«Пост сдал! Пост принял!»

Глава 1 «Должно быть я бессмертный!»

Я открыл глаза. Сон ещё не сошёл, и я находился в предчувствии сладкой зевоты и потягушек.

- Что за бред мне приснился? – первое что я сказал, глядя в конусообразный потолок, устланный дырявым брезентом. (А может и не брезент это вовсе? А старое, проперженное одеяло). – Бредовый сон про …. А где я?

Я ещё немного полежал. Зачем быстро вставать и потом разочароваться, когда можно полежать в тепле и сухости и всё обдумать как следует.

- Помнится мне, в моей спальне другой потолок. И пахнет здесь странно. Каким-то болотом. Где я! – Наконец я чётко и громко выразил свою мысль. Но вставать по-прежнему не торопился.

В мой мозг, уколом шершня и назойливостью серой мухи стала проникать мысль о всём случившемся; о том, как меня бросила Марина, и конце света. Как меня пытался задавить Зловещий Икарус с Всадником Апокалипсиса за штурвалом. Зомбаки с утюгами и черти похожие на бомжей с крысиными мордами. Ребёнок, которого мне так и не удалось спасти, и как меня самого выбросили из окна. «Ох, чёрт!», меня же обрекли на вечные скитания высшие силы.

В моей голове всё встало на свои места. Да на какие места. Я по-прежнему не понимаю, что со мной происходит. Всё то, что со мной произошло до этого и где я очутился сейчас просто не невозможно объяснить понятным языком. Дайте же мне объяснение, почему так? Я не верю в магию. Я и в бога то не верю! Даже несмотря на то что, вроде бы повстречался с высшими силами.

Мои едкие измышления перебило тихое шипение.

«Радио»

И так, я знаю, что вы ещё живы, в нашей суровой реальности. Сегодня прекрасный день. Просто сказочный, с-ка. Сквозь тонкую пелену сизого неба мне с самого, сранья подмигнули звёзды и хвостатая комета. Метеоритных осадков сегодня не ожидается. Хотя я и не синоптик. Поэтому если какой-нибудь метеорит, не успевший сгореть в прохудившейся атмосфере, кому-нибудь свалится прямо на башку. То пеняйте только на себя. А чего вы ожидали. Не в сказочной сказке живём. Хотя, здесь я признаюсь, что ошибаюсь. Мы все живём в очень и очень страшной сказке. С мунтвергами и людоедами, и ещё Кетарас знает с кем.

- Сегодня, ха. Как и всегда, у нас в гостях ветеран после атомных выживал. Один из основателей отряда «Жар-птица». Как обычно мы не знаем его имени и нам на это плевать.

- Меня зовут...

- Да заткнись ты! Этого никто не хочет знать. Расскажи лучше сказку.

- Земля совершает последние ветки вокруг своей оси, чтобы наконец то избавить себя от паразитирующих на ней...хкхх… - перемежая слова с гортанным хрипом стал вещать ветеран.

- Только не надо подыхать тут. Выйди на улицу…

В ответ разразился старческий кашель, с рыком и харканьем.

- Эй! Суперстар-пердышло, ты слышишь меня? Тебе уже шестьдесят лет, я ни знаю ни одного человека, дожившего хотя бы до пятидесяти года, под нашим прекрасным пепельным небом.

- Продолжаем. Ты такой старый, твоего отряда давно уже нет. Ты последний, зачем ты ещё живёшь? – ведущий эфира говорил быстро с насмешкой.

- Кх ээ кхрр… люди… можно выжить, если только…

- Старый, отвечай на вопрос. – голос ведущего нагло и небрежно перебил ветерана.

- Какой кхр вопрос? – задыхаясь от гортанного кашля спросил ветеран.

- Ты не сдох ещё почему? Может в своих походах вы нашли что-то? Но тогда, почему другие из твоего отряда уже разложились в ямах с помоями? А-а-а.… – догадался ведущий, - Ты их всех убил. Убил и отобрал лекарство для долгой и стрёмной жизни. Предал всех своих товарищей. Ну ты б.т, старый даёшь…. – надменно и лукаво протянул ведущий.

- Кхрр… Л-люди…

- Люди, люди. Ха! Достал уже, чес-слово. Всё конец передаче. завтра приходи, если не подохнешь.

«Шум радиопомех»

«Ыфмы, - подумал я и выдул носом задумчивое мычание. – Значит сон то был и не сон».

Я вздохнул полной грудью. Нет ни боли не усталости. Я полностью здоров, как заново родился. Что-то пихало меня в мозг – «Так и есть. Ты заново родился. Только тебе тридцать четыре года. И ты помнишь своё жуткое прошлое».

Мне уже захотелось встать и, наконец, разобраться, где это я вообще нахожусь. Судя по тем рваным репликам, которые я услышал по радиоволне, я в мире, в котором произошёл какой-то катаклизм.

Я поднялся. Чувствую лёгкость и свежесть. «О! Да я голый». То есть я появился, где-то в неизвестном пространстве, без одежды и без единой царапины на теле… Кроме тех, которые я приобрёл за время моих приключений в прошлой жизни. «Хм», - я непроизвольно выдохнул усмешку, от того, что только подумал про свою прошлую жизнь. «Прошлая жизнь!», да я, блин, бог или кто-то вроде него. Я бессмертный что ли. Получается так. Ну ни фига себе. Чем же и кому я так насолил, что мне подарили бессмертие. Эти высшие силы сильно просчитались, думая, что вечная жизнь – это наказание. Ну держитесь враги. Вам всем…!

- Эй там в мешке. Чего разорался? Выходи на работу, - донеслось из вне маленькой комнатки, которая при внимательном осмотре, действительно походила на мешок, во внутрь которого вставили распорки, кинули матрац и меня на него.

Я просунул голову в дырку, которая, как мне показалась должна была служить выходом из мешка-палатки. И первым делом посмотрел на небо. Очень неудобно из такого положения смотреть вверх. Так и шею вывихнуть можно. Но небо, действительно затянуто пепельными облаками, как я и слышал по радио. И оторваться, от такого зрелища, крайне сложно.

- Выходи давай. Чё застеснялся? – с насмешкой сказал тощий мужик с фиолетовыми пятнами на щеках.

- Так я … Без одежды.

- Думаешь испугать кого-то сможешь, своим….

- Где я? – пропустил я мимо, вонь изо рта мужика, и спросил, что что меня действительно интересовало.

- Пойдём к нашим старшим. У них к тебе тоже много вопросов.

- А типа совет старейшин... – уточнил я.

- Типа старые и мудрые руководители нашего поселения, хотят, чтобы ты им объяснил своё появление на нашей земле. Так что давай пыром. Иначе тебе помогут с маршрутом.

- Ну, ок.

- Чего?

- Хорошо говорю.

Я выбрался наружу и гордо встал, изображая аполлона.

- Тебе под срандель дать, чтобы ты уже пошёл наконец? – прокомментировал мой первый знакомый, мою героическую позу.

Я следовал плечо к плечу с фиолетово-щёким мужиком и на протяжении всего нашего пути вертел головой по сторонам, высматривая и вынюхивая окружающее пространство. Весь этот посёлок походил на пионерлагерь в глухом лесу. Хвойные деревья с облысевшими ветками стояли в гирляндах серой паутины. Повсюду, на земле и на ветках, за деревом и прямо посередине нашего пути торчали мешки-палатки. Я понял, они служили домами и по всей видимости были мобильными.

- Мужик, ты мне имя своё хотя бы скажи.

- Зачем?

- Что значит, зачем? Как я буду к тебе обращаться, эй мужик?

- Меня зовут Барлей.

- Хм. Прикольное имя. Почти как Бармалей, - к голому стыду своему, я засмеялся.

- Смешно. Я старым расскажу, что ты всё тут высматривал и шпионил.

- Подожди, подожди. Ты что… У меня стресс. Я очнулся непонятно, где и голый и ты меня заставляешь идти куда-то, и даже одежды никакой не дал.

- Тебя нашли на болоте в таком виде. Лишней одежды у нас нет.

- Но я замёрз. Нельзя ли что-нибудь придумать.

- Что придумать?

- Одежду.

- Ну придумай.

- Я имел в виду, где её можно взять. Не может быть, чтобы даже обносков никаких в вашем поселении не было.

- Конечно такого не может быть. Сейчас Старые с тобой поговорят. И порешают, как с тобой дальше быть. Одежду тебе дать или еловой дубиной в лоб, чтобы не мучился.

- Барли, никого нет вокруг. Мне ничего не мешает тебя раздеть прямо здесь и …

- И потом мы опять найдём тебя на болоте. Расположение поселения расположено таким образом, что сюда крайне сложно попасть и практически невозможно выбраться без карты местности. Так что ты даже думать, не думай про свои угрозы. Я вот Старым нашим расскажу.

- Ну хватит пугать меня своими Старыми. Когда мы уже придём к ним?

- А мы уже пришли.

Передо мной открылась опушка. С множеством отполированных, блестящих смолой, пней. Они располагались по дуге, окружая одинокий пенёк. Всё это походило на амфитеатр. А выступать в нём, похоже, придётся мне.

Там меня уже встречали трое странного вида, людей. Двое из них выглядели как обычные бомжи из моего мира. На одном грязный свитер коричневого цвета, на втором пиджак без одного рукава на тельняшку. И несмотря на их глубоко морщинистые лица с ежовой щетиной, они не выглядели старыми. А вот третий, горбатый, в изношенной мантии судьи с белым воротничком, восседал на самом низком пне. Наверное, чтобы было легче потом с него слазить. И он прикрывал свою лысую башку париком из бараньей шерсти. При чём она так по-дурацки смотрелась, как будто от большого уважения к Старому, эти кудри с заднего бедра у барашка срезали.

- Здравствуйте, - громко и внятно, произнёс я. – Меня зовут Александр и у меня проблемы. Я не знаю где и как мне отсюда выбраться.

В ответ мне показали пальчик. А Барлей подвёл меня к центральному пню и посадил на него.

- Молчи, пока тебя не спросят, - порекомендовал мне Барлик.

Два бомжа и один Старый, по виду, судья пристально на меня уставились.

Наконец Старый растёр свои запястья и нудным, протяжным голосом стал говорить:

- Я смотрю за посёлком Заповедный. Обращаются ко мне Старый Охуй, – шершавым от старости голосом проговорил горбатый в мантии. - Кто ты?

- Александр.

- Откуда ты?

- Из Санкт-Петербурга.

- О-о… - восхитились бомжи моим ответом. – А как там теперь?

- Когда я там был в последний раз, от моего родного города ничего не осталось.

- Да, да. Многие города постигла злая учесть.

- Всем интересно, как ты попал к нам?

- И меня это тоже интересует. Я же сказал, что не понимаю, где я. А уж как я сюда попал, так вообще, для меня тайна, которая уйдёт со мной в могилу.

- По берегите свои шутки. А то и вправду до могилы дойдёшь.

- Понял. Мне уже говорили, что с моими шутками, что-то не так.

- Ты не простой человек. Ты слишком здоровый для нашего времени. Кто ты?

- Я Александр.

- Понятно, Александр. Значит пока ты не вспомнишь кто же ты на самом деле такой. Тебе запрещено покидать Заповедный. Назначаю тебя овоще производителем.

- Ну… (Мне, конечно, сильно не нравится, когда передо мной ставят запреты. Но в данном случае…) Хорошо. В смысле я ещё не до конца понял, где я. И что это за место и время. Мне всё равно необходимо время чтобы освоиться. А здесь хотя бы подразумевается пища и кров. Так что согласен.

- Ах, ты согласен.

- Конечно. Только одежду мне, дайте пожалуйста.

- Э-э... Старейший. Есть подозрение, что он шпион. Он всё высматривал в посёлке, пока мы шли к Вам. – Вмешал свои сопли Барлей.

- Барлик, ты что! Я же объяснил, что не понимаю, где я нахожусь. Конечно, я пытаюсь всё рассмотреть в деталях, чтобы хоть что-то сложилось в моей голове. – Стал оправдываться я, под пытливых бомжей. А вот Старый похоже всё понял и принял мою сторону:

- Его тело слишком свежо. Когда его обнаружили на болотах, не заметили ни одного следа каким путём он мог туда добраться. Тем более у него нет не единого партака или клейма. Такое ощущение что он выполз из бункера, в котором пытался пережить атомную катастрофу. – поведал свои мысли всем присутствующим, Старый. – Скажи Александр, это так? Ты пришелец из тайного убежища?

«Отвечать нет, или не знаю может оказаться для меня пыточным столом, в дальнейшем. Местные отчаянно хотят найти комфортное местечко. И им кажется, что именно оттуда я и появился. Но и ответить положительно, соврать, что я из тайного убежища, может встать для меня ещё дороже. Они же с меня не слезут с точными координатами этого тайного убежища. А что я им отвечу тогда. И снова видится в перспективе пыточный стол. Вот это вилка. Хана в любую сторону!».

- На самом деле я из другого мира. А может и из этого, но только до катастрофы. Я умер и высшие силы, ну там Ангелы и Демоны, сказали, что я в чём-то виноват и послали меня сюда.

- Да он притворяется сумасшедшим дебилом. Придумывает всякую дичь! – Возмутились бомжи подле Старого.

- Конечно ясно как блестящий пень, что ты всё придумываешь. А может тебе это приснилось. Так бывает, когда болотных мухоморов пожрёшь. В том месте, где тебя обнаружили, наши люди прорыскали каждую кочку и не смогли ничего найти. Как ты появился в том месте? Как тебе удалось не оставить ни единого следа? Где твоя одежда? Пока ты не ответишь на эти вопросы, ты будешь находиться в Заповедном. – кончил Старый.

- А Заповедный – это этот посёлок, как я понял. Да?

- Именно.

- Хорошо. Что насчёт одежды? А то я замёрз уже.

Но ни Старый, ни бомжи из его свиты со мной уже не разговаривали. Они принялись за обсуждение, детали которого до моего слуха не доходили.

Барлей попытался взять меня за локоть, чем привлёк моё внимание. Я отдёрнул руку и встал с блестящего пня. Заноза осталась на мошонке. Это будет очень непривычно для меня, если при всех, я стану ковыряться с занозой у себя в яйцах.

Барлей отвёл меня обратно в мешок-палатку и бросил мне какие-то лохмотья. Я быстро разобрался с занозой, и оделся. Резиновые сапоги, поношенные семейники, и толстовка из мешковины. «М-м… Европейские модельеры бы оценили».

«В задницу рассвета»

Ну, я бы не сказал, что всё плохо. Я сейчас держу тяпку, в руках, и работаю в поле. Ничего не предвещает беды. Ни чертей, не трупешников с утюгами. Конечно, не отдых на пляже. Но блин! Я помню, через что мне пришлось пройти. А поработать на свежем воздухе для меня в радость. Я, вообще, воскрес в раю.

Мой позитивчик испарился, когда, в пяти метрах от меня, тяжело врезая копыта в землю остановился конь. Всадник, капая из рта кровавой слюной, беспомощно подался грудью вперёд, приклонив голову к гриве своего жеребца.

«Было всё спокойно. Но и в раю случаются осадки». Не случайно я подумал про осадки. В тот же момент всадник завалился на бок и выпал из седла, застряв одной ногой в кожаной петле стремени. Тяпка по-прежнему оставалась в моих руках. Я её только по крепче взял. И поспешил, перешагивая ряды картофельных кустов, на встречу коннику. Но успел приблизиться к нему только, когда израненный всадник, уже не всадник, распластался у моих ног.

«Вот, вот, вот», выдохнул я, оглядывая путника в оранжевом комбинезоне с буквой «У» на спине. «Что-то подсказывает мне, что грядёт какая-то плохо пахнущая область, ниже копчика». Надо было сразу догадаться, что в рай меня бы не отправили. Хотя я ничего плохого и не сделал. И пусть даже Высшие силы утверждают, что мой мир погиб из-за меня.

Но, как бы там ни было, о путнике я сообщил Бомжам, приспешникам Старого Судьи. Новость о раненом путнике в оранжевом костюме на молнии облетела «Заповедный» в одночасье. Собрались местные поглазеть на нового человека. Даже на меня столько не приходили смотреть, сколько на этого. Хотя, рассказывают, что после того, как меня нашли, я ещё два дня был в отключке. Может и приходили в это время на меня поглазеть.

- Ну-ка, дорогие. Идите-ка работать. Не на что тут смотреть. Человек как человек. – пробурчал людям, заслонившим вход в лазарет, Старый Судья.

- Убит немного, человек то… Эй, новенький, ты зачем труп приволок. Пару дней назад, сам появился невесть от куда. А теперь товарища притащил. - ляпнул кто-то из толпы. Конечно, этим кто-то был Барлей.

- Я его не знаю. И сам я не обрадовался, когда его встретил. Я только к спокойной жизни привыкать стал.

- Рассказывай нам сказки. Вы же с ним похожи как две капли. В смысле, ты такой же полудохлый был, когда мы тебя нашли. - Общинный ржач подхватил последнюю фразу. – Может у вас метод такой, проникать в чужие поселения.

- Зачем? Поработать в поле на халяву, - усмехнувшись ответил я. – Все так и стремятся попасть в Заповедный, даже истязают себя до полусмерти, чтобы получить вид на жительство. - Я считаю, что как никто другой знаю, наиболее удачное время для шуток.

Но похоже мою шутку не поняли, так как весёлое настроение селян испарилось.

- Ну будет вам. Действительно плох человек. – Старый склонился над телом незваного гостя, - Эй, человек. Теперь всё хорошо. Ты среди друзей. Скажи, что ни будь.

Отрезвившись холодной водой, незнакомец приоткрыл глаза,

- Я должен … А-а… П-ред… Гесолина. – После кратковременного бреда незнакомец снова улетел в коматоз.

- Б-а… Да у него, с-с, перебит позвоночник. Ха, как до сюда добрался, вообще, я не понимаю. – осмотрел его с пристрастием главный «Айболит» Заповедного, - Сейчас поскорей спросите у него, то что хотите знать. И уже пора начинать копать могилу. А так, ему уже всё равно: что покой, что не покой. Ну, я имею в виду, что он однозначно покойник.

Но вопросов иноземному всаднику задать не удалось. Он ни разу за сутки не приходил в себя. Один раз сходил под себя, но при у него даже дыхание не сбилось. После этого мокрого происшествия меня поставили дежурным подле вегетативного больного.

- Эй, - пробудил мне от дрёмы внезапно очнувшийся незнакомец. - Это ты меня сюда притащил?

- Да-нет. Я тебя в поле увидел. Ты с лошади упал. Потом тебя перетащили сюда.

- Ты чем ту... занимаешься? – Медленно и протяжно, хриплым голосом спросил незнакомец.

- Я тут спать хочу. А так, за дежурного я. Вдруг тебе плохо станет.

- Нет, чем ты в этой деревне занимаешься? Ты же вроде пастух или земле... Кх... На грядках ковыряешь-ся.

- Это да. Я сам в этом посёлке новенький. Днём медитирую в поле. А сейчас присутствую здесь, в лазарете.

Незнакомец замолчал, собираясь с мыслями. Молчание продлилось какое-то мгновение. Наконец он выдавил из себя с неимоверным усилием, несколько слов:

- Хочешь уйти отсюда?

- Зачем? – в действительности ответил я. – Мне здесь нравится. Женщин нормальных нет. Но и жести никакой.

- А-а.., жизнь посмотреть, хочешь? – прохрипел еле слышно всадник без лошади и комбинезона.

- Хм, - улыбнулся я его страданиям, - Знал бы ты браток, какую жизнь я видел. От зависти бы помер. Хотя похоже тебе и так не слишком осталось, – сказал я, будучи уверенным, что парень, а всаднику было лет двадцать от силы, меня не слышит. А если и слышит, то уж точно не понимает.

В полуобморочном состоянии мой подопечный продолжил попытки донести до меня свой мессендж.

- Послу… _ совсем уж тихо и мало разборчиво произнёс болезный. - Я Воин Рассвета… У меня важное ... Я должен доложить в Москву … - Он говорил долго, тщательно выговаривая каждое слово. Но при этом у него плохо получалось, и мне пришлось додумывать недостающие слова самому. Но всё же он был твёрдо намерен, перед своей смертью передать послание. Как будто это и было самым важным в его присутствии здесь. Кажется, о том, что может случиться с его жизнью в дальнейшем, он не задумывался ни разу.

Я смотрел на этого парня с восхищением. Он действительно герой. Но в этот момент, в полумраке санитарной палатки, он казался побледневшим, и почти мёртвым. Из его рта доносились еле слышные слова, которые я пытался уловить с первого звука. И мне это почти удавалось.

- Задание? – я громко произнёс слово, которое, как мне показалось он не смог выговорить.

- Да… - последнее слово, которое успел произнести парень, назвавшийся Воином Рассвета, перед тем как в палатке появился Старый Охуй.

В лазарет зашёл старец Василий, чтобы расспросить незнакомца:

- О чём это Вы? Что за задание? Он сказал от куда он прибыл и с какой целью? – Накидал мне Стары Охуй.

- Ну… - я опустил глаза с нежеланием делится сокровенным.

Задыхающимся голосом, больной, продолжил булькать словами:

- Иди в Москву ... Передай Гесолину... Армия уничтожила наш …

- Чего? – воспалился я. – Наш что?

- Он бредит, - сказал шёпотом мне в ухо Старый Охуй. - Так бывает, от серьёзных ран и переутомления. Иди отдохни, ему тоже надо отдохнуть.

- Так это, он же до утра не протянет. Да и я не устал! – бойко ответил я. «Вот вечно так, только о важных делах заговорили, старики разные лезут. Надо, б…, было Охую вмешаться!», подумал я, но в слух этого говорить не стал. Ну, вдруг, старичок обидится. Хотя этому старичку, едва ли сорокет. Просто выглядит неважно, отёкший весь.

- Тогда иди поработай, ещё картошку надо до-окучить.

- Лады, – ответил я, а про себя подумал: – «будет время обдумать услышанное от Воина Рассвета».

- Нет, я шучу. Всю ночь сидел здесь иди спать светает скоро. – тормознул меня Старый. – Шутка понимаешь. Не вздумай выходить на поле, дурная башка. Уснёшь в поле, тебя там какой ни будь гад укусит. Потом ты на месте этого окажешься. – Старый указал на раненного. - Этого не надо.

- Я, конечно, далёк от медицины. Но мне кажется, что у него не позвоночник сломан, а огнестрельное ранение. Вот же, смотри брюхо прошито. – Я показал смотрящему дырку диаметром с большой палец в животе обморочного.

- Так ты знаешь медицину, - сделал вывод Старый.

- Вообще нет!

- Сходу огнестрел определил! Ты лучший медик в Заповедном. Даже лучше нашего главного «Айболита». – Всё не мог остановиться, распыляясь в выявленных у меня талантах, что аж дал газу, Старый Охуй. – Наделяю тебя полномочиями доктора. Будешь лечить всех наших.

Печально думать, что мои познания в медицине, больше, чем у главного доктора этого поселения. И вот именно из-за этой мысли, у меня появилось желание свалить подальше. Найти настоящий город. Вообще, когда я увидел впервые всадника в комбинезоне дворника. Я сразу понял, что где-то ещё осталась цивилизация в этом мире.

Вернувшись в отведённый для меня мешок-палатку, я не переставал думать про слова всадника: «Надо передать сообщение Гесолину… Значит, надо двигать в Москву!». С этими мыслями я окунулся в сон.

Вечером того же дня я отправился прямиком к Старому Охую. Но он меня опередил. Не успел я высунуть голову из мешка, как в него просунул голову Барлей.

- Эй, вставай. Выходи.

- Да я и так собирался…

Когда я вышел на прохладу, там меня уже ждали Старый со своей свитой Бомжей.

- Послушай, Алек. – обратился ко мне Старый. - Всадник Рассвета скончался. Теперь все его вещи принадлежат общине. Но поскольку ты первый обнаружил его, то ты имеешь право выбрать себе одну вещь. Такой у нас закон.

- Здорово! Коня хочу, - не обдумывая выпалил я.

- Нет…

- Не… - замотали головами Бомжи.

- Нет, Алек. Коня нельзя. Выбери что-нибудь другое.

- Я Александр. И…

- Александр слишком длинно.

- Ну, тогда Саша. Но не Алек. Звучит, как «кастрат».

- Хорошо Саша. Что ты выбираешь?

- Раз коня нельзя, тогда комбинезон и ботинки.

- Нет…

- Не… - снова Бомжи замотали головами.

- Нет, Саша. Одежда всадника уже распределена…

- Наверное между Бомжами?

- Кем? – уточнил Охуй.

- Вашей свитой.

