеления, а также умение правильно нанести множества символов и атрибутов…

Формации малых размеров? Я давно хотел попробовать сделать нечто подобное. Сейчас же, когда учитель прямым текстом сказал о том, что это возможно я, можно сказать, загорелся этой идеей.

– … Так что, ученики, искусство формаций могущественно, многогранно и может стать подспорьем на пути у любого идущего. Особенно для тех, кто не проявляет особых талантов в бою и не может похвастаться хорошим освоением боевого транса.

Учитель Чжао повернулся ко мне и улыбнулся:

– В этот раз, младший, я не буду наказывать тебя за твой вопрос, заставивший меня разродиться целой лекцией вместо краткого ответа. Вот только я хочу пересмотреть нашу прежнюю договоренность. Как ты смотришь на то, чтобы я позволил взять тебе материалы сейчас, а взамен, младший Ли, к нашему итоговому занятию приготовит сразу три, разные, но действующие формации?

Ах ты сну’улов пройдоха. Я сомневаюсь в возможностях Ли приготовить хотя бы одну. А ты просишь сразу три!

– Старший, – я вбил кулак в ладонь, – а если ему не удастся?

Учитель усмехнулся и огладил бородку ладонью:

– Хм-м, ну, в таком случае, мы будем считать, что ты готовил эти формации по заданию школы. Я приму у тебя сделанную работу, и мы будем в расчете.

– Старший, разве за выполненное задание не полагается награда? – Я не успел сдержать рвущиеся наружу слова.

– Тц-ц, наглец! – Раздраженно цокнул наставник Чжао, а я поспешил договорить.

– Старший, простите, этот младший выразился не совсем верно. Он лишь хотел сказать, что постарается выполнить это задание так хорошо, что оно будет достойно высшей оценки школы – награды.

– Но наглец вежливый, – дослушав, проговорил учитель. – Так-то лучше. Думаю, вопрос с возможной наградой мы можем обсудить после того, как ты продемонстрируешь мне результат.

– Слушаюсь, старший. – Мне ничего не оставалось, кроме как поклониться еще раз.

Глава 8

– Брат Энлэй, подожди! – Позади меня раздался крик.

Я обернулся. По садовой дорожке ко мне бежал брат Лу. Светловолосый парень, что попал на турнир талантов, победив меня.

Невольно, я покачал головой. Даже не верится. Всего каких-то полтора месяца, а сколь многое изменилось. Тогда мы с ним были равны, можно даже было сказать, что Лу чуточку сильнее. Сейчас же я побеждаю его в трех схватках из пяти. И дело здесь вовсе не в том, что я стал лучше управляться с мечом. Просто начала проявляться разница в силе и скорости.

Остановившись, я дождался, пока запыхавшийся брат добежит до меня:

– Что случилось?

– Т-там это. – Казалось, что брат Лу все никак не может отдышаться, но на самом деле он был сильно чем-то взволнован. – Твои вещи!

– Что? – Я и правда не понял, о чем он говорит. – Брат Лу, успокойся. Объясни нормально, что стряслось?

– Твои вещи раскиданы по всему дому, брат Энлэй! Идем скорее, сам увидишь!

– Раскиданы по дому? – От удивления я не сразу поверил брату. Личных вещей у меня просто не было. Кисет путника школа выдает только после того, как сформируешь первую основу. Формация огня, что я закончил не далее, как позавчера, хранится у старика Фао. У меня попросту нечего брать. Зачем кому-то копаться в моих вещах? Если только…

– Да твоя вся циновка выпотрошена так, что смахивает на лохмотья. – Брат Лу увел глаза в сторону. – Да что я говорю то. Лучше сам взгляни!

Значит, циновка выпотрошена? Кто бы это не сделал, он хотел забрать мои отложенные пилюли восприятия, которые я, словно повинуясь своему внутреннему предчувствию, успел перепрятать. Этот кто-то отирался рядом, когда Сяоши расспрашивал меня о прорыве во внутреннее тело, знал точное время этого самого прорыва и сумел сделать правильные выводы. Кому нужны лишние пилюли восприятия? Тому, кто так до сих пор и не смог прорваться к внутреннему телу. Тому же брату Лу, например.

Я внимательно посмотрел на собрата, от чего тот снова отвел глаза.

– Брат Лу, ты чего такой бледный?

– Я, я… – Брат Лу забегал глазами, – наставник Лао сегодня совсем как с цепи сорвался. Сначала заставил бегать пятнадцать кругов с двумя мешками. Затем медитировать в формации восприятия. Потом спарринги. Снова бег. Под конец занятия даже Ал с ног валился!

Ал, это наш здоровяк. Сын кузнеца из какой-то окрестной деревушки. Большой детина, что также как и Лу не прорвался во внутреннее тело. Из всех собратьев, что за все это время так и не стали адептами познания, я до сих пор проигрывал лишь ему.

– Ну, – я пожал плечами, – наставник Лао ведь заботится о вас. Эти усиленные тренировки направлены только на то, чтобы закалить ваш дух и дать шанс прорваться во внутреннее тело. – Я пожалел о сказанном сразу, как закончил говорить.

– Дать шанс? – Лу сорвался на визг. – Да эти тренировки просто выжимают из нас все соки! Если бы наставники действительно хотели, чтобы мы достигли следующего этапа, просто выдали бы нам еще пилюль восприятия! Дали бы каждому столько пилюль, сколько требуется для прорыва!

– Я не думаю, что тут все так просто. – Я пожал плечами. – Пилюли ведь содержат в себе, всякое... Наверное, если ты примешь больше пилюль, чем дозволено школой, то просто отравишься.

– Что? – Брат Лу, уставился на меня и на его лице отразилось какое-то неприятное выражение. – Тебе легко говорить, Энлэй! Ты то давно прорвался во внутреннее тело! И не просто прорвался, но еще и сохр… – Брат Лу резко замолчал, но я успел услышать достаточно.

– Мне просто повезло обладать восприятием, достаточным для того, чтобы ощутить врата во внутреннее тело, брат. – Я сделал вид, что совсем не расслышал оговорку Лу и хлопнул его по плечу. – Но ты не расстраивайся прежде времени, сам ведь знаешь, не бывает безвыходных ситуаций, бывает только неправильный путь. Уверен, шанс еще есть!

Но ожидаемого не добился. Вместо того, чтобы приободриться, брат Лу только еще больше распалился.

– Какой ты умный, брат Энлэй! Разговариваешь прямо как наставники школы, может быть, еще и присказку про пределы добавишь? – Лу распалялся все больше и больше.

– Тише, тише, брат Лу, – я вскинул руки, – Я не враг тебе, скорее наоборот. Хотел тебя поддержать. Не забывай, что я также как и ты, могу быть выдворен вон из школы, если не сформирую основы.

– Брат Энлэй, ты действительно сравниваешь жалкие две недели, что остались у меня, с тремя годами? – Недоумевающе и как-то горько спросил брат Лу.

– Нет, ты неправильно меня понял, брат! – Поспешил откреститься я от его подозрений, одновременно с этим начиная идти в сторону нашего дома. – Я лишь хотел напомнить, что пусть и оказался более удачлив чем ты, все еще нахожусь в таком же положении. Ты не думал о том, что столкнуться с преградой на этапе познания гораздо хуже, чем остаться обычным человеком?

– Что ты несешь, брат? – Сквозь зубы процедил Лу, презрительно при этом глядя на меня.

– А ты не согласен? – Я иронично улыбнулся. – Думаешь, быть слабейшим идущим среди бессмертных это лучше, чем быть обычным человеком среди… Таких же людей? Да и так уж обычным. Вспомни все наши тренировки. Уверен, что ты без проблем сможешь одолеть любого, даже весьма умелого воина.

– Да кому это нужно? Предлагаешь мне всю жизнь прозябать охранником какого-нибудь третьесортного купчишки?

– Я тебе ничего не предлагаю, но кто тебе пообещал, что, придя в школу Белого Носорога ты добьешься всего, или, что если сейчас прорвешься во внутреннее тело, то гарантированно доберешься до наивысшего этапа и прикоснешься к бессмертию?

На это Лу только скривился, повторил:

– Кто сказал, кто пообещал? Хватит меня жизни учить, брат! Твои ядовитые слова жалят похлеще Стальных Шершней! – И тут же перевел тему. – Давай лучше поторопимся, пока к нам в дом еще кто-нибудь не нагрянул.

Я внимательно осмотрел брата, что одной фразой добавил мне подозрений.

– А в чем проблема? Если меня пытались обокрасть, то все должны об этом узнать, разве нет?

Брат Лу снова забегал глазами и сказал:

– А если наставник увидит какой там беспорядок?

– Наставник? – Я коротко хохотнул. – Не смеши, он в последний раз заходил в дом тогда, когда мы впервые принимали пилюли восприятия. И то это было вызвано скорее необходимостью, чем желанием проверить как мы живем.

– Все равно, – упрямо мотнул головой Лу, – Твои вещи, значит, ты и должен первый это увидеть.

– Ну раз должен, – я пожал плечами и отвернувшись от Лу, позволил улыбке скользнуть по губам.

Дальше мы шли молча. Каждый раздумывал о своем. Лу – надеюсь, о нашем нынешнем разговоре. А я… Я думал о том, что в который раз за прошедшее время не могу добраться до хранителя Вэя, чтобы наконец-то получить свой второй урок. Каждый раз, когда я собирался найти хранителя в саду, что-нибудь шло не так, как задумано. В первый раз, хранителя в саду просто не было. Как потом выяснилось, глава собирал общий совет школы. Во второй раз, в тот момент, когда я уже практически добрался до хранителя, меня догнал брат Ли, сообщивший, что меня разыскивает наставник Лао. И вот, в третий раз брат Лу. Практически на том же самом месте, что и в прошлый раз, сообщает мне о том, что меня пытались обокрасть и нужно срочно пойти посмотреть на следы, что остались после этой самой попытки. В пору задуматься о том, что небо явно не хочет, чтобы этот разговор состоялся. Дает шанс подольше подумать над ответом?

Если так, то спасибо ему конечно, но мне это не нужно. Я хорошо все обдумал и уверен в выборе. Хранитель Вэй точно не будет разочарован. К тому же, за последние полтора месяца я очень много трудился. Изучение формаций, алхимии, теории возвышения и знакомство с техниками. Всем этим дисциплинам я уделил немало времени. А ведь были еще и тренировки с цзянем под присмотром наставника Лао, обычные схватки и даже стычки класс на класс. И везде я немало продвинулся. Особенно в дисциплинах, связанных с боем - от худшего из худших, как минимум до крепкого середнячка. Правда все также среди худших.

Я даже сумел скопить четыре пилюли восприятия для того, чтобы продать их в городе сразу, как только получу разрешение покидать пределы школы Белого Носорога. Четыре пилюли – четыре месяца, в течение которых мне удавалось обманывать старших с открытием врат внутреннего тела, затем, когда изменения стали слишком заметны, а притворяться стало попросту опасно, пришлось признаться.

Не задалось у меня только с шенбяо. Наставник Лао, едва услышал, какое оружие я хотел бы освоить, тут же наорал на меня, сказал прекратить маяться ерундой и приказал бежать сорок кругов с двумя мешками за спиной.

Вырывая меня из мыслей, впереди показался дом, в котором жил наш класс. Простое деревянное строение с одной большой, вытянутой комнатой. В каком-то смысле, это и домом назвать было нельзя, скорее амбаром. Где вместо загонов на равном удалении друг от друга лежали двадцать две циновки, разделенные между собой небольшими столиками.

Чуть дальше и сбоку от дома, практически на равном удалении друг от друга стояло еще пять похожих на него построек. Четыре домика, в которых жили послушники первого года обучения из других классов и отдельный домик, в котором жили девушки.

Дома учеников второго года находились с другой стороны от школы, ближе к залу стихий. На третьем же году – каждому послушнику выделялись отдельные маленькие домики, располагающиеся, как правило, прямиком на горах, вдоль дорожек, ведущих к площадкам созерцания и занимая довольно много места. Благо, что территория школы Белого Носорога раскидывалась сразу на три горы, пики которых скрывались где-то за облаками, а их плато в середине соединялись огромным, массивным уступом, соединяющим эти самые горы своей твердью, на которой и зиждилось основное здание школы.

За тот год, что я находился здесь, я бывал на разных склонах, за исключением одного – того, где располагался зал испытания для познания боевого транса. Тот самый, к которому я все чаще и чаще возвращаюсь в своих мыслях.

– Брат Энлэй, – внезапно заговорил Лу, демонстративно прижимая руку к животу – ты иди, а вот мне срочно нужно отлучиться.

– Так за домом! – Крикнул я, правда уже ему в след. Набрав приличную скорость, брат бежал по веревочному мосту куда-то в ту сторону, откуда мы пришли.

– Значит не захотел участвовать в этом? – Пробормотал я себе под нос. – Плюс тебе в карму.

Поднявшись по деревянным ступенькам, я толкнул дверь и вошел внутрь. Открывшийся вид... Не радовал. Двадцать одна циновка. Какие-то жалкие куски бамбука, оставшиеся от моей, разбросанные сейчас по всему периметру пола. Запасной халат, что также разорван в клочья, валяющиеся рядом с местом, где раньше лежала моя циновка. Куски разломанного столика и осколки чашки. И трое собратьев, что замерли в центре комнаты и недобро меня рассматривают.

Я хотел сделать короткий шаг назад, но в этот момент за спиной скрипнула дверь и раздался довольный бас Ала:

– Бра-ат Энлэй, а мы тебя уже заждались. Что это за свинарник ты тут устроил?

– Я устроил? – Вскинув брови и смещаясь в бок, так чтобы видеть троицу в центре и Ала позади.

– А кто же еще? Вещи твои? – Спросил Ал, а дождавшись моего кивка продолжил. – Циновка твоя? Халат твой? Стало быть, и устроил ты?

Кивок. Кивок. Покачивание головой.

– Что ты качаешь головой, Энлэй, совсем зазнался? Не согласен со своим старшим? – Брат Ал повысил голос.

– Это где ты тут старшего увидел?

– Че сказал? – Мигом ощерился Ал и хрустнул кулаками. – Знай свое место, жалкая отрыжка сну’ула.

– Да что ты с ним церемонишься, брат Ал, думаешь, он тебя после этого зауважает? Ему хватило наглости обманывать школьных наставников!

– А что ты предлагаешь брат Фо? – Ал, уже шагнувший было вперед, остановился.

– Предлагаю по-быстрому с ним закончить. – Сказал брат Фо, и набычившись развернулся ко мне. – Энлэй, ты жить хочешь? Если так, то быстро отвечай, куда дел пилюли восприятия и топай отсюда по-хорошему. А не то, мы... – Он выразительно провел пальцем по шее.

– Убийства в школе запрещены. – С легкой улыбкой напомнил я собрату, но осекся.

– Мы и так тут все одной ногой в могиле. – Кровожадно ухмыльнулся Фо. – К тому же, кто об этом узнает? Все сейчас либо на медитациях, либо на дополнительных тренировках. Наставники здесь не появляются.

Он действительно думает, что я куплюсь на такое очевидно запугивание? Да я бы просто не пришел сюда, если бы хоть на один цзы верил в вероятность убийства.

– Что ты улыбаешься? – Фо нахмурился и посмотрел на своих товарищей, ожидая поддержки.

Вперед вышел Хао – высокий, тощий парень с коротким ежиком волос:

– Брат Энлэй, ты не подумай ничего плохого, но мы правда готовы пойти до конца. Ты скажи, зачем тебе эти пилюли? Ты ведь уже прорвался во внутреннее тело. Отдай их нам и разойдемся по-хорошему.

Готовы пойти до конца? Ну-ну.

– Брат Хао, я не понимаю, о каких пилюлях идет речь. Все, что было выдано школой я честно использовал для своего прорыва. – Я не собирался отдавать накопленные пилюли просто так. Во-первых, я действительно верил в то, что они, вместо того чтобы помочь, могут лишь навредить моим одноклассникам. Во-вторых, эти пилюли нужны и мне самому. Моя подушка к тому времени, когда я покину школу Белого Носорога.

– Брат Энлэй, не думай, что, если тебе один раз удалось обмануть наставников, удастся провести и нас. – Огорченно проговорил брат Хао. – Брат Фо видел, как ты прячешь что-то к себе в циновку…

– Это могло быть что угодно! – Перебил я его. – Это вообще были вещи, что я привез с собой! Память о моей семье!

– Ф-ф, – сквозь зубы выдохнул Хао. – Могли быть. Были. Потому что ты перепрятал пилюли! Но если это не так, то объясни, как тогда ты смог одолеть первого брата? Кто вообще поверит в то, что обычный человек смог победить идущего этапа познания?

– Это была случайность! – Я повысил голос. – Брат Сяоши был ранен…

– Если то была случайность, тогда почему брат Лу в тот же день после схватки с тобой утверждал, что ты ему поддался?

Да вы издеваетесь? Поддался, потому что не собирался попадать на этот проклятый небом турнир!

– Я сражался с братом Лу не только в тот день! Но и еще с сотню раз после! И что, я все это время поддавался?

– Он утверждает, что да. Да и нас ты начал побеждать как-то уж слишком внезапно!

– Это все равно какие-то жалкие догадки! – Я попытался вразумить их. – У меня нет ни одной пилюли восприятия.

В этот момент в разговор вмешался брат Сун:

– Продолжаешь отрицать? Хорошо. Как тебе такое? Твой разговор с первым братом подслушал все тот же собрат Лу, утверждающий, что умеет отличать правду от лжи.

Редкая, даже среди бессмертных, способность? Так нам говорили на занятиях? Или это очередная провокация?

– Мне плевать, что утверждает брат Лу. Я говорю, что у меня нет пилюль. – Мой голос даже не дрогнул.

– Вот как? – Поднял брови Хао. – В таком случае не вини нас за то, что будет дальше. На этих словах брат Фо вытянул из-за пояса небольшой, короткий, явно украденный с кухни – нож.

Они что, всерьез намерены убить меня? Идиоты. Не позже, чем через пять, максимум шесть ке, здесь будут остальные собратья, которые тут же доложат наставникам о случившемся. Если же, эти сну’уловы выродки все-таки додумаются спрятать мое тело, например, скинув с утеса в пропасть, то наставник Чжао точно должен заметить мою пропажу. Правда вот, разберутся наставники в произошедшем или нет, мне уже не застать. И такой расклад меня, честно сказать, не радует.

Я напрягся, готовясь к атаке, отдавая право первого хода своим соперникам. Первым скорее всего атакуют эти трое. У них оружие, плюс брат Ал слишком удачно перекрывает мне путь к выходу. Значит…

Не давая мне додумать до конца, брат Ал вдруг резко сорвался с места. На ходу вскидывая кулак и пробивая мне прямой в лицо.

– У-ф. – С коротким выдохом сквозь стиснутые зубы уклоняюсь влево, как раз в сторону оставшейся троицы, продолжая удерживать их в поле зрения. Кулак проносится совсем близко, но мне некогда раздумывать об этом.

Брат Ал буквально взрывается мощной серией точных, идеально выверенных ударов, каждый из которых мог бы с легкостью отправить меня в нокаут, если бы попал. Я завертелся ужом, часть из них пропуская мимо себя, часть принимая на выставленные вперед предплечья, при этом каждый раз изо всех сил стискивая зубы. Его удары были настолько тяжелыми, что каждый раз заставляли меня беспокоится за целостность своих костей.

Полностью отдавшись поединку с Алом, я, при этом, не забывал контролировать происходящее сбоку. Едва я увидел неясную тень, в движении которой проступили очертания брата Хао, как тут же нанес мощный удар ногой в Ала и дернулся назад, пропуская тычок кулака в пальце от тела.

Быстро оглядевшись, я рванулся в бок, запрыгнул на столик и со всей силы оттолкнувшись ногами, прыгнул в сторону, перелетая сразу через несколько циновок и столиков и оказываясь позади у Фо и Суна.

Я выиграл себе всего один цзы передышки, но этого должно хватить. Привычным уже, въевшимся в подкорку от бесконечных тренировок действием, на мгновение зажмурил глаза, обращаясь к внутреннему телу, оказываясь внутри этого эфемерного пространства. Быстро огляделся, всматриваясь в серую, словно расплавленную субстанцию, заполняющую мое внутреннее тело, а затем что было сил потянул ее на себя, как учили, тем самым заставляя дух покинуть его пределы и заполнить мои мышцы.

Теперь я стану быстрее и сильнее обычного человека. Во всяком случае до того момента, пока мой дух не иссякнет.

Распахиваю глаза и тут же уклоняюсь от летящего мне в лицо кулака. Я ухмыльнулся. Слишком медленно.

Шагнуть влево, тут же толкнуть руку с ножом, заставляя удар пройти передо мной. Контратаковать кулаком. Добавить пинок ногой. Пригнуться, пропуская захват Ала над головой. Тут же распрямиться, вбивая кулак правой ему под дых. Добавить другой рукой, для верности.

Видя, что я начинаю побеждать, братья Сун и Хао ускоряются, выкладываются на максимум, так, что мне даже приходится чуть-чуть отступить назад, чтобы успевать блокировать или уклоняться от всех ударов.

Шаг. Блок. Уклониться, изгибаясь немыслимым образом. Пригнуться. Блок. Еще шаг. Блок. Блок. Вижу момент, когда один из противников отступает после удара, а второй на секунду замешкался и тут же наношу удар левой ладонью, сбивая руки противника вниз и сразу бью правой в открывшийся просвет. Смещаюсь влево, выходя на центр, оказываясь неподалеку от ошметков своей циновки и блокирую удар от оставшегося на ногах Суна.

Тот отшатывается назад, а я чувствую, как как по моим жилам начинает растекаться азарт схватки, а также ощущение скорой победы. Это чувство зарождается где-то в груди и волнами накатывает на меня, заставляя скалиться. Смотрю на опешившего Суна и приглашающе машу рукой. Давай, иди сюда.

– Ответь куда спрятал пилюли, и мы от тебя отстанем! – Кричит Сун, делая еще один шаг назад.

– Нет у меня никаких пилюль! – Кричу, а сам едва сдерживаюсь, чтобы не взглянуть на пол, проверяя.

В этот момент взгляд моего противника вдруг скользит влево, а я слышу позади какой-то шорох. Резко разворачиваюсь и в последний момент успеваю заблокировать руку Фо с ножом, схватить за кисть, сжать двумя руками, зафиксировать, что есть сил. Сун, словно только и дожидался момента, когда я на мгновение отвлекусь, нападает на меня сзади, заставляя выпустить нож и отскочить вправо.

Короткий обмен ударами и боль вспыхивает в левой руке, заставляя меня скрежетать зубами, а эти двое зажимают меня в углу комнаты. Я жмурюсь и черпаю еще больше духа, наполняя им свое тело. Он притупляет боль, придает мне новых сил и возвращает угаснувшую было уверенность в победе. Но в этот момент, как назло, позади противников намечается шевеление, а потом на ноги встает Ал, пошатываясь, приближается к нам, заставляя меня еще больше скалить зубы.

– Скажешь, где спрятал пилюли? – Спрашивает Сун.

– Пошел ты. – Мой короткий ответ.

Получается, один против троих. Мои шансы стремятся к нулю. Но… Кажется я ощущаю в себе силы, чтобы еще побороться.

Стычка! Блокирую удар Суна, уворачиваюсь от ножа Фо, едва успеваю пнуть все еще не до конца оклемавшегося Ала, но затем ошибаюсь. Пропускаю удар, следом еще. И вот, спустя еще десяток пропущенных ударов, падаю на колено, прямиком на дощатый пол. Сну’улов ублюдок Фо вновь умудрился задеть меня ножом, да еще и так удачно, прямиком по ноге!

– Брат Энлэй, если не сейчас, то за две недели мы точно найдем их, к чему так упрямиться? – Брат Сун не оставлял надежды разговорить меня.

Фо уже начинает заносить нож для нового удара, метя мне куда-то в мое плечо, как в этот момент раздается скрип входной двери, а следом и голос:

– Это вы че тут устроили? Проблемы, друг?

Глава 9. Интерлюдия.

– До меня дошли слухи о нападении на послушника в дальнем отделении. – Вкрадчиво проговорил глава, внимательно наблюдая за своим учеником.

Глава школы Белого Носорога Яо и один из его лучших учеников сидели за столом на малой террасе созерцания столичного отделения.

– Старший, это лишь слухи, – Хань привстал и склонился в вежливом поклоне, – Вы же знаете все эти злые языки, готовые выдумать что угодно, только бы подольше поговорить с вами наедине.

– Слухи? – Переспросил глава. – Если это так, то расскажи мне, как все было на самом деле. Я хочу знать все мельчайших подробностях.

