Посторонним вход...

Часть 1. Северина в Кишелеске. Пролог

Флуирдан устало вздохнул, нажал кнопку «отбой» на аппарате, занимающем почти половину комнаты и в окуляры которого только что вглядывались его глаза. Разноцветные огоньки, мелькающие в разных местах устройства, постепенно, один за другим, погасли. Великий Властелин Магического Мира встал, закинул руки за шею, сцепил пальцы замком и сделал несколько поворотов торсом, чтобы размять утомлённые мышцы.

Робкий стук в дверь отвлёк его от этого занятия.

— Да-да, войдите! — он повернулся ко входу лицом.

Человечек, протиснувшийся вовнутрь, был маленького росточка, со сморщенным, словно весенняя семенная картошка, личиком.

— О, великий и всемогущий, о…

— Довольно, Баргс. Что там у тебя? — прервал его Флуирдан.

— Да всё то же, Властелин… Княжества воюют меж собой, внутри каждого, отдельно взятого, тоже бардак и сумятица. Порядка нет нигде! И как всё это изменить, непонятно. Ну да, мы пробовали забрасывать туда своих агентов, снабжали их специально разработанными инструкциями. Только это не помогает. Мир упорно стремится к самоуничтожению!

— Я тебя понял, Баргс. Только что сам наблюдал всё. Ужасно… Как люди не понимают, что так жить, как они сейчас, нельзя! — Флуирдан ударил ладонью по крышке стола, где стоял аппарат.

Прибор обиженно звякнул. С окуляра вспорхнула бабочка и метнулась к окну. Забилась о стекло, не понимая, как прозрачный воздух может вдруг стать твёрдым.

— Что делать? — Флуирдан запустил пальцы в пышную шевелюру и стал активно массировать кожу головы. — Люди не хотят жить по человеческим законам! Воруют, обманывают, причиняют друг другу боль и страдания. Предают.

— О, великий и всемогущий, о… — осторожно завёл свою пластинку коротыш с картофельным личиком.

— Ты снова за своё??? — взорвался Властелин Мира. — Если что-то придумал — то говори без проволочек.

Баргс кивнул, сделал несколько малюсеньких шажочков к Властелину, подёргал его за мантию. Флуирдан наклонился. Коротыш взобрался к нему на предусмотрительно подставленный сгиб локтя и стал что-то возбуждённо шептать на ухо великану. И чем дольше «великий и всемогущественный» слушал коротышку, тем радостнее становилось его лицо. Наконец, он даже рассмеялся.

Опустив Баргса на пол, Флуирдан произнёс:

— А что? Попробовать можно. Агенты скованы рамками условностей, а вот если это будет не наш агент, а… Короче, за дело, Властелин Магического Мира!

Ч. 1, гл. 1. Посторонним вход...

Знаете, что самое сложное в жизни? Не поверите! Быть женщиной-руководителем. Например, как я, директором магазина.

Решалой. Это когда проверяющие, как коршуны, налетают, стараясь урвать кусок покрупнее, а ты, мило улыбаясь, ясно намекаешь им: «Не удастся тебе сегодня поживиться, тварь ты ненасытная... Сегодня я уже успела переговорить! С тем, с кем надо переговорить, повыше тебя. И сумочку с продуктами передать через уборщицу, ага. Так что иди домой, пока тебе начальник твой не позвонил и прозрачно не намекнул, что чрезмерная жажда наживы может и отрыгнуться, ага!»

Психологом тоже приходится быть. Это когда она сидит, вся соплями обвешанная, а ты к ней должна такой найти подход, чтобы она вышла из кабинета счастливой и с обрывками заявления об уходе в кулачке.

А то и наркологом. Чтоб вот так глянуть в глаза грузчику, и он сразу же протрезвел бы. Без всяких там капельниц и гипнотизёров. И чтобы после этого хотя бы неделю — ни-ни! А лучше и вовсе на месяц этой кодировки хватило бы.

Ну и, само собой, иногда приходится быть палачом. Это когда уже совсем ясно — тут без вариантов. Только увольнять. Невзирая на нытьё о бедных голодных детках, о несчастной больной старой матушке. Резать, как говорят хирурги, даже если наркоза нет. Потому что каждая минута промедления грозит развившейся гангреной.

В общем, тяжела ты, шапка Мономаха!

Дома... Тут как бы тоже не самое лучшее место. Понятие «моя крепость» — это не про мою квартиру. Сын-подросток, вернее, уже переросток, поскольку совершеннолетний по паспорту. Но по уму — настоящий подросток. Хотелки огромные, а желание что-то сделать на нуле. Так и сидел бы, уткнувшись в комп. Было бы в сидении компьютерного кресла отверстие, а снизу ещё и унитаз прикручен — мы его вовсе видели бы лишь на кухне, когда он тарелку свою наполняет едой.

Муж... Этот член моей ячейки общества скрылся, как говорят, с пузом, набитым грушами под завязку. Исчез в неизвестном направлении где-то через пару лет совместного терпения друг друга. Даже матушку свою забыл у меня на попечении. Так и живу, приглядывая за свекровью. Или она за мной, что более реально, потому что именно от неё я узнаю о себе много чего-то интереснейшего, такого, о чём я никогда и не помышляла.

В общем, на работе не так хорошо, как хотелось бы, а дома и того хуже. Тоска зелёная с коричневыми прожилками... Прибежала с сумками наперевес, выслушала от свекрови замечания и наставления, параллельно приготовила ужин, забросила в машинку бельё, потом закинула в желудок по-быстрому то, что наварила, продолжая выслушивать от родительницы мужа речи, какая я мать никудышная и как только земля таких неумех носит, перемыла посуду, протёрла пол, вывесила выстиранное бельё...

... И только ночью мне удаётся урвать пару часиков, чтобы поиграть во что-нибудь. Когда все уже спят, я открываю свою любимую игрушку — «Путешествие без границ». Там можно выбрать себе любую локацию: хоть средневековье, хоть будущее, хоть космический корабль, хоть другую планету. И образ тоже в твоей власти: можешь примерить корону царскую или камзол вельможи, шкуру медведя-оборотня или личину ведьмы-красавицы. Всё в твоих руках!

Это тебе не скучная действительность, где ты — замученная постоянной гонкой баба, больше похожая на взмыленную лошадь, чем на женщину, с грузом власти, который давит, словно воз. А ты восстаёшь каждый день с постели, словно феникс из пепла, идёшь на надоевшую до чёртиков работу, где крутишься белкой и не владеешь даже крошечными магическими способностями.

В тот памятный день, когда всё закрутилось, я заигралась ночью особенно долго. Опомнилась, когда за окном забрезжил рассвет. Ложиться было уже бесполезно: разосплюсь, так вовсе потом не встану. Поэтому, не искушая судьбу, я пошла, в ванную, поплескалась в душе от души, поскольку это величайшее наслаждение — стоять под нежными струйками воды, когда никто не ломится в дверь, торопя поскорее освободить. Даже свекровь ещё не успела подняться, хотя именно ей всегда по утрам больше всех надо в ванную и туалет.

До работы решила пройтись пешком, поскольку времени было предостаточно. Благодать... Нет ещё обильного потока спешащих на работу людей и автобусов, забитых под завязку. Да и пробок на дорогах тоже нет. Машину свою оставила на стоянке около дома. Пять километров я и ножками пройду, зато мысли как раз угомонятся в голове.

На работу, само собой, явилась первой. Сначала заглянула в бухгалтерию и отдел менеджмента, отметила, что почти на всех столах красуются кружки с недопитым чаем. А ведь на стене давно висит лист с правилами поведения на работе, где крупными буквами написано: никаких чаепитий вне столовой. Но лишь начальница за порог — по боку все правила! Снова надо собирать пятиминутку и распекать нерадивых сотрудников.

Спустилась на склад. Как и ожидалось, коробки из последней партии товара так и не разобраны, составлены стопами. Нет, ну что за люди, а! Работа для них та самая обязаловка, куда надо ходить и отмечаться. И по их мнению, уже за это кто-то должен платить. Не за результат, Карл, не за сделанное что-то, а именно за то, что нарисовались и личиком посветили.

Сняла одну самую верхнюю коробку, у которой был помят угол. Надо посмотреть, что там внутри, не повредили ли товар при перевозке. И тут мой взгляд упёрся в угол, который обычно всегда бывает заставлен. По крайней мере, раньше я ни разу не видела, что там находится какая-то дверца.

Небольшая, ниже человеческого роста. С табличкой «Посторонним вход воспрещён!» Замка нет. Странно... А почему я не знаю, что там? Подошла. Толкнула дверцу — она легко поддалась. Внутри — темень, хоть глаз выколи. Подсветила фонариком телефона — вроде какая-то коморка, в углу на табуретке, консервная банка, бычками сигаретными наполненная. Ясно. Курильщики тут обиходили для себя тайное местечко для перекуров: у нас запрещено часто на улицу выходить, на самом складе тоже нельзя, только курильщики разве с такими запретами могут смириться?

Хотела уже захлопнуть дверь и отправиться восвояси, но вдруг мне почудилось в глубине коморки вроде бы какое-то движение. Кто там может быть? Тихий стон! Может быть, кому-то нужна срочная помощь? Я торопливо шагнула внутрь. И тут дверца за мной с грохотом захлопнулась и лязгнул замок.

В тот же миг я почувствовала, что коморка двинулась вниз, как будто бы кабинка лифта! Потом она сменила направление и покатила вверх. Снова вниз... Снова вверх! А тут вроде бы вперёд устремилась. Свернула как будто бы направо... налево... И снова ухнула вниз!

Спросите, почему я не заорала? Какое-то седьмое или даже девятое чувство мне подсказало: «Это всё бесполезно!» Да и страшно стало, если уж начистоту. Так страшно мне давно уже не было. Последний раз — это когда разбушевавшийся пьяный сосед с ножом кидался на свою беременную жену. Он то ли белочку словил, то ли всегда по жизни такой отмороженный — неизвестно. Но я встала между ним и рыдающей испуганной девчонкой, левой рукой перехватила его запястье с ножом и крутанула так, что сустав у мужика хрустнул, а ребром правой ладони нанесла короткий удар по шее. Так нас учили на секции по самообороне.

Сработало. Мужик свалился тут же мешком, заскулил, осыпая меня трехэтажными словесными идиомами. Спасённая, как и ожидалось, бросилась ему на помощь, забыв, что он только что пытался её покалечить, а то и убить, и тоже присоединилась к своему избраннику — стала чихвостить меня почём зря. Я махнула рукой и ушла.

А дома у меня тряслись руки, из глаз, против воли, текли слёзы. Пришлось выпить не меньше шестидесяти капель валерьянки, потом столько же корвалола. Но только после пятидесяти граммов коньяку вдогонку меня чуточку попустило.

... Сколько времени я так петляла в своей коморке вездеходной — не знаю. Но всё когда-никогда заканчивается. Остановилась и она. Я осторожно толкнула дверцу. Она легко поддалась, как будто бы и не защёлкивалась полчаса назад. Удивляться я уже устала, поэтому просто распахнула её и вышла наружу.

Ч. 1, гл. 2. На рынке

Вместо ожидаемой свежей ранней утренней прохлады я ощутила полуденный горячий нагретый солнцем воздух. Странно… Неужели прошло уже так много времени? Огляделась. Далеко же меня откатило на этой странной коморке! Ни тебе привычного склада, ни вообще трёхэтажного здания, в котором располагалась наша фирма. Вокруг базар какой-то: тётки торгуют овощами да фруктами прямо с деревянных прилавков. И одежда на них удивительная! Как из моих игр, похоже, что средневековая. Я переместилась во времени?

Хотя… Какое это место — мне вообще определить не удалось. Ясно, что далеко не средняя полоса России. Фрукты на прилавках — я таких даже в Википедии ни разу не видела, хотя не пропускала ни одной статьи, ни одного ролика про экзотические растения нашей планеты — хобби у меня такое, интересно просто . Да и директору магазина в курсе нужно быть, что где растёт и можно ли это продать. А вдруг поставщики завезут что-то необычное, а я ни ухом, ни левой пяткой. Хоть у бомжа Николая Афиногеныча за угол беги-спрашивай, он-то во всех вопросах дока.

Так что почти все диковинные, неизвестные фрукты-овощи я хотя бы на картинках, да видела. А тут продавали что-то совсем невообразимое. Это были в основном огромные плоды, размерами с нашу самую крупную тыкву, но цвета у этих тыкв… У Митьки даже фломастеров таких не найдётся! Продолговатые ярко-синие с зеленоватым отливом покоились рядом с треугольными пурпурными в жёлтую полоску, углы которых, само собой, были сглажены. Тут же красовались тыквы-мутанты, сильно напоминающие многорогие бычьи головы. Эти были фиолетово-розовые, матово-бежевые и полупрозрачные голубоватые. Внутри, судя по полупрозрачным, семена, похожие на тыквенные, но сердцевидной формы.

Да и разговаривают все вокруг на каком-то непонятном мне языке. Игра? Да нет! Попасть в игру я никак не могла — отлично помню, как утром выключила комп. Или ты, тётенька, попросту уснула за столом, даже не заметив, как? Надо ущипнуть себя! Где-то читала, что во сне боль не чувствуется. Ущипнула и даже взвыла! Нееет… Не сплю.

Нда, а ущипнула-то я себя как не родную — руку до сих пор саднит. Наверное, до синяка перестаралась. Я перевела взгляд на больное место и вздрогнула… Вместо моей привычной руки, для которой я покупаю перчатки размера «элечки» — тонкая девичью кисть, максимум «эска», а то и «иксэска»! Нежная ручка с тоненькими пальчиками высовывалась из рукава странного платья, удерживаемого тканевой перепонкой между большим и указательным пальцами.

Перевела взгляд ниже. Ожидаемо — никаких джинсов… Да нет, я не раздетой тут оказалась, как некоторые подумали. Просто вместо привычных джинсов или, на худой конец, любимых мною выходных полосатых широких брюк ноги прикрывала пышная юбка длиною до самой земли. С чего бы это? Я что, где-то так вот сильно головой приложилась?

Последний раз платье я надевала только на свою свадьбу, и то «по многочисленным просьбам трудящихся», то есть, будущих родственников — тогда пока ещё жениха и его родительницы. Хотя согласилась я на платье исключительно чуть ниже колен, на убожество «в пол и с роскошным декольте — "Тебе же есть, что показать!» — я не согласилась ни под каким соусом. Свекровь тогда сильно злилась, губёшками шевелила — видимо, проклятия на меня напускала за то, что уже начала ослушиваться её, голос подавать, хотя она ж «мудрее, опытнее». Думала, что раз девчонка в детдоме выросла, то уж и вякнуть не посмеет ничего против.

Зато сейчас, похоже, то проклятие меня и догнало. Платье не только «в пол» и с кринолином метр в диаметре, но и вырез такой, что наклонись — и радуй окружающих первым актом стриптиза. Странно, да? Руки прикрыты, даже ладошки спрятаны, на морде лица какая-то сетка болтается — вроде, вуалью такие называются, а плечи и полспины на всеобщее обозрение выставлены. Да и грудь оголена почти до самых со… солнышко-то как тут печёт!

Кстати, торговки-то тут одеты куда более удобно и практично. Кринолинов на них нет — юбки, хоть и длинные, но висят свободно, а не торчат церковным куполом. Платья длинные, с рукавами, но без этих безобразных декольте, перетяжек между пальцами, бантиков и других финтифлюшек типа завиточков, выложенных толстым золотистым шнурком, без искусственных цветочков и кучи мелких пуговок.

Так, Северина батьковна, какие выводы? Похоже, я не отношусь к сословию трудящихся. Хорошо это или плохо? А кто ж знает-то! Наверное, таки скорее лучше что-то иметь, чем нуждаться. Или я неправа?

Откуда-то взявшийся толстый бугай подошёл ко мне и протянул раскрытую ладонь. На ней лежали три ягоды странного белого цвета, больше напоминающие крупные жемчужины. На автомате я взяла одну ягоду и сунула её в рот. Незнакомый ранее сладко-пряный вкус с небольшой горчинкой даже как будто бы ударил в мозг. Жирный боров хитро осклабился и исчез. А мне вдруг резко стало понятно, что говорили вокруг меня все эти люди.

Вон та сухонькая востроносая старушка в платке по самые глаза (смени платок на шляпку — и будет тебе Шапокляк из мультика про Чебурашку), то и дело всхлипывая и вытирая глаза, пересказывала своей товарке события прошлого вечера. Вроде как её внучку забрал какой-то Махтияр — то ли имя это, то ли звание, то ли обзывание. Непонятно, да не суть.

Её товарка после рассказа всплеснула руками и жалостливо погладила Шапокляк по плечу. Видно, будущее у внучки теперь вырисовывается не самое сладкое.

— Гелья, берите фарангу! Вот эта, синенькая, очень вкусная! Берите, не пожалеете! Всего два менге! — тут же переключилась на меня собеседница старухи Шапокляк, заметив мой пристальный взгляд в их сторону.

Сама фраза, вроде бы, понятная, но слова-то какие-то странные… О чём говорит мне эта тётка?

— Нет, уважаемая гелья! Лучше возьмите мою фарангу, белую! Моя будет повкуснее да и стоит она дешевле — отдам за полторы менге! — это уже включилась в рекламу своего товара сама Шапокляк.

Дружба дружбой, а в торговле каждый сам за себя. В бизнесе вообще клювом щёлкать не принято. Чуть слабину дал, оступился, а того хуже, упал — тут же стая стервятников налетела и заклевала. После такого подняться чрезвычайно сложно, и хорошо ещё, если вообще жив останешься.

— Гелья, дай менге… Кушать хочется, — маленький оборванец дёрнул меня за платье.

Так… Гелья — это, видимо, обращение к женщине. Или девушке. Фаранги — те самые тыквы, привлёкшие моё внимание сразу же. А менге, надо полагать — разменные монеты. Мальчонку погладила по голове, подняла глаза на торговок и уже хотела отказаться, объяснив отказ неимением денег. Но тётка ткнула пальцем в кису — бархатный мешочек на завязке, висящий на моей руке. Я удивилась — как сразу-то его не заметила, но развязала и посмотрела, что внутри.

Какие-то разноцветные шарики разных диаметров. Видимо, у них тут такие деньги. Хорошо, что не совсем «пустая» тут оказалась. Только куда я с этой фарангой потом? Где её есть буду? Да и неизвестно, вдруг она термической обработки требует. Плиту тут я точно не найду, как и кастрюлю со сковородой.

Эх, найти бы забегаловку какую-нибудь — живот уже от голода к спине прилип. Огляделась. Ага, вроде вон там что-то похожее то ли на харчевню, то ли на кабак какой. Двинулась в том направлении, куда меня позвал голодный желудок.

Ч. 1, гл. 3. «Зажуйка»

Забегаловка называлась призывно «Зажуйкой». Нда, наши креативщики (из моего прежнего мира) до такого пока не додумывались. Хотя я могу и ошибаться.

Тем не менее в «Зажуйку» я вошла — просто нестерпимо хотелось есть. Я бы даже сказала жрать, потому что желудок урчал, как злобный пёс на цепи, когда к забору подходит чужак. Столики внутри мрачного вонючего помещения были частично заняты. Сидели на ними не только мужики, но и тётки, что меня порадовало.

Хрен их знает, как тут относятся к посещениям общепитовских заведений одинокими дамами. Помню, как мы в досвадебный период с будущим супругом решили как-то в пивнуху забодаться. Так там нас только что под руки не вывели! Типа «женщина и пиво — несовместимо!» Хотя я тогда только воблу и хотела погрызть, без пива. Но — такие у нас там, в прежнем мире, царили стереотипы.

Надо бы ещё и с ценами определиться, да и с наличкой. Посмотрела боковым зрением, как тут рассчитываются. Сделала вид, что разглядываю открытую витрину. На треугольных тарелках тут лежали кучки чего-то разноцветного и яркого. Но, видимо, таки уже варёного — запах шёл, как от жареного на углях шашлыка.

В это время одна тётка начала передавать мужику за прилавком шарики из кошелька. Ей с сиреневого сантиметрового сдали сдачу — пять беленьких полусантиметровых. Я заглянула в свою сумочку: сиреневых у меня там было штук десять. Значит, на «пожрать» хватит однозначно.

Интересно, а сама я изъясняться на их языке смогу? Смешно будет, если я только понимать умею, а говорить стану, как наши гастарбайтеры в Самаре. Вспомнился сразу же случай, когда меня вызывали, чтобы разобралась с покупателем. Таджик, явно приезжий, понаведавшийся в нашу землю совсем недавно, уверенно требовал, полагая, что вполне понятно излагает свою просьбу: «Тай мине крецку рех, но гола! Миня дети кушать будут». Почему никто из продавцов не понял, что ему нужны были чищеные грецкие орехи для детей, я не знаю, но подозреваю, что всем просто захотелось повеселиться и отвлечься от повседневной рутины.

Тогда это показалось, и правда, курьёзным. Но вот сейчас мне вовсе не хотелось самой стать посмешищем. Внимательно прочитав названия блюд на ценниках (Ура! Читать я тоже умею!), я, волнуясь, открыла рот и… бинго! Слова сами собой потекли, без напряга!

— Уважаемый гел, будьте так любезны! Мне нужен бочок запечённого куртяпа с жареными синими фарангами. А запить… Дайте сок бакарама!

Мужик за прилавком коротко кивнул и с готовностью поставил передо мной тарелку и кружку.

— С вас, уважаемая гелья, три менге!

Я вынула из кисы и положила в чашечку для денег сиреневый сантиметровый шарик. С него мне продавец сдал ровно семь беленьких полусантиметровых. Из этого я сделала вывод: сиреневый сантиметровый равен десяти беленьким полусантиметровым менге. Как называются сиреневые шарики, я пока не выяснила.

Еда оказалась на вкус странной, но вполне так съедобной. Жареные фаранги напоминали топинамбур: чуть сладковатые, пощипывали остротой и как будто бы слегка охлаждали. Хотя эти эффекты могли быть и от зелени, которой повара не поскупились обсыпать кушанье.

Куртяп на вид напоминал… крупную крысу (да простят меня местные жители за такое сравнение!) Будь я впечатлительной дамочкой, выросшей в роскоши или хотя бы достатке, наверное, блеванула бы прямо там. Но я, как говорится, калачиха тёртая. Детдом, где прошло моё детство — это вам не санаторий.

Помнится, когда мы Васьком решили сбежать оттуда, то заранее скопили провизии, сложив всё в сидор — такой мешок с одной широкой полоской, пришитой к нижним углам мешка петлёй. Её серединой завязывают открытую часть котомки, получается некое подобие рюкзака, с которым можно в путь отправляться. Ваську с ним, с сидором этим, из дома привезли, когда оба его родителя… короче, не стало их.

Так вот, насобирали мы в сидор Васькин и печенья, и сахара кускового, и картошки сырой, и макарон. Я специально просилась к тёткам на кухню помогать, чтобы потырить всего, что плохо лежит. А когда мешок был полон, мы с Васькой ночью и выдвинулись из детдома. Далеко ушли в лес, устроили привал. А в мешке оказались одни коробки картонные, камнями набитые. Кто-то из детдомовцев нас раскусил и подмену-заподляну подстроил.

Возвращаться было в лом, поэтому сначала мы лягушек лопали. Хорошо, что я спички в сидор не стала класть — в кармане носила. Вот и делали мы шашлыки из лягушек. Не из целых, понятно дело, а брали только заднюю часть — передняя лягушачья половину горчит, это я уже знала из чужих рассказов. Тоже сначала было противно. А куда денешься? Жрали… А потом и крысака поймали. И тоже зажарили. Он, кстати, оказался вкуснее лягушек. Почти как свининка.

В общем, когда захочешь — ещё не так расщеперишься. Не всегда я была обеспеченной бизнесвумен, ох, не всегда…

А вот интересно, на мордаху я какая? Не совсем уж дурнуха или как? Интересно, у них тут зеркала есть? Кстати, выяснить бы насчёт этой… целомудренности. Важный, кстати, вопрос: беречь иль не беречь. Почти по Гамлету. Вернее, по Шекспиру. Да какая на фиг разница сейчас-то, не со свекровушкой же, в доску образованной, разговариваю — с собой, любимой. Могу и не выёживаться. Хоть Гамлет, хоть Шекспир — оба рядом, один автор, другой персонаж.

Поела я быстро. Даже не ожидала, что так споро рубать умею странными приборами. Здесь вместо ложек-вилок-ножей надо было орудовать такими небольшими ножничками с загнутыми кончиками: ими и отщипывать кусочек, ими и подхватывать. Приловчилась я мгновенно, как будто бы давно это умение у меня было. Снова огляделась: никто тарелки за собой не относит. Ну и прекрасно. Встала и пошла к выходу.

Но почти в дверях столкнулась нос к носу с тем самым толстым боровом, который меня угостил белой ягодой. С одной стороны — он мне помог с языком. А с другой… Столь настойчивое внимание с его стороны начинало напрягать. Нет, будь я в том своём мире — тут я бы не стала меньжеваться,. Там драться один на один даже с такими бычарами мне уже приходилось. Но смогу ли я победить эту гору мышц и жира в новом обличии хилой девицы, затянутой в платье с кринолином, в котором и ходить-то неудобно, не то, чтобы приёмы вольной борьбы использовать?

— О, гелья Северина! Как приятно снова встретить вас! — боров осклабился.

Так, новая ифна. Меня здесь, кажется, знают. И я тут, кажется, зовусь Севериной, как и в том моём прежнем мире. Короче, тут не повезло. Перенестись в иной мир и остаться с прежним именем, которое как бы… ну, так себе, мягко скажем — вещь обидная. Я всегда бесилась из-за него. Хорошо ещё, что не Жемчужиной нарекли или, не дай Бог, Раковиной какой-нибудь. Вообще, интересный поворот. Как так получилось-то, что я Северина и тут, и там?

Но мои мысли переключились на другое. Если я дама небедная, судя по одежде, может, у меня и дом здесь свой имеется? Не хотелось бы ночевать на улице. Но как это узнать? Блин, фаршированный хакарлем*! Мало было проблем в прежнем мире — тут нате вам новых воз и вагонетка.

— Кстати, вы не домой направляетесь? Я мог бы вас подвезти — у меня как раз вон бричка стоит! — жирный приставала уже вцепился в мой локоть и довольно сильно потянул к себе.

Ну, явно же козёл нарывается? Так бы и врезала по его сальной физиономии! И как только бабёнки терпят таких? Ну, тошнит ведь, право слово… Однако узнать, где мой дом — идея неплохая сама по себе. Согласиться или как?

Я подняла взгляд, который до сего момента был упёрт в пол и просто-таки обожглась! Все девушки в зале смотрели на меня со страхом и соболезнованием! Даже продавец за прилавком судорожно сглотнул. Боковым зрением увидела, как одна девица шепнула другой на ушко что-то. Та ей стала отвечать. Я превратилась вся в слух, но удалось расслышать лишь одно слово — «Махтияр».

Нет, дорогой мой бычара, тут явно что-то не так. И не след мне соглашаться на твоё предложение. Сами как-нибудь разберёмся, ага. Надо отказаться, но под благовидным предлогом, чтобы ненароком не разозлить этого хряка. Я состроила самую обворожительную мордаху — специально посмотрелась в блестящий чайник на столе у мужиков.

— Благодарю вас за столь лестное для меня предложение, любезный гел Махтияр, но у меня ещё есть здесь дела. Прощайте! — я взмахнула ручкой, вырвав свой локоть из его цепких пальцев-сосисок, и поспешно удалилась, подхватив пышную юбку платья с обеих сторон.

Хм… А ножка-то у меня какая маленькая и изящная! Похоже, я начинаю понимать этого жирного слонопотама: тут есть от чего слюни развесить, ха-ха. Всё-таки, что ни говори, а сбросить двадцать лет с плеч — это приятно. И тот факт, что я не уродина какая-то, тоже душу греет.

Выскочив из «Зажуйки», я поспешила удалиться от неё чуть ли не в припрыжку. Сначала даже мне казалось, что огромная туша громко сопит у меня прямо за спиной, обдавая шею смрадным дыханием, всё пытается догнать. Но постепенно мне удалось-таки оторваться от приставучего сластолюбца.

_________________________

Хакарль* — исландское национальное блюдо, представляющее собой частично разложившееся, а затем завяленное мясо гренландской полярной акулы либо гигантской акулы, занимает в мире первое место среди самых отвратительных продуктов питания (из Википедии, факт достоверный, не выдуманный автором).

Ч. 1, гл. 4. Магая-помогая

Спрятаться я решила среди торговых рядов. Затеряться среди толпы. Но ошиблась — тут двуногий хряк был как рыба в воде. За пять минут меня отыскал и подошёл с наглой ухмылкой, опять схватил за руку повыше локтя, но уже более цепко, так просто не вывернешься, да с силой настырно куда-то потащил — и ведь ни одна живая душа не заступилась! Иеэх! Была не была...

Я изловчилась, приподняла руками подол пышной юбки и вдарила толстяку промеж ног. А потом, как он хватку-то свою ослабил, руками вцепившись в самое дорогое своё, по которому только что отхватил знатно, я уж ему по мордасам кулачонком с правой врезала. Ну да, силы у меня сейчас в теле юной девушки, как у цыплёнка, ей же мешки на складе ворочать не приходилось, пока поднялась до начальницы, как я в том прежнем мире. Но если ловко угодить в глаз, то очень даже ощутимо получается. Хотела вовсе пальцем в буркало бычаре зарядить, но испугалась, что за мразь эту ещё и к ответу привлекут. Не хватало мне попадать в чужой мир, чтобы с их тюрьмами знакомиться.

Народ торговый и покупатели вместе с ними — все разом аж охнули испуганно. Видать, Махтияр этот давно ответочку не славливал. На расслабоне, похоже, жил да бесчинства свои творил. Огрёб, неожиданно для себя и ко всеобщему удовольствию. А я, пока он стонал да всякие ругательства вопил мне в спину, развернулась на пяточках и почапала прочь с гордо поднятой головой. Так царевишны всякие в фильмах исторических ходят, когда кому-нибудь ответ достойный сумеют дать.

Недалеко удалось мне уйти — какая-то старушенция чернявая, цыганских кровей сто процентов, меня за рукав платья сцапала, подёргала — что-то на ухо сказать захотела, я так поняла. Остановилась, наклонилась.

— Северина, сказать мне тебе кое-что надобно... Только не здеся. Поехали к тебе в усадьбу!

Хм... У меня здесь не просто дом, а даже целая усадьба имеется? Великолепно! И старушенция эта знает, где она находится. Совсем восхитительно! А жизнь-то налаживается.

— Поехали, — говорю ей. — На чём двинемся?

Старуха пальцами щёлкнула — тут же подкатила бричка, запряжённая лошадьми. Кучер на облучке в красном кушаке — всё как на картинке в книжке какой-то исторической. Мужичок с сиденья своего торопливо спрыгнул, руку мне подал с полупоклоном, сначала обтерев её о полу одежды. Я оперлась, вскарабкалась по ступеням, устроилась внутри повозки. Бабка шмыгнула следом за мной. Кучер хотел было старуху шугануть, да я вступилась:

— Она со мной, любезный, — так гордо проворковала. — Вези нас в мою усадьбу. Чай, знаешь, где это?

— Как же не знать, гелья Северина! Обязательно знаю! — кучер снова поклонился, запрыгнул на своё место, и мы тронулись.

Домчались мы где-то за полчаса. Огромный особняк виден был издалека. Да уж, красиво жить не запретишь... Это приятно! Однако старушенция странная меня смущает — кто она такая? На вид — злыдня последняя, но как-то вот не чувствую я от неё зла какого бы то ни было. Спросить надо.

— Как мне прикажешь обращаться к тебе, милая?

Ну да, любила я в той своей прежней жизни исторические киношки посматривать. Там всегда так со всякими безродными людишками разговаривали.

— Магаей меня зовут. Безо всяких «гелий». Потому как ведьма я.

Вот так кукла Анабель — села бабушка в кисель! Тут ещё и ведьмы живут! Нет, и в том нашем мире без тёток, которых иначе как ведьмами называть язык не поворачивался, не обходилось. Но чтобы они сами величали себя этим званием да ещё с гордой ухмылкой? Такого я не встречала.

— За то, что ты ентому подлецу Махтияру оплеух навешала, решила я тебе помочь оказать. Поскоку она тебе таперича оченно потребна стать, — старуха улыбнулась беззубым ртом.

Мы вылезли при помощи того же кучера из брички. Я подала ему один менге, тот с поклоном принял. Знаком показал, что мало — я добавила ещё одну горошину. Бричка укатила, а мы с Магаей двинулись в сторону самого настоящего белокаменного дворца с балконами, колоннами и эркерами.

Уже когда были на крыльце, выскочил из дверей парнишка в ливрее, распахнул перед нами пендельтюр, придержал, чтобы нас в обратку под попу не шандарахнуло. Глупая всё-таки это вещь, абсолютно бессмысленная! Как обживусь, надо будет его заменить на нормальные двери, с замками.

Мы с Магаей вошли внутрь. Ого! Лестница мраморная наверх кругами ведёт, ковровой дорожкой красной выстлана. По стенам картины навешаны, огромные, метра три шириной будут, не меньше. И рамы у них резные, с камушками. Окна тоже не хухры-мухры: стрельчатые, витражные. Бохато я тут, однако, обосновалась! Если надо будет назад возвращаться, жаба задушит, чесслово.

Поднялись на второй этаж, а там по коридору комнат — мать дикобраза дикобразиха! И которая же из них моя-то? Встала истуканом и лупаю зенками.

— Ох, что-то мне в глаз попало... Кто тут есть? Быстро ко мне! — нашлась-таки.

Какая-то девка метнулась, откуда выскочила — я и не приметила.

— Гелья Северина, чем вам помочь?

— Дай мне руку, я обопрусь. И проводи, будь добра, до моей комнаты.

— Вас куда проводить: в кабинет, спальню, библиотеку или будуар?

Оу, лизимахия-вербейник*, куда лучше-то пойти?

— Давай, милая, в будуар, — решила я.

Ничего так себе будуарчик. Метров тридцать квадратных будет, не меньше. Одних диванчиков и кушеток с десяток да плюсом пуфики, табуреточки, стулья и кресла. И ещё пара столов больших да с пяток журнальных. Здесь что, собрания какие-то проводились?

У каждого предмета мебели ножки в виде львиных лап золочёных, а сами сидения и спинки бархатом бордовым обтянуты. И ковёр с ворсом сантиметров десяти на полу. Я не выдержала и разулась. Ступила и чуть не застонала от удовольствия! Мягкая истома от ковра по телу потекла...

Старуха хмыкнула и тоже разулась перед тем, как на ковёр ступить.

— Умешь ты жить в роскоши, Северина, — пробурчала.

Что? А почему это вдруг старуха меня на «ты» назвала? Что за панибратство такое? Я с возмущением повела на ведьму бровью.

— Не гоношись ты, девка. Я ж не со зла. Праву ымею с тобою "тыкать". Потому как я не хто-то с улицы чужой, а твоя родная мать.

Ну, началось! Вот почему так: лишь народ разнюхает, что кто-то богатенький на горизонте появился, да к тому же бесхозный пока, к которому присосаться есть куда, и тут же начинается: дети, родители, тётки-дядьки, сёстры-братья, как тараканы, изо всех щелей вылезают. Ладно у нас там, в прежнем моём мире, можно тут же анализ ДНК провести. А здесь как узнать, правду кто говорит или врёт безбожно?

Зато народу-то как весело такие истории смаковать! И передач на телевидении полно развелось, где выясняют: кто кому отец-сын, а кто — врун наглый. Сериалы пошли: если ни одного подкидыша-найдёныша нет — то уже плохой фильм, неинтересный. И с книгами та же петрушка. Дать-подать тайну рождения! «Я — твоя мать!» или «Я — твой сын!» — самые распространённые фразы.

Вот и сейчас, услышав такое признание, я даже огляделась вокруг: не включен ли где ненароком телевизор с очередным сериальчиком? Но нет, в будуаре никакого телевизора не было. Похоже, не изобрели их покуда в этом мире, и слава Богу.

— Не журись зазря, милая. Так поверь мне. Я, Магая-ведьма, родила тебя. Любовь у нас с твоим отцом была. Я тогда красавицей была, почитай, первой, самой прекрасной девицей во всём Кишелеске. Отец твой, Милош, хотел со мной свадьбу сыграть. Но помешал нам отец его, Бзырдан. Да и братушка яво, Махтиярка-подлюга, свою лепту во всю енту катавасию внёс, а как жа без няго!

Как-то прознал он, Махтиярка-тоть, что я умею колдовать, да и побежал князю, Бзырдану, жаловаться. Тот и приказал меня спымать да на костре сжечь. Кое-как удалось мне убежать от его ратников, в лесу схорониться. Но одна беда — на сносях я уже была. Как разродилась — Милошу тебя и подкинула. Он тебя сразу принял. Жениться Милош так ни на ком опосля не стал. А я вот с тех пор живу в лесу. Иногда выхожу к людям, но редко.

— Интересно. А где сейчас... Милош и Бзырдан?

Магая зыркнула на меня своими чёрными глазищами, хмыкнула.

— Что-то ты, девка, темнишь... То комнату свою не могёшь без девки найти, то про отца будто ничего не знашь? Признавайси, хто ты есть такова? Лицом, вроде, Северина, а так... Странная ты! Махтияра так отделала, шо не кажный мужик сумет, не побоямшись! Зачем-то в «Зажуйку» перекусить заходила. А уж шо мине сувсем непонятно: зачем-то у Махтияра ягоду с ладони взяла и съела? Мабудь не знала, что у него все угощения магией заговорены? Мать яво така ведьмачка сильная, с которой даже я не справлюсь, — ведьма смотрела на меня пронзительно и испытующе.

— А ягода эта чем мне может навредить? — спросила у старухи.

— Хто у Махтияра хотя бы ягоду с ладони съест, станет виден ему, как на ладони, куды б ни спряталси. И вот шо мы таперя с ентим всем делать-то станем?

— Я не знаю, — мне вдруг стало так жалко себя, что желание разреветься накрыло волной, из-под которой никак не вынырнуть.

Вот ведь как получается в жизни глупо: всю жизнь мечтала я с мамой своей встретиться, на шею ей броситься, выплакаться на её груди... А когда — вот она, рядом, пусть не совсем моя по духу, но уж точно — по крови, как-то вдруг неловко стало. Наверное, потому, что эта ведьма мама не мне, а моему телу... Но желание выплакаться от этих моих умозаключений лишь усилилось.

— Ладно, реветь чичас уже поздно. Тока ты мне так и не ответила: шо такое с тобой свершилось, с чаво ты сама сделалась не своя.

Ай, была не была! И я, сама не поняла зачем, но только вдруг решилась рассказать этой «новой маме» свою историю. Если я должна поверить в её странную сказку, то почему она не должна поверить моей правдивой истории?

___________________

Лизимахия-вербейник* — растение первоцвет.

Ч. 1, гл. 5. В халупе у Магаи

Как ни странно, Магая слушала внимательно. И поверила мне сразу же.

— Значит, моя Северина сейчас живёт в твоей семье... Ну, не самый плохой вариант. Там этот еропка* и окаём* не достанет мою кровиночку. Я, конечно, на другое рассчитывала, когда у высших сил просила спрятать доченьку от подлого Махтияра. Но они, видимо, распорядились так. Что ж, исправить я уже ничего не в силах. Но! И бросить тебя без поддержки тоже не могу. Хучь ты и не настоящая Северина, но попала-таки сюды не по собственной воле, а благодаря моим стараниям. И я несу за тебя ответ. Отныне я — твоя помогая.

Магая протянула мне открытую свою ладонь. Я с размаху впечатала в неё свою. Ведьма рассмеялась. Мы даже обнялись, похлопывая друг друга по спинам. Эта старуха мне уже начинала понемногу нравиться.

Осторожный стук в дверь прервал нашу с Магаей беседу. Девка, которая довела меня до этого будуара, робко сообщила, что во дворе столпился целый отряд ратников. Они спешились с коней и уже подходят к крыльцу. А с ними — тот толстый блудоум*, Махтияр.

— Не думаю я, что эти люди сюда с добром приехали, Северянушка. Спасаться нам надобноть. Да побыстрее! Не оставят они меня в живых, а уж что с тобой сделать могут — об том я и думать не хочу! — у Магаи даже губы побелели от страха.

— И что теперь? Разве отсюда можно как-то бежать? — мне такой расклад тоже совсем не нравился.

Не за тем я сюда попала, чтоб бесславно быть замученной. Даже денёчка единого не удалось мне пожить в этаком роскошестве. А жаль. Это не моя "хрущёвка", в которой в любой момент существует вероятность наткнуться на вездесущую свекровушку, наступить на собираемую ею картину из пазлов или сбить плечом неожиданно возникший в удивительном для него месте мольберт. Да-да, я не вру, он, мольберт, как-то стоял даже в ванной — свекровь «писала морскую гладь с натуры», наполнив ванну водой, всыпав в ней всю пачку моей морской соли и накапав «синего метиленового» для реалистичности цветовой гаммы.

Поискала-таки глазами, пошарила. Ага, вон на стене каким-то макаром сабля затесалась. Удачно это её там примастырили! Схватила оружие, взмахнула, приноравливаясь. Хорошо в руку рукоять легла, как тут и была. Да уж, навыки не пропить, ни при перемене облика растерять! А я ещё в детдоме любила с пацанами «на шпагах помахаться», у нас там даже секция была.

— Будем биться. До последней капли крови! — возвестила я твёрдо.

Магая же только насмешливо-удивлённо хмыкнула и зашептала:

— Есть из дворца потайной ход. Я его знаю, а из новеньких горничных, думаю, никто. Милош специально после того, как я сбежала от ратников, всю челядь сменил. Прежних всех, чтоб не проболтались ненароком, пришлось... Но, впрочем, тебе эти знания к чему. Кстати, на ход этот наложено сильное заклятие: Махтияр не сможет отследить тебя, сколько бы ни старался.

Ведьма нажала на глаз золотого льва — чернильного прибора на столе. Тут же одна из кушеток бесшумно отодвинулась в сторону, под ней оказался маленький лаз, который распахнулся, лишь только кушетка остановила своё движение. Кошкой старуха нырнула внутрь, я следом.