- Не понимаю, о чём ты. Так что же ты выбираешь?

- Да пускай всё переходит в общину, - ответил я.

- Какое благородное решение, Саша. Тогда ещё кое-что. Всадник Рассвета, перед своей кончиной, всё же сумел донести до нас важную информацию. На нас на всех упала огромная опасность в лице мощной армии, под предводительством некоего Генерала. Чтобы его остановить, необходимо донести важные сведения, до Московского руководителя. Его имя Гесолин.

- А что за важные сведения? – переспросил я, хотя помнил услышанное от, самого всадника.

- Армия генерала набирает силы и переходит к активным действиям. Отряд Всадников Рассвета уничтожен.

- Понятно…

- Я помню, что пообещал сделать тебя доктором в Заповедном. Но учитывая возникшую угрозу, вынужден отправить тебя в Москву. С заданием передать сообщение Гесолину.

Улыбку нельзя было стереть с моего лица.

- Подождите. А как я доберусь до Москвы? Мне нужен транспорт и одежда. Хоть какая-нибудь амуниция.

- Конечно. Специально для этих целей и существует чрезвычайный резерв Заповедного.

Ещё не начало светать. По узкой тропинке в глухую тьму пролегал путь из Заповедного в большой мир. Казалось, чтобы покинуть этот уединённый посёлок, нужно протиснуться через задний проход.

«С собой только отличное настроение!»

- Ну. Что тут у нас? – напел я себе под нос и прошёлся по пустынной комнате. На простыне из мелкодисперсной пыли чётко виднелись следы, оставленные не так давно. – А здесь у нас нечего нет. Если и было что, то украдено давно. Давным-давно, давным-давно. Давныыым. О! Говно.

Здесь раньше наверно был туалет. В маленькое помещение попадал свет из проёма под потолком. Из пола торчал огрызок трубы. А рядом была размазана грязь и лежало несколько дохлых крупных мух.

- Ну что сказать? Не плохое местечко, - оценил я антураж помещения.

Будучи уже неделю в одиночном походе, я ещё ни разу не встречался с другими людьми. Может оно и к лучшему. В Заповедном меня дали напутствие, чтобы я остерегался незнакомцев. Любой встреченный с большой вероятностью может оказаться бандитом.

На облупившейся стене, в том же маленькой комнатке, я заметил накарябанную надпись: «ЛИЗА шала...! (слово не смог разобрать. «шаланды», додумал я). – А снизу подпись: - ЯР».

- Эх, Лиза. Наверно красотка, рыжая, глазки зелёные, ножки длинные, сама высокая, стройная. Голосочек ангельский, губки сочные, сладкие… - Мне страшно захотелось познакомиться с этой Лизой. Не зря же она свою визитку оставила на стене в заброшенном туалете. «Это судьба!», в своих мечтах воскликнул я.

- Шаланды полные кефали…, - стал весело напевать я и продолжил осмотр помещения. Провианта и прочего походного шмота, в Заповедном мне выдали совсем ничего. Сказали, «По дороге разживёшься». Вот и приходится делать остановки. Но я даже этому рад. И скорая встреча с Лизой, тому подтверждение. «Эх, заживу!».

Ржание лошади вернуло мне на землю, в миг стерев мечтательный образ. С лица чуть не спала довольная улыбка. «Плохого пока ничего не произошло. К чему паника?». Но, на всякий случай, я сжал покрепче в своей руке мачете из раскроенного обломка трубы, которые мне презентовал Старый Охуй, в знак огромной важности грядущей миссии.

Я не сторонник решать вопросы по средствам применения оружия. Я вообще не люблю оружие. Но мня всю дорогу, что я собирался в этот поход, пугали не-людьми, мунтвергами, бандитами и напоследок, тот всадник, который умер, чуть ли не у меня на руках, рассказал про Генерала с армией маньяков. «Как знал, что не в рай попал!».

Я осторожно выглянул из пустого оконного проёма.

Лошадь недовольно фыркала, мотала головой из стороны в сторону дожидаясь хозяина. Заметив меня, она повернула свою морду с удивлёнными лиловыми, и пронзительно завизжала. Я как будто услышал её послание мне:

- Ну ты б.ы.т! Ну-ты-чё! Давай резче!

- Валя, – стараясь не слишком громко, я подозвал своё вьючное животное.

Эту лошадку мне тоже дали в заповедном. Это был тот самый резерв, про который говорил Старый Судья. Лошадь была учёная и опытная, в смысле старая и ох… Охуй, наверное, подумал, что у меня нет шансов в этом походе, и наградил меня перед походом умирающим скотом. Чтобы им потом всем поселением не заморачиваться с похоронами пожилой лошади. «Совсем Охуй в меня не верит!».

Она стала мне другом за время нашего недолгого похода. Валентина, полное имя лошадки, обладала особым чутьём и помогала мне находить разные ништяки. Сама притормаживала, когда замечала что-то ценное. Хотя может она просто медленная. Но тем не менее, мы с Валькой спелись.

Поэтому, если Валя хотела поскорей уйти от сюда, значит надо было поскорей валить.

Я взялся Валентину за поводья и повёл по заросшей дороге, собирая по пути шишечки конопли и полыни. До этого я нашёл бумажные лоскутки, завернул в них собранный урожай. Папиросы аккуратно сложил в приготовленную, уже почти полную пачку и убрал в оранжевый рюкзак, пристёгнутый к попоне своей лошади.

– Продам, - пояснил я для Вальки. – Сам-то я что, совсем дебил курить использованную туалетную бумагу.

Этот мир не плох. Пока мне здесь всё нравится. Напряг, конечно, с раненным Воином Рассвета, а так всё не плохо. Правда приходится проговаривать свои мысли вслух, чтобы не отупеть от одиночества и давящей на мозги атмосферы. Даже с лошадью говорить научился. А так…. Других собеседников у меня нет. А встреч, вне населённых пунктов, мне рекомендовали избегать. Любой бартер может закончиться конфликтом.

Как я понял из рассказов про внешний мир, «На свободной, от селений, территории правит анархия, беззаконие и беспредел».

- Прошло уже много времени, как мы покинули Заповедный. В какую сторону нам идти? – Встали мы на развилке. – Так, мы пришли с севера … Или с востока? Валя, почему не следишь? Пойдём туда! - Я поднял руку указывая сигнал поворота, в сторону заросшей дороги. Валя мотнула головой, вырвав из рук поводья и фыркнула. – Ну-ка! Ты что? Если это тот же мир, из которого я …. Не, подожди. Если этот мир, разрушенная копия моего мира, то дороги приводят в большие города. Да! Слышишь? Лошара. Э-э… Лошадь. Извини Валя. – Мотнув огромной башкой, она подала мне руки поводья, и смиренно пошла за мной по разбитой дороге, больше напоминающей широкую заброшенную тропу.

Высокие заросли и, наваленные ветрами, холмы мусора и пепельного шлака, непроходимой стеной преграждали нам путь.

- Вот это… Надо просто обойти. Не переживай, найдём какую-нибудь тропинку, - для успокоения возбудившейся Валентины сказал я.

Но, дёрнув за поводья, я заметил, что лошадь застыла на месте.

- Ну всё. Пойдём обратно, - немного раздражённый собственным, неправильным выбором, я огляделся в поисках обходного пути. Но обнаружил кое-что другое.

За моей спиной возникло несколько щуплых бродяг. У двоих в руках были свежие ветки.

- О! Засада, - с удивлением в голосе проговорил я.

- Эй, одинокий путник, – один из оборванцев сделал шаг в мою сторону. Дыры, на его штанах, прикрывали лопухи прилепленные, на слюни и честное слово. А двое с дубинами остались позади. – Ты один, да?

- Ты что, слепой. Не видишь, я вместе с лошадью.

- Да… Что ты здесь? – растерявшись от моего неожиданного ответа, лесной босяк выдал несколько оборванных фраз. – А…? Что с…? С тобой больше никого? Ты этот... Одинокий бродяга. Совсем, как я. Только я с-с.... – он скривил своё мятое серое лицо в ухмылке, и кивнул головой в сторону дружков.

- Отлично, - ответил и я улыбкой, показывая в своей руке мачете. - Что тебе с твоими товарищами надо? –уверенно я ввёл его ступор.

- Я, это, … Обмен. – закатив глаза вспомнил он.

- Хорошо, - я вытащил и показал пачку папирос. - Это всё, что у меня есть для обмена.

Оборванец быстро выхватил пачку из моих рук. Такой реакции даже я не ожидал. Покрутил её, понюхал. Затем открыл и посмотрел на содержимое.

- Теперь ты покажи, что у тебя есть. – Я наблюдал за тем, с каким интересом, босой торговец вертит в руках пачку с папиросами.

Но в ответ оборванец бросил на меня взгляд исподлобья, и сжимая в закостенелых пальцах бумажный коробок, спросил:

- А ещё, что у тебя есть?

- Я же сказал, что это всё. Что у тебя на обмен?

- Что это? – оборванец снова ушёл от сделки и указал на рюкзак, пристёгнутый к лошадиной накидке. Двое молчаливых помощников, тщедушных оборванцев, с дубинами насупившись сделали пару шагов ближе ко мне. Наверное, им тоже стало интересно.

- В сумке ничего для обмена нет.

Пособники приблизились ещё. А я сделал шаг назад, приподымая своё оружие.

– Ты! Папиросы верни.

- У меня есть хорошая вещь, - просипел бродяга, хитро улыбаясь и поглядывая на своих спутников с дубинами. - Нужная для путника…

Почуяв неладное, Валя взвыла. Я резко махнул своим оружием, расписав букву «Х», перед лицом оборванца желающего обмена на безвозмездных условиях.

- У меня тоже есть, такая вещь, - предупредил я. - Но эту штуку я не обменяю и не продам. – Я сделал упреждающее движение, ткнув бродягу в тощий живот (не ранил его). Тот беспомощно отшатнулся. - Ну, показывай, что у тебя есть? – Я улыбнулся и вопросительно поднял брови.

Пособники босого, видя оружие в моих руках прекратили приближаться, а наоборот отступили.

- А у меня ничего нет.

- Значит верни мне моё.

- Твоё. У меня ничего ... – растерялся разбойник.

- Верни пачку.

- Пачку? – дрожащим голосом произнёс бродяга, оглядываясь на лес явно планируя прыгнуть в чащу и затеряться там с украденным барышом.

Я положил мачете заострённым ребром на плечо бродяге,

- Верни, - попросил я добрейшим тоном.

- Парни… - простонал оборванец.

- Они сбежали. Вот теперь, ты точно, как и я, одинокий.

- Мне не везёт. Я умираю с голода. Ребята… - громко простонал неудачливый грабитель. - меня кинули. Теперь меня загрызут дикие звери, – заплакал бродяга, упав на колени. – Мне нечего есть. Мне даже нечего одеть на ноги. … Мне нечего есть. Я умру…

Я убрал лезвия своего длинного ножа с плеча босого неудачника,

- Ты что ревёшь? Ты же меня ограбить хотел. Э-э, падла. Да, все бандиты такие. Нападаете группой на одного, и мочалите, не зная пощады. А один на один, сразу реветь начинаете. Я вот чертей знаю, они и то поблагородней, - рассмеялся я в голос.

- Я умру с голода… Простите я больше не буду. Я лучше умру с голода… Но, но больше не буду. – навзрыд и без остановки начал поносить босой.

- Ну всё, перестань. Пачкой папирос ты всё равно не наешься. Отдай!

- Я их продам. Я куплю еды.

- Ну… - вспоминая из чего сделал самокрутку, я махнул своим оружием в сторону, чтобы тот убирался с моего пути.

- Правда? – не поверил тот.

- Нет. Отдавай пачку! Сам найди себе что-нибудь, вон, весь лес твой. Дай сюда!

Бродяга закричал, как будто я его режу на ремни. Я даже смутился и отступил.

- Ты что, больной? – оглядывая бродягу, я сделал вывод, что такого вопроса можно было и не задавать.

Ущербный кинул на меня короткий взгляд и нырнул в кусты.

- М, шакал! – сказал я вдогонку разбойнику.

Мы с Валей снова на развилке.

- Наша первая засада, – громко рассмеялся я. – Слушай, я слишком прокачен для этого мира. Я у себя то был, один из лучших. А здесь то я вообще, Бог. – Поведал я Валентине о своем исключительном положении. – Вот только зря столько времени потратил на самокрутки. Хотя, может оно и к лучшему. Не стать мне барыгой. В моём мире это вообще, серьёзное преступление. Туалетной бумагой людей накуривать, - рассмеялся я аж до слёз.

Валя фыркнула, толкнула меня своей вытянутой мордой.

- Что? Весело же.

«Сон мне снился»

- Мне как-то приснился сон, - искоса поглядывая в лошадиный глаз сказал я. – Ну так-то уже давно приснился. Накануне нашего похода. Мне снова приснилась Ангелесса. Ах да. Ты же не знаешь, что со мной случилось в прошлой жизни. – Рассмеялся в лошадиную морду. - Убили меня! А потом воскресили. Только уже здесь, в этом непонятном мире. До сих пор не могу сообразить, что здесь произошло. И сделали со мной это высшие силы в облике Ангела и демона. Но суть в том, что они мне снова приснились. Ну…, кто-то из них.

В общем сон такой, слушай:

«Беспроглядный туман. Густой и тягучий, прямо жидкий. Окутывает серые толстые столбы. И я понимаю, что эти столбы ноги огромного мраморно слона. Этот слон настолько огромен, что своей спиной уходит в облака. А на нём, среди белых облаков, плавно качается помпезный трон. Нет. Это был не трон, а скорее гнездо. Да, гнездо, украшенное драгоценными камнями и огненными перьями невиданных птиц. Ну, в этом мире любая птица редкость. Женщина, мне кажется, это и была Ангел, облачённая в, практически несуществующее одеяние из одних только нитей, восседала в том гнезде.

В ладонях небожительницы лежали две горошины. Горошины эти были наделены смыслом и разумом. «Мне так показалось». Одна горошинка чувствовала страсть, принимала на себя боль и тревогу. Вторая горошина заливалась плачем и страданием. Эта, Ангелесса, держала в своих ладонях горошины, как держат в руках воду.

Облачная дымка рассеялась и обнажилась скала. Слон плавно причалил, к каменному выступу. Богиня грациозно сошла на плато. Над обрывом, сквозь мглу небес был виден мир. Небожительница разомкнула ладони и дыханием ветра горошины разлетелись в разные стороны. И я чувствовал, что одна из этих горошин я. И я падал в бездонную пропасть».

- Меня-аж озноб прошиб, когда я проснулся. Это не первый мой вещий сон. Поэтому я так прикидываю, что впереди нас ждёт лютый трэш. – Предупредил я Вальку, но похоже ей было на это мычать.

Я сник в молчании, вспоминая сон, стремящийся ускользнуть из моей памяти напрочь.

«Валентина»

Лошадь, по имени Валя, с облысевшими от кислотных дождей черепом и задом. С пучком плёток вместо хвоста, и клочьями слипшихся волос на загривке. Она мой единственный верный товарищ в этом мире.

- Эй, Валька, там какой-то домик. Валя, Валя. Валентина… – бездумно напевая всё что взбредёт в голову, я двинул к руинам, оставшимся от бензоколонки.

Едкий запах полыни витал над степью. С неба падал пепел, выделывая реверансы на ветру, и оседал на попоне Валентины. Накидка из ветоши и жестяными элементами скрывала изуродованные кислотой бока лошади.

- В этом месте продавали топливо для транспортных средств, –объяснил я своей лошадке что это за место. А сам стал исследовать глазами то, что осталось от постройки. – Ну, вот же! Все те же бренды, - обнаружил я кусок рекламного щита. Я, как будто, попал в самое стрёмное будущее своего мира. Как же такое могло произойти. Неужели эта катастрофа случилась повсеместно? Ну… На чём я? – отбросил пессимистичные мысли и вернулся к теме своего повествования: - Так вот, когда-то продавали топливо, дарующее жизнь железным машинам. Топлива было много. Это был сок земли. Мне кажется, что сейчас, когда здесь идёт кислотный дождь, это этот сок и есть. Возвращается с неба. Этот сок земли называется нефть. За этот сок уничтожали целые страны. Но в итоге, этот сок, которого казалось много, быстро закончился. Именно потому, что его было много, все вели себя с ним слишком расточительно.

- А-ну… Уйди! – крикнул я Валентине.

Она уже опустила мясистые губы в бочку.

- Ты что дура? Смотри, - я плюнул в бочку, слюна свернулась белым плотным клубочком, затем за считанные секунды приобрела бурый цвет.

– Смотри! – лошадь мотая головой начала вырывать поводья из рук. - Хочешь, чтобы у тебя мозги также свернулись? – Я помотал за поводья, лысая морда Вальки, словно марионетка, повторила движения. - Ну что мычишь? … Ладно пойдём. Хочешь пить, найдём родник или сделаем земляной фильтр. Всё лучше, чем дождевая вода.

Через огромную дыру в цистерне, в которой раньше хранили топливо, я добрался до входной двери в лачугу.

- По всей видимости, кто-то здесь хотел окопаться. – Я провёл рукой в затёртой перчатке по сваренным швам на стыках бронированной двери. - Здесь происходила не шуточная история. Н-да…

Дверь обросла мхом, клочья травы торчали из всех щелей, но дверь по-прежнему была непреступна и стояла не рушимой преградой. Так и хочется сказать: «Сделано при Советах». Но это дверь была непрошибаемая, чего нельзя было сказать о стенах, от которых осталась одна кирпичная крошка.

- Нельзя! Фу…, кому говорю!

Шкодливая лошадь то и дело норовила хлебнуть кислой водицы.

- Я понимаю, что тебе всё не почём. Но вот ты сдохнешь, а мне что прикажешь! Пехом идти.

От гневного ора и не менее гневного выражения моего лица, Валя обиженно фыркнула и отвернула плешивую морду.

- Ну, прости. Я же о тебе беспокоюсь. Это плохая вода.

Я стоял за валунами, поросшими травой и мхом. Разряженный воздух передавал мои слова эхом. А Валентина стояла ко мне боком и шлёпала по своему заду плётками хвоста.

- Странно, что ещё стены на месте. Значит, ближайшее поселение не так уж и близко. А есть хочется. Хотя бы крыску какую.

«ЯР»

Лошадь неторопливо цокала по каменистой почве. Два неотёсанных бревна открыли для обзора деревню "Яр". Прижимистые дома уходили в низину. За деревней непроходимой тайгой стоял лес.

Входя в деревню. Именно входя. Как-то на лошади я не научился ездить, а с наскока у меня получилось только выпасть из седла. Поэтому в «Яр» я вошёл, держа за поводья Валентину. И почти сразу заметил удивлённые взгляды жителей. Люди стали выходить из своих жилищ. А через небольшой промежуток времени меня окружила толпа местных.

- Ты кто? – услышал я чей-то возглас.

- Ты из банды?

- Зачем ты пришёл сюда?

- Что тебе надо от нас?

- Я знаю этого киздюка! Он у меня пачку папирос украл! – Среди прочих голосов я узнал недавнего знакомого и сразу стал высматривать того из толпы.

Но высмотреть грабителя неудачника мне помешал поднявшийся гул толпы. Люди требовали от меня объяснений.

- Спокойно, я не бандит, - успокоил всех одним предложением.

- Мы тебе не верим…

- А кто ты…?

- Что ты за хрен?

- Что? Сам ты хрен! - ответил я какому-то обмотку. – Я продажник… - сказал я громко и внятно так, что аж сам задумался, «А как мне здесь зарабатывать? Толкать самокрутки. Хм. Это не серьёзно!». – Я артист. Читаю стихи…

- Так у нас книг то ни одной…

- Ой…

- Нет, нет.

- Книг то нет! – На перебой полетели в меня возгласы.

«Следом за катастрофой в этот мир пришло, ещё и глобальное отупение».

- Да я наизусть читать буду. Короче, просто буду говорить. Ещё буду рассказывать фантастические истории, про другие миры, - доходчиво пояснил я.

Примяли гору каких-то помоев. Сверху накидали гнилых досок и сырых веток. «Подмостки готовы».

- Да нет. Я прямо здесь, на дороге начну. Трафика тут вроде нет, - посмеялся я одиноко. Ну и понятно, они такого слова и не знают. Ну вот с дорожного трафика я и начну.

Дальше я около часа рассказывал истории про маленькие и большие, красивые и спортивные автомобили, которые помогают людям передвигаться с большой скоростью. Как с помощью машин, можно быстро перемещаться между дальними расстояниями и даже переезжать из одного города в другой. Я рассказал, такое, от чего одна бабуля аж в обморок упала. «Не смотря на то, что все автомобили не живые, они сделаны из стали, под передней крышкой у них прячутся лошади. И даже в самой маленькой машинке, как минимум семьдесят лошадей. А бывает и до тысячи». Ну а закончил я, как и предполагает тема моего выступления, про дорожные пробки, заторы. Ну и конечно аварии и разборки автолюбителей.

Малочисленные дети слушали меня с открытыми ртами. А вот некоторые взрослые отреагировали неоднозначно. Мне даже показалось что местные понимают про что я говорю. И думают, что я просто привираю. «Так! Мне надо выяснить: что за кризис произошёл в этом мире. И как давно это случилось?».

Не знаю. Может, люди больше хотят слышать про сказочных монстров, которые представляются ничем иным, как воплощением зла этого мира. И зло этого мира неизбежно должно побеждаться. Наверное, в этом и есть секрет популярности сказок. Хотя бы в сказках справедливость должно восторжествовать. Поэтому я решил кончить ободряющей сказкой:

«В критичных ситуациях необходимо всегда сохранять рассудок и верить в собственные силы. – я произнёс вступительную речь входя в роль рассказчика.

По заброшенной тропе. Потаённой в глубинах чащи лесной. Мы брели отвергнутые цивилизацией в поисках пищи и крова. Мы, это я и мой верный спутник Валя, - я раскрытой ладонью указал на лошадь, стоящую рядом. Валя повернула свою морду к зрителям. – Молодец Валентина, - похвалил я напарницу и продолжил: - Вдруг, впереди я увидел чудо лесное - не то зверя, не то пень. Тело его было покрыто древесной карой, а его руки ветвились, как корни деревьев. Не заметить его агрессивных намерений было нельзя. Он угрожающе стоял, раскинув долгие свои руки-палки. И преграждал нам путь. Я остановил лошадь и огляделся по сторонам. - я сделал драматическую паузу и пристально оглядел зрителей, столпившихся вокруг меня. - Нас окружили! – выкрикнул я и кто-то от неожиданности и испуга, дал сигнал пердушкой. - Я почувствовал, как дрожь прокатилась по гладкой коже Валентины. – лошадь заржала и мотнула головой подтверждая мои слова.

Умей уверовать в свои силы! Воскликнул я Вальке. И ринулся на зверо-пней, - я резко выхватил мачете из-за спины и начал виртуозно размахивать оружием. Это было немного опрометчиво, ведь местные не на шутку испугались моего оружия. Но я всё равно продолжил: - Вера в собственные силы даровала мне надежду. Но зверо-пни оказались сильней, чем мне показалось на первый взгляд. Они не отступали, а все мои атаки оказались незначительны для них.

Пусть первая атака не удалась. Не буду тратить силы и подожду их действий. Подумал я, – и хитрым взглядом оглядел местных. - Терпение, лучше опрометчивых и поспешных действий. Но если долго ждать, можно пропустить момент и получить под дых. – Я шлёпнул себя по груди. – Так и случилось. Зверо-пни окружили нас и начали хлестать своими рука-ветками. Сбив меня с ног корни деревьев обмотались вокруг моей шеи и груди. Я был обездвижен и обезоружен. Всё в том лесу подчинялось воле зла. – Я вынул из кармана бечёвку накинул себе на шею и начал себя душить, - Бессилие и лень начали пленять меня. Захваченный дрёмой от удушья, сквозь полузакрытые веки я видел приближающихся зверо-пней. Моё положение заставило меня задуматься о том, что меня ждёт - мученье и погибель. – Я смиренно опустил руки.

Отчаяние - первая предпосылка к проигрышу. Мачете был выбит из моей руки и лежал рядом с местом моего плена. Попытки дотянуться до своего оружия были безуспешны. Скованный прутьями корней, я доставал до него только кончиками своих пальцев. Медленно, но неумолимо моя погибель приближалась. Зверо-пни тяжело передвигали своими конечности, будто врастая в землю при каждом шаге.