– Слушаюсь, старший, – Хань торопливо закивал, – как и было приказано, я, вместе с группой экзаменаторов двигался по дальнему маршруту, Отделение Падшей листвы, Отделение Сломанного клыка и, наконец, дальнее отделение Северного хребта, в котором…

– Засел этот клятый старик... – Перебил глава.

– Да, – кивнул Хань, – отделение Северной тропы официально является последним пристанищем предка.

– И своры предателей, последовавших за своим ложным богом в его вынужденное изгнание. – Прогремел Яо, а Хань сжался от выплеснувшегося наружу ша. – Этот старик, что в своем тщеславии решил, будто может тягаться с великими школами, давно выжил из ума! Будь моя воля, я бы на расстояние полета стрелы не подпускал его к обучению послушников!

– Глава, но ваша воля таковая и есть! Предок не занимается их обучением! Главе Вану строго настрого запрещено допускать его до занятий.

– Аргх, – глава Яо зло стукнул кулаком по столу. – Ты прав, мой ученик, ты прав. Но злость, то чувство, что до сих пор не утихло во мне и по-прежнему ищет выход временами не давая мыслить здраво. Запомни это как мой урок тебе. Не позволяй эмоциям брать над собой верх. Никогда. – Глава задумчиво пожевал губами и повторил. – Да. Никогда. А сейчас расскажи, расскажи мне все! В подробностях!

– В отделении Северной тропы я действовал строго в рамках ваших приказов, учитель.

– Интересная у тебя трактовка моих указаний. – Хохотнул глава. – Ну-ка, повтори их!

– Отобрать лучших учеников, скомпрометировать отделение, спровоцировать предка. – Послушно перечислил Хань.

– Который из этих приказов ты расценил как дозволение посягать на жизнь моих послушников? – Все еще улыбаясь, уточнил Яо.

Хань сглотнул. С такой улыбкой его учитель обычно завтракал, наблюдал за тренировками учеников, а потом приказывал вышвырнуть из школы тех из них, кто, по его мнению, не достиг заданной им планки. Причем высота этой планки зависела исключительно от его собственного настроения.

– Старший, жизнь послушника была вне опасности. Я использовал технику ста кинжалов ветра и в любой момент готов был оборвать ее. – Хань облизнул пересохшие губы. – К тому же, я... В этом поединке участвовал талант этого поколения! Послушник, что к восемнадцати годам смог сформировать целых две основы.

– Это… Достойно. Отличный талант у этого юноши, ты привез его? – Поинтересовался глава.

– Разумеется, старший, – Хань склонился, – Это лучший ученик из отделения Северного Хребта. Кто как не он, достоин обучения здесь, в столице. Среди таких же талантов. Среди отпрысков богатейших семей. Среди…

– Достаточно, – обманчиво мягко произнес глава, поднимая руку, – Ты прав, его место здесь. Но талант, это еще не все. Просто быть достойным – мало. Нужно упорно трудиться, чтобы оправдать оказанное школой доверие. Надеюсь, за время вашего пути сюда, ты сумел донести эту истину до претендентов.

– Старший, можете не сомневаться во мне.

– Хорошо, – покивал глава и осведомился, – ты проверил то, о чем я тебя просил?

– Да, глава. Это было совсем не просто. Все наставники Северного Хребта как один опровергали ваши подозрения. Мне пришлось подключать скрытых наблюдателей, но я точно уверен в результате.

– Пришлось сделать что? – Глава медленно перевел глаза на ученика.

На один цзы за столом воцарилось молчание, а потом все в радиусе ста бу затопило мощнейшей волной ша.

Хань, что до этого спокойно сидел, просто свалился под стол. Стражи, находившиеся примерно на расстоянии двадцати бу – попадали на колени. Где-то далеко, на дорожках, на мостках и дощатых настилах распластались ученики, хрипя и, в попытке противостоять чуждому их естеству страху, силясь сделать хоть один вдох.

– С-старши-ий, кх-х… – Хань хрипел откуда-то из-под стола. Весь его опыт, вся его сила, сейчас, против этой жажды убийства, не значили абсолютно ничего. Слишком значимая разница в жизненном пути. Слишком много чужих жизней лежало в основе этой густой и вязкой ша, подавляющей все вокруг.

– Повтори. – Велел глава, совсем не думая втягивать ша. – Повтори, что ты сейчас сказал!

– С-старший, м-нее, п-п-пришлось, в-воос-пользо-ваться, кхх, п-п-оомощь-ю скр, кхх скрыт-ых, н-наблюдателей, агх… – Голос Ханя звучал рвано. Он едва сумел договорить. А давление ша, тем временем, только продолжало возрастать.

В какой-то момент, когда давление достигло наивысшей точки, а Хань решил, что сойдет с ума от въедающегося в душу страха, оно вдруг резко спало. Это глава на краткий миг прикрыл глаза и втянув сквозь зубы воздух, втянул и ша.

– Младший, ты идиот? – Спросил глава нормальным голосом. – Ответь мне, ученик. Ты что, заразился слабоумием в отделении Северного хребта? ТЫ представляешь, сколько усилий я затратил на то, чтобы переманить человека, близкого к предку, на нашу сторону? Ты понимаешь, СКОЛЬКО ресурсов я вложил в то, чтобы держать этого проклятого старика под контролем?

– Старший, но… – Хань, опасаясь, что учитель вновь выпустит ша, быстро заговорил. – Даже если мы в итоге лишимся верного человека, это того стоило. Вам будет любопытно узнать, о чем он мне рассказал.

– Нет, с тобой определенно что-то не так. – Повысил голос Яо. – Что бы ОН тебе не рассказал, какую бы правду не поведал, это ничего не изменит. В отношении отделения Северного Хребта и моего учителя, уже принято решение. Все чего ты мог добиться своей самодеятельностью, это, в лучшем случае отсрочить приговор на пару лет, да и то… Судя по том, что ты сейчас сказал, скорее наоборот.

– Старший, если приговор уже вынесен, то зачем нам верный человек рядом с предком? – Хань поднялся и снова осторожно сел на скамью.

– Потому, что как оказалось, мой учитель почти завершил этап слияния! Почти слился с Великой техникой! Ты представляешь себе, какая это мощь, младший! Если он что-то заподозрит, если хоть на миг, ощутит, что мы готовим для него. О-о-о, я боюсь даже представить, что он вытворит. Даже сейчас, даже в таком состоянии, лишенный львиной доли своих сил, он по-прежнему опасен, по-прежнему заставляет меня бояться…

– Мне совсем не показалось, что он слаб, старший. – Нейтрально заметил Хань. – Он молод, полон сил и…

– Молод!? Кха-ха-ха-ха, молод? – Глава повысил голос, расхохотался, а потом резко подался вперед, впиваясь взглядом в ученика. – Опиши его!

Хань подчинился:

– Молодой мужчина, что внешне выглядит слегка за двадцать лет, темно-зеленые волосы с…

В этот момент глава снова громко расхохотался:

– Ха-ха-ха. Молодой мужчина…

Глава хохотал очень долго, а Хань насупился:

– Что не так, старший?

– Ничего, ничего, – проговорил предок, утирая несуществующие слезы, – просто ты меня сейчас знатно повеселил. За мной! Я хочу кое-что тебе показать.

Глава одним движением перекинул ноги через скамью, развернулся сделал шаг и… Воспарил над землей, мигом оказываясь на высоте нескольких бу, вылетая за пределы террасы. Вися в воздухе, развернулся и коротко бросил:

– Скорее. За мной!

Хань мигом вскочил, потянулся разумом к внутреннему телу, зачерпнул каплю духа, одновременно с этим дотрагиваясь до кисета, висевшего у него на боку и в миг оказываясь в огромном зале, окруженном колоннами, за которым расплывалась серая хмарь. Подлетев сознанием к оружейной стойке, он мыслью дотронулся до огромного, длиной с человеческий рост, меча с зазубренным с обоих сторон лезвием. Тут же вынырнул обратно, в реальный мир, одновременно с этим толкая материализовавшийся меч, заставляя его упасть прямиком в ноги, запрыгивая на него и тут же направляя в него поток энергии из средоточия.

Меч, повинуясь воле идущего, рванулся вверх, все больше и больше набирая скорость, поднимая его к небу. Воздух вокруг затрепетал, рванул халат Ханя, засвистел в ушах, но тот лишь недовольно сощурился, фокусируя взгляд на спине главы, что с каждой секундой становилась все дальше и дальше.

Старший Яо сейчас летел с огромной скоростью впереди. Воздух не трогал его халат. Его длинные волосы, забранные в хвост, не развивались, а оставались аккуратно уложенными на спине. Ханю даже показалось, что тот словно и не летит, рассекая небесную твердь своим телом, а стоит прямо в воздухе. Если бы не расплывающийся вокруг мир, если бы не бьющий в лицо воздух, Хань и вовсе мог бы решить, что и глава и он, не летят, а просто стоят на месте.

Глава проверяющих напрягся, потянулся к средоточию, толкнул больше объединенной энергии стихий в меч. Ощутил, как завибрировал артефакт под его ногами, отзываясь на его желание, как сорвалась с зазубренного лезвия пелена стихии воздуха, заключая его в непроницаемый купол, что отсекает встречные потоки ветра. Довольно ухмыльнувшись, Хань чуть пригнулся, поудобнее расставил ноги, вскинул руки для большего равновесия и ускорился, пытаясь догнать летящего впереди главу Яо. Проверяющий выжал из артефакта все, что было можно и даже чуть больше. Он знал, что меч, выкованный настоящим мастером своего дела, может выдержать куда как большие издевательства, нежели такая мелочь как попытка догнать старшего. Без шансов. Спина, летящего впереди главы так, и осталась на удалении.

Они поднялись в небо на триста бу, пролетели над большой ареной, где обычно проводились большие испытания или турниры, миновали тренировочные площадки, что были заняты сейчас учениками. Поднялись еще выше, пролетели вдоль рукотворной лестницы, что вела от подножия горы к ее вершине, вознеслись над небесным залом, в котором сейчас наверняка медитировали ученики, потратившие честно заработанные баллы на это право.

Вот оно! Хань вскинул глаза, выпрямляясь. Он любил этот момент. Тот миг, когда взлетаешь все выше и выше и вот, твоему взгляду внезапно открывается вид на столицу, что, особенно прекрасен на закате, когда солнце опускается, а его истаивающие лучи, что едва выглядывают из-за горы и уже не слепят глаза, отражаются на изогнутых крышах пагод императорского дворца красивыми бликами.

Хань встряхнул головой, вновь чуть сгибаясь, ускоряя артефакт, наваливаясь весом на его заднюю часть, задирая нос и еще больше набирая высоту.

Он уже понял куда они направлялись. К самой вершине этой небольшой, в сравнении с горами Северного хребта, скалы. Туда, где раньше находились покои предка, ныне занимаемые главой. Туда, где находилось сердце школы Белого Носорога.

Глава приземлился на камень террасы покоев, дождался пока рядом приземлится Хань, а затем повел рукой, приглашая ученика и ступая под крышу пагоды, располагающейся на самом верху горы.

Хань огляделся и замер. Он впервые находился здесь, в личных покоях предка и сейчас застыл, с удивлением рассматривая открывшийся ему вид. Квадратная снаружи пагода, одним своим краем упиралась в гору, на вершине которой, как оказалось, брал свое начало родник. Все среднюю часть покоев занимало большое, но неглубокое, рукотворное озеро, на поверхности которого плавали кувшины водяных лилий. В середине озера располагался остров, на котором со всей точностью была изображена скульптура носорога, выточенная из белого нефрита. Носорог стоял на задних лапах, своим рогом разрезая водопад, бьющий прямо из стены ближе к потолку.

– Нравится? – Спросил глава.

– Да, глава. – Хань нисколько не кривил душой. Он прошел по мостку, что вел через озеро и поднял глаза на скульптуру. – Зодчие древности потрудились на славу.

– Зодчие? Ха-ха-ха. – Глава снова, в который раз за минувшее время, рассмеялся. – Нет, эту скульптуру, наставник лично выточил из камня. Неужели ты ничего не замечаешь?

Хань честно постарался всмотреться в скульптуру, а когда так ничего и не заметил, предок подсказал:

– Смотри духовным зрением. Неужели до сих пор не привык использовать его?

Проверяющий тут же моргнул, сосредоточился и... Увидел. Вся скульптура Носорога словно сияла изнутри, тусклым, серым светом, излучая вовне энергию, сродную той, что накапливалась в средоточии у Ханя.

– Артефакт жизни! – Пораженно выдохнул Хань, буквально впиваясь взглядом в эту скульптуру и отмечая странные, темные прожилки, что разрастались от пятна, находящегося у скульптуры в середине массивной груди. Хань указал на них пальцем. – Но что это, старший?

– Заметил таки. – Довольно проговорил глава, до этого наблюдавший за учеником. – Так выглядят последствия отравления ядом черного мха дракона.

– Что? – Переспросил Хань.

– Так выглядит отравление ядом черного мха дракона. – Терпеливо повторил глава. – Худшее, что может случится с идущим. Яд, что опасен даже для идущего этапа слияния.

– Ничего себе, но… Эта трава… Ведь очень дорогая? – Уточнил Хань.

– Не просто дорогая, но еще и очень редкая. Достать ее можно либо за третьим барьером моря чудовищ, либо в закрытых землях. Только в этих местах еще остались живые черные драконы, в чьих норах и появляется этот мох. Это древние и опасные твари. Сражаться с ними в одиночку – безумие. Их дыхание – усыпляет. Мимолетное прикосновение к чешуе – может парализовать. Яд, что попадает в кровь вместе с укусом – может убить даже идущего этапа слияния. Поэтому мало найти место, где произрастает черный мох. Его еще нужно добыть! Унести, разминувшись при этом с тварью, что обладает чудовищным восприятием и может на равных сразиться одновременно с несколькими, идущими этапа слияния. – Глава сделал паузу и ухмыльнулся. – Иронично, что только этот монстр, несмотря на всю свою силу и мощь, в итоге не способен стать человеком.

– Мох, пропитанный сущностью черного дракона, забирает жизнь и силу идущих. – Кивнул Хань. – Как по мне, справедливо, что подобное создание само не может стать идущим. Но старший, кто отравил предка? Это поэтому он отправился в отделение Северного хребта? Разве он не должен был умереть?

Глава молча развернулся и сделал жест следовать за ним. Пройдя по мосткам, они добрались до другого края этого рукотворного озера и уже направлялись к столу главы, когда он вдруг сказал:

– Учителя отравил я.

– Ч-что? – Хань сбился с шага.

– В то время, наша школа переживала не лучшие времена. Несколько наборов послушников, среди которых не было ни единого таланта и как раз тогда, когда великие школы были разрознены зарождающейся войной. Школа Пути Зверя, что на тот момент являлась нашим покровителем, требовала от нас двойной налог идущими. И я уговаривал предка, вдобавок к пилюлям единения, добавить в порядок обучения прием пилюль восприятия. Тогда это могло нам помочь. Как минимум, позволило бы вовремя выплатить тот налог и выиграть немного времени. Старый дурак отказывался. Все никак не хотел принимать то, что мир меняется, а вместе с ним должны меняться и мы.

– Глава, – Хань склонился, – но что плохого в этих пилюлях? Они ведь помогают прорваться во внутреннее тело и овладеть боевым трансом. Я тоже пил их. Не заметил…

– Потому что потом ты медитировал в Небесном Зале стихий! – Перебил его глава. – Здесь, в столичном отделении! В эту формацию предок когда-то вложил часть своей души. Пожертвовал своим бессмертием, чтобы дать шанс другим. Эта формация, за исключением нескольких отличий, почти полностью соответствует настоящему месту стихии.

– Старший, поправьте меня если я ошибаюсь, – Хань тянул. Он не хотел произносить в слух то, на что намекал глава. – Получается, если бы я медитировал не в формации Небесного Зала, то мог бы не сформировать основу?

– И да, и нет, – Пожал плечами глава. – Природный талант никто не отменял. Но вот если бы ты не прорвался во внутреннее тело за год с момента принятия первой пилюли восприятия, то уже никогда не смог бы прорваться. Эта пилюля действует крайне подло. Вместо того, чтобы повышать восприятие идущего и увеличивать его шансы на прорыв, она воздействует на его скрытые, внутренние резервы – вытаскивает их наружу, в стократ ускоряя прорыв. Только вот платой за это ускорение является трата этих самых ресурсов.

– Наставники… Об этом не говорят. – Хань удивленно смотрел на главу. – Получается школа… Калечит людей?

– Кого она калечит, глупый младший? – Глава зло ощерился. – Опасность этих пилюль в том, что чем дольше ты прорывался к внутреннему телу, тем больше твоего потенциала они успели сжечь. Соответственно и медитация познания стихии будет даваться тебе труднее. Потому, чем выше качество источника стихии, тем больше шансов сформировать основы. Пилюли единения, что являются по сути своей концентратом стихии, позволяют обмануть правила и заполнить сожженные ресурсы, но тоже лишь на время. Если не сумеешь сформировать все основы до того, как сожженное начнет влиять на медитации – так и останешься на этапе формирования основ, или того хуже, на этапе познания.

– Но это получается… – Хань неверяще пошевелил губами. – Получается, вместо одного идущего, что потенциально может стать бессмертным, мы получаем три или пять идущих, что проживут куда больше обычного человека и вольются в ряды школы Пути Зверя.

– Так было раньше. – Скривил губы глава. – Теперь у нас в покровителях другая великая школа. Более сильная и удачливая. Налог у них, конечно, великоват, но и выплачивать его они требуют идущими невысоких этапов – познания, или формирования основ. К тому же, с этой новой системой обучения, что придумал совет, мы без проблем можем его выплачивать. Подумать только! – Глава отвернулся и покачал головой. – Старый маразматик боролся против того, чтобы позволить принимать пилюли послушникам. Теперь их принимают все без исключения и под принуждением. Старик хотел сменить покровителя и выйти из войны влияния школ. Наш новый покровитель планирует самую масштабную войну за последние триста лет. Он хотел прожить еще тысячу лет. Но теперь не знает, переживет ли следующий СЕЗОН ГРОЗ или нет! Все чего он хотел, сейчас вывернуто наизнанку, словно насмешка над его желаниями. Плевать! Яд черного мха должен был убить его. Ему повезло что он оказался сильнее чем я предполагал. Он уже достиг предела этапа слияния и готовился перейти на следующий. Яд, что гарантированно убивает любого идущего этапа слияния, подействовал не до конца. Учитель утратил свою мощь, молодость, а также вынужден был оставить здесь свой артефакт жизни. – Глава покачал головой. – Думаю, яд убьет его в течение следующих десяти сезонов…

– Неужели от этого яда нет никакого противоядия? – Спросил Хань. Он то помнил пышущего силой, здоровьем и молодостью юношу.

– Что? Нет, конечно, нет. – Рассмеявшись, покачал головой глава. – Ты должно быть думаешь о том, что предок слишком хорошо выглядит. Не беспокойся. Ты видел технику грязевого клона. Наставник всегда превосходно ей владел. А за время изгнания, должно быть, отточил ее и довел до совершенства.

– Технику грязевого клона, старший? – Хань впервые слышал о чем-то подобном.

– Да. – Глава кивнул. – В мире идущих полно разнообразных подходов и стилей боя. Мой наставник хоть является основателем школы меча и оружейных техник, превосходно владеет дистанционными и стихийными техниками. При этом, он использует грязевого клона для того, чтобы не дать противнику добраться до него в тот момент, пока он формирует обращения. Именно благодаря этой тактике предок когда-то прославился и заслужил право основать школу Белого Носорога.

– Наставник, – Хань редко осмеливался называть так учителя, – но этот клон использовал техники так, как их может использовать только идущий этапа слияния, без обращения.

– Это обман. – Довольно покивал глава. – Хитрость, которую можно провернуть, если обладаешь достаточным контролем.

С этими словами он вскинул руки вперед, зажигая сложное обращение, состоящее одновременно из трех кругов. Большого - коричневого, и малых - голубого и зеленого цветов. Спустя миг, земля справа от главы вспучилась, поднимаясь к верху бесформенной кучей. Два локтя, три локтя, и вот она достигла высоты человеческого роста. От центра этого земляного вала отделилось четыре отростка, что быстро оформились в конечности. Еще миг и вот, обращения гаснут, а рядом с главой стоит его полновесная копия.

– Смотри. Смотри. Внимательно. Внимательно. – Клон и глава говорили в унисон, создавая странное эхо.

Глава резко сделал шаг назад. В этот же самый момент его клон шагнул вперед, закрывая создателя от взгляда Ханя и вскидывая руки. Словно повинуясь его воле, также, как это было на турнире, земля вспучивается, выпуская наружу шипастые и толстые древесные ветви. Они закручиваются вокруг проверяющего кольцами, наслаиваются друг на друга, грозят проверяющему шипами.

– Н-наставник? – Хань с тревогой крутил головой. Восприятием он видел, что отступать ему некуда, а еще боевой транс вдруг начал подсказывать ему о грозящей со всех сторон опасности. Еще мгновение и ветви схлопываются над его головой, заключая его в шипастую клетку со всех сторон.

– Что такое, ученик? – На сей раз говорил только клон. Оригинала же Хань потерял из виду. Даже используя восприятие, он не мог найти его. Тот словно сквозь землю провалился. – Я только начал свой урок, а уже слышу в твоем голосе страх. Ответь, ты боишься своего учителя?

На запертого в клетке Ханя обрушилось ужасающее давление ша которому он даже не пытался сопротивляться. Он упал на колени, склонил голову и взмолился:

– Ваша мощь ужасает, старший, прошу, смирите свой гнев!

– Гнев? О нет. Это не гнев, это урок о том, что не стоит лезть не в свое дело и рушить то, что ты не строил. Скорее, младший! Поспеши оправдаться! Доложи, что ты узнал от нашего скрытого наблюдателя!

– Старший! – Хань набрал в грудь побольше воздуха и приготовился зажечь обращение защитной техники. – Наблюдатель доложил, что хотя предок и не вмешивается в обучение послушников, тем не менее, позволяет себе давать некоторым из них советы! Помимо этого, пусть и не явно, но он намекнул своим последователям о побочных эффектах пилюль. Теперь, пилюли единения наставники выдают едва ли не в два раза чаще чем в прошлом. К слову, это благодаря помощи предка, талант поколения сумел сформировать две основы к восемнадцати годам! Только благодаря ему, Северный Хребет в который год подряд, приносит нам в разы больше сильных учеников, чем остальные отделения.

Клон поднял руку, останавливая рост шипастых ветвей и проговорил:

– Иными словами, он все-таки незначительно вмешивается в обучение?

– Да, старший. В этом году, пилюли восприятия послушникам выдали на два месяца позже поступления…

– Довольно! – Клон взмахнул рукой и оплыл грязевой кучей, а Хань наконец то увидел учителя, что, вскочил с кресла и начал расхаживать взад-вперед.

– Старик из последних сил цепляется за прошлое. – Забормотал оригинал, бездумно пялясь перед собой. – И как бы мне не хотелось этого признавать, в чем-то он прав. Вот только… Его намеки рано или поздно выйдут за пределы школы и это может навлечь на нас гнев наших новых покровителей, что поставит под угрозу существование школы Белого Носорога… Нет! Этого нельзя допустить! Я не могу ее подвести! Ее смерть не должна стать напрасной. Я должен поторопиться. Северный Хребет должен быть уничтожен…

– Что? – Неверяще переспросил Хань.

– … Да. Уничтожен. Только так я смогу спасти всю остальную школу. Только так я искуплю свою вину перед ней. Да. Точно. Жизнь на тысячи жизней более чем равноценный обмен. Что касается предка… Думаю, у нас есть еще год, может быть два. А потом… – Глава, не обращая никакого внимания на своего ученика продолжал рассуждать. – … Потом его деятельность станет слишком заметна. Это значит, нужно принять меры до того, как мы навлечем на себя их гнев. Отдать малое, чтобы сохранить большее и это касается не только школы, но и меня. Нет. На мне лежит большая ответственность. Я не должен давать слабину в такой малости. А значит… Этот ученик узнал слишком много... Жаль.

С этими словами, глава взмахнул рукой, заставляя клетку из ветвей схлопнуться.

Не обращая никакого внимания на крик, свечение разлетающихся осколков защитной техники, а также страшный хруст, что раздался изнутри, глава резко остановился, развернулся, прошел по мосткам через озеро, вышел на террасу и посмотрел вдаль.

Он не знал, что за многие ли от столицы, на вершине горного хребта, прямиком на площадке созерцания, стоит одинокий старик и точно также смотрит в бескрайнее ночное небо.

P.S. Как же это было тяжело. Я словно толкал в гору огромный валун. Словно оказался на открытой местности в сезон гроз. Словно оказался на этапе средоточия оказался в клетке идущего этапа слияния. Прошу, поддержите мою защитную технику добрыми словами и сердечками. Давайте вместе перевалим за новый рубеж в 200 лайков. Всем спасибо!