В полутёмном коридоре, где мы сразу же очутились, она снова нажала на стене кнопку — теперь та была замаскирована под отвратительного вида паука, похожего на натурального один в один, только белого и отвратительно прозрачного, так, что все его внутренности красовались, как на ладони. Видимо, здесь пауки обитают именно такой расцветки. Тут же послышался шорох задвигаемой на место кушетки. Вот тебе и средневековье! Хорошие инженеры уже тогда начинали творить свои удивительные полезные приспособления.

По лестнице мы спустились вниз, потом долго брели по каким-то коридорам. Как Магая не ошибалась в поворотах — я не знаю. Доведись мне повторить этот путь, ни за что не найду дороги назад. Я всегда отличалась географическим кретинизмом, а тут и нормальный человек заплутает как нечего делать.

Где-то через пару часов такого пути в конце тоннеля забрезжил свет. Я почти облегчённо вздохнула — нам таки удалось удрать. Хотя ноги мои гудели от ходьбы, а в голове стоял шум. Нервишки-то у тебя ни к чёрту, мамзель Северина.

Из подземного хода мы вышли и сразу же попали в лес. Ну да, как в сказках пишут: в дремучий и тёмный. Прошли ещё немного. Лес начал редеть, и вот мы уже на довольно большой поляне. Тут Магая снова кнопку отыскала на стволе какого-то дерева, напоминающего связку неестественно ярко-жёлтых сосисок с довольно крупными шипами — видимо, внутри был твёрдый стержень, поэтому сосиски не свисали вниз, а держались так, что дерево стояло вполне так себе ровно. Сама же кнопка имела вид как раз такого стволового шипа, может, чуть темнее остальных, сразу и не различишь. Жмякнула пальцем.

Немедленно из-под земли избушка корявая показалась. Не то, чтобы на курьих ножках — не было такого, зачем и врать? У халупы совсем никаких «ножек» не было — она вовсе больше на землянку смахивала, по оконца в землю вросла. Нда... Грустно как-то менять дворец на такую некондиционную недвижимость. Даже там, в той реальности, жильё у меня получше было. Пусть даже к нему в довесок свекровушка шла в придачу.

Старуха снова хмыкнула. У неё там что, специальный хмыкатель в горле установлен, подобный кошачьему мурчалу? Спросить бы... Да страшновато как-то. Кто ж её знает, ведьму, как она среагировать на простой человеческий вопрос может. Вдруг, осерчает? Разозлится ещё ненароком да и превратит в насекомое какое-нибудь. А то и того хуже: сделает меня толстенной и неповоротливой. Тогда не пококетничаешь, грустно жалуясь: «Я такая толстая!», ожидая шквала опровержений: «Нет, ты не такая! Ты вовсе не толстая! Ты стройная и красивая!» Слова «Я толстая!» будут восприниматься как «Я хочу сдохнуть…», поэтому все окружающие, услышав их, будут стараться поскорее смыться, дабы не стать свидетелем самоубийства.

Пока в мою голову лезли разные идиотские мыслишки, мы подошли к халупе. Магая дверцу с трудом отворила, шмыгнула внутрь. Потом, минуты через две, башку высунула и меня за собой поманила. А я что? Не в лесу же ночевать. Полезла за ней. Сабля ещё эта... Цепляется за всё, что ни попадя! А и не бросишь — вдруг пригодится?

Вошли внутрь и... Сразу на ум слова Раневской пришли, что, типа, на хрен фасад ремонтировать, если канализация прогнила в хлам. Ну, не дословно так, зато по смыслу — самое то. И да, не про дома и особняки она говорила — про всякие женские хитрости, с помощью которых мы моложе стараемся выглядеть. Но сейчас я на практике в правоте её слов убедилась, хотя и в противоположном направлении. Не стоит фасад украшать — народ привлекать, если внутри и так всё окейно да пригоже.

Избуха, спереди выглядевшая настоящей гнилой халупой, внутри оказалась... роскошным дворцом! Не хуже моего здешнего особняка. Только этажи тут не вверх поднимались, а вниз уходили. Тот же мрамор кругом, парча да бархат, по стенам канделябры золочёные. Красота, короче.

Комната моя оказалась чуть ли не в самом низу. Но почему-то в ней было свежо, как будто бы окна нараспашку постоянно в сад яблоневый открыты. Так-то странно, конечно, но я уж удивляться перестала: что с этих колдуний взять. Остаётся лишь привыкать да принимать всё, как есть.

Поели вкусно, запили всё чайком липовым с мёдом, и я просто свалилась на постель. Сил больше совсем не осталось ни на что. Даже раздеваться не стала. А вот ночью...

Разбудила меня Магая где-то часика через два-три, точнее не скажу — не увидала я нигде часов.

— Северина... Надо бы тебе в свой дворец понаведаться.

— Зачем? — я никак спросонок не соображу.

— Там, думается мне, Махтияр расположился. У него-то теремок твоему и в размерах, и в роскошестве проигрывает. Вот он и постарался отобрать твой у тебя. Бумаги какие-то смухлевал и тебя нашему князю Кишелескому представил как главную государственную врагиню — подстрекательницу к перевороту. Значица, подставить схотел, чтобы казни тот тебя предал. Надо бы ему по заслугам воздать.

— А зачем ему меня-то подставлять? Ну, позавидовал на дом, отобрал — и будь счастлив. Нет? — не проснулась. Продолжаю сны смотреть.

— Зло он на тебя держит. То, которое прежде на Милоша держал его отец.

— И да, кстати: куда они подевались-то, Милош и этот... как его... Бзырдан?

Если честно, сейчас в данный момент мне было глубоко пофиг и на Милоша, и на Бзырдана. И произнесла я это просто затем, чтобы потянуть время, выиграть несколько минут для сна.

— Вернёшься — я тебе всё поведаю. А сейчас спешить надобно... Дорогу помнишь, я думаю? — ага, а то как же! Я даже хмыкнула, как Магая любит делать. — Ладно, птичку тебе дам. Будешь за ней идтить. Слухай меня внимательно! Выйдешь в свой будуар, проберёшься в спаленку. Там, наверняка, сам Махтияр и расположился. Ты его не буди. Осторожненько ему в ухо вот из этого пузырька зелье налей и беги, сломя ноги! Всё запомнила?

Я сонно кивнула. Пузырёк с зельем спрятала в вырез платья — карманов на одежде не обнаружила. Оказывается, он как раз тут, карман-то, и оказался. Очень оригинальное решение местных модельеров одежды.

На сгиб левой кисти Магая посадила мне синицу, которую достала из клетки.

— Как в коридоре очутитесь — так она вперёд и полетит. А ты, ясен пень, следом спеши. Всё поняла?

Я только кивнула. Почапала к дверям, с трудом перебирая ногами, но Магая меня остановила:

— Этак ты и к обеду не доберёшься! — и сунула в руки чарку.

Я принюхалась. Вроде бы что-то спиртное. Нет, я, конечно, не алкоголичка заядлая, но в данной сложившейся ситуации... Короче, умница, ведьма! Вовремя подкат сделала. Опрокинула в рот посудину и разом всё проглотила. Гортань знакомо обожгло.

— Коньяк? Виски?

— Настойка змеиного языка, муравьиных попок, шарашек куртяпок и жабьих зенок, — проворчала Магая.

Меня чуть не вывернуло наизнанку от таких слов! Чисто благодаря моей натренированной силе воли удалось-таки сдержаться. Да и ковры роскошные было жаль портить. Зато сонливость как рукой сняло.

_____________

Блудоум* — склонный к блуду.

Ч. 1, гл. 6. Пленник

В будуар, из которого мы несколько часов назад ретировались в халупу Магаи (никак не привыкну называть тот роскошный дворец своим), я попала без приключений. Почти. Ну, не стану же я считать приключением неожиданно выползшую прямо из стены змеюку? Ещё в тот наш первый побег из детского дома мне пришлось впервые сразиться с гадюкой. Правда, тогда было даже сложнее: у меня в качестве оружия был обычный перочинный нож.

Помню, мы эту змеюку потом зажарили на огне, порубив и нанизав куски на ветки. Вкусно было! Или это с голодухи так показалось? В любом случае, это блюдо было сытнее и вкуснее жиденькой манной каши, чуть забелённой молоком и практически полностью состоящей из комков, в которую забыли добавить сахар и масло. Да и соли изрядно пожалели.

Но эту тварь сейчас есть я не собиралась. Просто защищалась. И да, только благодаря сабельке удалось гадюку, или как эту гадину здесь зовут, поскольку расцветка у неё была необычная — ядовито-зелёные звёзды на фиолетовом фоне — в гуляш изрубить.

А Магая ещё пыталась у меня забрать оружие! «Только мешать тебе будет! Да и внимание привлекает сабля в руках девушки юной!» Ага, щаззз! Мало того что это длиннющее одеяние в ногах путается, мешая двигаться, а верхняя часть платья — просто головная боль! — не только не скрывает ничего, но ещё и пытается вытолкнуть наружу всё, что обязано скрывать, так ещё и сабельки лишиться? Да ни за что! Вот и помогла мне моя прозорливость, спасла, можно сказать, от беды неминучей.

Из будуара, куда я выбралась из подземного перехода, вышла на цыпочках в коридор или как там — в «холл», вроде бы, я не особо смыслю, как правильно нужно называть эти огромные подсобные помещения. Жаль, что сейчас мне никакая горничная помочь не сможет, я ж тут сейчас инкогнито. Придётся лично заглядывать в каждую комнату — Махтияра этого искать, которого мне ведьма заказала.

В первой комнате никого не оказалось, только огромная кровать под балдахином. Во второй — то же самое. Зато в третьей! Собственно, там уже из-за дверей было слышно, что в комнате кто-то есть: могучий храп содрогал не только сам пендельтюр, но и фикус в кадке, стоящий рядом. Так, Северина, соберись! Приготовилась... Пшла!!!

Рывком распахнула дверь, шаг вперёд прыжком — правая нога ведущая, шаг второй прыжком — левая впереди, шаг третий — снова правая на заступе! Вроде так омоновцы врывались в наш магазин, когда какой-то балбес электричество на минуту в щитке вырубил. Им в диспетчерскую сразу же сообщение пришло: на объекте что-то произошло, требуется вмешательство. Красиво было наблюдать за их операцией, залипательно!

Ну, у меня повторить всё так же если и получилось, то не до конца. В последнее мгновение пятка левой ноги, которая находилась сзади, запуталась в длинном подоле, острый каблучок вонзился в ткань, дёрнул платье вниз, я оступилась и шлёпнулась на пятую точку. Спасибо коврам с супер пушистостью — произошло моё падение беззвучно, и даже копчик не пострадал. А Махтияр как спал, так и не вздрогнул даже.

Выковыряла каблук из подола платья. Встала. Подкралась на цыпочках к сопяще-храпящей горе жира. Вынула пузырь с зельем красивым резким рывком, затолкала назад то, что за зельем потянулось из выреза. Как местные знатные дамы такое носить только умудряются-то?

Махтияр как раз очень удачно лежал на боку. Что там старуха велела? Вылить ему в ухо яд, чтобы сдох, подлец? Ага... А как же тогда та девушка, которую он выкрал и где-то удерживает прямо сейчас? Ну, тётка на рынке же жаловалась! Да и не одну он там у себя в казематах может мучить — вон, морда-то, как у людоеда, жирная да противная. А я его ядом так нежненько, безболезненно и гуманно на тот свет отправлю? Да ухват ему вместо лошади на ипподроме, а не лёгкая смертушка! Тем более что ещё надо девчонку спасти.

Решение пришло мгновенно. Я нежненько приложила свою сабельку жирдяю остриём к горлышку, а в ноздрю пёрышко, что с подушки подобрала, засунула. И пошурудила в его носопырке, чтобы щекотно стало упырю вельможному. Жирдей чихнул и проснулся. Первым делом, увидев меня, захотел заорать, но я пальчик к губищам его приложила: мол, молчи, козёл... с раннего утра! Не надо людям нервы мучить, пусть спят себе. Для большей ясности сабелькой потрясла выразительно.

Понял меня, животное, потому как сглотнул нервно и приумолк разом. Тогда я пальчиком его поманила: мол, поднимайся, толстая задни... задники у тапочек не мни, побереги — вещь всё-таки, не тобою куплена!

Сработало. Толстяк, дрожа щеками, стал с постели подниматься. Мы и пошли прям вот так: я справа, сабелька моя около его шеи жирной. А он за ней тянется, потому как весь на измене: а вдруг, что не так — и нет у него башки. А без неё ни пожрать толком, ни сходить куда — не видать же дороги, поди, без глаз-то. Тупой, а понимает. Только потом с морды на пузо необъятное капает.

Чтоб охрану во дворце и во дворе не будить, потащила его через наш с Магаей скрытый лаз к ней в хибару. Не хотелось, конечно, светить контору, но, так-то, может, не успеет бычара никому про то рассказать. А мне надо ему ещё допрос учинить, чтобы узнать, где девчата у него пленные, да успеть спасти их.

Народ в этом Кишелеске, надо сказать, какой-то затюканный. Об них ноги вытирают, а они те самые ноги ещё и расцеловать готовы. Хотя, о чём это я? У нас, что ли, в реальном мире, где мне до этого обитать пришлось, иначе было? Сумлеваюсь я что-то, как мужик из фильма какого-то советского ещё говаривал.

В любом случае, чую я, придётся мне тут всю балабутью* эту разгребать. А больше и некому, если так посмотреть. Мать моя ведьма — старуха уже, только если на подхвате сработает. Ну да, мне тоже надо себе группу поддержки подобрать. Но это уже следующий пункт плана, после того, как девчат спасу.

Магая встретила нас с Махтияром сразу около выхода, то есть прямо в лесу. Губёшками пожевала недовольно, но таки расплылась потом в улыбке:

— Вот чуяло моё серденько, что ослухаешься ты, девка упряма! Не зря, думаю, она в сабельку свою вцепимшись, как будтоть енто сумочка от самого Коболько-Табано!

— Да просто вспомнила я, что у него там где-то в плену девица мается. Подумалось: а вдруг не одна? Спасти надо. И ещё... Устала я что-то, мать! Плеснула бы ты мне твоего настойчика, на шарашках курляповых, а? Которым с утреца меня потчевала.

Магая с готовностью кивнула и растворилась. Вот ведь, ездова печная**! А я-то ведь забыла, куда дальше идти. Синица-проводница, как назло, только выбрались мы на свет солнечный, слиняла тут же. Пока я так стояла, одной рукой сабельку около шеи тюленя сухопутного держа, а второй в затылке скребя (косы эти ещё, хобяка непутная***, накручены на башке, что тебе башня, захочешь почесать, мыслю какую умную выковырять, а ни фига тебе подобного, не доковыряешься так-то просто), старуха уж снова материализовалась, и уже с наполненной чаркой.

Дух от настойки даже Махтияра взволновал. Я спецом, чтоб его позлить, передала сабельку ведьме — пусть пока она подержит жиртреста на приколе, — встала прям перед ним, посудину поколыхала, понюхала, глаза восторженно закатила и опрокинула содержимое в себя. Хотела красиво выпить, одним глотком, как мужики некоторые делают. Не получилось, захлебнулась, закашлялась. Надо бы навык сей прокачать. Люблю всё красивое, нда.

Махтияр только кадыком дрогнул завистливо. Смотри, завидуй и страдай, куча сала! Так тебе и надо, сучо... Сучок, смотрю, на дереве удобный торчит. На него чарку и повесила.

Старуха предложила пленного в наш дом внутрь не вести, а на цепуру его посадить прямо здесь. Тут же и кандалы появились железные, с цепями им под стать. Пришпандорили бычару к дубу столетнему, пару витков цепью сделали, закрепили замком амбарным сразу оба витка — не сорвётся.

Махтияр же, от страху писаясь (вот натурально, не вру!), тут же сообщил дрожащим дискантом, что девиц у него в гареме нынче пятеро, а держит он их в подвале своего особняка, на улице имени Кухура-Пустоголова (видимо, в честь какого-то местного политического деятеля так названной). От настойки мне снова полегчало: сил прибавилось, настроение улучшилось, идеи толпой в голову так и попёрли. Эта чарка, в отличие от утренней, пошла уже легче, про ингредиенты даже и не вспомнилось ни разу.

Уже дома, внизу, сытно поев и разомлев, я решила-таки снова навести справки из истории своего рода, узнать, что там с батей моим произошло и где он делся. Да лан, я чёль не знаю, что говорить надо «куда делся»? Просто так прикольнее же, так всегда и в интернете люди пишут. А я — игроманка ещё та, хотя и умею себя в руках держать. Хочешь не хочешь, а сленги всякие быстро схватываются.

Я села на пуф, расставив ноги, уперев локти в колени и расслабив спину — оказалось, такая «поза ямщика» очень удобна, когда усталость ломает все кости. И приготовилась слушать историю, которой меня ведьма собралась потчевать. Если честно, я ещё до конца не решила, как относиться к этой старухе, верить ли ей или опасаться. Мутная она местами, а кое-где какая-то даже скользкая.

______________

Балабутья* — неразбериха (местечковый архаизм).

Ездова печная** — любительница поваляться на печи.

Хобяка непутная*** — неуклюжий, неловкий человек.

Ч. 1, гл. 7. История рода Северины

Магая, усевшись поудобнее, начала свой рассказ:

«В общем, если вкратце, то дело было так. Бзырдан и Милош по крови приходились друг другу братьями. Но, как то обычно водится, хоть в обычном мире, хоть в магическом, один был нормальным человеком (это твой, так сказать, отец), а второй — су... сутулой крысой. Много Бзырдан Милошу в детстве крови попортил, это точно. Но, чем старше становился — тем злее, наглее и извращённее его нападки были. Только перед отцом и робел, не смел открыто ему противостоять.

Влюбился Милош в меня — Бзырдану тут же дай-подай именно эту же девицу! И плевать ему, что я уж выбор свой сделала и на Милоша указала. Только ещё больше обозлился Бзырдан: и на меня, и на Милоша, и на весь мир.

Вызвал брата как будто бы на честный бой — на самом деле смертоубийство подготовил, потому как меч свой перед битвой к колдунье чёрной сносил. Та заклятье на него наложила сильнейшее. Я почувствовала, что грозит моему возлюбленному беда, бросилась на поляну, где братья уже бились в бою неравном, но чуточку опоздала. Располосовал Бзырдан Милоша своим мечом сверху до низу...

Бросилась тогда я к своему ненаглядному, окропила тело водой мёртвой — срослись половинки. А потом поцеловала суженного в губы... Ожил он, потому что любовь моя очень велика была! Догадался тут Бзырдан, что владею я магической силой. И если раньше от просто завидовал Милошу, что у того намечается свадьба с самой красивой девушкой королевства, то теперь сюда ещё и расчёт добавился: иметь всегда под рукой личную колдунью — это же так выгодно и удобно!

Тут же метнулся Бзырдан к отцу. Нашептал тому, что Милош против отца чёрное дело задумал, даже Бзырдана, верного любящего сына, пытался на свою сторону переманить. Только Бзырдан не согласился на предательство, потому Милош попытался его убить. И даже царапину какую-то продемонстрировал — не сразу же ему самому удалось брата победить, пару раз и до него Милош дотянулся своим мечом.

Мало ему было брата оклеветать, он и мне поблажки не сделал. Выдал князю, что невеста Милоша — ведьма чёрная, и сказал, мол, надо бы её казнить. А чтобы легче было отцу мозги дурманить, в помощь себе настоящую чёрную ведьму привлёк, Куракылу. Даже удалось им на пару дельце провернуть — женился на ней ради такого дела... Тьфу, тварь продажная!

В общем, опоили они с двух рук отца — деда твоего. Тот и подписал указ: «Казнить ведьму чёрную по имени Магая!» А я-то вовсе и не была ведьмой чёрной! Вернее, ведьмой-то была, только белой. Но кто будет разбираться, если указ самим князем подписан?»

— Ладно, до этого момента пока всё ясно. Делся-то Милош куда?

— Отравила потихоньку Куракыла и Милоша, и отца его. А место князя сейчас Бзырдан занял, как и мечтал. Сам и правит княжеством нашим, а Куракыла ему в уши дует, учит гайки так закручивать, чтоб народ ни пикнуть, ни мяукнуть не смел. Потому-то Махтияр — сынуля их единственный, так распоясался. Какое бы бесчинство не учинил — всё ему с рук сходит. Вот так-то, доченька...

— От таких историй у меня чуть кукуха не поехала, — увидев выпученные на меня глаза Магаи, я пояснила. — Ну, мне чуть удалось удержать нить твоего повествования, — взгляд с удивлённого сменился на расстроенный. Видимо, всё-таки ведьме первая фраза была более близка и понятна. — Короче, удивительно, но верю. Однако вопрос у меня возник: если я лишилась отца, а официально у меня как бы матери и не было, с кем же я жила всё это время? Кто нёс ответственность за мою жизнь, за моё воспитание?

— Ну да. С кем ты жила... Да с кузиной Милоша и жила. Так-то она в другом княжестве замужем за купцом. Но заради такого случая её призвали на время сюды. Так-то всего и надо было доглядеть тебя одну вёсну. Ланка так-то гелья хорошая, добрая, только бездетна. Потому и согласилась легко за тобой приглядеть. Она бы и наподольше тут осталась, да Брырдан чуть ли не силком её выдворил назад домой, к мужу. Думаю, мешала она ему. Не хотел он, шоба кузина, усмотрев все его подлости, мужу потом все подробности обсказала. Тот ить тожа гел честный. Мог и войной на Бзырдана за такое пойтить. А тады ышшо незнамо, чей верх бы был.

— Так... Значит, у меня тут кроме сволочных родственничков и хорошие имеются... Это чудненько. Инфа полезная. Одно осталось мне непонятно: зачем меня-то ты сюда выдернула.

— Ну, как зачем? Я свою Севериночку хотела спасти! Кровиночку, дочечку от беды оградить. Она девица изнежена, хрупка, к грубостям вским непрывышна. Противу настырной подлости воевать не обучена, не тебе в пример. А Бзырдан, чувствуя, что девушка в возраст вступает и скоро замуж выйдет, испужался, как бы будуший супруг девочки моей не вздумал его княжества лишить. Махтиярка-то детей заиметь не могёт, это уж я постаралась, каюсь. А сам Бзырдашка уже совсем старикантель. А по закону княжеством управлять могёть тока княжеска пара до семидесяти лет, имеющая деток, шоба продолжатели рода имелися. В крайних случаях можно срок правления продлить на пять лет. Так что Махтияру власть не грозит, ежели он, конечно, чаво не удумает, подставу подлейшую не сварганит, например, девку каку на сносях своей супружницей не признает. Проверить жа, чьё дитё, никак нельзя.

А жаль. В наше время в том мире, откуда меня выдернули, с этим проще. Отцовство определяется уже на стадии беременности.

— То есть Бзырдан меня воспринимает своей соперницей, претендующей на его власть. А чего же он раньше не позаботился о том, что убрать Северину с дороги? Прости, без обид.

— Ну да! Понятное дело. Мог бы и убрать. Но до наступления совершеннолетия он особо не активничал, я же всё это время с дочерью была крепко связана материнскими узами. Оберегала. Он попытался пару раз навредить, ток самому всё его зло отрыгнулось стократно. Понял он, что не могёт пока ей ничего плохого сделать. Куракыла, видать, подсказала, что надо ждать твоего, то исть Северининого, совершеннолетия. Вот и началося, ужасти все енти, как только девочке четырнадцать стукнуло. Тут-то он и стал подсылать к ней своего Махтияра. И я испужалась за свою кровиночку. Почти год ни на минуту не выпускала её из виду. А через месяц ей, то исть тебе, будет пятнадцать. И я уже не смогу опекать дочу свою так же, как ране. А ты не журись на меня! Я ведь не тебя сюда вызывала, а просто сделала ритуал на перенесение Северины туда, где она будет в безопасности. Откуда бы мне знать, что Провидение не может просто так перемещать людей, что ему обязательно надо будет кого-то перенести сюда взамен!

Ну да, откуда бы тётке из Средневековья (я примерно так оценила временной отрезок, куда попала) знать про закон сохранения вещества, что «если где-то убыло, значит, где-то прибыло», который сформулировал Ломоносов. Хотя, вряд ли Михаил Васильевич дойдёт когда-нибудь сюда в своих лаптях из Астрахани. Но, может, у них тут другие самородки появятся, нет? Или колдуны волшебством перенесут себе гениев из других миров.

Ну, да что-то я отвлеклась. Значит, мне скоро исполнится пятнадцать лет, что здесь является совершеннолетием. И я нынче не хухры-мухры, а девица на выданьи. Не знаю пока, чем поможет мне эта инфа, потому что замуж выходить я совсем не хочу. Хватило мне замужества в той моей жизни, по самое горлышко накушалась. Хотя...

На базаре один парень на меня пялился так, что я даже подумала, а не застесняться ли мне? Но я тогда знать не знала, что юна и богата. Думала, что я всё та же замученная старая кляча, у которой на руках кроме сына-оболтуса ещё сварливая свекровушка. И до окончательного последнего платежа по ипотеке за квартиру осталось не меньше полугода.

А парниша был ничего себе так... Высокий, стройный, волосы каштановые до плеч, волнистые, мягкие. Но, может, он такой же гадёныш, как этот Махтияр? Красивое лицо и стройная фигура вовсе не показатель душевных качеств. А уж тем более волосы ничего не говорят о внутреннем мире обладателя роскошной шевелюры. О, как завернула-то! Как по-писанному.

Сквозь дрёму я увидела, как Магая укрывала меня пледом и осторожно убирала с моего лица пряди, выпавшие из причёски. Видимо, ведьма хотя и понимает, что я ей не совсем дочь, а сердцем тянется. Вот тебе и «лицо не показатель», нда.

Ч. 1, гл. 8. Я та, которая стоит дорого и которую трудно найти, ха-ха!

Утром подняла меня Магая. Я ещё не адаптировалась здесь, это первая моя ночёвка на новом месте. Опять же, окон нет, чтобы можно было посмотреть — взошло солнышко или нет. А про часы и вовсе неизвестно — существуют тут такие приспособления или народ живёт «не торопясь», пребывая в перманентном состоянии счастья.

— Северина, с Махтияром надо что-то решать! Весь город волнуется: князь за сыночку своего огромные деньги пообещал. Ищут все: и друзья его, и враги. Потому что деньги решают всё. И я не уверена, что нам удастся долго сохранять в тайне похищение этой сволочи, — Магая явно волновалась.

Уж откуда она узнала, что творится в городе — непонятно, но надо поторапливаться. Хотя, куда торопиться? Я даже левой пяткой недоумеваю, куда можно деть этакую тушу. Даже если пришибить его... Мамаша Махтияра, Куракыла-ведьма, сумеет в два счёта найти его тело и вычислить убийцу. И что теперь делать?

— Как скоро Куракыла сумеет определить это место? — спрашиваю, тараща глаза изо всех сил, чтобы они снова не схлопнулись.

Всё правильно — надо просчитать все риски. Это как с закупкой рыбы: продашь вовремя — в наваре окажешься, протянешь — за тухлый товар копейки ломанной не получишь, сплошные убытки. Да ещё и вонь ужасная в отделе — неделю не выветрится, сколько ни мой.

— Здесь-то она его не обнаружит никогда. Но ведь тебе, покуда Махтияра не найдут, выходить отсюда не резон. Не собираешься же ты всю жизнь просидеть в моём подвале?

Нда... Это так. Даже сейчас меня уже дела поджимают: надо девиц из казематов Махтияровых спасать. А как на людях показаться? Тут же схватят! Ведь пропал Бзырданов наследничек из моего дворца. Да и мне охота назад в свои хоромы перебраться. Не, не в свою «хрущёбу», а в тот дворец, с мраморными лестницами и пушистыми коврами.

— Ладно. Раз с Махтияром решать не к спеху, будем работать над теми проблемами, которые требуют быстрейшего вмешательства, — я почесала за ухом. — Где твой гардероб?

Ведьмино лицо вытянулось, она удивлённо захлопала глазами. Не понимает. Я снова пользуюсь лексиконом из своего мира.

— Ну, где вся твоя одежда хранится? Обувь? Шляпки-платки, шарфы-перчатки?

Магая кивнула и пошла, поманив меня за собой. Мы вошли в её комнату. Все наряды старухи умещались в одном единственном сундуке. Не богато, однако. Даже очень скромненько, если честно. Только и мне ведь не на бал идти. Пошарилась в деревянном ящике, вытащила на свет божий длинную серую юбку на завязке по поясу (видно, пока ещё резинок тут не изобрели), что-то типа свободной рубахи с длинными рукавами и то ли тряпочные калоши, то ли онучи. Собственно, фиг с этими названиями. Напялила всю эту амуницию на себя, повертелась перед бабкой.

— Ну, как?

Магая пожевала губами, пожала плечами и выдала:

— Ну... Не красавишна, так я скажу табе!

— Вот и чудненько, — сделала я вывод.

Старуха попыталась навязать мне бусы со словами «посвежее выглядеть будешь», но я отказалась.

— Мне сейчас надо выглядеть не посвежее, а наоборот. Чтобы никто во мне девицу молодую не высмотрел, а увидел бы лишь старуху. Андестенд? Тьфу... Понятно?

Вроде, дошло. Магая притащила платок, накрутила его мне на голову, спрятав под ним волосы. Так-то получилось вполне, но вот лицо как изменить? Даже расстроилась. Кто бы мог подумать, что придёт момент, когда юность и красота будут не радовать, а огорчать. Я даже присела на кровать, пригорюнившись. Выручила та же ведьма.

Откуда-то она достала склянку с мазью и велела мне намазать лицо. Рискованно, конечно. Но кто не пробует, тот не дегустатор. Намазала одну щёку. Самое приятное было то, что я не ощутила ни боли, ни жжения, ни щекотки. Зато кожа тут же стала собираться мелкими морщинками! По-быстрому домазала оставшуюся часть лица.

Прекрасно! Такой отвратительной рожи я ещё не видела! Вернее, видела, но давно: ещё когда жила в детдоме, и у нас там работала нянька Феофана Прокофьевна. У неё как раз подобную физиономию я и видала. Ух, и гадкая же это была грымза, надо сказать!

— Ягоды какие у тебя есть? — спросила Магаю.

Та удивилась, но сходила куда-то, наверное, на кухню, и принесла целое блюдо всяких фруктов. Ягоды тоже там были, разные. Я выбрала парочку с овальной формой и довольно твёрдых, чем-то напоминающих наши финики в сушёном виде. Их-то я и затолкала за щёки. Теперь у меня получалось так потешно пришепетывать, что даже ведьма расхохоталась, шлёпая себя по бёдрам руками.

Ну, Северина, вспомни своё детство, когда ты смешила соседок по комнате, пародируя Феофану! Я прошлась по комнате, сгорбившись и семеня, внимательно и злобно оглядела Магаю, сжав губы в куриную гузку и оттянув пальцем уголок глаза к виску, как будто бы мне требуется навести резкость. Потом погрозила этим пальцем и громко прошептала:

— Эки падлы неугомонны... От ужо за вами придут, откуды надо, и заберут, куды надо!

Тут уж Магая даже на ногах не удержалась и шлёпнулась на кровать, так смеялась.

— Всё это здорово, но как мне найти казематы Махтияра, где томятся похищенные им девушки? Я ведь в городе не ориентируюсь, — я снова посмотрела на Магаю.

Колдунья она или где? Должна же мне помочь?

— Синица твоя дорогу не укажет?

— Ой, конечно, я чаво-то увлеклась прыдставлением... Шас приволоку Зинь-зиньку. Она у мине умница. Куды хошь доведёт! С ей не заплуташь. Но енто потом. Сперва поешь, а я тут кое-чаво соберу табе в дорогу.

Подзаправившись, я стала пытаться спрятать в складках юбки свою любимую сабельку — я вот прям как-то сроднилась с ней. Магая вырвала у меня её и выдала мне старушечью клюку.

— Мать, ты это чего? Я что, отправлюсь в самое пекло безоружная? Надоела я тебе если, так и скажи, я без спора и скандала слиняю. Но зачем так подставлять-то кровиночку свою? Хочешь, чтобы меня Куракылины служаки схватили и замучили до смерти?

Хотела добавить, что это не по-христиански, да вовремя одумалась. Кто знает, какая у них тут вера да и есть ли она. Тем более неизвестно, кому поклоняются ведьмы в этом мире.

— От глупа ты, доча. Не в меня. Зачем мине тебя подставлять? Ты живая должна быть, шоба я смогла тебя взад на Севериночку обменять, кады мы с тобой всё тут обделам. А клюка — ента не клюка вовсе, а така палочка-выручалочка, шо почище твоей сабельки будет! Но ты особо ею не увлекайся, шобы внимания не привлекать. Тока в крайнем случае можешь ею лупить врага — бьёт насмерть!

Мммм, это чудесненько! Ну, вот правда, пойду я по городу со своей сабелькой — каждый первый удивится. Много вы старушек видели, которые с сабельками по улицам рассекают? А клюка — она и есть клюка. Бабушка с подожком точно уж меньше внимания привлечёт, чем старушенция, бегающая по дорогам, как спортсменка. И да, кто не знает: у меня в школьные годы был первый юношеский разряд по лёгкой атлетике. И в биатлоне я тоже не раз побеждала в соревнованиях, даже «золото» на областных брала. Один раз. Но это уже детали.

В общем, кроме клюки выдали мне ещё траву в ладанке, которая любые запоры и засовы рушит, да синицу.

— И самое главное, Северина! Помни: как только на небе загорится первая звезда, мазь перестанет действовать. Твоя кожа снова станет юной!

Ёршик длинностебельный, а без этих вот сказочных примочек никак, что ли? В «Золушке» карета в тыкву превращалась, платье нарядное в дырявое, кучер в крысу, а у меня морщины пропадут. И не в полночь, а после появления на небе первой звезды. Ладно, постараюсь уложиться до звезды.

Я кивнула с пониманием и хлопнула ведьму по плечу. Та покачнулась даже — не ожидала. Она-то собралась со мной обниматься. Даже неловко как-то стало. Ну, не привыкла я к этим телячьим нежностям, простите дуру юную!

Собравшись, вышли мы с Магаей на улицу. Теперь она не стала меня переносить в мой дворец, а сразу решила перебросить на рынок. Поэтому для телепортации выбрала другое дерево, похожее на берёзку, но с красными листьями в жёлтую полоску. И ствол у деревца был красный, а не белый. Я привычно стала искать глазами кнопку. Филигранная резьба в два оборота! Кнопка в принципе отсутствовала, а была тут вмонтирована другая конструкция — Магая повернула одну веточку вокруг оси... И вот я — в гуще толпы на рынке! Крутяк! Так не хотелось опять шастать по подземелью, змей рубить да пауков пугать. Не то, чтобы я трусила, просто в лом было. Хотя и трусила тоже. Совсем чуточку.

Зинь-зинька кружилась над моей головой, но никуда не улетала. Это было странно: она словно хотела, чтобы я немного походила здесь. Ну, что ж, понаблюдаем, послушаем, чем народ живёт.

На старуху, толкающуюся среди покупателей, никто внимания не обращал. Я подошла к прилавку той бабки, похожей на Шапокляк, что вчера жаловалась на пропажу внучки, и стала ковыряться в выложенных на прилавке фруктах и овощах, фыркая и перекладывая их с места на место. Ожидаемого «Гелья, купите фарангу!» или хотя бы «Пошла вон, старая грымза!» я не услышала. Подняла глаза на продавщицу и ужаснулась: и до этого не блещущая красотой старуха выглядела просто ужасно! Похоже, она проплакала целые сутки, не спала и не ела...

Вдруг народ засуетился, заволновался, уступая место всаднику со свитком в руках. Наконец, всадник остановился, поднял вверх руку, направив её ладонью к людям. Все замолчали.

— Гельи и гелы! — глашатай стал громко читать то, что было написано в грамоте. — Все вы знаете, что пропал сын князя Махтияр. За сведения о его местонахождении князь обещает выплатить из казны тысячу норгамов! Столько же он выдаст тому, кто сообщит о местонахождении Северины, которую подозревают в похищении княжича. За саму девку или за её голову князь обещает выдать... три тысячи норгамов!

Народ стал бурно обсуждать новость. Из обрывков разговоров я поняла: сумма за мою жизнь обещана немалая. Жаль, мне пока ещё было сложно перевести её в понятную мне валюту. Двое мужичков даже стали мечтать, как было бы здорово поймать эту гелью да и продать её князю. И как прекрасно можно будет потом жить припеваючи, не работая, без хлопот и забот!

— Поглянь-ка, ещё утром за Северинку обещали меньше. Хорошо бы её словить и придержать где-нить в сараюшке чуток. Глядишь, князь и до пяти тышш норгамов цену подымет!

Эти козлы обсуждали возможность заработать с поимки меня как можно больше. Тоже мне, бизнесмены хреновы! Я задрала клюку, намереваясь вдарить подлецам от души! Вовремя удержалась. Ну, шлёпну я одного, сдохнет тот на месте. И всё? Меня тут же повяжут, а как же девчата в казематах? Кто их спасать будет? За них же норгамов никто не обещает...

Оглядев быстренько всю толпу, я поняла: мне здесь не сочувствует ни одна душа. У всех в глазах горит лишь огонёк наживы. С одной стороны, это даже обидно. Зато с другой, как интересно всё складывается, а? Свекровь мне постоянно долдонила, что я — никчёмная и никому не нужная стареющая тётка, доставляющая всем только неприятности. А здесь я вдруг всем понадобилась. Да и кто бы думал, что меня оценят даже дороже княжича!

Мужичонка, на которого я замахнулась клюкой, отпрыгнул в сторону и погрозил мне оттуда кулаком. Даже интересно стало: а как он собирался ловить молодую деваху, которая сладила громадного мужлана, если даже престарелую худющую старуху испугался? Ну да, ну да, просто обижать бабушку не хотел... Ага, верю!

Глашатай уехал. Тут же мне на плечо уселась Зинь-зинька.

— Ну что, милая птаха, пойдём?

Синичка вспорхнула и полетела вперёд — я, стараясь не выбиваться из роли, поковыляла за ней. Но, проходя мимо тех козлов, которые планировали на мне подзаработать, всё-таки не удержалась. Обогнав второго, который не видел, как я замахивалась на его сотоварища и потому находился в состоянии полного спокойствия, я чуточку приподняла юбку сзади, чтобы не запутаться в подоле, и со всей силы лягнула тварюгу пяткой назад. Этот удар в каратэ называется уширо-гери и работает всегда великолепно — уж скольким наглецам с его помощью я отбила желание приставать к одиноким дамочкам на вечерних улицах.

В этот раз я попала точно по коленке. Мужичонка как раз смотрел в сторону и не заметил, откуда ему прилетело. Но, видимо, удар у меня вышел славный: он брякнулся на землю, стал кататься и визжать от боли. Может, я ему даже сломала ногу. Только вот мне ни капельки жалко его не стало — поделом потому что!

Ч. 1, гл. 9. С песней дорога короче, с нею и жить веселей!

Протиснувшись между двумя толстыми гельями, я поспешила за синичкой, безжалостно расталкивая всех локтями и оттаптывая ноги всем и каждому, кто не успел вовремя посторониться. По-моему, старухи именно так вели себя в моём мире, и, подозреваю, что так же обстоят дела и в этом. По крайней мере, такое моё поведение никого не удивляло.

Выбравшись с рынка, я побрела по утоптанной дороге. Ну да, асфальта тут нигде не было. Однако продавленные колеи от колёс свидетельствовали о том, что по дороге не только ходят, но и ездят. Огорчало одно: я уже несколько притомилась, а дворца на горизонте всё ещё не было видно. Пешкодралом я, пожалуй, прочапаю до самого вечера... Такой расклад меня вовсе не радовал.

Наконец сзади послышался шум. Оглянулась. Ну, так и есть! Ура! Какая-то крытая бричка, в которую запряжена парочка гнедых, меня догоняет. Я отошла на обочину и стала «голосовать», махая рукой. Трахиспермум однолетний*! Кучер даже не попытался притормозить, промчавшись мимо на всех парах.

Сунув клюку за пояс юбки — её ручка не позволит палке вывалиться наружу, — подхватив руками подол, чтобы он не путался в ногах и не мешал мне двигаться, я ускорилась. Вприпрыжку нагнав бричку, я ловко вцепилась руками сзади в какие-то вертикальные штанги — чёрт знает, зачем они там пришпандорены, только держаться за них было очень удобно. Кстати, и ось между колёсами оказалась чрезвычайно удачно устроенной, она изгибалась вниз скобой и имела приступочку. На неё-то я и вспрыгнула. В любом случае лучше неудобно ехать, чем удобно чапать — это факт!

Пока бричка телепалась по пустынной дороге, мне даже стало несколько скучно: глаза закрывались сами собой, и я всё время боялась, что усну и свалюсь на дорогу. Способность засыпать в самых странных положениях у меня появилась ещё в детдоме. Феофана любила наказывать особенно активных детишек тем, что лишала их полноценного сна, выставляя раздетыми и босыми в прохладном коридоре. И у тех, кто не умел спать стоя и при некомфортной температуре, через некоторое время от хронического недосыпа развивались разные нервные заболевания. Энурез был самым распространённым явлением, поэтому в спальнях постоянно воняло мочой.

Мне доставалось «стоять на вахте» чаще других. Но я быстро сумела адаптироваться — научилась засыпать в любых ситуациях. Тогда это меня здорово выручало, а сейчас это моё умение могло бы сыграть против меня. Заснуть, стоя на подножке движущейся брички, чтобы в любой момент свалиться и попасть под колёса если не транспорта, на котором двигаюсь сама, то встречного — удовольствие ниже среднего.

Потому-то, чтобы развеять желание поспать, я стала петь. Кстати, я давно подметила интересную особенность. Все, обладающие красивым мощным голосом и владеющие навыками пения, не любят исполнять что-то на публику. Чтобы уговорить их спеть, надо хорошо постараться. Но и согласившись, они будут солировать с таким выражением на лице, будто бы им подсунули в ресторане вместо фуа-гра дохлого варёного скунса.

Совсем иначе обстоят дела с теми, кто петь не умеет и кому это делать попросту нечем. Они же обожают солировать! Громко, с наслаждением. Их, если и надо о чём-то просить, так только о том, чтобы замолчали. Вот к этой категории я как раз и отношусь. Петь я просто обожаю!