Хоть и без прежних сил, но я не сдавался. Валя лягнула одного из них, разбив в щепки нарост коры у него на груди. – Я достал из другого кармана горсть щепы и феерично подбросил. – Зверо-хрен упал рядом со мной и беспорядочно дёргаясь в конвульсиях, он случайно подвинул в мою сторону мачете. Подтянув оружие, я крепко вложил рукоять в свою ладонь. Разрубив путы корней, я сумел высвободиться. Успех! Поражение миновало мою голову, а значит, победа за мной. Я влез в седло, но лес заявил о своих правах. Двухголовый медведь огромных размеров громом своего рёва испугал оставшихся зверо-пней. И что говорить, лошадь подо мной встала на дыбы от испуга. Мои ожидания обернулись крахом надежд на спасение! – Я сделал театральный разворот на триста шестьдесят градусов. - Медведь взревел в обе свои глотки и развернулся затылками ко мне. Казалось, он сам хотел подставиться под удар. Но я заметил, что двухголовое чудище уготовило лапу, когти на которой были больше и острей, чем моё мачете. Стоило лишь приблизится, как он бы разорвал меня на клочки одним махом своей зацепы. Медвежья попытка заманить меня в ловушку не удалась. Оставшиеся зверо-пни стояли, не решаясь подойти. Они боялись получить удар от меня большим ножом или попасть под медвежью лапу. Что делать?! – вскрикнул я, вознеся руки к небу, - Необходимо было принять смелое решение и отважно следовать своим намерениям.

Тогда я понёсся напролом и размолол своим оружием дубовую плоть одного зверо-пса. – Поскольку я придумывал на ходу, пришлось выкручиваться. - Того что по меньше и на четырёх лапах, – я не смог сдержать улыбку от собственного бреда. - Под копытами Валюши послышался хруст коры. Замочили, раскрошили! И казалось путь свободен. Но вырваться вновь не удалось. Пара дубовидных зверей оказались слишком близко. Цепкими и вьющимися лапками, они словно накинули хомут на мою лошадь. Мы оказались в тисках! – Я, как самый настоящий актёр, весь преисполненный драматизма, вознёс правую руку к публике. И после небольшой паузы воскликнул: - Но это ещё не конец! Валя была обездвижена. Мы снова в плену. Медведь ринулся к нам. И я, и моя лошадь выдохлись. И пусть без прежних сил, но мы продолжали бороться. Медведь обнажил клыки обоих пастей. Зверо…дерево, пленившее меня и Валю, оказалось первым на медвежьем пути. Лесной зверь врезал длинные когти в одеревенелый панцирь сдирая куски коры, оставляя зияющие следы когтей. Медведь разодрал существо. Ха, так тебе зверо-зверо-хрен, - толпа поддержала мои радостные эмоции. – Но следующие в меню медведя были мы.

Пока медведь раздирал уже безжизненную плоть одного зверо-палки, второе злобное чудо природы, запустивший свою клешню в ноги лошади, пытался поскорей отпустить нас и сбежать. Так как офигел от того, что медведь сделал с его собратом и понял, что через любое мгновение сам может оказаться следующей жертвой. Но сбежать ему от неминуемой кончины было не суждено. Крепко опутав Валентину, зверо-хворост не смогло уде распутаться и само себя обрекло на погибель. Не чувствуя усталости, я начал рубить живую деревяшку. Одеревенелое зло хотело поскорей распутать своё длинное хватало и скрыться, но упал порубленный на дрова для растопки.

Двухголовый медведь был занят своей жертвой. Он не был злом. Он был просто плодом леса и искал пищу. Лишать его жизни было не за что. Я спокойно покинул место бойни.

В своей груди я постоянно сохранял надежду и веру, это и стало залогом победы. Бороться, даже находясь на грани – вот мой девиз. А! Ещё, «Кто трус, тот не мужчина!» – вспомнил я своё любимое в детстве выражение».

В момент заключительной части Валя повернулась в профиль так, чтобы серебристая кожа на облысевших местах казалась доспехами. Боевая лошадь победоносно била копытом.

- Эй артист! Наврал всё. И про машину с тысячью конями и про зверей с двухголовым медведем. И рассказал ты паршиво, – прогнусавил тщедушный мужичок, – Вот смотри у меня есть книга, - он потряс ценной реликвией перед моими глазами. - Но я её никому не дам. И не прочту никому. Чтобы вот такие, как ты… - он сделал движение, как будто хотел плюнуть в меня, но остерёгся получить пинка. По сравнению с местными я выглядел, как европейский миссионер в беднейшей стране мира – выше и здоровей всех.

- Ой! Я в своей жизни прочитал не одну сотню книг. Понял! А ты, я уверен, вообще читать не умеешь! – не получилось у меня сдержаться, да и хотелось показать, кто здесь хозяин мира. Я всё-таки с Высшими Силами на короткой ноге.

- Ты молодой такой, наверно не жрамсы. Суп сварили на всю деревню. Пойди, тоже поешь, – услышал я, убаюкивающий бабулькин голос, у себя под ухом. - У нас и картошечка есть, и зелень, и хрен тебе. Всё своё. Наше. Общий хрен. Пойди попробуй.

- Спасибо, спасибо. А живёт ли у вас тут Лиза? Я одну надпись, интересную видел в своих скитаниях. - аккуратно поинтересовался я. Мужичок, который тряс книгой, ожесточённо ответил, встревая в разговор:

- Нет! Не живёт она здесь. Первый раз слышим это имя.

- Да, да. Она живёт в конце улицы в доме с белой крышей, - подсказала бабуля.

- С белой крышей? Что за…? А что за надпись я видел? Не далеко от вашей деревни.

- Какую надпись?

- Про Лизу из Яра.

- Так это Мигалик, сам и написал. Нравится она ему очень, а он ей нет. Вот и бесится. Вот и сочиняет всякие гадости. Да слухи пускает про неё.

- Ясно. А Мигалик это кто?

- Да вот он же… Рядом стоял.

- Вот этот... Где он? Куда делся?

- Тебя испугался, сейчас скандал закатит. Ты то красавчик, и говоришь складно. Лиза тоже красотка. Лучшая тёлочка на деревне. Лиза его не слушает, а он бегает во круг неё и кричит. Первый дурачок на деревне. Его никто в серьёз и не воспринимает.

- Ладно. Пойду послушаю что он будет кричать. А куда идти?

- Прямо иди и всё. У нас в деревне одна улица. Дом с белой крышей, не перепутаешь.

- Птицы засрали что ли?

- Да какие птицы. Передохли птицы то. Мох это, от кислотных дождей побелел.

Небольшая деревушка, с пригорка была вся как на ладони. Видно, как пытались обнести деревню частоколом, но так и забросили. Редкие колья были разбросаны по территории.

Вот он, последний дом, на крыше которого скопился белёсый мох. И судя по крикам, там кто-то устраивает сцены ревности. Ну, бабулька объяснила кто.

- Сегодня не выходи из дома! Приедут Уральцы. Они не должны тебя видеть.

- Отстань! Уйди придурок! Чего ты пришёл опять? - послышался натянутый женский голос. Шлепок прозвучал вслед женской реплике, за ним короткий писк – Ай…

- Я забочусь о тебе дура. Потому что я люблю тебя. Ты должна меня слушаться.

Подслушивать мне было не интересно. Я поторопился зайти в дом. Стучатся, я посчитал ненужным.

Дверь пронзительно скрипнула и в пустой трущобе мгновенно воцарилась покойная тишина.

Я появился на лоскутном коврике в тёмной коморке.

Мигалик удерживал рыжеволосую девушку. Он держал её за короткие волосы, принуждая стоять на коленях. Когда меня заметили, Мигалик коленом пихнул девушку, чтобы она заползла под облезлый стол.

Тень упала на её лицо, оставив лишь полоску света, открывающую нос, губы и жёлто-карие глаза.

Лиза устремила свой взгляд на меня. Я почувствовал себя героем и вышел из тени. Она и Мигалик, аж рты открыли, от моей крутости. А, нет. Они заметили пятно на моих штанах. «Это я суп пролил».

Лиза дёрнулась. Попыталась вырваться из цепкой хватки костлявых рук Мигалика. Дёрнулась в попытке встать из позы угнетённой рабыни, но Мигалик с оскалом и скрежетанием гнилых зубов подавил её попытку высвободится. И прижал голову рыженькой ещё ниже к полу.

- Эй! Ты Мигалик? ...

- Для тебя, шут, Мигалик Антропович.

- Да хоть Говно Ушлепанович. Поласковей с девушкой.

- Э..п… Э-э..р. Ты..! – не смог он внятно ответить.

- А ну отпусти девушку! – прикрикнул я. – Ты же старый и ущербный, а она моложе тебя в двое. Отпусти её, говорю!

- Это не твоё ... Уберись на.х..совсем! – Он схватил нож со стола и приставил к горлу Лизы. – Иди от сюда… Или ей башку отрежу!

- А-ну-ка по-ло-ж нож… – Прерывисто и с каким-то не понятно откуда проявившимся акцентом сказал я, явно пытаясь сбить с толку психопата.

- Эй, ты что придурок? – Мигалик чуть расслабил руку с ножом и на его лице появилась непонятная гримаса. – Уйди-а! Уйди-а! Это моя женщина…

- Отпусти! Ааа…, - Вскрикнула Лиза.

- Ты же понимаешь, что теперь при любом раскладе я тебя уработаю? - Я уже был готов прыгнуть на Мигалика. Но на деревенской площади зазвонил колокол.

- Ну что я говорил, Уральцы приехали. – Мигалик выдохнул, при-отпустил Лизу и нож положил на стол. - Сейчас шманать будут.

- Что за Уральцы? – спросил я.

Мигалик остался молчать с важным видом.

- Местная банда, - пропищала Лиза. – Они считают себя важным звеном Армии. А так, они отморозки. Назвались в честь железяки какой-то.

- Железяки? - «Мотоцикла что ли? А я-то сначала подумал, название банды связанно с местностью. От Урала до Москвы, где-то три с половиной тысячи километров». - А что за Армия?

Мигалик, так и державший Лизу, за стриженные одуванчиком волосы, швырнул её в угол, - Сиди дома, и не высовывайся!

- Ну вот. Сейчас, когда у тебя свободны руки, поговорим... – улыбнулся ущербному психу.

- Ща! Не то слово, как поговорим… – прогоготал Мигалик.

- Уральцы обычные бандиты и уроды. А вот Армия...

- Армия уже-нелюдей поставила их следить за деревнями в округе. Собирать еду и новобранцев, – кончил Мигалик вместо Лизы. Затем, неожиданно резво схватил меня за рукав, и вытащил из дома: - Сейчас поговори-и-м.

На деревенской площади уже скопились люди.

- Ты что, дебил. Руки убери от меня! – ударил Мигалика по костлявому плечу.

- Если они тебя сами поймают, будет хуже.

Я чмокнул губами, подав знак своей лошадке. Валентина моментально оказалась рядом, и мотнув мордой подала мне свои поводья. – Да-нет же…! - крикнул я.

- У вас полное взаимопонимание, - противно захихикал Мигалик, не оставляя попыток схватить меня покрепче за рукав.

- Руки убери от меня! – гаркнул я, придавая крепости своим словам. - Я сейчас посерьёзней тебя ударю. - Сдержанный гром моего голоса придал правдивости обещанию.

Широкая дорога, мощёная каменной грязью, отрывала прямой путь к площади. Там уже показалась тройка лошадей.

- Эй, сюда! – закричал Мигалик, из последних сил вцепившийся в меня. – Сюда!

Лиза прилипла ко мне, с другой стороны, и помогала высвободиться из цепких объятий Мигалика. Отрывая цепкие крючковатые пальцы, она кричала:

- Отпусти его урод!

Лиза кусала Мигалику руки. Давила ему глаза. Валя таранила, слепившийся комок человечины, своей здоровой мордой. Но лучше бы мне никто не помогал. Я не мог нанести размашистый удар, опасаясь задеть Лизу или Валентину. А Мигалик уже с ногами залез на меня и орал всё громче. Этот говнюк взбесил меня! Я попытался его скинуть и ударил кулаком. Вроде бы попал по голове. Лиза укусила его за руку, затем как следует пнула. Но промахнулась, и поджопник прилетел мне. Лиза разогналась сделать вторую попытку. «Не надо! Отошли от меня все!», - прокричал я, стоя в позе черепахи, с Мигаликом на спине, вместо панциря. Но никто меня не послушал. И Лиза продолжила раздавать пендали, а лошадь фыркать и бодаться. Мигалик не замолкая звал Уральцев.

Я подумал, что зря подпустил этого урода Мигалика к себе так близко. Надо было ему сразу по башке врезать. Взревела лошадь. «Лишь бы не лягнула. Всех зашибёт!», пронеслась другая мысль.

- У меня нож! – крикнул я во всю глотку. – Разойдись пораню… - я наконец решил воспользоваться мачете, чтобы разрешить ситуацию. Ну так… Без крови.

- А-ну, на колени все! – я услышал грубый продранный голос.

Мигалик вмиг отлепился от меня. Я увидел, что нас окружают всадники. Четыре конника показались мне школьниками. Навскидку я определил, что им было по четырнадцать – шестнадцать лет. Но среди них, в центре группы, на громоздкой куче ржавого металлолома, запряжённого в тройку лошадей, восседал бритоголовый мужик примерно моего возраста. Спереди железное колесо обито деревом, а заднее скрывала солома, свисавшая из-под задницы Бритого. На груде металла едва узнаваемая надпись: «Урал».

Из пассажирской люльки убитого Урала, словно из гнезда, выглядывал домовой. А нет. Это женщина с длинным ломаным носом, скорей напоминавшим клюв. Её лицо измазано яркой грязью, а глаза подведены сажей. На голове топорщились, как иглы из ежа, грязные волосы.

Кстати сказать, ёж – свирепый хищник. Один укол его иглами влечёт заражение: от гнойной раны со смертельным исходом до обморочных припадков с пеной у рта и, как правило смертью в конце. В этом постапокалиптическом мире должно быть именно так. И никаких тебе антисептиков. Вообще никакой медицины. В Заповедном не смогли пулевое ранение определить.

- Это новенький в деревне. Убежать хотел! – сдал меня Мигалик, и констатировал: - Я задержал его.

Я отвесил Мигалику поджопник. От силы толчка и неожиданности тот упал и бросил просящий взгляд на головореза, сидевшего, растопырив локти. Лиза встала у меня за спиной. Валя кивнула запряжённым лошадкам и с любопытством стала рассматривать необычную повозку.

- Новенький? Убежать хотел и со мной не поздороваться. Ну ты х.ам. – Кажется расстроившись или наоборот, по большому плоскому лицу Бритого с обвисшими щеками и широкими скулами, невозможно разобрать. Главарь банды как будто с насмешкой произнёс, - Ничего. Мы тебя успокоим. М.ы тебя научим манерам.

- Он хотел убежать. Я... – Мигалик не успел кончить.

- От меня не убежишь. Видишь эту махину? - мягко ударил кулаком по баку. - Три! Лошадиных! Бать, силы! – громогласно провозгласил головорез. – Беги! Я тебя затопчу.

Глядя на этого фрика, я не мог сообразить: «Опасен он для меня или нет?». Вспоминая Зловещий Икарус, тоже по виду техника прошлого века. Возникает опасение. Но там то реально было страшно. Трупы с утюгами убивали людей прямо на моих глазах. А здесь деревенский дебил, запряг сломанный мотоцикл в тройку лошадей.

Пока я задумчиво рассматривал раритетную технику, Бритый обратился ко мне:

- Ты! Ты кто вообще? Чё жрёшь? Кто ...? От куда у тебя этот рюкзак? – бритый хапнул пристёгнутый к попоне Валюшки понравившуюся вещь. - Себе заберу.

Захотелось мне на него наехать. Не люблю хамства. Но… Для начала надо понять обстановку.

- Я путешественник. Рассказываю сказки и фантастические истории.

- Чё с-казал? Какие сказки? - Головорез начал приподниматься с мотоцикла, - Ты это кому сейчас …

- Тебе! – выпалил я.

- Да шут он. Кривляется и балаболит, – с судорожным наслаждением вмешался Мигалик, стараясь показать полную осведомлённость.

Головорез с прищуром посмотрел на меня и похоже, что пропустил мимо, моё высказывание.

- Это хорошо… - протянул Бритый.

- Скучно, – ляпнула чудо женщина, сидевшая в люльке.

- Заткнись! – Бритый, посмотрел на мою лошадку: - Это что? Твоя? Г-ха. Рыжую тоже заберу! – резко сказал Бритый.

Поворачивая конницу на площадь, он прокричал:

- За то, что не сразу ко мне...

- Но! - Вякнул Мигалик и, не став продолжать, утопил в себе своё восклицание. Только протянул руки в просящем реверансе вслед удаляющемуся затылку Бритого. По вытянутым рукам ударила нога всадника, одного из головорезов,

- Все на площадь. Быстро!

Бугристая куча с короткими, толстыми и кривыми ногами под ними, сама притопала на площадь. «Это же бабулька, которая угощала меня супом из ботвы», удивился я, когда она разоблачилась от мешков.

- Это чё?

- … Это еда. Вы раньше строка пришли, не успели… - мило улыбаясь, показывая под чёрными усиками ржавые два зуба, ответила вожаку головорезов, бабуля.

- Это чё?! – рубанул Бритый ещё раз, оглядывая мешки с картошкой, зеленью и неполную корзину с рыбой.

Он слез с «Урала», головорез по кличке «Бритый», оказался ниже, чем я предполагал. Ниже, чем можно было предположить, судя по его здоровенной роже.

Он подошёл к бабулиным дарам. Рыба уже попахивала. Бритый хапнул баул с продуктами и достал дряблую картофелину.

- Я чё не понял! – гневно прошипел Бритый.

Я не смог сдержаться и выдохнул усмешку. И дальше, моя самоуверенность и чувство непобедимости начало тянуть лыбу на моем лице. Не сумев сдержать напор этого чувства, просочился маленький, но звонкий смешок. Бритый повернул голову и уставился бычьими глазами на меня, искривляя свой рот в страшном оскале. «В страшном, потому что мне показалось у него морду сейчас порвёт».

- Да просто ты смотришь на мешки и повторяешь. Я не понял… Я не понял…

- Да! И чё смешного?

- Не... Как бы, ничего. Ты просто тупой. И из-за этого злишься. – залился я смехом, затем, подумав, что веду себя не тактично, сморщил лицо, вытянул губы и опустил брови. Пытаясь мышцами лица, не пропустить больше ни одного смешка. Но меня прям распирало от веселья и в глазах моих плясали бесы.

- Чё за... - Бритый отвернулся к бабуле. - Я не понял?

И тут взрыв смеха было не сдержать.

- Ну какой ты тупой! – залился я ровным гоготанием и, вслед, моим смехом начали заражаться селяне и, даже, у опричников банды, растянулись рты до ушей.

Но Бритый, как будто специально игнорил меня. Он вынул из-за пояса молоток, с новой деревянной ручкой.

- Гха-а! - Бритый громко и с ожесточением передразнил всеобщий ржач. – Забыли!? Так я вам сейчас вспомню!

Смех моментально угомонился и со всеобщим помутнением заткнулся и я. Происходящее переставало походить на школьную стрелку. Бабуля, сгорбившись попятилась назад, закрывая голову руками, щебеча паническим голосом:

- Ну, мало… Еды совсем мало. Картошка прошлогодняя, а новая ещё не выросла.

- А забыли, что? – шёпотом спросил я у своей новой знакомой, чувствуя, что моё шуточное настроение не к месту.

Не оборачиваясь на меня, глядя на растущее напряжение, Лиза коротко ответила:

- Марфу ...

- Марфу?

- Руки… Руки убери! – Рявкнул Бритый.

Бабуля, пятясь, попыталась отойти от Бритого. Но главарь бандитов схватил её за локоть не давая отойти ни в сторону, ни назад. Гневно прокричал:

- Не закрывай голову! Убери… р-руки!

Деревенские жители стояли не шелохнувшись. Смотрели на истязания Бабули.

- Ай ты… - не выдержал я, но мою попытку пресекла Лиза:

- Марфа в прошлом году отвечала за сбор еды для бандитов, – сказала она.

Бритый повернул голову ко мне и крикнул:

- Мы не бандиты! Мы управляющие этих земель. Армия поставила меня начальником здесь. А Марфе я в прошлом году гвоздь в башку забил. Вот такой, - он достал из кармана длинный, коричневый гвоздь. - Чтоб работала лучше, – Бритый упоённо заржал. Разговор перешёл на меня, и Бабуля опустила руки.

- Твои шутки оставь на-позже… А-аа! – Бритый сделал резкий выпад, и с разворота, с одуревшего размаха, ударил Бабулю молотком в самое темечко. Жёлтая субстанция прыснула из проломившегося черепа. Долбило молотка застряло в разломанной кости черепной коробки.

Деревенские лишь вздрогнули от неожиданности. Никто не смел даже охнуть. Они смотрели, а я просто впал в оцепенение, от такого поворота.

«Не ужели моя шутка довела до убийства Бабули?».

- Ну чё, шутник? - упёршись в обмякшее тело ногой, Бритый рывком высвободил молоток. Затем приблизил в мою сторону своё мерзкое плоскодонное лицо и направил на меня окровавленный молоток, с долбила которого капало: - Заковать! И подружку его тож… И выберете нового человека. Подготовить хавчик и новобранцев к следующей неделе.

«Лагерь Уральцев»

В нескольких тысячах шагов от деревни «Яр», стоял лагерь Уральцев.

Меня вместе с Лизой, прикованных к Уралу пригнали в пристанище ублюдков, которые могут убить за мешок картошки.

Лагерь стоял на возвышенности и можно было разглядеть всё, что происходит в соседней деревне. «Похоже, что бандиты наведались в Деревню, раньше положенного срока, из-за того, что увидели суматоху. Случившуюся, когда прибыл в Яр. «Да неужели всё опять произошло из-за меня?! Не удивлюсь если выяснится, что в кризисе и этого мира, виноват я. Что за подстава?».

Из густой травы с редкими двухметровыми колосьями вырастал барак. К скудному бараку вела протоптанная дорожка, вымощенная помоями.

В бараке: прогнивший пол; брёвна с сучьями и корой застилали потолок. Никаких стен и комнат, только невысокие перегородки разделяли помещение на ячейки для человекоподобных мразей. Барак заполнял удушающий запах гнили. На середине барака потолок, разделявший первый этаж и мансарду, обрывался, и открывалась дырявая крыша. Сквозь дырки в крыше сочился свет. Во время бури засыпало грязью и мусором с дороги. Во время дождя был душ. А зимой, в лютые морозы, банда уходила в соседнюю деревню.

В бараке я увидел настоящих бандитов. Здоровых. Облезлых. Грязных и вонючих. Всех я не успел сосчитать. Как только нас завели в барак, коренастый головорез прижал меня к стенке. Бритый утащил Лизу на второй этаж. Послышался утопленный крик, хрип и звук рвущейся одежды.

Королева Уральцев, разукрашенная как набитая кукла, лазила по баулам с награбленным. Озарившись услышанным, что происходит наверху, она вскочила и метнулась на второй этаж.

Королева уродов пришла в бешенство, её крик пронёсся визгливой стрелой по всему бараку.

- Заткнись! – смачная пощёчина утвердила однозначное требование Бритого. Послышался смиренный плачь и звуки барахтанья в кровати на втором этаже. – Заткнись! Не это .... Не плачь. Приведите шутника! – в голос заорал Бритый.

Головорезы похотливо давились улыбками скаля гнилые резцы. Вонючий ублюдок взял меня под мышку и притащил на второй этаж. Я мог бы высвободиться и надавать ему пинков, но мне сейчас как раз и нужно было туда попасть. Конечно, чтобы оценить обстановку и спасти Лизу.

- Развяжи ему руки и свободен.

Ублюдок послушно выполнил приказ Бритого и поспешил вниз, разминая пальцы.

- Давай. Танцуй с-ка.

- Я не танцую, – ответил я, в упор глядя на главаря головорезов.

- Чё?! – заорал бритый, - Танцуй я сказал или пой тогда. Вишь ревёт. Хоть заглуши. Хоть как заглуши!

Наоравшись до хрипоты Бритый, забыл про меня и увлёкся Лизой. На моих глазах он содрал с неё фуфаечный сарафан и принялся мусолить обнажённое тело.

- Рыжая, ты меня люби. Это я жену ласкаю, а с тобой говорить буду кулаками.