Глава 10

Центральная площадь школы Белого Носорога была занята практически полностью. Кругом, куда не глянь, стояли послушники, среди которых то тут то там мелькали служители. На краю площади, на равном удалении друг от друга, стояли стражи. В центре же выстроились треугольником наставники, во главе которых, укрытые формацией тишины, стояли целитель Жон, глава Ван, какой-то незнакомый мне старик с артефактом проверки в руках и предок, что одним своим видом приковывал к себе внимание окружающих. Этот молодой с виду идущий, стоял так, будто являлся по меньшей мере главой первой фракции империи. Излучал такую уверенность и силу, которой я пока что мог только завидовать.

Я перевел взгляд дальше, скользнул им по лицам наставников, выискивая глазами знакомое лицо и не нашел. В последнее время хранитель сада Вэй куда-то запропастился. За прошедшие две недели я несколько раз доходил до сада и его маленькой пагоды, но ни разу, ни разу не смог его застать. Когда же я решился спросить у наставника Чжао, где искать хранителя, то в ответ услышал, что тот покинул школу.

Как покинул? Просто – встал на меч и улетел. Когда вернется? Этого послушника такие вещи волновать не должны. Почему спрашиваю? Просто. Ах просто, тогда иди и сделай десять заготовок под формацию Малой крови.

Покинул школу... Как-то это... настораживает. Хранитель, что за весь год ни разу не покидал пределов сада всего через месяц после приезда экзаменаторов и этих дурацких событий, что произошли на турнире, вдруг взял и куда-то свалил. Странно? Несомненно. Опасно? Возможно. Я ведь не знаю, связаны ли эти два события на самом деле. Хотя, в школе и без того в последнее время стало довольно беспокойно. Эти удвоенные патрули стражи стали практически нормой, равно как и постоянные замены резко построжевших наставников. Причем на дисциплину это влияло ровным счетом наоборот. Взять хотя бы то, что присмотр за нами стал едва ли не в два раза слабее, что и позволило моим одноклассникам две недели назад попытаться отобрать мои сохраненные пилюли. Те самые, что они не смогли найти лишь чудом.

Я вспомнил о тех событиях. Забавно.

Получается тот момент, когда меня окликнул брат Лу, был чуть ли не единственным для того, чтобы переговорить с хранителем. Вот уж действительно насмешка судьбы.

Я улыбнулся, но тут же помрачнел.

Если бы тот бедовый брат не позвал Ли, все могло бы закончиться не очень хорошо. Не знаю, чем, но кажется, мои одноклассники действительно были готовы на крайние меры. И все ради чего. Чтобы сегодня, сейчас, отойти вправо, туда – где уже стоят послушники, прошедшие отбор и те, кто сегодня перейдет на второй год обучения и получит чуточку больше шансов влиться в ряды школы. На левую сторону отправляют тех, кто так и не смог прорваться во внутреннее тело. Тех, кто тут же направляется на площадь перед главными воротами.

Я в который раз за сегодня оглядел ровные ряды послушников и наткнулся взглядом на брата Лу, стоявшего слева, в следующем ряду передо мной. Этот бедовый брат так и не смог прорваться, но говорят, обнаружил в себе дар отличать правду от лжи, а значит, может быть полезен школе.

Я считал, что шанс на это очень невелик, а потому намеревался присмотреть за тем, как этот пока еще брат будет проходить испытание и может быть, помочь ему после. Этот план созрел у меня практически сразу, буквально на следующий день после той попытки нападения. В момент, когда я обдумывал случившееся.

– Брат Энлэй, не хочешь пойти следующим? – Сяоши кивнул мне на центр площади, куда как раз выходил очередной собрат.

Учитывая то, что выходили собратья не по желанию, а в выстроенном наставниками порядке, по рядам, юмору брата можно было только позавидовать.

– Нет, брат Сяоши. Сперва дождусь пока проверку пройдете вы с Ли и только после этого…

– Ты намекаешь на то, что мы можем не пройти!? – Воскликнул Ли. – Иной раз мне начинает казаться, что я зря тогда вмешался. Надо было дать этим трусливым сну’улам научить вас вежливости.

– Брат Ли, ты считаешь, что воспитывать надо ножом? – Сяоши явно закатил глаза. – Интересные порядки были у вас в деревне.

– Ты смеешь оскорблять мою деревню? – Ли, как обычно, начал злиться практически сразу, так что я поспешил вмешаться.

– Отличные порядки! Брат Сяоши, я уверен, что в их деревне грубияны напрочь перевелись. – Я выразительно покивал, придавая своим словам весомости.

– Я так и сказал. – Сяоши, как обычно, сразу понял мою задумку. – Отличные и интересные порядки.

– Видишь, брат Ли. – Я поспешил договорить. – Никто не оскорбляет твою деревню.

Вспыльчивый собрат нахмурил брови и перевел на меня взгляд:

– Кажется, надо удвоить количество наших с тобой тренировок, друг, я сейчас также не доволен твоими словами, как и успехами в мече.

Я не остался в долгу:

– Тогда следует удвоить и наши занятия по формациям, брат Ли, ведь те три формации, что ты сдавал в качестве экзамена, совсем никуда не годятся.

– Но старик Чжао зачел их мне!

– Скрипя сердцем!

– Но ведь зачел.

– Ну так и я могу продержаться против тебя уже более трех фэней!

– Всего лишь три фэня, и то, пока мне не надоест щадить тебя!

– А ну-ка тихо! – Рявкнул на нас стоявший позади служитель.

Я моментально заткнулся, а вот брат Ли только недовольно на него посмотрел и понизив голос, продолжил:

– Если перестанешь совершенствоваться, друг, то в лучшем случае закончишь как вот этот служитель. Истратив время, отведенное на формирование, будешь стоять и угрожающе рычать в сторону молодых талантов.

– Зачем ты так? – Я поморщился и ответил очень тихо, едва шевеля губами. – Этот служитель может оказаться злопамятным и сильно усложнить тебе дальнейшее обучение.

– Пусть попробует. – Ли отмахнулся. – Мы уже сейчас почти равны в силе. Еще полгода, может быть, год и я сформирую свою первую основу. Каких-то полгода и этот служитель, встретив меня, будет кланяться своему старшему.

– Ты слишком уверен в себе.

– И не без причины. – Отрезал Ли.

В этот момент служитель, что стоял рядом со стариком в центре площади, используя технику усиления голоса крикнул:

– Следующий!

Я вскинул глаза, отмечая, как один из собратьев направляется на правую сторону площади, а на смену ему из строя выходит очередной собрат.

Какой он по счету? Трудно сказать. Я так был погружен в свои мысли, что не обращал внимание на происходящее. Вижу, что дальше прошли лишь семеро из тех, кто уже касался артефакта проверки. Они вот, стоят на площади справа. Но вот сколько было тех, кто не прошел? Они сразу, под присмотром служителей, отправлялись на главную площадь, где их формировали в группы, которые покинут пределы школы. Можно было бы посчитать по количеству отсутствующих рядов, но я не помнил, сколько их было изначально.

– Следующий!

Снова какой-то незнакомый собрат выходит вперед. Подходит к старшим, оказываясь под формацией, скрывающей звуки. Старик что-то говорит, но сюда не долетает ни звука. Вижу, лишь как склоняется в поклоне собрат, что-то при это отвечая. Затем трясет головой, что-то отрицая. Старик кивает головой – указывает на артефакт. Собрат кладет на него руку и… Ничего не происходит. Если в прошлые разы при прикосновении этот шар из оникса начинал излучать серое марево, то сейчас, ничего.

– Не прорвался. – Я качаю головой.

– Ч-что? – Сяоши повернулся и во все глаза уставился на меня. – Ты что-то видишь?

– Нет, ничего. – Я помотал головой и не соврал. Артефакт ведь действительно ничего не показывал. – А что я должен видеть?

– Духовную силу! – Сяоши забылся и даже чуть-чуть повысил голос. – Это ведь духовный камень!

– Вот этот шар? – Я уставился на штуку, что счел артефактом.

– Да, ну, не совсем обычный, – Сяоши смутился и поспешил объяснить, – это камень, что может впитывать и излучать духовную силу идущих.

– Но, он такой аккуратно круглый, – я получше всмотрелся в то, что происходит под формацией, – я подумал, что это артефакт.

– Над ним явно поработал умелый идущий. Но он не более, чем придал ему форму. – Сяоши слегка пожал плечами.

В этот момент старик под формацией делает жест рукой и от стражи отделяются двое старших собратьев. Они подходят ближе, оказываются внутри формации, встают за спиной собрата, что сейчас склонившись, что-то тараторит. Небрежный жест свободной руки старика и стражи хватают юношу под руки, заставляют идти.

– ... Правду! Я прорвался, прорвался! – Послушника под руки вытащили из формации и до нас наконец-то донесся его крик. – Дайте мне попробовать еще, агрх...

Служители, тащившие собрата, коротко переглянулись и обменялись кивками, а затем из тела одного из них вырвалась серая пелена. Она окутала собрата, навалилась на него, заставляя прерваться и начать хрипеть.

– Ого... – Протянул Сяоши. – Духовное давление!

– Что? – Я первый раз сталкивался с таким.

На удивление, ответил мне брат Ли:

– У этого служителя редкий талант. Он умеет управлять своим духом вне пределов его внутреннего тела. Крайне редкая и очень индивидуальная способность, требующая отдельных тренировок и техник.

– Ого. – Я покачал головой. – Но ведь этот идущий все равно остается на уровне познания стихии?

– Как знать... – Сяоши пожал плечами. – В зависимости от таланта, такие идущие могут быть и сильнее своих старших собратьев. Вот этот служитель, например, судя по плотности силы духа, может сравниться с идущим формирования третьей, может быть четвертой основы.

– У тебя есть духовный взор!? – Ахнул Ли.

– Есть. – Подтвердил Сяоши. – И я не вижу смысла этого скрывать, в отличие от брата Энлэя.

– Да ничего я не скрываю. – Поспешил откреститься я. – Просто этот собрат так мотал головой, что все сразу стало понятно. Скажи лучше, а вот этот талант управления духом, случаем никак не связан с формациями?

– Неужто наш всезнайка чего-то не знает, –Ли был очень доволен этим фактом.

– Я тоже не знаю, – осадил его Сяоши, – но полагаю, что нет. В формациях мы направляем энергию духа в предметы, так, как это может делать любой идущий. Ни о каком таланте или способности здесь речи не идет. Этот же служитель, выплеснул дух вовне и воздействовал на собрата. Нет, это совершенно другое.

– Понятно. А что не так с духовным взором? – Я поспешил перевести тему.

– Да ничего, – Хохотнул Сяоши, – С этапа формирования средоточия он появляется у всех. Но есть случаи, когда им владеют и на начальных этапах возвышения. Принято считать, что это значит, будто у человека сильная душа, а значит и возвысится он может больше, чем другие.

– Бред! – Буркнул Ли.

– Не знаю, бред это или нет, но вот такие идущие часто оставляют след в истории. Император Нуан владел духовным взором с этапа познания, а...

– Вы заткнетесь или нет!? – Служитель, что стоял позади нас, повысил голос.

Мы замолкли и в этот раз, даже Ли не стал возмущаться. Он вообще сейчас смотрел на площадку под ногами, явно лихорадочно о чем-то размышляя.

Мне тоже было над чем подумать. Во-первых, талант в обращении с духом. Я о таком слышал впервые, но почему-то уверен, что им не обладаю. Я точно помню, как после прорыва во внутреннее тело пытался экспериментировать с этой серой субстанцией, что заполняла его. Однозначно, мне удавалось направлять ее только в предметы и в свое физическое тело. Ни о каком свободном контроле за его пределами речи и не шло. Во-вторых, духовный взор, которым я абсолютно точно обладал. И который, как сказал мне собрат, является следствием сильной души. В который раз я слышу эти слова и все больше убеждаюсь, что они не так уж и далеки от истины. Значит ли это, что и возвышение должно мне даваться легко? Трудно сказать. Пока что единственный мой успех заключается в том, что я нашел все разрозненные капли стихии воды, заполняющие мое внутреннее тело и вытравил их из себя. Познавать новые, выбранные стихии я не собирался до того момента, пока не поговорю с хранителем Вэем.

– Следующий!

Новый послушник. Проверка. Решение.

Пока что все, кто не смог заставить светиться духовный камень, отправлялись в сопровождении служителей прочь. Ни слезы, ни крики, ни даже жаркие мольбы и обещания не могли повлиять на решения, принимаемые этим простым и сухим с виду стариком. Кто же это такой? И почему я за весь год ни разу его не видел?

– Следующий!

Еще один собрат. Проверка. Тусклое, едва различимое свечение камня. Жест старика. И вот, этот послушник отправляется в третью сторону. Не к ученикам теперь уже второго года и не к главным воротам.

– Это че? – Ли снова не удержался.

– Не знаю. – Голос Сяоши был полон недоумения. – Старшие собратья о таком не говорили. В прошлом году было два варианта. Либо учишься дальше, либо идешь прочь.

– Следующий!

Ох и не нравится мне это. За тот год, что я тут учусь я ясно понял одно. Традиции для школы превыше всего, а любые изменения – не к добру.

– Следующий!

Этот мир со всеми его правилами, идущими, техниками и монстрами – очень консервативен. Старший, младший. Собрат. Наставник. Как же меня это все достало.

– Следующий!

– Гляди, – Сяоши пихнул меня в бок.

К центру площади, ссутулившись, мелкими шагами, едва-едва переставляя ноги, шел брат Лу.

Я напрягся, всматриваясь в то, как он оказывается под формацией и тут же склоняется в поклоне. Его губы быстро зашевелились – он что-то объяснял старшим. Брови старика чуть приподнялись, а затем он что-то сказал, явно задавая вопрос. Лу разогнулся и что-то ответил. Еще один короткий вопрос. Следом такой же короткий ответ, а затем усмешка искажает губы старика. Несколько цзы он смотрит на склонившегося Лу, а затем делает тот самый жест рукой.

Позади Лу тут же появляется двое служителей, но он не двигается. Миг и он падает на колени, продолжая что-то говорить. Вижу, как дергается щека главы Вана и как служители, выжидающе смотря на старика. Кивок головой, выплеснутая серая сила и хрипящего Лу утаскивают с площади.

Я проводил его взглядом, а затем обернулся и бегло просмотрел, сколько человек осталось до того, как вперед пойду я. Приемлемо.

– Следующий!

Послушники все продолжали выходить в центр площади. Кто-то оставался в школе. Кого-то отправляли восвояси. И еще троих, у кого шар сиял очень тускло отправили в третью сторону. Их судьба так и оставалась для нас тайной.

Вот вперед вышел Сяоши. Зашел под формацию, склонился в приветствии, без промедления прикоснулся рукой к духовному камню, заставляя его ярко вспыхнуть серым светом. Старик ведет рукой в право.

– Следующий!

Ну вот и моя очередь. Я шагнул вперед, отделяясь от толпы оставшихся послушников. Зашел в формацию и остановившись перед стариком, склонился в поклоне, вбивая кулак в ладонь.

– Уважаемые наставники, этот младший прибыл для проведения проверки!

– Приветствую, юноша. – Голос у старика был хриплый, надсадный. Такой, словно он чем давно и тяжело болеет. – Как давно ты прорвался во внутреннее тело?

Пилюли! Если этот старик умеет отличать правду от лжи, то сможет понять, что я обманываю их со сроком прорыва, а значит, может понять, что я прикарманил их. Нужно сказать обтекаемо, не называя точной даты!

– Чуть больше двух месяцев назад, старший. – Я чуть склонил голову, пряча лицо и надеясь, что это затруднит распознавание лжи.

– Не самый лучший результат, – покачал головой старик, – но условие выполнено. Дотронься до этого камня и направь в него духовную энергию. Формальности должны быть соблюдены.

– Слушаюсь!

Я прикоснулся к камню, одновременно с этим погружаясь в себя и направляя поток серой энергии в ладонь, а следом и в духовный камень, заставляя шар в руке старика хоть и не вспыхнуть, как это было при проверке Сяоши, но засиять ярким, равномерным серым светом.

– Неплохо, очень неплохо. – Старик довольно смотрел на камень. – Хороший талант. К тому же не единственный в этом поколении. Удачный год.

Договорив, старик повел рукой вправо.

Довольный, я, едва добравшись до собратьев, коротко похлопал Сяоши по плечу, а затем обошел их и обратился к служителю, стоявшему здесь и надзирающему за прошедшими испытание:

– Старший, прошу простить за беспокойство, но я так переживал, что у меня прихватило живот. Возможно ли мне покинуть церемонию раньше?

Для верности, я согнулся и прижал обе ладони к животу, кривя при этом лицо.

– Что? Живот?

– Да, старший, прошу, скорее отпустить меня. Я не хочу опозорить нашу великую школу!

– О, Небо, младший! – Казалось еще чуть-чуть и служитель схватится за голову. – Ладно, иди за мной! Только тихо! И не смей мне тут обделаться!

Служитель поманил меня за собой, выводя из толпы и направляясь куда-то в сторону наших общежитий.

Идеально!

Едва мы дошли до деревянного мостка, соединяющего плато и гору, на которой располагались наши общежития как я заговорил:

– Старший, вам, наверное, нужно быть на площади? – Я вложил в голос столько вежливости, сколько было возможно. – Я и сам смогу дойти, а потом, после того как закончу все, быстро вернусь и тихо проскользну на площадь.

Служитель мгновение колебался:

– Ладно, только давай быстрее и на площадь потом не суйся. Жди на площадке для общежитий второго года. Знаешь где это? – Дождавшись моего кивка, служитель сказал, – будь там, рядом со вторым зданием. Тебя туда определят. Уяснил?

– Старший, спасибо! Но… Могу я узнать ваше имя? – Кажется, я кланялся уже практически в пояс. – Я не забуду вашей доброты и постараюсь при случае отблагодарить вас.

– Меня зовут Фань, и я люблю сладкое мандариновое вино.

Вот сну’улов пройдоха, даже отнекиваться не стал. Но намек мне понятен.

– Еще раз благодарю вас, старший! – Я специально крикнул громче, чем нужно, заставив Фаня поморщится и начать озираться в сторону площади.

– Иди уже!

Я кивнул и сорвался с места. Следовало поторопиться.

Добравшись до дома, я подбежал к циновке, отодвинул ее в сторону и простучал половицы костяшками. Вот она. Мое сокровище и тайник. Легкое нажатие и половица отходит в сторону, а я достаю небольшой флакон, на дне которого болтается три серые горошины. Нужно поторопиться.

Я спрятал флакон с пилюлями за пазуху. Несколько раз подпрыгнул. Убедился, что флакон мне не мешает и не норовит выпасть. А затем со всех ног помчался в сторону главных ворот. Я должен успеть.

И все же, как бы я не торопился, практически опоздал. Когда я добрался до площади, группа, в которой должен был отправляться брат Лу была почти полностью сформирована!

Ускорившись, я подбежал к одному из старших, на бегу склоняясь как можно ниже и начиная тараторить:

– Этот младший просит прощения у уважаемого старшего и дозволения поговорить с одним из этих послушников!

– Не положено, младший, – рыкнул служитель, – как ты вообще тут оказался один? Ты должен быть на церемонии! Или ты также из тех, кто не прошел испытание, но умудрился улизнуть от собратьев!?

– Вовсе нет, старший! Я уже прошел испытание, после чего попросил у служителя Фаня дозволения.

– И он позволил тебе!? – Удивление проступило на лице этого немолодого мужчины.

– Как видите старший, – я с невозмутимым видом пожал плечами и добавил, – более того, он назвал свое имя и сказал, что если я назову его вам, то получу разрешение переговорить с братом Лу.

– Бывшим собратом, младший! – Поправил меня служитель.

– Прошу простить меня за дерзость, старший, но я говорю о том, что он был моим братом еще до того, как мы оказались в повозке школы Белого Носорога. Мы с ним из одной деревни. Я бы хотел напоследок обнять его и передать весточку своим родным.

– Хм-м, – служитель задумался, после чего махнул рукой, – Ладно, дозволяю! Только быстро! У тебя два фэня!

– Спасибо, старший! – Я еще раз поклонился и тут же распахнув руки шагнул к брату Лу. – Брат Лу, иди сюда, дай напоследок тебя обнять!

Несмотря на недоумение, написанное на лице, брат Лу шагнул на встречу, и мы обнялись, а я прошептал прошипел ему на ухо:

– За пазухой! Тебе! Бери!

– Что? – Брат Лу недоумевающе смотрел на меня.

– И матушке передай, что я в полном порядке! Жив, здоров! – Я повысил голос. – Скажи, что у меня все хорошо. О трудностях, что мы в школе пережили, молчи! Не вздумай языком трепать.

– Б-брат Энлэй, – Лу запнулся, но увидев, как я сверкнул в его сторону глазами, только и смог, что сказать, – Хорошо, брат, я обязательно передам!

– Отцу помогай, ему тяжело одному хозяйство вести, за сестрой присмотри, проследи чтобы она замуж вышла за хорошего человека… – Я осознавал, что несу какой-то бред, но не мог остановиться. Так и продолжал говорить, пока служитель не прервал меня:

– Время вышло! Прощайтесь!

– Прощай, брат Лу!

– Прощай, брат Энлэй.

Мы обнялись, а я повернулся спиной так, чтобы загородить брата Лу от взгляда надзирателя. После чего развернулся и не оборачиваясь, поспешил в сторону домов для послушников второго года обучения.

Сегодня начиналась новая веха моей новой жизни, а мне нужно было еще успеть получить кисет.

Глава 11

Шаг вперед. Пригнуться, уклоняясь от невидимого противника. Прыжок, переходящий в сальто. Закрутить веревку раз, другой. Взмах. Цзянь проносится аж на целый бу выше моей цели, снова даже не задев деревянную голову манекена.

Тц-ц. Недовольно цокаю, но тут же собираюсь с духом. Не страшно, еще раз! Потянуть эту проклятую, успевшую оставить на моих ладонях несколько мозолей, веревку на себя. Переступить ногами, разворачиваясь вокруг своей оси. Замах! Цзянь вгрызается манекену в руку, выбивая тонкую щепу. Что, это все?

Миг, я разочарованно смотрю на манекен, а потом рычу и обращаюсь к внутреннему телу. Щедро тяну дух для того, чтобы усилить мышцы и связки. Раскручиваю веревку и наношу еще один удар. Щепа в этот раз чуточку больше, но результат все равно не впечатляет.

– Тебе не надоело, младший? – Раздался позади меня голос наставника Лао чуть не заставив меня дернуться. – Ты уже третий месяц, приходишь сюда первее солнечных лучей и часами машешь этим своим самоделом на веревке. И ладно, если бы был заметен результат. Но это… Крохотная щепка - весь плод твоих трехмесячных трудов?

Резко развернувшись, я склонился в поклоне, скрывая недовольство и приветствуя наставника:

– Старший, мне нравится это оружие и стиль боя…

– Стиль боя? Эта осторожная и трусливая пародию на благородного идущего? – Скривился наставник, перебив меня. – Это хитрое сплетение уловок и техник, что нужно использовать на расстоянии? Ты не думал, что твоего таланта может просто не хватить для этого? Все-таки для подобного нужно сформировать хотя бы одну основу. Не слишком ли ты самоуверен?

Вот не любит наставник этого Ханя, что приезжал к нам в качестве проверяющего. Очень не любит. От того и мне вместе с шенбяо достается почем зря. Но я не согласен с учителем. На мой взгляд – сражение подобным оружием, это красиво и опасно. Причем как для врагов, так и для самого воина. Ведь шенбяо не прощает ошибок, сурово наказывая даже за малейшую оплошность. А еще идеально подходит для мастеров формаций, одним из которых я со временем планирую стать.

– Это оружие хорошо подходит для создателей формаций, в которых я весьма преуспеваю. – Я ни нотой ни показал, что раздражен. Еще не хватало мне вызвать недовольство наставника.

– Я и без тебя знаю, для кого хорошо это оружие, младший. – А вот наставник совсем не пытался скрывать своего раздражения. – Для сну’ула, что не в состоянии освоить боевой транс и не желает получать раны от противника. Для бездаря, который тратит время наставников и отбирает его у более талантливых и старательных учеников. – Наставник странным взглядом оглядел эту пустую, малую арену. После чего злобно посмотрел на меня. – Для мусора, место которого, в выгребной канаве, а не в нашей благородной школе.

Что тут ответить? Что я уже почти решился пройти ту уединенную тренировку для овладения боевого транса? Едва ли наставник Лао, что взъелся на меня после того, как я угодил на тот злополучный турнир, переменит свое отношение ко мне.

– Что молчишь, младший? Ответь, ты совсем не собираешься тренироваться с цзянем? – Лао нахмурил брови.