Но, как назло, ничего старушечьего мне на ум не пришло, кроме песни Гарика Сукачёва «Моя бабушка курит трубку». Тут по крайней мере есть конкретная отсылка к дамам почтенного возраста в слове «бабушка». Её я и решила напевать тихонечко себе под нос, начиная заново, лишь только заканчивался последний куплет. Но после нескольких повторов голос мой окреп настолько, что я горланила уже от всего сердца, во всю мощь своих здоровых лёгких.

Залихватская мелодия просто требовала подключения двигательных функций. Сначала я лишь подёргивала в такт пению плечами, потом начала отстукивать ритм ногой. Незаметно в ход пошла одна рука. Эх-ма, хорошо на свете жить!

Минут через пять пути мы въехали в усадьбу Махтияра. Вдоль дороги выстроились домишки крестьян, сами горожане тоже нет-нет, да и появлялись около домов, услужливо кланяясь бричке чуть ли не до самой земли. Пожалуй, пришло время оторваться по полной! Гулять так гулять! Когда ещё мне удастся спеть не только самой себе, но и слушателям?

Я развернулась спиной к бричке, а лицом — к дороге, убегающей назад. Поэтому мужики, поднимая голову вверх после поклона, как раз видели на задах повозки нелепую старуху, весело пританцовывающую, помахивающую им одной рукой и одной ногой и вопящую во всё горло хриплым тенорком: «Трубку курит бабушка моя!»

Я всё чётко рассчитала: спереди меня не рассмотреть, и народ, оставленный позади и таки увидевший меня, никак не сможет передать полученную инфу вперёд. Хорошо, что здесь пока ещё не придумали телефонов и видеокамер! Оживление, которое я оставляла после себя, подзаряжало меня, просто накрывало волной куража! Люблю эпатировать людей, сознаюсь, грешна.

Несколько подростков бросились меня догонять и даже попытались сдёрнуть вниз, хватаясь за подол юбки. Нет, ну что за люди, а? Я им что-то плохое сделала? Нет. Скорее наоборот, дала возможность чуточку повеселиться, вырваться из однообразной рутины повседневных забот.

Баттерфляй чешуйчатокрылый! Кому спокойно не живётся, а вечно схлопотать охотца? В общем, самый ловкий парниша таки изловчился и зацепился руками за мои штанги. Быстро перебирая ногами, он стал делать попытки запрыгнуть на мою подставку. Не, а оно мне надо? Прости, поц, ничего личного... И получи, фашист, гранату! Ой, то есть получи, поцик, пяткой в плечо!

Ну да, не хотелось причинять настырному шкету больших неприятностей, ударяя ниже — сами понимаете: попаду в коленку — могу сломать ногу, в живот — поврежу внутренние органы, а между животом и коленкой... Он же не насильник, а так, глупый ребёнок, хотя и длинный, как фонарный столб. За что же его лишать будущего потомства?

Хотя, конечно, чтобы дотянуться ногой до плеча этого стропила, мне пришлось знатно задрать ногу — Волочкова в сторонке нервно сгрызла бы свой педикюр. Ну, и нынешним зрителям я этим взмахом, уверена, доставила массу удовольствия. Не каждый же день старухи ногами «маэ гери»** выделывают.

Неудачливый захватчик свалился на дорогу, подняв клубы пыли. Не ожидал он подобной прыти от бабулечки, потому и не успел сгруппироваться. Бывает. Жизнь, дружок, и не такие фортеля подбрасывает, поверь! Учись держать удар в любое время и в любом положении.

Дружки окружили парнишку и стали громко ржать, показывая на него пальцами. Нда, не завидую я ему. Теперь месяц-два будет огребать насмешки от приятелей и неприятелей. А и поделом! Неча на бабушку старенькую плашкоут*** катить.

Дальше почти до самого дворца мы ехали без приключений. Сон мой развеялся, поэтому петь я перестала. Да глотку, если честно, от такой зарядки слегка стало внутри пощипывать. А как только бричка стала притормаживать, я спрыгнула на землю и в припрыжку поскакала в сторону стоящих вдоль обочины дороги халуп. Хорошо, что в этот момент зрителей не наблюдалось.

Тут же мне на плечо села синичка. Интересно, а где она была всё это время? Летела своим ходом или тоже прокатилась за чужой счёт? А впрочем, это не имеет никакого значения. Главное, что у меня снова есть проводница.

Ещё до того, как кучер спустился с облучка, я успела удалиться на значительное расстояние и боковым зрением наблюдать за происходящим. Тот же, галантно открывая дверцу и подавая руку вельможной даме, выкарабкивающейся изнутри наружу, мог увидеть лишь сгорбленную старушонку, опирающейся на клюку и с трудом передвигающую ноги по направлению к одной из покосившихся бедняцких развалюшек.

Между тем Зинька активно давала мне понять, что я двигаюсь не в том направлении. Я это понимала, но что могла поделать? Приближаться к особняку сейчас, когда тут во дворе столько народу — полное самоубийство. Однако синица не унималась и даже больно клюнула меня в нос. Странная настойчивость! Вроде бы, пичуга не отличалась глупостью и должна понимать... А если она просто хочет, чтобы я оглянулась?

Ох ты ж, ботинки от лыж... Навстречу даме спешил тот самый каштановокудрый парень приятной наружности, которого я встретила в первый свой день в этом странном мире на рынке. Он тогда ещё так внимательно смотрел на меня... В какой-то миг мне даже показалось, что его взгляд таил нечто. Кроме обычного любопытства было в нём что-то ещё, какая-то мужская заинтересованность, что ли. Хотя я запросто могу сама себя накрутить — женщинам подобные фантазии не чужды.

Парень склонился перед дамой в поклоне, протягивая ей поднос со стаканом. Обычное дело, гелья же с дороги, наверное, она любит освежаться по возвращению домой холодным питьём.

Однако всё оказалось не совсем так, как я объяснила самой себе. Гелья взяла в руки стакан, резко повернулась назад и выплеснула воду, что-то прошептав при этом. Капельки, упавшие на землю полукругом, блеснули разноцветными огоньками и тут же высохли. Ого, не значит ли это, что сама Куракыла только что на моих глазах провела обряд чёрной магии?

Я осмотрела здание, в котором, надо полагать, проживал княжич. На первый взгляд оно напоминало так называемые дворцы пионеров, столь распространённые при советской власти. Я успела годик побыть в организации красногалстучников, пару раз нас даже водили на какие-то мероприятия как раз в строение похожего архитектурного решения. Вроде бы, это была какая-то встреча с каким-то поэтом.

Скукота, надо сказать, ужасная! Меня всё время там мучил один вопрос: как этому поэту удалось восстать из гроба и приволочься сюда, потому что в моих мозгах тогда прочно сидела мысль: все поэты и писатели давно лежат в гробах. Сейчас-то я убедилась, что племя писательское так просто не извести. Живучее он и неистребимое. И, дай людям волю, каждый второй возведёт себя в ранг писателей-поэтов, станет совать всем подряд под нос свои творения и требовать восторгов.

Пока я погружалась в воспоминания и размышления, княгиня удалилась во дворец. И это хорошо, что не оглянулась и не увидела меня. Хотя я и была в гриме, а ссыкотно всё равно. Вдруг колдовство ей чего-нибудь да подскажет? Но теперь-то уж я храбро развернулась и пошустрила за ней следом.

Однако в том месте, куда ведьма брызнула водой, меня тормознула стена из воздуха, проникнуть сквозь которую мне никак не удавалось. И как быть дальше? Какалия сибирская, недоспелка лекарственная****! Я чуть не уселась прям тут же в пыль, но вовремя остановилась. Эта глупая привычка размышлять сидя когда-нибудь подведёт меня по цугундер.

— Зинька, как быть-то?

------------------------------------------

Трахиспермум однолетний* — индийский тмин.

Маэ гери** — в каратэ удар ногой вперёд.

Плашкоут*** — барка, сухогрузная баржа.

Какалия сибирская, недоспелка лекарственная**** — растение, используемое в медицине.

Ч. 1, гл. 10. Из казематов да в руки людоедов

Синичка сделала круг над моей головой и приземлилась, или правильнее будет — приклюкнулась, усевшись прямо на ручку моего подожка.

— Спасибо, умничка, за подсказку! — шепнула я птахе.

Сделав резкий тычок нижним концом клюки в невидимую преграду, я услышала шорох какого-то осыпающегося материала. Отвердевшего воздуха? А что, раз вода отвердевает, в иные моменты пребывая и в газообразном состоянии, то и воздух может становиться твёрдым. И даже если в нашем немагическом мире такое невозможно, то почему бы здесь этому и не случаться время от времени?

Синичка между тем полетела не к крыльцу, а за угол здания. «Прелестно. Вот нисколько не пылала желанием тащиться внутрь этого «дворца пионеров». Гадкое послевкусие тех посещений в детстве до сих пор не развеялось, нда», — подумалось мне.

Завернув за угол дворца, я увидела металлическую дверь с огромным замком, которую караулил мужик в военной форме и с саблей на боку. Эх, жаль, Магая настояла на том, чтобы я свою сабельку оставила у неё дома. Даже руки зачесались, как захотелось пофехтовать, сразиться с воякой в честном бою!

Можно, конечно, подкрасться и располосовать дядечку со спины клюкой. Но это, во-первых, нечестно — нападать со спины. Во-вторых, мужик может вполне и не знать, чего он там охраняет. Солдат — человек подневольный. Зачастую его и служить заставляют не по собственной воле. Приказали стоять — вот он и стоит.

Жаль такого убивать. Вот если бы мне удалось его усыпить! Но как? А это было бы самым лучшим вариантом. Мужик уснёт, а когда проснётся, увидит, что прозевал свой пост — замки вскрыты, а значит, ему грозит наказание от властей. Как поступит каждый первый в такой ситуации? Ясно-прясно, бросится в бега! И правильно сделает.

Я подкралась к парнишке сзади (ну да, солдатик оказался совсем юным пацаном), взяла клюку в обе руки за разные концы и набросила на шею охраннику, стараясь не коснуться его тела своим колдовским оружием, чтобы не располосовать ненароком. И — о чудо! — мой трюк сработал как раз так, как я и хотела! Солдатик стал оседать на землю, крепко засыпая. У меня, похоже, не просто клюка-убийца, а самая настоящая волшебная палочка, исполняющая самые разные приказы хозяйки! Почему только Магая мне об этом сразу ничего не сказала?

Подстраховав его голову, чтобы она не пострадала от резкого удара о землю, я посыпала траву на замки, которые тут же раскрошились в пыль и прах, вошла в каземат, нашла отсек с девчатами. Ой, лучше не буду рассказывать, что там мне пришлось увидеть... Да, собственно, включите любой фильм, в котором показано что-то про содержание пленных в казематах — и вот вам картина во всех её ужасных красках.

Не раскисать, Северина! Самое главное, что все живы — и это уже прекрасно. Кратко объяснила девчатам, что нам надо бежать отсюда. И что они должны меня слушаться, если хотят остаться в живых и встретиться со своими родными.

Четыре девушки сразу же согласились, подошли ко мне и встали за моей спиной. А вот одна начала кричать, что я — подосланная от Куракылы, наверняка подготовила какую-то западню, поэтому никуда бежать не надо, а следует просто разделаться со мной прямо тут, на месте. И даже сама попёрла на меня дуром, как танк. Ну, это в том случае, если бы у танка были руки и рот.

Выхода нет — переубеждать глупую девицу времени маловато. Жаль дурочку, но я хотя бы попыталась её спасти. Испробованным способом я усыпила её, аккуратно уложила на грязную солому в углу. Каждый сам выбирает свой путь, а в счастье на аркане не затащишь. Так нам всегда говорил одноногий дядька Сильвестр в детдоме, когда мы сбегали с уроков, чтобы покурить в кустах.

На цыпочках мы впятером вышли из каземата. Солдат-охранник продолжал спать. А куда дальше-то? Ладно, одна я, куда ни шло, смогу добраться домой. Хотя и это под большим вопросом: своими выступлениями я таки успела привлечь внимание сельчан, и неизвестно, как они отнесутся к повторной встрече со мной. Хотя так-то мне не впервой, отобьюсь. Но обидно тратить силы без пользы.

А девушки? Их провести через деревни незамеченными — дело сто процентов провальное. Они еле ноги переставляют, так обессилили от голода. Да и раны их... Боже мой, ну что за изверг этот Махтияр! Вот вернусь, уж отыграюсь на нём! Он у меня за каждую царапину ответит, за каждый синяк ответ держать будет!

Я даже зубами скрипнула от злости. Тут как раз солдатик стал в себя приходить. Бли... стательный какой закат наступает! Или закаты блистательными не бывают? Тем не менее, они восхитительно красивы! Размышляя о прекрасном, я как-то на автомате размотала кушак на поясе и завязала солдатику глаза. Одна из девушек тут же воспользовалась своим пояском и скрутила пареньку руки за спиной. На вопрос «Как тебя звать?» ответила, что Ярославой кличут.

— Ты, — я указала пальцем на Славу, — берёшь солдата и ведёшь следом за мной. Остальные цепочкой идут за Славкой, — чётко по-сержантски выдала я.

Команду мою личный состав женского отделения воспринял как само собой разумеющееся: кивнули, выражая полную готовность и впредь подчиняться безоговорочно.

Как руководитель я такую позицию одобряю, как сотоварищ — вовсе наоборот. Одна голова, как говорится, от скуки пылится, а сразу шесть и подраться могут за поесть. Ну, если быть точной, так никем до сей поры не говорилось, а это я сама эту чушь и придумала вот тут вот на этом самом месте. Люблю, знаете ли, на досуге мастрячить всякие пословицы, стишата, иногда даже фанфики сочиняю. Чисто новое выдумать — так нет, такое у меня мозги не варят. А вот на готовеньком потоптаться — тут я первая и самая активная.

Однако! Я повертела башкой. Однако... Теперь даже крутанулась вокруг себя на пятках. Нда... Беда же! Где Зинька? Я снова огляделась: нет, Зиньки я всё одно поблизости не углядела. И куда идти, я тоже абсолютно не в понятках. Вообще, если кто не знает, у меня географический кретинизм. Про открытые пространства лучше вовсе не говорить — я способна благополучно заблудиться даже в крошечной деревеньке с одной улицей, проверено.

Пока я озиралась в поисках своей пернатой проводницы, чья-то тень поползла из-за угла... Огромная зловещая тень! Она тянула крючковатые пальцы, беззвучно распахивала пасть. Крик ужаса уже готов был сорваться с моих губ! Но тут Ярослава бросилась на выручку: она зажала мой рот ладошками, обеими сразу, и тишина осталась ненарушенной.

А из-за угла появился парень. Полностью. С обычными руками и пальцами, и вовсе даже без ужасной страшной пасти. Напротив, он отличался привлекательностью, потому что... Потому что это был тот самый парень, который подавал Куракыле стакан с зельем. Каштановокудрый высокий стройняшка. С рынка.

Парнишка мимикой и жестами попытался донести до нас мысль: чтобы спастись, нам надо следовать за ним. Но затейливая игра света и тени плюс моё воспалённое воображение решили подшутить надо мной. И, если честно, так-то нам сейчас не обойтись без посторонней помощи, это факт.

И в тот же миг на моём плече появилась Зинька. Мим зашагал, но не на тропинку, по которой я приехала сюда, а на задний двор дворца. Мы пошли за ним следом. Я, как и полагается сержанту, шагала первой. Хотя, если говорить честно, у меня дрожали не только поджилки, но и всё, что находится под ними. Хрен его знает, куда нас заведёт этот Сусанин самозванный. Но выбора не было, увы.

Жестом парень указал на глиняную миску размером с чайное блюдечко. И что? Как можно спастись при помощи крошеной тарелки? У парня явно проблемы с головой, к невропатологу не ходи. Я уже собралась объяснить добровольному помощнику жестами, где у него не хватает шариков и откуда их очень удобно взять, но в это мгновение он поднял палец с перстнем таким образом, что луч заходящего за горизонт солнца стал проникать сквозь зеленоватый камень украшения, превращаясь в тоненькую светящуюся нить. Колдун? Очень похоже на то.

Тут «главный по тарелочке» направил солнечный лучик на Ярославу. Девушка стала уменьшаться, пока не достигла размеров стрекозы. Парень аккуратно подставил ей ладошку. Славка-стрекоза оперлась животом на его большой палец, перевалилась через него, словно через огромное бревно, и уселась на нижнюю фалангу мизинца, как на удобный мягкий пуфик. Волхв поднёс девушку-коротышку к миске и позволил той сойти на борт этой посудины. Таким же макаром были уменьшены и перенесены на борт тарелочки все члены нашей компании, исключая меня.

Нет, и старушку уменьшить у чародея тоже превосходно получилось. Но в тот момент, как он попытался перенести меня в миску, я, цепляясь за его одежду, перебралась, словно маленький котёнок, к пареньку на плечо, дернула его за прядь роскошных волос, давая понять, что мне есть что ему сказать. Ведьмак понял и наклонил ко мне своё ухо.

— Понятно одно: нами решили поужинать. Иначе зачем эта миска? Но надо сказать, что эта Куракыла гурманка так себе. Жрать людей — фи, как это пошло! А где тонкий аристократический вкус, изысканность манер? И потом ещё вот что: лично от меня у ведьмы точно случится несварение. Я при жизни столько всего употребляла... в общем, оно, это вредное, отложилось во мне везде и скажется на твоей хозяйке самым негативным образом, — я так воодушевлённо тараторила, что в порыве красноречия снова стала использовать слова из другого мира, наверняка не понятные чародею.

Однако молодой волшебник не разозлился, а лишь развеселился. Я это поняла по ритмичному хрюканью внутри его грудной клетки. Может быть, на самом деле хихикал парниша и тихонечко, но сейчас, когда я стала настолько маленькой, что могла прекрасно сыграть роль Дюймовочки без всяких там кинематографических извращений, эти звуки напоминали именно хрюканье, причём этакого громадного хряка-годзилы.

Ч. 1, гл. 11. Сплошь и рядом полёты, паденья и взлёты

Отсмеявшись, он взял меня двумя пальцами за край юбки, отчего я перевернулась вверх тормашками, перенёс к остальным своим пленникам и опустил на дно тарелки. Пришлось усесться в ряд с остальными вдоль круглой стенки миски — а что делать-то? Но это только временно! Потому что так просто я лично не сдамся. Моя клюка пока со мной! Пусть только кто-то попробует засунуть Северину в свой жадный рот, уж я ему... Пасть порву, моргалы выколю! И это будет только начало моей борьбы за независимость!!! Я не позволю так просто сожрать меня!

Но жрать нас, как оказалось, никто и не собирался. Ведьмак взял тарелку с нами двумя пальцами за краешек и кинул её вдаль. Ветер заложил уши, пришлось принять лежачее положение, распластавшись по дну посудины, чтобы не выдуло наружу. Но самое противное из всего этого было то, что миска во время полёта ещё и вращалась вокруг собственной оси. От этого желудки наши вопили, возмущаясь и угрожали извержениями содержимого. Хорошо, что у нас у всех они были практически пустыми.

Хм, выходит, тут уже используется для передвижения по воздуху сверхскоростной летательный аппарат? Зря я посмеивалась над тем, что прогресс в этом мире сильно отстаёт от того, которого добился народ в стране без магии, откуда сюда попала я. Да и преобразователь объёмов у парниши — вещь офигенная!

Такое путешествие по воздуху продлилось буквально пару минут. Миска с нами приземлилась на рынке, ровно там, куда утром перенесла меня Магая. Видимо, чародей не смог отследить другую часть пути. Ну так что ж — это же превосходно! Чем меньшее число людей знает о домике Магаи, тем проще. Кстати, и мне не следует всех спасённых сейчас вести туда.

Лишь миска дном коснулась земли, мы все по очереди стали увеличиваться, принимая привычные нашим телам размеры. На рынке уже не было ни души, поэтому и зрителей, что безусловно не могло не радовать, также не было. Да и наша летательная тарелка приземлилась с внутренней стороны прилавка. Так что со стороны казалось: мы просто только что сидели под прилавком, а сейчас поднимаемся из-за него. Ну, это на тот случай, если вдруг кто-то мимокродил и посмотрит в нашу сторону.

Последний шарабан со скучающим на его козлах возницей как будто бы специально поджидал нас. Я направилась к нему, моя компания последовала за мной. Кучер сначала даже как будто бы оживился, хотел спросить, куда нас везти. Но потом он, разглядев меня, помрачнел: видимо, вспомнил, как я с утреца тут размахивала клюкой и ногами. Быстро на ходу стал придумывать причину отказа: мол, лошадушки приболели, а самого его неожиданно понос прошиб, да и тучи такие на небе — наверняка гроза собирается, а коняшки-то пугливы, понесут — костей не соберёшь.

Ну, и что теперь прикажете делать? Пешком чесать в свой особняк мне не светит, девчата точно такого марафона не выдюжат. А тут ещё Зинька присела мне на ручку клюки. Я смахнула её, чтобы она не мешала думать, но та, сделав над моей головой круг, снова упорно примастырила свою попу на прежнее место.

Намёк? А что, попробовать-то можно! Какая же она умница, эта Зинька! Я вынула из-за пояса клюку, взялась за её концы руками, образовав петлю — способ испробованный и действенный. Пока Ярослава отвлекала мужичка, я сзади изобразила «петлю усыпления». Бесчувственного дядечку мы аккуратно уложили на землю под прилавком, чтобы его не скоро хватились. Ну, и чтобы ливнем его не сразу замочило. Гроза-то и на самом деле собиралась, здесь мужичонка не врал.

Но кто будет управлять лошадьми? Я-то умею рулить только машиной, но в данном случае мои навыки как бы не котируются. Девушки? Нет, на мой вопрос они все дружно замотали головами. Зато самая молоденькая девчушка (по-моему, её зовут Матрёша) сделала многозначительную уморительную гримаску и пальчиком стала указывать на нашего солдатика. Он, кстати, до сих пор так и сидел на земле с завязанными глазами.

— Эй, солдат! Тебя как звать-то? — обратилась я к нему, развязывая кушак на глазах и поясок на кистях рук.

— Парамоном кликала мать, — паренёк хлюпнул носом.

— Лошадями править умеешь? — я похлопала его по плечу, чтобы поддержать и успокоить. Ещё мокроты нам тут не хватало!

— Могу, — парниша отвлёкся, как-то слегонца преобразился, шмыгнул особенно громко и подтёр рукавом нос.

Детский сад, ядрёна аджика! Вот кем-кем, а воспиталкой мне в моей жизни побыть ещё ни разу не угораздило.

— Давай, Парамоша, садись-ка, мил друг, на козлы, и поехали! Кстати, знаешь, где находится замок Северины?

Солдатик радостно закивал. Я сделала девчатам приглашающий жест рукой — они, торопясь и толкаясь, заняли места в таратайке. Села и я. Мы тронулись.

Сначала по приезду в мои хоромы никто из моих гостей не пожелал входить внутрь здания. Я же пока ещё не смогла им открыться, кто я на самом деле. Пришлось сознаться сейчас. Уж не знаю, поверили мне мои визитёры или нет, но тут вдруг пошёл сильный ливень с молниями и громом, с таким ветрищем, что для того, чтобы удержаться на ногах, надо было хвататься обеими руками за деревья. От страха перед стихией все тут же перестали кочевряжиться и решились войти в замок.

Так, а что делать с миской-самолёткой? Отправить назад или оставить? Решила попозже спросить совета у Магаи, а пока спрятала в складках юбки. Вообще, это только так говорится «в складках», на самом деле на юбке полно карманов, но они сильно отличаются от современных. Это такие мешочки, пришитые за одно ушко, с завязочками. Правда, крепятся они с изнанки платья, но мне кого тут стесняться-то? Задрала подол да и спрятала, пока Парамон крутился около лошадей. Уж больно они ему понравились.

Откуда-то возникший работник тут же распряг и увёл в конюшню лошадок, шарабан загнал под навес, чтобы сильно не заливало дождём. Попозже отправлю всё это хозяйство назад в город к хозяину, но это уже когда скотинка отдохнёт и гроза закончится. Северина никогда воровкой не была и сейчас своим принципам изменять не намерена. Ну, всякие там мелочи из детства не считаются. Да и прибавочная стоимость тоже, кстати. Её ещё Карл Маркс с Энгельсом узаконили. Так что совесть моя чиста и незапятнанна, как хрустальный бокал в хорошем ресторане перед подачей на стол.

Лишь перешагнула порог замка, откуда-то появилась вчерашняя горничная. Странно, но она сразу же распознала во мне хозяйку, хотя я и была в образе старухи... Тоже ведьмачка, что ли? Получается прям как по сценарию, обкатанному в бытность директрисой магазина, когда в ответ на «Какие замечательные у вас работники!» я отвечала «А других и не держим!»

Девочек распределили по двое в каждую двухместную гостевую, Парамошку отдельно в «одиночку». Ужин пообещали через полчаса, а пока всем было предложено принять водные процедуры (девчата же не мылись в застенках и не меняли одежду неизвестно сколько времени). Тут же им были выданы скромные платья горничных и обувь. Парамона нарядили в дворецкого.

Ужинать уселись на кухне. Только успели расправится с картошкой и жареной рыбой, разлили в кружки горячего липового чая, как к замку подкатила пролётка с парочкой полицейских. Донесли, хомячьи отродья!

Настоящий дворецкий вышел к нежданным и незваным посетителям и сообщил, что хозяев в доме нет. Ни Северины, ни Махтияра. Только горничные и другие работники в замке следят за порядком. И да, недавно во двор въехал шарабан. Что интересно — абсолютно пустой.

— Действительно, ооочень интересно... — с подозрением обходя комнаты и трогая всё подряд, бормотал тот полицейский, что постарше. С главным правилом детективов не оставлять нигде отпечатков, здесь, видимо, не работало.

Молодой же просто вертел во все стороны головой, роняя с нижней опущенной вниз губы слюни себе на грудь. В первый раз, видно, товарищ видит подобную обстановку. Как бы эти блюстители ночевать тут не удумали... Я же после первой звезды перестану быть старушкой! А эти могут ведь и схватить. Ну что, Северинка, тебе снова придётся импровизировать. Твой выход!

Шепнула на ухо Парамошке, чтобы объявил полицаям: «Сумасшедшая ведьма Хавронья, приехавшая погостить и полечиться к гелье Северине!» Парень пожал плечами, но, уже привыкший не спорить, выполнил мой приказ. Полицейские хмыкнули, старшенький уселся в кресло, закинув ногу на ногу, молодой примостился на низеньком пуфике, сложив руки ладошками на коленях. Готовы? Ну, тогда получите и распишитесь!

Я оседлала свою клюку и, взяв с окна пипидастр, стала погонять свою импровизированную лошадку, радостно вопя во всю глотку ту песню, которая мне только что пришла на ум — мы её готовили для представления нашей магазинской команды на местном КВНе. Правда, на третьей и четвёртой строчке у меня включилась импровизация. В конце-то концов, я дочь ведьмы или обычная тётка?

— Шёл отряд по берегу! Шёл издалека!

Ксивы не проверены у поставщика!

Чьи вы, дядьки, будете? По кой шут пришли?

Не боитесь разве вы? Превращу во вши!

Тут я сделала финт задом, шваркнув нижней частью клюки по пуфику, на котором сидел младшенький полицай, желая выбить банкетку из-под его седалища. Если честно, я даже сама не представляла, что произойдёт в следующий момент. А оно произошло-таки! Пуфик вдруг взвизгнул, выскочил из-под полицейского и стал с лаем догонять меня, сидящую на клюке верхом, пытаясь схватить за край платья.

Клюка как-то сама собой взмыла к потолку и стала выписывать круги вокруг люстры. Если честно, то веселья в этом всём было мало: я вцепилась руками в клюку, боясь сверзиться вниз, но пипидастром размахивать не перестала. Скорее от нервов, чем от желания добавить в номер красоты и изящества.

Один раз я даже изловчилась и прошлась этой крупнокалиберной пуховкой по маковке старшенького, сбросив его головной убор на пол. Собакен тут же сцапал форменную фуражку и уволок под кушетку, откуда стали доноситься недвусмысленные чавкающие звуки.

— Слушай, пошли-ка в участок... Доложим, что в доме, кроме работников, никого нет... Если им сейчас рассказать всё честно, нас, пожалуй, самих на лечение отправят... К сумасшедшим...

— Мысль мудрая. Можете же, когда хотите! — воскликнула моя сумасшедшая ведьма, продолжающая нарезать круги под потолком, и захлопала в ладоши.

Зря я так впечатлилась, что напрочь потеряла контакт с чувством самосохранения. В тот же миг, лишь я отцепила руки от своей «лошадушки», как не удержалась на клюке и шваркнулась вниз, угодив прямиком на мягкий диванчик. Но перепуганные полицейские этого уже не увидели — их вынесло наружу великое чувство, способно на многое — страх, перерастающий в ужас.

Ч. 1, гл. 12. Человек собаке друг — у собаки нету рук...

Ближе к рассвету меня снова разбудила Магая. Уселась ко мне на край постели. Ну, так даже проще: мне после вчерашнего супер активного времяпрепровождения было в лом не то, чтобы куда-то идти — даже просто перебросить кости из постели в кресло.

— Севериночка, я к тебе по поводу Махтияра. Надо с ним как-то решать. По мне, я бы его уничтожила, как мокрицу. Но ведь искать будут. И опять же выйдут на тебя, — лицо Магаи выглядело озадаченным и напряжённым.

— Да, надо как-то умудриться и рыбку съесть, и на худсовете спеть.

— Чаво? — Магая начала злиться. — Какой-такой хусовет? Ты, Северина, заканчивай тут свои выкрутасы выкрутасничать! Енти шутки-прибаутки ни к чаму хорошему не привядут. А дело-тоть сурьёзное.

— Прости, Магаюшка. Чёрт меня постоянно путает. В башку разную галиматью засылает. Надо как-то с Махтияром порешать, я хотела сказать. Выход найти, чтобы и там его родичи успокоились, и Махтияра таки обезвредить.

Морщины Магаи чуточку разгладились, а я стала вспоминать все волшебные сказки, прочитанные и просмотренные мною в детстве. Кровопролитие меня однозначно не устраивало. Хотелось чего-нибудь более гуманного.

Как там, в сказках, наказывали сволочных персонажей, чтобы избежать прям вот смертельной казни? На ум пришла история про старика Хоттабыча. Тот самый эпизод, когда противный мальчишка был наказан лаем за свои сплетни и ябеды.

— А это мысль! — я даже подпрыгнула на месте. — Пошли к Махтияру!

Толстяк маялся около дерева, прикованный к нему цепью. Увидев нас, тут же разразился бранью и угрозами. Ух ты, жаль, у меня блокнота сейчас с собой нет, а то бы записала всё, чтобы пополнять на досуге свой словарь нецензурных слов и оскорблений в этом мире. К сожалению, моя обсценная лексика здесь не котируется: народ не всегда врубается, о чём я говорю, уровень образования низок.

А тут же человек словно гуляет по густо засаженному цветнику, срывая по одному прекрасные бутоны и вплетая их в великолепный венок! Только вслушайтесь: баламоха пучеглаза, мордофиля корява, тюрюхайла брыдлая, жабчерица пупырчата, захухря загузастая... Стопэ! «Загузастая» — это как понимать? Вроде как гузка — это место, откуда ноги растут, нет? Этот жирдяй что, завуалированно намекнул на мои лишние килограммы в области чуть ниже талии? Кэвээн какой-то получается, чесслово! Слепой слепому попал пальцем в... Джостик тебе в подмётки, куёлда* толстобрюхая! Даже рассмешил.

— Слушай сюда, фуфлыга псовая! Да прежде дуло своё залепи, конь педальный, пока я твою хлеборезку не поломала нечаянно. Андестенд? — рожа «фуфлыги» вытянулась так, что брыли, свисающие на плечи, растянулись по щекам почти полностью. Не, ну не позволять же какому-то недоучке средневековому обойти леди с высшим образованием, которой пришлось руководить командой грузчиков, в соревновании «обзови соперника»? Тут, если что, первое место за мной закреплено посмертно. — Я придумала тебе наказание за все твои прегрешения. Конечно, оно чересчур гуманно по сравнению с теми муками, которые из-за тебя пережили девочки в подземных казематах. Но уж не обессудь, чем богаты.

Махтияр гадко ухмыльнулся и смачно сплюнул в мою сторону. Я же таки успела взмахнуть своей клюкой — его сопля резко сменила курс и, блямкнувшись с громким чпоком прямо в его правый глаз, медленно поползла по щеке вниз. Махтияр стал мотать своим котелком, пытаясь стряхнуть плевок, но у него ничего не получилось. Убрать соплю руками он не мог — они были связаны за спиной, а на его головомоташки она никак не реагировала. Я рассмеялась. Фильм «Фантомас» смотрели с Жаном Маре в главной роли? Там басом главгер произносил: "Ха. Ха. Ха". Так вот он, Фантомас, этот смех с меня скопировал.

— Итак, фуфлыга, слушай сюда. Отныне каждый твой гадкий поступок будет наказываться твоим мгновенным превращением в... ну, скажем, в шелудивую собаку, у которой блох больше, чем зайцев в этом лесу, — мысль про собаку сформировалась ещё по дороге сюда, но про блох додумалось только что.

Махтияр снова гадко усмехнулся и уже собрался опять плюнуть, но я коснулась его плеча клюкой раньше. В то же мгновение ходячий гипер-бульмень стал уменьшаться, обрастать шерстью, его уши переползли выше по черепу и вытянулись в листочки, а зубы выдвинулись вперёд, срослись с носом и обзавелись большой коричневой пипкой.

Махтияр минуту удивлённо осматривался, а потом вдруг стал с повизгиванием и остервенением чесать задней лапой бок, раздирая его в кровь, потом перекинулся на шею, затем бросился выкусывать зубами блох на пузе, на хвосте и — это было самым смешным! — под ним.

— И так ты будешь отбывать своё наказание ровно сутки. Завтра, как только снова станешь человеком, думаю, мы сможем поговорить с тобой более адекватно, — я повернулась к псу спиной.

Лай, которым пёсель проводил меня, был понятен и без собачьего переводчика. Ну, что ж, такой реакции и следовало ожидать. А когда система наказаний кем-то была встречена радостно? Особенно, если рассматривать её с точки зрения наказуемого.

Позавтракала я у Магаи.

- Ты молодец, девочка! Быстро осваивашься. С клюкой вона как намастырилась управляться! Прям будто-тоть настояшша дочь ведьмы! А моя Севериночка... там, в твоём мире... - и Магая хлюпнула носом.

- Ну, что ты... Что ты... - я не знала, как успокоить старушку.

Осторожно погладила её по руке. Та уткнулась мне лицом в плечо и беззвучно заплакала. Потом, выплакав самые горючие слёзы, подняла голову и выдавила из себя:

- Эй жа там так трудно! Она жа постоянно плачет! Ента свекровь ышшо... Вот кого надо в собаку оборотить! Цепляется к робёнку ни за што, ни про што. Ну, подумашь, девочка её картину складную нечаянно распинала. И морбельту в ванну обронила. И чаво? Из-за ентова орать, чёли, обзываться всяко?

Понятно. Свекровь, называя меня несручной, сама на себя беду накликала. Теперь она реально получила несручную сноху. А представляю, что белоручка приготовит на ужин! Она же ни разу ни кастрюлю не видела, ни сковороду - еду-то подавали в замке уже в тарелках.

- Сын ышшо твой тожа... То яму каку-то мышу надо, то Клава у няго портачить взялась. Ну, Севериночка яму и купила в лавке специяльной, хде зверей всяких торгуют, мышку белу, Клавой её назвала и принесла. Тот в визг ударился - спужалси. И старуха с ым вместя вопить стала. Не ту мышу, вишь, купила моя доча оглоеду...

Тут я прям вот представила себе эту картину и не выдержала, рассмеялась. Короче, вчерашний день не только для меня был трудным, как я поняла. Ну что ж, не Боги горшки от каши отмывали да полы подтирали. Голод заставит мою свекровушку вспомнить, как плита включается и где мука с картошкой лежат. И сыночка поднимет пятую точку да сам себе купит прибамбасы для компа. Но сначала на них заработает. А то привыкли на шее сидеть да погонять.

Хотя тезку жалко. Из мира, где ты тебе подчиняются, вдруг попасть в тот, где тебя подчинить хотят - это так себе удовольствие. Но труднее всего будет девице магазином управлять. Тут мне даже страшно стало. И захотелось девочке помочь. Но - это невозможно. Каждый сам должен пройти испытания, которые выпали ему на пути.

Решив как-то перевести тему разговора, я спросила у ведьмы совета о том, как поступить со спасёнными девушками и солдатиком.

— Я шшитаю, нужно прямо чийчас же отправить всех по домам, — предложила ведьма.

— Ага. И через пару дней их снова отправят в казематы, только захватит их уже Куракыла. И теперь уже бедняжек будут пытать, стараясь извлечь из них инфу обо мне. Ну, а в конце либо изолируют навечно, либо пустят в расход во избежание проникновения ненужной информации в массы, — это я зря так мудрёно сказала, надо выбирать выражение попроще. Но так уж вышло. — А что, если как-то поработать с ними, чтобы они стали... м-м-м... чуточку самодостаточней, что ли, научились защищать себя, отстаивать своё мнение, — я даже вскочила со своего места. — Они же как цыплята: куда зовут — туда идут, даже в минуту опасности не убегают, а замирают в готовности принять любой удар судьбы!

— Ты хочешь организовать в княжестве школу для молодых людей? — догадалась Магая, подумала и подмигнула. — А что? Будем обучать отроков: на тебе драчки и скачки (ну да, видела я, как ты ловко лягаешься и кулаками машешь!), на мне — начальная магия. Давно уж подумываю о том, что пора пришла свои умения в народ нести, — и старуха довольно потёрла руки.

Интересное кино! А где это Магая видела, как я ловко лягаюсь и кулаками машу?

— Может, ты ещё видела и то, как я пела, когда на бричке ко дворцу Махтияра катила? — спрашиваю осторожненько.

---------------

Куёлда* — сварливый, вздорный человек (архаизм).

Ч. 1, гл. 13. Наузсет — это почти интернет в магическом мире

Магая даже отвечать не стала, сразу же зашлась хохотом, хлопая себя ладонями по бёдрам. Ясно-прясно, видела. Но где??? На мой немой вопрос ведьма, отсмеявшись, махнула рукой и полезла куда-то на посудную полку. Вот и не верь теперь сказкам! Достала она оттуда плоскую тарелку, похожую на ту, которую в моём мире ставили под глубокую миску с первым. На вид эта тарелка была похожа на самую обычную. Ну, если не считать ободка по краю, как будто бы серебряного.

— Прости, Магая, но мы же недавно совсем завтракали. Я ещё не успела проголодаться, — попыталась я остановить ведьму.

Однако старуха ставить тарелку на стол не стала, а умостила её на подставочку трёхногую. Затем она пустила по кругу штуковину странную. Почему её яблоком называли — неясно. Скорее похожа эта штуковина на мышь беспроводную или, если уж говорить языком древнерусским, на половину картофелины, круглым бочком положенную вверх.

Лицо Магаи выражало такую гордость и ожидание моего смятения, что мне даже стало смешно. А то я компьютеров не видала, ага. Другой вопрос, что не ожидала их встретить здесь и сейчас. Но расстраивать старушку не хотелось, и я решила не крушить её надежд поразить меня таким пердюмоноклем. Выпучив глаза настолько, насколько у меня это получилось, я даже рот раззявила почти так же, как тот младший полицейский, когда они приходили с сотоварищем в мой дворец меня искать.

Перестаралась, похоже.

— Слюни-то подбери, лицедейка из балагана опосля пожару. Похож, ентим тебя не удивишь. Али у вас там было чаво-то похожее? — Магая явно расстроилась, поскольку эффект оказался не тот, которого она ожидала.

— Ну, — кивнула я. — Клавы нет, значит, управляется голосом.

— Причём тут кака-то Клава? Ты ышшо про мышу ту вспомни! Тута главна у меня Науза!

Кто бы сомневался! Наузница — это почти что колдунья, ведьма. Не сильно старуха заморочилась, давая имя голосовой помощнице.

— Понятненько. Итак, Науза, покажи мне, как Северина в образе старухи ехала во дворец Махтияра! — я не стала ждать, когда Магая сама задаст вопрос голосовой помощнице.

— Ищу… Готово, гостья хозяйки! — а голосок-то у помощницы приятный, на нашу Алису похожий! Хм, а я-то ожидала хриплый старушечий услыхать.

Нда, если бы я только могла себе представить, что моя поездка будет запечатлена и выложена в Сеть, вела бы себя осмотрительнее. Хотя… Да нет, если б я только тогда могла предположить, что у меня будет столько зрителей, я бы не ограничилась одной «Моей бабушкой», ещё бы исполнила что-нибудь из Цоя или «Рокового года», например, «Дети сатаны». Не, так-то я люблю послушать под настроение что-то душевное, но мой голос красивое и душевное способен исполнять только в виде пародий. Так что лучше не портить произведения, а сразу браться за что-то громкое и ритмичное.

— Тэкс, а что за устройство меня записывало?

— Никакое не устройство. Зачем устройство? Сама Зинька и записывала. Она у меня на все крылья мастерица. Так шо таперя у всех ведьмаков енто твоё выступление на тарелочке с серебряной каёмочкой. Одно хорошо — не написано, что поёт Северина. Вишь, как Науза объявлят? Запись нумер один пявицы-баловницы «Моя бабушка». Век не догадашься, шо енто юна девица шалит.

И Магая опять стала хохотать, пересматривая моё выступление снова и снова. «Лайки» росли на глазах, как тесто на дрожжах. Правда, это были не сердечки, а черепа, но я сразу же догадалась об их роли. Ну что ж, не получилось у меня стать звездой интернета в своём мире — буду наслаждаться парочкой суток славы здесь.

— А про дочь свою… Северину… Ты тоже здесь увидела? — спросила и отвела глаза в сторону.

Если честно, как бы я ни психовала на свекровушку и сынулю-оболтуса, а на душе кошки скребли. Хотелось глянуть, хотя бы одним глазком, как они там…

— Соскучилася, вижу… Ну, давай, покажу тебе твоих родственничков. И как тока ты с ымя справлялася — ума не приложу! — Магая усмехнулась. — Науза, покажи дом, хде чийчас живёт моя родная дочь Северина!