Не человек уже, а нелюдь, с силой рвал последние лоскуты одежды на Лизе, оголяя извивающееся белое тело. Он капал ржавой слюной ей на лицо, а из его рта воняло тухлой плотью. Лиза не в силах сопротивляется, сомкнула губы. Она выдохнула, испустив струю воздуха распыляя слюни Бритого. Захлёбываясь слезами, на коленях стояла жена бритого. Задыхаясь от собственных слёз и соплей, она открывала рот глотая воздух. Она уже не казалась смешным пугалом, как при первом знакомстве. Теперь это была женщина, обычная из тех, которые чувствуют, страдают и плачут. Стянутые волосы, которые топорщились на её голове, обрюзгли и превратились в нечёсаные космы.

Мгновение стало тягучим, ломание белого тела продолжалось. Бездействовать дальше мне не позволила совесть.

«С Бритым, я справлюсь. Но внизу ещё десяток головорезов не считая школьников. Скрутят, разорвут на части».

В животе закрутилась огненная буря. Сердце забилось сильней, расчёсывая в груди дыру. В голове проскользнуло осознание того, что, сделав меня свидетелем изнасилования, насилие осуществлялось и надомной. А кроме того, появилось ощущение, что я стал соучастником.

Нахлынуло чувство омерзения вместе с адреналином. Я бросился на Бритого, елозившего животом над, потерявшей осмысленный контакт с окружающим миром, Лизой. В свой первый удар я вложил максимальное усилие, чтобы выбить из затылка Бритого, его чёрствые, похотливые, мозги.

Истерзанная горючими слезами, пугало, вдруг перестала реветь. Я не обратил на неё внимания, посчитав что она и так деморализована. И как это, с обидной регулярностью, случается, я ошибся. Но понял это только тогда, когда она обрушила на мою голову дубину.

«Дубину!» и от куда она её взяла? Из пола выкорчевала, либо такие как она, носят дубины, как дамский аксессуар.

Я в полном смятении и бессилии обмяк на бритом. А тот спихнул моё тело. Затем ногой подтолкнул к проёму. Я свалился тряпичной куклой с полога второго этажа. Я попал в мир дикого головокружения. Перед глазами, в тёмном пространстве, вертелись палки, брёвна. Затхлый воздух и ощущение неконтролируемой невесомости взывали к панике. Выбраться из такой карусели было не в моих силах. Но высота оказалась небольшая. Да к том уже моё бренное тело наткнулось на перегородку ячейки, и упало в объятия головореза. Что уж сказать. Повезло. Падение было мягким.

Приземлившись в чужие руки, мне на долю секунды показалось, что в руки доброжелательные и милосердные. Я почувствовал тепло и защиту. Но вонь от немытого ублюдка быстро отрезвила меня. Я пришёл в сознание, а надомной скалит коричневые зубы соратник Бритого.

Солнце испустило огненную зарю. Ресницы слипались от слёз и загустевшей крови. Прохладный ветерок освежил моё сознание. Лиза лежала в склизкой грязи. Выродки пинали её по очереди. В воздух взлетали клочья мусора с помойной земли. Я не мог уловить дыхания Лизы. Лишь её корчи при каждом ударе выдавали её живучесть.

«Положение дел повернулось не так, как я ожидал только, появившись в этом мире. И высшие силы похоже не торопятся мне помогать. Но я же бессмертный… Или нет? Или это мой последний шанс? Значит нельзя сдаваться. Значит надо побеждать. У этих дебилов только палки и холодное оружие. По всей видимости технологии утеряны. А я умный. Я что-нибудь придумаю. Сделаю огнестрельное ору…».

Мой мысленный поток резко прервали громкие и неожиданные выстрелы автоматной очереди. «Я снова ошибся».

Закат покрыл багровым цветом воплотившийся кошмар.

- Что здесь происходит? Что за самосуд! – прозвучал посторонний командирский возглас.

Я поднял голову и разлепил глаза. Увидел всадников в чистой форме с винтовками и автоматами.

Один из всадников, по-видимому, главный, приблизился к месту моего распятия. Он осмотрел Лизу, которая оставалась лежать в грязи. Затем всадник взглянул на меня, распятого между двух облысевших крон деревьев.

- Ты по что новобранцев портишь? – произнёс ровным тоном командир, обращаясь к Бритому.

- Он отказался мне подчиниться. Вместе с этой сучкой хотели меня у.убить.

- Хотели убить… Так чего же не убили? Я тоже хочу тебя убить. И чего? – Подавшись лицом к Бритому человек в форме, сказал: - За то, что ты убил бабку в соседней деревне, тебя надлежит казнить немедленно.

- Капитан! Я ж м. Не виноват. Они еды мало заготовили.

Капитан выпрямился с превосходством и снисходительностью взирая на Бритого,

- Где провизия?

- Так бабка совсем ничего …

- Бабка, Бабка. Бабка! Где провизия?

Бритый само-оправдательно опустил глаза.

- Значит бабка всё съела, и за это ты её убил. Так?

Бритый искривил рот в ухмылке.

Капитан направил в лицо Бритому винтовку. Холодное дуло нацелилось между его глаз. Капитан сделал тычковое движение. Бритый шугнулся, попятился назад прикрывая голову руками, напоминая предсмертные муки той самой Бабули.

«Как все похожи, перед ликом смерти», - пришло мне на ум.

- В этот раз я тебя пощажу. Но только в этот раз! – Капитан перевёл взгляд на меня и когда мы встретились взглядами, выразительно добавил: - Потому что наша цель не убивать людей! Уведите его, будет хороший рядовой.

Затем командир указал на Лизу, она понемногу стала приходить в себя и медлительными движениями сумела сесть на корточки и обхватила руками свои колени.

- Дайте ей какую-нибудь одежду. Она поедет со мной.

«Вроде неплохая концовка и все живы. Но бабу мою забрал».

Глава 2 «Армия уже-нелюдей»

Караван пленённых прибыл к высокому глухому забору из бетонных плит. Железное полотно ворот и надпись крупными буквами под выцветшей коричневой звездой: «Армия Генерала». Я уже убедился в жестокости этого мира, поэтому шутить по поводу дурацкого названия не стал. «Армия Генерала. Компания Директора и Страна Президента», у меня ещё хватило сил, чтобы про себя улыбнуться. Но похоже, что на свою последнюю шутку я потратил последнюю каплю сил. И сразу почувствовал невыносимую усталость. Ещё бы! Сначала замес в бандитском логове, потом пешая прогулка до этого места. «Дайте выдохнуть, ребята!».

- Во славу Генерала Объединённой Армии! – Звучно крикнул Капитан, вскинув раскрытую ладонь. В будке над воротами ему кто-то кивнул. Колесо за забором тяжело завертелось. Металлическое полотно ворот отъехало, открыв территорию военной базы. Сотни человек бегали, прыгали, выполняли различные тренировочные упражнения. На наблюдательных вышках маячили дозорные, вооружённые автоматами.

Конвоиры с освобождёнными, от фривольной деревенской жизни, в чьих рядах оказался и я, прибыли с утра по раньше. Я сразу почуял в воздухе вкусный запах варёной картошки. «Армия — это хорошо. Армия — это дисциплина. Армия — это защита от внешнего врага. Сейчас бы ещё накормили. И я готов служить на благо Отечества!».

Опомнившись после долгой дороги и всего, что приключилось на кануне, я огляделся. Не Лизы, не Капитана, который увёз её на своей лошади, нигде не было. Зато я увидел особняк. По сравнению с теми лачугами, которые мне встречались за всё время пребывания в этом мире, это был просто сказочный замок принцессы. С башенками и розовым балкончиком.

На балкончике третьего этажа особняка появился человек с чашкой горячего напитка в руках. Видать особо привилегированный перец, раз находится в таком чудесном доме.

«Слава Генералу!», прозвучал над территорией военной базы голос из рупора на вышке. «Да это же и есть Генерал. Я так сразу и подумал…».

С вышки прозвучала автоматная очередь. Все, кто находился на открытой местности, прекратили свои дела и устремили взоры на Генерала. И все как один замерли с ладонью у виска. Только один солдат не смог подать сигнал почёта Генералу. Он нёс тяжёлый боевой снаряд, обхватив его обеими руками.

Всё и все замерли в ожидании ответного приветствия.

Миловидное лицо Генерала приобрело черты настороженного охотника с застывшим взглядом на рядового с боеголовкой в руках. Надзиратель пинком под срандель шугнул солдата, замершего с ладонью у лба. Тот метнулся и поддержал снаряд. Высвободив одну руку, рядовой вытянулся, как резиновое изделие и прижал кончики пальцев раскрытой ладони к уголку брови.

Генерал окинул взглядом застывшую толпу. Лицо его преобразилось, стало вновь добрым, с округлыми щеками, чистым лбом и светлыми глазами. Генерал небрежно взмахнул рукой. Это и было долгожданным приветствием.

«Генерал»

За время короткой экскурсии по территории я увидел женщин, «Славно, - обрадовался я. – Здесь есть женщины». Они готовили и стирали. Выносили из домов, над дверями которых были нарисованы неприличные знаки, тазы с грязной водой или вёдра с помоями.Множество людей в одинаковых серо-зелёных одеждах, копошились по всей территории военизированного городка. Только повязки разных цветов на руках, хоть как-то разряжали густое солдатское месиво. Где-то на задворках генеральского дома стоял, нечто вроде обычного сортира, куда заходили люди и выходили другие, но уже уставшие и обессиленные.

Наконец-то мы добрались до барака. Вновь прибывших разместили на жёстких нарах. А мне досталось место на лавке под навесом из стальной сетки. От куда-то из далека с примесью картофельного отвара прилетал мерзкий запах человеческого пота и жжёной одежды.

- Меня спасли от уже-нелюдей, – поделился сосед-новобранец, в надежде, что ему кто-нибудь ответит.

- А мне по башке дали и притащили сюда. Гады! – всё же ответили.

Дальше нытьё новобранцев было не остановить:

- А у нас в посёлке…

- М-многих забрали…

- Даже бродяг сюда тащат…

- И женщин…

- Всех сюда. И нельзя отказаться…

- Нельзя. И лучше не спорить…

- А я не понял. Чем здесь плохо? Я имею в виду, хуже, чем в каком-нибудь селении. И еда. И ночлег. И женщины! Вы что разнылись? - поспорил я со всеми новеньким.

Но мне никто не ответил. Наоборот, все притихли, и я заметил паренька, который ходил взад-вперёд и несуразно бормотал: «Что это? А-а, палатка. Палатка! Все сидят. Ждём. Ждём… Сколько можно? … Ждать. Да, да. Ну-ладно. Ладно. Достали! Я не просился».

- Я думал здесь все...

Кто-то хлопнул меня по плечу, наверное, спутали со своим приятелем. Я обернулся и …

- Мигалик! – моего удивления было не скрыть. Но после всего пережитого, я даже обрадовался знакомому лицу.

- Привет. Давненько не виделись. Плохо …

- Мигалик, ты как здесь оказался. Тебя тоже забрали? – на радостях я перебил Мигалика улыбкой и торжествующим голосом.

- Слушай! Я в Армию сам пришёл. Я, межу прочим, уже давно работаю на Армию. У меня есть телеграф. Я постоянно докладываю о том, что происходит в деревне. И это Я, - подчеркнул он своим слабеньким голосишком, - сказал, чтобы вас освободили из банды Уральцев. – Всю эту речь Мигалик проговорил, задрав свою носопырку к самому потолку. Он сморщил лицо натянув кожу на маленький круглый подбородок, сказал мне: – Плохо что ты Лизу подставил. Отходя от радости встречи, я вспомнил события первой встречи с ним. Мигалик хотел сказать что-то ещё, но только икнул.

Под приветственные речи надзирателей в нашем бараке появился Генерал с офицерской свитой.

- П.иветствую вас новоб.анцы, – Мягко и доброжелательно, но ужасно картавым голосом произнёс Генерал. Надзиратели и офицеры зааплодировали, тоже и Мигалик начал повторять в след.

У Генерала явный дефект речи. он не выговаривал или что-то ему не позволяло выговорить, букву "Р". Но то, что я в этом мире оказался новобанцем, это, конечно, неожиданный поворот! (Дальше в своём повествовании, я не стану коверкать слова. Смеяться над людьми с особенности плохой тон. Хотя над дураками все смеются, а это посерьёзней картавости)

Генерал осадил аплодисменты взмахом руки и хотел обратиться к 'новобанцам'. Но из ряда шеренги вышел Мигалик,

- Здравия желаю, господин Генерал!

Все в казарме посмотрели на Мигалика. И наверняка подумали так же, как я: «Лизну Гене...».

Генерал посмотрел на Мигалика ничего не выражающим взглядом. Мигалик оставался стоять вне ряда, показывая остальным своё исключительное положение. И что он не ровня новобранцам. Хотя как по мне, 'новобанец' он и есть.

Генерал сделал уже знакомый жест, взмахнув расслабленной рукой раскрывая ладонь. Мигалик понял знак что должен встать в строй. И повинуясь исполнил приказ.

- Приветствую! Если вы находитесь здесь, значит вы новобранцы. Значит вам выпала честь служить в моей Армии. Если повезёт, кому-то из вас может выпасть честь умереть… Умереть! за Армию, – Голос Генерала звучал громко, и вдохновляюще, даже несмотря на его произношение. - Теперь скажите, может кто-то из вас настроен против Армии. Может кто-то хочет освободиться и существовать, как раньше? … Ну…? – Спросил Генерал, обращаясь к новобранцам. - Смелей и вас немедленно освободят, - звучно повторил он.

Один человек – сутулый мужчина, плешивый, средних лет вышел из строя. Обернулся к товарищам новобранцам. «Вы что? Я не хочу здесь быть!», читалось в его взгляде. Он повернулся к Генералу сказал усталым голосом:

- Я…, господин Генерал.

И действительно, зачем сюда привели человека, который не намеревался служить. Возможно, он хочет возвратиться к своим родным. Никто не в праве задерживать человека и навязывать ему чужую волю.

- Что я? – переспросил Генерал.

- Я против. Ну, ха.., - усмехнулся сутулый, будто принимая происходящее за шутку. - Я хочу, что бы меня освободили от Армии.

- Хорошо! – быстро и громко рубанул Генерал. И звук действительно был похож, на взмах лезвия. - Хоть у кого-то хватило мужества. Прощайте. Освободите его от моей Армии! – Звучно отдал приказание Генерал.

Надзиратель вывел сутулого, у выхода его подхватили двое солдат и оттащили в сторону от ворот.

«Эй, вы ч..? М-меня отпустили!», грохотнула короткая автоматная очередь.

Генерал пристально смотрел на новобранцев. В момент крика сутулого на лице Генерала проскользнула улыбка. А когда прозвучали выстрелы, он приподнял брови наслаждаясь концовкой маленькой смуты.

Генерал пристально смотрел на новобранцев. С его лица спали все чувства радости или печали. Осталось выражение фанатичного тирана.

- Те, кто не с нами, те враги! Сегодня наша задача укрепить землю, которая взрастила нас. Мы все должны отдать долг Земле, которая так много для нас сделала. Мы должны ... А те, кто так не считают – против Армии. Против земли нашей. Против меня лично. А значит они враги и предателе!

Военные зааплодировали речи Генерала, переглянувшись новобранцы подхватили волну аплодисментов. Генерал поднял руку и вялыми пальчиками успокоил эмоциональную бурю бойцов. Вытянув губы трубочкой, Генерал качнулся в перёд, важно приподнял подбородок. Стал плеваться словами:

- Вы теперь представители моей Армии. Ура! Бойцы.

- Ура…! - громко прозвучало от Мигалика. В шеренге он стоял не по росту, задирал голову поднимая свой маленький круглый подбородок, выпячивая вперёд тщедушную грудь.

Все остальные новобранцы повторили громкое «Ура!», вслед за Мигаликом.

Дальше продолжил офицер, приближённый к Генералу.

- Сейчас вас распределят по казармам. Там вам выдадут форму. После фильтрационной тренировки выдадут оружие и паёк. После отсева вы станете полноценными служителями Объединённой Армии.

«Шквал аплодисментов».

В казармах не было окон только обшарпанные стены с обрушенной штукатуркой, завешанные ветхой материей.

С серьёзными лицами новобранцы разошлись по своим койкам, с холодными и тонкими подстилками вместо простыней и одеял.

Уже в казарме началась борьба за выживание. Те, кто понимал, что, будет отсев и, что это вообще значило, уже сейчас беспощадно начинали давить податливых и слабых. Мигалик попытался заявить о своей привилегированности. Сказал, что он сотрудничает с Армией. Заявил, что он близок с Генералом. Но против физической силы он противостоять не смог. Его определили на лежанку из набросанных тряпичных лоскутков и горстки сена. Его недовольные пререкания и прочие возгласы от получаемых просьб «заткнуться», прервал вошедший надзиратель:

- Чтобы защитить наши земли. Чтобы нести добросовестно службу в Армии. Мы должны создать новое общество. Основным правилом которого «Выживает более сильный и приспособленный!». Сейчас всем спать рано утром испытания на отсев слабых и непригодных.

«Бросок мунтверга»

Утром, когда огромной луне, ещё не покинула небосвод. Отряд новобранцев выстроился для прохождения испытаний. Это жестокие игрища, где проигравший, корчась от голода умирает. А тому, кому посчастливилось выжить, получает паёк и место в рядах Армии Генерала.

Генерал в сопровождении своей свиты - офицеров высшего порядка, никогда не отходивших от него, появился на трибуне. Среди сопровождавших Генерала я увидел Капитана. Того самого, который спас меня от Уральцев для неизвестно какой участи и увёз Лизу.

- Сегодня вы докажете, что вы заслуживаете быть бойцами моей Армии. Вам придётся участвовать в жестоком соревновании. Вы будете соревноваться за еду. И за своё будущее, чтобы ге-не-ри-ро-вать… То есть, создавать будущее Армии в дальнейшем. Кто-то из вас может погибнуть, это весьма печально, зато вы познаете на что способны. Утвердитесь в собственных силах. Покажете себя и узнаете своих товарищей в борьбе не на жизнь, а на сметь!

«Бросок мунтверга, – Слово взял конный офицер, - Мунтверги, это мутировавшие человекоподобные существа прошлого века. Временами остатки этих диких уродов нападают. Они пытаются пробраться на территорию Армии. Ваша задача, во что бы то не стало, помешать противнику перейти рубеж.

На выполнение задания даётся восемь часов, не успевшие или не выполнившие условия задания подвергнутся наказанию. Правила броска просты: их нет! Хотя, если вы их всё же нарушите, наказание – освобождение от Армии Генерала. Это шутка самого Генерала. В качестве наблюдателя, за вами будет следовать надзиратель. То есть Я.

На каждом отрезке пути концентрационный пункт: синий, серый, коричневый и красный. На каждом пункте в кругу лежат камни цвета обозначения пункта. Камни означают еду.

Синий самый первый, означает вода. Берите синие камни. За каждый камешек вы получите стакан воды, когда донесёте его до базы.

Второй концентрационный пункт – серый. Принесите серый камень получите кусок хлеба.

Третий концентрационный пункт. Коричневый – это картошка.

И последний пункт, красный. Принесите красный камушек, - проскочило тут у надзирателя «ГГГ», и получите мясо.

С камнями, без камней вы должны вернуться на базу. Если кто-то не успеет вернуться на базу по прошествии восьми часов, значит тот уже не жилец… В смысле участник выбывает из игры и освобождается от службы в Армии.

На базе всем выдадут заслуженный паёк. На выполнение задачи даётся восемь часов. Вперёд бойцы!»

Взвод, сошедших с ума от голода, ринулся на встречу испытаниям. За спинами пустые рюкзаки из мешковины, на ногах испытуемых лёгкие и удобные, несмотря на то что потасканные, ботинки. Фуфайки грязно-непонятного цвета и форменные штаны.

Я побежал. Мне стало легко и свободно. Горячее солнышко, небо над головой и микро-вспышки от взрывающихся у самой кромки небосвода метеоров. «Я как будто и не умирал до этого. А всё та же сумасшедшая гонка продолжается!».

На первом концентрационном пункте синие камни – скорей голубые, оказались маленькими и почти ничего не весили. В огромной яме их было бесчисленное множество.

«Так что бери свою сумку и нагребай прямо в неё!». Все как сумасшедшие, именно так и делали. И с первого же пункта бежали дальше, с плотно набитыми рюкзаками. Один здоровый парень пронёсся мимо меня. Загрёб в лопату своей ладони горсть голубых камней и помчал дальше.

На втором пункте никто даже останавливаться не стал. Просто хватали по паре серых камней и бежали дальше. Серых камней было не так уж много, особенно по сравнению с пунктом воды. Но кто-то уже не в силах нести маленькие и лёгкие, но очень тяжёлые камни высыпал их из рюкзака по дороге. Надзиратель, который двигался на лошади по пятам за новобранцами - ныне испытуемыми, говорил, не скрывая улыбки: «Что напились уже?».

Путь до третьего пункта был длиннее, чем до первых двух вместе взятых. Подгоняемые голодом, помогая друг другу чтобы не упасть и не быть придавленными своим продуктовым набором. Преодолевая овраги и извилистую дорогу с кочками, по клочкам утопающих плешей, я добрался до третьего пункта. Всего несколько камней размерами с большие картофелины были на коричневом пункте. Последними кто добрались до пункта, были Мигалик с изнеможённостью на лице и ещё один такой же щуплый. Мигалик с собратом из новобранцев вцепились в последний камень-картофелину.

- Отдай! Отдай! - ревущим голосом кричал Мигалик, жадно и одичало, засовывая камень вместе с руками соперника, себе за пазуху. – Эй...! Договоримся брат… Давай договоримся… - вдруг прокричал Мигалик.

- Что? – щуплый ёрзал по земле не отпуская камень-картофель.

Я вместе с остальными новобранцами, сделали небольшой привал. Вместе с надзирателем все наблюдали за борьбой Мигалика и Щуплого ещё некаторе время. Здоровяк поднялся и отправился дальше, за ним последовали и я, и другие.

- Брат, остановись! Брат. Подожди… - Мигалик перешёл на молебные просьбы, но продолжал из оставшихся сил держать картошку.

Соперник метал из стороны в сторону, вырывая камень из рук Мигалика и попусту растрачивая силы.

- Подожди... Мы поделим с тобой вдвоём эту картошку. Вдвоём же легче, правда?

- Да... – прошептал Щуплый, обессилив даже говорить.

- Нам не останется мяса. Мы позади всех. Отпусти...

Брат по полку новобранцев расслабил руки. И с дрожанием от боли окостенелых мышц отпустил. Мигалик в тот же миг рывком ударил по голове соперника, этим же камнем. Затем вскочил и убежал. Изнеможённый боец остался лежать, глядя в небо, сквозь которое был виден космос.

Длинные, шелковистые коричневой шерстью ноги лошади мягко ступили возле головы, распластанного на разорённом поле с коричневой линией. Овальное лицо надзирателя закрыв собой солнечный круг посмотрело сверху вниз,

- Эй ты, вставай. Время испытаний ещё не вышло. Встать боец!

В безмятежной изнеможённости испытуемый новобранец открыл рот и начал глотать воздух со сладкой пылью.

- Встать! – рявкнул всадник.

Все уже далеко ушли и было ощущение лёгкости, а тело практически не чувствовалось. Звёзды сверкнули и с глухим треском упали на грудь Щуплого.

Мигалик догнал отряд, двигавшийся к последнему пункту.

- Мясо! Впереди болото, а за ним мясо, - он широко улыбнулся, оскалив грязные зубы.

Вдалеке послышалось стрекотание автомата. Я притормозил и взглянул на Мигалика. Тот заметил мой вопросительный взгляд и не закрывая рта улыбнулся ещё раз. В следующий миг он провалился в болото.

До красного пункта дорога была ещё длиннее, чем прежде. Я бежал задыхаясь. Следом за мной я слышал, как охали другие новобранцы, падая в грязь. Вот и я запнулся и упал. Рухнул в мягкую, прохладную лужу. Отлежался и двинулся дальше. Мы всей командой проходили, утопая в болоте, перелазили овраги и насыпи.

Путь пролегал по возвышенности над дальним двором армейской базы. Это была территория, закрытая от глаз рядовых. Оттуда доносились крики и стоны истязаний и пыток. Звон стрекочущих лезвий топоров и гильотин. Словно ад был там внизу. Одно кровавое месиво - красная жижа с копошащими в ней чертями. Все бежавшие видели происходившие там, внизу казни. И как женщины, с серыми повязками на рукавах, собирали одежду с тел. Видели, как подвешивают свежие трупы и те же солдаты, которых видели вчера, только теперь с чёрными знаками отличия, сдирают с них кожу и срезают куски мяса. Увиденное здесь не случайность. Голод и страх заставляет смириться и бежать дальше. Дедлайн испытания не оставляет времени задумываться над увиденным. Остаётся только принять или остановиться. Сдаться на месте. «Ну нет… Надо валить!».