Еще и занятия с цзянем сюда приплел. Вот только не выйдет. В конце этой ежедневной утренней тренировки я какое-то время машу мечом. Может быть… Половину ке?

– Наставник, ни в коем случае! Я уделяю тренировкам с цзянем не меньше пяти ке ежедневно! Даже больше, чем тренируюсь с шенбяо. – Я решил немного приукрасить.

– Хоть я и не могу чувствовать ложь, но уверен, что это она и есть! – Наставник распалился в считанные мгновения. – Впрочем, сейчас мы это проверим. Обнажай клинок. Посмотрим, насколько ты продвинулся за эти три месяца.

Да серьезно? Я не выстою против наставника и фэня, слишком велика разница в наших силах.

– Ты говорил, что тебе удается создание формаций? – Как бы между прочим спросил наставник Лао, крутя кистью с зажатым в ней цзянем. – Тогда поступим так. Дозволяю тебе использовать формации и все уловки, что ты припас для противника. Если сможешь задеть меня хоть раз, я возьмусь тебя учить. Нет – ты бросишь это свое дурацкое увлечение, а все время, что ты сейчас отводишь на тренировку с ним, будешь посвящать цзяню. Уяснил, младший?

Я склонился, но снова только затем, чтобы спрятать недовольную мину на лице. Наставник же расценил это как согласие.

Быстро развернувшись, наставник отошел к краю арены и активировал формацию Малой Крови, после чего вернулся ко мне:

– Отлично. Не думай, что я несправедлив, младший. Я осознаю, как велика пропасть, между нами и не жду от тебя невозможного. Лишь хочу проверить те слова, что ты так неосмотрительно обронил. Проверить твою решимость и в очередной раз убедиться в своей правоте. Ты готов, младший?

Дождавшись моего кивка, наставник поднял цзянь острием ко мне и поманил.

Я же не спешил нападать, лихорадочно раздумывая над тем, как быть. К настоящему моменту я подготовил всего две формации. Первая – взрывная формация огня. Отличное оружие, что может дать мне шанс нанести тот единственный удар, который вероятно сможет застигнуть наставника врасплох. Вот только эта одноразовая формация принадлежит школе, а потому, едва ли я могу использовать ее в обычной тренировке. Вторая – сдерживающая формация на основе дерева черной руды. Ту, что я смастерил из заготовок, что вручил мне наставник Чжао и что стала моей после того, как Ли представил свои три формации на экзамене. Ее я точно могу использовать.

Так что же выбрать? Вогнать себя в долги перед школой и наверняка победить? Или же использовать малое и приложить все усилия для победы?

Я коснулся кисета, направляя в него дух и оказываясь внутри небольшого помещения, границы которого расплывались перед моим внутренним взором. Подплыл к месту, где лежали расположенные мной флаги формаций. Миг полюбовался ими. Мысленно дотронулся до флагов Формации Огня Небес. Бросил косой взгляд на Формацию Сдерживающих Ветров. Решительно помотал головой.

Никаких долгов.

Поэтому. Я уже завис перед флагами сдерживания, уже хотел потянуть их сознанием, заставить проявиться в реальности, но потом понял. Не сейчас. Еще слишком рано. Учитель пересилит действие этой формации за мгновение, а потому, нужно приберечь ее на потом.

Вместо этого я вынырнул из кисета вместе с цзянем, что выдала школа. Проявив его в правой руке, я влил дух в мышцы, напрягаясь всем телом и без промедления вступая в бой.

Рывок вперед, и я растягиваюсь в длинном выпаде, метя наставнику под ребра. Тот лишь делает небольшой шаг назад, вскидывает свой клинок навстречу, заплетает мой меч, метя в кисть. Цзянь буквально извивается в его руке, рвется ко мне, но я уже научен опытом, уже отдергиваю руку, убирая ее из-под удара, уже смещаюсь влево, чтобы снова попробовать напасть на него, но уже с другого бока.

Три раза ха! Если бы от наставника можно было так легко оторваться…

Старший скользит следом, ни на шаг ни отставая от меня, словно приклеенный, при этом успевая наносить удар за ударом и еще и ухмыляться, так, будто ему даже не приходиться напрягаться.

Хотя почему будто?

А если так?

Я уклоняюсь от выпада наставника, припадая при этом почти к самой земле, помогая себе левой рукой, чтобы окончательно не упасть на песок. И тут же, помогая себе уже ногой, наношу удар цзянем по выставленной вперед ноге учителя.

Тот лишь поднимает ее, пропуская клинок под подошвой, тут же ставит ее обратно, а затем бьет мечом сверху вниз. Я едва успеваю вскинуть руку и защититься, но этот сну’улов удар так силен, что отсушивает мне руку аж до локтя. Все что я успеваю сделать после, это толкнувшись ногами откатиться спиной вперед, оставив после себя огромную борозду. Меч проносится передо мной и вонзается в песок, аккурат туда, где только что были мои ноги.

Учитель поднимает на меня глаза, и я вижу в их глубине отблески злости. Пока еще далекие, но вскоре норовящие разгореться в бушующий пожар.

Думаю, сейчас самое время.

Левая рука словно невзначай дотрагивается до кисета и тут же сжимает появившийся в ней флаг, который я вбиваю в песок там же, где стоял. Рвусь в бок и вбиваю второй чуть в стороне. Правой отбиваю выпады учителя, первый, раскидывающий песок во все стороны, второй, выбивающий из моего цзяня искры, третий, от которого я уклоняюсь, отступая при этом еще больше, практически к самому краю арены, туда, где запланировал поставить еще один флаг. Чудом избегаю последнего удара и делаю еще один шаг назад, наконец-то втыкая этот самый флаг в землю, одновременно с этим активируя формацию – просто мысленно того пожелав.

Я вкладываю в это желание дух и повеление и чувствую, как письмена, сделанные моим духом, откликаются.

Флаги вспыхивают, их полотна начинают развеваться на невидимом ветру, а я чувствую всем своим естеством, понимаю, что формация активирована. От флага к флагу простираются прозрачные стены, несущиеся друг на друга. Едва они смыкаются, едва формация закрывается, как учитель, до этого на полной скорости несущийся на меня, вдруг резко замедляется, приседает под грузом свалившейся на него тяжести. А вот я, хоть и нахожусь внутри формации, но ничего не ощущаю. Все потому, что при ее начертании, заложил условие, заставляющее игнорировать своего создателя.

В этих изменившихся условиях превосходство учителя уже не кажется мне таким абсолютным, ведь по сравнению с самим собой пять цзы назад, он двигается так, словно продирается сквозь сгущенное молоко, словно воздух вокруг него превратился в плотное и неподатливое желе.

Только поэтому я решаюсь на отчаянную атаку – делаю два шага вперед и одновременно с этим, на пределе своих возможностей, используя весь доступный мне дух внутреннего тела, атакую цзянем даже не задумываясь над тем, что хочу сделать.

Брови учителя вздымаются вверх, на лбу вздувается жила и за мгновение до того, как лезвие моего меча достает до рукава его халата, флаги формации словно взрываются изнутри. Я только и успеваю, что защитить глаза, вскинув вверх левую руку. А потом в правом плече и в груди, распускаются шипастые цветы боли, заставляя меня выронить клинок и рухнув на песок, начать корчиться. Это учитель, вернувший утраченную скорость, грациозным движением увел руку из-под моего удара и дважды ткнул меня своим клинком.

– Неплохо, младший. – Лао стоял и наблюдал как я корчусь на песке даже и не думая давать мне зелье лечения. Оно и понятно, он явно хотел подольше надо мной поиздеваться. – Ты допустил две ошибки. Назовешь их сам?

Какие ошибки, сну’улов ты садист, я едва могу вдохнуть, а ты хочешь со мной тут поболтать!?

Не дождавшись моего ответа, учитель продолжил:

– Первая – слишком рано использовал формацию Сдерживающих Ветров. При такой разнице в силе ты всегда должен держать в голове то, сколько времени уйдет у противника на ее преодоление. Ты должен учитывать количество сил, вложенное в формацию, качество материалов, ушедших на ее изготовление, свой талант, мощь повелений и разницу в силе между тобой и противником. Эта формация была не способна удерживать меня и миг. Не позволь я ей, она бы вообще не смогла активироваться, а флаги бы разорвало на месте. – Учитель прервался, задумчиво рассматривая то, как я заполошно пытаюсь вдохнуть, зажимая рану на груди сразу двумя руками.

– Терпи. Раны не серьезные, а если я дам тебе зелье сейчас, едва ли ты сможешь меня дослушать. – Учитель опустился на корточки, всматриваясь в меня. – Так вот. Вторая ошибка – это не более чем очередное подтверждение моих ранее сказанных слов…

Да что он себе позволяет? Я столько старался. Раз за разом мучился от боли на тренировках. Огромным трудом заполучил в свое распоряжение эти материалы для создания формаций. Столько медитировал и тренировался, чтобы научиться усиливать духом тело, не отвлекаясь во время боя. Я даже очистил себя от остатков стихии воды! И накопил уже сну’ул знает сколько Ке медитации в зале стихий.

Я разозлился и разомкнул губы стараясь отрешиться от пылающей в груди боли:

– Кхх…

– Ты смеешь хрипеть? – В голосе учителя проскользнуло удивление, а меня, вдобавок ко всем испытываемым ощущениям, придавило Ша. – Хочешь поспорить со мной? Оспорить то, что владей ты боевым трансом, тебе бы не пришлось закрывать глаза от этих безобидных щепок? Или, что, закрыв глаза, не смог бы увернуться от моих ударов?

Давление Ша кратно выросло и выдавило из меня мучительный стон.

– Что ты мне тут стонешь? Еще одна твоя ошибка, на которую я сначала не посчитал нужным указывать, это то, что ты абсолютно не умеешь терпеть боль и там, где нужно отклониться лишь на жалкий чи, отпрыгиваешь на целый бу. Там, где надо сделать шаг назад, ты отскакиваешь на три. Где нужно лишь пригнуть голову, практически распластываешься на песке. А-а! – Учитель отвернулся и зло сплюнул. – Что я тут с тобой говорю? По слухам ты роняешь цзянь даже от легких порезов…

С этими словами учитель поднялся, достался из кисета флакон и поведя рукой, вылил зелье мне на раны.

Боль, к которой я уже привык и которая, казалось, уже не может стать острее, вспыхнула с такой силой, что у меня помутилось в глазах, а я с большим трудом удержался от того, чтобы не вырвать прямо на песок. А нет. Удержался. Должно быть и правда – привыкаю. Стиснув зубы, я принялся глубоко и быстро дышать, дожидаясь момента, когда боль пойдет на спад.

– Надо же, не издал ни звука. – Учитель продолжал насмехаться надо мной. – Хотя бы больше не орешь. Поразительный прогресс.

От боли и собственного бессилия злость, что до этого бурлила во мне и искала выхода, полыхнула словно сухое дерево от удара молнии. Я дернулся. Раз, другой.

– Достаточно, младший. Мне все и так понятно.

Схожесть этих слов с теми, которыми наделил Шина тот проверяющий на турнире стала для меня последней каплей. Отцепив левую руку от груди и не отдавая себе отчета в том, что делаю, я, будто бы невзначай дотронулся до кисета и влил в него каплю духа, а оказавшись внутри, облегченно выдохнул. Здесь боль от ран ощущалась значительно меньше. Оглядевшись, я подлетел сознанием к стеллажу с шенбяо. Вцепился в него, проявляя в руке и тут же, без промедления, дернул рукой в сторону наставника, швыряя клинок.

Безуспешно. Наставник, не изменившись в лице, едва шевельнул рукой и сбил оружие в сторону. Вот только давление его ша вдруг резко спало. Лао заинтересованно смотрел на меня, а я неподвижно лежал на земле, борясь с постепенно угасающей болью.

– Не ожидал. – Лао продолжал изучающе смотреть на меня. – Огрызаешься? Правда пока бестолку, но… Это дело поправимое…

Наставник поднялся, а воздухе раздался металлический звон. Это он что-то уронил на песок, после чего небрежно бросил:

– Если пройдешь испытание десяти тысяч стальных бликов, то я стану тебя учить…

Наставник уже давно ушел, а я все продолжал валяться на песке, не находя в себе сил подняться. Только спустя четыре ке я смог собраться с силами и встать.

Ощупав грудь, убедился, что рана почти затянулась, чего не скажешь о рассеченном халате, сейчас зиявшем внушительной прорехой.

Недовольно скривился. Старик Фао опять будет недоволен. В последний раз он и так ворчал о том, что на этого младшего халатов не напасёшься, что будет в этот раз? Не хочу даже думать. По-старчески покряхтев, я поднялся и рассмотрел то, что бросил на песок наставник Лао.

Необычная штука. По виду напоминает шенбяо но в то же время и не он. Очень странный, изогнутый цзянь, зазубренный с одной стороны и крепящийся к цепи с крупными звеньями. Я взял ее и пропустил между пальцев – приятный металл на ощупь. Подтянув цепь правой рукой, я покачал лезвием. Увесистое. А это что такое? На другом конце цепи на земле лежала небольшая шипастая гирька. Противовес. По типу того шипастого шара, что был у проверяющего Ханя. Но… Здесь явно куда меньший вес, хотя цепь куда длиннее той, что была у проверяющего. Да и клинок… Странный. Изогнутый, с зазубринами.

Я провел пальцем по лезвию, шумно выдохнул и затряс рукой, стряхивая кровь на песок. Да что это за металл такой?

Спрятав оружие в кисет, я достал флакон зелья лечения и откупорив пробку и капнул на палец. Рана вспыхнула огнем и ее края стремительно начали затягиваться.

Я убрал зелье и развернулся, оглядывая разрушенные флаги. Сколько времени и сил было потрачено на эту формацию и все ради чего? Подойдя к одному из них, я дотронулся до разрушенной основы и обомлел. Внутри этого дерева я по-прежнему ощущал стихию воздуха. Хм… Значит ли это, что и разлетевшиеся осколки также хранят в себе стихию?

Заинтересовавшись, я поднял несколько из них. Да, хранят. Правда очень мало. Столь мало, что едва ли хватит для активации даже самой слабой формации.

Хмыкнув, я убрал осколки и флаги в кисет, обдумывая пришедшую мне на ум идею. Можно ли сделать столь маленькую формацию? Вряд ли, но попытаться стоит. К тому же теперь мне есть над чем работать. Эти испорченные основы все равно идут на выброс.

С этими мыслями я двинулся в сторону общежития второго года, а конкретнее – за него, на самый край горы, туда, где располагались бочки с водой, предназначенные для послушников второго года.

Добравшись до них, я стянул халат и нательную рубаху, оставшись в одних штанах, и быстро ополоснулся. Провел рукой по волосам, пропуская их сквозь пальцы и зачесывая назад. Всмотрелся в свое отражение, в это новое, молодое лицо, к которому я уже успел привыкнуть. Бледная кожа, черные, смоляные волосы, которые давно пора подстричь, тонкие черты лица и темно-карие глаза. И ни следа моей прошлой внешности. Разве что только взгляд? Чуть более цепкий и сосредоточенный, нежели тот, что должен быть у шестнадцатилетнего парня.

– Пс, друг, иди сюда! – Раздался голос Ли откуда-то сбоку, заставив меня дернуться.

– Че? – Я раздраженно посмотрел на него. – Зачем это еще?

– Тсс-с, – Ли приложил палец к губам, – Не шуми, просто иди сюда!

Из-за его спины показалась сердитая физиономия Сяоши:

– Энлэй, я сейчас как никогда согласен с нашим собратом! Немедленно иди сюда или я вызову тебя в круг!

Закатив глаза, я направился к ним, на ходу натягивая нательную рубаху.

– Не шуми!

– Тс-с-с!

В унисон зашипели на меня собратья.

– Иди сюда.

Они провели меня за бочки, вдоль бревенчатого забора туда, где одна доска была чуть сдвинута в бок.

– Гляди. – Прошипел Ли указывая на открывающуюся щель.

Ничего не подозревая, я заглянул в зазор и едва не застонал, досадуя на собственную тупоголовость. Еще миг я отвел себе на то, чтобы убедиться, что глаза меня не подводят, а затем перевел взгляд на довольные, горящие энтузиазмом и нездоровым румянцем лица парней. После чего впечатал ладонь себе прямо в лицо.

Действительно, что еще могло так заинтересовать этих двух шестнадцатилетних балбесов и должен ли я поверить в то, что эта доска покосилась совершенно случайно?

Глава 12

С каждым цзы небо светлело все больше, а ночь уступала свои права дню. Над Северным хребтом пока еще робко, но уже неотвратимо занимался рассвет, а я сидел на горной площадке созерцания главного пика школы Белого Носорога, думал и наблюдал. Думал в первую очередь о предстоящем сегодня испытании, о том, что как бы я не старался, как бы тщательно все не планировал и не пытался избежать опасностей, по итогу, все равно пришел к тому узкому месту в своем развитии, где мне придется рискнуть своей жизнью. И опыт прошлой, к сожалению, не только не мог мне помочь, но еще и просто-напросто мешал.

Подобно преградам в развитии, что появляются у идущих на пути к бессмертию, я столкнулся с преградой, что брала свое начало в моем характере, воспитании, памяти. Во всем том, что до сих пор составляло большую часть моей души и от чего я не собирался отказываться.

Уже без малого полтора года я нахожусь в школе Белого Носорога. Полтора года претерпеваю трудности и лишения, терплю боль от тренировок, давлю отчаяние, временами накатывающее на меня, пытаюсь привыкнуть к изменившимся правилам общения и тем новым целям, что я поставил перед собой. Все это время я, опираясь на опыт и навыки, полученные в прошлой жизни, усердно старался победить этот изъян внутри себя, выправить его, обратить слабость в силу.

Бесполезно. Все чего я добился, это понимание того, что привычными методами мою душу мне не исправить. А потому… Испытание десяти тысяч стальных бликов станет первой ступенью на том длинном пути к бессмертию, который я хочу пройти до конца. Первым кирпичиком, что я планирую положить в основание пагоды своего будущего. Будущего, которое в случае неудачи может и не настать.

Я помотал головой и сощурился от солнца, что наконец-то показалось из-за горизонта.

Нельзя так думать. Сдаться, отступить и сбежать. Взять паузу, чтобы как следует все обдумать. Это все пережитки прошлого. Пережитки той жизни, где так поступать было можно. Здесь же это приведет лишь к смерти.

Я закрыл глаза и размеренно задышал, прогоняя через тело дух. Мне понадобилось примерно пятьдесят вдохов для того, чтобы полностью успокоиться. После этого еще несколько ке я просто любовался открывающимся мне видом. Затем поднялся и поспешил к каменной лестнице, ведущей к подножию горы. Спустившись вниз и поморщившись, от накативших воспоминаний о неприятной встрече, я прошел через сад. Затем по деревянному мосту добрался до основного отделения, прошел его насквозь и перешел на гору, где располагались уединенные домики учеников третьего года, где остановился на полянке, от которой в разные стороны отходило три тропы.

На этой развилке я был всего второй раз. Первая тропа вела наверх, мимо самих домов послушников. Вторая вела к уединенной площадке для медитаций тех, послушников, кто уже сформировал основу воздуха. Третья же уходила куда-то в бок и вниз, полностью огибала гору и проходила между площадок нескольких испытаний и в конце концов, поднималась наверх, заканчиваясь где-то около самого пика, где и располагалось нужное мне испытание.

Вздохнув, я двинулся вперед.

И почему в этом испытании нельзя использовать формации? Я ведь почти закончил ту свою маленькую идею, на создание которой меня натолкнули осколки основ, разрушенных наставником Лао. Мой второй шедевр и буквально второй шанс. А ведь есть еще первый. Формация Золотых молний, состоящая аж из пяти флагов! Сильнейшее из того, что я способен сейчас создать, то есть по сути – мое самое мощное оружие. Я закончил ее неделю назад, на следующий день после той тренировки с наставником, выложился полностью, истратив практически весь дух, почти неделю ходил вялый и заторможенный, испытывая постоянную слабость и только вчера ощутил, что наконец-то полностью восстановился.

Может надо было подождать еще несколько дней? Я остановился. Вдруг ощущения подвели меня, вдруг на самом деле я восстановился не полностью и для прохождения испытания мне не хватит этой малости, этой крохотной толики сил?

Нет. Если отменю все сейчас, то не решусь никогда…

Соберись, Энлэй. Соберись.

Повторяя это про себя, как мантру, я двинулся вперед, больше не замедляясь ни на цзы.

***

Безымянный давно не покидал свое жилище, практически с тех самых пор, как вынужден был последовать за своим господином и поселиться на северной горе. Тогда же когда и стал хранителем этого редкого испытания. Прошлый хранитель, древний, хромоногий старик, был уже практически на последнем издыхании, молил о своей замене, и его мудрый господин решил, что никто лучше Безымянного не справиться. И поручил ему это важное задание.

Поначалу Безымянный радовался. Ведь он выполнял желание господина, его волю, и для него этого было достаточно. Он радовался каждому новому послушнику, приходящему сюда чтобы подняться к гнездам Стальных Ласточек. Радовался каждому из тех, кого наставлял и отправлял добывать их яйца. Радовался, когда они возвращались, потрепанные, уставшие и изменившиеся. Радовался, когда ему самому приходилось отправляться за их телами, чтобы похоронить их здесь же.

Все изменилось в тот момент, когда Безымянный внезапно осознал, что с момента прихода последнего послушника прошел год, а со дня его последней встречи с господином прошло десять. Кроха времени для такого как он и все же… Как же так?

Неужели господин забыл про него? Забыл про своего верного слугу, должника, побратима? Забыл, кто был с ним во время их странствий по Империи Небесного Возрождения, кто прикрывал ему спину во время пятой войны школ, во время падения Храма Алых Небес или во время побега из пустошей?

Нет, это просто невозможно. Господин никогда не забывал о нем. Проявлял заботу и беспокойство. Не мог забыть и сейчас...

Или... Что если этот верный слуга разочаровал господина?

Безымянный, что до этого сидел на валуне и болтал ногами над пропастью, замер, боясь пошевелиться. Настолько он был ошеломлен пришедшей ему на ум мыслью. Просидев фэнь не дыша и не двигаясь, он резко замотал головой, постаравшись вместе с этим движением выбросить из головы все лишнее.

Те ядовитые мысли, что словно назойливые мухи, вернулись к нему всего через месяц. Еще один месяц одиночества.

И снова Безымянный отогнал их. Правда на этот раз привычного действия оказалось мало. Ему пришлось не только помотать головой, но еще и сделать малый дыхательный комплекс. Наивный Безымянный тогда не знал, не мог даже предположить, что это будет лишь началом его мучений и сомнений, что продлятся целых сорок бесконечно долгих лет. Ровно столько времени ни один послушник не поднимался к пику северной горы.

Сейчас Безымянный стоял все на том же, давно ставшем меньше под гнетом ветров и времени, валуне и отсутствующим взглядом смотрел вниз. Мысли, что он давно уже был не в силах отогнать, разрывали его сознание на разные части не давая ни цзы передышки. За все прошедшие годы он несколько сотен раз порывался спуститься вниз, к школе. Прервать свое добровольное затворничество и наконец-то выяснить, не случилось ли с его господином нечто ужасное. И не воплотились ли в жизнь его самые страшные догадки.

Порывался...

Но разве может он ослушаться приказа? Подвести своего господина? Пусть даже и в такой малости? Вдруг все эти годы, пока он являлся хранителем этого клятого испытания на самом деле были его личным испытанием. Проверкой его верности господину, ниспосланной Небом.

Все эти мысли так сильно мучили его, так беспокоили, что он уже точно не мог сказать, в какой момент его существование превратилось в этот ад, единственным выходом из которого был клинок в средоточии, шаг вперед с валуна и долгий-долгий полет, что прервется только соприкосновением с твердью.

Кто знает, может быть сегодня и был как раз тот самый день. Тот день, когда Безымянный наконец-то смог бы освободиться от оков этой сну’уловой клетки. Он уже практически принял решение, уже коснулся кисета, чтобы достать кинжал, когда вдруг внезапно замер. Это его обостренных до предела чувств коснулось легкое, едва уловимое движение практически на самой грани восприятия, что все это время было раскинуто на целые ли вокруг, охватывая практически треть горы. Испугавшись, что ему лишь показалось, Безымянный одним движением воспарил на несколько бу вверх и сместился навстречу пришедшему издалека чувству.

Не показалось.

Молодой послушник, по ощущениям юнец с первого года обучения, быстрым шагом двигался точно к испытанию. Внезапно он замер, словно о чем-то раздумывая.

Нет, младший, не разворачивайся! Иди сюда! – Хотелось крикнуть Безымянному, мигом облетев гору. Использовать мыслеречь, приказать, придавить Ша. Сделать хоть что-то, лишь бы этот младший не повернул назад. Любое действие, лишь бы только этот юноша дошел. Только огромным усилием воли он остался на месте и облегченно выдохнул, едва послушник двинулся дальше.