Тарелка замигала, по её ободку забегали цветные огоньки, потом проявилось мутное изображение моей квартиры. Но — что я вижу? Очиток полусуккулентный*! Я — ну, это если судить чисто по внешним признакам, — обряженная во что-то старомодно-экстравагантное, с огромными подплечниками, пышным лифом и утянутой широким поясом талией, явно вынутое из запасников моей драгоценной свекровушки, с накрученным на голове тюрбаном из ярко-рыжего палантина, неумело пытаюсь чистить картошку.

Сама же свекобра — это уже как бы вовсе и не свекобра, а женщина с настолько милой и доброжелательной улыбкой, что сначала я даже подумала, что в мой дом заявилась какая-то чужая тётка. И эта дама (называть свекоброй её у меня теперь язык не повернётся) спокойно и с некоторой долей доброго юмора учит Северину готовить борщ, доброжелательно и обстоятельно, без наездов и оскорблений… Это как так-то???

В комнате сына меня тоже ждало потрясение. Этот грязнуля, лентяй и оболтус… занимался уборкой! САМ! Вытирал тряпочкой пыль с полок, стола и компьютера, сбрасывая мусор в огромный чёрный пластиковый пакет. Когда тот наполнился, Кирюха подхватил его и поволок на помойку. И — заметьте! — никто его не заставлял!

Как так получилось, что в моём доме всё перевернулось с ног на голову (или, наоборот, с головы на ноги?), мне было непонятно. Но ясно одно: в семье царит мир и взаимопонимание. Я посмотрела на Магаю. Та тоже, похоже, была растеряна. Но через секунду лицо её просветлело:

— Слава Провидению, всё наладилось…

— Ты постаралась? — я усмехнулась.

Магая смущёноо похлопала глазами:

— Ну, чаво уж отпираццо-та… Поспособствовала маненько, не без ентова.

— Вот и прекрасно. Никто никого не поубивал — уже хорошо. Теперь бы в магазине всё сложилось нормально.

— Не боись. И тама обойдётся. Усё будет чики-пики! — Магая быстро переняла некоторые мои фишки.

Отправляясь в свой замок, я выпросила у Магаи Зиньку. Мало ли что там у нас произойдёт интересное, запечатлеть для потомства — дело нужное и важное.

— Если что, я тебе запись скину через пернатую. А ты не пропадай, будь на связи!

На том и порешили.

Заниматься вольной борьбой и фехтованием согласились все мои спасённые. Пока погода позволяет, первый урок решили провести во дворе. Ярослава с Матрёшкой, пока меня не было, взяли бразды правления в свои руки и устроили перед замком настоящий трудовой десант: все дорожки были почищены и клумбы выполоты, в бассейне вымыты стенки и дно, заменена вода, а площадка по центру подметена и посыпала песком. На этой площадке и стали заниматься.

— А вдруг опять кто-нибудь пожалует в гости незванно? — Магая задумчиво почесала переносицу. — Надо бы купол невидимости сделать.

— Здорово! Сама устроишь или учеников заодно поучишь?

В общем, занятия прошли на должном уровне: всем было интересно, каждый чему-нибудь научился. Мои любимые удары ногами из каратэ привели в восторг всех! Правда, во избежание нанесения травм друг другу пришлось сделать Петровича из тряпья и соломы, которому все удары были как манекену поцелуи. Хотя вру: к концу занятий Петровичу потребовалась-таки знатная реконструкция.

Тарелку-самолётку я отправила назад чародею из замка, хотя жалко было до слёз. Да и шарабан с лошадками тоже отпустила, приказав идти к хозяину и никуда не сворачивать.

А тут и вечер наступил. Боже, как же здесь чудесно! Птички поют, кузнечики со сверчками устраивают настоящие состязания по красоте и громкости издаваемых ими скрипов и тресков. А воздух! На своей родине мне как-то лишь однажды, ещё в юности, удалось насладиться на даче у подруги ночью ароматом душистого табака. Ну да, то времени нет, то настроения, то не с кем, а то и вовсе пусть бы весь мир провалился в тартарары. А здесь! Мало того, что спешить по сути некуда, но и запахов цветущих растений в тысячу раз больше. Просто голова идёт кругом!

Утром я снова навестила Махтияра в надежде, что тупой хряк понял: со мной ему состязаться не по масти. Тот уже успел перекинуться в человека. Не плевался. Только красными буркалами лупал после бессонной ночи, стоя на четвереньках. По привычке пытался почесать носком ботинка за ухом, но не удержал равновесия и шваркнулся на бок. Пузо перевесило.

— Домой хочешь? С мамой повидаться, с папой? — спрашиваю.

Толстяк быстро-быстро закивал, как только его бестолковка от такой резвости не отвалилась. Понятно, что хочет.

— Бумагу, по которой отказываешься от моего замка, подписываешь — и вали в темпе вальса, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз, — протягиваю готовый документ и ручку.

Нда… А я-то думала, что в этой пустой башке произошли кардинальные перемены. Оказывается, тут без повторения — мамы учения ничего не откладывается. Махтияр, вместо того чтобы исправиться и попытку захватить моё имущество спустить на тормозах, снова вернулся на старые рельсы. Заорал какое-то обзывательство, вроде бы «маракуша суемудра», сложил из пальцев дулю и выставил руку в мою сторону.

Волшебство на этот раз сработало само собой, автоматически. Причём это превращение произошло в разы быстрее. Минута — и вот уже вместо жирпромтреста чешется изо всех сил шелудивая собачонка. Ну что ж, я терпеливая, по мне блохи не скачут.

____________________

Очиток полусуккулентный* — растение с утолщёнными листьями, в которых накапливается влага.

Ч. 1, гл. 14. Достучаться до глупца можно, надо только правильный способ выбрать

Следующие дни потекли по проторенному пути: утром — встреча с Махтияром, пополнение моего словаря обсценной лексики, расставание с шелудивой собачонкой; днём — занятия с учениками каратэ; после обеда Магая проводит урок начального волшебства; а вечером... А вечером начинается работа над оружием дальнего боя.

Дело в том, что я тут подумала: магическая клюка, конечно, круто. Но ею нужно обязательно касаться кого-то или чего-то. В крайнем случае надо помещать предмет в волновое поле, излучаемое клюкой — это когда я усыпляла солдатика и кучера. А вот чтобы бить на расстоянии, и лучше всего не смертельными пулями, а шприцами со снотворным — такого, по всей видимости, здесь ещё никто не практиковал. А зря. Сколько преступлений можно было бы предотвратить!

Нет, лук со стрелами охотники используют. Но я как-то не особо представляю себе нарядно разодетых девушек, разгуливающих по городу с луками и колчанами на спиной. Да и долго это: сдёрнуть лук вперёд, вытащить стрелу, вставить, прицелиться, натянуть тетиву. Да за это время кто угодно помешает, скрутит и обвинит чёрт знает в чём. Скажут, сама придумала, сама испугалась, сама напала. И даже если удастся доказать, что ты лишь защищалась, обвинят всё равно: «сама спровоциииииировала». И да, именно вот так: противным тягучим ехидным голоском, как и написано: «сама спровоциииииировала».

Моё будущее оружие будет маленьким, должно умещаться в ладошку и маскироваться под что-то обыденное, например, футляр для карандаша или губную помаду (кстати, а есть тут женская косметика-то? Что-то я как-то не сталкивалась ещё с этим). Выстрел производится нажатием кнопки большим пальцем. Сила выстрела должна быть достаточной для поражения цели на расстоянии хотя бы двадцати метров. Хотя тут действует формула: чем дальше, тем лучше.

В принципе, я про такие вещи в своё время читала в интернете и даже картинки видела. Но одно дело читать и рассматривать фотографии, а другое — изобретать самостоятельно. На каком-то этапе Магая застукала меня за этим занятием и потребовала чётких объяснений. Я, как могла, попыталась объяснить свою задумку. Ведьма заинтересовалась. Одна голова — хорошо, две — отлично, а когда ещё плюсом чародейство примешивается — офигительно прекрасно. Главное, правильно объяснить цель. Десять минут — и штучка-дрючка, стреляющая снотворным, готова.

Попросила сделать пустых игл побольше, для тренировок. Прости, Петрович, теперь тебя будем не только лягать ногами и лупить кулаками, но и расстреливать иглами. Ну что ж, а никто и не обещал тебе покоя и тихого счастья. Зато теперь у каждой моей воспитанницы есть оружие, с помощью которого она всегда сумеет защить себя и своих близких, не нарушая закон. Хотя, возможно, чуть позже появится запрет и на мои стрелялки, но когда-то это ещё будет.

Тем более и Магая постаралась, внесла в конструкцию этого оружия свою лепту. Сама стрелялка на свету становилась невидимой, а игла, выпустив снотворное в жертву, возвращалась назад во второй отсек стрелялки, предназначенный специально для использованных игл. Их я потом планировала кипятить, дабе не разносить с их помощью какой бы то ни было заразы, заряжать новой порцией снотворного и использовать повторно.

Но самое главное было даже не это. Мне не хотелось, чтобы полицейские, найдя на теле пострадавшего иглу, что-то заподозрили. Они хоть и тупые в своём подавляющем большинстве (я имею в виду только полицейских в этом магическом мире и нисколько не хочу обидеть нашу полицию из реального, потому что наши полицейские — самые умные, честные и физически подготовленные молодцы!), но могут-таки дотумкать и начать преследовать тех, кто делает странные стрелятельные движения, пусть и пустыми руками. А оно нам надо?

А, чуть не забыла! Мелочь, так сказать, а приятно... Каждый раз, когда мы выходили на тренировочный плац, находили небольшой букетик луговых цветов, вложенный в расщелину деревца, около которого обычно находилась я, показывая своим подопечным упражнения. Кто был этот мой неизвестный почитатель, мне было неведомо.

Однако, беря во внимание тот факт, что над моим дворцом и двором вокруг него был раскинут шатёр невидимости и проникнуть во двор снаружи незаметно и без дозволения хозяев было невозможно, я сделала вывод: мой поклонник из числа обслуги. Магая, когда я ей рассказала об этом, презрительно скривила губы. Ну да, помним-помним про кровь и положение. Для своей дочурочки она желала бы ягоду с другого поля. Но я и не собираюсь тут замуж выходить, так-то. Да и там не собиралась, если что. Хватит, пожила семейной жизнью. Накушалась по самое горлышко.

Наконец-то наступил тот день, когда до Махтияра дошло: лучше жить в собственном не совсем комфортном дворце, чем чесаться в облике собаки около дерева на привязи, будучи только лишь по документам владельцем роскошного замка, о котором мечтает большинство вельмож. Княжич таки подписал документ, по которому мой замок снова отходит мне в собственность.

К этому времени я уже успела подготовить на каждую девушку и Парамона отдельную грамоту, в которой оговаривается неприкосновенность данной гражданки или гражданина, нарушить которую нельзя под страхом смерти. И тоже подсунула ему их для подписи. Измученный и изрядно похудевший княжич подмахнул и эти документы.

Грамоты все Магая скрепила магическими печатями. Без её оригинального чувства юмора не обошлось, а то как же! Теперь каждый, попытавшись нанести вред этим людям, мгновенно превратится в мышь. Причём отыграть назад получится лишь через год, который по мышиным меркам равен тридцатке. То есть перенёсся негодяй в мышиное тельце зрелым человеком сорока лет от роду, повезло ему избежать гибели от рук людей или зубов хищников, вернул он, наконец-то, человеческий облик, а стал уже семидесятилетним старцем. Это покруче всяких застенков будет. И кормить заключённого не надо. Разве не крутая задумка?

Вот что мне нравится в Магае, так это то, что ко всему она подходит основательно. Её добавления к моим идеям всегда настолько продуманы и ироничны, что я даже завидую. Хотя тут всё понятно: возраст, опыт, знание жизни. Ну, и чётко прокаченные навыки колдовские.

Похлопав здорово схуднувшего толстячка по плечу, я пообещала отправить его домой, но предупредила:

— Постарайся больше никому не причинять зла. Даже самому пропащему пьянчужке и лентяю. И не только не делай ничего дурного — даже обзываться больше не смей. Понял?

— А... чем же тогда говорить-то? Ежели обзываться совсем нельзя, ругаться тоже... то... — и толстая морда захлопала губищами, не находя слов.

Мне даже жалковато его стало — трудное время для Махтияра настало. Помню я неделю культуры в нашем магазине. Тогда тоже ругаться было под запретом. Народ ходил молча и лишь изредка открывал рот, издавая нечленораздельные звуки. Один грузчик попробовал ругаться жестами, но его быстро раскусили и уволили — наш магазин участвовал в городском марафоне культуры, надеясь получить первое место и, как приятный и довольно ощутимый бонус, премии для всех. А такие несознательные товарищи, которые — сами понимаете, какие, нам, товарищи, совсем не товарищи!

Магая пообещала самолично отправить княжича во дворец, предварительно стерев у него из памяти то, каким способом мы добирались из моего замка к её хибаре в лесу. Пусть делает так, как считает правильнее. А я теперь могу снять с моего двора защиту невидимостью. Эй, господа любопытные, полицейские и всякие там прихвостни злодейские! Можете приходить, грамоту мою читать — здоровья мне и благоденствия желать!

Девушкам и Парамону я выдала документы-грамоты и сообщила, что они теперь могут возвращаться к своим родным. Бывший солдатик тут же метнулся вон — только его и видели. Мужики — они такие. Им свобода дороже всего. Девушки же загрустили. Первой высказалась Ярослава:

— А давайте домой уходить по очереди, чтобы Северину одну здесь не оставлять... Да и что дома-то делать? Одна докука...

Девчата её поддержали, а я дико обрадовалась. И на радостях даже пообещала им фиксированные выплаты за работу в моём замке. А, поскольку девушки за эти три месяца уже практически освоили всё, чему их учили мы с Магаей, было принято решение набирать новеньких на обучение. Девушки тоже будут принимать участие в проведении занятий, которые будем проводить тут же, в замке — места здесь достаточно, хоть мыльный сериал снимай, причём каждую серию в новом сеттинге, то есть интерьере. Ярославу и отправили первой погостить домой на пару деньков.

Ч. 1, гл. 15. Блин с лица — наука для глупца

Как и предполагалось, гости себя долго ждать не заставили. Первыми были полицейские, которых даже на крыльцо не впустили. Там сразу грамоту под нос сунули и отправили восвояси. Второй заявилась — вот не поверите! — Куракыла собственной персоной! Эту я пригласила вовнутрь. Интересно же, что хвостодёрга ушлая придумала.

Кстати, я уже практически обжилась в этом мире. Видите, даже научилась самостоятельно придумывать обзывания. Хвостодёрга — моё личное изобретение! Нигде и никем доселе не использованное. Жаль, что здесь пока ещё нет патентов на изобретения, а то у меня бы уже целая коллекция всякого-разного собралась.

Кто-то спросит, почему я Куракылу хвостодёргой обозвала? Да всё очень просто! Видели котов, которые помечают свою территорию, дёргая хвостом по углам? Типа, «я тут хозяин, и всё это моё!» Вот и Куракыла мечтает, чтобы всё вокруг принадлежало только ей. Но не всё так просто, как ей это кажется. Найдётся кто-то и посильнее, кто натычет беспардонного кота носом и мокрой тряпкой отхлещет. Жаль, хвостодёрга об этом не задумывается, ха-ха.

— Девочка моя! Куда ты пропадала так надолго? — противная лисья морда тянется к моей щеке с родственным поцелуем. — Дай же я обниму тебя! Так соскучилась, просто сил уже больше моих нет!

Ни фига себе заявочки! Откуда такая любовь? Насколько я помню из рассказов Магаи, мы не были близки в прошлое жизни. Больше того: Северина на дух не переносила Куракылу. Был даже случай, когда на каком-то балу в замке князей-начальников (присутствие всей знати было обязательным), где стареющая «светская львица» попыталась поднять свой авторитет самым доступным для неё способом — попросту высмеять внешний вид Северины. Так вот, после её уничижительного замечания о том, что ширина юбки девушки настолько же невелика, насколько невелико её влияние в обществе. И тут Северина не упала лицом в грязь, а ответила так, что все присутствующие замерли от страха, ожидая всплеска эмоций княгини.

— Ах, если бы фижмы имели связь с умом и порядочностью её хозяйки, ваши были бы настолько малы, что вряд ли кто-то смог бы догаться об их наличии…

Поскольку интеллект Куракылы и в самом деле был слишком мал, то она сразу и не смогла сообразить, как отреагировать на слова девицы, только глупо улыбалась. Потом, конечно, даже она поняла, как сильно её унизила эта выскочка, но было уже слишком поздно. После таких слов Куракыла издала указ о запрете фижм. Юбки остались широкими, но без ужасающих каркасов внутри.

С того случая ведьма не пересекалась с девушкой. Потому-то такими странными показались мне её слова с изъявлением родственных чувств и желанием целоваться-обниматься.

Но в этот момент Матрёшка, накрывающая столик к чаю, проходя мимо, незаметно ткнула Куракылу палочкой. Ну да, я сделала копию со своей клюки, а Парамоша нарезал всем девчатам из неё по личной волшебной мини-магишке. Это они сами такое название придумали. А я спорить не стала: раз нравится так называть, так и пусть. Главное, чтобы в суп лук крупно не резали и гречку, сваренную на молоке, жаренными овощами не приправляли. А то у меня возникают неприятные ассоциации от прежней семейной жизни, где присутствовала свекровь, всезнающая и всёумеющая.

Я выпад Матрёшки с мини-магишкой заметила, однако то, что последует за ним, не просчитала. Попыталась увернуться от противной физиономии «тётушки», но не сумела — та впечаталась своей щекой мне прямо в ухо. И в тот же миг... раздался взрыв! Нет, не то, чтобы дом содрогнулся, нет. Но волосы Куракылы вспыхнули синим пламенем и повисли какими-то бесформенными клоками, обнажив шар, скатанный из веток и тряпок и привязанный к лысой башке за уши какими-то тряпочками. Так вот каким образом ведьма добивалась объёма своего причесона, вернее даже парика, ха-ха!

Пострадало от взрыва у гостьи и лицо. Во-первых, опалились брови и ресницы, из-за чего её глазки стали похожи на свиные буркалы один в один. Какой-то крем, видимо, перед выходом наложенный на кожу, также среагировал на волны, выделившиеся из клюки Матрёшки. Результат — на физиономии только что минуту назад красивой дамы оказался толстый блин, причём горелый и дурно пахнущий, местами отвалившийся и висящей на честном слове. В общем, картина, достойная кисти Кукрыниксов.

И ведь что интересно-то: сама я не пострадала от этого взрыва ни капельки, хотя моё лицо находилось в непосредственной близости от Куракылиного. Вот это магическая сноровка у девчушки, вот это талант! Я показала Матрёхе за спиной колдуньи большой палец — она уже знала, что этот жест означает наивысшую степень похвалы. Улыбнулась мне и подмигнула заговорщицки. И пальчиком незаметно указала на притаившуюся на углу высокой этажерки Зиньку.

Ого! Вот это финт ушами коня в пижаме! Как я-то такой вариант чуть не прошляпила? Моя синичка наверняка успела записать весь этот эксцесс, надо только дать ей команду перекинуть всё это в Сеть. Уже через пару часов Куракыла станет звездой! Вот уж её супруг, сам венценосный князь, порадуется!

Матрёшка хихикнула, сделала вид, что что-то подобрала с полу, а потом бросилась «помогать» ничего не понимающей Куракыле:

— Гелья, как ваше здоровье? Может быть, вы хотите принять ванну? Давайте, я провожу вас в гостевую комнату!

Растерявшаяся ведьма, списав эксцесс на мои колдовские умения, потому что, видимо, тычка Матрёхиного не почуяла из-за корсета, почапала следом за горничной, бросая на меня ненавидящие и одновременно испуганные взгляды. Ну-ну! Ванну тебе там сейчас приготовят, жди! Век будешь помнить наше гостеприимство, тётушка драгоценная!

А я поманила Зиньку пальчиком, указав ей место на рукаве локтевого сгиба. Птаха тут же уселась, довольная тем, что ей удалось запечатлеть такой прикольный контент, чем порадовать младшую хозяйку. Даже она поняла, что после такой бомбы канал Магаи порвёт всю Сеть, как Тузик грелку! Я погладила пичугу по головке пальчиком. Этого движения было достаточно, чтобы Зинька слила материал в Сеть.

Однако проследить за реакцией пользователей не терпелось ужасно. Те, кто когда-либо вёл свои блогерские каналы, меня поймут. Короче, и я не выдержала, метнувшись к Магае в лесную хибару. Как обычно, сопровождала меня Зинька, сама я так и не научилась находить путь в этих подземных лабиринтах.

Магая занималась какой-то ерундой — что-то лепила из грязи, втыкая в нелепые фигурки перья и украшая камушками. Ну, да чем бы старуха не тешилась, лишь бы в личную жизнь молодых свой нос не совала. Ради приличия я таки поинтересовалась у ведьмы, что такое она творит... интересное и дико прекрасное. Магая сарказма в моих словах не уловила и бросилась с энтузиазмом объяснять.

Оказалось, лепит она фамильяров для девчат, поскольку мне в дар она кое-кого уже определила. И нет, это не Зинька. И нет, сейчас тайну она раскрывать не станет. Норм, конечно, спасибо, что про меня не забыли и позаботились, но обидно, почему со мной никто не посчитал нужным посоветоваться.

Хотя меня так просто не провести. Не хочет она раскрывать тайну, ага. Щазззз, я ведь тоже вместо лыка не клеем мазана, и не из шпагата почтового связана. Отвернувшись, чтобы ведьма не увидела хитрого блеска в моих глазах, произнесла:

— Ты, похоже, мне решила в качестве фамильяра Зиньку отдать. Но она же связана с тарелочкой с серебряной каёмочкой? Как же я её у тебя отберу-то?

Как и ожидалось, Магая повелась на мою уловку тут же.

— Не тушуйся задарма. Я уже себе из Зинькиных птенцов вырастила замену. А? Была одна пичуга — стало пять. Они сейчас уже по всему городу летают и собирают для канала ентот, как яво... кунтенхт! — Магая с гордостью произнесла последнее слово, которому научилась от меня. — Хстатя! Я жа и табе тарелочку суубразила. Как ты там меня учила-то... Вык-се-рила, вота. Таперь и ты могёшь свой канал в Сети насетить. И мы с тобой бум при жалании общаться чарез енти тарелочки. Мой-то позывной ты знашь ай нет? Заразой меня тута кличут, в Сети. На твоём языке сиё слово означат саму красивешну бабу. Не дивись а ты! Я и была када-то самой красивешной, кады прозвишу таку сетеву брала.

— Так, понятно. А мне тогда какой ник себе придумать? — я даже растерялась.

— А ты могёшь называться Занозой. Потому как таку встренешь — обязательно не раз о ней вспомянешь. И так просто от мыслев об энтакой красавишне не избавишься.

Занозой меня ещё Феофана называла за то, что я устраивала ей разные подставы. Помню, что обижалась я тогда на неё знатно и с ещё большим энтузиазмом изводила вредную старуху. И ведь что странно: нянька, хотя и злилась, и наказывала меня от всей души, всегда выделяла из коллектива. Может быть, так проявлялась её расположение ко мне?

Тем не менее именно мне достались её пожитки после смерти... Особенно приятно было получить в наследство квартиру в центре города. Хотя всем детдомовцам было гарантировано жильё по выходу из детдома, получить что-то пригодное практически не получалось. Кому-то давали ордер на выселках в разбитой халупе, кому-то — комнатушка в перенаселённой коммуналке. Так что Феофане я была искренне благодарна. Но в памяти моей она всё равно осталась вредной и смешной старухой, от жестоких наказаний которой не раз плакали самые беззащитные и безответные. Вот такой пердюмонокль.

Ч. 1, гл. 16. Мы вас не ждали, а вы припёрлись

— Ладно, Магаюшка, давай скорее посмотрим, как там юзеры реагируют... Ну, то есть пользователи! Скорее доставай тарелку и включай!

Ведьма хмыкнула, но достала-таки с полки блюдце с серебряной каёмочкой. Шлёпнула на него половину яблока-мыши, повозюкала ею по поверхности, пока тарелка на замерцала вопросительно. Я не стала дольше терпеть издевательства ведьмы, которая решила потоптаться на моём терпении, наклонилась над посудиной и выпалила:

— Окей, Науза, покажи последние ролики!

Тарелка мигнула пару раз и выдала мутную картинку. Секунда — и изображение получило резкость, терция — и картинка ожила. Причём вместе со звуком! За событиями со стороны наблюдать было даже интереснее, чем участвовать, факт. Правда, я собою на видосе не очень впечатлилась.

Во-первых, Зиньке было сложно выбирать хороший ракурс — статичность положения сыграла свою роль. Да и снимать сверху людей то ещё недоразумение: ноги визуально укорачиваются, а голова увеличивается, отчего вся фигура приближается к гномьей. Коротконогий головастик — не эталон красоты, по крайней мере, по человеческим меркам.

А ещё физиономия морды моего лица... оставляла желать лучшего. Слишком ярко на ней были выражены эмоции: и отвращение, и даже чуточку страха, и злорадство. Но в целом ржака получилась офигенная! И народ юмор ситуации оценил — «черепушки» так и сыпались!

Время от времени по бордюру тарелки вспыхивали сообщения. Я тут же водила по орнаменту мышкой-яблоком и слушала. В основном все насмешливо высказывались в сторону Куракылы, правда, анонимно и явно искажая голос. Это и понятно: враждовать с первой ведьмой княжества не решался никто.

— Народ-то у нас тут поумней тебя будет. Заметила? Никто ведь открыто против Куракылы не выступил ни разу. А ты же лезешь напропалую! Никто дурёхе не указка! Как шакалёнок безмозглый себе наисильнейшего противника выбрала, жеводанскую зверюгу*, да на бой вызвала. И ладно уж сама была бы опытной ведьмачкой! А то ведь младенец противу колдовки, столь лет ентим ремеслом промышляюшшей... — Магая ни разу не улыбнулась, а, напротив, явно расстроилась успехом моего видоса.

— Ну, насчёт неопытного младенца ты загнула. Уж где-где, а в том нашем немагическом мире каждая женщина, чтобы выжить среди засилья мужского центризма, обязана быть немного ведьмой. А то и много — это я тебе докажу на раз-два. Так что жалеть меня не надо! — я задрала нос и покрутила ладошкой перед носом Магаи.

— Тьфу! От ведь невезуха-то. Та доча дура дурой была, и ента не намного яё обогнала... — Магая вздохнула обречённо. — Ты чёль ничаво не вишь? Слеподыра... Куракыла, кады щыкой до тебе касалась, метку шлёпнула. Жучок по-вашенски будет. Таперь она найтить тебя смогёт в любом конце княжества, так-то. А то, что отомстить старуха решила за сынулю свово и тебя со свету сжить, енто не обсуждается. Таперя же её злоба ещё пушше разгорится. О-о-о-х, девонька, вляпалася ты по самое некуда...

И огорчилась. А старуха-то права... Похоже, дела мои в натуре не так уж и хороши, вон Магая даже слезинку со щеки смахнула, отвернувшись.

— И что же теперь делать?

— Я так шшитаю: бягти тебе надоть, Северинушка. В друго княжество. А мы тута пока попытамся сами с Куракылой разобратьси. Смену ты себе воспитала, с такой командой я сумею расправиться с ентой гадиной!

Бежать? Мне?? Да чтобы я — и сдалась??? Хотя, если посмотреть с другого ракурса: иногда нужно не сдаться, а временно посидеть на скамье запасных. Переждать. Даже чуточку отступить. Тут уже пахнет не трусостью, а здравомыслием. Может быть, стоит попробовать?

Мы вышли с Магаей на улицу. Прошлись по тропке вдоль берёзок. Нежный ветерок чуть-чуть пробежался по полосатым листочкам, шелест приятно защекотал слух. Стопэ! Листочки так громко не шелестят! Это даже больше похоже не на шелест, а на какой-то свист!

Я остановилась и замерла, как вкопанная. Оглянулась. Мимо меня что-то просвистело! Я испуганно шлёпнулась плашмя на землю, утащив ведьму за собой. Та от неожиданности зацепилась ногой за корягу и кувыркнулась, отчего её юбка накрыла голову, оголив нижнюю часть тела. Зрелище, надо сказать, не для слабонервных... Особенно, если учесть, что трусов для дамочек пока ещё не изобрели. Пришлось с риском для жизни подползать к старухе и поправлять её наряд.

Шлёп! На поляну приземлилась миска. Та самая, в которой странный чародей отправлял нас из дворца Махтияра в мой замок. Минута — и выбравшийся из миски-самолётки волхвчишка (а я таки имею право так его называть в силу довольно юного возраста чародея) увеличился до натуральных размеров. Колдунишка отвесил чопорный поклон, похоже, знатно спину себе набил тренировками, смахивая пыль с носков туфель полями шляпы:

— Позвольте представиться! Вештац, брат княгини Куракылы по отцу. Хотя это так считается, что брат по отцу, на самом деле это утверждение ничем не подтверждено, — Вештац двусмысленно хмыкнул и подмигнул. — Но моя мама утверждает, что Бзырдан к моему появлению на свет приложил свою руку. Ну, или не только руку...

Угу, похоже, наш гость — тот ещё циник. Но я-то его помощь помню — если бы не он, не знаю, как у нас с девчатами и Парамоном всё повернулось бы тогда.

— Северина, — я тоже попыталась сделать ответный книксен.

Видимо, не очень эффектно получилось. Это я по выражению лица чародея поняла. Да и пофиг! Не для того детдом ягодку ростил, чтобы она умела реверансы да книксены делать перед всякими юнцами.

— Я знаю ваше имя, гелья. И вы мне нравитесь, если вы этого ещё не поняли.

— Очень приятно. Так вы сюда спецом припылили на своей летающей таратайке, чтобы сообщить мне столь важное известие?

Магая бесцеремонно ткнула меня кулачишкой в бочину. Я даже ойкнула — больно же!

— Да ну, ты чего? — шепнула старухе. — Я и так изо всех сил стараюсь быть максимально вежливой, даже никуда наглеца не посылаю, а всего лишь наводящие вопросы ему задаю, исключительно для поддержания беседы.

Вештац же, молодец, всё правильно понял и чутко фишку словил — тоже решил пошутить в тон, отвечая на мой вопрос о причине своего визита:

— Вам интересно, зачем я сюда примчался? Ну да, не только ради того, чтобы сообщить о своём к вам расположении, хотя и за этим тоже. Но у меня другая задача. Я должен прикончить вас, милая гелья.

Крутой поворот чуть не вызвал кишок заворот... Весёлые шутки — столкнулись две попутки. Гуси-лебеди летели, внутри яйцами гремели! Так, стоп, машина. Хватить сыпать прибауток — не будет в зубках промежуток. Хотя тут явно сбой в согласовании: надо не «не будет в зубках промежуток», а «не будет в зубках промежутков». Но тогда рифмуется словоформа «прибаутков», а она тоже никак не лезет. Я помню, у меня по русскому почти «пятёрка» в школе была, и то «почти» из-за личной неприязни училки ко мне.

Ёптить-колоптить, снова я не в ту степь поскакала — это всё от нервов. Не каждый же день меня ведьмаки на тарелках-самолётках прилетают убивать.

— Вижу, вы удивлены. С удовольствием объясню всё по порядку. Куракыла в гневе, и вы знаете тому причину, — Вештац многозначительно подмигнул. — Хотя она и до этого была не в восторге от вашего пребывания на этом свете. В последнюю вашу встречу княгиня поставила на вас метку. По ней мне и удалось сориентировать свою леталку. На мне тоже стоит метка, поэтому княгиня может отследить и мой каждый шаг. Но убивать вас я не хочу, потому что люблю вас. Если я не выполню её приказ, она жестоко покарает меня, а сюда пришлёт кого-то другого, кто не станет мучить себя выбором: пожалеть вас и рискнуть собою или выполнить приказание княгини и получить вознаграждение.

— Офигеть, как всё запущено… — я расстроилась, даже впала в некоторую прострацию.

— Однако я предлагаю свой вариант выхода из сложной ситуации: метки сбрасываем и улетаем вдвоём в другое княжество. Как идея? — Вештац всё уже обдумал.

Магая закивала башкой, что мой болванчик-япончик на приборной доске в машине:

— Идея офигенная! — понабралась, старая, сленга от меня. — Севериночка, чеши с Вештацем, он, сразу видно, парень порядочный! Да и кровь в его жилах... колдовска, не какая-то там мужицка...

— Мама! — я спецом так по нервам старухе пилкой для ногтей прошлась, чтобы действеннее было. — Откуда этот снобизм?

Магая захлопала ртом. Не понимает. Надо объяснить.

— Все люди от рождения равны. Надо уважать любое происхождение.

Сработало. Бабка опустила глазки долу (ха-ха, умею, когда хочу и в древнерусский!), засрамилась.

— Да я чё? Просто отрок в любви признался, руку помошши тебе подаёт. Давайте-ка быстренько обряд соединения проведём — и дуйте на пару за границу. И я спокойна, и Куракыла довольна. Временно! Она ж не в курсах, что у мине таперячи команда цела помощниц тута: воюй с ымя противу колдовки — не хочу!

— Про «дуй за границу» поняла и приняла. Про твою войну с Куракылой тоже поддерживаю. Только вот мне путешествовать с этим напарником в лом. Ничего личного, Вештац! Но терпеть рядом с собой мужчину без любви — на такое я не подписываюсь. Тут даже по любви не всегда надолго выходит, проверено, — я снова попыталась сделать книксен.

— Понятно. Огорчён, не скрою. Кстати, можете больше не приседать, вы со своей грациозностью, простите, на девку деревенскую становитесь похожи, — Вештац снова включил циника. Ну, да так даже лучше. — Однако у нас мало времени. Метку с вас, гелья, снимаем и перекидываем её... Скажем...

— А я думаю, не стоит спешить. У вас, молодой человек, тоже ведь не девять жизней. А Куракыла в гневе - не самый лучший вариант, я это понимаю как никто. Поэтому сначала надо... обыграть моё убийство! Да-да, и выложить его в Сеть, чтобы Куракыла прониклась и успокоилась. И уж потом метку будем снимать и закапывать. Да так, чтобы она до неё добраться с проверкой не могла.

__________________________

Жеводанская зверюга* (зверь) — прозвище волкоподобного существа, зверя-людоеда, терроризировавшего север французского графства Жеводан, одно из самых страшных существ на планете. Но истинность существования его научно не доказана.

Ч. 1, гл. 17. И снова в путь, покой нам только снится

Не зря же я так детективные фильмецы любила в своём прошлом смотреть — вот и пригодилось. Тут же Магая приволокла склянку с красной жидкостью — подозреваю, с чьей-то кровью, но постараюсь об этом не думать. Мои пробы в монтировании видосов тоже пригодятся здесь, чувствую.

Меня на землю красиво усадили, Зинька запечатлела. Второй видос имел такой сюжет: Вештац взял в руки палку с набалдашником, утыканном шипами (вроде такие называют палицами), приложил её к моему виску и отвёл назад. Зинька аккуратно и это сняла. И то, как я после «удара дубиной» на землю кулём повалилась, тоже.

Для третьего куска мне лицо красной жидкостью залили, рядом с головой ещё манную кашу вывалили, типа, это мозги мои. Вот тут даже обидно... Хотя, если бы мои мозги сильно отличались от манной каши, я бы не ткнулась в ту дверцу с надписью «Посторонним вход…» и не попала бы в эту передрягу.

— И что теперь? — Магая смотрела на меня, совсем не понимая, что будет дальше.

— Нууу... Теперь Зинька выложит в Сеть первый ролик сначала, но без доступа зрителей. Затем второй ролик, с палицей и моим падением, в котором попросим Наузу включить ускорение, — помню, мы с сыном как-то делали подобный контент для его канала в той, немагической жизни. — Теперь выкладываем третий ролик и даём Наузе задание: слепить их вместе, соблюдая очередность.

Получилось нормуль. Сначала я сижу на полянке, типа, загораю. Или просто природой наслаждаюсь — какая же дура под деревьями загорать станет? Подходит Вештац, шваркает меня со всего маху палицей по виску. Тут же я брякаюсь, а подо мной кровищи река и мозги в кучку. Не, ну жаль, конечно, что не получилось сделать непосредственно процесс разлива крови и разлёта мозгов, это было бы залипательнее. Но время, гельи, время! Да и всех функциональных возможностей Наузы я пока ещё не постигла. Теперь можно с чистым сердцем открывать доступ.

— Досточтимые гелы... Нижайше прошу прощения, но я оставлю вас ненадолго, — Вештац пробормотал это смущённо, вперив глаза в землю.

— Оправиться, знать, желашь, любезный? Так поди вон туды, тама у нас туванлет по-модному устроен. И неча нам прыроду портить своимя... как ых... скориментами.

Ну, Магая! Своей прямолинейностью и непосредственностью любого в краску вгонит. Вот и Вештац залился так, что лицо стало пурпурно-бордовым.

— Ничего я вам не напорчу! — собрался с духом и выпалил. — Я магией всё за собой убираю. Всегда!

— Не стоит так нервничать, гел Вештац, — я коснулась его рукава. — Магая вовсе не хотела вас обидеть. Просто в лесу на вас может напасть дикий зверь, а вы будете как раз... ну, это... заняты! И не готовы отразить атаку.

Вештац, перестав переминаться с ноги на ногу, гордо воскликнул:

— Вы имеете в виду дикого галамбо? Да я сам первым атакую его!

Я даже рассмеялась, представив себе картинку, как волхвишка со спущенными штанами нападает на громадного клыкастого галамбо, который, стоя на задних лапах, раза в четыре будет повыше человека.

— А ежаля он подкрадётся сзаду? Чем ты яво тады пужать будешь? — вмешалась вездесущая Магая.

— Как поручик Ржевский? — вспомнила я анекдот своей молодости и захихикала. Вернее даже, анекдот тот из раннего моего детства.

— А кто такой поручик Ржевский?

Ну правда, откуда бы этим людям знать нашего знаменитого героя анекдотов?

— Ну, это такой персонаж, которому народ приписывает разные истории. Врун отчаянный и бесшабашный вояка, к тому же невоспитанный грубиян, но, тем не менее, почему-то любимец дам. Есть байка (я не рискнула использовать слово «анекдот»), что он на балу стал рассказывать дамам историю, как однажды присел в кустах... по нужде, а сзади к нему подкрался... галамбо. И постучал лапой по плечу, мол, подвинься, дружище. Я тоже хочу. Но Ржевский не растерялся и выстрелил в зверюгу, и убил его наповал! Одна дама, назовём её Наташей Ростовой, удивилась: «Чем же вы выстрелили, гел? Ваше оружие наверняка было вне доступности!» — «Как это — чем, гелья Наташа? Мой пулемёт как раз был в это время расчёхлён и направлен в сторону врага!»

Тут уж даже Вештац не выдержал и расхохотался. Ну да, анекдот был не из самых приличных, и юмор тут прост и физиологичен, простите. Но я уже поняла, что именно такие простецкие шутки Вештацу, выросшему среди простого грубого народа, понятны и близки. Судя по его остротам, это уж точно.

Пока парень смеялся, я осторожно просунула свою руку ему под локоть и повела парнишку к туалету.

— Магией здесь убирать за собой ничего не нужно. Вот тут рычажок надо нажать, и всё смоется водой.

Сказать, что юноша удивился — это не сказать ничего. Покачав головой и поцокав языком, он вошёл в кабинку, а я пошла заниматься своими делами.

Умылась, переоделась. Метку нашли быстро — около уха примостилась малюсенькая блямбочка, типа родинки, очень похожая на обычного лесного клеща, только меньшего размера. Отдирать пришлось с помощью керосина. Потом Магая посадила «жучок» в банку, крышкой закрыла и поместила пока в своих хоромах на самом нижнем этаже — там защита работает от любых волн, фиг Куракыла когда найдёт эту свою метку. Да даже если и вычислит место, вступать с Магаей в открытую схватку не решится.

— Ну, дорогой чародей, спасибо за доброту, за ласку! А теперь вали в свой дворец, — я протянула волхвчонку руку для дружеского пожатия.

Понял. Пожал. Выступил алаверды, как на политических встречах всякие дипломаты-деятели поступают:

— Позвольте мне оказать вам последний жест доброй воли... Я пожертвую гелье свою самолётку, на ней она быстрее перенесётся в чужестрание. Да и потом ей будет на чём вернуться домой — самолётка запоминает места, где ей приходится делать посадки.

А парень-то, как видно, не совсем конч... Конечно, ведь в нём течёт волхвовская кровища, а не какая-то там мужицкая жижица, ха-ха. Я, сделав безразличное лицо, приняла дар. А пусть не воображает там себе, что вот прям я после всего этого прыгаю от радости, принимая пожертвование! Хотя, если честно, в душе я не просто прыгала — взлетала под небеса, как в парке отдыха на батуте!!! Но и заботу проявить надо бы. С моей стороны в сторону Вештаца.

— А как же вы сами, гел чародей? Сумеете добраться на место? Придумали, что сказать в своё оправдание, куда делась летательная тарелка, почему явитесь с опозданием??

— Про самолётку Куракыла не знает. Да она много чего не знает. На старости лет совсем омордофилила*: мало того, что дура дурой стала, так ещё и возомнила о себе не весть что, ходит, задрамши нос, ничего и никого вокруг не замечает.

— Это хорошо... Знаешь, что? Завтра вернётся Ярослава из побывки домой. Княгиня «срисовала» девчат, которые были тогда в замке, а про Ярославу ничего не знает. Ты возьми её с собой в замок. Она умница, многое умеет. Вдвоём вам будет сподручнее воевать против старой ведьмы, — идея пришла мне в голову прям сейчас.

— Скажешь, что это новая повариха, — Магая поддержала меня. — Я слыхала, что они как раз кухарку ищут во дворец.

— А эта Ярослава... Она как на лицо там, на фигуру? Не захухря какая-то? — Вештац постарался спросить с самым безразличным видом.

Магая хмыкнула и ответила:

— Девка норуль, нарядь в бохатое — за княжну сойдёт. Хучь чичас взамуж бери.