- Сойдёте с дистанции и попадёте туда! – рявкнул надзиратель.

Надзиратель сам с омерзением на лице смотрел в сторону пыточных камер, огороженную стальными решётками. И сам боялся участи попасть туда.

- Это враги Генерала, – механически выговорил он.

«Красный чек поинт».

В красном круге было несколько камней. И как выразился надзиратель «камушками», их назвать было нельзя. Каждый был размером с голову. Одичавшие новобранцы хватали, дрались, кусались выдирая большие красные глыбы из рук друг друга. Камней мало, считанное количество. Камни тяжелые и заставляли разгружать продуктовые мешки. Я попытался договориться, отдал картошечные камни и унёс один большой красный. Некоторые последовали моему примеру. Здоровяк схватил два камня и зажав их, как мячи под мышками, ринулся к финишу. В след за ним по прямой, но длинной, как весь уже проделанный путь, дороге, хрипя двигались остальные члены отряда. Я нёс красный мясной камень, подпинывая его коленями не давая выпасть из рук. Мигалик позади всех поспел на красный пункт. Он припал к оставшемуся камню, который больше никто не в силах был унести.

Солнце бросило последние жалящие лучи-стрелы, как будто огорчившись, что не узнает, чем закончится эта сумасшедшая гонка.

Здоровяк остановился и посмотрел на болото, преграждавшее, каких-то пятьдесят шагов до базы. Сзади подбежал товарищ, задыхаясь от знойной жары, голода и усталости. Совсем беспомощно он положил руку на один из красных камней Здоровяка. Он сделал это, чтобы опереться и отдышаться. Здоровяк покосился на этого товарища, в глазах его ясно прочиталось, «Убери…». И хоть Здоровяк не произнёс ни слова послание его было понятным.

- Да я только помочь хотел... Помочь через болото пронести.

День незаметно подошёл к концу. Горизонт заполнило красным огнём. Солнечный диск исказился.

Надзиратель проводил встречающим взглядом ползущего до базы Мигалика:

- Сдайте камни и получите еду.

Все выстроились в ряд вдоль длинной стойки. Здоровяк выпотрошил свою сумку, рядом положил два мясных камня. Мигалик с рёвом упал на колени и начал молить чтобы ему дали камней. Он неистово рыдал, задыхаясь от слёз. Глаза его наполнились безумным отчаянием, будто за его спиной и вправду стояла смерть и размахивала серпом у него над макушкой.

- А где твой рюкзак? – спросил один из воинов с достоинством прошедший испытание и заслуживший почётное звание солдата «Объединённой Армии».

- Мне было тяжело... Я чуть не умер, – заплакал Мигалик. - Надзиратель хотел меня застрелить! – с надрывом выкрикнул он. - Я бросил свой рюкзак, чтобы не утонуть в болоте.

Мигалик прополз ко мне. Вцепился в мою ногу, начал плакать навзрыд.

«Ну нет. Второй раз со мной это не пройдёт».

- Отцепись от меня! - отпихнул ногой назойливого шныря.

Мигалик цеплялся руками и ногами. Не отлипал. Обвил меня как лиана. И вновь очутился у меня на спине. И продолжал реветь прямо мне в ухо. При этом он залез своими руками в чужой вещь мешок. В отчаянных попытках отлепить его от себя я принялся бить ему по рукам и по рёбрам, лишь бы избавиться от этого паразита. Остальные, видя этот цирк громко хохотали.

- Да дайте ему уже наконец кусок хлеба, пусть заткнётся. – Бросил, смеясь один из бойцов среднего роста и такого же среднего телосложения сидевший рядом со Здоровяком.

- Это ты кому говоришь? – ответил я. - Мне? Сам делись!

– Слушай. У тебя больше всех, – сказал Средний Здоровяку.

Здоровяк в ответ лишь вопросительно посмотрел на него.

- Поделись.

- Нет, – Чётко и понятно ответил тот.

- Эй! Ну ты, не видишь, умирает же. Дай еды.

Здоровяк достал из своей сумки картофельный камень,

- Вот хорошо. Вот молодец... – говорил под руку Здоровяку Средний парень.

Не дав договорить, Здоровяк сунул в лицо Среднему камень, который был в руке и негромко произнёс: «На». Удар пришёлся на всю площадь лица. Средний отлетел на метр распластался по земле обнимая всё небо.

Мигалик был на земле получив от меня подзатылину. Не обращая внимания на стоящих вокруг него, он посмотрел на парня, лежащего без сознания, потом перекинул взгляд на оставленную одинокую сумку. Плавно перетекая по земле к стойке с камнями Мигалик, добрался до чужого мешка. Убедившись в том, что никто не предъявляет ему за то, что он трогает чужое. Мигалик с жадностью и ревностью, издавая истошные звуки, начал потрошить рюкзак своего заступника. Он дрожал и корчился в попытках обогнать время. Распихал по карманам чужое добро, злобно оглядываясь на Среднего. Опасаясь лишь одного, что тот очнётся раньше времени.

«Хоть бы он вообще умер, – озирался Мигалик, - Кто он вообще такой! Какое право имеет? Это всё моё!», читалось в его глазах.

Парень очнулся разбросанный по земле. Он встал и шатаясь подошёл к своему рюкзаку, в котором остались маленький синий и чуть больше серый камешки. Все уже получили еду. Средний подошёл к раздающему и протянул ему два камня. Камень воды и камень хлеба. Ему налили стакан воды,

- Хлеб закончился.

Мигалик с армейской миской подошёл к столу, за которым сидел Здоровяк. Поставил свою миску с едой рядом начал присаживаться. Здоровяк зачерпнул своей ложкой больше половины всей еды из его миски. Мигалик только посмотрел на него влажными глазами готовясь разрыдаться вновь.

- Брысь, вошь! – сказал Здоровяк, не обращая никакого внимания на саму фигуру Мигалика стоявшего рядом. Тот обернулся, поодаль стоял тот самый средний парень, которого он ограбил. Боясь, что и оставшуюся еду отберут, Мигалик быстро затолкал оставшееся в миске себе в рот. Небрежно бросил миску на стол, где сидел Здоровяк, и подошёл ко мне.

Поужинал картошкой с хлебом. Я поделился мясом с товарищем, так договорились на красном пункте. Но есть мясо я остерёгся, прежде пытаясь сообразить не человечина ли это. Понюхал и даже откусил. М-м… «Вкус действительно странный».

- Ну как? – спросил подошедший Мигалик.

- А это ты. Ну-ка, вали отсюда!

- Не обычный вкус, да? Это же твоя лошадь. Как там её называл?

Александр вспомнил про Валю, а Мигалик тем временем продолжал гнусавить:

- Я видел, как тушу твоей лошади разделывали и жарили потом. Это как раз то мясо, которое ты сейчас ешь.

- Заткнись! Ты не мог этого видеть. Ты жалкое, гнилое говно! – ужаснулся я от таких слов. Раньше бы никогда себе не позволил так выражаться. - Следующим кого приготовят, будешь ты.

У пункта выдачи провианта стоял средний парень.

- Одна вода...? Я же… Ну, полный рюкзак принёс, – сказал парень с рдеющим синяком почти во всё лицо. – Меня ограбили.

- Слабым и больным не место в нашем мире. Слабый – это больной, больной – должен умереть. Жалеешь слабого умрёшь вместе с ним. Зачем, поделился едой? – спросил Надзиратель.

- Я говорю, ограбили меня!

- Позволяешь себя грабить. Значит ты слабый

Средний посмотрел в безразличное лицо надзирателя и на тех, кто уже ел. Смахнул воду одним глотком и пошёл в казарму.

Важно посмотрев на новоиспечённых солдат, Капитан о чём-то пошептался с надзирателем. Это он, тот самый Капитан:

- Сегодня Генерал Армии, - Все встали и отдали честь, как по уставу. – За выполнение смотровой нормы, производит вас в солдаты своей Армии. Запомните Идеологию нашей Армии: «Слабым здесь не место. Ни в Армии. Не в жизни. Слабость – это болезнь. Болезни мы истребляем».

- Славьте нашего Генерала, - продолжил Капитан, – Это именно Генерал настоял на том, чтобы вам выдали полный комплект провианта. Именно Генерал закрыл глаза на то, что многие из вас разбросали камни по всей дороге, а один из вас бросил свой рюкзак на последнем красном пункте, чтобы унести всего лишь один красный камень. Это делать запрещено! Я бы за такое урезал выдаваемый паёк всем. А за то, что и тот красный камень он утопил в болоте, я бы вообще его к стенке поставил. Завтра утром, - продолжал монотонно офицер, - примите присягу перед самим Генералом. Встать! – Резким и надрывистым тоном произнёс Капитан. – Встать! Всем стоять по стойке смирно при упоминании Генерала. Сейчас отбой до утра.

Я хотел расспросить Капитана про Лизу, но тот быстро ушёл.

Добравшись до своих коек, все новоиспечённые солдаты погрузились в коматозный сон. Только я, борясь с заливающим глаза сном, глядел на проржавевший полог второго яруса в темноте, казавшийся вздувавшейся грязью, которая целила прямо в лоб и вот-вот должна была капнуть. Я думал о том, что произошло, что я видел и что я съел.

В казарме вдруг заработало радио передавали новости из мира, от которого осталась лишь пыль катастрофы. Мир так называемых после-атомных выживал. Про сам Мир рассказывали мало, потому что толком никто ничего не знал. Как мне удалось понять из скабрезного монолога радио ведущего. Люди, при сложившейся атмосфере, живут не долго. А распад мира длится уже больше столетия.

Сквозь монотонный храп с тихим завыванием радиочастот выявились слова:

«Радио»

- Здравствуйте, здравствуйте вымирающий народец. Как и всегда, у нас в гостях ветеран после атомных выживал. Последний выживший член отряда «Жар-птица». Скажи, тебе что жить негде? Каждый эфир, один ты. Ты всех достал уже! Что же ты расскажешь нам сегодня? Какую чушь ты сочинил опять?

- На космодроме стоит, готовая к пуску...

- Эй! Ну ты что опят отравлены обожрался? Какая…?

- Выведенная чтобы … Кх…рх, избавить от ... хк.рхх… Погибель ждёт… - говоривший закашлялся.

- Это всё и так понятно. Катаклизм! Я бы даже назвал это явление - Какаклизма. Но на сегодняшний день, всё после-человечество волнует другой вопрос. Когда и как ты помрёшь? К нам ежедневно поступают заявки от желающих помочь тебе сложить свои старые кости в могилу. И мы объявляем конкурс: «Кто лучше придумает, эффект умирания для этого старого, старого зассанца». Торопитесь, не то он сам ноги двинет.

- Кхх… С Восточного. Некто в масках и Кх.. - ведущий перебил гортанный кашель собеседника.

- А сегодня с нами был, наш, ещё пока живой. Старикан из поискового отряда «Жар-птица».

- Кх…рх

- И конечно нам всем интересно, когда же ты сдохнешь старикашка? Не скажу, что твоя судьба кого-то волнует, но ради приличия спросить надо.

- Они Кх.р… Они придут за мной, возможно, я выступаю последний раз…

- Да, они придут за всеми нами… Но за тобой первым. Ха, Ха, Ха... Не забываем про конкурс.

Дикий смех прекратил радиовещание.

«Шум радиопомех»

«Это невыносимо»

Стараясь не скрипеть ржавым настилом нар, я поднялся и стал расталкивать спавшего на койке сверху. Но кровать от малейшего качка скрипела. Сетка-матрац издавал звуки, режущие тишину. Показалось что под Средним сейчас проломится сетка и он упадёт на мою кровать, проломит и её тоже. Послышался сонный звук пробуждения Среднего.

- Проснись… Проснись, – я старался быть как можно тише, но получалось всё равно громко. Я даже принял попытку говорить шёпотом и чуть ли не прислоняясь губами к уху Среднего.

- С-слушаюсь... – Сквозь сон промычал Средний. – Что?

- Это я.

Средний потёр глаза кулаками.

- Что…?

- Мы должны бежать отсюда, - выразил я свою идею.

- Что? Что...? – заспанно ответил Средний.

- Надо поговорить. Просыпайся... – я осторожно продолжил раскачивать за плечо парня. - Я видел, что они делают. Это не люди. И ты всё видел. Все видели, что они делают там на заднем дворе. Они срезают мясо с трупов, потом кормят этим нас. Нас кормят человечиной, где тот которого застрелили на испытаниях. Его подадут завтра, а может мы съели его уже сегодня. Мигалик сказал, что сегодня нас кормили моей лошадью, но я в этом да конца не уверен. – Слышно, как кто-то в темноте облизнулся и чамкнул губами.

Я сделал паузу.

- Сегодня было невыносимо и то, что мы увидели на заднем дворе… Давай убежим вместе. В Москву. Там свободная территория. Свободная от банд. Средний молчал, медленно тускнея белками своих глаз в кромешной темноте казармы.

- Надо бежать, иначе скоро нас подадут к ужину. Здесь все враги. Ты сегодня защищал Мигалика, а он твой рюкзак выпотрошил и ничего тебе не оставил. Воду с хлебом тебе я подкинул, чтобы ты не помер.

Средний молчал, он повернулся на другой бок - спиной ко мне. Я недолго постоял, глядя на затылок Среднего: «Я знаю какой должна быть настоящая Армия». Затем лёг на прогибающуюся с хрустом койку. Мигалик лежавший на настиле из сена повернулся лицом к стенке и закрыл глаза.

«Солнечная пыль»

Солнечная пыль, наслаждаясь свиданием с утром, развеялась по полю, играла во влажном воздухе. Кочки, поросшие выцветшим мхом, наполнились влажной свежестью. Восходящее солнце озарило, протоптанную, но всё же вязкую тропу.

В жухлую траву врезались копыта Генеральского жеребца.

Вслед за генеральской свитой, булькая и шлёпая ногами по болотистой трапе, шла колонна солдат. Отряд новоиспечённых бойцов Армии уже-нелюдей тяжело продвигался.

Бойцы с чёрной завистью глядели на степь, где ветер выл песнь свободы. А когда стихал ветер, симфонию вольности начинала сама природа. степь заливалась Волной звуков внезапно возникшей живности.

На протяжении пути встречались обломки бетонных плит и прочего громоздкого мусора. Замшелые монументы, обжитые местными тварями, стали родными природе. Дорога вела туда, где дремучий лес укрывал ситом тени, голую землю.

Разведчик появился из глухого лесного занавеса,

- Генерал. В двухстах метрах от сюда, в лесном массиве обнаружен медведь! – громко и ясно доложил разведчик. - Один из наших бойцов погиб.

Генерал отдал приказ ближайшему офицеру, и Капитан отправился вдоль колонны новоиспечённых солдат, прямиком ко мне (во неожиданность). Остановился напротив меня:

- Рядовой, может быть хотите утвердить к себе доверие? А может оправдать уже возложенное на вас? – Капитан улыбнулся и протянул пистолет, - Вот возьмите. Генерал приказал зачистить зону, чтобы она была «свободной». – На последнем слове Капитан не стал сдерживать смех.

Вслед себе я услышал ехидные смешки Мигалика: «Свободная территория».

Капитана громогласно дал напутствие: «Иди и ты найдёшь там освобождение».

Не нравится мне это слово, «Освобождение». Так говорил Генерал одному из новеньких, прежде чем его расстреляли. Потом на испытаниях. Сейчас прозрачный намёк на мою .... Пора валить!

Под присмотром конного офицера я углубился в лесную чащу.

- Я нашёл труп! – крикнул я из кустов.

- Нашёл труп …! - громко повторил надзиратель, чтобы услышал Генерал.

- Какой труп? – удивлённо сказал Генерал Капитану и в момент зрачки обоих расширились.

- Пусть тащит труп сюда! Надзиратель, держать солдата в зоне видимости, – с истерикой в голосе прокричал Капитан.

Лошадь офицера надсмотрщика подошла ближе, к кустам за которыми я скрылся. Но меня там уже не было. Я продвигался по заиленному дну стоячей реки к противоположному берегу.

- Это ты его привёл. Это была твоя идея скормить его медведю. - Генерал пригладил бороду вокруг рта, - Это и сейчас твоя проблема, Капитан.

Капитан бросил взгляд на самого здорового в отряде,

- Ты хорошо себя показал на испытаниях. Пойдём со мной.

Офицер из приближенных к Генералу сказал:

- Странно, зимой мы смотрели эти леса. Никакой реки там не было.

Генерал коротко взглянул на офицера:

- Дурак! Зимой река была под льдом. Дурак…

Мигалик подбежал к Генералу. Мигалик трепетно притронулся к шенкелю Генерала.

- Я…, - писклявым голоском начал Мигалик, - Я с ним разберусь. За ним должок. Генерал одобрительно махнул рукой, тот выхватил из сапога ближнего офицера нож и побежал, удаляясь в лес. Доносился лишь его истерический хохот. – Я вам покажу! Я вам докажу…!

Я уже был на другом берегу. Останавливаться было нельзя. Высокие степные заросли давали слабую гарантию что меня не настигнет здесь всадник или пуля.

«Хорошо, что с собаками искать не будут. Они наверно уже всех собак съели», – думал я про себя, боясь сбиться с темпа. Кашляя от отдышки, но всё равно ускоряясь противно своей физиологии. Я продирался дальше, сквозь густые заросли.

Степь с высокими бьющими по лицу стеблями внезапно закончилась. Я выпал из тростниковой стены на мягкую, сочную траву не реально зелёного цвета с ярко жёлтыми ромашками. Поляна контрастировала с сизым небом. «Классно. Всё же этот мир прекрасен на столько же, на сколько опасен».

Солнечное ядро выкатилось и зависло над линией горизонта. Радиоактивным зноем оно опалило полоску дальнего леса. Злая шутка подсознания, лишь в скоротечные и критические моменты жизни открывается подлинная картина мира.

Отторгнув от себя землю, я вскочил на ноги. «И оба!», передо мной возник Мигалик с ножом в руке.

- Из-за тебя… – прогнусавил Мигалик. - Ты отнял мою девочку, – лягушачьим голосом проквакал тщедушный человек. От накопленной усталости я всего лишь улыбнулся и даже не стал смеяться в голос.

- Ты такой… Мелкий и ничтожный. Ты клоп. Исчезни с моего пути, - не выбирая выражений выпалил я. – На счёт Лизы. Я обязательно её спасу. А на тебя мне плевать.

- Нет! – Мигалик дёрнулся, пытаясь ткнуть меня ножом.

- Спокойно..., - я даже не испугался его неловкого выпада. А потому что у меня был… Я достал пистолет направил на Мигалика. – Руки вверх!

- Ой, ты меня напугал, - Мигалик принял вид издевательской насмешки. - Я боюсь! Ой боюсь! Стреляй! -он опять сделал выпад. - А потом я тебе в пузо ножом по тыкаю. Я выпотрошу тебя. А потом зажарю… - Мигалик ехидно загоготал.

Выпад и сразу ещё одно тычковое движение. «Я сразу понял… Я сразу понял, что я дебил. Меня же отправили на смерть. Кто мне даст боевое оружие?». Я спустил курок, но, как и ожидалось выстрела не произошло. «Я даже не удивился».

- Что шут? Пошутили над тобой. Забыли зарядить, – С мордой ехидны Мигалик прыгнул на меня.

Мигалик думал, что нож — это серьёзное оружие, которое ему поможет. Нож действительно оружие серьёзное, но в руках сильного и умелого человека.

Мне не составило труда поймать руку Мигалика в которой был нож. Он слишком слаб и медлителен. Я заломил его руку. Мигалик заблажил. Его крик и отчаянный стон раздался эхом по чудесной поляне. Наверное, Мигалик вступая в борьбу со мной надеялся на поддержку Армии, но Генерал думал иначе и предоставил ему полную свободу действий.

Пытаясь вырваться, Мигалик забился в эпилептическом припадке, выскальзывая из моего замка, как рыба из рук. Я прижал его крепче. Мигалик дёрнулся ещё раз и ещё. Затем окоченев запрокинул голову. На его штанине проявилась небольшая тёплая лужа, а по посиневшей руке, сжимавшей рукоять ножа, потекла алая кровь.

Нож до сих пор оставался у Мигалика в руке. «Я его пальцем не тронул!», отпихнул от себя мёртвое тело. Нож я не трогал. И не прижимал его. Я всего лишь… Он сам в попытках вырваться и ударить ножом меня, поранился сам. Я не виноват – он сам себя зарезал.

- Человек то был плохой, вспоминать не хочется. Но всё равно, неприятно. Я даже знаю, что я не виноват. Всё равно, неприятно! - поднимаясь произнёс я, глядя последний раз на тело Мигалика.

Но когда я повернулся, передо мной уже стоял Здоровяк,

- Б… Да вы что? – произнёс я, оглядывая своего оппонента.

- Прости, - покрасневшими от бессонницы глазами, безразличным тоном сказал Здоровяк. - мне за тебя дадут паёк.

Я попятился назад,

- Да вы что? Как вы тут живёте? Паёк за человека… Типа награда. Типа паёк за человек из человека, - пытаясь достучаться до великана отходил я от надвигающейся на меня горы. Здоровяк был безоружен, за исключением рук, которые были как тиски и молот. Стоило только одной рукой зажать мою шею, а второй ударить сверху. Моя башка бы лопнула, как куриное яйцо. И я бы снова оказался перед высшими силами. Если, конечно, они дадут мне ещё один шанс.

- Паёк тебе выдадут либо из меня, либо из Мигалика. – я не оставлял пытался заговорить человека глыбу. - А ты думал, чем они нас кормили вчера? Уйдём вместе. Сейчас!

- А, попался! Сбежать что ли хотел? Не хорошо, ну не нравится тебе в Армии. Так и скажи. Генерал добрый, он тебя освободит. В миг освободит! – подоспевший Капитан нацелил на меня воронённый ствол. - Ну! Пойдём как раз шкурасдиратель подчинили. Суповой набор из тебя сделаем. Ха!

Капитан спешился и встал рядом со Здоровяком. Голова офицера была на уровне плеча Здоровяка. Под прицелом пистолета мне было некуда отступать. Здоровяк поднял кулак, который виделся мне кузнечным молотом в солнечном ореоле. Здоровяк со всего размаху ударил кулаком, словно клин вбил, в темя капитану.

У того опустились руки. Подкосились ноги, так как будто от удара он вошёл в землю. Отпала челюсть, из рта вывалился язык. Брызнула кровь и потекли ручьём слюни.

- Угу, – широко улыбнувшись просопел ноздрями Здоровяк.

- Ба… Ну ты даёшь. Уходим… - растерянно сказал я.

Прискакавший надзиратель застал выпотрошенное тело Мигалика. Медведь уже шарил своей когтистой лапой в животе Капитана. Вопросительно он поднял морду на всадника.

Глава 3 «Побег»

Срезая болотами и пустырями со ржавыми лужами, мы запутывали следы. Писк любой твари, треск ломающихся веток, шелест травы возбуждали неистовый страх. Страх того, что найдут и не убьют сразу, а оставят дожидаться обеденного часа. За счёт страха впрыскивал адреналин, он позволял не чувствовать боль. Позволял бежать без устали и голода.

Когда солнцестояние завершило свой цикл небесный желток прокололся и расплылся пылающей массой по горизонту. Вечернее небо затянули эбеновые клочья туч и словно губка впитали в себя кровь солнца, не оставив ни следа от зари. Небо с грохотом низвергло молнии заставляя смертных бежать склонившись. Небо разразилось, будто малое дитя, которому не уделяли внимания, пролило свой плач. Крупные капли дождя, разбиваясь о землю вырывая с корнями молодые побеги растений, оставляли рытвины, как после пулемётного обстрела.

Александр и Здоровяк, спасаясь от кислотного дождя укрылись под ветвью могучего дерева. Своей огромной ладонью покрытой листвой оно вбирало воду.

- Что дальше? Где свободные земли? – Здоровяк обратился ко мне.

Сдувая стекавшую дождевую воду из-под носа, я посмотрел на него,

- Вся эта земля свободная, – ответил я.

Не успевая процедить влагу с очередным громыхающим извержением ветвь треснула. Я успел отпрыгнуть. Упал в маслянистую траву и неожиданно для себя покатился прочь. Издав скрежещущий рёв, могучая лапа задавила Здоровяка. Здоровяк был необыкновенной силы, и древо было могучим, но небо не пощадило никого.