Безымянный сжал кулаки.

Значит не сейчас. Значит сегодня он еще послужит своему господину. А потом послужит еще. Столько, сколько потребуется. Ну, или насколько хватит его сил.

***

И нельзя было проложить к этому испытанию более прямую дорогу? Эта петляет сильнее зайца, бегущего от лисицы, и кажется, огибает всю эту гору. Я уже сну’ул знает сколько ке бреду наверх, солнце уже не то, что было в зените, уже давно перевалило за полдень и хоть в преддверии сезона гроз жарит не так, как несколько месяцев назад, но я давным-давно взопрел.

Я поднял глаза наверх и остановился. Кажется дошел.

Всего в нескольких десятках бу надо мной горная тропа упиралась в небольшое плато, на другой стороне которого начинался практически отвесный склон, вершина которого терялась где-то в облаках.

Это что. Дальше мне предстоит взбираться на самый верх? Это и есть испытание? Как оно поможет мне овладеть боевым трансом? Или испытание будет выше? Но, тогда как далеко мне предстоит взбираться? До вечера точно не успею.

Ха. – Я коротко хохотнул про себя. Подумать только, всего год назад, едва увидев эту отвесную стену, я бы немедленно развернулся и отправился обратно. А сейчас прикидываю, сколько еще времени я потрачу на то, чтобы наконец-то добраться до цели. Можно ли после этого говорить, что я совсем не изменился? Едва ли.

А это еще кто такой?

Мой взгляд зацепился за фигуру неизвестного мне идущего, стоявшего на краю плато и наблюдающего за мной. Хранитель испытания? С такого расстояния выглядит молодо, кажется лет на двадцать, один в один возраста предка. Старый, потрепанный серый халат. Черные, очень длинные волосы, сзади перетянутые в хвост и такие же длинные пряди спереди, скрывающие уши и аккуратно уложенные на груди. Этот идущий вызывал странные чувства. Глазами я видел изгнанника. Человека, которого сделали хранителем дальнего испытания. Того самого, которое вот уже сорок лет не проходил ни один послушник. Но каким-то внутренним чувством, я ощущал исходящую от него неправильность. Опасность.

Поэтому, едва поднявшись наверх и оказавшись перед идущим, я склонился и приложил кулак к ладони:

– Этот младший прибыл для прохождения испытания Десяти Тысяч Стальных Бликов! Приветствую уважаемого старшего!

Миг, этот идущий, вблизи оказавшийся еще моложе, чем мне показалось изначально, рассматривал меня. После чего приподнял одну бровь и хрипло проговорил:

– Этот Безымянный хранитель испытания приветствует младшего. Что привело тебя сюда?

В каком смысле, что привело?

– Прошу простить меня старший, но я не совсем понял ваш вопрос.

– Кха-ха, – смех этого идущего был похож на карканье, – что же здесь непонятного? Вопрос простой. С какой целью ты хочешь пройти это испытание?

– У этого младшего есть затруднения… – Осторожно начал я, но хранитель меня перебил.

– Затруднения? У тебя? Дай сюда руку, младший. – Идущий требовательно вытянул вперед ладонь.

Что он хочет сделать? Неужели…

– Руку, младший! – Он придавил меня легким выбросом ша.

Я послушно протянул вперед правую, а хранитель тут же вцепился в нее стальной хваткой.

– Интересно, интересно, отличный талант. – Пробормотал он, прикрыв глаза, держа мою ладонь между своих. – А это что такое? Яд? Нет, не похоже. Другой рисунок. Но этот след на внутреннем теле. Я такого раньше не видел, но выглядит будто… Алхимия?

Внезапно хранитель отбросил мою руку в сторону, выплескивая Ша, заставляя меня рухнуть на колени:

– Что это за мусор младший? Отвечай немедленно!

– С-старший. – Я захрипел, и жажда убийства, давившая на меня, мигом исчезла, чего не скажешь о ярости на лице хранителя. – Прошу объясните старший, я не совсем понимаю, о чем вы говорите?

Хранитель гневно изогнул брови:

– Отметины, что я вижу на твоей душе характерны для приема, слабой, посредственной алхимии, позволяющей на короткое время усилить свой дух. Если говорить проще, принимая эти зелья, ты переплавил часть души в силу, что плещется внутри твоего внутреннего тела!

Драный сну’ул. Пилюли восприятия переплавляют душу? Наставники об этом знают? Не могут не знать! Но не знает этот хранитель? Он что не из школы? Нет, не может быть. Да что вообще в последнее время здесь происходит? Проверяющий. Затем странности на экзамене первого года. Теперь еще и это? Как-то это все не к добру, а от одной мысли о том, что может случиться дальше, по моему телу пробегает дрожь.

– Я жду, младший!

Можно ли рассказывать ему о пилюлях? Что вообще ему можно рассказать?

– Старший, это долгая история… Я не совсем понимаю, о чем идет речь, но могу предположить, что эти, как вы выразились отметины являются следствием алхимии, при помощи которой меня спасли.

– Спасли? От чего? Если ты сейчас тянешь время, чтобы придумать как можно более правдоподобную историю то предупреждаю, я могу почувствовать ложь! – Ноздри хранителя гневно раздувались.

Да вы издеваетесь… Редкая среди идущих способность? Как бы не так.

– В повозке на пути к школе Белого Носорога случилась потасовка, я сильно ударился головой и как говорят… Умер.

– Но сейчас ты жив. Стоишь здесь, передо мной. Значит… – Еще больше нахмурился хранитель. – Что за зелье тебе дали? Золотая наперстянка? Сердце феникса? Второй шанс?

– Боюсь, у меня нет даже догадок. – Я лишь пожал плечами. – Я был без сознания более двух Ке. Это должна была быть мощная алхимия. Та, что вы перечислили ранее, едва ли способна на то, чтобы вернуть человека с того света.

– Да, ты прав. Но вот если это был Пурпурный рассвет. Хм-м… – Хранитель бормотал себе под нос, а злость наконец-то сошла с его лица. – Это могло бы привести к схожим повреждениям, правда куда большего масштаба. Они бы точно не позволили тебе прорваться. Да и… Мы хоть и праведная школа, но тратить подобную алхимию на послушника…

Хранитель отвернулся и заложив руки за спину прошелся вперед назад. После чего повернулся ко мне:

– Тебе повезло дважды, младший. Первый раз от рождения, ведь твоя душа настолько сильна, что сперва мне и вовсе показалось будто их две. Конечно, этот вывод я отринул сразу. Много чего существует в этом мире, но две души в одном теле… Немыслимо. Такого я не видел даже у практиков запретных путей.

Может ли несколько душ существовать в одном теле? Однозначно нет. Получается моя душа и душа этого парня, слились воедино? И что еще за запретные пути такие?

– Старший, вы можете видеть души? – Я постарался отвлечь Хранителя от лишних рассуждений.

– То редкий талант, первым проявлением которого, является умение чувствовать ложь. – Проговорил Хранитель, а затем вдруг резко помрачнев, перевел тему. – Но мы отвлеклись от темы. Ты ведь пришел пройти испытание для того, чтобы познать боевой транс? Верно?

– К-как вы узнали?

– Твоя душа хоть и сильна, но в то же время искорежена принятой тобой алхимией. Внутреннее тело хоть и велико – но вот дух словно спит. Мне понятны твои проблемы и извини, младший, но я тебя разочарую. Испытание десяти тысяч стальных бликов не решит твоей проблемы.

Не решит? Может мне и вовсе не стоит его проходить? – Мысли так и заметались в моей голове пока хранитель продолжал.

– Нет, безусловно, если сумеешь пройти его, то боевого транса как минимум коснешься. Быть может, иногда сможешь ощущать опасность. Смертельную, как минимум. Но вот в остальном… Любой идущий высоких этапов будет в разы лучше тебя владеть боевым предвиденьем.

Ну… Приплыли. Вот только когда я шел сюда, то не собирался так просто сдаваться. И даже то, что я услышал сейчас, абсолютно ничего не меняет.

– Старший, смогу ли я в будущем исправить этот… изъян?

Хранитель задумался и молчал где-то фэнь, после чего сказал:

– Мне неизвестны подобные случаи, но могу предположить, что обретенную способность можно будет развить. Подобно тому, как ты вновь учишься двигать поздно приращенной конечностью, можно научиться ощущать опасность в бою. К тому же, израненная душа будет стремиться к целостности и рано или поздно, зарастит свои раны. Думаю, лет через пятьдесят…

Пятьдесят? Пятьдесят сну’уловых лет в этом жестоком мире без умения ощущать опасность? Издевательство какое-то.

– … на твоей душе не останется ни единого шрама, и ты в полной мере сможешь овладеть боевым предвиденьем. Думаю, где-то так.

Хранитель сделал небольшую паузу, окинул меня подозрительным взглядом и спросил:

– Ну, что скажешь, младший? Хочешь ли ты узнать об испытании? Не считаешь ли ты, что цена за его прохождение слишком велика?

Он меня отговаривает? Нет, не похоже. Нужно уточнить.

– Прежде, чем я решу, позволите мне спросить?

– Дозволяю.

– Смогу ли я овладеть боевым трансом без этого испытания?

– Хм-м, – старший задумался, – Я не могу точно ответить на твой вопрос. Но, полагаю, что да, но через те же пятьдесят лет.

Нет, мне такое не подходит. Каким бы глупцом я не был, но учусь на ошибках. Однажды я уже не дожил до сорока и повторять такой опыт не намерен.

Я поднялся с колен и снова сложил руки в знаке уважения:

– Этот младший просит рассказать ему про испытание!

Забавно будет, если после такого бахвальства я не доживу и до семнадцати.

Глава 13

– Ты выбрал. – Кивнул мне хранитель, развернулся и повел рукой, приглашая следовать за собой в сторону склона.

Кажется, я был прав. Испытание либо находится наверху, либо заключается в том, чтобы туда забраться. Только вот заковыка. Это не кажется мне таким уж сложным. Даже альпинист из моего прошлого мира способен одолеть этот склон. Мне же… Вовсе не понадобится напрягаться. Сила духа из моего внутреннего тела поможет мне, если собственной выносливости не достанет, а в кисете у меня есть зелья лечения на тот случай, если я вдруг сорвусь или покалечусь.

А это что такое?

Мой взгляд упал на пять флагов, расположенных кругом на поляне и создававших какую-то неизвестную мне формацию, в центре которой не росло никакой травы. Место медитации Хранителя? Получается, он живет здесь, на этой горе, в затворничестве и именно потому не знает, что проиcходит внизу. Когда в последний раз он спускался?

Мы остановились, не доходя до горы всего каких-то пятнадцать шагов. Старший запрокинул голову наверх, словно высматривая что-то и вынуждая меня повторить его жест. Он плавным движением поднял правую руку туда, куда смотрел и проговорил:

– Отделение Северного Хребта не зря было основано здесь, на и между этих трех гор. При его основании господин руководствовался теми же мыслями, что и идущие древности, основывающие свои домены. Ты что-нибудь об этом слышал?

– Это территории, что располагаются вокруг их поместий? – Дождавшись кивка старшего, я продолжил. – В школе нам рассказывали, что это места, где полно силы стихий и что если повезет найти такое место, то можно сильно продвинуться в возвышении. Вот только они остались лишь в закрытых землях или же на дальних островах моря чудовищ. Остальные домены давно уже исчерпали до дна.

– Верно. – Кивнул Безымянный. – Все так, но ты не сказал главного. Все эти домены выстраивались древними в местах силы стихий, духа, ну, или же и того и другого разом. А потому, как древние выбирали места, что были им по душе, так и господин, выбирая, где создать это дальнее отделение искал нечто подобное. И нашел. Здесь, в этих горах, расположено сразу несколько стихийных жил, земли, воды, и наконец, жемчужина этих мест, место стихии металла, под которым, мы как раз сейчас находимся.

– Металла? – Я нахмурился. Нет, я догадывался, что в испытании не зря упоминаются стальные блики, но какое отношение эта стихия имеет к моей проблеме. – Старший, а почему именно это испытание позволяет освоить боевое предвиденье?

Хранитель снисходительно посмотрел на меня и пожал плечами:

– Не знаю, я никогда не задумывался об этом. Стихия металла усиливает боевой транс – это давно известно. Может быть, и остальные стихии что-то дают, кто знает? Не исключено, что именно тебе предстоит найти ответ на этот вопрос.

– Понятно, старший. – Я покладисто кивнул и перевел тему. – Что мне предстоит сделать?

– В целом, все просто. Тебе нужно подняться наверх, к самому сердцу места силы и под давлением стихии металла открыть в себе способность предвидеть опасность. Хранители этого места помогут тебе с этим.

– Хранители, старший? – Я решил уточнить. – Звери?

– Звери, ха-ха-ха, – Хранитель снова расхохотался. – Если стальных ласточек можно так назвать, пусть будут – звери. Так вот, добравшись до их гнезд, добудь хоть одно их яйцо и принеси мне. Из него мы сварим отвар, который и поможет тебе раскрыть тайну боевого транса.

В принципе все понятно. Только вот пока я сюда добирался и пока мы тут болтали, солнце начало клониться к горизонту, а это значит, что испытание мне предстоит проходить в темноте.

– Насчет ночи не беспокойся. – Безошибочно угадал мои мысли Хранитель. – Ты доберешься до испытания, в лучшем случае, к утру, да и потом… Надеюсь в твоем кисете есть еда, завтра она тебе понадобится.

– Есть, старший. И благодарю вас за напутствие. Этот младший готов приступить к прохождению испытания десяти тысяч стальных бликов!

– Похвальное рвение. В таком случае, желаю удачи. – Хранитель уже хотел развернуться ко мне спиной, но внезапно поднял указательный палец вверх. – И да! Если не планируешь формировать основу металла, не дай стихии себя коснуться. Если будешь познавать ее в таком месте, не сможешь потом очиститься в малой формации.

Этот старший видимо издевается надо мной раз чуть не забыл рассказать о самом главном? И что значат вот эти слова о том, что я не должен дать стихии себя коснуться. Просто, осознанно не впитывать ее?

Судя по виду Хранителя, спрашивать теперь что-то бесполезно. Поэтому я просто вбил кулак в ладонь и склонился в уважительном поклоне. После чего развернулся и направился к скале. Подошел, всмотрелся вверх. Высоковато, конечно. Быстро проверил кисет. Все на месте, ничего не забыл. Приступим.

***

Этот молодой послушник уже давно скрылся где-то наверху, а Безымянный все продолжал пристально смотреть ему вслед. Почему-то. По какой-то не ясной ему самому причине он хотел, чтобы у этого юноши все получилось. Именно по этой причине он дал послушнику чуть больше подсказок, чем дозволялось правилами. По этой причине так подробно отвечал на его вопросы. И именно по этой причине он сейчас стоял и словно обычный простец смотрел наверх.

При желании, Безымянный мог бы задействовать свое восприятие. Охватить этот, возвышающийся перед ним утес, целиком. Проследить за юношей до самого испытания, помочь с прохождением. Но такого он позволить себе не мог. И дело было даже не в серьезном нарушении правил испытания и Школы. Не в том, что таким образом он подвел бы своего господина. Нет. Просто таким образом он, невольно, мог лишить этого послушника его Бессмертия.

Хотя, господина он тоже подводить бы не стал. Безымянный несколько раз постучал себя рукой по голове. Что это с ним такое? Как он мог зайти в своих мыслях так далеко? Это на нем так сказалось одиночество? Или дело в тех шрамах, что он увидел на душе того юноши? Он знал, что это такое. И хоть юнец ни словом не соврал, у него было свое мнение касательно их происхождения. Яо все-таки добился своего. А это может значить только одно. Господину требуется его помощь и первое, что он сделает это укажет пришедшему юноше истинный путь.

Безымянный ухмыльнулся. Он решил. И принятое решение ему нравилось.

***

Ногу сюда, на этот уступ. Опереться на него. Сперва перенести часть веса, убедиться, что он выдерживает, перенести оставшуюся, напрячься, приподнимаясь. Вытянуться только для того, чтобы достать рукой до удобной мне выбоины, вцепиться пальцами, подтянуться, зашарить ногами в поисках опоры. Нашел. Отлично.

Еще двадцать таких же рывков и я наконец-то добрался до небольшой площадки, небольшого выступа, шириной не больше двух бу. Усевшись на него и свесив ноги вниз, я устало откинулся назад, ложась спиной прямиком на камень. Надо передохнуть.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но на удивление, неяркого света луны мне было достаточно. Странно, я задумался об этом только сейчас, но кажется, темнота уже давно не является для меня проблемой. Безусловно, я не видел цветов – все было в черно-белых тонах, границы предметов слегка расплывались, но в целом… В целом этого было достаточно даже для того, чтобы взбираться вверх по практически отвесному склону.

Я улыбнулся. Интересно, причиной моего хорошего зрения является прорыв во внутреннее тело или «сильная душа»? За последнее время я так часто слышал это выражение, что не мог не иронизировать.

И все же, какой интересный разговор у меня случился с этим Безымянным хранителем. Теперь мне многое стало понятно. Например, про пилюли восприятия. Выходит, это слабая алхимия, что переплавляет душу в возвышение низких этапов, позволяя легче их проходить. Вот только, что насчет нашего будущего? Не значит ли это, что я переплавил возможность достичь этапа средоточия или слияния?

Нет, не может быть. Хранитель ведь сказал, что эти шрамы затянутся через пятьдесят лет. Правда я к этому моменту буду стариком, а им, по слухам, возвышение совсем не дается. Выходит, придется попытаться компенсировать траты своим старанием.

Я запрокинул голову наверх, ощутил, как камень холодит затылок. Сколько мне еще подниматься к этим сну’уловым гнездам? Старший говорил, что к утру доберусь, но все послушники ведь поднимаются с разной скоростью. Я опережаю их или наоборот, поднимаюсь медленнее? Зная безбашенность местных, скорее это я не спешу. Хотя на самом деле, выкладываюсь на полную и уже несколько раз черпал дух, восстанавливая силы и все равно думаю, что любой мой сокурсник меня бы опережал. Стоит ли мне еще больше ускориться?

Нет, плохая идея. Добраться до испытания полностью обессиленным верный способ самоубийства. Но в таком случае, что-то я засиделся здесь. Этот уступ, хоть и испещрен какими-то странными неровностями, все равно очень удобен, но… Мне пора двигаться дальше.

Я поднялся. Пару раз попрыгал на месте. Еще раз проверил, что кисет крепко привязан к поясу и продолжил свое восхождение.

Потянуться, схватиться за выступ, подтянуться. Упереться левой ногой, толкнуться, проверить уступ, перенести вес. Череда однообразных действий, раз за разом, раз за разом.

Насколько было бы проще, если бы я был на этапе средоточия. Вливаешь энергию в меч и летишь. Максимум два ке и на месте.

Потянуться, перенести вес. Какое же странное чувство во всем теле.

Или этапе слияния. Зажег у себя под ногами тучу и полетел. Обратился вихрем, молнией, на худой конец метеоритом и раз. Уже летишь вниз с этим сну’уловым яйцом.

Упереться ногой, толкнуться. Как же жжет мышцы. Надо отвлечься.

Кажется, уже начинает светать? Определенно. Значит осталось чуть-чуть.

Я ошибся. Солнце давно поднялось и жарило мне макушку, а я все еще не добрался до этих клятых гнезд. Хуже того, на этом отрезке пути мне не попалось ни одного уступа, годного для того, чтобы сделать передышку и я уже начал уставать. За последние два ке, я уже пять раз обращался к духу, наполняя свое тело, но усталость все продолжает накапливаться. А еще это странное чувство…

Хорошо, что я уже вижу их. Переплетения веток, солому и какие-то нагромождения наверху, гнезда этих сну’уловых ласточек всего в пятидесяти бу над моей головой. И еще это странное жжение под кожей в районе мышц и солнечного сплетения. Чувство, что постепенно усиливается. Кажется, из-за постоянного обращения с духовной силой. А ведь мне еще предстоит спускаться вниз, и я пока не представляю, как это сделать.

Добравшись до первого гнезда, я замер рядом, на расстоянии пары бу в стороне и заглянул внутрь.

Какая прелесть. В ближайшем ко мне гнезде сидела птичка, размером, меньше моего кулака с белым, молочного цвета пузиком, перьями серого, слегка стального цвета, смахивающими на длинные и тонкие лезвия, с небольшим, но вытянутым клювом и маленькими глазами бусинками. Птичка повернула и смешно наклонила голову, рассматривая меня.

Еще мгновение я поумилялся, а потом задумчиво посмотрел наверх. Стоит ли мне лезть выше? Указание хранителя было четким, принести яйцо, с остальным помогут ласточки. Яйцо вот, передо мной. Я вижу его край, что выглядывает из-под сидящей на нем птицы, но не чувствую никаких изменений кроме этого жжения, что продолжает становится сильнее.

Стоп! Не может быть!

В ужасе я зажмурил глаза, обратился к своему внутреннему телу и едва не заорал. Среди той равномерной серой субстанции, что я привык видеть, было разбросаны уродливые и страшные комки, состоящие из переплетенных, спутанных между собой стальных нитей. Вот прямо на моих глазах словно из ниоткуда зародилось еще несколько нитей, что, рванувшись друг к другу стали перекручиваться в спираль. К ним присоединилась еще одна стальная нить, затем еще и еще, и вот уже новый клубок уродует своим существованием мое внутреннее тело.

Нужно срочно что-то предпринять! Но что? Безымянный сказал мне – не дать стихии меня коснуться. Отличное напутствие. Просто прекрасное. Но как?

В отчаянии я потянул дух на себя и напитал им свое тело. Без толку. Даже хуже. Сразу три нити появляются и начинают сплетаться в клубок. Значит не так. Может стоит попробовать работать со стихией напрямую, так как я пытался сформировать основы воды? Только не тянуть в себя, а наоборот?

Сосредоточившись, я представил две большие, призрачные руки и словно взяв один сформированный клубок, попытался передвинуть его, сместить с одним единственным желанием – выбросить эту дрянь за пределы моего внутреннего тела. Комок медленно, словно нехотя двинулся в сторону.

Да, да, вот так!

Я напрягся – клубок ускорился и… Коснувшись границы моего внутреннего тела отлетел назад, в середину, столкнулся с таким же комком и слился с ним воедино, образовав какую-то огромную мешанину из стальных нитей.

Нет! Нет! – Я едва не застонал, но собравшись, рванулся к этому клубку, приблизился насколько мог и вцепившись в одну из нитей потянул на себя. Потихоньку, медленно, с трудом, я вытянул нить из клубка и усилием воли исторг за пределы сферы. Получилось! Правда, пока я возился с этой нитью, там, в другой стороне, сформировался еще один целый клубок, но главное, я понял принцип.

Сосредоточившись что есть сил я потянул сразу за две нити, вытягивая их из клубка. Легкое усилие воли, и они отправляются прочь, за пределы сферы.

Короткий взгляд по сторонам, оценка ситуации, и я вытягиваю сразу три нити из клубка и без промедления выбрасываю их наружу. Все еще медленно. Пока я вытягиваю три нити, в пределах тела формируется новый комок. Причем из-за того, что их стало очень много, они стали сливаться между собой, образуя более крупные.

Значит нужно вытягивать больше, чем три.

Четыре! Мало.

Пять… Уже лучше, теперь мне удается поддерживать баланс между формированием новых клубков и их разрушением. Но нужно больше!

Шесть. Семь. Только на восьми нитях я наконец-то начинаю замечать, что клубков становится все меньше и меньше. Девять нитей – мой предел. Максимум стихии металла, что я могу одновременно контролировать своими вымышленными руками. Теперь… Нужно дождаться пока сталь полностью покинет мое тело, после чего попробовать выйти в реальный мир.

Я открыл глаза и облегченно выдохнул. Несмотря на все произошедшее внутри меня, я все также продолжал висеть в нескольких бу от гнезда, цепляясь за стену. Ласточка больше не обращала на меня никакого внимания и лишь тихонечко щебетала. А вот жжение и все сопутствующие ему ощущения словно рукой сняло. Сейчас мне казалось, будто я смогу спуститься вниз, а затем осилить еще одно такое же восхождение.

А раз так, стоит ли попробовать подняться выше? К остальным гнездам? Я еще раз задумчиво посмотрел наверх, не забывая при этом частью сознания подцеплять нити стихии и вытягивать их за пределы внутреннего тела.

Нет. Нужно быть осторожнее. Следует взять это яйцо, начать спуск и надеяться, что эти сну’уловы птицы мне помогут.

Я осторожно потянулся к гнезду правой рукой. Птичка встревоженно вспорхнула, поднялась на один бу и зависла на месте, так часто махая крыльями, что они сливались, превращаясь в стальное размазанное пятно. Солнечные лучи заиграли на крыльях, а я ухмыльнулся. Стальные блики, надо же.