Вештац радостно воспринял эту информацию, тут же забыв о том, что минутой ранее признавался в любви мне. Эх, мужики! Лишь другая смазливая мордашка замаячила на горизонте — вы уже снова на коне и готовы к завоеваниям. Вот даже обидно немного...

— Северина, а как же твой замок? Куракыла придумает что-нибудь, чтобы его снова отхапать, когда тебя не будет!

Магая включила свою дотошность и жадность. Но и я не лыком-тыком, жилка коммерческая не успела рассосаться.

— Да я на всякий случай выдала грамоту на владение помещением всем своим воспитанникам, каждому свою личную. Фиг теперь Куракыле удастся протиснуть между владельцами свою толстую жо... Жёванный крокодил! Мне же надо собираться в дорогу!

Магая тут же бросилась собирать меня в дорогу. Описывать процесс, думаю, не стоит — каждого хотя бы раз в жизни, но отправляла «в дальний путь» мама или бабушка. В моём случае актуальнее будет «бабушка», поскольку по возрасту моя ИОМ — «исполняющая обязанности матери» — ближе именно к этой категории. Да и по характеру, видимо. Тоже.

Куча «нужного и полезного, обязательно надо взять» выросла под самый потолок, а это с учётом их четырёхметровости выходит немало. Рядом притулилась кучка раза в два поменьше, которую можно было назвать «может пригодиться». И чуть правее грустила совсем крохотная горка, всего метр высотой, «съедобностей» всяких-разных. «На первый день». Ну конечно же, я ведь бегемотиха ненасытная, которой требуется в сутки слопать не меньше семьдесяти килограммов еды.

— Ну, ни фига ты тут размахнулась! И куда я всё это сложу? Может быть, лучше я возьму только самое необходимое, а уже на месте сама создам то, что потребуется? — робко попыталась я отказаться от магаиной заботы.

— Ага, создашь... А ты знашь, скока магической силы надобно на создание самой простейшей кохточки? То-то жа, не знашь. Одна кохта — три часа бессилия клюшки. И, поверь мне, в тот самый момент, когда твоя палочка-выручалочка будет заряжаться от солнца, либо дождь пойдёт, либо прятаться в какой-нибудь тёмной пещере придётся. И в добавок тут же, как на грех, враги нарисуются. А у тебя клюшка усталая!

— Убедила, — я обречённо вздохнула. — Но и всё это я тоже утащить с собой никак не смогу. Ты же должна понимать.

— А вот тут уже проще всё. Смотри!

Магая, обрадованная тем, что я заколебалась, направила конец клюшки на гору нужного и полезного. Та на глазах стала уменьшаться и через две минуты превратилась во вполне так удобоносимую горку, которую мы сложили в сидор. Я, подумав немного, ещё и коснулась этого солдатского вещмешка той же клюшкой. Тэц-дрэц-первертрэпц — и вуаля! Только что серый и страшненький мешок с завязкой превратился в аккуратненький розовый рюкзачок с милыми принтами зверушек.

Ну да, вообще-то я не особая сторонница мимишности. Но надо соответствовать моменту, как-то перевоспитываться. Раз уж я в этом мире голубокровная юная девушка, то и аксессуары у меня должны гармонировать положению.

_______________________

Мордофиля* — чванливый дурак (архаизм, просторечие).

Ч. 1, гл. 18. И сильным женщинам нужны труселя!

— Да, Магая, чуть не забыла. С наузсетом тоже надо поработать.

— С чем-чем? Каким-таким назетом? Може, ты про клозет вопрошаешь? Так это лишнее. Для ентих целей любой кустик подойдёт. А в городу так и вовсе спецьяльные кабинки работають. Некоторы даже бесплатно пущают народ, кому прыспичит.

Ну, Магая... Ну, тупааа... то есть, не всегда до неё всё не так быстро доходит, как следует.

— Наузсетом я решила называть тарелку с серебряной каёмочкой. А то слишком долго выговаривать название приходится. А так всё чётко: «наузничья» — колдовская, берём для нового слова частичку «науз», сеть — тут понятно, речь про связь, берём «сет».

— Поняла. И как ты собралась с ентим наузетом работать?

— Надо не просто тарелку эту уменьшить, но приделать к ней ремешок. Чтобы можно было на руке этот девайс носить. А в нужный момент на стол ставить, и пусть тогда увеличивается в размере, — я даже руками показала Магае, как всё должно выглядеть.

Вроде, поняла. По крайней мере кивнула. Но, похоже, я её таки переоценила. Говорю же, «Магая-тупая» прекрасно рифмуется!

Наузсет-то она уменьшила, с этим не поспоришь. Ужала аж до размера бусины с петелькой. Ну вот на фига, а? Заставь гуся гамаши шить, он и крыльцо в штаны оденет. Пришлось снова переобъяснять. Мол, надо не до такой степени уменьшать, что вот прям совсем никто мой наузсет не увидел. А так, чтобы я могла в любом месте девайсом воспользоваться: посмотреть, кто чем дышит, поговорить с кем-то. И крепление должно быть нормальное: не дурацкая верёвочка и даже не цепочка, а чёткий ремешок, лучше кожаный. Со второго раза, вроде бы, получилось более или менее похоже на требуемое. Этакий браслет с блямбочкой, на наши часы похожий.

А к вечеру, когда я почти была полностью готова к отправлению, произошло ужасное. Ну, то самое, что обычно настигает девушек раз в месяц. Вот это вот самое настоящее ёптить-колоптить и шляптич сверху! Дома, в той, не магической стране, этот момент был продуман до мелочей. Хочешь — на тебе прокладки, хочешь — тампоны, и всё это дело прикрыто трусиками. А здесь...

Ни тебе самых примитивных панталон, ни каких бы то ни было прокладок! Старуха, когда я ей на ушко сообщила о своей проблеме, приволокла какой-то лоскут старой дранины.

— Поделишь тряпицу на три-четыре раза. Пока одна в нужном месте, другу постирашь. Ну, а как иначе-то? — по лицу Магаи я так и не поняла: она шутит, или тут всё и в самом деле так плохо.

— Ладно, тряпка так тряпка. Но она же держаться не будет? Я же не собираюсь сидеть на одном месте. Да и всякое в дороге может произойти. А вдруг мне снова придётся применять свои маэ-гери?

— Ну тут да, тут уж от махания ногами надо отказаться. Ходить надобноть уточкой, меленькими шажочками, шоба тряпицу с твоей меткой не обронить. Мож, отложим тады пока твоё путешествие?

Ага, щаззз! Чтоб сюда, не приведи Один, ещё какой-нибудь заказной убивец ни нагрянул. Неужели здесь элементарных труселей ни один умник не изобрёл? Да понятно, изобретательным колдовством в основном же мужчины занимаются. А для них главное что? Оружие, транспорт, развлекалочки. Вот потому тут тарелки-самолётки, мечи всякие, скатерти-самобранки, горшочки-вари да блюдца с серебряными каёмочками и наливными яблочками. На фига им свои мозги напрягать да по поводу женских физиологических особенностей заморачиваться?

Что ж, придётся взять это проблему на себя. На уроках домоводства мы, помнится, шили трусы. У меня даже за них четвёрка была. Правда, с минусом... Но это, опять же, из-за личной неприязни учительницы! Не понравилось ей, что я внутренний кармашек к трусишкам присобачила. Не по инструкции.А деталь-то нужная! Я потом в этом тысячу раз убедилась. Особенно, в командировках.

Хорошо, что сейчас уж мою фантазию никто удерживать не будет. Итак, труселя... Резинку бельевую никто, опять же, пока не изобрёл. И что, завязку на верёвочке делать? Ага, а сколько раз такое бывало, что эти бечёвки рвались? Сколько смешных эпизодов в исторических фильмах как раз базировались на этом факте? Например, во время драки кто-то ухватит соперника за пояс — и всё! Тот уже без трусов, а народ вокруг ржёт. Не катит мне такое. Совсем не хочется предстать перед кем-то со спущенными до щиколоток трусами. Тем более что и хватить за одежду меня этот кто-то если станет, то уж точно не с самыми наилучшими намерениями. Там, поди, и удирать надо будет. А как бежать, когда ноги труселями спутаны?

Ладно, сделаю трусы на бретелях. Даже если одна лопнет, вторая останется. И повыше пусть они, трусы, будут, под грудью пусть заканчиваются. Когда дерутся, обычно хватают как раз за пояс. А чтобы уж точно бретели не оторвались, сделаю их цельнокроенными вместе с труселями. Получится что-то наподобие купальника цирковых акробатов девятнадцатого века. Да и по фиг, что смешно, зато практично!

Тааак. А как снимать эту конструкцию при необходимости? Снова вопрос. Пуговица снизу — не практично, тоже может отлететь. Придётся шнуровку использовать. Крестовую, как на ботинках — так точно не порвётся, даже если кто-то будет сильно стараться. Только вот если надо будет поспешить, а тут эта путаная шнуровка... Так и до казуса недалеко.

Идея! Внизу делаю половинки внахлёст, одна на другую, которые связываются по бокам. Сразу две завязки вряд ли оторвутся. Особенно, если их не из бечёвки делать, а из ткани, сантиметра два шириной и в несколько слоёв, как пояс. Тоже не айс, если вдруг сильно приспичит — попробуй, развяжи быстро... Но куда деваться! Буду стараться не доводить процесс до крайности.

Магая уже мне успела показать, как надо колдовать клюкой. Там ничего сложного! Берёшь её за ручку, как пистолет, чтобы указательный палец лёг чётко по опорной палке, водишь перед собой, крепко зажмурив глаза, будто бы рисуешь в воздухе, и мысленно представляешь то, что хочешь получить.

Так же можно вносить изменения в готовые предметы. Вот, например, туалет. Нет, не тот, который наряд или столик со всякими женскими притирками-духами. А тот, которым пользовались для отправления физиологических нужд. Здесь это был обычный горшок, задвинутый под кровать. Ужасное приспособление, я вам скажу! Оно удобно для детей и больных людей, которым сложно двигаться. Но я-то привыкла к цивилизации, мне такое, извините... не по нюху.

В общем, я усовершенствовала ночные вазы, практически приблизив их к унитазам, которыми привыкла пользоваться у себя в немагическом мире. Правда, пришлось озаботиться конструированием примочек для смыва и отвода нечистот. Так как водопроводов здесь пока ещё не было, если не считать мужиков, таскающих воду деревянными бадейками из ручья, системой водоснабжения, решила запендюрить бочки на второй этаж, как раз над комнаткой с унитазом. Теперь главное — следить, чтобы они всегда были наполнены. Попозже я придумаю что-нибудь для автоматической закачки воды.

Теперь по канализации. Под домом я установила ёмкости для сбора всего этого богатства. Внутрь запустила анаэробные бактерии, которым наши отходы кажутся вкуснейшим блюдом. По мере поступления эти живчики сразу же набросятся на угощение и слопают в два счёта, оставив лишь небольшую горстку сухих веществ, которые, кстати, полезны для растений. Так что жидкостью, которая получится после их пиршеств, вполне можно поливать посадки.

Магае мои усовершенствования очень пришлись ко двору. Оказывается, она давно уже задумывалась о том, чем можно заменить надоевшие горшки под кроватями. А тут я со своими идеями! Правда, с наколдовыванием анаэробных сапрофитов пришлось попотеть. Клюка кочевряжилась и долго не хотела понимать, чего я от неё хочу. Она даже пару раз долбанула меня в руку довольно болезненно чем-то, очень похожим на электрический разряд.

Ну, это уже в прошлом, а сейчас я занялась изготовлением трусов для женщин. Пока я реализовывала свой проект, конечно, не обошлось без игры фантазии. Скучно же ходить в труселях без понтов. Тьфу, то есть без принтов. Собственно, картинка как-то сама возникла в мозгу против моего желания.

Густой лес, как перед домом Магаи, из-под одного кустика зайчишка выглядывает, а на него из-под другого кустика ёжик посматривает. Хитро так, мол, давай дружить, косой! Над ними Зинька моя летает со всеми своими птенцами-подростками — на крыло их учит вставать. И вокруг, конечно, грибочки, птички и цветочки-бабочки! Красота, в общем. Даже не так: красотища страшенна, как говаривала наша Феофановна из детдома.

Сам кармашек — я здесь не стала его делать внутренним, а то и не долезешь с моим-то супер утилитарным дизайном — замаскировала под сказочный маленький домик, что схоронился под листиком дубовым. Типа, в том лесу гномы живут. Не, ну а что? Может же и такое быть, в этой магической реальности-то!

Готовую модель я тут же напялила на себя. Не, я, само собой, ушла в свою спальню. Но Магая проследовала следом. Нда, столько аплодисментов и ржаки мне не удавалось срывать у зрителей даже во время выступления со своими стендапами в баре «Попрятушки». Да даже когда я в кафешке на день рождения нашей фирмы в караоке исполнила старую песню «Крокодил зелёный», а на припеве Виктор Николаевич, зам главного директора всей сети, хорошо к этому моменту поднабравшийся, решил самолично изобразить этого крокодила. То есть вполне так натурально, встав не четвереньки и щёлкая зубами, стал пытаться укусить меня на лодыжку. Народ валялся! А я бегала с микрофоном по залу и лягалась, пока не врезала заму между глаз.

Но это всё оказалось фантиками. Сама конфетка-то была здесь! Магая ходила вокруг меня меня и дёргала то за бретели, то за верхнюю часть трусов. И заходилась хохотом, приседая и хлопая себя ладонями по бокам, а кулачком постукивала по лбу. Когда же она попыталась дёрнуть за завязки по бокам, то, ожидаемо получила по рукам. Как бы никаких дочерних чувств у меня к ведьме нет, это у неё там что-то в башке щёлкает периодически. Так что не обязана я оглядываться в отношениях к по сути посторонней мне тётке.

Магая, само собой, «обидемшись и ушедши». Прекрасно.

В кармашек я припрятала свою стрелялку со снотворным. Кстати, очень удобно через вырез платья её доставать, ежели чего (теперь только я и оценила достоинства глубоких декольте!) Напялила я на эту красоту платье — то, в котором очутилась в первый день. Подобрала сверху пелерину потеплее, чтобы плечи прикрыть. Ну что, я к перелёту готова. Рюкзачок взяла в руки — как-то не очень он под пелериной смотрится, на горб смахивает. При полном параде я и вышла к Вештацу.

Чародей оценил, кивнул, указал рукой на миску. Я кивнула ему в ответ. Парень уменьшил меня лучом от перстня, я забралась в самолётку, и меня запустили в полёт.

Часть 2. Северина в Славске. Пролог

Флуирдан, увлечённый своим аппаратом, не обратил внимания на робкий стук в дверь. Его Главному Советнику Баргсу пришлось зайти, так и не дождавшись приглашения.

— О, вели… с вами что-то не так, Властелин? — испугался коротышка, наблюдая странное поведения своего начальника: плечи великана тряслись, он издавал странные клокочущие звуки и иногда даже как будто бы подпрыгивал на месте. — Вызвать лекаря?

Но Флуирдан, помотав отрицательно головой, вскочил, звонко хлопнул себя руками по ляжкам и уже в голос захохотал:

— Нет, вот это деваха! А-ха-ха! Огонь-баба, как говорят в немагическом мире людей! Как она ловко всё обделывает-то? Ничего не боится, пройда! — Властелин Магического Мира сделал круг по комнате, продолжая смеяться и качать головой.

— Да, девочка эта… не совсем адекватна, я бы сказал. Она рушит все мои планы! — коротышка заморгал глазками, пытаясь скрыть растерянность и глубокое огорчение. — Я так удачно всё продумал, всё просчитал. Этот бастард Вештац внял моим ментальным наставлениям, решился сделать замухрышке предложение. Красавец, умница ведь! А она, эта щепка невзрачная, отказала ему! А ведь тогда бы всё сложилось, — торопливо лепетал Барсг, отчаянно труся. Гнев Флуирдана мог быть ужасным…

— Да, отказала! И это прекрасно, это поступок! На фиг этакой крутой девахе какой-то бастардишка бесхарактерный, которому легко можно внушить любую мысль. Она, пожалуй, поумнее тебя будет, мой дорогой друг! И ведь как красиво обошла всех, а? И тебя обыграла, и меня, и этого Вештаца! Сильна, ох, сильна! А сколько экспрессии, непредсказуемости! Я, пожалуй, даже забыл, когда в последний раз наблюдал за жизнью в подвластном мне мире с таким интересом и восторгом.

— Но, Властелин… Если она уедет из Кишелеска, в нём могут произойти непоправимые события!

— Непоправимые события могут случиться, если она из Кишелеска не уедет! Свои полномочия она делегировала, замуж выходить за нелюбимого не хочет. Что ей в этой дыре делать? Вперёд, моя девочка, к завоеванию всего мира! У тебя получится, я верю в это!

Флуирдан нетерпеливо махнул рукой, отправляя вон Главного Советника, и снова подсел в своему аппарату, приникнув к окулярам.

Ч. 2, гл. 1. Кто кого с ног — тот того и смог

Лёгкий толчок возвестил об окончании полёта. Встала, попыталась перекинуть ногу через край миски — а вот тут вам сервитут*! Затёкшая конечность не желала подчиняться разуму. Пришлось подождать, когда включится программа возврата первоначального размера. Тут главное не прозевать момент и вовремя выпрыгнуть из миски, иначе благодаря моему натуральному весу от глиняной самолётки останутся одни черепки.

Кстати, меня всегда бесило, когда подростки называли так своих родителей. Какая связь между черепками, то бишь осколками, и взрослыми родными людьми? Впрочем, у меня сейчас есть проблемы и более актуальные, нежели вдумываться в лексику родного языка. Но когда я нервничаю — меня всегда ведёт на рассуждения в этой области.

Выпрыгнуть из миски удалось вовремя. Это тут же вселило надежду, что и всё остальное будет складываться у меня удачно. Я прошлась по кругу, разминая ноги и делая наклоны вперёд с разведением рук в стороны. Покрутила головой, чтобы шейные суставы встали на свои места. И тут вдруг...

Ну, а вы как думали? А то, наверное, меня сюда занесло, чтобы всё текло своим спокойным чередом, безо всяких там разных «И тут вдруг...» Короче, удрать я не успела. Из кустов на меня вышли четверо. Уж не знаю, парней или мужиков — определиться с их возрастными категориями было сложновато, потому как они предстали передо мной одинаково косматые, бородатые, всклокоченные. И к тому же высоченные да плечистые. Как на подбор. Кстати, и одеты они были одинаково.

Морды представители мужского пола имели наглые, сразу видно, что не ручку мне подавать и не в любви признаваться они сюда явились. Медленно так меня окружили. Ухмыляются двусмысленно и друг друга плечами потыкивают. Понятно сразу, что помыслы имеют граждане в отношении меня весьма не добрые. Скажу даже больше: мой жизненный опыт подсказывает, что задумали они что-то сильно подлое и гадкое.

Лучшая защита — нападение. Это я уяснила всей своей жизнью. Так.. и где моя клюшка? В этот раз я её уменьшенную в рукаве спрятала. Одним резким движением выдёргиваю — раз, взмахиваю красиво — два, и шваркаю парня, который ко мне ближе всех, по плечу — три! Сейчас он ожидаемо разделится на две половинки и развалиться по обе стороны. Картина, я понимаю, не прям вот ласкающая девичий взор — там наверняка будет кровь и шевелящиеся, издающие отвратительный аромат и пар кишки, но я потерплю, потому что собственная целостность дороже слегка покоцанной психики.

Однако после моего красиво-театрального выпада ничего такого магического не происходит. Вернее, парень, получивший миниатюрной клюшкой по плечу, конечно, обозлился и выбросил кулак вперёд, метя мне в челюсть. Я привычно увернулась - тренировки же не хусь-вась, даже в чужом теле помогают. Но клюшка-то моя не сработала — вот я о чём! Ёптер-велокоптер, я ж всю энергию из неё истратила, когда труселя себе на лямках творила! Как же всё это не вовремя-то...

А эти отморозки между тем решили времени даром не терять и приступить к активным действиям. Тот, ударенный, временно отошёл в сторонку, потирая плечо — у меня рука ведь тоже нелёгкая, не зря в качалку регулярно ходила, так что даже без волшебства удар довольно ощутимый получился. Зато другой, с бородой до пуза, подошёл и нагло так пальцем в вырез платья залез, су... Супермэн, типа. Ага... В глаза нагло уставился, гипнотизирует будто бы, а сам напружинился и изо всей силы дёрнул мой вырез вниз своим крюкопальцем. Однако ткань оказалась крепкая, выдержала, хотя и треск был-таки слышен.

Я попыталась ему ногой вдарить в область межпузобедрия. Промахнулась. Сказался застой мышц во время полёта. Но каблук туфли впечатался красиво в бедро чуть выше колена — тоже место достаточно чувствительное. Мужик ещё больше обозлился. Выхватил из-за пазухи нож с лезвием, больше напоминающим миниатюрный серп — по-моему, такими в деревнях брюхо рыбы вспарывали раньше. Чиркнул им от выреза платья и вниз чуть ли не до подола. Двое других привычно за рукава схватили и в разные стороны их потянули.

Полминуты — и наряд мой на земле. А я перед этими мужланами в своём великолепном нижнем белье. На котором целая картина с деревцами, зайчишкой, ёжиком и домиком гнома.

Ясно-ананасно, у мужиков от неожиданности челюсти вниз упали. Даже ударенный замер, перестав плечо своё тереть. Они-то привычно ожидали под платьем увидеть девичью наготу, а тут... Этих нескольких секунд замешательства нападающих мне хватило, чтобы выдернуть из кармашка, спрятанного под гномьим домиком, стрелялку снотворным.

Направила ладошку с зажатым в ней автоматическим шприцом с кнопкой на самого наглого, жмякнула — тот мигом свалился на землю, не успев даже челюсть подобрать. Тут же перенаправила оружие на второго — вдох, жмяк, брык. Третий, не дожидаясь своей участи, опустился на четвереньки и почесал в ближайшие кусты. Да быстро так, будто бы не один месяц тренировался и даже норматив по этому бегу сдавал. Точно, подлый трус вознамерился смыться.

Ага, щазззз! Цоп его правой за загривок, верхом на спину, левой рукой жом на болевую точку у основания черепа. Визг и падение клоуна на передние мослы! То есть локти. Волосы не отпускаю, а пальцем левой руки, как крюком, теперь цепляю щёку и в натяг. У того слюни ручьём, противно... Ну, да как-нибудь переживу.

— Так, подлая тварина, отвечай, и что вам здесь было надо? Зачем вы напали на девушку — хотели надругаться? — шиплю как змея, еле сдерживаясь, чтобы не вырвать мужичонке щёку на фиг.

— Ну да... Только я лично ничего не хотел, видят боги! Это всё они! Я их даже отговаривал. Но они ж меня не слушали! А так мы просто деньжат срубить хотели... Там же везде по городу твои картинки развешаны, обещают хорошую награду за тебя тому, кто в замок княжеский доставит гелью Северину. Ты же Северина?

Я просто выпала в осадок... Видимо, связь и тут работает хорошо. Хотя, чему удивляться? Раз существует наузсеть, значит, новости облетают всех владеющих магией мгновенно. Однако деваться всё одно некуда. Надо как-то выходить из положения.

Я слезла с мужичонки и пнула его ногой под зад:

— Беги отсюда, и чтоб никому ни словечка, что меня видел! Я на тебя метку поставила, услышу что-то лишнее — найду и прикончу. Ясно-колясно?

Паршивец закивал башкой и поскакал в лес так, как и был — на четвереньках. Эх, а четвёртого-то я упустила! Этого, ударенного. Так и ушёл не предупреждённый. Ладно, этих-то, спящих, я тоже никак не предупрежу. А убивать лежачих — нечестно. Хотя, они-то ведь пёрли вчетвером на одну, думая, что девица беззащитна? А я тут про честь и совесть турусы развожу... Но как бы то ни было, а то, что вбито в детстве, уже не перешагнёшь.

Стащила с парня, что помельче, портки, пурпуэн — эта такая рубаха с зауженной талией и раздутой грудью, дублетом тоже разжилась — курткой специальной. Понятно, что пришлось позаимствовать (или взять в качестве компенсации за моральные убытки) ещё сапоги и шапку.

Кстати, головной убор у них тут прикольный: похож на нашу ушанку с опущенными ушами, только сшит не из меха, а из ткани. Под него ловко волосы можно спрятать. Жалко, зеркала нет. Но, думаю, выгляжу я вполне, хотя кое-что ещё сделать будет не лишним. Зачерпнула грязи из лужи и мазнула по щеке и подбородку — последние штришки художника-визажиста. Всё, теперь можно и в город чесать.

Хм... А рюкзачок-то мой розовенький со всяким бабским барахлом? С собой не возьмёшь, а выбрасывать жалко. Надо бы спрятать, только куда? Ага, вон как раз и дерево с дуплом. Туда и положу от греха подальше.

Про закон подлости все слышали? Так вот, добавлю: он работает! В дупле сидел тот самый четвёртый, ударенный. «Хоронился», как он сообщил дрожащим голосом. Мою стрелялку он не разглядел, и ему показалось, что я пальцем убиваю людей. Потому, как только я взобралась на дерево, он подумал, что я лезла именно за ним. Добить.

Заскулил, бросился мои грязные сапоги облизывать, рыдать и молить о пощаде. Обещал молчать про меня... А потом вдруг выдал:

— А позвольте мне, гелья, быть вашим слугой! Платить мне не нужно: только защищайте, ежели чего, да кормите. Чтобы с голоду не подох. Ну, и не бейте без дела. А то у прошлой хозяйки я огребал кажный день, да за просто так. А еды-то получал только кусок лепёхи да воды... Вот мы с сотоварищами и решили сбечь от ней. Про Северину слыхали и хотели к ней примкнуть. Ну, кады увидали тебя, мозги совсем помутились... По слухам Северина — гром-баба, а ты тут така... хила-тоща, лицом миловидна. Подумали, брешут люди! А ты как есть сама обычна девка, писклява да вредна. Тока чичас вижу — не, не така ты, как все. И потому хочу тебе служить верой по гроб жизни!

Я задумалась... Что на меня объявлена охота, я уже знаю. Верить этому трусливому человечишке или нет — вопрос второстепенный. Но и одной сейчас туговато. Я ж законов местных не знаю, ориентироваться тут тоже не смогу. А что, ежели таки поверить мужичонке? Так-то сдавать меня за денежки он не побежал... Или он просто пока выжидает, боится выдать своё стремление обогатиться? Наверняка же про меня тут сочинили небылиц столько, что переслушать их все не хватит и недели. И это при условии, что на еду, сон, походы в туалет времени не тратить ни минуты.

— Я возьму тебя к себе слугой. Причём сейчас проведу обряд специальный. И после него на тебе заклятье будет крепкое: пойдёшь меня сдавать — сгоришь на месте, лишь возьмёшь в руку плату. И гореть будешь долго и мучительно. Ты меня понял?

Произносила я свою речь монотонно, низким голосом, делая руками пассы над его головой — видела, как «работают профессиональные ведьмы и колдуньи», их ещё в том моём мире пачками по телеку показывали. Мужик, бледный и дрожащий, только судорожно сглатывал и кивал мелко-мелко своей косматой башкой, комкая в руках шапчонку.

Хммм, надо бы тогда и с теми усыплёнными поработать. Спустились с дерева. Рюкзачок оставлять не стала, у меня же теперь есть, кому скарб за мной носить. Мужичка с собой позвала.

На земле я сообщила Гараньке (так он мне представился), что буду оживлять его сотоварищей. По времени-то как раз выходило, что срок действия снотворного заканчивается. Села на пенёк, колени раздвинула, локтями в них оперлась, а кисти рук в замок сцепила. Глаза прикрыла, но в щёлочки меж век внимательно наблюдаю за происходящим. Начала мычать и раскачиваться — так северные шаманы песни свои заунывные поют.

Когда мужики на земле шевелиться стали, я руками в их сторону взялась пассы посылать. Гаранька следил за мной, затаив дыхание.

Минут через десять оба проснулись. Один, ясно дело, без одежды. Гаранька подбежал к дружкам, стал им шептать и рассказывать то, что видел и что сам додумал. По крайней мере мою драку с тем третьим, которого я отпустила, он пересказал в лицах и движениями передал самые яркие моменты — там было и без звука всё понятно, как будто бы немые пересказывали друг другу боевик. Гаранькины сотоварищи по окончании рассказа закивали, видимо, соглашаясь с его предложением пойти ко мне в услужение, оба подползли к моис сапогам, лбами уткнулись в землю: молили взять их тоже в слуги.

Нет, это, конечно, фигово, когда рядом с тобой такие трусы. Но я ведь с ними и не собираюсь дружить. Одежду Мордаю (так представился раздетый) возместила — клюшка уже вернула свою силу и легко скопировала вещички. Копировать — не создавать, там энергии не так много нужно. Ещё кое-что даже осталось. Но это колдовство снова привело моих слуг в великий восторг.

Накопировала еды: пирог Магаи, фрукты, молоко. Поели. мужики мели как не в себя. Видимо, у прежней хозяйки, и правда, наголодались. Сложили остатки в мешок Паскунду — так представился третий мой слуга — и тронулись в город.

Пройдя шагов с десяток, я попросила мужичков меня чуточку обождать. Сама же вернулась, отыскала в траве самолётку, сунула её в рюкзачок. А догнав слуг, спрятала свою поноску в мешок к Гараньке, строго-настрого запретив лазить туда без моего на то дозволения.

___________________

Сервитут* — ограниченное право пользоваться чужой собственностью, обычно недвижимой.

Ч. 2, гл. 2. Развлекалка для княжны — дело серьёзное

В этом городе всё выглядело почти так же, как и там, откуда я сюда прилетела. Помотавшись по рынку, я прикупила краски, кисточку и бумагу, скорее напоминающую тонкий картон. Рисовать я любила, вот и решила вечера проводить за любимым занятием. Деньги тут были иными, нежели в княжестве, откуда прилетела я, поэтому пришлось позаимствовать у своих слуг под обещание вернуть сразу же при первой возможности.

Пока выбирали фрукты на ужин, явился глашатай. Из его сообщения я поняла, что местная княжна дико скучает и поэтому в городе объявляется состязание затейников: тому, кто предложит княжне самую необыкновенную и увлекательную забаву, которой девица посвятит хотя бы три дня, будет выплачена сумма в двенадцать коробалков. После того, как глашатай произнёс эту цифру, над толпой пронёсся завистливый стон. Видимо, сумма это была немалая.

Ну и, как водится, заявившиеся, но с заданием не справившиеся — в расход. Тут же, на городской площади. По сплетням, подслушанным на рынке же, выходило, что человек семь уже успели казнить. Не заинтересовалась княжна представленными ими затеями.

Да, деньжатки нам сейчас не помешали бы. Это факт. Копировать? Не вариант, проверено. Клюшка подделкой денежных знаков заниматься отказывалась. Тоже, принципы у волшебной палки, вишь ты, имеются. Да и во дворец пробраться охота, само собой. Зачем мне туда надо, я пока не знаю, но чувствую: без меня там труба.

В голове тут же зашевелились всякие идеи... Ладно, подумаю их чуть позже, сейчас ещё надо найти место для ночлега.

— Мордай, как ты думаешь, где мы могли бы устроиться? Хотелось бы отдохнуть, помыться, выспаться, — обратилась к слуге.

— У меня есть домишко на окраине. Мы там раньше с маманькой жили, пока она была жива. Хил он, домишко-то, и неказист, однако... Не знаю, прилично ли будет такой уважаемой гелье...

— Самое то! — прервала я поток его красноречия. — Веди.

Домишко, и в самом деле, был крив и кос, наполовину вросший в землю и крыт соломой. Вместо окон были натянуты бычьи пузыри, мутные и с прожилками. Но печь внутри имелась. А самое приятное — это маленькая банька на краю двора, которая, видимо, топилась по-чёрному. Сейчас я о ней мечтала, как о самом великом блаженстве: тело зудело от укусов лесной мошкары, пота и прикосновения грязной одежды чужого мужика.

Пока двое готовили баню, мы с Гаранькой занялись ужином. Что-то я накопировала, чтобы пореже шастать на рынок, что-то отыскали на полках Мордаевской избы, что-то нарвала во дворике с грядок. Не скажу, что ужин у нас получился царский, но поели мы сытно.

После баньки, закинув в корыто одежду и напялив свободные наряды матери Мордая, я уселась за рисование. Паскунду приказала чуток отдохнуть и отстирать одежонку, чтобы к завтрашнему утру она сияла чистотой. Мордая подрядила вымыть посуду и в хате пол, а Гараньке велела полить во дворе грядки, где росла какая-то зеленуха. Ну и прополоть, чтобы уж совсем всё не зарастало.

Слуги мои с радостью бросились выполнять приказы. И то чудесно, что не стали кочевряжиться и выставлять мне обычное мужское «Это бабские дела...» Нет, быть госпожой, тьфу, гельей над мужиками — приятно, как ни верти!

К тому времени, как стало вовсе темно Гаранька зажёг керосинку (или что-то сильно на неё смахивающее), картина у меня получилась знатная. Отложив её на просушку, приготовила постели, и мы все увалились спать. Мне Мордай выделил материн закуток за печкой, огороженный шторкой. Там стояло некое подобие кровати с матрасом, набитом шерстью какого-то животного. Мужики заняли лавки в горнице, накидав на них соломенные тюфяки.

Когда громоподобный храп стал сотрясать стены хибары, я накопировала шприцев со снотворным, пополнив стратегические запасы. Почему я делала это глубокой ночью, по-моему, понятно всем: слуги мои не должны знать истинную причину их выпадений из реальности. Пусть немного магического всё-таки останется в этом событии для них.

После этого последнего дела я спокойно уснула. Остальные мысли буду думать завтра.

... Утром я проснулась не от солнечных лучей или криков петухов, а сама по себе, потому что окна свет практически не пропускали, а в моём закутке их и вовсе не было. А вот почему здесь было так тихо, я не поняла. В Кишелеске, помнится, куры таки водились, и в большом количестве. Ну да, они несколько отличались от привычных российских и размерами, и внешним видом: были помельче и пошустрее, имели пёстрый окрас и обладали способностью летать, пусть и не высоко, но всё-таки. И петухи по утрам вопили достаточно звонко.

А здесь такая тишина... Ладно, попозже я разберусь с этим. Сейчас надо заняться изготовлением «забавы» для княжны. Слуг своих после завтрака я послала в лес заготавливать дрова, а сама взялась размышлять.

Я ходила из угла в угол по горнице, заложив руки за спину, и старательно думала. Про то, что девица эта, княжна которая, почему-то яростно ненавидит женское рукоделие, называя подобные занятия бедняцкими. Фифа изнеженная... Иголки ей пальчики колют, от деревянных вязальных спиц мозоли на ручках появляются. Но, на мой взгляд, у девчонки попросту напрочь отсутствует усидчивость. Ну и поскольку результат труда — хоть по шитью, хоть по вязанию — обычно сильно далёк, стимула для трудовой деятельности у попрыгушки маловат.

Рисовать она тоже не любит. Наверное, таланта художественного нет. Как и расположения к занятиям музыкой. Ну что ж, бывает. Сама пою, как кот мартовский под окном у возлюблённой. Но тем не менее дело это нежно люблю. Ах, если бы не эти привередливые слушатели, я, наверное, не замолкала бы ни на минуту! Видимо, княжне тоже как-то раз попались сильно привередливые и довольно бестактные критики её пения-игры, которые не смогли разглядеть, проникнуться и адекватно оценить. Растоптали девичью самооценку. Убили индивидуальность. Нда...

Тут мой взгляд наткнулся на мою картину. И мысль тут же сформировалась: пазлы! Вот занятие для людей, которые далеки от творчества, но внутренне страдают от этого! Складывая из кусочков картину, созданную художником, человек непроизвольно поддаётся иллюзии, что это благодаря его таланту появляется шедевр. Прекрасное занятие для тех, у кого занижена внутренняя самооценка.

Я быстренько скопировала второй вариант рисунка, основной изрезала на куски, стараясь, чтобы они не повторяли форм других деталей, сложила пазлы в отдельный мешочек (нашла чистенький на кухонной полочке). Затем вытряхнула из сидора Гараньки все его немудрёные пожитки, сложила мешочек с пазлами, картину-образец, кусок пирога, остатки крема для морщин, которые сложила в яичную скорлупу и запечатала воском. Ну да, здесь именно так дамы хранили свои мазилки-притирания.

Подготовившись, я задумалась над своим имиджем. Мысль пойти во дворец в мужском обличии отмела сразу. Мужика до девицы, скорее всего, не допустят. Развлекалку заберут, а уж как её там княжне отрекламируют — под большим вопросом. Правильно представить игрушку иной раз важнее, нежели она сама. Тем паче, что мне хотелось и самой проникнуть в замок, там зацепиться. Стать правой рукой княжне. Или хотя бы левой пяткой — тут не суть. Не всю же жизнь мне жить на окраине в этой хибаре в окружении мужланов-слуг?

Но и девицей представиться во дворце, раскрыть своё инкогнито не айс: если у них о Северине инфа, как о злобной колдунье, которая обязательно навредит княжескому роду, то меня сразу же повяжут и упекут в казематы. И не факт, что не станут применять пытки, подозревая меня в колдовстве. А физическое насилие, особенно, в отношении меня любимой, мне всегда было крайне неприятно...

Ауф, как же я забыла-то про свой обкатанный уже образ старухи? Одёжку подобрать здесь труда не составит, и крем для морщин пока ещё есть. Хотя уже и маловато его осталось. Да и подванивать он уже начал, если честно... Так что копировать тухляк — не вариант.

Ну что ж, надо попытаться создать другой крем, похожий. С труселями же получилось. Другой вопрос: моя клюшка после таких созиданий снова выдохнется в доску, вернее, в палочку. Но другого выхода я не вижу. По крайней мере, сейчас я уже знаю об этом баге, а предупреждён — значит, вооружён.

Через полчаса всё было на мази. Причём крем для морщин у меня получился немного иной, чем раньше был у Магаи, поэтому и физиономия получилась у старушенции совсем другая. Не верите? А вот зуб даю! Я тоже раньше думала, что все бабки на одно лицо. Но это только потому, что я особо этих бабулек-то и не рассматривала. Ходят они себе да и ходят.

А на самом деле все бабенции разные. В этот раз у моей старушенции особенно удачным получился носяра — он нависал над губами почти до подбородка. И около правого глаза торчала знатная такая бородавища. На нижнюю губу крема не хватило, поэтому она осталась натуральной и выдвигалась вперёд, как у обиженных детей перед плачем. Короче, бабуська у меня вышла колоритная — прошлая ей и в подмётки не годилась.

Из домишка Мордая, куда вчера вошло четверо мужичков, выскользнула сгорбленная старушонка с походным сидором на спине и засеменила в сторону города. Жаль, конечно, что не удалось предупредить своих слуг, но, возможно, оно и к лучшему: чем меньше людей знают твой секрет, тем он секретнее.

Ч. 2, гл. 3. Свиносхватка

Неприятности начались уже сразу, лишь я отошла от дома метров на сто. Меня ещё удивила странная тишина на улице... Но я решила, что это их местная фишка: либо народ с утра разбредается на работу, либо у них тут не принято шуметь изначально. И махнула рукой на эту странность. Как оказалось — зря.

Абсолютно неожиданно для меня из-за угла соседнего дома вдруг выдвинулось самое настоящее чудовище! Не, внешне оно было похоже на громадную свиньищу — те же уши, копыта, пятак. Но вот размеры — это вообще не входило ни в какие рамки! Зверюга была ростом с теленка. Говорят, что в деревнях держат специальных самцов-производителей: крупных, породистых и норовистых. Бывают как быки-производители, так и хряки. Так вот это, похоже, была свинья-производитель. Если такие особи существуют, конечно.

Хрюшка пёрла на меня, сверкая своими злобными малюсенькими глазками, и хищно клацала зубами. На пути ей попался огромный булыжник. Свинья наклонила башку и между делом жамкнула его пастью — тот рассыпался на кусочки. Сомневаться в намерениях этого монстра было глупо, и я быстренько вскарабкалась по стволу растущего неподалёку дерева, усевшись на ветку.

Зверюгу мой выпад нисколько не остудил, а только ещё сильнее взбесил. Она стала в разбегу налетать на дерево, буцкая его ствол лбом, словно баран. Бедное деревце содрогалось от этих ударов, грозясь сломиться под напором грозного чудища! Я поняла, что моё падение — всего лишь дело времени. Так не лучше ли взять инициативу в свои руки? В детском доме нас всегда учили: видишь, что соперник превосходит тебя в силе — прячься или беги, не получается — нападай сам первым.

Я изловчилась и в тот момент, когда свинья в очередной раз соприкоснулась своим тупым лбом со стволом, спикировала ей на спину. Само собой, прыгала я со сдвинутыми ногами (это только в кино актёры приземляются своей промежностью с огромной высоты и остаются не только живы, но и радостны, потом ещё и детей производят), и приспинилась на монстра бочком. Та, минуту соображая, замерла, а потом очухалась и попыталась меня укусить. Но всем известно, что шея у этой скотины короткая и маломобильная — она только бесполезно хватала воздух зубами

Я же перекинула одну ногу через спину свиньи и, оказавшись на ней верхом, как заправская наездница на скакуне, руками крепко ухватилась за уши чудища. Потом я пришпорила пятками свиньищу и, склонившись к её башке, во всю глотку завизжала: "Пшла, милааая!" Надо было измучить скачками животину так, чтобы ей расхотелось даже ушами шевелить, а не то, чтобы воевать со мной. Такой у меня был план.

Свинья встала на дыбы, в воздухе перебирая передними ногами, потом встряхнулась так, что я чуть было не сверзилась на землю. Удержалась. И мы поскакали... Сказать, что внутри меня съеденное взбилось в густую и плотную пену — это не сказать ничего. Мир вокруг давно уже окрасился в ярко-зелёный цвет с жёлтыми. периодически вспыхивающими, звёздами, а бешеная зверюга всё несла меня неизвестно куда. Наконец мне этот аттракцион надоел, и я, наклонившись к ухо скотины, злобно прошептала ей:

— Либо ты останавливаешься, либо тебе сейчас будет плохо!