Я скользил по жидкой траве. Пролетал насквозь, через арки веток, будто я в аквапарке. Извилистая трасса выплюнула меня вместе с потоком кислой воды в ров полный мути. И несмотря на то, что хорошо плаваю, я стал захлёбываться. Но не оставлял попыток ухватится за оголённые корни. Склизкая жижа и окоченевшие от холода руки пророчили наестся досыта ржавой грязи и поникнуть с головой в утробу глубокой ямы. «Да, я хорошо плаваю. Но при этом боюсь утонуть».

Погода кардинально изменилась в одночасье. Ливень превратился в изморось. Пласт грязь сошёл с лика земли и крупинки льда забарабанили по металлическому корпусу.

Вросший в землю монумент выступал пологой ступенью.

Я упёрся во что-то твёрдое. Зацепился за острый край, торчавший из воды, и вполз на ступень.

«Машина – тот самый аппарат, которые питался соком земли, теперь медленно переваривался ею».

Удивительно, как эта машина сохранила часть своего обличия: треснутые стёкла ещё держались, корпус, законсервированный в яме, не успела прогрызть коррозия.

Я заполз на прямоугольный выступ машины и пробрался во внутрь. На передних местах на меня скалились две черепушки. На одном красавчике была нахлобучена шапка, ещё одна лежала обвитая паутиной в ногах пассажира, прилипшего к ремню безопасности. Оба были в форме, которая, законсервировавшись в безвоздушном пространстве не поддалась тлену.

- Подвинься, - обратился я к пассажиру и сдвинул кости.

Коченея от холода и сырости я снял одежду с рулевого. Молчаливые ребята со зловещими улыбками отдали мне всё своё добро.

Усталость успокоила нервно колотящееся сердце. Сухая одежда, хоть и с затхлым запахом, дала возможность согреться. «Не знаю хранят ли меня высшие силы. Но выжить я сумею при любом раскладе».

Ночь я провёл в крепком сне.

«Воспоминания»

Утро. Погода перестала гневаться и небо прояснилось. В смысле оно оставалось всё таким же сизым и прозрачным.

Я не забыл, что стоит опасаться преследования Армии. Но всё же я вздохнул полной грудью утренний, хоть и тяжёлый, но свободный воздух.

Я листал ламинированный буклет, который нашёл в бардачке у приютивших меня во время ненастья, когда внезапно нахлынули воспоминания.

- Валя, я же предупреждал тебя, будь осторожней. Неизвестно что с тобой теперь. Вряд ли можно верить словам Мигалика, и мы тогда ужинали тобой. Да этого просто не может быть. Что я конину не узнаю! Тем более, когда меня уводили из лагеря Уральцев тебя с нами не было. – Я помнил про своё задание и по дороге я говорил сам с собой, и почти ничего не замечал. - Лиза – кто она? Нам даже поговорить не удалось. Но она мне понравилась. Вся эта история из-за неё и началась, кстати. Из-за неё и той бабки, которая не смогла продуктов наготовить. Нет! Я всё понимаю, это грабёж, но раз уж этот мир такой... Ладно, Бабуля сама виновата. Может и я немного виноват. Ну… Хорошо Здоровяк помог. А Здоровяк... Он то вообще молодец. Жалко его пришибло. С ним то ничего не страшно… было.

«Всё повторяется. Все, кто встречаются на моём пути, так или иначе, страдают. Но при этом я-то не виноват. Это же какой-то замысел высших сил», мысли мои испугал громыхнувший треск вспышки в небе. Космический болид хотел прорваться сквозь прохудившуюся земную атмосферу. Но на смену всплыло другое воспоминание, подтягивая за собой солёное чувство, когда пришлось убить Мигалика. «Ни чего я его не убивал. Нож был в его руке. Я сделал захват, чтобы он меня не зарезал. Он сам себя поранил. Но… Как бы там ни было он был человеком. Хоть и гадким», я сплюнул, ощущая во рту вкус крови. «А если Генерал был бы на месте Мигалика? Да, в Генерале я ошибся. Такие дела бы могли закрутить вместе. Кто ж знал, что он маньяк и людоед», - мысли возбуждали сумбур чувств.

«Смутно знакомые речи»

Когда я покидал Заповедный Старый Охуй остановил меня:

- Ты уже собрался?

- Да, собираюсь, – нехотя ответил я Охую. Я совсем недавно появился в этом селении и в этом мире. Я только стал привыкать к спокойной и размеренной жизни селянина, как меня снова кидают в пекло. У меня даже вещей, которые пригодились бы в пути, нет. У меня и сумки то нет. Я даже не представляю, что меня ждёт там, в большом мире. Не то чтобы я чего-то боялся. Но я хочу жить спокойной и комфортной жизнью. Но сейчас какой-то Охуй меня понуждает складывать ветхий хлам в походный узелок. «Офигеть! Узелок. Тряпка, завязанная со всех концов, и похожая на висящую, огромную соплю».

- Этот путник бредит. Называет себя воином Рассвета и к нам его занесло случайно. О какой Москве речь? Нет никакой Москвы давно. Радиация да уже-нелюди всё пожрали. – полыхая негодованием палил Старый Охуй.

- Ой… Да, как нет-то? Есть, знаю точно. Но… Если Москвы нет, чего просите меня передать послание незнакомца? – я опустил руки и с прищуром посмотрел на Старого. - Почему хотите, чтобы я свалил отсюда?

- Потому! – он ответил на мой взгляд таким же. – Если в словах незнакомца есть хоть капля действительности. То нам всем стоит опасаться. Если есть какая-то Армия злых сил, которая стремится всех убить, то стоит защитить себя любыми средствами. А ты сам определил, огнестрел у незнакомца. Короче. Собирайся. Хорошо собирайся, потому что назад ты уже не вернёшься.

Я стиснул брови.

- Назад ты уже не вернёшься, – повторил Старый. - Не потому, что мы тебя не примем, а потому что погибнешь в пути. Ты ещё познаешь всю горечь, своего пути. Не просто так ушли мы сюда, окружённые непроходимыми лесами и болотами. Этот всадник забрёл к нам неизвестно как. Ему просто повезло.

«Ты ещё познаешь всю горечь, своего пути... Смутно знакомые речи. Не уж-то это Демонесса играет со мной».

- Не вернусь! – с насмешкой повторил я и повернулся спиной к Охую, которому было на всё по х.. хорошему не до Москвы и не до Армии. Это просто те самые Силы, хотели отправить меня по второму кругу Ада.

Я продолжил перебирать вещи, выбирая какие взять с собой. Откидывал в сторону столетний хлам, пока не осталось практически ничего.

- Подожди, - затормозил меня Бомж из свиты Старого. – Вот возьми. Рюкзак тебе в наследство от незнакомца. Так и не узнали его имя, придётся так и хоронить: известного по знаку «У» на спине. Ещё тебя лошадь ждёт. Самая лучшая и опытная. (На слове опытная я уже напрягся)

- Спасибо, – поблагодарил я Бомжа.

- Старый Охуй просил передать, чтобы ты не брал одежду незнакомца. Если тебя с ней или того хуже одетым в неё заметят, скорей всего тебя постигнет та же учесть, что и его.

- А где сам Охуй? Только с ним говорил…

- Он… Охуй больше не хочет говорить с тобой. Сейчас тебе собирают продукты в дорогу, отправишься завтра. Рано утром.

Я принял лошадь и рюкзак - в котором нашлись фонарик, радио и карта. Сухо поблагодарив Старого и Бомжей, отправился по отмеченному на карте пути.

Расстояние до выхода из Заповедного было небольшим, но шаги казались тяжёлыми и медленными. В голове стояли слова Старого Охуя: «Назад ты уже не вернёшься!». Эх, знал бы он, что назад мне уже никогда не возвратиться.

Когда я покидал Заповедный меня уже никто не провожал. Возможно было слишком рано. А может до меня просто никому не было дела. Я снова начинаю свой путь в полном одиночестве. Зато, в моей новой жизни появился смысл. А вместе с ним ощущение неизбежных приключений, боли и прочего трэша, который сопровождал меня в конце моей прошлой жизни. И похоже, что будет теперь со мной до неопределённого конца.

«Садомерск»

«Садомерск 566 шагов» цифра пять была перечёркнута и подрисована цифра шесть. Ниже была прибита указательная стрелка с надписью: «Туда».

Солнечная волна озаряла посёлок. Даже уличная грязь казалась декорацией. В небе кружила пыль, а шелест мусора казался щебетанием птичек.

На стенах показались вооружённые люди.

- Путник. Ты кто такой?

- Я путник. Что за вопрос…? – посмеялся я.

- Слышь шутник! – из бойницы высунулся ствол ружья, я оказался на прицеле. – Ты кто и что за странная одежда на тебе?

- А-а…, это. Так я полицейский! Закон и порядок. Правосудие. Тебе что-нибудь говорят эти слова? – Но не дожидаясь ответа я продолжил говорить: - Полицейский — это моя профессия, – я стряхнул вековую пыль с форменной одежды и смахнул несуществующий налёт с эмблемы полиции на груди. – Откройте. Полиция!

Люди держали в руках топоры, вилы, палки похожие на оружейные стволы. Настоящее ружьё я заметил лишь у одного. У того, кто тыкал дулом в меня прямо сейчас.

- Эй…! – Но моё требование уважать законную власть пресёк гром выстрела.

Люди держали оборону на стенах «Садомерска». Человек с оружием в руках поднялся на смотровую вышку:

- Я глава этого города, - донёсся до меня плюющийся голос.

«Тоже мне города», усмехнулся я, но постарался сделать это про себя.

- Что? – вскинул ружьё и направив мне между глаз. – Это Я здесь закон! И порядок тоже Я! Я глава этого города! Убирайся от сюда! Одного клоуна мы уже впустили. На сегодня хватит, - наконец выдохся мужик.

- Да вы что? Клоуном меня назвали. Я же полицейский…

- Я сейчас буду стрелять!

- Да вы … - я зажевал слова, - Я представитель государственной власти. Поняли! Все…, - Я достал тот самый ламинированный буклет. — Вот закон, - Поднял вверх чтобы все видели. – «Представителя властных полномочий обязаны впустить и обеспечить провиантом и дать возможность оценить состояние граждан в сфере общественных взаимоотношений!», с выражением прочитал я. Следом добавил от себя для убедительности: - Потому что я представитель законной власти. Я несу миротворческую миссию на всей земле!

- Это что ты? Хорошо выступать … Открыть ворота! – ломаным языком выразился человек с оружием.

Изнутри посёлок не казался таким сказочным, каким он представлялся мне ранее. Дома были покосившиеся с заколоченными окнами. Грязь была липкой и вонючей. А люди страшными и злыми. От солнечной волны, здесь было только наблёвано за углом.

- Чумной скиталец, в чудном наряде.

- Ещё один...

- Жрать нечо-о!

- Этот смешно говорит.

- Выступать буде...

- Но жрать всё равно нечо-о! Тот уже всё сожрал.

Жители посёлка «Садомерск» встретили Александра с возмущением и криками.

Среди мрачных лиц и тусклых глаз жителей выделялась одна парочка. Двое влюблённых с ясными взорами, светлыми, приветливыми лицами. Он и она среди гнили этого городка были - как сироты среди неродного.

- Александр! - наголову выше любого из толпы прорывался Здоровяк. – Это ты! Я думал ты … - добрался он никого не затоптав. - В болоте утонул.

- Здоровяк! – искренне обрадовался я. Обрадовался ещё и потому, что не сходятся мои мысли о печальных судьбах своих спутников. А значит и Валя жива, и с Лизой всё в порядке. Вот только Бабуля не вписывается, но это исключение. Тем более она сама накосячила. - Да со мной то всё хорошо, это я думал, что тебя деревом придавило.

- Меня! Деревом? Это вот тем-то? Ха... – Здоровяк громко расхохотался. - Да оно трухлявое всё было.

- А-а….

- Что за странная одежда на тебе? – Не давая втиснуть и слова Здоровяк говорил и закидывал мен вопросами. («А такой молчаливый был всю дорогу, может что случилось с ним той ужасной ночью?», - подумал я о том, что деревом то его шандарахнуло»).

- Это такая специальная одежда.

- Специальная ...? Это как? – подошли он и она, но вопрос задала она.

Унылая толпа, окружавшая нас, помрачнела в лицах больше прежнего и разбрелась кто куда.

– Ну, специальная одежда. Форма. Люди, которые её носят, считаются должностными лицами.

- Как в Объединённой Армии? – ляпнул Здоровяк. – Ты что?! Ты уже к другим присоединился?

- Нет, ни к кому я не присоединился. В Армии своя форма. А я изначально следовал заданию. Да! До-того, как попал в Армию Урала. Или как там они… – отговорился я. – Короче! У каждого своя форма.

- У тебя своя банда. – восхитился Здоровяк.

- Это ближе.

Чавкая по грязи, подошёл Глава города,

- Ты говорить то будешь? Хоть что ни будь, – он обратился ко мне скользнув глазами по Здоровяку. – Мы уже доску приготовили. Идите в центр площади, там.

Всё это захолустье, было маленьким посёлком, гнездившимся вокруг площади, хоть Глава и называл это городом.

- На сцену… Да легко!

- После выступления, заходите к нам в гости, – сказала миловидная девушка с прямым острым носиком. – Кстати, меня зовут Мила, а это мой муж Ян. А вы Александр и, кажется, Здоровяк. Как ваше настоящее имя?

Здоровяк замешкался в ответе, покраснел и показалось что чуть не заплакал. Его глаза стали чуть влажными.

- Ну ладно, у нас будет ещё время обо всём поговорить.

- После вашего выступления, - добавил Ян.

- Мы живём вон в том доме с крыльцом на площадь, – Мила указала на дом ничем не отличавшийся от соседних.

Дома стояли вокруг площади и крыльцо каждого выходило на главную достопримечательность городка. Дом Милы и Яна выделялся среди покосившихся домов, с прогнившими крышами и мрачными сенями разве что скромными размерами.

Я поднялся на помост, сооружённый из брёвен и больше похожий на эшафот. В руках у меня была только ламинированная книжечка. Рядом стоял Здоровяк. Он был словно каменное изваяние на фоне читающего с выражением и жестикуляцией меня:

«Полиция предназначена для защиты прав, жизни, здоровья и свобод граждан. Какой вывод из этого следует? Прежде всего это то, что полиция не всемогущий карающий хлыст. Но полиция следит за соблюдением законов. Каждый из вас должен стараться избегать ситуаций, которые могут привести к нежелательным последствиям. Конфликтам. И открытой вражде. Потому что вы всегда сами создаёт такие ситуации, в которых потом сами же вынуждены находится жертвами. Но всё равно, помните, что помощь должна прийти. И помощь обязательно придёт! Но никогда не стоит забывать, что первый шаг, всегда делает сама жертва.

Моей первостепенной целью, призвано оберегать и защищать своих граждан. Потому что я полицейский. Несоблюдение правил, установленных полицией – то есть мной – постепенно сеет анархию, а общество превращает в уже-нелюдей».

Из толпы стали выстреливать, как из пушки выкрики и несуразные вопли. Я услышал, как кто-то прокричал про «Армию Генерала». А следом прилетело грубое высказывание в мою сторону, приправленное посылом в лес на пень.

- Армия ведёт приступную деятельность, с ними мы будем бороться. И обязательно победим! – добил я.

Громкие не лестные послания донеслись до меня.

- Потери задницу своим листочком!

- Да!

- Здесь такова, б.т, не надо!

Жителям «Садомерска» откровенно не понравилось то, что я говорил, но с площадки меня никто не гнал.

– Я вот помню один случай ... – мои попытки вставить слово, глушили криками, перерастающими в трёп между гражданами. Они уже вот-вот и сами начнут вставлять друг другу.

- Чтоб ты утонул вниз башкой в яме с дерьмом! – услышал я.

- Да это…

- Был… Был такой случа-ай.

- Я то-ж помню...

- С Армией никто борется…

- Так это... не сможет.

- Армия непобедима!

Я молча смотрел, как вокруг помоста шумела и вскипала толкучка. Под всеобщие крики я улизнул, а Здоровяк остался стоять на помосте. Внезапно наступило молчание. Чувствуя, что теперь он находится под пальбой взглядов толпы, Здоровяк подумал: «Теперь я в центре внимания! Я должен, должен, должен... Что-то сделать то?». Мысли путались и сбивались в ком. Здоровяк подвинулся на середину сцены и начал выпучивать глаза. Потом с размаха ударил себя по лицу и высунул язык корча лицо от боли.

Люди продолжали смотреть на идиотизм. Из толпы пялящих взоры на здорового парня послышалось: «Во дурррак!». По площади разлился угарный смех. Разные реплики стали доноситься из толпы:

- У него задница вместо башки!

- Нет. У него насрано в башке! – ржач новой волной заливал всю площадь.

- Да он же дэбиль!

Здоровяк стоял, натянув глупую улыбку, под раскатами неестественного смеха. Все на площади кричали в один голос, что он тупой дурак, дебил и в башке у него насрано. «Вот это популярность!». Злоба и разочарование подкатывала комом к горлу здорового непрошибаемого парня.

- Эй! Ну ты долго ещё выступать собираешься? – Окрикнул я Здоровяка.

В один скачок он очутился рядом со мной,

- Я даю обещание никогда больше. И ни за что на свете. Не появляться на сцене, - потирая свой большой лоб признался великан.

- Не обращай внимания. Здесь специфическая публика.

- Какая?

- Просто забей.

-Всех…

- На всех, - усмехнулся я. – Я для кого говорил, что моя цель искоренение насилия.

- Ты так говорил?

- Ну, да. Но, другими словами. Короче, пойдём в гости.

- Пойдём.

- Осталось только... Ты помнишь какой дом их?

Глава города возник, как обычно, из-за спины:

- Эй полицейский. Ты молодец. И ты тоже здоровый дебил, - эти слова относились к Здоровяку. – У нас тут редко кто выступает. Армия близко. Путники боятся, что их забреют и проходят мимо нашего славного городка. Был у нас тут один, всё чаще на радио выступал.

- Ветеран? – спросил я.

- Да-да он. Трупик завонял недавно. Вони было. Мы его дом и заколотили и, и всё. Ну... вы ещё раз выступите? Завтра.

- Посмотрим, - ответил я, а Здоровяк повторил грубым низким голосом:

- Посмотрим.

- Что тут смотреть? За выступите в этот же час. А сейчас куда? К этим что ли? Вы бы к ним не ходили.

- А что? Что-то не так с ними?

- Я вас предупредил, - пространно ответил мне Глава Садомерска.

Я сделал вид что пропустил его слова как ненужную болтовню и вместе со Здоровяком мы направились к дому Милы и Яна.

Ведро с отваром из сухих трав, щепы и непонятных корок Мила поставила в центр квадратного стола. Ян нацедил мне в чашку. Здоровяк зачерпнул прямо из ведра,

- Потом опилки на пол не плюй, – предупредила его Мила.

- М-м, вкусный чай, – охренел я от такого кушанья.

- Буквально от дома отрываю, – ответила Мила имея ввиду ингредиенты супового набора.

- Вы от куда пришли? И.... всё что ты там говорил про Армию и про полицию – это всё правда?

- Чистая! Я вообще, я родом из другого мира, который постигла всеобщая катастрофа и похоже, что он превратился в то, что мы все сейчас имеем. Но я попытаюсь всё исправить. Не зря же я здесь появился.

- Из другого мира? – мало поверила мне Мила.

- Там у нас была спокойная жизнь. Все люди жили нормально. Учились и работали. Воспитывали детей.Было цивилизованное общество. И можно было просто жить в своё удовольствие. Разве ты не замечаешь руины, которые остались от прошлого мира? Да даже этот город. Кто его построил? От куда у людей оружие? Я не видел ни одного завода или фабрики. Значит это всё наследие прошлой цивилизации.

- Но! Откуда ты всё это знаешь? – ожил муж Милы.

- Я же сказал. Я из другого мира. Возможно, из этого же. Но… Это сейчас сложно объяснить, и никто мне всё равно не поверит.

- А как ты узнал про Армию и Генерала?

- Значит… Я встретил воина Рассвета. Его смертельно ранили, и он передал мне своё задание. Теперь я следую в Москву, чтобы доложить тамошнему руководителю, что Армия Генерала готовится к войне. Вот так. А ещё, я выяснил что Армия Генерала на самом деле это Армия уже-нелюдей. Мне удалось побывать там и воочию убедится. Они там людей жрут. Так вот, надо доложить, что Армия скапливает силы, и для борьбы с ними необходимо действовать немедленно.

Здоровяк повернулся ко мне всем своим огромным корпусом и с восхищением посмотрел на меня.

- Я сразу понял, когда тебя увидел, ты специально появился в Армии, чтобы всё, - Здоровяк развёл руками и потряс растопыренными пальцами в воздухе, - самому увидеть.

- Ну конечно! Иначе я не мог, - и действительно обстоятельства были таковы, что иначе я не мог. Меня же насильно в эту Армию притащили.

- Вы что не вместе были?

- Мы недавно встретились. Здоровяк помог мне бежать из Армии.

- И вам это удалось! Даже не верится, – сказала Мила.

- Чёрт! Это и надо было рассказать, там, на площади, – сказал Ян.

Сложилось ощущение лёгкости и непринуждённости в разговоре. Мила пыталась спросить меня про полицию. Но отвечал всё больше расплывчатыми выражениями, поскольку в полиции я никогда не служил. Но и этого было достаточно, ведь этот мир давно погряз в анархии.

- А, когда вы избавите нас от Армии. Всё население, этого городишки их любит. Армия часто здесь бывает. Но я и Ян... так не считаем. В смысле Армию мы не любим.

- Конечно, - оживился я, - в этом и есть моя миссия. Стоит только дойти до Москвы и доложить обстановку.

- Ну мы им покажем! – воскликнул Здоровяк, ударив кулаком по столу.

Мила, испугавшись резкого удара, вскочила, но тут же залилась милым смехом.

- Аккуратней, стол не сломай… Ну вот...

Не рассчитав своей силы, Здоровяк проломил квадратную столешницу. Ян успел поймать ведро, почти не расплескав остатков заварки.

- Ой… Простите.

– Куда эти-твои простите! Чуть без помоев… То есть последнего чая не остались, – ответил я.

- Ничего… Я понимаю. Нам больше нечего здесь... Мы с Яном хотим уйти отсюда.

- Ох, как мы эту Армию... В клочки… - снова выпалил Здоровяк.

- Мечтатель сначала дойти надо.

- Мы дойдём!

- Ну...

- ...

- Я люблю лазить, там, по всяким заброшенным местам, - проснулся Ян. - Есть здание в заброшенной части деревни... Города. Её называют призрачной, и все боятся туда ходить. Там я видел такой же герб, – Ян указал на эмблему полиции у меня на куртке. - Там ещё что-то написано. Чёрт, я не умею читать. Мила умеет, но она со мной не ходит … Боится. – Мила посмотрела на Яна осуждающе (Зря Ян её упомянул). - Я спрашивал у ветерана. Жил у нас в городе один тут, ещё по радио выступал. Толи умер недавно, толи просто надоел всем, его в собственном доме замуровали. Двери и окна заколотили и-и. И вот! Так вот он говорил, что это здание и есть полиция. Только он про это много не говорил. Сам про это знал мало. Эх, вот если бы Мила согласилась пойти…

- Я в твои развалины не полезу! – надрываясь Мила не дала кончить своему мужу.

«Полицейский участок. Там должно быть оружие и обмундирование», загорелись мои глаза и все за сломанным столом это заметили.

- А пойдёмте все вместе, – предложил я. - Нечего там боятся. Тем более с нами Здоровяк. Это его должны боятся.

- Это меня должны бояться! – повторил за мной Здоровяк.

- Нет спасибо. Я лучше останусь, - не дала Мила положительного ответа.

Ян вмешался в разговор:

- Ну давай! Хоть раз. Хоть разочек. Я и так тебя не о чём не прошу.

- Что? – незамедлительно последовал ответ Милы. - Да я и так для тебя всё делаю! Не просит он меня… - Взглянув на меня, она произнесла последнюю фразу.

- Мила! – торжественно произнёс я. - Тебе эта прогулка может быть интересной. Боятся нечего.

- Это меня должны бояться! – снова воскликнул Здоровяк.

- Поздно уже, может завтра с утра.

- У меня фонарик есть, ответил я сдавшейся девушке.

- И у меня есть, – добавил Ян. – Какая, к чёрту, разница, вообще, когда идти! Большая часть здания ушла под землю. Там всегда темно, как в жопе.

- Если хотите идите сейчас, то я лучше спать, - дала заднюю Мила.

«Мусорная стена»

Стена из мусора отгораживала призрачную часть Садомерска. Хотя, весь этот городок был призраком.

- Это что, вместо забора? – оценил я мусорное сооружение.