Взяв маленькое и теплое яйцо, серого, невзрачного цвета я поднес его поближе, чтобы рассмотреть. Симпатичное. Миг и я убираю его в кисет, снова цепляюсь всеми руками и уже хочу начать спуск вниз, как вдруг птичка, что до этого спокойно висела надо мной, вдруг пронзительно защебетала.

Тут же, в ответ на это щебетание сверху, от остальных гнезд раздался ответ. Переливчатые голоса сотен, нет, тысяч птиц сливаются воедино, застывая в моих ушах причудливой трелью. Я вскидываю голову и ощущаю, как начинают шевелиться волосы. Стальная туча, иначе и не описать, на мгновение зависает надо мной, переливается, отсвечивает солнечными зайчиками, так, что у меня начинает рябить в глазах.

Так Энлэй, без паники. Это всего лишь птички, ласточки и все что они смогут со мной сделать – малость поклевать. Именно в этот момент, птичка, что висела надо мной, вдруг размылась в длинную стальную полосу, а мое плечо резануло болью.

Сну’ула тебе в глотку! От неожиданности я чуть не свалился вниз и лишь в последний момент, чудом сумел удержаться, повиснув на одной левой руке. Беглый взгляд на плечо – на халате виднеется маленький порез и расплывается красное пятно. Эта птичка взрезала мой халат своим стальным крылом!

Ласточка тем временем заложила крутую дугу, едва не врезавшись в скалу, отлетела на расстояние и снова зависла, бешено маша своими крыльями, будто бы готовясь к новой атаке.

Малость поклевать, Энлэй? Да они заклюют меня насмерть! Нужно срочно вниз! Быстрее! Смотрю себе под ноги, вижу удобный выступ, тяну дух, щедро напитывая им тело, а затем просто разжимаю руки. Мне очень страшно, но страшнее продолжать спускаться медленно, когда в мою сторону движется этот стальной рой!

Миг короткого падения сменяется болью в руках, когда я ссаживаю ладони и срываю ногти, вцепляясь ими в намеченный ранее выступ. Снова бросить взгляд вниз – как назло ничего пригодного нет, а вот чуть в стороне… Раскачиваюсь раз, другой, и на третий прыгаю влево. То ли мне везет, то ли тренировки дают о себе знать, но я не только верно рассчитал расстояние, я еще и сумел верно сгруппироваться. Отлично, вот только туча из птиц уже рядом.

Я еще успел вжаться в камень, спрятать глаза и лицо, прикрыть голову рукой, когда меня накрыло стальной волной, принесшей с собой множество вспышек боли в разных частях тела. На какое-то мгновение я подумал, что попытка переждать их нападение не такая уж и плохая идея. Вот только прошло цзы, второе, третье, а сну’уловы птицы все продолжали кромсать меня своим бритвенно-острым оперением. Главное беречь голову! Едва ли моя черепушка выдержит столкновение с клювом на такой скорости. Еще немного боли и все разумные мысли вымело из меня. Я попытался отмахнуться правой рукой, но это привело лишь к тому, что я, не удержав равновесие сорвался вниз.

Каким-то чудом, не иначе, я сумел зацепиться за уступы, на которых до этого стоял и на удивление получил временную передышку. Раны ужасно болели, но новых не добавлялось. В изумлении подняв голову я увидел, как птицы все продолжают нападать на то место, где я был до этого, врезаясь в него стальными сполохами, оставляя на камне странные выбоины. Внутри меня вспыхнула надежда, которая тут же угасла, едва я вспомнил, сколько мне еще спускаться.

Ласточки, наконец-то рассмотрев, что их цель уже давно переместилась, вошли в пике и размывшись в полосу снова рванули на меня. Только я уже был готов. За миг до того, как эти стальные полосы должны были пронзить меня, исполосовать сотней порезов, я разжал руки, вновь падая вниз, в этот раз аж на целых четыре бу, до следующих выбоин в камне.

И снова мне повезло. Вцепившись в гору, я не вывернул руки, не соскользнул с нужных мне выбоин и не потерял равновесие. Нет. Я просто сместился на несколько бу вниз, как и было задумано. Выходит, сегодня я испытаю границы моего везения?

Так дальше и пошло. Выбираю место, на которое я должен прыгнуть. Жду момента, когда птицы войдут в пике, разжимаю руки. Короткое падение, миг восхваления удачи, поиск нового места, прыжок.

Падение. Осмотр. Прыжок.

Падение. Осмотр. Пры… А вот и та площадка, на которой я отдыхал, когда забирался на эту клятую гору за этим сну’уловым яйцом, что побудило всех этих птиц напасть на меня. Нужно только посильнее раскачаться ии… Прыжок!

На этот раз вместо того, чтобы вцепиться в гору руками я утвердился на обеих ногах, стоя на той небольшой площадке. Вот бы передохнуть. Мой дух почти на исходе. Солнце практически скрылось за горизонтом, и я не понимаю, будут ли эти сну’уловы птицы продолжать преследовать меня ночью. Если будут – мне конец. Ночью я не смогу так же быстро искать места для прыжка, как днем, а это значит, что клятые ласточки начнут догонять меня. Выходит, им нужно дать бой? Я осмотрел площадку.

Если поставить формацию золотых молний и заманить в нее как можно больше птиц… Нет, не выйдет. Мне ведь самому нужно находиться за пределами формации иначе сам в ней помру. Как назло, формация Сдерживающих Ветров была разрушена наставником Лао, и я до сих пор не сделал для нее замены, а значит, плохо подготовился к этому испытанию. Остается только надеятся на то, что боевое предвиденье наконец-то проснется во мне.

Прыгнуть вниз? Продолжить спуск? Отвратительная идея. Я не продержусь в таком темпе и одного ке. Слишком мало сил осталось у меня и слишком мало духа осталось в моем внутреннем теле. Оглянулся, осматривая площадку и отмечая ранее не замеченные мной детали. Вот эти царапины и разрезы на камне, старые, почти стертые временем, так похожие на те, что сейчас красуются на моем теле, явно оставлены бритвенно острыми крыльями этих самых птичек. На этой площадке принял бой не один мой предшественник. Иначе почему их здесь столько?

Внезапно в моей голове мелькнуло воспоминание. Как там сказал Безымянный? Хранители места силы помогут мне открыть боевое предвиденье? Сну’ула мне в глотку, а не такую помощь.

Я оскалился и достал цзянь. Проклятые птицы с их проклятыми стальными крыльями, идите сюда, сейчас вы у меня получите!

Словно повинуясь моей просьбе эта стена из живой стали пикирует на меня, режет, кромсает, а я что было сил машу клинком пытаясь задеть хотя бы одну из этих клятых ласточек, что должны помочь мне овладеть боевым предвиденьем. Бесполезно. Как попасть в то, чего не видишь? Левую руку ведь я удерживаю согнутой в локте прямо перед своим лицом, да и эти птицы такие быстрые, что я успеваю заметить лишь стальные росчерки в воздухе.

Мучение заканчивается. Птицы взмывают вверх. Набирают высоту, дают мне короткую передышку.

Короткий взгляд на себя. На намокающий то тут, то там халат. На расплывающиеся на нем десятки, нет, сотни мелких, кровавых полос.

Короткий взгляд внутрь себя. Проверка той части сознания, что все это время усиленно растворяла стальные клубки и вытравливала сталь прочь из моего тела, на запасы духа, которых осталось всего ничего. Так мало, что еще одна, может быть, две подобные атаки и я свалюсь, обессиленный, прямо здесь, на камень этой сну’уловой площадки.

В этот момент я словно наяву увидел, как это происходило с моими предшественниками. Как они падают, истекая кровью. Как птицы продолжают кромсать их до того момента, пока жизнь не покинет их тело. До того момента, пока наверх не поднимется хранитель для того, чтобы забрать останки.

Или, как в отчаянии, обезумев от этой кошмарной, не прекращающейся боли, они шагают вперед. Как выбивает из них воздух удар тверди.

Видения были настолько яркими, что я чуть было не пропустил новую атаку. Только в последний момент я успел прикрыть глаза локтем и что есть сил начал полосовать воздух цзянем. Правда снова безуспешно. От количества порезов тело уже не болит. Оно горит. Горит так, словно я сам, по своему желанию шагнул в гигантский, только что зажжённый, а от того очень злой, неистовый и яркий костер. Пытаюсь потянуть на себя дух, наполнить им тело, приглушить боль, но в последний момент передумываю. Сохраняю его, взамен расплачиваясь слабостью, подобной той, что я испытывал, когда перенапрягся при создании формации, только в стократ сильнее.

В глазах вдруг все резко размывается, а меня внезапно шатает и ведет в бок, в результате чего я падаю на колено. В отчаянии поднимаю глаза наверх, щурюсь, фокусируясь на приближающейся угрозе в виде ласточек, что снова, в который уже раз закладывают в небе широкую дугу только лишь для того, чтобы размыться стальным росчерком и ранить меня в бок, грудь, ноги, плечи и предплечья, опрокинуть наземь, развернуться и повторить атаку. Снова и снова.

Я буквально вижу это, словно наяву ощущаю, что это пике, этот заход птиц станет для меня последним. А еще ощущаю, что этого всего можно легко избежать. Вижу выход так, словно это уже случилось, или случиться. Нужно только…

В этот момент стальная стена блестит, отражает закатное солнце, размывается, мчится в мою сторону, в короткий миг преодолевая разделяющее нас расстояние, чтобы воплотить в жизнь все то, что я только что увидел… Рвется и замирает передо мной на расстоянии буквально одного бу.

Ведь я уже, также как и был, стоя на одном колене, в окровавленной одежде, вытягивал вперед сложенные лодочкой руки, держу на сомкнутых ладонях то единственное, что этим птицам было от меня нужно. Серое, с металлическим отливом, невзрачное и ничем не примечательное крохотное яйцо.

Одну цзы ничего не происходит. Я стою на колене, окровавленный, со склоненной головой, протягиваю хранителям это сну’улово яйцо. Тысячи ласточек, замерев на одном месте, висят подле меня на расстоянии вытянутой руки.

Но вот, в какой-то момент из этой тучи отделяется одна птичка. Медленно, настороженно, подлетает ко мне, осторожно, коготками цепляет, лежащее на моих руках яйцо, и тут же срывается вверх, унося мою добычу с собой. В то же мгновение, вся эта туча, что все это время преследовала и ранила меня, рванулась следом за ней, оставляя меня истекать кровью на площадке в гордом одиночестве.

Меня тут же покидают все силы. На остатках воли, из чистого упрямства, я смог дотянуться до кисета и влить в себя заживляющее зелье. Последнее, что я запомнил перед тем, как вспыхнувшая боль выбила из меня сознание, это досаду на свою тупоголовость за то, что до подобного исхода можно было додуматься и без открывшегося мне боевого предвиденья…

Глава 14

Жжется, как же жжется..

Первое, что я ощутил после того, как очнулся - дикое, ни с чем не сравнимое жжение. Ощущения были такие, словно под кожу в районе солнечного сплетения заползла добрая сотня термитов и теперь нещадно работают там своими жвалами, усердно обустраивая себе новое жилище.

Больно.

Я захрипел и зашевелился, после чего повернул голову набок, пряча глаза от слепящего, далеко не рассветного солнца и уперся щекой в нагретый рифленый камень плато. Нестерпимо хотелось пить. Вдох, через боль и с хрипом, дался мне тяжело, столь тяжело, что я чуть снова не потерял сознание, но я напрягся, задержал воздух в себе после чего также шумно выдохнул. В голове, тяжелой и мутной сейчас, как после бутылки крепкого вина, постепенно начало проясняться, давая первым мыслям право завладеть моим вниманием.

Сну’ул, вот так испытание. Не зря Школа запрещает учителям отправлять сюда послушников.

Я пошевелил пальцами правой руки, повел ими, гладя сотни разрезов в камне подо мной, словно перебирая струны, наигрывая одному мне понятный сейчас аккорд. Сколько их? Десятки? Сотни? Сколько послушников также как я бились на этой площадке, позволяя ласточкам кромсать эту твердь? Сколько из них осталось в живых? Большая часть? Или малая?

Соберись, Энлэй. Стоит ли думать об этом именно сейчас или время тяжелых дум настанет после?

Наставники школы немало времени уделили нашему обучению, стараясь дать почву для развития не только тела, но и разума. Ищите суть, концентрируйтесь на главном, отделяйте важное от наносного, опускайте ненужное, оставляя мысли и дух кристально чистыми. Я слышал это множество раз и четко понимаю, что спутанность моего сознания, странные, абсолютно ненужные, даже несвоевременные мысли и отвратительное самочувствие не главное здесь и сейчас.

Самочувствие можно исправить, ведь в кисете полно еды и питья, хоть неделю сиди и медитируй. Порассуждать же я успею во время долгого спуска вниз.

Самое важное здесь и сейчас то самое проклятое жжение в животе, что так похоже на отравление стихией. Я сну’ул знает сколько времени валяюсь без сознания и едва ли мой способ очищения от стихии продолжает работать.

Эта мысль еще не успела сформироваться, а я уже находился внутри своего внутреннего тела в ужасе осматривая произошедшее тут изменения. А посмотреть было на что. Все пространство вокруг меня было заполнено уродливыми, страшными стальными комками, разных, причудливых форм, сплетенными между собой. Кроме того, раньше нечеткие, туманные границы моего внутреннего тела сейчас явственно отливали серым, так, словно были покрыты густым слоем стальной пыльцы.

Отравление стихией… То о чем рассказывал наставник Чжао на занятиях по медитации. Случается редко и только в том случае если адепт бесконтрольно поглощает стихию, находясь при этом на низком уровне её познания. Обычное состояние для адептов познания стихии, не знающими меру в возвышении и пренебрегающие временем в очищающих формациях. Более редкое состояние для адептов формирования основы, когда они, окрыленные успехом создания первой из них, забывают про умеренность при познании и поглощении новой стихии. Почти всегда заканчивается см…

Я с трудом сумел сдержать внутреннюю дрожь и отбросить дурные мысли. Не сейчас. Не когда я прошел это сну’улово испытание. Все, что мне нужно делать, это начать очищение и надеяться на благоприятный исход.

С этими мыслями я решительно повернулся к ближайшему клубку и сосредоточился, уже даже в какой-то степени привычно разделяя волю на потоки. На удивление в этот раз мне без проблем удалось потянуть сразу за семь нитей. Вот только это совсем не помогло. Вместо того, чтобы распасться на отдельные нити, как это было в прошлый раз, клубок дернулся, потянул за собой соседние, те зацепились за следующие, какими-то волнами и хаотичными рывками двигая содержимое моего внутреннего тела, после чего врезались прямо в его серые, блестящие стенки.

В тот же миг мои внутренности скрутило яркой, ослепляющей болью, а меня буквально вышвырнуло в обычный мир. Ощущения были просто непередаваемые. В животе сейчас словно сияло миниатюрное и обжигающе-колючее солнце заставляющее меня крючиться и дышать через раз.

Только спустя несколько фэней, когда боль чуть поутихла, я смог восстановить дыхание и понять, что дело дрянь. Если буду продолжать и дальше так нянчиться с собой, сдохну. Решительно стиснув зубы, я нырнул внутрь себя, снова оказываясь среди массы стали. Еще раз взглянул на ближайшие комки. Эти нити трогать нельзя, а что насчет других? Я метнулся к соседнему клубку, внимательно его изучая.

Ближе.

Повинуясь моему желанию, клубок прыгнул вперед, прямо к моим глазам, увеличиваясь в размерах. Хотя на самом деле, конечно, оставаясь таким же, это мое восприятие изменилось. Я рванул вперед, прямо вдоль нитей, что как мне показалось, можно вытянуть, не потревожив остальные клубки. Эта переплетается с этой здесь, дальше со второй и с третьей.

Нет, это не вариант. Я завис на месте, бессильно сжимая воображаемые кулаки.

А что, если попробовать развязать эти узлы? Вот этот, ближайший ко мне, слишком крепкий, даже на вид. Тот нет смысла развязывать, нить дальше спутывается в такой мощный клубок, что даже при таком сильном приближении не получается зрительно отделить нити друг от друга.

А вот этот выглядит очень многообещающе.

Одним желанием я оказался рядом с ним, осматривая вблизи. Не узел даже, а так, скатанные между собой нити, потянешь за одну, и она тут же выскользнет.

Я вцепился в это сплетение своей волей изо всех сил повелевая стали расцепиться. Еще раз и еще. Бесполезно. Намертво связаны. От усилий у меня помутилось в глазах, а нити даже не шевельнулись, словно сплавлены между собой, как одно целое. Разъединить такое не под силу. А раз мне не разорвать даже этот узел, значит и путь, которым я иду не верный в своей основе.

Бред.

Стихия внутри меня подчинялась моей воле. Эти нити тоже подчиняются. Я могу их двигать, мог вытолкнуть за пределы внутреннего тела когда они были меньше и отдельно, но не могу разорвать и разрушить сейчас. Почему? Что я делаю не так?

Может нужно начать с этой стальной пыли, что обрамляет границы этого пространства. Что если она подавляет мою власть над стихией?

Я рванулся вперед, стремительно набирая скорость и облетая скопления стальных нитей. Миг и я уже рядом с границей своего внутреннего тела. Завис в воздухе на расстоянии вытянутой руки. И даже так едва различаю границы внутреннего тела.

А что если так?

Повинуясь какому-то наитию, я зачерпнул столько силы духа, сколько смог собрать, не зацепив при этом стихию стали, сформировал подобие копья и ударил прямиком по сдерживающей меня преграде.

Внутренности снова скручивает боль, но на этот раз я сдерживаюсь и не выпадаю в реальный мир. Только скрежещу зубами и снова формирую копье духа, которым без промедления бью по преграде. Раз, другой, после чего буквально вываливаюсь из внутреннего тела, корчусь, сжимаюсь от боли, что пульсирует в животе, пережидаю её, стараясь отрешиться, задавить.

Кажется, в этот раз справляюсь быстрее, ведь по моим ощущениям, прошло что-то около фэня. Видимо желание жить подстегивает даже такого неженку как я.

Недовольно хмыкнув, я без промедления погружаюсь в себя и снова мчусь вдоль нитей стали, пытаясь отыскать новую цель хотя уже и понимая, что это безнадежно. Я что-то делаю не так, мне не хватает понимания стихии.

Мне. Не хватает понимания этой проклятой стали.

Мне?

Ярость вспыхивает во мне резко, но на удивление совсем не мешает думать, скорее наоборот.

Да как это вообще возможно? Я должен знать о металле больше, чем все идущие живущие ныне. Больше, чем когда-либо жившие. Больше, чем древние. Там откуда я родом продвинулись в изучении металла гораздо дальше. Настолько, что мне должно хватить и тех крох, что сохранились в этой пустой голове.

От мгновенного осознания я резко остановился. Сейчас, в таком приближении я словно висел внутри огромного многомерного лабиринта из нитей, каждая из которых была минимум толщиной с мою руку.

Не так. Я помотал головой. Для того что я задумал, приближение мне не нужно. Наоборот. Чем меньше, тем лучше.

Повинуясь моей воле, пространство вокруг меня пришло в движение. Уже через какой-то миг я видел перед собой привычную картину. Внутреннее тело, стальные границы, остатки духа в местах, что еще не успела заполнить сталь и огромное количество уродливых, перекрученных комков враждебной мне сейчас стихии, прибавляющихся и норовящих слиться в единое целое.

Я впился взглядом в ближайший комок. Любой металл можно переплавить. Любые связи разрушить. Эти комки – лишь воплощение стихии в моем внутреннем я. Эти нити, что вначале скручиваются спиралью, а потом формируют собой клубки, так похожи на то, чему я посветил практически целую жизнь и плевать, что это совсем не связано с металлом. Это лишь подтверждает мою догадку. Все, что я вижу лишь проходит через призму моего восприятия и понимания мира.

Мои эфемерные губы исказила улыбка. Нагрев, ключ к тому, чтобы выпрямить нити, а дальше справимся по старинке. Я вцепился в комок своей волей.

Распрямись!

В этот волевой посыл я вложил то понимание стихии, до которого дошел здесь и сейчас – жар расплавленного металла и знания целых поколений. Перед глазами буквально стояла картина мехов, раздувающих пламя, шипение клинка, погруженного в холодную воду, раскаленного воздуха, обдававшего вспотевшую кожу. Я словно наяву ощутил этот запах, смешанный с запахом сгоревшего дерева и копотью. Даже лицо опалило будто наяву.

И получилось! Клубок зашевелился, словно живая змея, извиваясь, распался на отдельные нити. Они вытянулись, превратились в тонкие вытянутые струны. У меня было еще опасение, что не удастся протолкнуть их через границы. Так поначалу и вышло, но затем, ценой напряжения всех сил удалось заставить нить сжаться, стать тоньше и длиннее, после чего вытолкнуть за пределы внутреннего тела.

Легко! Мои губы исказила победная улыбка. Едва поняв принцип, я уже не сомневался в победе. Да и дальнейшие повеления давались мне сильно проще, очищая мое внутреннее тело от этого стального безумства наряду с уменьшающимся жжением в груди. Вернее, жжение то как раз и уменьшалось из-за того, что нитей становилось все меньше и меньше.

Сложнее всего пришлось со стальной пыльцой. Её я оставил напоследок и как оказалось, не зря. Чтобы я не делал, избавиться от стального блеска на границах внутреннего тела не получалось. Видимо, сталь проникла в меня столь сильно, что для полного очищения мне понадобится провести не один ке в школьной формации. Для верности попробовав еще несколько раз я так увлекся, что сам не заметил, как эти несколько превратились в несколько десятков. Зато теперь я точно знаю, что перепробовал все, до чего только смог додуматься, а значит мне пора возвращаться.

Когда я, полностью вымотанный, вывалился в окружающий мир то не смог удержаться от довольного вздоха. По ощущениям с меня словно сняли гору, а от полыхающего внутри пламени остались едва тлеющие угольки. Кажется, с момента моего попадания в Школу Белого Носорога я еще ни разу не испытывал такого облегчения и душевного подъема.

Я еще раз хрипло вздохнул и перевернулся на спину.

– Да!

И тут же надсадно закашлялся, это пересохшее горло еще не было готово к таким подвигам. Откашлявшись, я с трудом перекатился, приподнялся, используя для этого обе руки и чуть ли не все, ноющие сейчас мышцы и облокотился спиной на скалу.

От этого последнего напряженного рывка и последовавшего за ним расслабления потянуло в сон, но каким-то запредельным усилием воли я встряхнулся. Не хватало еще отключиться и повторить свою прошлую ошибку…

Пока я боролся со стихией внутри себя, прошло немало времени, так, что солнце, ослепившее меня после моего пробуждения, сейчас клонилось к закату. Ночь, мягко, но неумолимо готовилась принять Северный хребет в свои объятия. Солнце, красного, даже слегка рубинового отлива почти скрылось за горизонтом. Такой цвет означал, что до начала сезона гроз остались считанные дни, а это значит, что я поступил верно. Промедли я хоть пару дней и неизвестно, смог бы выжить в тех рассекающих потоках ветра и тысячах молний, что приходят сюда вместе с грозами севера.

Небольшое движение правой рукой, обозначающее прикосновение к кисету и вот я уже с наслаждением глотаю холодную, даже ледяную воду, которую набрал в бутыль перед тем, как отправиться на испытание. Я думал, за то время, что я поднимался наверх и потом находился в отключке, вода давно нагрелась, но видимо в кисете время идет совсем иначе.

Коротким касанием отправляю в него бутыль и поднимаю глазу к зареву заката. Не знаю сколько дней назад, я также сидел и смотрел на разгорающийся рассвет. Тогда я твердо решил обрести боевое предвиденье, сломать первую преграду на пути к моему бессмертию.

Сломал, получил. Возможно, вновь обретенная способность будет не полноценной, как и говорил Хранитель, но мне на это плевать. Я закрою эту свою слабость другими сильными сторонами. Формации, шенбяо и правильно подобранные основы, вот секрет моего бессмертия. А еще та самая сильная душа когда-нибудь да сыграет свою роль в моем становлении.

Обязательно сыграет.

***

Внезапно убедиться в том, что ты не чужд простым человеческим слабостям было для Безымянного подобно грому. Его мир, недавно чуть не рухнувший, а потом внезапно обретший мощнейшую опору, вновь опасно зашатался.

До этого момента, он, пусть и не считал себя величайшим творением человечества, но всегда гордился тем, как сильно отличается от этих жалких людишек. У него не было боли, сомнений, слабости, страха. Весь этот мусор, ненужный шлак, что мешает абсолютному большинству людей достигать пика жизни, бессмертия, все это отсутствовало в нем, идеальном творении. Создании, воплощенному только для того, чтобы следовать целям его создателя, идти к совершенству.