Если честно, я нисколько не надеялась на то, что тупой монстр меня поймёт — сказала просто для очистки совести. И, конечно, очень удивилась, когда свинья в ответ на мои слова громко захохотала, задрав башку к небу! Ну да, натурально — ЗАХОХОТАЛА!

Видит провидение, я хотела решить проблему мирным путём. Но раз уж не получилось достичь консенсуса без применения силовых приёмов, то пусть будет так, как будет. И я, дёрнув шнурок, стягивающий верх рубахи, сунула руку за пазуху, вытащила шприц и всадила свинье укол снотворного. Хрюху как будто бы разом сдули. Она обмякла и свалилась на землю тюфяком, плохо набитым соломой. Хорошо, что я успела спрыгнуть вовремя — занятия борьбой и здесь помогли мне сконцентрироваться. Придави этакой массой мне ногу — и пипец, я инвалид. Возможно, пожизненный.

Пока свинья дрыхла, я могла бы убежать. Но что-то меня заставило-таки дожидаться пробуждения чудовища. Вообще, с этой свиньёй всё не так просто. Во-первых, мне самой непонятно, почему я вспомнила про снотворное не тогда, когда сидела на дереве, а уже проскакав на свинье пару километров. Ладно, предположим, что это со мной произошло от страха. Человеческая психика — самый неизведанный пласт в мироздании.

Во-вторых: мне показалось, или свинья в самом деле хохотала надо мной? И чего было в её хохоте больше: насмешки или отчаяния? В третьих, странное отсутствие на улице птиц, кошек, собак да и просто — людей? Это случайность, совпадение, или же ситуация имеет некую связь с этим монстром?

В любом случае есть вероятность, что ответы на все эти вопросы я смогу получить здесь и сейчас. А моё природное женское любопытство настолько сильно развито, что поговорка «Хлебом не корми — открытием тайны в болото помани» — как раз про меня.

На всякий случай я стреножила животину одним концом кушака, второй конец которого привязала к ветке дерева в натяг, чтобы уж точно свиньища не смогла подняться. Кстати, тут мне здорово пригодились навыки, полученные в детдоме от сторожа, ковыляющего на деревянном протезе вместе ноги, с погонялом Сильвер — ну, так ещё пирата из «Острова Сокровищ» звали. А он же к своей одноногости ещё и на флоте служил, потому его сначала просто Пиратом звали, а потом уже уточнение прилепили. Так вот те узлы, которым Сильвер нас, любопытных детдомовцев, обучил, развязать никто, кроме нас да флотских не мог.

Некоторое время я отдыхала, привалившись спиной к стволу дуба. Мне даже показалось, что я чуточку вздремнула. Но противный настырный комар меня таки разбудил. (Прим. автора. Пометка для заклёпочников: знаю я про то, что комары питаются нектаром, а кровь сосут исключительно комариные самки. Просто слово «комариха», как бы, может в наше время подпасть под закон про феминитивы. Выбираем наименьшее зло, нда... И потому пищал и пытался меня куснуть именно комар).

Я изловчилась и пришлёпнула ладошкой гадкое создание. Ну да, и снова я понимаю, что зря совершила своё это деяние по отношению к божьей твари, которая ни в чём не виновата — природа же, инстинкт. Поэтому я, пришлёпнув насекомое, испытала горькое чувство стыда и острого раскаяния. Ха-ха, если кто понял сарказм.

Но тут меня заинтересовал маленький любопытный древесный лягушонок, по-видимому, сеголеток. Он запрыгнул мне на подол юбки и старательно пытался покорить возвышенность в виде моей руки. Когда же он вскарабкался-таки на мой рукав, я подняла кисть руки вверх. Лягушонок увидел новую цель и полез по руке вверх. Глупый, глупый любопытный лягушонок... Как и все существа в этом мире, впрочем.

Проснувшаяся в этот миг хрюха распахнула пасть и звучно раззявила рот. Я, увлечённая лягушонком, вздрогнула от неожиданности, вскочила и взмахнула рукой. Лягушонок сорвался с моего рукава и угодил прямиком в разверстую пасть жуткому монстру. Свинья довольно чавкнула, закатила глаза, судорожно вытянулась и... пошла волнами, постепенно меняя свою оболочку!

Через пять минут на траве лежала уже не свинья, а обнажённая женщина лет тридцати-сорока. Интересный свиноворот в природе...

— Развяжи меня. Не бойся, сейчас я уже не опасна и не причиню вреда ни тебе, ни кому бы то ни было, — тихим голосом попросила она. — И дай мне попить. Пожалуйста...

— Развязать — это пожалуйста. А вот на «попить» — тут проблемы. С собой у меня ничего нет, а где здесь вода — я не знаю, да и зачерпнуть нечем, — ответила я дамочке, разматывая кушак с её конечностей.

Так, выходит, эта женщина — оборотень? И, похоже, она знает, что в зверином обличии бывает жестока и опасна окружающим? Как же это ужасно: жить, зная о себе такое!

— Сейчас я тебе принесу одежду, — я встала и отошла за ближайший куст шиповника.

Там я скопировала свои юбку, рубаху, кушак, платок и лапти с обмотками. Не знаю, догадалась ли тётка, откуда я взяла все эти вещи, но по её внешнему виду догадаться о том было невозможно. Женщина с благодарностью приняла у меня всё, оделась, обулась, повязала голову и предложила прогуляться до родника:

— Здесь совсем недалеко. А по пути я расскажу тебе о деревушке Оборотни. Ну да, это сейчас наша деревня как бы примкнула к городу, стала считаться его окраиной. А раньше она была отдельным селением. И произошло однажды в ней вот что...

Ч. 2, гл. 4. Тайна деревни Оборотни

Как-то из леса забежала в деревню нашу свинья, огромная да страшная. Ну, ты сама можешь себе её представить, видела же своими глазами. И бросилась она на телёнка, что на привязи пасся около какого-то дома. Разом глотку ему перегрызла и обернулась в бабу. Мужики с вилами из домов повыскакивали и бабу ту закололи. Злые были сильно, да и как иначе с оборотнем поступать-то? А баба та, умирая, прошептала: «Сами виноваты, что взяли на себя мою беду...»

С той поры так и пошло. Каждую полночь одна из нас оборачивается свиньёй и, пока какое-то живое существо не порешит, бегает по деревне. Набрасывается она на самое крупное, если есть выбор. Пока сельчанки не знали всего этого, много горя своим близким принесли... Первая порешила мужа своего, вторая — старика-свёкра. Были и другие жертвы, такие, что и говорить не хочется...

Поняв, насколько страшно проклятие колдуньи, стали бабы на улице ночевать, чтобы родственников жизни не лишать. И никто из домов не выходил до той поры, пока очередная свинья назад своё обличие не примет. Как закончиться жуткость эта — бежит очередная оборотниха, человечий облик вернувшая, по селению, по окнам стучит да кричит: «Всё! Можно выходить!»

Иной раз приходилось до самого вечера по избам своим сидеть, потому как оборотень жертву себе найти не мог. Тут главное дело было — всем остальным бабам, по дворам ночевавшим, успеть в хату свою спрятаться, пока очередная сельчанка свиньищей по деревне скачет. Тоже без беды не обошлось... Пострадала от зубов своей же самой близкой подруги Варвары Дарья-кружевница. Ох, как над ней потом Варюха-то билась да рыдала! А что тут поделать? Не она грех тот совершила, сила колдовская ею управляла.

Чуть позднее сельчане догадались, что каждой бабе свой срок выпадает перекидываться — девок беда сия не коснулась. Календарь составили, кому когда время наступает оборачиваться. Заранее именно та баба во дворе ночует. Ой, а тут даже веселуха одна приключилась с этим проклятием!

Барановы наши уж очень о себе много думали. По деревне ходили, носы задрав. Чуток побогаче они остальных были, это факт. Но не тем кичились земели. Дочь у них уродилась красавицей, как вот в сказках пишут: и грудь высока, и лицом бела. Тут ей подошло время замуж выходить, стали соседи сватов в дом Барановых засылать. Всем от ворот поворот давали зазнайки, да ещё и насмешничали знатно. Выйдут на улицу и вослед выгнанным сватьям всякие непотребства кричат. Всё ждали, когда княжич из-за границы домой вернётся — он там учёбу какую-то справляет — да с Катериной нашей обжениться. С чего они такую блажь себе в башку вбили — непонятно. Но верили в неё до последней капли с донца.

Как бабы-то во дворах ночевать стали, отец Катьки, само собой, бабу-то свою выставил, а Катюху — ни-ни, мол, она девица пока что, нетронута. Ага! Нетронута. Хорошо ещё, что он в тот раз в отъезде был, чего-то матери его в другом селе помочь надо было. А тут Катька... Черёд её пришёл, она в свинью перекинулась да и давай по дому носиться. Всю посуду побила, столы-лавки покрушила, а найти ничего не может.

Мамашка её уже догадалась, в чём дело-то: грешна девка, как пить дать, грешна! А и чует — сама с бедой не справится. Боится она дверь в избу приоткрыть, чтобы хотя бы котейку какого внутрь запустить. Пришлось к мужикам местным бежать, помощи у них просить. Те поржали, но помочь решили — а куда деваться? Вдруг вырвется Катька-свинья на улицу, беды не миновать. Поймали суслика в поле, в трубу забросили — дымоход на счастье открыт был. Катенька суслика схряпала и вновь в девицу-красавицу оборотилась.

Хорошо то, что теперь чванливость свою Барановы в одно место засунули, потише стали, посговорчивей. А то! Кабы знать заранее, где лепёха коровья лежит... Вот так и живём. Летом-то хорошо, а вот зимой — беда самая настоящая. Холодно же, а куда деваться?

Худо стало у нас тут. Дела не делаются, огороды не обрабатываются — все по домам сидят, ждут, когда с очередной бабы морок спадёт. Коровы не доятся, куры на улицу не выпускаются. Совсем мы тут обнищали из-за этого...

Женщина тяжело вздохнула, слезу с глаз смахнула. Мне стало её искренне жаль. Но я удивилась: как же они до простого варианта не додумались, если всё так просто решается? Можно же было в каждом дворе на ночь оставлять клетку с каким-то живым существом, хотя бы лягухой. Свинья обернётся, сразу же слопает жертву — и благодать! Живи себе дальше, деревня, спокойно!

Это-то я своей новой знакомой и сказала. Как же она обрадовалась!

— А ведь ты права! Почему только мы сами до такого не додумались-то? Пойдём скорее в деревню, расскажем людям твой мудрый план!

Я отказалась — некогда, мне же надо в город успеть попасть до вечера. Зачем — про то я Тамаре не стала говорить, да она особо и не расспрашивала. Но дорогу ближайшую указала, а сама домой направилась.

Я шагала по лесной тропинке и думала: почему же мне Мордай ничего не рассказывал про такую странную особенность его села? Наверное, случай тот со свинёй приблудной произошёл позднее, чем он из деревни уехал на службу. Не знал, наверное, чувак, что там в его отсутствие произошло.

Тропинка из леса вывела меня прямиком на городской рынок. Покупать я там ничего не стала, а вот дорогу до дворца спросить решила. А вот хрен тебе огородный, как знаешь — так и мажь! Никто старухе отвечать не захотел, отмахивались, как от мухи назойливой. Нет, а где уважение к старшим? Где «старшего бойся, младшего стыдись»? Фигово тут, как я посмотрю, воспитание налажено.

Пришлось прикупить корзину яиц и притвориться немощной. Выбрала подростка одного и попросила его помочь мне донести покупку до дома. Тот, как и следовало ожидать, сплюнул через плечо и ответил:

— Сама купила — сама и тащи, коряга старая...

Я обиду затаила, но месть — она же подаётся холодной. Вытащила бусинку и повертела ему перед носом. Такие твари всегда на деньги падки, проверено. Парнишка тут же сверкнул жадными глазёнками и выразил своё согласие помочь:

— А куда волочь-то поклажу твою?

Я ему, покряхтывая:

— Дык коло дворца я проживаю... Туды и волоки.

Парень, выхватив у меня из руки бусину, нехотя взял в руки корзину и почесал впереди, явно надеясь, что я быстро отстану, начну ныть — тут-то он меня и бросит. Или вовсе сбежит, оставив далеко позади. Ага, жди с поля суслика, да с полными лапами подарков! Уж что-что, а в быстрой ходьбе мне всегда трудно было найти равного соперника, даже среди натренированных мужиков. А тут сопляк какой-то, возомнивший о себе невесть что. Но вперёд его я всё же немного пропустила.

Иду себе, дистанцию соблюдаю. Правда, длинная юбка в ногах путается — просто писец какой-то! Но я стоически перетерпела это мучение до самого выхода из города. Зато тут, как только дома закончились, задрала подол и почесала во всю прыть. Быстренько наглеца малолетнего нагнала. Он же, не предполагая такой прыти от старухи, явно решил слинять с полной корзиной яиц. Шаг ускорил, газует, короче, на полной скорости.

Углядев вдалеке сверкающие маковки дворца, я решила реализовать свою месть. Подкравшись к пацану сзади, сделала резкую подсечку ногой, одновременно выхватив у него из рук корзину. Тот, не ожидая подвоха, брякнулся плашмя на дорогу. И вот тут-то я оторвалась по полной.

Яйца методично попадали в цель. Я расстреливала врага бескомпромиссно и точно попадая в цель. Через пару минут и в волосах, и на рубахе, и даже на портках поверженного противника висела прозрачная слизь, перемежающаяся ярко-оранжевым желтком, в котором кое-где проблёскивали кровавые зародышевые сосудики. Всё это соплями потекло по его удивлённой физиономии, когда он поднялся и уселся мокрой задницей в дорожную пыль.

И тогда я стала уже расстреливать его в упор, метя прямо в эту тупую морду лица несостоявшегося воришки, приговаривая:

— Ты кого хотел обворовать, малолетнее дряньцо? Пожилую бабушку! А тебе мама не говорила разве, что старость уважать надо? Нет? Тогда получи, фашист, гранату!

Шмяк! Очередной снаряд ударил чётко в бровь. Я старалась бросить острым концом, там у яйца повышенная прочность. Проверено! Играли же мы яйцами в своё время на Пасху, коцая их о лоб друг друга. Острым концом было очень даже чувствительно. Видимо, и сейчас парню досталось знатно. Он даже взвыл, закрыв глаз руками. Когда открыл, видок его стал ещё живописнее: яичные сопли получили дополнительный пыльный оттенок, а над бровью нарисовался этакий милый фингал, который медленно заползал на глаз.

— Красавец, ничего не скажешь. А теперь вот чеши в свою деревню, мразь недоделанная. Пусть тебя там петухи засмеют. Будешь знать, как над старыми людьми потешаться.

Яйца закончились, и я бросила в мальчишку корзиной. Повернувшись, почапала в сторону дворца одна — теперь мне провожатый уже не нужен.

Ч. 2, гл. 5. Прежде, чем нападать на колдуна, просчитай все варианты

Рано расслабилась. Этот гадёныш, преисполненный жаждой мести, схватил каменюку и, видимо, вознамерился запулить мне в спину. Или в голову, что будет вернее. Я поняла это потому, что заметила в воздухе какое-то движение. Передо мной пролетело что-то непонятное. Я обернулась, чтобы проследить взглядом за странным предметом, и увидела: в лоб злобному подростку, который уже был готов запустить в меня каменюкой, врезалась тарелка. Пацан взвизгнул и шлёпнулся навзничь. Тарелка тоже упала, но не на землю, а ему на грудь.

Конечно, я была рада своему спасению. Неизвестно, осталась бы я в живых после нападения или нет. А помирать мне, знаете ли, совсем не хотелось. По крайней мере, сейчас, когда у меня есть важная цель (правда, ещё не совсем проявившаяся — это уж точно есть).

Пока поверженный враг валялся в пыли, из тарелки выбрался... Ну, вы и сами уже догадались, верно? Вештац, брат княгини Куракылы по отцу, из Кишелеска. Бастард слез с груди паренька, увеличился в размерах до настоящего, миску-самолётку свою забрал и за пазуху сунул. Наверное, новую себе наколдовал, свою-то он мне отдал.

— Надеюсь, вы рады мне, гелья Северина? — спросил парниша, галантно подавая раскрытую ладонь.

Я, секунду подумав, не стала ему в руку вкладывать свою лапку для поцелуя, а звонко шлёпнула со всего размаху и с силой пожала. Вештац засмеялся, но на пожатие ответил и накрыл наши руки другой ладонью.

— Смешная вы, гелья Северина! Необыкновенная... Таких девушек я ни разу ещё не встречал в своей жизни! Храбрая, сильная, неунывающая ни при каких обстоятельствах.

— Есть немного, — согласилась я. — Жизнь, дружок, и не такому научит. Выжить захочешь — не так раскорячишься! — ответила я ему глубокомысленно.

— А «раскорячишься» — это как?

Угу, тебе показать, что ли? Сейчас, только шнурки поглажу! Но грубить вельможе не стала, просто, сделав самое умильное лицо, промурлыкала:

— А! Это значит, «научишься».

Вештац удовлетворённо кивнул и продолжил спрашивать:

— А куда вы собрались, досточтимая? Что путь ваш лежит во дворец — об этом я догадался. Но вот цель визита для меня остаётся тайной.

Ага, прям вот сейчас я тебе всё и выложила! Или таки поделиться? Да ну-у-у-у... Нет. В детском доме мне крепко в башку вбили правило: сама кашу взялась варить — сама и доваривай. И лучше держать в себе свои рецепты. Ложь — это, конечно, ужасно плохо, но иногда просто нет другого выхода. Да врать или не договаривать — две большие разницы, как говорят в нашем магазине.

— Понимаешь, гел Вештац, надо же мне здесь как-то устраиваться. Работу искать, крышу над головой. А я что умею?

— Да, а что вы умете? — удивлённо поднял брови вельможа.

Тут я слегка заменжевалась. На самом деле навыков у меня много. И я даже уже придумала, как их можно применить в данном мире. Но правду-то раскрывать нельзя. А что соврать, чтобы было натурально?

— Я могу... Я могу... могу рисовать!

Молодой человек рассмеялся. Потом, смутившись, замолчал и опустил глаза:

— Это прекрасно. Но как-то мало применимо. Вот если бы вы были кружевницей! Или швеёй. Тогда — да, на работу в замок взяли бы без вопросов.

— Но я не умею, к сожалению, ни шить, ни плести кружева, — грустно констатировала я.

— А если попробовать раскорячиться? Может быть, получится?

— Что??? Что ты мне предлагаешь?

Я чуть было не врезала этому наглецу промеж глаз. И это предложение для девушки, которой он не так давно сообщал о том, что она ему сильно нравится?

— Ну да, предлагаю вам немного раскорячиться. Поучиться то есть. Вы же сами говорили, что «раскорячиться» — значит, «научиться»... — Вештац был настолько растерян моей гневной вспышкой, что я расхохоталась.

Вот ведь, курица с зонтом! Сама же недавно глупость сморозила, сама же в своё враньё и вляпалась.

— Ты прав, я просто думаю тут о своём... В общем, мне пора. Знаешь, можешь меня проводить до дворца, а там мы с тобой подумаем, где ты меня будешь ждать. После аудиенции у княгини.

И тут я заметила, что парниша, ударенный самолёткой, куда-то делся. Видимо, придя в себя, он решил незаметно ретироваться, поняв, что на сегодня оплеух и побоев ему достаточно. Ну, и прекрасно. Значит, травм особых он не получил при ударе и падении.

Дорогу до дворца мы скрашивали болтовнёй. Надо сказать, Вештац оказался прекрасным собеседником, и даже с чувством юмора у него всё было в порядке. И что интересно... Все знакомые мне мужчины в той моей прежней жизни чётко реагировали на внешний вид женщины, в частности — мой. Стоит сделать новую причёску, облачиться во что-то моднявое, впечатляющее — все вокруг начинают виться с такой энергией и энтузиазмом, будто бы я духами с феромонами специальными побрызгалась. Но выйди из дома без макияжа, с обычным хвостиком и в спортивках — на тебя никто головы не повернёт и на твой вопрос отвечать будут через губу. Даже отношения давно знакомых сильно зависят от того, как ты выглядишь в данный момент. Мужчин я имею в виду особенно.

Вештацу же, похоже, было глубоко по фиг на то, что я нахожусь в образе морщинистой старухи, приблатнённая серым балахоном и косматая. Он по-прежнему держался со мной, как с королевой. Эта странность подкупала и обезоруживала. Неужели, это и есть любовь? Да ну, ладно... Тем более когда бы ему успеть в меня влюбиться? Только если Магая-помогая подсуетилась со своими приворотами. Тогда да, тогда всё понятно!

Через час нашего пути Вештац предложил присесть и пообедать. Я согласилась. Если честно, желудок уже начинал нервничать и посылать наружу недвусмысленные поскуливания и обиженные бурчания. Присели мы чуть поодаль дороги в травку, разложили свои припасы. Хорошо! Птички поют, солнышко греет. Зинькина дочка, я назвала её Пахомкой (была у меня в детстве подружка, Таня Пахомова, только её из детдома в семью забрали, и наша дружба прервалась, зато память о ней осталась), тоже приняла участие в нашем пикнике.

Вообще, зря говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Тут всё работает без всяких там гендерных уточнений. Поэтому многие мудрые мужчины знают: хочешь завоевать женщину — накорми её повкуснее. Хотя наивно полагать, что после сытного обеда тебе удастся её на что-то интимное раскрутить, несмотря на расхожую поговорку «Кто девушку ужинает, тот её и танцует». Ни фига! Сытая тётка — расслабленная, довольная, но иной раз всё ещё строптивая.

Вештац этого, видимо, не знал. И когда я в самом наилучшем расположении духа привалилась к стволу какого-то дерева с сиреневыми листьями-сосисками, прикрыв от наслаждения глаза, он решил, что это разрешающий знак. Подкравшись ко мне на коленях, парень, опираясь руками о землю, приблизил своё лицо к моему и даже вытянул губы трубочкой, приготовившись к поцелую.

Я, не будучи столь наивной девицей, в образ которой втюхалась здесь, бдительность таки не теряла и наблюдала за ним сквозь смеженные ресницы. Сама стойка вельможи мне показалась настолько нелепой и комичной, что я не выдержала и вот прям так грубо и бескультурно заржала. Ну да, как лошадь, только что выпущенная из стойла на свободу, громко и весело. Распахнув рот во всю ширь!

Вештац резко отпрянул и шлёпнулся на бок. И в этот самый момент на место, где он стоял, воткнулся нож. Большой такой и острый. Если бы Вештац оставался там же, где был секундой раньше, то с жизнью своей ему пришлось бы попрощаться. Судя по траектории, кидали орудие неудавшегося убийства сверху, из кроны дерева. Колдун тут же сконцентрировался и направил в листву-«сосиству» правую руку. Из глаз полетели сверкающие ярким белым огнём стрелы, а из руки хлынул поток красных волн.

Тут же послышался пронзительный визг, и к нашим ногам шлёпнулся мужичок. Видимо, ему было очень больно, потому что он извивался, ничего не видя, и продолжал визжать. Вештац чуть сдвинул руку, направив поток энергии правее — и вот на земле валяется второй мужичок, значительно моложе, видимо, его сын, потому что очень похожий лицом на первого. Затем таким же макаром депортировался третий и четвёртый. Последним оказался тот самый парниша, с которым я уже вступала не так давно в схватку, но, видимо, уже смывший с себя яйца.

— Нет, и чего тебе непонятно-то было сразу, а? Ты неправ, тебя чуточку поучили. Получил — отойди в сторонку, обдумывай содеянное. Так ведь нет, мстить ему надо... — по-отечески начал журить парнишу мой попутчик.

Но старшему из компании напавших явно не понравился тот факт, что их план не удался. Он клацнул зубами и перекинулся... в змейку, которая мгновенно ринулась на грудь Вештацу! Тот от неожиданности не успел среагировать. А я... даже со своей клюкой... что я могла сделать??? Ударить? Так тогда всему Вештацу кранты будут! А умудриться в таком темпе попасть точно в змейку, толщиной с карандаш — извините-подвиньтесь, но я не ювелир. И даже ни разу не снайпер.

В общем, я уже приготовилась распрощаться и со своим другом, и со своей жизнью заодно. Ведь вполне так может статься, что у колдовской рептилии яду с избытком хватит и на двоих.

Ч. 2, гл. 6. Предложение руки и сердца

Ах, как же я забыла про Пахомку! Оказывается, птичка не только умеет снимать видосики и передавать данные — имеются у неё и иные кое-какие очень даже полезные навыки. Эта пронырливая пичуга, появившаяся неизвестно откуда, спикировал, словно хищный сапсан, ловко сцапала змею лапами за тело, а клювом прикусила место около головы и куда-то полетела. Видимо, не хотела оскорблять наши чувства, заставляя наблюдать, как она будет расправляться с нашим сородичем по виду.

Так-то я с ней абсолютно согласна - заслужил так получи. Но в душе-то я всегда была пацифисткой... раньше. Но сейчас — извините и подвиньтесь! А когда нападают на твоего друга и грозятся напасть на тебя? Тут уж любые средства хороши. И всякие там пацифизмы, гуманность и всепрощение тут не бьются. Пусть накушается моя прекрасная подружка, бросившаяся на спасение меня и Вештаца!

Жертва Пахомки оказался в этой шайки самым крутым, видимо, главарём. Оставшиеся же мужички оказались далеки от колдовства. Ну, по крайней мере, они так нам сказали. Стали просить прощения и клясться, что больше никогда и ни за что... Скорее всего, просто струсили. Хотя младшенький точно ничего пока не умел. Иначе применил бы свои навыки ещё раньше, когда мы с ним бились один на один. Вернее, я его била один на один, ха-ха.

Короче, Вештац на всякий случай обратил их всех в пауков и спрятал в пустую кринку из-под молока, замотав горловину полотенчиком. Потом чародей залез на дерево (умеет ведь, когда захочет!) и примостил посудину среди веток, пообещав, что на обратном пути навестит, а пока подумает, как с ними поступать дальше.

— Ну, двинулись дальше, что ли?

— Сказал двинутый сдвинутой... — прошептала я.

Вот кто бы знал, что у этого Вештаца настолько хорош слух, балакирь без крышки! Я ж говорила не ему вовсе, а он обиделся. А всё эта моя идиотская привычка мыслить вслух... Уж сколько раз она меня подводила — это ж пальцев не хватит на всех наших руках и ногах, Вештаца, моих и Магаи впридачу. А всё вот никак не отучусь.

— Да, это так... Не обращай внимания, обычная присказка.

— Это что, снова из байки о Ржевском? — спросил парень с плохо скрытой надеждой.

Не хочется ему верить, что «двинутым» я назвала его. Ну, ладно, буду выкручиваться, не впервой, чать.

— Да, была такая... байка, — и, вдохновившись его просветлевшим враз лицом, начала сочинять. — Она основана на игре слов. С одной стороны, «двинутый» — это тот, кого подвинули. А с другой — это человек, который... ну, как бы помягче-то? Немного не в себе.

В глазах Вештаца вспыхнули огоньки обиды. Но я тут же переключила его внимание на выдуманную мною байку.

— Поспорил как-то поручик Ржевский со своим приятелем гусаром Ярцевым, что сможет прилюдно назвать генерала Потёмкина дураком. Во время бала Ржевский попросил генерала подвинуться, чтобы он смог пройти. Поручик рассчитывал, что после этого он с полным правом сможет во всеуслышание сказать, что Потёмкин — подвинутый.

Но генерал был не только служакой, но и прекрасным дипломатом. Он сразу раскусил подвох и придумал крутую ответочку. Потёмкин не стал пропускать Ржевского, насмешливо бросив тому: «Тот, кто требует у горы подвинуться, либо полный глупец, либо сам сдвинутый на всю голову» — «Ну, тут вы ошибаетесь, мой генерал! — воскликнул Ржевский. — Пусть вы — глыба, но я же вот не сдвинутый!» — «А это как сказать, как сказать... Вот, положим, если я сдвину вас из поручиков в подпоручики, согласитесь ли вы, что тогда я смогу прилюдно называть вас сдвинутым?»

Как по мне, то смешно получилось. Только тут я где-то, видимо, сильно завернула... Вештац смотрел на меня, старательно обдумывая мою байку. На лице его не было даже подобия улыбки, так он был погружен в историю.

— А разве поручик может вот так запросто обращаться к генералу?

— Нет, наверное, не может. В обычной жизни. Но ведь я рассказала байку, а они, байки, чаще всего — выдумки! — попыталась я оправдаться.

— Понятно. То есть все эти ваши байки — враньё. Жаль... А я-то уж думал...

О, эта людская непосредственность! Могла бы даже не напрягать свои мозги, сочиняя целую историю. Я глубоко вздохнула, подняла с земли свой вещмешок, забросила его на плечо и прошептала:

— Пошли уж, преподаватель Аваса...

Боже, это, видимо, неизлечимо! Я снова призвала на свою голову беду! Вештац пристал ко мне с просьбой рассказать про преподавателя Аваса. Рассказала, надеясь на реабилитацию. Увы и ах! Далее можете вспомнить прекрасно отыгранную миниатюру Аркадия Райкина и Романа Карцева. Лицо Вештаца после анекдота стало ещё напряжённее.

Теперь мы шли по дороге в полной тишине. Рановато я обрадовалась и приписала своему попутчику хорошее чувство юмора. Похоже, это качество, если у него и есть, то лишь в стадии народных грубоватых шуточек.

В абсолютном молчании мы прошли с полкилометра. И вдруг! Вештац остановился, хлопнул себя ладонями по ляжкам и захохотал.

— Это ж имя такое было студиоза! Авас. А преподаватель воспринял его как вопрос «А вас?» Ха-ха-ха! Тупой преподаватель, совсем тупой! Вот моё имя переводится как «чародей». И если я встречу такого же тупого собеседника из среды колдунов и представлюсь, он может не понять и начать спрашивать дальше: «Я тоже маг. Но меня зовут Максимилианом. А вас, вештац, как зовут?» Ха-ха-ха!!!

Уф, не всё потеряно, оказывается! С трудом, но доходит.

— И про Ржевского я понял. Генерал, и правда, оказался ушлым. Только тут байка не то, чтобы смешная, скорее назидательная. Не суйся поперёд колдуна в кипящее зелье, обваришься.

Ну, совсем молодец! Стоило только чуток мозги поднапрячь. Кстати, вы замечали, что нервная встряска ускоряет метаболизм? Мне снова страшно захотелось поесть, о чём я и сообщила спутнику. Тот поддержал меня. Присели под деревцем на обочину дороги. Я достала пирог, отломила от него по довольно крупному кусману нам с Вештацем и с аппетитом вгрызлась зубами в свою порцию. Вештац был более сдержан. Его явно что-то волновало. Он отложил пирог на плед, на котором мы сидели, и произнёс:

— Дорогая Северина! Я уже говорил вам, что испытываю к вам чувства.

— Гофорыл, — кивнула я, жуя. — Думаю, пофтофляться не фтоит. И забудем оф этом, Фефтаф!

— Хорошо, — парень легко согласился, взял в руку пирог, откусил и ненадолго задумался. — Тогда буду совсем откровенным. Кишелеск в опасности. Бзырдан совсем сошёл с ума. До дня окончания его правления осталось всего три месяца! Если за это время не найдётся ему замены, он останется, по закону, править ещё пять лет. Целых долгих пять лет!

— Яфно. А прифом фуф я?

— Только ты можешь сменить его. Сын его Махтияр, по всему выходит, наследником быть не может: бездетен и не женат. Да и не желал бы я такой замены Бзырдану: хрен редьке не хвост собачий!

Похоже, Вештац заразился моей манерой перевирать поговорки. Да откуда бы ему знать, что такое хрен, и чем редька от него отличается? В этом мире таких корнеплодов попросту нет. Но чародей вспомнил одну из поговорок, мною ранее использованных, и попытался иронично применить её в речи. Умница ведь! Процесс пошёл? Ура!

— А вот ты совсем другое дело, — продолжил чародей, убедившись, что его потуги не пропали даром. — Через месяц тебе пятнадцать, и ты сможешь выйти замуж. Если к тому моменту, как Бзырдан должен будет сменяться, ты предъявишь сенату свою беременность, ну, и мужа, само собой, то станешь княгиней, управляющей Кишелеском.

— Круто, — я даже есть перестала. — Но я не собираюсь замуж. И беременеть мне пока не от кого.

— А я? А от меня? — Вештац встал передо мной на одно колено. — Я готов помочь вам в освобождении княжества от самодура. А потом, после нашего бракосочетания, я буду управ... помогать своей супруге управлять княжеством!

Таааак. Теперь вот всё и встало на свои места. Молодой да ранний, ндааа... Нашёл способ, как влезть на трон с рыбкой в зубах? Хотя у них, может быть, правители-князья вовсе и не на тронах восседают, не суть. Главное, каков проныра, а? Про любовь заливает, водопад елея в уши вливает... А у самого на уме лишь личная выгода. Фу... Через бабскую постель в дамки решил скакнуть! То есть в правители, конечно. Похвально. Но противно.

Прогнать его, что ли? Хотя... А вдруг он на эту низость идёт из патриотических побуждений? Может же такое статься, что я ему так же безразлична, как и он мне, но душа зовёт на подвиги! Ради Родины готов пожертвовать своей свободой, стать мужем нелюбимой, страдать. Но эти страдания святы, потому что благородны!

Эй, Северина? Очнись! Ты не на броневике речугу перед юными пионерами толкаешь. Оставь свою высокопарность. На самом деле всё может быть проще: мальчику охота подняться по карьерной лестнице, сделав ход конём. Ну да, это не совсем красиво. Но ведь он честно сознался тебе, и за то ему плюс в карму. Пусть живёт. Тем более что у тебя тут нет друзей. А этот, вон, даже спас тебя пару раз от смерти.

— Ладно, Вештац, я подумаю. Сейчас пока у меня другая цель.

Ч. 2, гл. 7. Ещё один поклонник...

Минут через пятнадцать с пирогом мы почти разделались, оставив лишь кусочек для копирования, и приступили к десерту. Магая положила мне какие-то смешные, похожие на мультяшных зверушек, ягоды. Они были слегка подсушены и посыпаны сахаром. Вештац же достал из своих запасов кринку со вкуснейшим напитком неизвестного состава. Оу, это, реально, амброзия! Ягоды чуточку похрустывают на зубах, а освежающий напиток настолько приятен, что глаза сами собой закрываются от удовольствия.

И тут вдруг совсем неожиданно из кустов вышел паренёк. Как он сумел так неслышно приблизиться, просто неизвестно. Я же обычно слышу такие вещи. Этот парень, явно, хорошо постарался, раз сумел остаться незамеченным мною.

Я внимательно посмотрела на юношу. Ни фига се — турнюр в атласе! Я бы от удивления тут и села, если бы уже не сидела в этот момент. Это был парнишка-лакей из дворца Северины, который обычно подавал на стол. Страстно захотелось воскликнуть «Вот так встреча!», но я успела сдержаться. Понятно же, сейчас Северина вовсе не Северина, а старушка. И раскрывать карты здесь и сейчас — край неосмотрительности. Парень меня точно не узнал. Не маг ни разу. Да и слава Богу — на меня одну сегодня чародеев и колдунов достаточно.

— Уважаемые гелы... Прошу прощения. Но не могли бы вы угостить меня чем-нибудь? Я очень голоден, — опустив глаза в землю, пробормотал парнишка.

Видно было, как он смущается. Но голод заставляет его нарушить свои принципы. Мне стало так жалко юношу, что вот хоть плачь. Бывает такое? Сама ведь тысячу раз была в подобном положении, на своей шкуре испытала, каково это — голодать, и как стыдно просить у кого-то еду.

— Конечно, присаживайтесь, гел! Мы с радостью поделимся всем, что у нас есть! — сказала я, а Вештац поддержал меня.

— Откуда вы пришли? — задал чародей вопрос гостю, когда тот немного утолил свой голод.

— Я иду из Кишелеска. Уже два дня в пути, — ответил юноша, прожевав и утерев рот носовым платком.

Хотя я знала, что он точно не из вельмож, но манеры парня мне импонировали. Скромный, вежливый, воспитанный. Мы с Вештацем переглянулись: ого, наш земляк! Я старательно делала вид, что незнакома в юношей.

— И что заставило вас, молодой человек, пуститься в столь долгое и опасное путешествие? — снова взял в свои руки нить беседы мой товарищ.

— Понимаете, я ищу девушку. Прекрасную девушку! Я не так давно поступил на работу в её дворец. И сразу же потерял голову! Подобной ей нет на всей планете! И я поклялся сам себе, что буду с ней рядом и в горе, и в радости. Буду защищать её, оберегать. Служить ей. Надеюсь, что она оценит мою привязанность, верность, и ответит... благожелательностью. Вообще, я, конечно, в своих дерзких мечтаю стать ей мужем, хорошим, добропорядочным. Но это не главное! Даже если она не сумеет полюбить меня, я готов быть её слугой, пажом, да кем угодно.

Ни фига себе заявочки! Такое разве бывает? Это только в книжках, которые пишут девочки, мечтающие о любви, обязательно должны быть и мальчики, готовые самопожертвоваться ради любви. Да нет! Фигня всё это. Хотя, не скрою, приятно.

Мы снова переглянулись с Вештацем. Тот, я увидела по его глазам, подумал о том же, о чём и я. Циник...

— И в чьём замке, позвольте поинтересоваться, вам посчастливилось служить? — снова привязался к парнишке мой попутчик.

— Я был лакеем у гельи Северины, — ответил юноша.

Так вот кто мне ежедневно носил цветы! Вот тот неизвестным поклонник, о котором даже слышать ничего не хотела Магая. Красив, однако, хотя и не «голубых кровей». И сколько в его словах горячности, пылкости! Прям Пушкин, излагающий свои любовные признания прозой.

— Но недавно она пропала. Моя ладушка, ненаглядная возлюбленная, свет солнышка! Я узнал от одной из горничных, что она сбежала в это княжество, спасаясь от гнева княгини Куракылы. Конечно, от этой злой колдуньи можно ожидать чего угодно! Я понимаю. Но я испугался. Как юной девушке выжить в чужом княжестве? Здесь же повсюду опасности! Я не смог оставаться в стороне. Тут же бросился её догонять, чтобы защищать свою избранницу! Свой цветок, от созерцания которого невозможно отвести взора, свою птичку, слушать пение которой мо...

Вештац, хмыкнув, остановил поток восторженных речей парня:

— Вы, молодой человек, пока тут кушайте, а нам надо посовещаться с гельей Север...

— Северный ветер тихо ветви колышет, — завыла я низким голосом, подражая Виктору Цою. Надо же было как-то перебить этого говоруна. — Маленький домик стоит у реки, — я подтащила опешившего от такого моего выступления Вештаца в кусты.

— Ты с ума сошёл? Парень из Кишелеска, прекрасно знает гелью Северину, раз работал в замке у неё лакеем. А я здесь, вообще-то, инкогнито, или ты забыл? Готов первому встречному все карты вывалить? А вдруг он засланный казачок? Из вражеского лагеря?

Про казачка я, если честно, только что выдумала. Если этот мальчик шпион, то актёрский талант в нём великий сокрыт. Но на Вештаца мои доводы подействовали. Он даже глаза выпучил и рот ладонью прикрыл.

— Вот я бестолочь! Привык верить людям. Мне даже в голову не пришло, что этот юноша может быть подосланным шпионом. Простите меня, гелья! Я чуть было не выдал вас с головой.

Он чуть не плакал. Мне даже стало его немного жаль.

— Ладно, проехали. Что ты мне хотел сказать?

— Да теперь уже это не имеет значения. Если он может быть врагом, то о чём и речь теперь вести...

— Давай, выкладывай. Я сама решу, имеет это значение или не имеет.

— Я подумал просто... Если я вам не по вкусу, то, может быть, вы выйдете замуж за этого паренька. Вы так на него смотрели... И я подумал, что... Но раз гелья считает, что юноша может быть шпионом из вражеского лагеря, то мои думки — чистой воды глупость! Забудьте.

Щётка-трещётка, грязи ошмётка! Так этот Вештац на самом деле патриот до мозга костей? И, предлагая мне замужество, честно хотел помочь своему княжеству избавиться от самодура-правителя? Я не перестаю удивляться. Мой мир усталой циничной тётки рассыпается здесь, словно карточный домик! А ведь я с таким трудом и болью его строила. И рассчитывала спрятаться в нём, чтобы никто и никогда не смог выковырять наружу мою чувствительность и ранимость. Потоптаться по моей душе... грязными ногами...

А выходит, что это я только что повозюкала честного парня мордой по грязи. Хорошо ещё, что мысленно. Стыдно. Очень стыдно.

Ч. 2, гл. 8. Жизни игромейстера тоже грозят казематы

Парнишку, нашего нового знакомого, звали Конкордием. Необычное имя для простолюдина. Да он и сам, если уж придираться конкретно, был каким-то странным: то ли чересчур изнеженным для выходца из народа, то ли излишне слащавым. Хотя его готовность бескорыстно помочь мне импонировала.

До появления в нашей компании чужака мы планировали дальше лететь на тарелке. Но сейчас поостереглись. Но и отказываться от его присутствия тоже не стали, потому что, узнав его дальнейшие планы, услышали:

— Хочу попасть во дворец княжеский. Мне кажется, что там я смогу встретить свою ненаглядную. Вернее, даже не мне так кажется, а Виринея, горничная Северины, мне об этом сообщила.

— Ну вот, тебе будет помощник! — обрадовался Вештац, когда нам удалось переговорить наедине. — Я-то точно во дворец не попаду, меня князья Славска знают в лицо. Как-то княгиня Всеслава с венценосным супругом Богомиром бывали в гостях у Бзырдана и, естественно, видели меня. Я же при Куракыле выполнял роль секретаря. Поэтому Конкордия надо удержать рядом. Думаю, от него будет большая польза.

Я подумала и согласилась. А до дворца оставалось совсем немного, всего пара километров в переводе на мерки нашего немагического мира, откуда я сюда попала. Ну, да немного пройтись даже полезно для здоровья. Хотя я, конечно, уже порядком устала.