- Ну типа да. Эта стена окружает «Садомерск».

- Вот откуда эта невозможная вонь по всему городу! Я не хотел говорить, но как можно жить в такой помойке?

- Вот так... Зато эту стену никто не сломает.

- Я могу сломать эту стену, - проявился Здоровяк.

- На-черта? Мы и так пройдём. Я знаю где тут дыра.

Мусорная стена была невысокой, но тянулась до конца деревни и заканчиваясь свалкой. Я, Здоровяк и Ян проникли на территорию заброшенной части города.

- Мёртвая зона.

- Ага. Мне «Садомерск» сначала казался чёртовой жопой, но, когда я впервые увидел это… - Ян восхищённо смотрел в увядшую даль чёрного поля.

Мне показалось всё что окажется между прессом безграничного чёрного поля и серым полотном облаков, обречено. И только у самой кромки горизонта стояли горы. Заплывшие белым туманом пики подпирали сизое небо.

- Хм. Я впервые вижу здесь такие белые облака. – Я искренне удивился природе этих мест.

- Никогда за всю жизь… –загипнотизировано проговорил Здоровяк, глядя на белоснежное пятно, врезанное в мрачное небо.

- Над горами? Там живут ... не знаю кто. Никого они к себе не пускают, - поведал Ян.

- От куда ты знаешь?

- Ходил туда. Я и хотел вместе с Милой туда отправится. Мы же вообще путешественники с ней…

Здоровяк подобрал кусок каменной грязи и запустил в чёртово поле:

- Через это поле ходил?

- Через чёртово поле ходить нельзя. Толи зараза. Толи ... Однажды я видел, как на это поле выбежал ребёнок. Шагов пять прошёл, потом ноги покрылись волдырями. Он, это … Упал и пополз. Но соприкоснувшись с чёрной землёй с него кусками стала слазить кожа. Ну около двух-трёх, пяти минут и зола покрыла его с головой. И чёрт знает сколько ещё проглотило это поле. Ни следа. Ни хрена. Тока только, одна чёрная зола.

- Чей ребёнок?

- Чёрт знает. Чей-то здешний. Да никто и не заметил пропажу я думаю. Может, родители сами и-и отправили. Меньше ртов. Здесь люди такие…

Коробка из бетонных плит утопала на ближнем краю поля. В пустых оконных проёмах выл жестокий ветер.

Мы трое прошли по ржавой пластине, мостом лежавшей у подножья дома.

- Оно ушло под землю уже давно. Вот это, - Ян указал на пластину под ногами, - раньше болталось на крыше.

- Это баннер.

- Что?

- Ну типа вывеска, - разъяснил я.

- А, ну да. Большая вывеска. Я пытался её сбить. Кидал в неё всякий мусор. Но ничего. Потом здание немного просело. Оставался всего один этаж на поверхности, и эта херня сама упала. Когда-то на ней ещё можно было различить герб. Вот такой же, как на твоей форме. И буквы ещё какие-то.

- Что же произошло с этим миром, что случился такой пи… катаклизм. Ты скажи, - обратился я к Яну, - ты родился, всё вокруг было таким?

- Ну... Да, наверное…

- Тебе, наверное, лет двадцать пять. Да?

- Ну, двадцать, - поправил Ян.

- М-м. Плохо выглядишь. «Ну ещё бы. Собственный дом доедает».

Я взглянул на вывеску, служившую мостом. Пластину покрывал толстый, пупырчатый слой налёта и ржавчины.

Через оконный проём падал лунный свет. Взбаламученная пыль висела серебристым облаком. Тряпьём на ветру повсюду висела паутина.

- Здание засасывает. Не знаю, может это чёртово поле его проглатывает. – Как нельзя вовремя подметил Ян.

- Долго оно ещё простоит?

- По лестнице на нижние этажи ..., которые уже под землёй. Всё чисто, я уже там был.

- Долго? – переспросил Здоровяк мой вопрос.

- Да чёрт его... Так что можно спустится...

Ян смело направился в кромешную бездну озаряя путь стрекотом динамо машинки и светом. Я и Здоровяк отправились следом.

- Откуда у тебя фонарик? Это же роскошь, а вы с Милой живёте в ... городом не назвать. – спросил я.

- Наверное много городов видел? – добавил Здоровяк.

- Да не так чтобы... Ни одного, - ответил Ян. – А фонарик отсюда. Всё отсюда и всё в моём доме тоже. Местные очень любят заглядывать в мои окна. А потом распускают всякие сплетни. Как мы с Милой хорошо живём. Какие у нас модные вещи. Разные непонятные штуки... Не любят нас здесь. Чужие мы… - Почерствевшим голосом произнёс Ян последнюю фразу. - Я бы и дом обновил, но что-то... Боюсь люди эти нас тогда точно на куски порвут.

- А у меня другой фонарик - самозарядный, – разбавил я, видя, что Ян разнервничался. - Я его встряхиваю, слышно там что-то щёлкает, и он светит.

Мы спускались всё ниже, воздух становился всё тяжелей.

- Всё! Ниже нельзя, затоплено. Ещё год назад можно было, на этаж ниже. Но... Чёртово поле скоро всё здание ... под землю утащит. Скорей всего, мы здесь последний раз. – Опечаленно сказал Ян.

- Мы со Здоровяком, итак, здесь последний раз. С рассветом мы уйдём из вашего города.

- Не получится у вас уйти.

- Не понял.

- Ты нам помешаешь?! – наехал Здоровяк.

- У нас с Милой не получилось. Не отпускают.

- Кто?

- Жители. Мы им не нравимся. Так что, если что случится, мы виноваты. И-и нам по задницам. Нас держат чтобы на нас злиться. И мне с Милой хреново и им не скучно. А вы так вообще всем понравились. Вас точно не отпустят.

– Не отпустят? – бездумно повторил Здоровяк.

- Ой, я тебя умоляю. Кто меня может задержать? Нас, - привлекая Здоровяка взглядом добавил я. – Хотите, и тебя с Милой в команду возьмём. А то говоришь, что путешественник, а нигде не был.

– Чёрт знает. Не отпустят. Заставят как-нибудь остаться. Однажды, к нам пришли ... группа. Эта…, отряд «Жар-птица». Исследовать остатки прошлой цивилизации. Заброшенные здания, там; раскопки вели всякие. Они, наверно, должны были знать почему мы все сейчас так живём. Но, их всех перебили местные. Одного только оставили доживать свои дни и развлекать тут всех. И знаешь, что? Он жил здесь без права покинуть «Садомерск». Он несколько раз пытался убежать, но его дом держали под конвоем, чёртовы дерьмоеды. А пару дне назад он всё. Умер старый. Теперь им нужен новый весельчак.

- Слышал я по радио вашего ветерана. Он всё правильно говорил про конец света. Но всё равно. Никто не имеет право меня здесь удерживать. Я представитель власти. Помнишь? У меня задание!

- Это мы ещё посмотрим, как они нас заставят, – воскликнул Здоровяк.

– Вот и объяснишь …, когда уходить будете. – с усмешкой сказал Ян.

- Кому объяснять?

- Всем жителям этого ублюдского города! У них уже мозги издохли. Это не люди, а живые мертвецы. Им нужна свежая плоть для развлечений, - как будто бы в шутку сказал Ян. Но его улыбка мгновенно сползла и лицо приобрело унылый вид, в темноте казавшийся гримасой рыдающего клоуна. Ян шмыгнул носом и омрачённое темнотой лицо стало плоским.

Обыскав несколько комнат, мы нашли много разных безделушек: настольные лампы, стулья, несколько курток полицейских, и прочий хлам.

- Вот будет подарок для Милы, - Ян открыл шкаф и вынул комплект женской формы.

- Ты что это только что нашёл? Ты же сказал, что уже был здесь.

- Да я был здесь. Чёрт, - Ян оскалился, - Ты знаешь... нельзя, нельзя было тащить новую одежду домой. Я же говорил. Люди бы…, соседи бы неправильно поняли. А сейчас…, сейчас будь что будет.

- Ты чего так разнервничался?

- Александр. У тебя есть оружие? Это всё должно быть в комплекте, здесь так нарисовано. – Ян светил фонариком на плакат, на котором был нарисован полицейский в полном обмундировании.

- Конечно есть, - я нащупал кобуру с Макаровым, ту, что снял со скелета. Там же в машине можно было найти ещё обмундирование. Но, к сожалению, часть салона была заблокирована. – Но я понял к чему ты это, Ян. давай посмотрим. Здесь должен быть арсенал.

- Что?

- Склад оружия и боеприпасов, - разъяснил я.

Противный скрежет заполонил тёмную пропахшую болотной гнилью комнатку. Здоровяк отодвинул стол.

- Эй! Ты что делаешь?

- Я стол нашёл, поразив нас всех ответил Здоровяк.

- Долго искал? Их здесь в каждой комнате по три штуки.

- На черта он? – спросил Ян.

- Я вам новый стол нашёл. Взамен того…

- Соседи не поймут. Лучше не надо.

- Меня они не поймут, – громко рассмеялся Здоровяк. – Я им объясню.

- Сказали тебе не надо, - вмешался я.

- Я же сломал.

- Ну и чёрт с ним. Чем беднее живём, тем к нам отношение лучше.

- Ну хотя бы стул.

- И стул не надо. Если получится уйти мы уйдём вместе с вами.

Пучок химического света выявил из тьмы металлический шкаф.

- Может здесь? Смотри какая чёртова дура.

- Да, посмотрим.

Шкафчик оказался не такой простой, как наивно ожидалось. Его ковыряли и пинали, и долбили чем попало. Когда показалось что металлическая дверь уже хлюпко держится, прозвучал глухой хлопок. Будто воздушный пузырь, на котором как на подушке балансировало и удерживалось всё здание, лопнул. Здание рывком погрузилось в неизведанную бездну.

- Это что? Мне кажется …

- Чёртово говно! – крикнул Ян, продолжая медленно и стараясь как можно тише, выдёргивать дверь шкафа.

- Надо уходить! - утвердительно и непререкаемо сказал Здоровяк. Схватил мою руку, в которой был фонарик и поволок к выходу.

- А..! Подождите… - Вода начала омывать ноги Яна. - Чёрт, чёрт...

Здоровяк и я, следом за ними Ян, что было духу взметнулись на верхний этаж. Здание медленно проседало.

Коморку, через которую мы пробрались в здание, завалило землёй. Мы остались на лестничной клетке. Лицо Яна заплыло уныньем и обречённостью.

– Мы погребены…

У Яна погас фонарь. Заплакав, он разбил его о мокрый пол, подняв небольшой всплеск и капелька затхлой воды попала на мне на щеку. Невольно я запрокинул голову и воскликнул:

- Молодец! Но фонарик разбил зря, - я смотрел на решётку в потолке, через которое было видно небо.

В следующий миг я уже стоял на плечах Здоровяка, руками повисая на решётке. Но, она оказалась под замком.

- Да что ты будешь делать… - бормотал я, пытаясь понять устройство замка.

- Надо было взять стул, - непонятно толи в шутку, толи констатируя промах выдал Здоровяк.

- Да заткнись ты уже со своей мебелью! – истошно крикнул Ян.

- Эй… Держи себя в руках, – предупредил я Яна.

Ян забрался по Здоровяку, и мы по очереди стали вырывать решётку. С каждой потерянной секундой пребывала вода. Чувствуя накал тревоги, Здоровяк сбросил с себя Яна и сам опёрся на него, как на ступень. С неистовым ором он вырвал решётку вместе с ржавым креплением. Я немного охренел и оглох.

Мы быстро выбрались на крышу проваливающегося здания.

Чёрная земля утащила вместе с домом и отвалившуюся вывеску, служившую мостом.

- Как же нам сейчас ...?

Чёрная земля уже завалила крышу, оставалось небольшое пятно. На котором мы все и стояли. Но это было не на долго. До мусорной стены оставалось всего пару десятков шагов.

Здоровяк подхватил меня и перекинул через плечо. Ян оказался у него подмышкой. Широкими скачками он пробежал к прорве в мусорной стене.

Сбросив ношу, Здоровяк упал на колени.

- Ты как?! Слышишь? Что с тобой? – закричал я на него.

Ян стоял, прощаясь взглядом с великаном.

- Всё со мной нормально… - проговорил Здоровяк.

- Раздевайся надо срочно осмотреть тебя.

- Всё со мной нормально. Только ноги промочил.

- А что на колени упал? Ноги не держат?! Ян, есть в городе лазарет? Должен быть!

- Всё со мной нормально…

- А что тогда?

- Я молюсь, - смиренно ответил Здоровяк.

- Что? – я не понял.

- Молюсь земле и небу. Мы спасены.

- Да ничего не будет. Он же в обуви по земле ступал.

- Что? – угрожающе посмотрел я на Яна.

- Та девочка, про которую я рассказывал. Она босиком шла.

- Так это была девочка.

- Ребёнок как ребёнок, ты их отличи.

- Ян, ты что идиот? – не став долго подбирать слова сказал я. Ты если что-то знаешь. Особенно если это жизненно важная информация. Ты говори, пожалуйста сразу. Говори всё сразу и в деталях. Хорошо?

- Хорошо. Я просто…

- Всё. Сейчас к вам. Быстро собирайте необходимое и валим из города, пока не рассвело.

Пока не рассвело и не было видно ни зги. В облаке света моего фонарика мелькали разные гады, больше похожие на взвинченные в воздух плевки грязи.

- Идите за мной, - глава города окрикнул их и помахал факелом.

Несколько человек с вилами и топорами показались из-за его спины.

Игла скверной мысли пронзила моё сознание. «Как они нас заметили? Будто ждали». Запах гари предвестил уже новую беду. Здоровяк замер, глядя на меня не зная, что делать.

«Иногда я корю себя за мысли, которые потом воплощаются».

Помост на городской площади превратился в эшафот. На том же месте, где я выступал насколько часов назад, теперь огромная куча мусора и торчащий крест из неё. А рядом к деревянному козлу привязана Мила.

Глава 4 «Фееричная казнь!»

- Мила! - ошарашенно крикнул Ян.

Но вдоволь наораться ему помогли, когда трое садомерцев схватили его под руки и потащили.

- Спокойно…! - глава города размахивал факелом. - Эта пара обвиняется в неоднократных нарушениях устава города «Садомерск».

Ян орал и упирался его тащили к месту казни. Распяв на кресте его ноги укрыли мусором и хворостом.

- За многие нарушения Ян приговаривается к смертной казне через сожжение, а жена его Мила, к прилюдным истязаниям.

- Это неправильно! Самосуд! Запрещаю! – Я кричал, надрывая глотку. В руках у меня появилась та самая книжечка - Закон «О полиции». Но я сразу понял, что она никакой силой не обладает в этом мире, в этом городе, в это время. В порыве я запустил ей в Главу города.

Поражённые тьмой угрюмые лица заслонили меня и Здоровяка,

- Вам же на-первый всё сойдёт с рук. Но вы будете посажены под арест без права покидать город, – донёс до меня Глава, а до мусора, которым были укрыты ноги Яна он донёс факел.

Мусор вспыхнул мгновенно. Кислая горечь наполнила воздух разбавляя и без того душную городскую вонь. Огненные светлячки взвились над эшафотом. «Фееричная казнь».

Милу держали за волосы, что бы она могла видеть корчи своего мужа, а когда она закрывала глаза её били по лицу и кричали: «Смотри! Смотри сука!».

Пламя полыхало, набираясь роста. Ян истошно орал. Милу обхватили сзади и стали насиловали. Муж и жена голосили в унисон.

Одев маску бешенства, Здоровяк одной оплеухой уложил двоих конвоиров. Третьего, который угрожал вилами, он схватил за его же оружие и отбросил его далеко, прямиком в пылающий мусорный костёр. Я набросился на стоящего передо мной утырка с топором.

Сшибая с ног увесистыми шлепками, Здоровяк прорвался к эшафоту. Он поднимал над головой местных и бросал их в костёр пытаясь загасить пожарище. Но что-то пошло не так! От местных ушлёпков костёр разгорался ещё сильней.

Тот с вилами выполз из пожарища. На нём сгорела вся одежда и кожа пошла волдырями. Голый, вонючий, с кусками запёкшегося мусора и с маленькой писькой ткнул вилами Здоровяка прямо в грудь. Железо пронзило плоть. С другой стороны, в голову Здоровяку прилетело дубиной. Голый фермер с маленькой писькой хотел нанизать на вилы Здоровяка посильней. Но новый выпад сделать ему не удалось. Когда он приготовился воткнуть Здоровяку ещё раз, тот схватил его за горло и снова швырнул в огонь. По спине и по затылку не прекращали дубасить. Развернувшись и размахнувшись, Здоровяк снёс кумпол безумного садомиста. Смерть настигла того мгновенно. Я продолжал ломать местного с топор. Несмотря на то, что топороносец казался ущербным, он оказался вполне проворным.

Я поздно вспомнил, что у меня есть пистолет. Достать его в данную минуту я не мог. Я боролся за топор, который в любой момент мог обрушиться мне на голову.

Не боясь огня, Здоровяк обхватил распятого Яна и повалил вместе с крестом, отбросив в сторону.

Толпа продолжала напирать. Вся местная фауна выползла для расправы над нами. Не было разницы было ли оружие в их руках или нет. Они навивали страх одним лишь видом неудержимо напирающей зловещей сути.

Я наконец вырвал топор и тут же им вырубил безутешного садомиста.

Шутки кончились. Теперь я готов к бою. В одной руке топор, уже окроплённый кровью, в другой Макаров. Любого, кто приближался ко мне я валил наповал. Но пистолетом я так и не сумел воспользоваться. Курок не нажимался. Не понимая почему пистолет не работает (я раньше никогда не имел дело с огнестрельным оружием), я шёл, напролом размахивая руками, как мельницей, сшибая всех на своём пути топором и рукояткой пистолета. Добравшись до места, где жарили Милу обухом, сбил колодки и освободил её.

У Яна обгорели до дыр старые башмаки и штанины. У Милы из-под разодранного платья сверкали голые сиськи и все дырочки.

Не замечая острых камней под ногами, мы бежали, боясь обернуться. Ведь безумная толпа, жаждущая расправы и следовала попятам. Помощь пришла откуда не ждали. Мой старый знакомый – страх, подлил адреналинчику. «Я снова ошибся, когда думал, что мне уже нечего бояться. Что я прошёл через все круги Ада. Попасть в руки Садомистов! А-а-а! Нет!». Свернув за угол заброшенного дома с заколоченными ставнями, мы добрались до мусорной стены. Равнодушная Луна, освещала чёртово поле.

- Куда бежать? Всё как на ладони…! – навзрыд закричала Мила.

- Через чёртово поле никто не пойдёт.

- А мы пойдём?

Здоровяк перекинул через правое плечо меня, через левое Милу, с которой слетели последние лоскуты её сарафана, и рванул через поле.

- А я как? – крикнул Ян. – А-я! Черти... Я-то как...? – заплакал он.

- Вернись. Вернись... – приказал я. – Я дам ему свои сапоги.

– Главное не касаться земли. Помнишь? – сказал я.

Я не слазил с плеча Здоровяка. По очереди совал в лицо Яну свои сапоги, что бы тот стягивал их сам.

Здоровяк молча и терпеливо ждал. Обезумевшие местные скопились в десяти шагах от нас. Пересекать мусорный забор - границу города, они побаивались. Но это было лишь временно. Казалось, одна искра и толпа зомби-садомистов прорвётся и задавит нас.

Прогремел выстрел напугав всех. Здоровяк, больше не дожидаясь никого, побежал через поле к горам у кромки горизонта. Ян захлюпал трусцой вслед. Мои сапоги оказались ему не по размеру.

«Ответ на первый вопрос»

Луна была на пике своего восхождения. Её подпирал заплывший зарёй горизонт. На плечах величественных гор мерцали блики горного сока. Застывшие снега превращались из лунной слюды в белоснежные одеяния.

- Где форма? – спросил я.

- Какая форма?

- Ты нарыл несколько комплектов одежды для полицейских.

- Чёрт не помню. Толи я её оставил там, в здании. Толи ... чёрт, да! Я её вокруг себя обвязал и-и выбрался одежда была со мной.

- Где форма, Ян? – настойчиво повторил я.

- Её сожгли вместе с мусором.

Здоровяк стоял спиной и держал меня у себя за плечом,

- Нельзя так с формой, – сказал я, повернувшись к Яну подняв голову и выдвинув подбородок.

Я увидел, что Ян шевелит губами, будто что-то говорит.

- Оправдываешься? Не поможет.

Чёртово поле, как будто отрезало, оно закончилось чёткой границей у подножья гор.

- Сюда! – крикнул Ян.

Под арочным окном, выбитым на отвесной горной стене была узкая металлическая дверь.

«Баф, баф, баф…», - по толстенной металлической двери прозвучали глухие удары.

- Никого нет дома. Хи. Хи. Хи.

- Звук идёт сверху.

«Баф, Баф».

- Уходите. Мы же к вам не ходим. Чего вы к нам суётесь… - Опять одинокий голос и никого.

Ян долбанул в дверь через моё плечо, и отошёл. Задрал голову вверх, целя словами в арку от куда падал голос, громко произнёс: –

- Откройте полиция!

- Именем Российской Федерации. Откройте! – торжественно произнёс я.

- Что за Российской Федерации? – спросил Ян.

- Ну ты даёшь... Ты где живёшь то?

- Тут… На земле, - спохватившись ответил Ян, как видно впервые задумавшийся над этим.

- Послушай меня, Ян. Вы никогда не сможете жить по-другому, чем сейчас. Потому что у поколения, рождённого во времена пост-апокалипсиса нет ни флага, ни родины. … Всё я понял! - внезапно озарило меня. – Я понял в чём моя миссия! – воскликнул я.

- Российская Федерация, – подсказала Мила прикрывая свой лохматый чёлн и обнажённые груди.

- Я не по…

- Слушайте меня, - подавляя любые возгласы объявил я. – Эта земля наша. Это всё наша с вами родина. И называется она Россия. Официально Российская Федерация. Я понял для чего я возник … - не успел я договорить свою мысль. Сумбур громких звуков прервали меня.

- Чё? Это... Фёдорыч! – Донёсся до моего слуха звук внезапно разбуженной паники. - Начальник…! – звук перестал быть совсем.

Через некоторое время из высокой арки высунулась голова. От тени массивного навеса она казалась совсем чёрной,

- Вы кто?

Ян оробел от прямого вопроса, и смог только пропукать:

- По… Именем..., там это ... Закон!

- Я полицейский, - твёрдо обозначил я свою позицию. – Мы представители новой России.

- Российской Федерации! – меня снова прервали, но это была уже Мила.

- Точно! Производим осмотр территорий и граждан, живущих на них.

- Россия?! – воскликнула голова и скрылась, затем послышались торопливые выкрики: - Дождались, дождались…! Воскрес мир…

Послышался скрежет распечатывания замков и засовов. Дверь отворил мужчина, стриженный под горшок, с острым подбородком и длинной козлиной бородой.

– Случилось братцы… - протянув руки на встречу воскликнул облачённый в балахон. - Всё по предначертанному. По предсказанному всё случилось. Братцы! – восторженно восклицал он. - Воспрянет мир новой силой и красотой…

Здоровяк втиснулся в узкий и низкий коридор. Сгорбившись, он заполнил собой всё пространство.

- Не застрял? – усмехнулся я.

Коридор был хорошо освещён, но без единого огонька или факела. «Фонари! Электричество…», - заметил я.

- Нет. Светятся стены, – сказала Мила.

- Чёрт, а они каменные, - под стать жене сказанул Ян.

Никто, ни Ян, не Мила, не Здоровяк никогда в своей жизни, не видели такого чистого света. Свет был повсюду не было даже намёка на тень от кого или чего-либо.

- Ым. На самом деле всё очень просто. Это старая технология, – в спокойном темпе человек в балахоне, Фёдорыч так он представился позже, поведал моим спутникам. – Это старая технология, мы просто, э-э. Ну подключаем электричество и... Точнее. Проще говоря это... ох-х. Электропроводная краска. Краска, которая проводит электричество и отдаёт накопленную энергию светом. Свет излучается в обе стороны и создаётся ощущение что светятся покрашенные камни. Вот как-то так. Хотя я точно не знаю. Краска. Стены. Всё это не моё…

- Вот это да., _ задумчиво промычал я. «Значит есть места, где сохранились технологии. А про светящуюся краску, даже я не слышал. Может просто не интересовался. В моём мире прогресс далеко шагнул. Не все поспевали следить за всеми новомодными штуками». Но признаваться, в том что впервые такое вижу, я не стал. Зачем? Никто и не спрашивал.