Все потому, что твердо решив не растягивать восприятие и не наблюдать за ходом испытания Безымянный продержался ровно ночь. Светило опустилось и поднялось лишь раз, но это время показалось ему вечностью, которую он провел, стоя спиной к отвесной скале и всматриваясь в россыпь камней под ногами.

Он даже не понял в какой момент его так тщательно сжатое восприятие вдруг развернулось в полную мощь. Не запомнил, как запрокинул голову, сознанием мгновенно оказавшись десятками ли наверху, буквально впиваясь взглядом в спину послушника. Осматривая каждый уступ, за который тот цеплялся, карабкаясь наверх.

Задумавшись о том, что испытанное им чувство одиночества на скале повлияло на него куда сильнее, чем он раньше думал, Безымянный не сразу заметил, что все довольно давно идет наперекосяк.

Вот уже тысячу вдохов как этот послушник миновал границу влиянии стихии металла, но до сих пор не предпринял никаких попыток, чтобы защититься от нее. Более того, словно наплевав на все его, Безымянного Хранителя, советы, он неосознанно начал поглощать стихию. Или же… Нет, он всего лишь усиливает свое тело духом, за счет чего, взбудораженная стихия вьется вокруг него словно мотыльки у факела. Ну же, младший. Пора защитить свое тело!

Но этот тупоголовый послушник упрямо продолжал двигаться вперед, не предпринимая абсолютно никаких попыток защитить свое тело от стихии, так, словно вовсе ничего не ощущал... Или же, не понимал, что он ощущает.

Безымянный разочарованно покачал головой. Он не мог так ошибиться в оценке таланта этого юнца. Столь сильная душа не могла иметь такую ужасную связь с телом. Этот младший добрался почти до самих гнезд, но все еще не выставил духовную защиту, так и отравление стихией заработать недолг..

Ну наконец-то!

Видимый его восприятием юнец вдруг резко остановился и закрыл глаза погружаясь в свое внутреннее тело.

Радостный Безымянный восприятием резко прянул к послушнику, погрузился в глубины его тела только лишь для того, чтобы через фэнь вынырнуть обратно и грязно, совсем по-человечески выругаться.

– Какого сно’ора? Что он творит?

Глава 15

Короткий взгляд вниз, оценка расстояния и… Ну наконец-то добрался!

Я в последний раз плеснул духа в уставшие мышцы и разжал натруженные руки. Вдох полета, мягкий перекат и вот уже я пружинящим шагом направляюсь в сторону хранителя, по пути отряхивая халат. Не тот, порванный ласточками и больше похожий на сотню лент, а новый и свежий, лежавший все это время в кисете и ждавший своего часа. Именно его я так предусмотрительно надел перед тем, как начать спускаться, чтобы ненароком не вызвать гнев этого странного хранителя и, судя по всему, прогадал...

– Младший, что ты натворил!?

Наверное, мне стоило остаться наверху.

Эта мысль мелькнула едва я увидел гневное лицо старшего и услышал этот до боли знакомый крик, но вот потом мне стало не до сравнений и воспоминаний, поскольку я ощутил на себе ша, столь мощное и страшное, что я, даже не пытаясь сопротивляться, упал на колени и вбил кулак в ладонь:

– Старший, этот младший не понимает, чем вызвал гнев..

– ТЫ-ы, – Хранитель, на исказившемся лице которого от ярости, кажется, проступили все вены, издал какой-то полурык. – Вначале посмел проигнорировать мои советы, а сейчас мне перечишь?

Ша, что все это время продолжало давить меня вдруг резко изменилось, а я вдруг словно наяву ощутил запах свежей земли, древесных корней и мха, так, как обычно пахнет в глубоких пещерах. Что это?

– Сейчас, младший, ты покажешь мне как вас учили защищаться от стихии. И лучше тебе как следует постараться, вспоминая эти уроки. В противном случае исход тебе не понравится. – С этими словами Хранитель вдруг резко отставил в сторону правую руку со сложенным указательным и средним пальцем заставляя полы халата дернуться, его волосы взметнулись, словно в них задул ветер и вместе с этим от него во все стороны рванула едва заметная пелена древесного цвета.

Сну’улова стихия! Но… это какая у нее концентрация, что я вижу её духовным зрением? На каком этапе вообще находится этот Хранитель?

Додумывал я эту мысль уже выталкивая древесные нити из внутреннего тела. Это действие стало для меня настолько привычным, что всего через вдох я снова пялился в землю.

От этого увлекательного занятия меня оторвал гневный возглас:

– Младший, какого сно’ора?

Кажется, я уже начинаю привыкать к нему и несмотря на усилившееся давление, так и норовящее прижать меня к земле, испытываю лишь глухое раздражение. Ведь если наставник лишь указал дверь, можно ли винить ученика в том, что он открыл её в другую сторону?

Не дождавшись от меня никакого ответа, Хранитель нахмурился и приказал:

– Довольно, прекрати напитывать тело стихией!

После чего резко втянул в себя стихию и скрыл Ша, позволяя мне облегченно выдохнуть и распрямить спину. Удержаться на коленях и не рухнуть плашмя мне помогло лишь чудо.

– Ответь мне, младший, неужели в школе вас не учили защищаться от стихии? – Озадаченно спросил хранитель не переставая хмуриться.

Неужели до старика дошло?

– Старший, уроки по управлению стихией начинаются с третьего года обучения. Полагаю, что и защищаться от стихии учат тогда же. – Не смотря на ехидство, плескавшееся внутри, мой голос был скучающе ровным.

– Что? – Глаза Хранителя неверяще расширились. – На каком году обучения сейчас ты?

Кажется, я хожу по очень тонкому льду, но и ведь не соврешь. Вмиг почувствует и снова придавит своим Ша, будь оно неладно.

– На втором, старший. – С этими словами я сжался, ожидая нового выброса Ша, но его не последовало.

Ровно пять цзы на поляне царила тишина. Только гуляющий ветер колыхал траву заставляя её тихонько шуршать, словно стараясь заполнить это гнетущее молчание.

– Кхм, на втором, значит. – Хранитель как-то резко осунулся, сгорбился, растерянно отвернулся, разглядывая что-то далекое в стороне. Сейчас он вдруг резко перестал напоминать того грозного идущего, коим предстал передо мной при нашей первой встрече. Сейчас передо мной стоял беспомощный старик, беззвучно перебирающий губами и шарящий по сторонам, пустым, словно пытающимся за что-то зацепиться, взглядом.

Внезапно Хранитель сложил руки, приложил кулак к ладони и обозначил намек на поклон:

– Младший, приношу свои извинения. За то время, что я тут нахожусь, у вас, там, внизу, многое переменилось. В случившемся нет твоей вины, а значит мне не за что тебя наказывать.

Старик, ты…

Я не стал ничего отвечать, ведь любой ответ был бы здесь неуместен. Я просто ждал, пока Хранитель справится, совладает с теми новостями, что я невольно, ведомый только своей нуждой и незнанием, принес ему.

– Что ж… – Хранитель встряхнулся, распрямился, возвращая себе стать и былую уверенность, словно только что окончательно принял какое-то трудное решение, – если наказывать тебя нет смысла, то нам следует сосредоточиться на главном, оценить обретенное и вернуть утраченное. Согласен?

Дождавшись моего короткого кивка, Хранитель продолжил:

– Тогда начнем с простого, ты приходил сюда дабы улучшить свой боевой транс, а идущий всегда должен быть готов к нападению, поэтому…

Он не договорил. Внезапно, всю левую сторону моего тела на мгновение словно окатило кипятком. То самое жжение, что я испытывал при отравлении стихией, стали, но более резкое и оформленное, вдруг вернулось на краткий миг, заставляя меня инстинктивно дернуться в сторону, прямо с колен заваливаясь на бок.

Рядом с моим ухом что-то мелькнуло, рассекло воздух там, где я только что стоял, врезалось в землю, вспарывая её и оставляя позади меня странный след. Хранитель же довольно кивнул и повел рукой заставляя разрытую землю зашевелиться, скрывая след, возвращаясь в исходный облик. Миг и на месте разреза осталась только полоса свежей земли.

– Ты получил даже больше, чем ожидалось, – задумчиво проговорил Хранитель, оглаживая подбородок левой рукой, – но вот цена…

Вот здесь, старик, я с тобой не соглашусь. Цена для меня самая что ни на есть приемлемая. Я заработаю себе столько ке в формации очищения, сколько мне понадобится чтобы очиститься в малой формации. Совсем скоро, с началом сезона гроз, учителя школы начнут выдавать нам задания, выполняя которые можно будет заработать материалы, время медитации в формациях, а также персональные занятия с наставниками. Я решу и эту проблему.

– Старший, боюсь я по-прежнему не понимаю, что сделал не так и чем это мне грозит, – я сделал паузу, ожидая, что меня вновь вдавит в пол, но Хранитель лишь приподнял правую бровь, заставляя меня вскинуть руки, вбить кулак в ладонь и торопливо продолжить, – Прошу вас наставить этого младшего и поделиться с ним толикой вашей мудрости.

– Тц… – Хранитель скривился. – Младший, хватит лить мне в уши эту патоку, ведь я и так собираюсь это сделать. Иначе каким образом наставник может называться наставником, если у него есть ученики, не получившие наставлений?

С этими словами он поднял левую руку зажигая голубое обращение, состоящее из одного круга. Вот в его центре образуется небольшая капля, что спустя мгновение разрастается пленкой, заполняя все пространство круга и позволяя солнцу играть в его легких переливах.

Да это же.. зеркало. Он предлагает мне посмотреть на свое отражение?

– Взгляни на себя, младший. Оцени сам, насколько велика была твоя плата за силу.

Его уверенность так сильно покоробила меня, что я подчинился не сразу, но когда заглянул в зеркало и увидел свое отражение, с ужасом схватился за лицо.

Какого сну’ула?

Все мое лицо было испещрено стальными набухшими полосами. Они тянулись от шеи, начинаясь где-то в районе ключиц и заканчиваясь глубоко в волосах. Кроме того, под глазами залегли серые, отливающие сталью тени, сами глаза же, некогда бывшие голубыми, сейчас больше были похожи на серое пятно, в котором едва-едва угадывался узор радужки.

А это что такое?

В ужасе я вскинул руки, позволяя рукавам халата сползти ниже, открывая вид на предплечья, покрытые точно такими же серыми полосами, набухающими над кожей и кажущимися чем-то инородным на фоне её белизны. Уверен, сняв халат я обнаружу точно такие же по всему телу.

Эти полосы… Появились недавно. Я бы точно заметил их, когда переодевался на плато, а это значит, что прикосновение стихии к телу появляется не сразу и это нужно будет учитывать в будущем.

Но как я мог так влипнуть? А самое главное, что я сделал не так?

Я осторожно провел по полосе пальцем ощущая шероховатую и чуть прохладную поверхность там, где вообще-то должна быть моя кожа, раздумывая над случившимся.

Внезапно обращение, до этого висевшее в воздухе и дающее мне возможность рассмотреть себя, исчезло, позволяя воде пролиться на землю и расплескаться по камням, пропитывая почву и заставляя траву засиять на солнце.

– Насмотрелся? – Яда в голосе Хранителя хватило бы на то, чтобы десять таких послушников как я бросились после этого со скалы.

– Старший, что я делал не так? – Мрачно спросил я, все еще вертя руки в разные стороны и рассматривая произошедшие с ними изменения.

– Вас не учили в Школе, что стихия и дух неразлучны как те самые Птицы Тысячи слов с юга, что могут жить только парами? – При этом Хранитель нахмурил брови и наклонил голову, а не дождавшись от меня ответа, продолжил. – Когда ты использовал дух, чтобы усилить тело, ты притягивал к себе стихию. Хотя я и говорил тебе защититься от нее, не дать себя коснуться, ты сделал ровно наоборот. Ты манил её к себе, впитывал её сначала своим будущим средоточием, после чего вовсе начал выбрасывать её в тело. Тело, которое все это время пропитывал духом для своего восхождения.

– Что же мне нужно было делать, старший? – Я наконец то отпустил руки, позволяя полам халата скрыть сталь, изуродовавшую их.

– Во-первых ты должен был полагаться на способности своего тела, а не пользоваться дармовой силой, даруемой духом. Чем меньше ты напитываешь тело духом, тем меньше стихии слетится к нему. – Хранитель воздел указательный палец вверх.

Не думаю, что в Школе есть хоть один человек, который может одолеть путь к ласточкам, не используя при этом помощь духа. Должно быть что-то еще.

– Во-вторых, если тебе не хватает сил одолеть путь к гнездам самому, ты должен был использовать покров духа. Обратиться к своему ши’е и создать непрерывный поток духа к коже. Так, ты не дашь стихии проникать внутрь тебя, когда будешь использовать всплески для усиления.

Сколько же тебе лет, старик, раз ты называешь внутреннее тело словом из трактатов про древних? Еще и этот зверь, которого ты раньше упоминал, сно’ор, кажется. Я никогда не слышал о таком.

В слух же я сказал другое:

– Старший, у этого младшего есть вопрос.

– Что? – Хранитель нахмурился. – Говори.

– При таком расходе духа, при моем нынешнем объеме внутреннего тела, едва ли я бы смог добраться до гнезд. Это испытание вообще можно пройти правильно?

– На что ты намекаешь? Что послушников Школы Белого Носорога отправляют на смерть? – В голосе Хранителя снова промелькнуло раздражение. – Я не раз видел, как послушники успешно справлялись с ним. Закаляли дух, усиливали сродство со стихией и открывали новые глубины боевого транса. Сам предок основатель проходил схожее испытание будучи еще совсем юнцом. Над ним не стоял мудрый хранитель, не давал советов. Напротив, он проходил его в полном одиночестве и с полным осознанием того, что любая ошибка приведет его к смерти.

Хранитель резко отвернулся, так, что полы его халата взметнулись вверх, немного постоял, после чего глухо сказал:

– В мое время, младший, за твой ядовитый язык тебя бы лишили доступа к медитациям, отправили чистить арены и быть тренировочной куклой для старших собратьев на время одного цикла обучения.

Кажется, что не все из твоего времени кануло в лету, подумал я, вспоминая наказание от предка и одновременно с этим вбивая кулак в ладонь:

– Старший, прошу простить мои необдуманные слова. Язык этого младшего часто приносит ему немало бед. Лишь неспособность представить величие идущих прошлого, зависть к этим самым идущим и досада из-за грядущих отклонений в возвышении могут объяснить мои неосторожные слова. Если…

– Замолчи! – Для верности хранитель придавил меня коротким выплеском Ша. – Лучше помолчи, пока вновь не разозлил меня.

Мне ничего не оставалось кроме как вновь склонить голову, чтобы переждать эту очередную вспышку ярости и дождаться продолжения.

Хранитель не подвел. Постоял несколько цзы спиной ко мне, после чего развернулся и махнул мне рукой:

– И поднимись наконец.

– Благодарю, старший.

– То, что с тобой случилось на горе, по причине твоей тупости…

Моей тупости!? Если бы этот старик умел нормально объяснять, сейчас все было бы хорошо.

– … и моей ошибки на самом деле не так уж и плохо, хотя и доставит тебе немало проблем в будущем. Всех отклонений, с которыми ты столкнешься я не предскажу, но вот основное.

Хранитель сделал паузу, после чего обрубил:

– Без использования отвара Кристального Единения высокого качества тебе не сформировать четвертую основу отличную от основы металла.

Отвар кристального единения это зелье, что требует для своего создания не только редких составляющих, но и алхимика не ниже уровня слияния. Высокое же качество говорит о том, что стоимость компонентов будет просто заоблачной. Даже будучи адептом третьей основы мне никогда не накопить достаточной суммы, чтобы приобрести этот сну’улов отвар. С другой стороны, что мешает мне сформировать основу металла первой? Я знаю, что зале техник школы есть раздел, посвященный этой стихии.

Не дождавшись от меня никакой реакции, хранитель продолжил:

– Впрочем, это не единственное ограничение. Если решишь формировать её, то лучше оставь напоследок.

Да как так-то!? Это еще почему?

Видимо возмущение и вопрос в моих глазах читались так сильно, что хранитель не стал долго тянуть:

– Ты ведь знаешь, что формирование каждой последующей основы дается все тяжелее и тяжелее. Одной из причин подобных сложностей является количество места, что остается в твоем внутреннем теле. Возможно, ты уже успел столкнуться с этим там, наверху, когда твое ши’е было переполнено сталью. По сути, тогда ты словно начал формирование основы, но не обладая при этом достаточным пониманием выбранной стихии не смог защитить границы от её влияния. Ши’е запомнило эту стихию, сроднилось с ней, поэтому, если начнешь с металла, эта основа займет столько места, что его просто не останется на другие. По той же причине, я бы не стал рекомендовать тебе формировать две основы металла, боюсь, что они просто разорвут тебя на части. Да и признаться, не думаю, что это такой уж хороший выбор. Никогда раньше не видел идущих собравших две такие основы.

– Спасибо за совет, старший. – Я благодарно наклонил голову.

– Это еще не все. – Хранитель разочарованно покачал головой. – При формировании основ воды, огня и воздуха твое тело может пострадать. Эти стихии плохо сочетаются со сталью, которым теперь наполнено твое тело под завязку. Поэтому, при формировании этих основ, тебе нужно использовать специальную формацию концентрации стихии.

Хоть с этим все просто. Простейшая формация, не требующая особых якорей. То же дерево черной руды прекрасно подойдет. Благо у меня еще остались необходимые якори.

С минусами мне все понятно, но кажется речь шла еще и об обретенном.

Этот вопрос я и задал, заставив хранителя начать улыбаться. Первый раз за весь наш разговор.

– Обретение не самого плохого боевого предвиденья тебе уже мало? Разве ты не за ним сюда пришел? – Иронично спросил хранитель и продолжил, – Впрочем, да, есть и другие эффекты. Ожидай, что твое тело станет несколько крепче.

Ну хоть что-то. Я обрел проблемы в будущем, но кажется, получил шанс исправить текущие недостатки.

– Старший, стоит ли мне ожидать еще каких-то… – я замялся, пытаясь подобрать слово, – побочных эффектов.

– Хм, дай подумать. – Хранитель сложил руки на груди и задумчиво огладил подбородок. – Вероятнее всего. Но едва ли они будут направлены тебе во вред.

Отлично. Если так подумать, новости не самые плохие.

Теперь осталось на практике разобраться стал ли я сильнее благодаря испытанию или остался на прежнем уровне заработав при этом серьезные отклонения.

Но эти проблемы уже только мои, а никак ни этого старшего, поэтому…

– Старший, благодарю за наставления!

Я приложил кулак к ладони и глубоко, уважительно поклонился.

Глава 16. Интерлюдия

– Куда же вы, змейки? Мы ведь только начали развлечение.

Сухой и сгорбленный идущий в выцветшем, посеревшем, некогда бывшим изумрудным, халате, стоял на самой верхушке высокого древесного исполина и улыбаясь смотрел на бегущих далеко впереди и внизу людей.

– Бегите, мои маленькие змейки, бегите. Дядюшка Хо вас уже заждался. – Жмурясь от удовольствия проговорил старик.

Правой рукой придерживаясь за дерево, он вонзал свои желтые потрескавшиеся ногти в кору исполина с такой силой, словно пытался причинить ему боль. В левой руке он сжимал такие же старые как и он сам, потрепанные временем деревянные четки, обычно намотанные на запястье, но сейчас слегка нетерпеливо постукивающие на ветру.

– Тише, мои хорошие, – Старик оторвал правую руку от дерева, оставляя на нем вмятый следу и огладил четки, пропуская меры сквозь пальцы, – Я нашел вам прекрасное пополнение.

Он с жадностью всматривался в мелькающие в лесной чаще фигуры, оценивая возвышение и выбирая первую цель.

Именовавший себя Дядюшкой Хо хитро прищурился:

– Наконец-то, вот и первый улов.

Он вскинул ладонь, отправляя вниз крошечный зеленоватый шип, оставляющий за собой ядовитый след. Бегущий внизу парень, что совсем чуть-чуть отстал от своих собратьев, запнувшись о неудачно попавшийся под ноги корень, схватился за грудь и свалившись на землю, начал извиваться.

– Вот так, осторожнее, змейка, моя маленькая змейка. Ты столкнулась с опытным змееловом, змейка, ты больше никуда не сможешь убежать, – Речь старика становилась все более бессвязной, а улыбка шире, являя миру его сгнившее, желтоватые зубы.

Внезапно воздух позади стоявшего с хлопком разошелся, оставляя вместо себя фигуру беловолосого идущего в черном халате, расшитом фиолетовыми цветами, заставляя старика злобно заскрипеть зубами.

– Какого сну’ула? Старик Хо, ты совсем из ума выжил? Нам дали простое задание. Проследить, не привлекая внимание, за караваном Змей. Не сжигать его, а проследить! Надо было всего лишь понять, движется наша цель с караваном или нет! А что устроил ты? – Идущий зло махнул рукой себе за спину, откуда вверх поднимались столбы дыма.

– Я не нанимался ходить и присматривать за трупами. – Огрызнулся старик. – Судьба змей, как и других школ, посмевших пойти против Школы призраков предрешена. Умрут они месяцем раньше или позже, какая разница? А что до нашей цели, так теперь он сам припрется прямо к нам в руки. Не нужно читать мне нравоучений, Завор, или в одиночку будешь с ним разбираться.

– Что ты сказал? – Неверяще переспросил Завор уставившись прямо на несносного старика.

На секунду воздух на высоте словно потяжелел, но никто из находившихся там, так и не выпустил Ша. Старик опасался Завора. Тот же не хотел ненароком выдать их местоположение. Нет, он прекрасно понимал, что на ближайшие ли вокруг нет никого сильнее адепта одной, ну максимум двух основ, но в то же время не желал впустую рисковать.

– Старик, ты ходишь по краю! – Только и смог рыкнуть Завор. – Сам будешь объясняться со старшим.

Он бы мог сказать старику еще многое, очень многое, вот только тот его уже не слушал. Четки, которые до этого спокойно висели и в левой ладони старика и лишь изредка перестукивались, сейчас извивались и дергались, словно тянули его куда-то вниз.

Не обращая никакого внимания на слова Завора, старик медленным, текучим движением отпустил исполин, оставив на его коре очередной отпечаток, после чего прыгнул вниз.

– Ублюдок. – Прошептал Завор едва слышно, так, чтобы старик точно его не услышал. – Чтоб ты ноги себе переломал.

И зачем его старшему понадобился этот непонятный Хо? Этот сумасшедший старик точно не был талантом, не обладал никакими выдающими способностями или тайными техниками и по чистой силе уступал Завору, который к своим тридцати годам сформировал одну основу воздуха и все еще был на пути к формированию второй. Смешно, но если бы Завору сказали выбрать противника одного с ним этапа, которого он точно победит, то он не задумываясь выбрал бы этого старика. Сформировав к своим годам всего одну основу, Хо в боевом предвиденье ощущался столь слабым, что иной раз его можно было спутать с неопытным адептом познания.

И ладно бы только ощущался. Нет, он и был таковым.

Завор знал о чем говорит. За последнее время он не раз видел, как старик сражается. Видел, какие техники он использует, угадывал движения и предсказывал атаки. Практически ничего необычного… Ни глубины основы, ни утончённых форм, ни скрытой силы, что выдавала бы опытного мастера.

За исключением этих сну’уловых четок. Выглядящие простой деревяшкой, четки на самом деле являлись артефактом невероятной силы. Каждая их мера хоть и была вручную выточена стариком из подвернувшегося под руку дерева, на самом деле являлась вместилищем основ и внутренних тел, что этот мерзкий старикан благодаря запретным практикам извлекал из идущих. В каждую из этих четок старик мог поместить технику, соответствующую её стихии, чтобы в нужный момент использовать. Эти техники применялись практически мгновенно и совсем не тратили личную силу старика.

Именно поэтому, если бы Завору предлагали выбор противника, он бы непременно уточнил, будут ли в поединке использоваться артефакты. И если да, то ну его этого старика к сну’улу.

Сражаться с Хо, пока тот держит в руках эти проклятые четки было бы смертельно опасно.

Он не давил мощью, не подавлял аурой и не демонстрировал превосходства основы. Старик просто… не уставал. Пока любой практик, даже превосходящий по количеству основ, постепенно выдыхался, тратя стихию на поддержание техник, Хо, наоборот, только лишь разгорался. Его спина выпрямлялась, движения становились резче, а из горла начинал рваться хриплый, клокочущий смех. Он орал, ругался, спорил с кем-то невидимым, мог внезапно остановиться посреди схватки, чтобы захохотать или выкрикнуть бессмысленное проклятие — и в тот же миг резко бросался вперёд, пока внезапно, в самый неудобный момент, одна из чёток в очередной раз не вспыхивала тусклым светом, отправляя в противника новый смертоносный сюрприз.