Так или иначе, но через полчаса ходьбы (я, сами понимаете, не шла, а скорее тащилась, как загнанная лошадь, еле переставляя ноги) мы оказались рядом с дворцом. Стражники у входа задали нам вопросы о цели визита. Конкордий сказал, что умеет готовить самые экзотические блюда — научился у повара, которого Северина вызвала специально из другого княжества. Название того княжества я даже не разобрала, ни то, чтобы запомнить. Да и не надо мне это, чего голову забивать ненужной инфой?

Тем не менее Конкордия тут же пропустили, и он под сопровождением одного из стражников отправился во дворец. Я же сказала, что могу попытаться развлечь княжну, и у меня для этого приготовлено кое-что. Стражник потребовал показать, чем я хочу завлечь гелью Аэллу. Пазлы его впечатлили. Но он не пошёл сопровождать меня во дворец, а вызвал другого слугу при помощи какого-то гудка, который, однако, звука не издал, когда мужчина в него подул.

— Господин стражник, — сказала я как можно вежливее, косясь на его острый топорик с длинным древком. — Ваш свисток не работает. Он не гудит!

Стражник ухмыльнулся так гордо, что мне стало даже неловко.

— Это новая разработка гельи Всеславы. Ей надоели наши свистки, вот она и сделала эту штучку: звук слышит лишь тот, кому непосредственно он адресован! Головой.

Снова какой-то магический прибамбас? Можно сказать, что это первый шажок к изобретению сотовых телефонов. Причём работает на беззвучном режиме. Круто... По-видимому, тут люди умеют ценить не только комфорт окружающих, но и стараются, чтобы абоненты не пропустили момента, когда им хотят подать сигнал. И не надо держать девайс рядом с телом, чтобы почувствовать вибрацию — звук сам сразу попадает в мозг.

— А можно мне подержать его в руках? — попросила я.

Стражник подал, не снимая с шеи шнурок, на котором болтался свисток. Мне этого было достаточно — я успела коснуться его своей клюкой, которую держала в руках. Теперь у меня будет свой собственный девайс, из которого я сделаю... Тсссс! Это пока тайна.

В это время из дворца к нам явился ещё один стражник, отрапортовал этому (видимо, он был старше по званию — я пока в этом не разбираюсь) и предложил следовать за ним.

Принимала меня княгиня Всеслава в своём будуаре. Одета она была скромно, не так вычурно, как наша Куракыла. Волосы были собраны в пучок, оставив лишь по обеим сторонам лица по одной прядке, завитой спиралькой. А взгляд княгини был мудр и безмерно грустен. Весь её облик сразу же вызвал во мне чувство приязни.

Я поклонилась. Когда княгиня позволила мне говорить, я показала ей приготовленные пазлы. Её заинтересовало. Она так увлеклась собиранием, что мне пришлось осторожно подёргать её за рукав.

— Интересная штучка! — Всеслава причмокнула губами и покачала головой. — Думаю, Аэлле может понравиться.

Она позвала княжну. Та вошла. Всё в ней вопило о скуке и отрешённости. Даже её наряд был несколько небрежен, что сразу было понятно: девица пребывает в начальной стадии депрессии. Я не психолог, поэтому не знаю, как лечить сей недуг. И даже несколько растерялась... Вдруг и моя «игрушка» ей покажется унылой попыткой развеселить и влезть в её мир уныния и тоски грязными ногами?

Но, как говорят, взялся за гуанчале — режь ножом и лопай, особенно в печали! Свиные сыровяленые щёчки — отличная закуска к... Тут мне ассоциативно вспомнилась Магаина настойка, та, что на куртяповых шарашках. Ха-ха! Как же удачно я позаботилась, прихватив с собой маленькую скляночку. Только не при княгине же мне девицу из депрессии вызволять?

Аэлла посмотрела скучающе на рассыпанные в беспорядки кусочки картины. Перевела взгляд на образец. Лениво коснулась пальчиком одной фигурки, другой. Пододвинула их вместе, улыбнулась. Третий треугольничек лёг следом, за ним четвёртый. А вот и четырёхугольник удачно уместился между двумя пятиугольникам. Две минуты — и княжна уже с удовольствием собирает картину, радуясь, когда у неё получается. Всеслава даже лицом повеселела, заметив дочкин интерес.

— Вы приняты во дворец! Будете игрмейстером княжны. Но к тому времени, как Аэлле наскучит это развлечение, у вас должно быть готово что-то другое. Если вдруг моя девочка пожалуется на вас, вы отправитесь в подземные казематы, где умрёте от жажды и голода. Справитесь?

Это был, конечно, не вопрос. Если я откажусь сейчас, казематы станут реальностью уже сегодня. Я о том слышала. И мне стало страшно. Но где наша не пропадала, там и курица не пробегала! Я кивнула.

— Я покину вас, — шепнула мне Всеслава, поднимаясь. — Через час у нас ужин. Отведёте Аэллу в столовую, а сами пойдёте на кухню, где кормится вся прислуга.

Я снова кивнула. Пока всё идёт просто чудесно!

Час пролетел практически незаметно. Полностью картину девушке собрать, конечно, не удалось. Она никак не хотела прекращать занятие. Я позвала горничную и попросила разделочную доску. Та удивилась, но принесла, даже удосужилась найти совсем новую. На неё я аккуратно перенесла уже собранную часть картины, оставшиеся пазлы ссыпали обратно в мешок и перенесли всё это в комнату княжны.

Ну, что сказать? Тут тоже депрессия кричала из всех углов. Хотя горничная успела убрать разбросанные вещи, сами предметы были какими-то серыми. Тут всё надо сменить, факт. Но не сразу и с разрешения хозяйки.

Я отправилась на кухню ужинать. Там стоял довольно большой стол, за которым уже сидело человек сорок. Конкордий выглянул из-за перегородки. На нём был поварской колпак и фартук. Щёки парнишки горели ярким румянцем, что свидетельствовало о том, что юноша провёл последние часы около плиты. Его улыбка тоже вопила о том, что у него всё хорошо и что работа ему нравится.

Вышедший из подсобки старший повар громко оповестил, что сейчас нам надо будет попробовать новое блюдо, которое приготовил новый повар. Это рагу из кусочков куртяпа, сваренных в соке мурмиколы, с пюре из прозрачных фаранг, посыпанным семенами хирканы. Что такое мирмикола и хиркана, я не знала. Видимо, это какие-то местные растения, которые не произрастают в Кишелеске.

Нам вынесли треугольные тарелки. Пюре на них лежало прозрачно-мутноватой горкой, рагу положили в середину пирамидки. Сверху всё было посыпано чем-то, напоминающим кунжут, но ярко-зелёного ядовитого цвета. Народ осторожно принюхался, сидящий напротив меня парень взял своими ножничками кусочек рагу, подцепил им шапочку пюре и отправил в рот. Все замерли в ожидании...

— Ооооо... Это восхительно! — произнёс дегустатор.

Он стал так быстро орудовать своим прибором, что было ясно — блюдо офигительно вкусно! Тут же все бросились поглощать еду. Меня тоже уговаривать долго не пришлось — я была уже сильно голодна потому что перенервничала до этого знатно. А все знают: когда нервничаешь, надо до отвала накормить всего внутреннего червяка, который постоянно то шевелится, но грызёт душу, он и заткнётся.

Вкуснотища закончилась довольно быстро, увы... Но на дне своей тарелки я кое-что обнаружила. Посмотрела на других — у них всё пусто. А у меня лежали как будто бы створки фасоли. Так это же послание мне от Конкордия! Я, стараясь делать всё незаметно, взяла стручок и зажала в кулаке.

Ч. 2, гл. 9. На княжество Кишелеска готовится нападение!

После ужина я вернулась к Аэлле. Правда, не доходя до двери в её комнату, я таки открыла створки стручка фасоли, где была спрятана записка от Конкордия. Я немного сомневалась в том, сумею ли прочитать текст, но, оказалось, что эта способность у меня уже имелась. Текст читался свободно. И в записке было написано следующее: «Встретимся. Мне есть, что вам сказать».

Интересно, как этот юноша собирается встречаться со мной? Хотя любопытство распирало меня не по-детски. Блин, а мне ведь ещё нужно выбраться из дворца, чтобы переговорить с Вештацем! Когда мы с ним уговаривались, я ещё не знала, что на воротах будут стоять стражники — у Куракылы таковых не было. Но таки нужно хотя бы попытаться.

Пособирав пазлы ещё где-то пару часов, Аэлла захотела спать. Ласково попрощавшись со мной, она вызвала к себе горничную, которая стала разбирать причёску княжны. Я со всех ног метнулась во двор. Идти к воротам я не рискнула, а стала обходить загородку по периметру. Увы, везде чугунная ограда была сделана на совесть, ни одной лазейки мною обнаружено не было. А если перелезть?

Тут я вспомнила прочитанные в той, другой жизни, книги в жанре фэнтези. Там колдуны накладывали на ограды заклятия, которые сжигали всех, кто пытался перелезть через них. Нужная информация (хоть какая-то польза от этих фэнтези!), надо ею воспользоваться. Будем проверять. Подобрав с земли щепочку, я перебросила её через забор. Она тут же вспыхнула огнём. Понятно. Заколдована. Хорошо ещё, что сразу не стала перелезать. А то было бы сейчас рагу по-славски из Северинки. Чуточку пережаренное, думаю.

Однако вспышку заметили стражники. Тут же один из них бросился в мою сторону. Вот это чахохбили из старого барана! Убежать я сто процентов не успею. Тем более что свет луны ярко освещает местность вокруг, да и двор весь чист, ни одного кустика, виден отовсюду, практически, как на ладони. Поэтому я просто зажмурилась, приготовившись быть схваченной.

Но вдруг вокруг всё стало меняться. Ограда выросла до невообразимых размеров, а я оказалась в густом зелёном лесу! Вот этого ещё не хватало. Мне только для полного счастья в лесу ночью и хотелось побывать. А вдруг тут ещё и звери какие дикие обитают? Как-то вот не по приколу оказаться в желудке какого-нибудь тигра или медведя, не знаю, кто у них тут по лесам шастает ночами.

И тут я услышала грохот, а потом увидела прямо над собой подошву громадного башмака, размером с железобетонную плиту, из которых строят многоэтажки. Метнувшись в сторону, я едва успела спастись. Подошва с грохотом впечаталась в землю. Рядом с собой я увидела чудовищных размеров башмак. Только тогда до меня дошло: кто-то меня просто уменьшил. А кто бы это мог быть? Только Вештац! Значит, он где-то рядом. Я поспешила отбежать от ботинка ещё дальше, чтобы меня не затоптали.

— Наверное, какая-то ночная бабочка летела мимо, — прогремел голос стражника, который, видимо, произнёс это сам себе и потопал назад на свой охраняемый объект.

Я же побрела домой. Какой долгий день! Я, конечно, немного отдохнула, занимаясь с Аэллой и ужиная, но мне явно требовался снова отдых, но теперь уже более полноценный. Однако мысли продолжали крутиться в моей голове.

Если Вештац меня видел — а он видел, раз успел уменьшить, — то сам найдёт возможность со мной встретиться. Где-то через пару минут, когда стражник уже был на месте у ворот, снова всё вокруг меня стало меняться: ограда уменьшаться, и трава тоже. Я приняла обычные размеры. Однако обнаружить Вештаца мне не удалось. Где же он прячется?

Увидела я его уже тогда, когда подошла ко дворцу. Он оказался на крыше невысокой пристройки. Сделав мне знак, чтобы я молчала, парень спрыгнул вниз и подошёл ко мне.

— Я рад, что всё обошлось. Как-то забылся и пропустил момент, когда вы вышли, простите.

— Ничего страшного, — соврала я.

Конечно, «ничего страшного», ага! Да я так испугалась, когда стражник понёсся ко мне со своим топориком, что до сих пор у меня поджилки трясутся! Да и после уменьшения не сразу поняла, что случилось.

— Гел Вештац, здравствуйте! Вы тоже устроились сюда на работу? А вы, простите, не видели здесь поблизости гелью Марианну? Она выходила недавно из дворца...

Я вздрогнула. Это же голос Конкордия! А Марианной я представилась во дворце. Он обошёл меня сзади и заглянул мне в лицо. Несмотря на то, что мы стояли в тени, он узнал меня — после первой звезды я снова стала Севериной. Восторгу юноши не было предела! Хорошо ещё, что он не стал орать, а просто упал передо мной на колени и стал целовать край моей юбки.

— Успокойтесь, гел Конкордий. Да, это я. Только вы не должны об этом никому говорить, — прошептала я парню. — И вставайте же наконец! Так вы точно привлечёте внимание каждого, кто будет проходить мимо!

Конкордий встал и уставился на меня, открывая и закрывая рот, но не произнося ничего. Вештац, вдоволь насладившись сим зрелищем, хмыкнув, решил прервать затянувшееся молчание.

— Итак, уважаемые! Пока вы занимались своими служебными обязанностями, мне тоже удалось пробраться во дворец. Инкогнито. И поскольку я это сделал незаконно, то есть перемахнул через забор, минуя стражников, моё время принадлежало только мне. И я успел выяснить...

— Подожди, Вештац! А как ты «перемахнул», если над оградой всё сгорает? — поинтересовалась я.

— Это детали. Ну да, при помощи самолётки, как вы её называете. Просто поднялся повыше в воздух, проверил щепочкой, что сила воздействия ограды уже не работает, и перелетел.

— Так, слушайте, ребята. Давайте-ка без этих всяких «выканий». Мы ровесники, поэтому предлагаю обращаться друг к другу по-простому. И без всяких этих «гелов». Хорошо?

Оба моих собеседника кивнули утвердительно.

— Так вот. Оказывается, княжество готовится к войне. И напасть князья планируют на наш Кишелеск! Правда, причину такой резкой перемены отношения Славска к нашему княжеству я не выяснил. Но, в любом случае, эту войну надо предотвратить! — Вештац был возбуждён и сильно встревожен.

— Да, но не выяснив причину, мы не сможем её предотвратить, — грустно констатировала я.

— Вот! — поднял палец вверх Конкордий. — Тут как раз моя информация будет к месту. А вот что я узнал у болтливого мальчишки-поварёнка. В прошлом году старшая дочь Всеславы и Богомира сбежала в Кишелеск. Якобы она влюбилась в кого-то из наших парней. Князья ожидали, что им скоро придёт приглашение на свадьбу — кто же откажется от княжеского венца? Ведь муж старшей княжеской дочери, поскольку сыновей у них нет, со временем станет править Славском. Но! Приглашения так и не последовало. Всеслава выслала в Кишелеск своих сыщиков. Девушку найти не удалось, но все концы сходились ко дворцу Махтияра. По слухам, княжна попала в плен и заточена в казематах с другими девушками..

— Ни фига себе таранька под маринадом... Так вот оно что! А я-то думаю, чего это и Аэлла, и мамаша её как будто бы не себе. Так, мы же освободили не так давно девушек из княжеских застенков. В общем, нам надо срочно узнать, кто из них та самая девица. И если княжна — не одна из тех, кого мы вывезли из каземата, то нужно срочно спасти её. Вернуть во дворец. Хотя, конечно, было бы неплохо ещё узнать, кто её возлюбленный. Не Махтияр же, в конце концов! Чтобы влюбиться в него, надо не иметь ни ума, ни фантазии. Но всё это мне будет проще узнать, чем вам. Я выужу информацию у Аэллы.

Парни кивнули, согласившись с моими доводами.

— Вештац сейчас отправляется в дом, где у меня четверо хороших слуг-воинов. Мы остаёмся пока здесь, — я снова почувствовала себя обязанной взять командование в свои руки.

— Я никуда не пойду. А как я узнаю имя девушки и то, как она выглядит? — Вештац даже как будто выше ростом стал, так возмутился моим приказом.

— Сейчас...

Я вынула свой свисток, который скопировала у стражника. Поколдовала над ним своей клюкой... И опа-на — вот вам девайс, который не только подаёт сигналы, но и передаёт голос. То есть свистулька превратилась по сути в беспроводной телефон. Трубочку не надо было подносить ко рту и говорить в неё, она передавала мысли, причём сразу в мозг абоненту, стоило её зажать в ладони и представить себе того, к кому надо обратиться. Крутое изобретение! Я даже сама загордилась своими талантами. Умею ведь, когда захочу!

Затем я скопировала ещё две штуки этих мысле-мобилок, каждому парню дала по одной.

— Всё, теперь мы можем быть всегда на связи. Пока ты будешь ребят убеждать полететь с тобой в Кишелеск, я узнаю всё про пропавшую княгиню.

Проверив, как работает усовершенствованный девайс, Вештац, наконец-то, согласился. Хотя весь его облик кричал о недовольстве, внутреннем споре, он повернулся и побрёл в сторону забора.

А мы с Конкордием вернулись во дворец. Тут тоже возникла аналогичная проблема. И этот никак не хотел уходить в свою комнату, всё хотел проводить меня до самых дверей моей спальни. Еле удалось отвязаться. Вот ведь нормальный же парень, только такой прилипчивый! Просто жуть. Начинает напрягать.

Нда... Видно, что представители мужского пола здесь не читали постов в соцсетях от психологов, где говорится о том, что нельзя лишать девушек воли. Надо оставлять им время для личных интересов, иначе отношения быстро станут токсичными для неё. А у меня сейчас как раз был такой интерес.

Ещё днём я заметила рядом с комнатой своей подопечной Аэллы дверь, которая была крепко заперта. И когда я спросила её, почему на двери замок, она с грустью сказала, что это комната её сестры Гасавы. Наверняка, это и есть та самая пропавшая княжна!

Ч. 2, гл. 10. Любовь, толкающая на идиотские поступки

Оказавшись в своей комнате, я, наконец-то, смогла расслабиться. Сбросила обувь, содрала с тела ужасное длиннющее, стягивающее тело платье, распустила волосы. Благодать! В качестве домашнего наряда мне предлагался халат. Тоже длинный, но хотя бы без турнюра, корсета и декольте. Тапочки домашние тоже были мягкими и удобными. Да это были даже не тапочки, а, скорее, короткие носки из плотной ткани.

Душа, само собой, во дворце не имелось. Как и унитаза. Пресловутая ночная ваза из фарфора и большая деревянная лохань, видимо, для ванных процедур. Умываться предлагалось в лоханке поменьше. Но где брать воду для гигиенических процедур, для меня осталось загадкой. Ну, что ж, спрошу утром у кого-нибудь из горничных, сейчас уже для этого слишком поздно. Придётся отложить это до утра, как ни прискорбно.

Защёлкнув дверь на запор, из сидора достала свой наузсет, увеличила тарелку, включила. Прошептала волшебное заклинание: «Науза, покажи мне Магаю!» Тут же высветилась комната ведьмы. Видимо, старуха уже была наготове, только и ждала, когда я выйду к ней на связь. Тут же на ободке тарелки появилось сообщение от неё: «Как ты?» Голос звучал встревоженно.

Ведьма волнуется обо мне, как о настоящей своей дочери? Удивительно. Но факт.

— В Славске пропала княжна Гасава. Предполагается, что она попала в каземат Махтияра. Богомир и Всеслава планируют напасть на Кишелеск с целью освобождения дочери, — кратко сообщила Магае главную новость.

— Гасава в самом деле попала в заточение. Когда ты освобождала девушек, это она осталась в подвале. Ждала, что её освободит тот, ради кого она сбежала из родного дворца. Махтияр практически постоянно находится в образе пса, с каждым разом всё дольше и дольше. Человеческий облик принимает лишь на пару минут. Куракыла из-за этого страшно бесится. И злится на тебя, как я и предполагала. Она же искала тебя в замке, даже ко мне в лесок наведывалась. Взбесилась ещё больше, когда поняла, что не достать ей ненавистную Северину, — Магая злобно хихикнула. Потом лицо её сделалось грустным. — Глашатай сегодня объявил Указ, что завтра утром Гасаву казнят принародно. И спасти её можешь только ты, если добровольно сдашься княгине, — в конце сообщения я услышала всхлип старушки. — И если это не поможет, она обещает каждый день казнить по одной девушке, любой, какая попадётся.

Гонобобель* листопадный! Курвиметр** измерительный! Перляж*** в шампусике!!! Такого поворота даже я не ожидала. На память пришли рассказы о фашистах, которые расстреливали каждого десятого, требуя сдать коммунистов или рассказать, где скрываются партизаны. Оказывается, не сами фашисты всё это придумали. Вот откуда эти бесчинства пришли…

Но мне-то сейчас что делать? Спешить в Кишелеск и спасать княжество? Смысл? Ну, обрадуется Куракыла, казнит меня или попросту замучает. Властью своей насладится и ещё больше распояшется. Да ещё и заставит меня снять заклятие с её сыночка толсто… Джопе**** в пол, пусть жолкнут***** листья!

Времени в обрез. Надо действовать. Быстро. Понятно, что Вештац сумеет спасти княжну, только… Захочет ли возвращаться к родителям девушка, у которой романтика и всякие там сюси-пуси заменили нормальное мышление? Отказалась же эта глупая девица выходить из каземата! Ну, чисто самка осьминога, кончающая жизнь самоубийством после того, как отложит яйца. Не, не сразу, а к тому времени, как станут появляться маленькие осьминожки. Видимо, осьминожиха не представляет себе жизни без любимого, который, сделав дело, сбежал и уже давно забыл о ней. Вот так же случается и у некоторых особей вида «человек разумный», но «с тонкой душевной организацией» — короткая жизнь, пожертвованная ради любви. Я даже сплюнула в конце своего мысленного монолога.

Затем решительно направилась в спальню Аэллы — сейчас не до реверансов, подумаешь, отдыхает она. Раньше думай о родине, а потом об отдыхе, так вроде пелось в какой-то старинной песне времён СССР. Или немного не так... Но не суть важны такие мелочи!

Девушка безмятежно спала, рассыпав прекрасные волосы по подушке — даже будить её было жалко. Но дело не терпит отлагательств. Осторожно коснулась плеча княжны. Та тут же очнулась от сна, испуганно ойкнула. Я сделала ей знак молчать. Зашептала:

— Прошу прощения, княжна, но без вашей помощи мне не обойтись. В Кишелеске завтра планируется казнь вашей сестры Гасавы.

Девушка села на постели и беззвучно заплакала. Безысходное горе отразилось на её милом личике.

— Мои друзья сумеют спасти Гасаву. Но вы должны назвать мне имя её избранника.

Хорошо, что Аэлла не стала выяснять, зачем мне сия информация и откуда у меня эти сведения. Она подняла ко мне заплаканное личико и прошептала:

— Это самый прекрасный юноша на свете! Ради такого даже я… могла бы пожертвовать своей жизнью! Но сестрица… она была первой. И я уступила.

Лицо княжны при воспоминании об этом самом прекрасном юноше на свете озарилось восторгом и мечтательностью. Боже мой, какие бразильские страсти! Ещё одна осьминожка. Неудивительно, почему бразильцы первыми начали выпускать свои сериалы с «неземной любовью» — насмотрелись на своих головоногих, обзавидовались и стали приписывать людям их безумное поклонение коитусу******.

— Имя! — потребовала я ответа. Пора заканчивать эти сопли в сахаре.

— Вештац…

Бланманже молочно-рисовый! Неужели все эти девичьи восторги были адресованы этому волхвишке? Ладно, поговорку про злую любовь, которая заставляет иной раз не обращать внимания на всякие мелочи типа косматых ног и огромных ушей, я знаю. Оставим её в покое. Но почему чародейчик не заметил, что ему оказывает предпочтение сама княжна?

— А Вещтац, он как отнёсся к любви Гасавы к нему? — не удержалась и поинтересовалась.

— Благосклонно, — уверенно произнесла Аэлла. — Когда Гасава специально спряталась за секретером так, чтобы он легко мог её найти, великолепный вельможа улыбнулся ей. И не стал всем сообщать, что нашёл. А при расставании он и вовсе... подарил ей лепесток розы! Она всю жизнь хранит его между страницами своего дневника.

— Не поняла… Где Гасава пряталась от Вештаца???

— В детской же! Когда мы приезжали в гости в княжеский дворец.

— И когда это было? — догадка уже засветилась в моём мозгу, но я хотела-таки убедиться в её верности.

— Давно, — Аэлла погрустнела. — Лет десять назад. Или даже одиннадцать…

Офигеть — не встать. Это было в раннем детстве, когда малыши просто играли! Немудрено, что Вештац поток флюидов, исходящих от княжны, просто не почувствовал. Вернее, самому парню тогда было уже лет тринадцать, но он и предположить не мог, что пятилетняя девочка способна испытывать такие сильные чувства.

— Понятно. Сейчас ложитесь и спите спокойно. Вештац спасёт княжну. И вернётся с ней в Славск.

— Правда? — глазки Аэллы засветились. — И у нас во дворце снова станут даваться балы!!!

Боже, какая глупая девушка… Балы для неё — основная беда от исчезновения сестры. А то, что намечается война, будут гибнуть люди — фигня на постном масле. Главное — это снова вернуть развлечения… Где мне это уже встречалось???

Выйдя из спальни княжны, я вернулась к себе. Надо сообщить Вештацу полученную инфу. Достала трубочку-«мыслетелепатель», зажала в ладони. Передала коротко: «Похищенную княжну зовут Гасавой. Она влюблена в тебя, олух! И хочет, чтобы ты её спас, чтобы выйти за тебя замуж. Завтра её выведут на казнь в Кишелеске, на площадь Смерти. Куракыла тоже будет там. Уменьшишь обоих, Куракылу превратишь в ящерицу и посадишь в кринку, на самолётке обоих привезёшь сюда».

Подумала немного. Надо бы подыграть этой пустоголовой влюблённой. Чтобы уж наверняка осчастливить по самое горлышко. «Вы играли в прятки. Она спряталась за секретером, ты её быстро нашёл и улыбнулся. При расставании подарил ей лепесток розы, она хранит его между страницами своего дневника».

Тут же пришёл ответ от чародея: «Понял. Выдвигаемся немедленно!»

_______________________________

Гонобобель* - ягода, родственница черники и голубики.

Курвиметр** — прибор для измерения длины извилистых линий на картах, планах и чертежах.

Перляж*** — игра пузырьков в бокале шампанского.

Джопе**** — «юбка» в переводе с французского.

Жолкнут***** - вянут, желтеют.

Коитус****** — половой акт.

Часть 3. Вештац спасает княжну. Пролог

Флуирдан, оторвавшись от окуляра своего аппарата, вскочил, толкнув стул, на котором сидел. Тот с грохотом упал. Великий Властелин Магического Мира наклонился, схватил его, поднял высоко над головой и с силой бросил снова на пол. Стул рассыпался на мелкие щепки.

— Баргс! Подлец!!! Быстро сюда! — от грозного рыка покачнулись даже стены.

Тут же из-за двери в щёлку пролез маленький человечек со сморщенным личиком.

— Твои проделки??? — Флуирдан указал пальцем на монитор аппарата.

Там была застывшая картинка: тёмный застенок, где на полу сидит измождённая девушка. Она уже не плачет, просто бессмысленно таращится в темноту.

— О, Вели…

— Отвечай, нафталиновый шарик! Герпес под собачьим хвостом! Конъюнктивитный гной на глазу слепой гиены-падальщика!

Баргс затрясся, как лист на ветру, вжался спиной в угол комнаты и молча хлопал глазами, хватал воздух ртом.

— Я жду.

Флуирдан перестал беситься и молча уставился в сморщенное личико.

— Простите меня, господин! Я просто хотел, чтобы эта глупая девица Гасава не мешалась под ногами. По моему замыслу Вештац должен был влюбиться в Северину, а она — в него, они бы поженились. И заняли место Куракылы и Бзырдана. И всё бы стало прекрасно!

— Ну и дурак же ты, Баргс. Заставить людей влюбляться по воле высших сил? Смешно! Даже я не в силах руководить душами человеческими. Подстроить ситуацию — это мы можем. Но ведь не таким идиотским способом! Убрать безвинную девушку в каземат! Это насколько же извращённый у тебя ум!

Флуирдан погрозил пальцем перед носом Баргса, для чего ему пришлось сложиться практически вдвое.

— Простите, Властелин! — коротышка упал ниц и стал языком вылизывать пол около носков туфель Флуирдана.

— Ты раскаиваешься. Я понял. Но признать ошибку — этого мало. Ты понесёшь наказание.

Властитель направил на ползающего у него в ногах Главного Советника палец. Сверкающие волны потекли от кончика пальца к коротышке. Тот стал меняться, округляться, темнеть. И через минуту вместо человечка на полу валялся плод картофеля, сморщенный, с выпуклыми белыми наростами корней.

Властелин взял картошку, подошёл к подоконнику, выбрал один из пустых горшков. Бросив плод на дно, насыпал туда же земли и полил.

— Триста лет будешь тут. Маловато, конечно, но, думаю, тебе хватить, чтобы в полной мере проникнуться: нельзя лезть в судьбу человеческую, если не уверен, что никто от этого не пострадает! Это добро надо успевать делать, а уж зло людишки сами натворят и отвалят друг другу с лихвой.

Усмехнувшись, Флуирдан крикнул через плечо:

— Гандарскава!

Тут же в кабинет впорхнула худенькая девушка с огромными крыльями за спиной. Ручки её и ножки были изящны и чрезвычайно тонки. Казалось, наступи она на ноги — и они подломятся. Но проверить это было практически невозможно: она абсолютно не касалась пола, легко паря при помощи крыльев. Ногами же эта бабочка-человек перебирала для проформы, создавая впечатление ходьбы.

— Я здесь, мой повелитель.

— С сегодняшнего дня выполняешь обязанности Главного Советника Властелина Магического Мира.

Гандарскава почтительно склонила голову.

— И вот что меня сейчас тревожит...

Ч. 3, гл. 1. Бейся до последнего, не сдавайся никогда!

Ночь уже совсем вошла в свои права. В коридорах, наконец-то, прекратилось основное движение. Почему основное? Да потому, что сдавленные вздохи и хихикания, вырывающиеся из зажатых ладошками ртов, нет-нет да и нарушали тишину. Ох уж эти дворцовые нравы!

Вообще, если бы я крепко спала, вряд ли бы всё это услышала. Но сон меня не брал. Нервы, чёрт бы их побрал! Никак не могу успокоиться и расслабиться. Волнуюсь, как у Вештаца получится всё провернуть. Понимаю, что всё и всегда держать на карандаше неправильно. Так и до нервного срыва недалеко. До полного выгорания. Но отучиться не могу: привычка — наша кожа. Её содрать с себя трудно и больно. Вот хоть всё бросай и пускайся в путь следом за мужчинами!

Хорошо, что у меня есть Пахомка — умная пичуга снова сама мне напомнила о себе, появившись из ниоткуда и усевшись на плечо.

— Что, проконтролируешь мальчишек?

Нет, ну, а как мне называть тех, кто на самом деле младше меня? Не по внешности, конечно, а по внутреннему содержанию. Но пичуга спорить со мной не стала, сразу врубилась, кого я имею в виду, тем более что зачастую с ней и не надо разговаривать — она всегда в курсе моих мыслей. С одной стороны неловко, а с другой — норм. И я уже смирилась с этим.

В общем, Пахомка кивнула, сорвалась с плеча и подлетела к окну.

— Будешь отчитываться через наузсет.

Птичка снова кивнула. Я открыла окно и выпустила её.

Так, с этим справилась. Не сказать, что сильно успокоилась, но надо как-то приучать себя к подобному делегированию обязанностей. А то ведь так и свихнуться недолго. И вообще, планы у меня наполеоновские, а возможности, увы, ограниченные. С этим тоже что-то надо делать. Волшебная палка — хорошо, но она же часто лежит без дела, требуя подзарядки. Причём, как назло, в самые нужные моменты.

Кстати, вот и занятие для особы, которой не спится в ночь глухую. Время даром терять — себя не уважать.

Первым делом размножила клюку. Копии попрятала в самых разных местах. Когда предпоследнюю засовывала под кровать, в дверь постучали. Осторожненько так, но настойчиво. Кому я могла понадобиться в столь неурочный час? Наверняка, это Конкордий. Снова со своими признаниями? Боже, ну когда же до него дойдёт-то!

Вздохнув, подошла к двери и распахнула её. Тут же мощный удар в челюсть свалил меня на пол. Хорошее начало беседы, ничего не скажешь… Не успела ты, Северина, среагировать, не сгруппировалась. Дура набитая! Вернее, побитая.

Массивный башмак ещё не сделал размах для удара, но тело нападающего уже перенесло центр тяжести на правую ногу… Мгновение — и пипец тебе, чародейка из Кишелеска! А подыхать, тем паче в такой некрасивой ситуации, неохота. Конечно, ведь найдя в комнате, где должна мирно спать в своей постели старушка-няня, вместо неё тело незнакомой девицы, никто даже разбираться не станет: влезла какая-то воровка в княжеский дворец, пыталась либо обворовать старушку, либо они и вовсе действовали в сговоре (старушку-то не найдут!), вот и получила по заслугам.

Мысли эти промелькнули в моей голове за сотые доли секунды. А параллельно им я успела воспользоваться приёмом, которому нас учил тренер на занятиях по самообороне в тех крайних ситуациях, когда всё против тебя: перехватила обеими руками левую ногу, которой нападающий планировал пинуть меня, и яростно впилась в его икроножную мышцу зубами. Нападающий взвизгнул, попытался стряхнуть меня, но я держалась цепко. Вгрызлась в прямом и переносном смысле слова.

Бандюган наклонился, чтобы ударить меня кулаком, и тут я сделала резкий перекат через спину вправо, не выпуская его ноги. Мужик, как и полагалось по всем правилам физики, не удержался и упал. А!!! А вот теперь я уже веду бой!

И это уже я сверху, оседлав негодяя, награждаю его меткими ударами в поганую морду! Из раны на ноге поганца хлынула кровь, видно, я прокусила ему что-то существенное, но этот факт меня только ещё больше раззадорил.

— На, получи, падла немытая! Будешь знать, как на беззащитных девушек нападать!

Только дядька тоже оказался не промах, вцепился лапищами своими в мою шею и стал душить. Силён, гад… Мир пошёл волнами, замерцал разноцветными искорками, и тут вдруг вокруг стало как-то тихо, спокойно и хорошо…

...Очнулась я от того, что мне в лицо брызгали холодной водой. Проморгавшись, я разглядела склонённое надо мной лицо Конкордия.

— Ты как тут оказался? — удалось прошептать разбитыми губами.

— Хотел заглянуть и убедиться, что у вас… у тебя всё в порядке. Оказалось, что не всё. Вовремя подоспел. Правда, я его, кажется, убил…

Я посмотрела на валяющуюся на полу кучу жира. Рядом со сволочью около его ноги и носа натекли довольно большие лужицы крови. На затылке красовалась огромнейшая шишка. Рядом валялись осколки вазы. Понятно. Конкордий шваркнул драчуна сзади тем, что подвернулось под руку. Вазу жаль. Красивая была.

Пощупала пальцами у жирдяя пульс на шее. Есть.

— Живой, не дрейфь! Надо руки ему связать и ноги, чтобы не смылся. И кляп в пасть, чтобы молчал. А потом под кровать его. Завтра разберусь, кто подослал бандита, какие были у него цели. И потом уж буду решать, что с ним делать дальше.

Вместе с Конкордием с телом управились мы довольно быстро. Он ушёл: с утра работы полно, надо хотя бы немного поспать. А с меня вроде бы спускающийся уже лёгкий сон теперь и вовсе слетел, как мотылёк с цветка, с которого сильный ветер сорвал все лепестки. Чем бы ещё заняться, чтобы время зря не пропадало?

О! Как же я забыла-то? Срочно надо решить одну из важнейших задач: проблему с туалетами. Нет, это же безобразие самое настоящее! Выйдешь прогуляться перед сном — получишь душ из мочи и остатков пищи, а сверху ещё и оплеуха из экскрементов на башку припечатается. Вишенка на торте.

Нет, я, конечно, увернулась в прошлый раз. Стечение обстоятельств или мои вечно напряжённые нервы, но избежать неприятности удалось. Однако ведь всё могло бы закончиться плачевно. Недаром же все остальные обитатели замка после захода солнца на улицу не выходят. Чушь полнейшая! Вечером подышать свежим воздухом — такое наслаждение!

Кстати, про воздух. Да и в самом замке из-за того, что нужды свои люди справляют в горшки в своих комнатах, духан стоит ещё тот. Частенько и за дорогими портьерами кучи обнаруживаются: то ли обслугу прихватывает не на месте — не проситься же воспользоваться горшком у вельможи, на которую работаешь; то ли гостей прижимает. Короче, проблема есть — надо решать.

Взяла свеженькую «волшебную палочку» и смастырила унитаз в своей комнате. Ага, всё это прекрасно, но без проточной воды оно не работает. Задумалась.

Река недалеко, но трубы? И насос? Вот в чём проблема! Надо думать, как и из чего всё это сотворить.

Вздохнув, подошла к окну, всмотрелась в даль, освещённую лунным светом. Вот это я чуть не лопухнулась, настроившись изобретать велосипед там, где он давно уже есть! Прямо около реки я увидела водонапорную башню. Просто выглядит она непривычно: вся изукрашена маковками, словно церковь, окна стрельчатые с витражными разноцветными стёклами. Фиг догадаешься, что это всего-то водонапорка!

Выходит, вода в замке быть должна. Возможно, не во всех комнатах. Почему? Да всё же просто! Трубы изготавливать слишком дорого и трудоёмко. Надо будет завтра у Аэллы поинтересоваться, есть ли вода в её комнате. Увижу трубы, придумаю, как их размножить.

Прилегла на кровать, на секунду прикрыла глаза и… Проснулась уже утром. Горничная, постучавшись, принесла горячей и холодной воды. Если тратить экономно, можно даже помыться. Не в большой бадье для помывки тела, разумеется, но хотя бы в маленькой бадейке для умывания. Я сумею, и не такому научилась в студенческой общаге.

Перед завтраком успела заглянуть в наузсет. Ого! Вот это новости! Ролик был скрыт от посторонних пользователей, предназначался лично мне. Открыла и просмотрела.

Вештац добрался до Кишелеска вовремя. На площади уже собрался народ — посмотреть на настоящую казнь желающих было хоть отбавляй. Ну, а что? Объяви у нас в том мире, откуда меня сюда забросило, что будут казнить кого-то прилюдно, не думаю, что любопытствующих будет меньше. Падок народ на такие зрелища вне зависимости от времени…

Так, что там за волнение в толпе? Ага, вижу! Привели девушку. Думаю, это как раз та самая Гасава, о которой мне рассказывала Магая и Аэлла. Княжна Славска. Хотя выглядела она просто ужасно: платье изодрано в хлам, грязное, тело тоже всё в пятнах. А лицо, боже мой! Глина и земля размазаны по нему так, что не разобрать, где грязь, а где синяки и раны. Тощая до невозможности, глазищи впалые в пол-лица. Смотрит на всех затравлено, испуганно.

А люди радуются… Им-то сказали, что девица эта — тайный агент злобной колдуньи, которая планирует их Кишелеск поработить и всех жителей превратить в тупых рабочих ослов. Сердце кровью обливается на такое смотреть…

Так, снова волнение… Все головы повернулись в сторону. Что там? Ага, Куракыла на своей таратайке подкатила. Разряженная в пух и прах! На башке пирамида из волос высотой с полметра. Тук-тук своими каблучищами по кирпичной дорожке. Поближе к измученной девушке. Что-то зло ей сказала, Гасава даже отшатнулась в испуге. Ведьма дала отмашку глашатаю повторить всё для народа. Почему-то тот стал читать уже по написанному:

— Великая княгиня предлагает девице — подручной злобной ведьмы Северины — покаяться и честно рассказать, где та скрывается сейчас. За это Куракыла обещает её помиловать и отпустить. Но девка, полностью попавшая под власть колдовских чар, грубо отказывается от великой милости княжеской!

Интересно, где они увидели, что она отказывается, да ещё и грубо? Она же ещё и словечка не вымолвила!

Ч. 3, гл. 2. Спасение Гасавы, которое вроде бы и не совсем спасение

Но я не успела досмотреть материалы, присланные мне Пахомкой с места событий — в дверь снова кто-то постучал. Конкордий? Нет, у него на кухне сейчас самая запара. Горничная тоже уже всё, что ей полагалось, сделала. Неужели сообщники той недобитой твари, валяющейся под моей кроватью? Я что-то забыла про него, а зря. Ну, так или иначе, а открывать надо.

Подкралась на цыпочках к двери, осторожно повернула ключ и чуть приотворила её, спрятавшись полностью за ней. В руке наготове клюка, если что — жахну по башке, мало не покажется.

Но в щёлку осторожно пролезла Аэлла, покосилась на мою клюку, которую я поспешила опустить и опереться на неё.

— Гелья Марианна… Мне больше не с кем здесь поговорить о том, что меня тревожит, — прошептала она.

Ага, меня, кажется, повысили до личного княжнинского психолога. Стремительный карьерный рост, надо сказать, от затейника-то! И это всё чудесно, но только сии откровения не для чужих ушей, которые под кроватью, я думаю, уже зашевелились, настраиваясь на интересненькое.

Лучше всего, конечно, уйти сейчас в комнату княжны. Но что будет, если вдруг горничная решит помыть пол под кроватью и обнаружит там связанного потрёпанного мужика? Как-то не очень такое вяжется с образом благонравной и доброй старушки. Объясняй потом, зачем бабулька мужика изловила, отмутузила знатно, в комнату к себе затащила да ещё связала и под кровать засунула. Тут даже у меня все отмазки закончились.

Надо как-то разбойника этого закамуфлировать, чтобы он ни у кого интереса не вызывал. А если я попробую его обратить в… например, в мышь? Ну да, положу в коробочку и спрячу. Хм… Тоже могут найти и выбросить. Или прихлопнут сначала, а потом выбросят. Так-то мужика не жалко ни копейки, но мне же его ещё допросить надо: кто послал и какие у этого кого-то планы.

Потом опять же вопросы неудобные могут возникнуть: странно как-то видеть у бабушки в коробочке связанную мышь. Как будто бы я больная садистка: поймала зверька и мучаю его, коротая вечера. Нет, надо придумать что-то менее радикальное и более спокойное.

Тут взгляд мой упал на клетку, в которой у меня обычно отдыхала Пахомка. Сейчас-то она была пуста! А что, если мужичка-то как раз летающей птахой сделать? Временно, само собой. И птичку как раз можно оставить в клетке, предварительно сняв с неё путы. Не выберется же гад между прутьями? Мысль чудесная!

— Гелья Аэлла, вы пока идите в свою комнату, а я приду к вам через (блин, чуть не сказала «через пять минут»! У них же тут не минутами время измеряется, наверное)… очень скоро. Мне надо… поправить кое-что в своём туалете. Причепуриться, — я хитро подмигнула девушке.

Та окинула меня удивлённым взглядом, хмыкнула насмешливо и удалилась. Ну да, юным и красивым прикольно слышать, что старушки тоже хотят выглядеть прилично. И даже, не побоюсь этого слова, привлекательно, да! Как будто мы не люди, не женщины, в конце-то концов.

Так, Северина, похоже ты чрезмерно вжилась в образ: не только ходишь и говоришь, как бабулька, но ещё и мыслишь по-старушечьи. Даже обижаешься как они, ха-ха. Однако рассуждать на всякие темы, не относящиеся к делу, совсем нет времени.

Лишь закрылась дверь за Аэллой, я тут же направила клюку на связанного пленника под кроватью. Закрыла глаза, представила его птичкой… Ха! Готово!

Ну да, не красавец у меня получился. Какой-то ушастый пернатый. Хотя и тут я погорячилась: перьями на птахе и не пахло. Да и по фиг! Я схватила существо двумя пальцами, размотала с его лапок верёвочки и засунула птаха в клетку, крепко закрыв дверку на крючок. Всё, теперь можно идти к подопечной и выслушивать её откровения. Заодно и проверить надо, есть ли в её комнате трубопровод.

Как я и ожидала, Аэлла сначала поныла про то, что волнуется за свою сестру, потом посетовала, что в княжестве нет жениха для неё самой, достойного столь великой чести, потом… А потом я вставила своё словечко. Просто для того чтобы остановить этот бессмысленный словесный поток.

— Девочка моя, для того чтобы жених появился, надо же провести специальный ритуал.

Чё ляпнула? Вот прям даже сама не поняла, как такое у меня сказалось. Ритуал на привлечение жениха — круто! А вдруг никакой жених после ритуала и не появится вовсе? Что тогда? Застенки???

— Ритуал! Ритуал! — запрыгала вокруг меня, хлопая в ладоши, княжна.

— Только… Если жених уже к вечеру, например, появится…

— И что? — выпучила глаза Аэлла. — Это же превосходно!

— Ну, а вы не одеты… То есть одеты, но не столь нарядно, как это подобает величественной особе в момент предложения руки и сердца.

Аэлла удивлённо осмотрела себя, подошла к зеркалу, распахнула шкаф… И уголки её губ опустились вниз.

— Это да… Что-то я от расстройства совсем на свои наряды рукой махнула… Мне же совсем нечего надеть!

Ну, наконец-то! Кажется, моя терапия заработала — девица начинает думать так, как все девицы во все времена и во всех уголках Вселенной. «Мне нечего надеть!» — это же девиз всех представительниц прекрасного пола, способный заставить действовать в любых самых сложных обстоятельствах! Помнится, даже прародительница всего женского рода Ева, лишь куснула запретное яблоко, тут же бросилась решать эту проблему, привлекши к ней своего партнёра: «И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания». А потом и вовсе обрядились в кожаные одежды из звериных шкур. Всё занятие.

Между тем Аэлла уселась на кровать, приготовившись впасть в ещё большее уныние, нежели было то, из которого я её вытащила.

— Да ну, милая моя девочка... Я так тебе скажу: вот тут-то совсем не о чём печалиться, дорогая! Выход прост: надо позвать лучших модисток, пусть расскажут вам о самых свежих веяниях моды и предложат шикарные модели платьев, перчаток, туфелек. А потом, само собой, надо будет попросить княгиню, чтобы она позволила вам отдать заказы в работу мастерам. И вот когда наряды будут готовы, мы тут же приступим к ритуалу.

Ух… Выкрутилась. Не прям вот айс, конечно, но несколько денёчков я выгадала для себя. И Аэлле заботушек подбросила. А пока она будет занята обновлением своего гардероба, я смогу порешать свои проблемы.

Попросившись в туалетную комнату, я внимательно всё там осмотрела. Водопровода не было, а вместо унитаза стояло что-то сильно смахивающее на ведро с крышкой — такое мы использовали, когда выезжали потусить на природу в сельскую местность. Но куда-то вода из водонапорки должна же подаваться? Надо узнать у горничной, Аэлла-то точно свою головку такими вещами не загружает.

Возвратившись в свою комнату, я решила выяснить у бандюгана нюансы. Но — обломинго! Клетка была пуста. Неужели у горничной поднялась рука на бедную пташку?

— Гелья Марианна, вы уж простите, но летучую мышь из вашей клетки я выбросила в окно, — услышала я голосок уборщицы за спиной. — И это ещё хорошо, что княжна не успела её увидеть. Она же жутко боится этих тварей! И поэтому в княжестве нельзя держать летучих мышей даже в клетках.

Ах, вот оно что! Я же, колдуя своей клюкой, сначала подумала про мышь, а уж потом про птичку. Клюка обе мои мысли скомпилировала и выдала такой странный результат. А я ещё удивлялась, почему птичка получилась ушастой и лысой. Ладно, обидно, что выяснить у бандюгана ничего не удалось, но зато не надо башку ломать, куда этого мужика девать, хоть живого, хоть мёртвого.

Так-то мне и без его откровений понятно, что Куракыла меня выследила-таки. Как ей это удалось — ума не приложу, но факт есть факт. И, думается мне, что это нападение не последнее. Даже в замке княжеском нет мне, несчастной старушке, покоя…

— Милая, а скажи мне, пожалуйста, откуда ты берёшь воду? — решила я задать вопрос горничной.

Девушка, протирая пыль на подоконнике, ответила, не поворачивая головы:

— О! Раньше воду возили с реки, поэтому нас заставляли её беречь, попусту не лить. Например, полы мыли той, что от вельмож оставалась после умывания. Но это было не очень приятно, господа же и плевали в тазики, и сморкались… Зато после того, как построили башню около речки, наступила настоящая благодать! Теперь её можно тратить уже без особой оглядки. Правда, носить теперь воду всё равно приходится из подвала, но зато брать можно в любое время.

Так, значит, подвал. Не прям вот счастье великое туда спускаться, но, видимо, иначе никак.

Когда болтливая горничная ушла-таки, я бросилась досматривать материалы, присланные мне Пахомкой через наузсет. Хорошо, что видео сразу же включилось на том месте, где я остановилась.

Ага, вот откуда-то появляется Вештац с парнями, направляет перстень на Куракылу — бац, она уже и не она, а ящерица. Цоп пресмыкающуюся и в кринку. Молоток! Вот перстень направлен на Гасаву. Та тоже уменьшилась до дюймовочкиного размера и посажена в миску-самолётку. Народ в шоке, молчание… всё! Тарелка в пути с княжной и кринкой!!! Ура!

Однако в какой-то момент охранники и воины вышли из ступора и набросились на Вештаца и парней. Те, само собой, стали отбиваться. Только вот беда — силы слишком не равные. Наши явно проигрывают... Не зря я так хотела лично присутствовать в этой заварухе. Хотя бы клюку свою задействовала бы.

Оба-на! Наконец-то Вештацу умная мысль в голову пришла — догадался-таки уменьшить наших и даже уменьшил себя. Удалось ли им спастись от сапогов толпы — неизвестно. Жаль будет, если моя маленький отряд погибнет.

Так, позвольте? А где же тогда самолётка? Тут пути-то на десять минут! Давно бы уж они должны были приземлиться, а тут тишина.

Кроме мысли о том, что вмешался кто-то третий, мне в голову ничего путного не пришло. Самолётка перехвачена, княжна в лапах ещё кого-то заинтересованного не менее Куракылы. Вопрос: не за лагерь ли колдуньи этот кто-то воюет? Если да, то мы уже, считай, проиграли. Если нет — то можно попытаться побороться. Но в любом случае надо открываться Всеславе, иначе войны между княжествами не избежать.

Ч. 3, г. 3. Личная беседа с княгиней

Но в тот самый момент, когда я уже собралась идти к Всеславе с повинной, на мой наузет пришло видео. Пахомка! Она не стала дожидаться развязки на площади, а полетела догонять самолётку. Вот умница!

Вид сверху на красоты просторов открывался великолепный. Да уж, вот когда пожалеешь, что ты не птица и летать не умеешь. Иногда в кадре появлялась запечатанная кринка, которая качалась, даже подпрыгивала время от времени — видимо, Куракыла внутри своего каземата никак не желала мириться с потерей свободы.

И вдруг непонятно откуда перед самолёткой выросла горная гряда. Нет, я точно помню — смотрела же карту княжества! На всей территории Славска гор и в помине не было, так, если только небольшие холмы. А ведь тут — самые настоящие каменистые горы, на которых отсутствует растительность, с огромными, нависающими над ущельями скалами!

Непонятно только, почему самолётка не огибает возникшее на её пути препятствие? Прёт как напролом! А-а-а, Семён Семёныч! Она же работает по принципу радиоуправляемого вертолётика! Вештац, направивший летающую миску, даже предположить не мог, что тут появятся скалы. Надо усовершенствовать аппарат, установить на нём какое-то устройство, которое будет передавать в пункт управления картинку.

Пока я мысленно отвлекалась на дурацкие размышления, самолётка подлетела к горе и на полном ходу врезалась в почти отвесную скалу. Глиняная миска от удара рассыпалась на мелкие кусочки, которые посыпались в ущелье. Пахомка успела раскрыть крылья и бросилась догонять падающую вниз Гасаву. Она уже почти догнала её и поднырнула, чтобы поймать её, но… Что-то огромное оттолкнуло птаху, и дюймовочка-княжна плюхнулась на спину не синице, а чёрному крылатому ящеру. Внизу раздался шлепок — видимо, это приземлилась кринка с ящерицей-Куракылой.

А дальше… Дальше произошло и вовсе непонятное. Горы вдруг поехали куда-то! Вся гряда разом! Вдобавок ко всему за Пахомкой ринулась крылатая ящерица чуть меньшего размера, чем та, которая спасла (или похитила?) Гасаву. Пичуга старалась удрать изо всех силёнок, но ящерка с жадно распахнутой пастью нагоняла её, и, понятно было всем ежам мира, что момент, когда эта тварь сожрёт птаху, неотвратим и неизбежен.

«Ну, спасись же, малышка моя! Увернись как-нибудь! Спрячься в какую-нибудь расщелину, что ли!» — твердила я подсказки или молитвы, как в детстве, когда смотрела какое-нибудь кино с погонями и врагами, с любимыми героями, которым удавалось выбраться из любых передряг. Как жаль, что детский верный способ помощи в жизни, увы, не работал...

На этом самом месте кадр резко вывернулся на сто восемьдесят градусов, и видео обрывалось. Что случилось дальше, мне оставалось только догадываться. Я смахнула слезу со щеки. Не каждый день практически у тебя на глазах погибают твои друзья — а я Пахомку считала именно другом.

— Гелья Марианна, вас к себе просит гелья Всеслава! — проговорила горничная, постучав и получив разрешение войти.

Ну, вот и зверь, прискакавший на ловца. Не надо голову ломать, придумывая причину, чтобы зайти к княгине.

В будуаре Всеславы кроме неё самой никого не было. Княгиня сидела за массивным столом и перебирала какие-то бумаги. Я поклонилась. Получив кивок головы, прошла к пуфику и присела. Княжна, закончив свои дела, наконец подняла на меня свой взор.

— Вы, гелья Марианна, за такой короткий срок добились больше, чем все знахари за всё время болезни Аэллы. Сегодня она решила обновить свой гардероб! Спорила с модистками, заказала им кучу самых разных нарядов! Ювелиры сейчас работают над украшениями, башмачники тачают моей дочке туфельки к новым платьям, кружевницы плетут кружева. Я довольна вашей работой. Скажите, чем я могу вас наградить?

— Мне приятно слышать, что вы так высоко оценили мой труд. Хотя это было совсем нетрудно. Но я хотела бы с вами погорить сейчас о другом…

Княгиня удивлённо повела бровью.

— О чём же?

— Вы не должны гневаться ни на меня, ни на княжну Аэллу… Так получилось, но я узнала о вашей беде. И я… я направила в Кишелеск своих воинов.

— Ты явилась сюда из Кишелеска??? — княгиня вскочила с места. — Тебя подослала эта сволочь Куракыла? Воинов она послала... Это ж полнейшая чушь! Какие воины могут быть у нищей старухи? Ты бредишь!!! Ты обычная шпионка, обманом влезшая в нашу семью! Я прикажу сейчас же бросить тебя в пыточную и лично назначу самого умелого мастера!!!

Вот так: от любви до ненависти, как говорится... Только что я была осыпана лаской и признанием, и вот уже внесена в списки самых главных врагов княжества.

— Не спешите, гелья Всеслава, — я постаралась произнести это как можно твёрже, хотя внутри меня дрожала каждая жилка. — Замучить до смерти вы всегда меня успеете. Но сначала всё-таки дослушайте до конца.

Всеслава поджала губы и уселась снова за стол.

— Хорошо. Говори, подлая тварь. Всё равно тебе не избежать казни.

Да уж, если сейчас не удастся убедить Всеславу и заставить её поверить мне, жизнь моя не будет стоить и гнилого помидора.

— Так вот. Гасава сбежала в Кишелеск, чтобы там встретиться со своим избранником, гелом Вештацем. Но по каким-то непонятным причинам она попала в лапы княжича Махтияра, сына ведьмы Куракылы. Да, всё это время она провела у него в застенках, буквально до сегодняшнего утра. Вештац же, движимый любовью к прекрасной княжне Гасаве, — ну да, тут я малость приврала, так ведь для дела же, — приёмный сын Куракылы сам прилетел сюда в поисках своей любимой…

— Как? Этот Вештац сам имеет родство с подлейшей из подлых??? Очаровательно! Этого наглеца я тоже поймаю и лично буду пытать! И... Ты сказала, что он любит мою дочь? И он прилетел? Смешно... Этот Вештац, он что же, имеет крылья? Или он маг? — хорошо, кажется, Всеслава заинтересовалась этой только что выдуманной мною романтической историей!

— Да, он маг. Но не летает при помощи крыльев, как птицы. Вештац имеет самолётку, то есть летающую миску. Вернее, имел до сегодняшнего утра.

— И куда же его самолётка сегодня утром делась? Растаяла, как утренний туман? Теперь я поняла, какими сказками ты потчевала всё это время княжну. Боюсь, как только она поймёт, что все твои россказни не стоят и выеденного куриного яйца, то снова впадёт в уныние. Рановато я решила тебя наградить. Вот уж где точно нужны не подарки, а хороший мастер заплечных дел, — насмешливо произнесла Всеслава, протягивая руку в сторону свистка, которым собиралась вызвать охрану. Ту самую, которая должна меня оттащить в пыточную, я так думаю.

— Гелья Всеслава, позвольте мне показать вам кое-что, — раз моим словам княгиня мало верит, может быть, наузету поверит больше.

Просмотрев оба видео, Всеслава несколько минут сидела молча, теребя в руках гусиное перо.

— Куракыла… Эта поганая стерва хотела казнить мою дочь! А ведь мы с ней когда-то были очень близки… Дружили, клялись друг другу в верности. Ну, всё! Теперь я точно сотру в порошок всё её княжество!

Всеслава в гневе ударила ладонью по столешнице так, что чернильница опрокинулась и густая чёрная жижа растеклась огромной лужицей.

— То есть вы из-за проделок одной ведьмы готовы заставить страдать тысячи безвинных людей? Вы и в самом деле считаете, что кишелесцы так прямо вот счастливы быть подданными Куракылы?

Всеслава задумалась. А я решила ударить по её тщеславию:

— А если вы явитесь к ним не как захватчица, а как освободительница? Возможно, народ сам провозгласит вас своей властительницей, сам будет восхвалять и с радостью подчиняться такой мудрой, доброй, храброй правительнице.

Кажется, попала в точку! Всеслава перестала хмуриться. Посмотрела на меня уже не столь враждебно, как только что, и даже с каким-то интересом.

— Ладно. Подумаем над этим. И что же ты предлагаешь?

Ну, наконец-то в этой голове гнев уступил место прагматизму. Кажется, на сегодня пытки отменяются.

— В первую очередь надо подумать, как спасти Гасаву. А для этого следует выяснить, кто её похитил.

— Кто похитил… У меня на этот счёт только одно предположение. Со Славским княжеством граничит другое княжество, Парцаголе. Его владычица Парцага была нашей третьей подругой. Давно ещё, в юности. Только в Парцаголе есть такие горы, которые очень похожи на те, в… видео, вы говорили? Но я не понимаю, как кто-то эти горы бы сдвинул! Это мог сделать только очень сильный маг... А Парцага никогда раньше волшебством не занималась.

— Но вы уже убедились, что все меняются с возрастом. Добрая Куракыла превратилась в злобную ведьму. Где гарантия того, что и Парцага осталась прежней?

— Ну, допустим, вы правы. И как нам теперь следует поступить?

Так, уже хорошо. Наш диалог становится конструктивным.

— Вероятно, в Парцаголе надо забросить шпиона. Или шпионку.

Всеслава заинтересованно взглянула на меня.

— Уж не на себя ли вы намекаете, уважаемая гелья Марианна?

— Очень даже может быть и на себя. И, кстати, ваш свисток… Он уже не эффективен. Я вам предлагаю более усовершенствованный вариант. Мыслетелепатель.

Я достала из кармана подготовленную заранее запасную модель и протянула её княгине. Та, взяв его в руки, недоверчиво повертела трубочку в руках — внешне она полностью копировала ту, которая лежала у Всеславы на столе. И тут я решила продемонстрировать возможности телепателя, передав ей своё обращение, разумеется, мысленно. Мой голос ворвался княжне сразу в голову, чем чрезвычайно потряс её.

— Действительно, мой свисток устарел. Такой мыслетелепатель более удобен.

— Вот с его помощью мы с вами и будем общаться. Но вы должны поклясться мне, что до моего возвращения войны между Славском и Кишелеском не будет. Тем более ещё может так получиться, что войско Славка вам понадобится для сражения с другим княжеством.

— Хорошо. До вашего возвращения войны не будет. Клянусь. Ещё что-то?

— Да. В помощники себе я возьму Конкордия. Это ваш новый повар.

— И что, этот новый повар, я думаю, тоже пришлый и тоже из Кишелеска?

Всеслава улыбнулась. А я просто кивнула ей головой.

— Хорошо. Вы можете идти готовиться к этой вашей… шпионской миссии. А я должна переговорить обо всём этом со своим супругом.

Ч. 3, г. 4. Нормальные феи в окна не лазают

Вернувшись в свою комнату, я с помощью мыслетелепателя позвала Конкордия, разъяснив, что Всеслава дала разрешение ему больше не работать поваром. Парень задавать лишних вопросов не стал, а тут же поспешил ко мне.

Мне пришлось снова показывать ему присланный Пахомкой видеоотчёт. Чтобы лишний раз не расстраиваться, я подошла к окну и стала наблюдать за работой садовника. Что-то в его поведении показалось мне странным… Я вся превратилась в сгусток внимания.

Лицо работника было замотано платком — видимо, он так защищался от цветочной пыльцы. Хотя люди, страдающие от аллергии на пыльцу, не идут в садовники, нет? Но вот мужик наклонился, штанины его порток натянулись и оголили щиколотки. Оу! На ногах садовника синели полосы, свидетельствующие о том, что некоторое время он был связан. А вот и на его руках я смогла разглядеть такие же следы от связывания! Неужели садовник Всеславы и есть тот самый разбойник, который нападал на меня ночью?

В мозг ворвался голос Вештаца:

— Северина! Мы двигаемся к Славску. Наш отряд пополнился — примкнули твои девчата из замка и их ученики.

Так, это удачно они примкнули. Но соваться в Парцаголе целой компанией сейчас будет лишним. Сначала мы вдвоём с Конкордием сделаем вылазку и выясним обстановку, а уж потом будем действовать по обстоятельствам.

— Оставайтесь пока там, где сейчас остановились. Мы с Конкордием отправляемся на разведку в Парцаголе. Это княжество, соседствующее со Славском.

— Приказ понял. Делаем привал и ждём дальнейших указаний.

Само собой, произнёс Вештац всё это с самым настоящим сарказмом. Понимаю. Мужчине трудно заставить себя подчиняться женщине. Но так бывает! Смирись, мой друг, и на твоей улице будет праздник. Когда-нибудь.

Садовник между тем, бросив взгляд на мои окна, куда-то почапал. Хорошо одно: выбраться через забор, окружающий замок, он не сможет. Хотя… Как-то же он сюда пробрался? И интересно, на кого работает эта погань: на Куракылу или на Парцагу? Вполне может быть, что и на Парцагу. И неизвестно, кого эта тварь изберёт своей новой жертвой.

Можно, конечно, сообщить о своих подозрениях Всеславе. Но тогда надо будет как-то объяснять всю ту историю с превращениями в летучую мышь… Нет, уж лучше мы как-нибудь сами.

Прихватив клетку Пахомки (она ей уже больше не пригодиться…) и перемахнув через подоконник, я, припадая на клюку, почесала в кусты, за которыми скрылся псевдосадовник. Ага, так и есть! Этот разбойник явно уже готовился к покушению на Аэллу, потому что стоял как раз под её окнами, поглядывал время от времени на них и раздумывал над тем, как совершить своё грязное дело. Ага, щаззз! А вот фиг тебе, звездонос поганый, а не княжна!

Я направила клюку на злодея… В кого бы его превратить? Но вовремя остановилась. Как я потом эту сволочь словлю? Нет, сначала надо обездвижить, а потом уж превращать.

Так и поступила: подкралась сзади, накинула клюку петлёй около шеи. Мужик свалился кулем на землю. Теперь-то я тебя превращу… а превращу я тебя… превращу тебя я... Фу ты, фантазия моя так и крутилась вокруг птичек! Только вот птичка в клетке — так себе заключение. Попадётся кто-то добренький и выпустит. Бегай потом и лови его снова. А он шмяк об землю — и снова возвратит себе человеческий облик, как и не бывало.

Невдалеке я заметила пруд. Вот! Идея супер! Рыба оземь не ударится, факт. Ну правда, кто-то уже пробовал удариться о дно, плавая в воде? И как, получилось? Блямкнуться о дно можно, только если откуда-то сверху сдуру дербалызнуться вниз. А находясь в воде, мне думается, это никак не получится сделать.

И выбраться на сушу рыба не сможет — издохнет же почти сразу. Ну, через полчаса уж точно. Хотя... вдруг он таки догадается выброситься на берег и, трепыхаясь там, из-за этих телодвижений перекинется в человека? Хоть аквариум наколдовывай и таскай его повсюду с собой.

Погоди-ка, Северина батьковна, а зачем тебе аквариум? Можно же просто кринку с водой, а потом спрятать её где-нибудь в дупле. И таскать пленника с собой не надо. Не скажу, что идея прям вот атас офигенная, но других-то мыслей пока и вовсе нет. Пользуемся тем, что в наличии.

Итак, наколдовывала кринку, мужика обратила в маленькую гупёшку. В самочку, чтобы жизнь мёдом не казалась. Самцы гуппи уж больно красивы. А так, если даже кто-то найдёт тайник, максимум, что сделает — выплеснет содержимое в пруд. А там его быстро оприходуют местные аборигены, которым посчастливилось уродиться более крупными. Ну да, допросить я поганца не смогу, зато и он больше зла не сделает никому. Но, надеюсь, что до этого не дойдёт.

Пока я возилась с этими превращениями, сзади ко мне подкрался Конкордий и тронул меня за плечо. От неожиданности я вздрогнула (да ладно, натурально подскочила на месте), гупёшка выплеснулась из кринки и чуть не шлёпнулась на землю. Хорошо, Конкордий успел подхватить её в ладони, а то снова пришлось бы тратить драгоценную магическую энергию и перепревращать злодея в рыбёху.

— Ух, слава Богам! Кидай тварь в кринку. Это тот мужик, который на меня нападал, — вздохнула я с облегчением.

— Точно? — усомнился Конкордий.

— Так же точно, как и то, что яйца не летают, — что сказала? Какие яйца?

Конкордий хмыкнул. Видимо, у него насчёт летающих яиц было своё мнение. Но вслух спорить не стал. Запечатав кринку, слазил на дерево и припрятал нашего узника в дупле.

— Нам надо спасать Гасаву. Пока Вештац с отрядом будут ожидать моего приказа, мы сделаем вылазку в Парцаголе.

— Я уже понял это. Даже твои вещички захватил, — Конкордий повёл плечом, на котором висел мой розовый рюкзачок. — И завтрак тоже туда уложил.

— Молодец, — сухо похвалила я напарника.

Он явно ожидал другой реакции. Но уж вот такая я! Мне бы и самой хотелось обнять его по-дружески, даже, может быть, поцеловать в щёчку... Но как-то кажутся нелепыми все эти телячьи нежности, когда на кону стоит чья-то жизнь. Сначала дело, а потом всякие чмоки-чмоки. Ну что, разве я неправа?

Связавшись с Магаей, я попросила её перенести нас в Парцаголе — не на своих же двоих чапать чёрт знает куда. Да ещё ведь границу надо пересечь, а она наверняка замагичена. Раз уж кто-то умеет горами двигать, то и тут успел постараться, факт.

Ведьма немного удивилась такой моей просьбе, но задавать лишние вопросы не стала. Минута — и мы уже в незнакомом княжестве. Наверное, будет правильнее сказать не в княжестве, а столичном городке, который весь и является княжеством. Ну, ещё горы вокруг тоже входят туда же, только там же никто не живёт. Хотя я могу и ошибаться…

Огляделись. Странно всё... Окна в домах занавешены тёмными тряпками, людей на улицах нет. У них тут что, траур? Или аборигены так живут здесь постоянно?

В дырке забора мелькнул чей-то любопытный глаз. Я пошарила в рюкзачке. А вот и завтрак. Выковыряла из пакета пряник. Подойдя к тому месту, откуда за нами велось наблюдение, встала спиной к забору и просунула в дыру вкусняшку. Пряник тут же исчез, а с той стороны послышалось аппетитное чавканье. Видимо, кому-то родители плохо объяснили, что брать угощения у незнакомцев опасно. Но нам-то это только на руку.

— Эй! Как тебя зовут? — я постаралась придать голосу самую ласковую интонацию.

— Дай ещё пряник!

Вздохнув, засунула в дыру ещё один пряник. Родители этого кого-то не научили ещё своего отпрыска и самым азам культуры.

Слопав за минуту и второй пряник, мальчик — я это выяснила уже позднее — сообщил своё имя. Звали его Гаранджо. Ещё за один пряник он сообщил, что сейчас все взрослые на площади, где происходит траурная церемония прощания с какой-то подругой княгини Парцаги, которая ехала в гости в Парцаголе, но сорвалась в расщелину и погибла.

— Там ваще говорят, просто лепёшка от этой тётки осталась! Ну и зачем хоронить такое? Ящеры в миг бы всё склевали! Так ведь нет — цу-ре-мо-ния… А как тётка моя помёрла, так её без всяких там цуре-мониёв вытащили за город и оставили на земле. Мы с мамкой утрева пришли, а тама уже ничаво и нет, тока платок её и куски от платья. Усё мигом зажрали псы летучие!

Сытый мальчонка стал разговорчивым. Это хорошо.

— А скажи-ка мне, Гаранджо, не появилась ли в вашем княжестве ещё одна гостья…

— Ето чёль Гасава котора? Появилась, а то как же! В тереме её Парцава поселила. Готовят княжну к свадьбе. Будет она женой нашего княжича. Если яво, конечно, найдут.

— Что-то я тебя не совсем понимаю… Свадьбу готовят, а самого жениха ещё нет нигде? За кого же собираются Гасаву выдавать? — я от недоумения даже сплюнула.

Либо этот мальчик — фантазёр ещё тот, либо я не понимаю законов этого княжества.

— Дык пока выдадут за пса. Будет Гасава с кобелём за столом завтракать, гулять с ым по аллеям, как будто бы он ыё муж. А как Лимию-то найдут, пса пришибут и ящерам отдадут. И вдову замуж сызнова выдадут, уже за Лимию.

Вот это фигня так фигня, я понимаю! Не понимаю только, зачем все эти лишние телодвижения: свадьба эта вот никак не вписывается в моё видение мира.

Чебуреки с ливербродом*! Я, кажется, сказала это вслух.

— А чаво тут понимать-то? Ежели мать Гасавы Всеслава задумает забрать дочь домой, Парцага ей разом запретит: замужню даму от мужа забирать нельзя, законы такие во всех княжествах! Вошем, вышла замуж за собаку, сама собакой стала, а раз Парцага хозяйка пса, то и Гасавы она хозяйка тоже.

— Теперь понятно, — пробормотала я.

Хотя на самом деле у меня в голове от этих сведений стала самая настоящая каша из мыслей. Ясно лишь одно: если мы не остановим процесс, то Парцага может доиграться и до того, что и на самом деле станет вести себя в Гасавой, как с собакой. Особенно страшно может быть в том случае, если девушка станет проявлять характер... Кто ж знает, как тут принято усмирять собак?

В общем, такой вариант нас вовсе не устраивает. Да и желание местной властительницы породниться с княгиней Славска мне тоже пока ещё не было понятно. Но дальше расспрашивать мальца у нас не получилось: он, насытившись, убежал в дом.

Мы же с Конкордием отошли от забора с дыркой и поспешили по направлению к княжескому дворцу. Пока светло, надо осмотреться да придумать способ, как выкрасть девушку.

Дворец Парцаги был намного меньше, чем даже мой особняк, а уж с замком Всеславы сравнивать его и вовсе было смешно. Оставив Конкордия на шухере, я, приподняв подол платья и подоткнув его за пояс, полезла по стене к окну Гасавы — его я сразу вычислила по маячившей в нём голове девушки. Хорошо, что ещё в замке Всеславы я позаботилась о домашней пижаме, а с утра не стала снимать штаны, напялив юбку прямо на них. Как-то вот не совсем выглядело бы изящно, если бы я осветила местность голым задом.

Увидев, что в её окно лезет старуха, Гасава не испугалась, а, похоже, сильно обрадовалась. Она распахнула рамы и даже протянула мне руку, помогая забираться внутрь. Её первыми словами была фраза:

— Вы — добрая фея?

Я хотела ей возразить, мол, нормальные феи в окна не лазают, но подумала: а вдруг она сочтёт меня ненормальной? Поэтому просто кивнула, соглашаясь. Лучше уж быть доброй феей, пусть и с лёгкой неадекватностью, чем просто ненормальной чокнутой старухой.

______________

Ливерброд* - желе из ирландского мха, разновидности морских водорослей, напоминающее зелёную слизь, отвратительную на вид, но очень вкусную и полезную. Сведения взяты из Яндекс-дзена.

Ч. 3, гл. 5. Хорошее дело браком не назовут

— Парцага уже вернулась с церемонии прощания? Ты в курсе?

Гасава пожала плечами:

— Вроде бы я слышала в замке какое-то движение… Я только знаю, что как солнце поднимется в зенит, начнётся моё венчание с… псом Парцаги… — она захлюпала носом.

— Не ныть! Думать и действовать. Парцага замужем?

— Была когда-то. Сейчас вдова.

— Это чудесно! Вы с ней фигурами похожи? — кажется, у меня стал зреть в голове чудесный план спасения княжны и отмщения с одном флаконе.

— Да, она мне даже свои старые платья отдаёт. Со спины слуги часто нас путают.

— Это хорошо. У тебя есть какой-нибудь питомец?

— Нет… Мне не дозволяют здесь никого держать.

— Это плохо. Но поправимо.

Я через мыслетелепатель связалась с Конкордием и дала ему срочное задание: изловить шелудивого пса и забросить его сюда, в покои Гасавы. Через пятнадцать минут в окне показался мой верный паж с мешком, в котором ворочалось живое существо. Предполагаю, что это был бездомный пёс.

Оставив бывшего повара охранять княжну, я почесала обследовать замок. Парцагу я отыскала довольно быстро. Она как раз сидела в своём будуаре и наносила на физиономию крем.

— Что тебе тут надо, нахалка? Ты забыла, что в покои властительницы без вызова вход всем без исключения запрещён?

— Забыла, милостивая государыня… Стара же я, башка не варит совсем! Только я же не с пустыми руками до тебя пожаловала — с подарком от самоёй княгини Всеславы! Оченно уж она радуется, что сможет наконец-то породниться со столь знатным родом, как ваш!

Лесть, даже такая неприкрытая и идиотская, действует зачастую сильнее любого другого средства. Парцага повела бровью, губы её разъехались в довольной усмешке, она отложила в сторону баночку с кремом… И тут я своим проверенным способом усыпила её. Не зря же мы выросли на прекрасной мудрой песенке: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврёшь — и делай с ним что хошь!»

По мыслетелепателю передала Конкордию просьбу перенести тушку спящей княгини в спальню Гасавы. Сама же я, покидая будуар Парцаги, прихватила её шляпку с густой вуалью. В покоях Гасавы мы быстренько переодели владычицу Парцаголе в свадебный наряд, замотав лицо до самых глаз шёлковым платком — к нашему счастью здесь народ придерживался традиции скрывать лицо невесты во время венчания. Затем мы усадили её тело в кресло и занялись псом.

Пришлось соорудить для него намордник и ошейник, на котором была выгравирован надпись: «Пёс Облуд принадлежит княгине Всеславе, владычице Славска». На голову кобеля напялили что-то вроде венка из крашеных куриных перьев — именно такой головной убор надевал жених во время венчания. Не, конечно, пёс пытался содрать его задней лапой. Непорядок — пришлось и его временно усыпить.

Гасаву переодевать не стали, ограничились лишь шляпкой.

Тут как раз в замок явился брачный регистратор. Поскольку христианством тут и не пахло, никаких батюшек и священников здесь не было, но документацию таки уже вели. Всех горничных, слуг, поваров и даже конюхов мы созвали на торжество, повелев им отложить на время свои обязанности, чему те несомненно были рады.

Дядечка-регистратор что-то там пробормотал, вытащил книгу, приготовившись делать в ней запись. И тут я сняла с лица Парцаги платок. Присутствующие охнули!

— Ты понял, кого нужно вписывать в графу «супруга»? — я ткнула регистратора пальцем в бок.

Тот затравленно кивнул и быстренько что-то накарябал в своём талмуде.

— Теперь записывай супруга, — я сняла со спящего пса ошейник и положила его перед дядечкой.

Тот, практически уже выпавший из реальности, переписал информацию с собачьего «документа» в свою книгу. Затем, быстро отклонявшись, поспешил удалиться.

— Ну, дорогие мои? Поскольку Парцага теперь является питомицей Гасавы, то есть её собственностью, к Гасаве переходят всё её бывшее имущество и власть в частности, — резюмировала я.

Минутой позже мы услышали, как на улице громко радовался народ тому, что их главная мучительница теперь уже больше не владычица, а питомица бедной пленницы. Оказывается, люди сочувствовали Гасаве и жалели её. Это хорошо.

— Ну, что? Поедешь теперь в Славск или останешься тут, править Парцаголе? Кстати, сюда скоро пожалует твой спаситель, которому удалось вырвать тебя из лап Куракылы. Да ты же с ним знакома! Это Вештац…

Стоит ли описывать радость Гасавы? Конечно же, она решила дождаться своего любимого, ради которого ей столько пришлось пережить.

Теперь вопрос: что делать с Парцагой и её мужем-псом. Оставлять их здесь рискованно: Гасава добра и неопытна, разжалобить её — как два пальца в сметану окунуть. Из всей этой ситуации мне жаль было лишь пса — уж он-то точно ни в чём перед людьми не провинился. Поэтому его я велела слугам вынести подальше от замка и положить в траву. Оклемается — сам решит, как ему дальше жить с таки пятном на репутации.

А Парцагу я обратила в того самого звездоноса, который по праву занимает первую позицию среди самых наиотвратительнейших животных. Клетку для зверя нашли в замке быстро, переложили туда бывшую злобную властительницу Парцаголе. Заберём с собой в Славск, а там вместе с Всеславой и решим, что с ней делать.

— Ну что, Конкордий, наша миссия выполнена? — хлопнула я по плечу своего сотоварища. — Двинулись назад?

Но мы не успели покинуть замок. Отряд каких-то воинов окружил его, послышалось лязганье оружия, громкие голоса и… Я уже заняла позицию для защиты. Кто бы там ни был, но так просто схватить вам Северину не удастся! Я ещё посражаюсь за свою свободу!

Двери покоев Гасавы тут с грохотом распахнулись, и на пороге возник вооружённый отряд. Возглавлял его Вештац. Ну, и что мне с ним делать? Ведь приказано было ждать. Ох уж эти мужчины, не могут они спокойно выполнять команды от женщины. Ай, ладно! Будь что будет, чего уж тут…

Гасава тут же с радостным визгом бросилась на грудь своему герою, тот особо и не сопротивлялся. Особенно обрадовался он, когда узнал, что получасом ранее княжна стала властительницей целого государства, пусть и маленького. Хитрый чародей тут же сделал ей предложение руки и сердца (надеюсь, что не только из-за расчёта, поскольку Гасава из той маленькой девчушки, которую он помнил, превратилась во вполне милую девушку, да и её напор и верность чего-то да стоят).

— Ну, теперь точно уж всё. Пошли, — я потянула Конкордия за рукав.

— Гелья Северина, вы же с утра крошки не съели! Почти весь завтрак скормили тому мальчишке. Поэтому мы не двинемся никуда, пока вы не пообедаете. Это раз. А во-вторых, у меня для вас есть важная информация.

Я тут же сделала стойку, как охотничья собака на охоте.

— Давай свою инфу!

— Нет, пока вы не поедите — ни словечка от меня не добьётесь! Виданное ли дело — голодать без причины! Гелья Гасава! Распорядитесь накрывать на стол! Здесь всем пора подзаправиться.

Ишь ты, а у Конкордия, оказывается, и голосок прорезался. Даже вон, гляди-ка — самой властительницей командовать вздумал! Вот что с человеком делает правильное воспитание. А то всё цветики да комплиментики, поклончики да ручколобызания. Ладно, уступлю ему на этот раз. Тем более что жрать хочется просто бешено.

Обед был, на мой взгляд, вполне. Хотя у Конкордия еда получалась вкуснее. Об этом я не преминула сообщить бывшему княжескому повару. И, похоже, сделала это зря… Парень тут же сел на своего любимого конька и стал пояснять мне нюансы готовки, которых нынешние повара не знают, но которые прекрасно известны самому Конкордию. А я — вот беда! — покушать вкусно очень люблю, а вот вдаваться в детали — не очень. Вернее, выслушивать рецепты приготовления еды совсем не люблю. Но пришлось… Сама виновата. Впредь буду умнее.

Лишь только с обедом было покончено, я, вызвав Конкордия из обеденного зала в коридор, припёрла сотоварища к стене:

— Ну, теперь инфа! И не дай тебе… — чуть не ляпнула «не дай тебе Боже», но вовремя тормознулась. — И даже не пробуй мне врать и что-то скрыть!

Конкордий улыбнулся, кивнул и пошёл вдоль коридора быстрым шагом. Я потопала за ним следом, стараясь сильно не отставать. Около одной из дверей он остановился. Подождал, когда я догоню его, затем осторожно постучался.

— Да-да, входи, мам! — раздался изнутри мужской голос.

Там что, был сын Парцаги, тот самый Лимия, которого, якобы, ищут и не могут найти? Странно…

Мы вошли в светлое помещение, сплошь заставленное какими-то странными конструкциями. Было такое впечатление, что здесь как будто бы работал инженер, создающий модели летательных аппаратов.

— Вы кто? — парень удивлённо посмотрел на нас.

— Не пугайся, Лимия, мы к тебе с добром, — я постаралась улыбнуться изобретателю как можно обворожительнее.

— А чего бы мне пугаться… Просто я уже давно здесь никого не вижу. Мама говорила, что в нашем городе люди перевелись. Их всех сожрали крылатые ящеры! И чтобы нам выбраться отсюда, мы тоже должны научиться летать. Вот я и решил создать аппарат, который умел бы двигаться по воздуху не хуже этих ящеров, мог вступить с ними в схватку и победить. Ящеры не должны больше вредить людям! Я сделаю этот аппарат и уничтожу их всех! Я избавлю город от этой напасти!

Парень говорил так горячо, так искренне! Жаль было рушить его хрупкий мир, в котором он жил до сей поры. Но, как говорят хирурги, решено резать — надо резать.

— Мама твоя тебя обманывала. Ящеры, действительно, тут водятся. И с ними надо бороться. Но и люди живут преспокойно. И я не думаю, что следует уничтожить всех летающих рептилий. Достаточно их просто всех уменьшить. Тогда они не будут опасны людям и домашним животным, — я постаралась сказать это как можно мягче, поскольку у Лимии от этой новости и так глаза чуть не вылезли из орбит.

— Этого не может быть! Моя мама не могла меня обмануть!

— Могла, дружочек, ещё как могла. А ещё она вышла замуж и в срочном порядке уехала отсюда в княжество своего супруга, — и тут я тоже практически не наврала. Просто умолчала о том, что бракосочетание произошло помимо воли самой княгини.

— А… как же я? Мне надо теперь распоряжаться княжеством? А я не умею… Я вот только летательные корабли могу конструировать…

Парень выглядел потерянным.

— Знаешь что? Управлять княжеством тут и без тебя есть кому, не переживай на этот счёт. А давай мы пока съездим в гости соседнее княжество? Там как ра намечается грандиозный бал, соберутся знатные особы из многих стран, будет весело и интересно. Ты заведёшь новые знакомства. Возможно, даже встретишь таких же увлечённых конструкторов, как и ты… — у меня, кажется, проснулся дар свахи. Ну да, я же всё это время подспудно ломала голову над тем, где найти жениха для сестры Гасавы. А тут такая удача!

Однако Лимия, хотя и был в полной прострации, но ехать отказался, замотав башкой так активно, словно вместо шеи у него был резиновый шланг, который мальчишка-хулиган раскачал изо всей силы.

— Да мы ненадолго! Быстренько съездим туда и вернёмся обратно. Если тебе уж так сильно этого захочется, — снова стала я уговаривать парнишку.

Почему-то меня не покидала надежда на то, что нам удастся окрутить этого простодыру и женить его. Хотя… Тут, как говорят, бабушка надвое сказала. Поживём — увидим.