Мощнейший артефакт за обладание которым, многие идущие, знающие его суть, уже давно отправили бы старика к праотцам… если бы не одно «но».

Артефакт обладал собственным сознанием.

Являясь творением древних умельцев, четки медленно захватывали разум владельца. Не сразу, но постепенно. День за днем, капля за каплей. Сначала менялись привычки: идущий начинал чаще перебирать чётки, не желая с ними расставаться, начинал прислушиваться к их едва уловимому стуку, который никто кроме него не слышал, ощущать желания себе не принадлежащие. Затем приходили мысли — чужие, вязкие и неоформленные, но удивительно притягательные. Это каждая мера хранила не только технику, но и отголосок того, из кого была извлечена основа или внутреннее тело. Сотни крохотных намерений, обрывков страха, ярости и отчаяния сплетались внутри, образуя подобие духа. И этот дух хотел продолжать существовать, пополняться и питаться.

При этом чётки защищали своего хозяина и не давали ему умереть от старости, напитывая его тело дармовой энергией духа, украденной из сотен, а может быть даже тысяч внутренних тел.

Сколько жил этот старик? Сколько основ и внутренних тел он уже успел собрать? Сколько еще успеет?

Как минимум – еще одну.

Завор перевёл взгляд вниз — и невольно скривился.

Чуть впереди, сразу за переплетением толстых корней исполинов, в сырой тени у его подножия продолжал корчиться юнец. Совсем еще молодой парень до двадцати лет, вероятнее всего послушник, отправившийся выполнять задание Школы Серебряных Змей, чтобы заслужить лишние ке медитаций в формациях или право на изучение новой техники, а в итоге заплативший за них жизнью.

Губы юноши побелели, дыхание рвалось короткими толчками, а взгляд его медленно тускнел.

Он погибал, но упорно продолжал цепляться за свою жизнь.

Ядовитый шип вошёл в грудь почти без крови - во все стороны от раны расходились зеленоватые полосы, запечатывая её и не давая этой самой красной жидкости выплескиваться наружу.

Над ним на корточках сидел Хо.

Старик, наплевав на приказ старшего, даже не пытался скрываться. Он что-то бормотал, захлёбываясь смешками, то ли утешая, то ли ругая добычу, а костлявые пальцы сжимали трепещущие сейчас, словно на ветру, чётки. Одна из мер медленно темнела, впитывая тусклый свет, тянущийся из груди юнца тонкой, почти прозрачной нитью.

Так это выглядит в духовном зрении.

– Тише, змейка, не дергайся. Скоро все закончится. – Ласково проговорил Хо ведя четками над грудью юнца.

Внезапно лицо юноши искривилось от боли, а из его груди вырвался прозрачный чуть зеленоватый кристалл с множеством граней. Мгновение и кристалл втягивается в меру, что в ту же цзы вспыхивает призрачным светом.

– В-верни, – шепчет послушник с расширенными от ужаса глазами, правой рукой вцепляясь в Хо.

– Ха-ха-ха-ха, – хрипло рассмеялся старик, небрежным движением сбрасывая вцепившуюся в него руку. – Такое ничтожество как ты не заслуживают столь прекрасного ши’е.

С этими словами он вскидывает четки, зажигая самую первую к узлу меру и отправляя в юнца одно воздушное лезвие за другим, сопровождая это безумными выкриками:

– Верни!

– Верни!

– Верни!

Только на шестом лезвии он успокоился, перестал нервно вскрикивать и швыряться техниками. Замер, бездумно уставившись в одну точку и сжимая в кулаке свои четки.

Отвратительный старик.

Завор, покачал головой. Если верить этим рубиновым закатам, сезон гроз начнется со дня на день, а это значит, что вскоре им нужно будет отправляться к Северному Хребту и видит Предок Као, как же ему не хочется отправляться туда с этим тронутым стариком.

Но их старший не будет ждать. Если к концу сезона гроз тамошнее отделение Белых Носорогов не потеряет влияние, ему, Завору, нужно будет оказаться как можно дальше отсюда.

Впрочем, об этом позже. Сейчас главное увести старика, затаиться и выследить, наконец-то эту сну’улову цель, что уже больше года водит их за нос.

Наконец-то замерший на месте старик зашевелился, заозирался по сторонам. Он двигался как-то неловко, угловато, будто только что проснулся, или вышел из долгой медитации. Словно его кровь еще не успела напитать застоявшиеся мышцы.

– Старик Хо, нам нужно убираться отсюда! – Поторопил Завор старика.

– Куда? – Изумился старик. – А как же змейки? А наследник?

– Пусть бегут. – Рыкнул Завор, начиная терять терпение. – Мы не успеем угнаться за ними. Школа скорее всего уже отправила им подмогу. Нам нужно как следует затаиться.

– Убью! Сожру! Поглощу их всех! – Начал вдруг орать старик брызгаю слюной.

– Нам надо спрятаться! Если наследник двигался с караваном, то они наверняка отправили сюда кого-то этапа средоточия.

– Замолчи! Нет! Замолкни! – Начал вдруг орать старик брызгая слюной.

– Никто не сможет меня одолеть. Никакой воин этапа средоточия. Я выпью его. Помещу вот сюда, – старик в один миг оказался с Завором и затряс четками прямо перед его лицом, – Видишь! Прямо сюда! Вот она, мера, которая наконец-то сможет вместить средоточие, а я наконец-то поднимусь на следующий этап…

Не поднимешься.

Ухмыльнулся про себя Завор. Он знал, единственное ограничение артефакта – возможность поглощать только лишь основы или внутренние тела. Ни средоточия, ни частички души, помещенные в артефакт жизни, ни тем более перерожденное, слитое с великой техникой средоточие не могло быть поглощено этим артефактом. Именно поэтому старик взбесился, услышав эти слова.

Нужно как-то аккуратно увести его отсюда. Сейчас, как обычно это бывает после очередного поглощения, разум старика особенно слаб. Он плохо отличает друзей от врагов и даже может напасть.

Словно вторя его мыслям, спину резко закололо боевое предвиденье, предупреждая об опасности - чужом намерении убить его, или нанести вред.

– … я, Хо, наконец сломлю преграду моего возвышения. Где же, где хоть один идущий этапа средоточия, пусть немедленно явит себя… – Продолжал брызгать слюной безумный старик, не обращая на замершего Завора абсолютно никакого внимания.

Нет, опасность исходит явно не от него. Он безумен, но не пытается напасть. Смотри внимательнее, Завор. Мы здесь не одни.

Завор внимательно огляделся. Слева древесные исполины стоят особенно плотно, а их корни, что переплетаются между собой образуют непреодолимую естественную преграду. С этой стороны к ним трудно даже подойти. Справа, там, где находится пылающий караван Змей, на который напал этот проклятый старик, тоже никого быть не может. Последним бежал как раз этот парень, ставший его жертвой. Остается только, это место. Кусты Древолистного Темноцвета, разросшиеся столь сильно, что могут скрыть даже небольшой отряд. Идеальное место для засады.

– Выходи! – Крикнул Завор, разворачиваясь в сторону кустов, жестом приказывая старику замолчать. – Я чувствую твою жажду убийства.

– Я и не пытался её скрывать. – Раздался спокойный голос откуда-то из кустов.

А спустя цзы на открытое пространство вышел парень, крепкий, коренастый. В простой черной рубахе и штанах, подпоясанный кожаным поясом с пряжкой в виде змеи. Молодой послушник, едва ли на год старше убитого стариком парня. Или уже ученик?

Взгляд парня остановился на убитом, глаза, что и до этого смотрели недобро, теперь как-то по-особенному зло сощурились.

– А я все гадаю. Кто же это посмел напасть на наш караван. Кому хватило смелости бросить вызов моей прославленной школе. Думал, Секта Красного Тигра наконец решила показать свои клыки, но здесь… – Он сделал паузу, осматривая Завора и Хо, – лишь безумный старик да трусливая девица в размалеванном халате. Кто вы такие и зачем напали на наш караван?

Завор сощурился, пытаясь оценить возвышение этого парня. Сильнее его. Не победить. Чувство опасности жалит похлеще Стальных шершней. Неужели талант? А если так, то сколько у него основ? Две? Или может быть.. три?

– Ты же понимаешь, что мы не можем отпустить тебя? – Вкрадчиво поинтересовался Завор, продолжая изучать противника.

– А-ха-ха-ха-ха. – Парень вдруг расхохотался, поднял руку к лицу, большим и указательным пальцем подцепил кожу, после чего потянул, полностью снимая её со своего лица. – Я, Су Вон, талант школы Серебряной Змеи и ученик самого предка Фэньло! Я вижу вашу силу и она, мягко говоря не впечатляет. Лучше встаньте на колени, дайте себя схватить и тогда, быть может, доживете до момента пока я не приведу вас в школу. В противном случае..

– Я же говорил тебе! – Воскликнул старик, перебивая юношу. – Мои основы сами пришли к нам в руки. О! Как давно я жаждал добавить в свою коллекцию эту технику змеиной кожи! За эту технику я бы даже оставил тебя в живых, змейка-наследник, но увы. Приказ, есть приказ.

Завор скривился. Безумному старику чертовски везет.

С этими мыслями он сделал шаг в сторону, одновременно с этим доставая из кисета цзянь. Надо было занять удобную позицию. В битве с талантом школы Серебряных змей любое преимущество, даже столь незначительное, будет ему на руку.

Будучи сосредоточенным на противнике, Завор совсем не обратил внимание на мимолетный взгляд, который бросил на него старик. Взгляд, полный превосходящей снисходительности и презрения.

Взгляд, который уже выписал ему приговор.

P.S. Это была очень тяжелая глава. Если понравилось, поставьте лайк. Не понравилось - напишите об этом. Всем спасибо!

Глава 17

Что сказать – я явно стал сильнее. Ненамного, но в то же время заметно. Прошедшие спарринги с собратьями, которые я теперь регулярно у них просил, явно это показали. За прошедший месяц я поднялся в рейтинге послушников второго года обучения откуда-то с самых низов до его уверенной середины.

Сейчас я выигрывал три-четыре схватки из десяти, если не учитывать схватки с Ли и Сяоши. С ними, за исключением победы на турнире, я не выиграл ни одного боя. Оба моих собрата, что по-прежнему не могли определиться с тем, кто же из них первый, также возглавляли класс, стремительно увеличивая разрыв между мной и остальными собратьями.

И это касалось не только схваток. Благодаря огромному количеству заработанных ке в залах медитаций, что один, что второй были близки к формированию своих первых основ. Об этом говорил и усилившийся боевой транс, количество силы духа, а еще то, что вместо препирательств между собой собратья теперь предпочитали медитировать даже во время отдыха в общежитии. Теперь, вместо переругиваний и бубнежа, вечером в общежитии стояла полная тишина.

Впрочем, я тоже старался не терять время даром, каждый свободный фэнь тратя на то, чтобы погрузиться в себя и либо постараться очистить тело от переполнившей меня стихии, либо попытаться осознать произошедшие со мной изменения, улучшить приобретенное боевое предвиденье, найдя путь в глубины транса. Пока что выходило не очень.

Да. Как оказалось, открыть в себе боевой транс было недостаточно. Иначе как объяснить то, что в один миг я мог ощутить самое незначительное намерение противника, понять, какое из движений – обманное, а какое сейчас снесет мне голову, или пронзит сердце, а в другой словно и не ощущал опасности вообще. По всему выходило, что навык боевого предвиденья нужно было развивать также, как и любой другой навык, будь то управление духом, выносливость или же создание формаций. Нет, конечно, можно было оставить это как есть и надеяться на то, что оно само как-нибудь разовьется, но разве для этого я рисковал своей жизнью на сну’уловой горе?

Что же касается развития, то… как развивать навык, который должен помогать в бою предсказывать движения противника. Ответ очевиден - только c помощью схваток.

Вот и приходилось мне теперь вдобавок к тренировкам с формациями, наставником Лао и медитациям в формации очищения каждые два дня просить собратьев выйти со мной в круг.

Как итог, времени и сил оставалось всего ничего.

А ведь наказание предка так никто и не отменил…

С этими мыслями я с тоской оглядел предстоящий мне объем работы. Сегодня мне необходимо было почистить восточную малую арену после занятий старших классов. У них как раз проходили схватки с применением техник.

А это значит, что мне придется провести здесь ни один час, и видимо, начать с замены песка.

Тот, что остался после тренировок, как обычно представлял собой весьма печальное зрелище. Особенно выделялся центр арены, где и схватки были самые жаркие. То, что осталось там и песком то назвать было сложно, эти тёмные, слипшиеся комья, пропитанные кровью и зельями лечения скорее напоминали камни. Тот тут, то там, виднелись следы попадания техник: фрагменты стекла в которое превратился песок при высокой температуре, проплешины от корней и воздушных лезвий, счистившие песок до основания, воронки, оставшиеся от падения каменных глыб.

Не было только проявлений стихии воды, но тут все как раз понятно. Видимо даже в такую мокрую погоду в помещении все уже успело высохнуть.

Тяжело вздохнув, я взял широкую лопату и начал сгребать песок с краёв, слой за слоем снимая старое покрытие и засыпая его в тачку. Этот песок я отвозил в специальное место, большой деревянный короб, находящийся аккурат за малой ареной, в небольшой пристройке к основному зданию, пройти к которой можно было, не выходя на улицу. Служители школы потом должны были забрать отсюда песок чтобы увезти, просеять, промыть в реке, после чего вернуть в соседний ящик сухую и очищенную порцию.

Закончив счищать и убирать старый песок, я натаскал свежего и ссыпал его в центре, сформировав небольшую горку, после чего взял специальные грабли и принялся осторожно и вдумчиво разравнивать его. Добившись идеальной толщины песка по всей арене, я задумался. По-хорошему теперь стоило бы взяться за ограждение и проверить формации, но я хочу отложить это на потом.

Сперва займусь каменными дорожками. Это конечно мой самый нелюбимый момент уборки. Пористый камень дорожек слишком хорошо впитывал песок и кровь и слишком неохотно с ними расставался. Чтобы вернуть дорожкам их идеальную первозданность мне нужно было разводить в воде специальный чистящий порошок, который местные умельцы готовили из какой-то ядовитой травы. Надышавшись испарениями этого раствора, я всегда получал взамен сильную головную боль и тошноту, никакая влажная тряпка, через которую я дышал во время работы не помогала. Не меньше доставалось рукам, что были в плотном контакте с раствором. На следующей день с них пластами слезал верхний слой кожи. В общем – приятного мало.

Впрочем, мое мысленное нытье на тему того, как тяжело приходится наказанным послушникам, совсем не мешало мне работать. Быстро пройдясь щеткой и получившимся раствором по дорожкам, вычистив поры и желобки в камне, я промыл дорожки уже чистой водой. После чего собрал инвентарь и убрал его в пристройку, все туда же, к ящикам с песком.

Идеально. Скоро закончу.

Наконец-то я принялся за ограждение: протер деревянные доски от песка и пыли, смазал их специальном маслом, после чего проверил все флаги формации. Как и ожидал, на одном отметил выцветшие, поблекшие символы. Значит скоро формация Малой крови может перестать работать. Превосходно подходит для моей задумки.

Поэтому…

Пройдя по чистой, практически блестящей дорожке, я подошел к специальному шкафу и достал оттуда новое полотно, провел над ним рукой ощущая колебания чужого духа и на всякий случай проверил символы. Да, здесь все было в порядке.

Вернувшись, я мгновение поколебался, раздумывая, пытаться выполнить задуманное, или не заморачиваться и просто заменить флаг. В целом, я достаточно хорош в формациях и готов попробовать исправить символы. Старший Чжао говорил, что как только я смогу вмешиваться в работу чужих формациях, стану готов для амулетов. И хоть я уже практически работаю с ними, если учитывать то, что я сотворил из осколков сдерживающей формации, сломанной старшим Лао, работать с чужим духом еще ни разу не пробовал. Риск неудачи велик, но…

Сейчас, после горы, я отношусь к подобным рискам совсем по-другому. Ведь, когда еще мне подвернется шанс в реальной ситуации опробовать взаимодействие с чужой формацией. Учебные полотна наставника Чжао по слухам - совсем другое.

Решено.

Осторожно сложив новый флаг рядом, я сел, разложив старый флаг на коленях и провел над ним рукой, едва не касаясь кончиками пальцев его гладкой ткани. После чего щедро плеснул дух, ощущая ответную дрожь. Казалось, будто дух, облеченный в символы словно вибрирует, подчиняясь какой-то ему одной ведомой тональности, выталкивая мою силу наружу. Я напрягся, усиливая давление духа, обволакивая полотно по всей площади, напитывая символы своей силой и с ужасом ощущая, как они начинают вибрировать все громче, словно сопротивляясь моему воздействию, с каждым мигом грозя выгореть или того хуже – взорваться.

Думай, Энлэй, что ты делаешь не так. Думай, пока не испоганил флаг или не взлетел на воздух. Каждый раз, когда ты работал с формациями до этого самого момента ощущал ли ты эту вибрацию? Нет. Работал ли ты с чужими формациями? Тоже нет. А во время помощи старшему Ли, когда ты направлял его дух, что-то подобное было? Тоже нет. Никакой вибрации, дрожи, даже намека не те ощущения, что ты испытываешь сейчас. Почему?

Дело в духе старшего Ли? В том что этот мой собрат неопытен и слаб в обращении с формациями? Едва ли, не знаю почему, но у меня складывается ощущение, что полотно передо мной создавал точно такой же бездарь.

Значит дело во мне. Возможно, это моя чувствительность увеличилась. Еще один бонус от этого сну’улового испытания, что едва не отправило меня на тот свет. Интересно, а эта вибрация, такое же переработанное моим сознанием восприятие чужого духа? Или так происходит только со стихией?

Эти мысли проходили фоном. Сейчас важнее всего было сделать хоть что-то, чтобы обновить полотно. И я не переставал пробовать разные способы. Опутывал символы духом, давил, пытался подмешать свой дух то тут, то там в это полотно, что уже ощутимо нагрелось на моих коленях.

Нет, все не то, остается последний вариант. Тот, которого я избегаю сейчас всеми силами. Потому что боюсь. Ведь если я вызову вибрацию своего духа, пытаясь подстроиться под заточенные во флаге волнения, где гарантия, что она не затронет границы моего внутреннего тела, сплошь покрытые стальной пылью, и не сделает хуже?

Гарантий нет, более того, сейчас мне словно наяву вспомнились слова целителя Жона: «Даю тебе четыре ке медитации в малой формации. Принимай этот эликсир два раза в день в течении двух недель. Избегай чрезмерных нагрузок внутреннего тела и не вздумай тянуть в себя стихию. А теперь прочь. С глаз моих».

Стоит ли риск того?

Символы разгорались все ярче, а полотно в моих руках все больше нагревалось.

Стоил ли обретенного риск испытания?

И снова эти мысли помогли мне решиться. Просто в один момент я заставил свой дух завибрировать, словно струну, будто создал на ровной водной глади едва заметную рябь. Подстроил эту вибрацию под дух, заточенный в полотне и… Внезапно ощутил, что нахожусь на верном пути. Это полотно начало усиленно впитывать мой дух, а символы на глазах стали наливаться необходимой глубиной.

Какой-то фэнь и вот у меня в руках чуть потрепанное, слегка посеревшее полотно с идеальными, четкими и насыщенными духом до предела, символами. Теперь осталось разобраться с собой.

Нырнув в себя, я замер, наблюдая за происходящими во внутреннем теле изменениями. Что сказать. В какой-то степени мои опасения оправдались - вибрирующий, идущий рябью то тут, то там дух затронул границы. Вот только эффект это возымело строго противоположный тому, которого я опасался. Прямо на моих глазах с границ внутреннего тела словно посыпалась крохотная и тонкая, даже на вид невесомая стальная пыль. Да, с самой стенкой при этом ничего не случилось. Она как была стальной на вид, так и осталась. Но эта пыль, что тут же была мной переплавлена в мельчайшие нити и вытолкнута за пределы тела. О, теперь я прослеживал путь нитей даже за пределами будущего средоточия до того момента, пока они не покинут мое физическое тело. Как оказалось, для этого достаточно было окружить их духом и изо всех толкнуть получившийся бутерброд наружу. Знать бы об этом раньше…

Впрочем, ничего страшного. Случившегося не вернешь, а приобрел я тоже немало.

К тому же, этот спонтанный риск с формацией внезапно открыл мне путь к очищению своего внутреннего тела. И пусть это случится не сегодня и не завтра, но когда-нибудь, в обозримом будущем, я смогу избавиться от так навредившей мне стихии стали.

Я нахмурил свои эфемерные брови.

Надо будет попробовать этот способ в малой формации. Она как минимум должна облегчить процесс.

Я вышел из внутреннего тела и утерев со лба выступивший пот, огляделся. Здесь, в обычном мире, за время моего отсутствия практически ничего не изменилось. Я по-прежнему был на восточной малой арене один. Судя по царившей за окнами темноте, сейчас был уже глубокий вечер. Впрочем сейчас, в сезон гроз, когда с неба бесконечно льет дождь, за окном темно целый день. Только бесконечные молнии сейчас разрезают эту темноту своим фиолетовым светом. Впрочем, они-то как раз не помогают определить время, ведь сияют практически двадцать четыре часа и будут продолжать делать это еще очень долго.

Вернув флаг на место и закончив проверку, я отошел. К сожалению, активировать эту формацию у меня не получится. Это могут делать только наставники школы, и я до сих пор не знаю причин такой избирательности полотен. Скорее всего какой-то из этих двух сложных символов, ни один из которых мы еще не разбирали с наставником Чжао, обеспечивал работе формации такой интересный эффект.

Закончив с флагами, я обернулся к дорожкам, проверил, что все высохло и нигде не осталось ненужных пятен или засохшего раствора, после чего оглядел всю работу целиком.

Наконец-то закончил.

Думаю, теперь можно отправиться в главное здание и потратить часть выделенного времени в малой формации очищения. Очень уж мне не терпится поскорее опробовать новый способ очистки.

Накинув капюшон халата. Я вышел из малой арены под льющие с неба тугие струи дождя и заторопился в сторону главного здания.

От начала сезона гроз прошел всего месяц, а мне уже безумно надоели эти хлещущие с неба струи ледяной воды, кромешная темнота и фиолетовые вспышки, что кажется грозят разрезать небеса на несколько частей. Кроме того, про площадки созерцания на время сезона гроз также пришлось забыть. Ведь там, на вершине дул такой сильный ветер, что это было просто опасно для послушников, еще не сформировавших ни одной основы.

К слову, об основах.

Чем больше я овладеваю шенбяо, тем больше уверяюсь, что мне не хватает подвижности и скорости. И кажется, сюда лучше всего подходит воздух. Эта основа даст мне какое-то подобие полета, рывки, на худой конец – ступени ветра. Да и с дистанционными атаками у неё все неплохо.

Сформировав эту основу, я смогу ускоряться и преодолевать значительные расстояния одним рывком, отталкиваться от воздуха, парить. Я смогу атаковать противника не только на плоскости, но еще и сверху. Смогу убегать и заманивать противника в свои формации. К тому же, с дистанционными техниками у основы воздуха все тоже неплохо.

Ну и наконец самое главное. Пусть эта стихия и не является основной в Школе Белого Носорога, у наставников хранится множество свитков, посвященных техникам этой стихии. Выбрав её, у меня не будет необходимости покидать Школу в поисках техник и дальнейшего развития.

Да. Чем больше я думаю об этой основе, тем больше уверяюсь в том, что именно на неё намекал хранитель сада Вэй.

Иронично, что больше всего для её формирования подходят как раз площадки созерцания на вершине горы, так сильно полюбившиеся мне. Впитав в себя эти сумасшедшие потоки ветра можно обрести основу гораздо чище и сильнее, нежели сформированную в большом и безопасном зале стихий. Так мне во всяком случае думается.

Бр-р. Меня передернуло. Не от холода и льющейся с неба воды, но от собственных мыслей. Я так спокойно рассуждаю об очередном смертельном риске. Словно мало мне было того, что уже случилось со мной в последнее время. Видимо серьезно меня изменило это испытание. Или не испытание?

Или изменения в моем характере начались в тот момент, когда я впервые победил своего соперника на турнире?

Я покачал головой. Трудно сказать. Лучше подумаю об этом позже. Сейчас я уже близко к малой формации, потому мне необходимо как следует продумать свои действия, чтобы не тратить лишние фэни медитации впустую.

Осторожно пройдя по скользкому деревянному мостку, который ко всему прочему еще и безумно раскачивался под потоками ветра, я оказался на плато с главным зданием школы. Вот уже и купол виднеется. А вот там слева нужная мне дверь.

Мне оставалось пройти всего каких-то пять бу до двери, когда сзади внезапно раздался знакомый голос:

– Как ты посмел показаться мне на глаза после случившегося, младший?