- Старая технология. У нас этой краски на пять сотен лет вперёд ещё.

- И вы не думали ей поделится? – сказала Мила.

- Ничего нового у нас нет. Мы ждали и не могли рисковать. Раздать всё и остаться ….

- Чего вы ждали?

- Так что всё что у нас есть, всё старьё. Наследие прошлого, а нового у нас ничего нет. – Фёдорыч ушёл от ответа.

- Чёрт возьми.Энергия - это же... как фонарик я свой накачивал. Как? У вас наверно сотня людей эти штуки крутят. - Поинтересовался Ян, вспоминая свой разбитый фонарик.

- Э-э. Какие штуки?

- Ну эти... - Ян показал рукой, как он накачивал фонарик.

- У нас есть угольная электростанция. Там на дне. Не знаю сколько людей там работает. Может и сотня, но вряд ли. И никто из них ничего не крутит. Хотя... Может быть и крутят. Вот это всё электричество, там…, шахты, уголь — это всё не моё.

«Охренеть! – охренел я. – Подземная угольная электростанция! Вот тебе и упадок цивилизации».

- Ну так чего же вы ждали? – повторил я вопрос.

- У нас всё от угля: электричество, отопление. У-угля у нас много. Навалом, – Фёдорыч посмотрел на Милу, проигнорировав меня. - Углём мы тоже ни с кем делится не собираемся.

Мила была полностью обнажена и яркий свет выявлял каждую ложбинку её тела.

Коридор вывел к обрыву. Круглые стены трубой огромного диаметра пронизывали гору. По центру на толстых тросах тянулся груз. Спираль, ограждённая парапетом резьбой, взвинчивалась по стенам. Стены были покрыты люминесцентной краской и всеобъемлющий свет заполнял пространство до самого дна. Казалось свет проникал повсюду, обволакивал и исцелял.

- Райские угодья.

- Чёртов рай без окон, без дверей. Без неба.

- Тебе нужно небо. Чёрное, закопчённое? – сказал я.

- Да хоть какое. Без неба как в могиле.

Мы долго поднимались по стезе вверх пока наконец не добрались до платформы, возвышавшейся над колодцем света.

На платформе нас встретил уже другой человек. В просторном одеянии, белым колпаком на голове и свисающими по плечам лентами. А на груди и до живота висел крест, выкованный будто из солнца. На лице этого человека, ни одной морщин, но густая пепельная борода, равномерно стриженная на скулах и подбородке, выдавала его почтенный возраст; а перстни на холёных пальцах высокий статус. «А, ну ясно». Жестом он пригласил за стол, накрытый блюдами из рыбы и мяса, фруктами и овощами. На столе стояли графины с вином и чарки из того же солнечного материала что и крест.

- Пожалуйста, – произнёс он учтиво, - садитес.

Пришедшие распределились вокруг стола один Фёдорыч остался стоять подле.

- Вы, наверное, очень голодны? Пожалуйста...

В воздухе витал чарующий аромат, пленяющий пустые желудки. И все склонились, выражая уважение сытным тарелкам. Только макушки кивали в такт чавканьям. (Не. Но я-то культурно ел. Хотя это была моя первая трапеза с момента моего появления в этом мире. Хотя, это была первая трапеза моих спутников вообще в жизни. Таких продуктов они и не видели никогда и, даже не знали о их существовании).

- Да, путь сюда был долог… - густым басом произнёс над нами человек в рясе.

Проплешина на макушке Яна по средине засаленных волос между оттопыренными ушами, заставила усмехнутся и тут же смутится гостеприимного хозяина. Но никто этого не заметил. Да и народ-то нынче необидчивый.

Здоровяк засунул окорок себе в рот. Кусмень был настолько большой, что не влезавшая в рот часть торчала, вырисовывая в воздухе замысловатые фигуры.

Мила, которой никто до сих пор не предложил одеться, кушала аккуратно, но быстро. Она перемалывала зубками аппетитные кусочки рыбы. Тонкими, стройными пальчиками брала пухлые пшеничные лепёшки, и успевала бегать глазками по остальным деликатесным блюдам. Настолько увлекательно было гастрономическое путешествие. Что про свой нудистский наряд она и думать забыла. А супер-стар в рясе был только этому рад.

Только я ел мало и прожёвывал долго. Склоняясь над тарелкой, я смотрел исподлобья на своих забывшихся товарищей и на хозяина этого застолья и пытался понять: «За что же он так с ними?». Я понимал, что нельзя много есть, сразу захочется спать. Вот уже и Ян с Милой наелись и клюют носами. Посмотрел на Здоровяка, «Вроде бодрый… Если что мы… - я огляделся: стены описывали идеальную окружность. По всюду были выщерблены тоннели. По спирали ходило множество людей. - Если что … надежда только на Высшие Силы. Точно! Это же Поп… э-э... Священнослужитель. Он обязан быть на стороне Ангелессы. Может это она и перевоплотилась в него. Ну нет. Она же символ изысканной красоты и кекса. А тут лощёный дед в побрякушках». Подытожил я и засунул себе в рот кусочек чего-то аппетитного и сочного. Прожевал, проглотил, запил вином. Захотелось спать. «Ну что ж, меры безопасности я предпринял…»

Непонимание рождает подозрение, а подозрение выливается в тревогу,

- За что это всё? – сонно спросил я у того, кто сидел во главе стола.

- Очень интересная мысль. И как же объяснить ваше высказывание?

- Почему вы нас так встречаете, старец? – натужно переспросил я.

- Какой же я вам старец? – приглаживая бороду, окольцованными изумрудами, пальцами. - Мне всего сорок лет. Ну может с хвостиком, - улыбнулся он. - Но я никак, не старец. Здесь прекрасные условия для жизни и всё равно люди долго не живут. Внизу угольные шахты и печи. От угольной дымки люди быстро стареют и умирают. А угольная пыль, она… Вздымается до самого верха, проникает во все щёлки и поры. И потому старцев у нас просто нет.

Человек в рясе говорил долго, протяжно, у меня сложилось впечатление, что он вообще любит поговорить. «Так и я не против!».

- И всё же, ответьте на мой вопрос, - я пристально смотрел на него.

- Я думал мы встретимся в библиотеке и там, я вам всё расскажу.

- Расскажите сейчас! – проявляя искренний интерес ответил я.

- Хорошо! – такой же искренний последовал ответ и мгновенно тональность речи вернулась к медленной и протяжной норме. – Конечно, этого момент мы ждали сто двадцать лет и хотелось в торжественной обстановке …, - человек в рясе вознёс руки, как будто держал невидимый святой Грааль.

«Значит уже сто двадцать лет», понял я про себя ответ на вопрос. Я даже привстал. Здоровяк покосился холодным взглядом на человека в рясе.

- Я знаю какой Вам пришлось проделать путь и что ещё должно выпасть на вашу долю, но не надо выходить из себя.

Хозяин не скрывал насмешки, он явно испытывал удовольствие, от такого общения. Но мне было всё равно. Я смотрел на него с нетерпением ожидая ответов. Здоровяк потирал руки, он просто не понимал обстановку. Проснулись Мила и Ян.

- Ну ладно. Меня зовут Константин. Патриарх Константин. За долго до небесного гнева, на месте этого города был храм святой надежды. Конечно, ничего похожего на нынешний город. Но уже тогда, возникло пророчество «О перерождении земли» и строительство началось. Но название осталось, «Город Святой Надежды».

Мила и Ян повисли на спинках стульев и вновь засыпая слушали Патриарха. Я внимательно слушал вприкуску с лепёшкой. Здоровяк продолжил обгладывать кость.

«Появилась надежда»

Почти полтора века назад на человечество, страстно возлюбившее только своё существо, сила невиданной мощи обрушила свой гнев. Великий свет опустил мир во тьму и не было надежды на успокоение и милость небес. Солнце нещадно пожирало огнём землю. Расстилая густые тягучие облака по холмам и равнинам, заполняя норки и закутки, не оставляя не единого глотка чистого воздуха. Жирные тучи задавливали и превращали в болото, когда-то крепкую и упругую землю.

Так наступили мрачные времена, длинною уже в сто двадцать лет.

Святому Иоанну было видение. Будучи очевидцем яростной вспышки небес и ослеплённым её великим гневом, и одарённым её великой милостью, святому Иоанну послано было пророческое ведение.

«И придёт спаситель и объединит вновь великую державу. И назовётся он защитником страждущих. И скажет он те слова, которых никто не будет помнить. И не назвал он те слова, так как всё равно их никто не будет помнить».

Но до сих пор болью и рёвом всего человечества окутан наш мир.

Через миг, длившийся больше века. Через ночь беспросветного мрака, длинною в сто двадцать лет. Из рассыпающих свой гнев небес, словно песок из ладоней самой нечистой силы на землю опустилась, медленно кружась в демоническом вальсе, последняя песчинка едкой гари. Наступил великий порядок.

И вот время пришло, обернутся земле новым светом. Появилась надежда. Успокоение небес наступит тогда, когда явится пророк. Природа стряхнёт с себя прах прошлого и начёт новую Эру. И тогда начнётся Эпоха возрождения. И реки тогда прорвут плен масленых мешков! И потоки воды станут свободными! И земля вернёт свой прежний облик! И человечество пробудится от мрака тупого и беспощадного сна!

Кончил Патриарх Константин.

«Думай обо мне»

После хорошего ливня, рядившего землю узорами крупнокалиберных выстрелов, пепел укрывал ровным полотном истерзанную землю. По голень в выпавших осадках стояли офицеры. Все одного роста, нет ни низких, не высоко торчащих. Солдаты с выражением уныния и обречённости на лицах примыкали к офицерской колонне. Перед ними на деревянных распорках стояла установка, напоминающая большую тёрку. Генерал указал на одного из солдат. Вмиг тому заломили руки и вывели из строя. Раздев до гола его приковали к шкурасдирателю.

Кожа облегала его острые рёбра. Человек истошно кричал конвульсивно дёргаясь, но оковы были беспристрастны. Грудина его трепетно дрожала, а всё тело покрывала испарина. Тело испытуемого казалось хрупким настолько, что можно было надавить пальцем и оно бы хрустнуло продавившись насквозь. Но кожу нельзя было портить царапинами или рваными ранами, ведь скоро кожа потеряет свою регенеративную способность присущую только живым существам.

- Потом ещё из котлет кости выковыривай, - воскликнул Генерал.

- Что?

- Покормить его не могли? Кости одни.

- А толк с этого какой? Только дерьма больше, – ответил мясник, подтачивая нож.

Он воткнул кончик ножа в затылок прикованного и сделал глубокий надрез. После отскоблил кожу и защипнул кусок скальпа на брусе шкурасдирателя. Накручивая скальп брус медленно опускался. Мясник делал надрезы по мере снятия кожи и подскабливал в трудных местах.

- Почему он замолчал?

- Прикованный потерял сознание, - доложил мясник.

- Везунчик, – усмехнулся Генерал.

- Ни чё, ещё очнётся. Когда его резать начну!

- Ну... А теперь я опять спрашиваю... Слышите! – крикнул Генерал. Слюни, вылетевшие из его рта вместе с гневным ором, повисли на бородке. - Что происходит? Что твориться с дисциплиной?! Жестокое наказание уже не действуют? Вздумали самовольничать?! Все меня услышали?! Жесточайшее наказание всем! … Почему плац не убран? - Генерал встал истуканом и стоял целую минуту устало оглядывая всех стоящих. - Куда смотрит офицерский состав? – Генерал повернул голову и взгляд его замер на офицерах высшего порядка. – Я должен каждый день напоминать, что ли? Вся территория… засрана! Ничего не убрано! Почему? – Генерал утёр уголки рта и смахнул слюни со своей бородёнки. – Солдаты самовольно покидают часть. Сбегают! - После непродолжительного молчания, разгладив лицо от морщин гнева Генерал спокойным тоном произнёс: - Мы их найдём и накажем. – И опять молниеносно взбесившись: - Обязательно найдём! И обязательно накажем! И накажем тех, кто их укрывает! Слышите?! Обязательно найдём и накажем.

Посреди плаца стоял стул, на который периодически то садился, то вставал распинывая хлопья пепла Генерал. Симпатичный мальчик, с снисходящей с лица улыбкой, налил Генералу коричневую воду от которой шёл пар.

- Кто отвечает за уборку? - держа чашку и блюдце, сказал уставшим голосом Генерал, глядя как в чашке расходятся микроволны от потоков собственных дуновений.

- Капитан Кокал.

- Капитан Кокал, подойти к шкурасдирателю. Немедленно!

- Капитан Кокал отсутствует.

- Как?! – внезапно оживившись взбешённо воскликнул генерал. - Я ещё раз говорю. Что вообще с дисциплиной?!

- Господин Генерал. Кокал мёртв!

- Мёртв. Мёртв…, - медленно произнёс Генерал и тут же придя в норму своего речевого тона, - Почему я узнаю об этом последним!

- Капитан Кокал умер сегодня ночью от лихорадки.

Генерал пригладил бороду скользя ладонью по щекам и шее и тихо сказал, как бы сам себе:

- Вот, главное: солдатам ничего - этим уродам, а хорошие люди дохнут один за другим. Да ещё и от болезней, их потом даже не жрать нельзя.

Кончено. Всем разойтись…

В доме Генерала возник офицер:

- Господин Генерал, – вытянулся по струнке прыщавый офицер. - Территория очищена.

- Кого ты мне привёл?

- Вот лучшая женщина из дома офицеров, - словно куклу, офицер толкнул девушку.

Обнажённое тело женщины прикрывала полупрозрачная лента, перекинутая через плечо. Девушка прижимала руки к груди, глаза её были устремлены в пол.

- Волосы сбрили, что бы не завелись вши, – продолжил офицер.

Генерал поцеловал её плечи. Девушка стояла истуканом. Генерал расправил ей руки. Обхватил пятернёй её череп, задрав голову поцеловал в губы.

– И откуда берутся такие красотки? – сказал генерал, заигрывая с девушкой.

– Её привели из банды уральцев, – громко сказал офицер, напоминая, что он ещё здесь.

- Ты здесь ещё? Пошёл вон!

Генерал махнул пальцами, а его брови искривились,

- Подожди! Это вместе с теми солдатами, которые сбежали, убив наших людей?

- Так точно! Её привели вместе с неким Александром. Потом она была наложницей капитана Кокала. Потом она была общая женщина в доме офицеров.

Офицер, который привёл её был подтянут и физически правильно сложен, но лицо его было усыпано гнойными волдырями, а как только он открывал рот, комнату быстро заполняло зловоние разлагающейся плоти.

- Ыыы. Ты её трогал? … Нет! Не отвечай. Настроение испортишь. Она будет жить в моём доме. Теперь она моя личная собственность.

Мальчик с чайником хотел что-то сказать, но только успел открыть рот как Генерал рявкнул на него,

- А-ну иди в угол! Понадобишься вызову.

Выходя из комнаты Мальчик скорчил физиономию передразнивая своего хозяина.

- Дезертиров обнаружили в городе «Садомерск».

- Отлично, выдвигаемся в «Садомерск» завтра с утра. – Генерал погладил упругую грудь девушки, - Ты была его да? Я поймаю его, и ты мне в этом поможешь.

Лишь крохотная улыбка промелькнула на лице Лизы. Её знакомство со Александром было не долгим и не было ни единого момента, чтобы они успели насладится близостью. Но Лиза хорошо запомнила красивое мужественное лицо Александра.

Лиза была в смятении не зная, как принять эту новость. В первые, когда она повстречала Александра её били, таскали за волосы, потом насиловали, потом опять били, и опять насиловали. Потом, казалось их спасли. Но попав в Армию её сделали наложницей. «А где был Александр, когда... Он сбежал и наслаждается свободой - этой шлюхой. Меня превратили как раз в неё. – задумалась Лиза, - Его поймают и накажут». Она уже не пыталась надумать почему он не спас её. В ней не осталось ненависти или ревности. Равнодушие наполняло её мысли: «Он сбежал. Ему сладко, там, на свободе. А я здесь сосу по приказу». Лиза наморщила уголки глаз. Её шея была напряжена. Улыбка исказила её лицо. Одна за другой закапали слёзы. «Ненавижу его! Ненавижу! Его…», едва сдерживая слёзы прокричала Лиза. Генерал посмотрел на неё и усмехнулся.

- Не думай о нём. Я поймаю его и пощады он от меня не дождётся.

Капля воска обожгла гладко выбритый череп Лизы. Съёжившись, она выдохнула. Прильнула к груди Генерала. Генерал держал подсвечник над её головой.

- Думай обо мне, – заклинал Генерал.

- Утром выдвигаемся в «Садомерск»! – резко и громко воскликнул Генерал. - Теперь оставьте нас. Ну!

Утро…

Колонна всадников и два полка солдат ворвались в город «Садомерск». Солдаты тут же разбрелись по улочкам.

- Позвать управляющего! - рявкнул один из прислужников Генерала. Из толпы донеслось:

- Управляющего, которого вы поставили в нашем городе... Нашего главу убил один из ваших же солдат. Такой здоровый и тупой. Такой дурак. Имени своего не знает… Не знал. Мы так его и звали, Здоровяк.

- Это дезертир. Кто ещё с ним был? Их должно быть двое?

- Ещё один был. Тоже не нормальный. Одет странно как-то ... Назвал себя полицейским. Выступал тут… Говорил какую-то чушь про полицию. И что есть закон. И-и он его защищает. Он ещё говорил, что это вы во всём виноваты. А потом ни с того, ни с чего, они взяли и убили нашего главу города. И-и ещё нескольких человек живьём сожгли.

- Где трупы?

- Так мы их, это того…

- Они точно мёртвые были? Чем их убили?

- Точно… Он ещё говорил, что это вы во всём виноваты.

- Где эти преступники, дезертиры, убийцы?

- Они сбежали. Побежали через запретную часть города. Побежали к дымящимся горам. Туда, через чёртово поле. Дальше за ними не следили.

- Как? Почему?!

- А как? Через чёртово идти нельзя.

- Я вас всей деревней сейчас!!!

- Оттуда бежать некуда они в горах укрылись. Это точно.

- Как они через это ваше чёртово поле прошли?

- Не знает никто... но они босыми ногами боялись ступать. Одного на руках несли... Или двоих? Все видели они сапоги одевали перед тем, как по полю идти.

- Что за дымящиеся горы?

- Никто не знает... Что там никто не знает. Туда ещё никто не ходил. И оттуда ....

- Значит ты пойдёшь первый.

- Но... Он же говорил… Это вы...

- Что Я!

- Во всём виноваты…

Генерал уставился на горы, над которыми пушистой шапкой стоял белый туман.

- Никто туда не ходил.

- Ага, никто.

- А беглецы пошли.

- Ага, пошли.

- Значит они думают, что за ними побоятся идти.

- Ага, побоя.. да…

- А мы пойдём! Ты первый пойдёшь.

- А мы.. Я...?

Первого пустили того, кто много говорил и мало знал. Робко он проскочил, отмерив несколько шагов, потом остановился и закричал.

- Всё нормально.

На поле укрытое золой ступила конница за ней дивизия солдат.

Всадники проехали минут десять прежде чем лошади начали падать. Люди, соприкоснувшиеся с золой голыми частями тела, покрывались иссиня-чёрной паутиной. Их кожа раскрывала поры до такой степени, что становилось видно жилы, артерии и вены. Люди умирали в считанные минуты. Зола погребала людей и лошадей за секунды.

«Откройте путнику»

Ян бродил по галереям, не думая куда и зачем. Натыкался на различные помещения и вышел, непонятно как, на спираль центральную. Он спустился до глубин спирали. В воздухе стоял густой туман, из угольной дымки который мерцал блёстками от всепроникающего света. Трубы врезались в массивные горные стены - всасывали угольную паргу. Ковши добывали из недр уголь сбрасывали его в огромные чаны.

Ян стоял на платформе с низким парапетом. Внизу слаженно работал завод по добыче, сортировке и переработке угольного сырья, и последующей выработке электроэнергии.

Он вышел через галерею к винтовой лестнице, поднялся вверх к узким ходам и натолкнулся на Здоровяка.

- Привет. Где пропадал?

Ян молчал и казалось хотел отвернуться от Здоровяка.

- Ты что такой? На тебе лица нет.

Ян потупил взгляд.

- Подожди. Александра не видел?

Ян с неприязнью посмотрел на Здоровяка.

- Он сейчас занят. … Трахает мою жену.

У Здоровяка сползла улыбка. Он выпучил глаза, не находя места куда смотреть.

- Я тут видел один кабачок… - наконец сказал Здоровяк. - Ян ты что молчишь? Я говорю: выпить бы сейчас надо.

- Это чёртова пещера меня давит, – Без какой-либо интонации, абсолютно монотонным голосом произнёс Ян.

- Пойдём в винный. А?

Горная гряда и скальная порода скрывали ворота. В тёмную ночь к ним подошёл путник. Не громко постучался… «Откройте».

- Кто здесь?

- Я бегу из «Садомерска». Меня преследуют. Впустите!

- Никого тут нет.

- Спасите умоляю! – голос путника сорвался в рёв: - Людоеды, они идут за мной, – заплакал путник.

- Нет! Дверей нет ни для кого.

- Открыть, – обречённо сказал Фёдорыч.

- Но...?

- Патриарх приказал. Отворяй вход.

- С вами всё хорошо? – спросил привратник. - Я отведу вас в общую комнату. Там вы сможете отдохнуть.

- Нет, нет. Знаете, будет лучше если я пережду ночь, где-нибудь недалеко от выхода и на рассвете покину эту обитель.

- Так нельзя. Следуйте за мной.

- Устрой путника в сторожке, – приказал Фёдорыч. - И тебе в компании не скучно будет.

Фёдорыч пришёл к Патриарху Константину.

- Ты опечален?

- Это конец нашей … – сказал Фёдорыч.

- Это начало. Это возрождение.

- Мы жили и были счастливы. Мы могли бы и дальше так жить.

- Только мы. Мы всего лишь песчинка в мире.

- Но ведь и песчинка имеет право на существование?

- Конечно и мы были наделены этим правом. Но без предназначения у нас не было бы шансов прожить и ту жизнь, которой мы жили до сих пор.

- Да отец наш.

- Так давай же примем всё что суждено и не будем противится предназначению.

- Да, - Фёдорыч проронил слезу, - отец наш.

- Давай же выпьем.

- За предназначение… – глухо сказал Фёдорыч.

- Нет, за счастье!

Сторожка…

Незнакомец поднялся с кушетки. Скрип прорезал глухую ночь,

- Эй, ты чего не спишь? – В полудрёме спросил караульный.

- Да мне бы жажду утолить… - Приблизившись к караульному в руке незнакомца блеснуло стальное перо.

Спустившись по крутой лестнице, путник приник к каменной стене. Спавший на каменном выступе охранник издавал прерывистый храп. Его последним звуком был не громкий хрип из захлёбывающиеся глотки.

Тихо, почти беззвучно человек с кошачьей грацией приник к неприступной двери. Скрежетание замков порвало тревожную атмосферу тишины.

Дверь отворилась перед входом стоял Генерал с широкой улыбкой. Лазутчик приставил палец к губам.

- Да ладно. Их во сне убивать не интересно. Все должны знать за что я их наказываю. И боятся. Боятся они должны начинать прямо сейчас! – проорал Генерал, отошёл в сторону и в узкий проход с напором хлынул поток солдат «Армии Генерала».

Спираль центральную оглушил тревожный колокольный звон. По катакомбам разлетались автоматные очереди и взрывы.

Выбегающих безоружных монахов косили очередями свинца. Светящиеся стены окропились кровью и всепоглощающий свет установился алым.

Солдаты зачищавшие галереи, выходили на спираль центральную вмещавшую глубокую пустоту и бросали вниз бомбы и артиллерийские снаряды. Пламенные головы пожирали с ужасающим воплем дно колодца. Дым поднимался вверх, коптя белые стены.

Лишившись источника питания люминесцентная, краска постепенно угасла. Только вспышки автоматных очередей продолжали на мгновения освещать густую темноту.

- Что случилось! – крикнул Генерал.

- Возможно это система безопасности, – ответил один из офицеров. – Аварийное отключение света. Враг думает, что мы заблудимся в этих катакомбах.

- Не выйдет!

Волоча за собой Лизу Генерал шёл по спирали. Несколько солдат с прожекторами освещали спираль.

Я с Милой выбежали на звуки криков и взрывов. Мила остолбенела, она попала под мушку автомата. Щуплый урод оскалил гнилые резцы приготовившись выжать курок. Здоровяк подоспел сзади, схватив дуло автомата отвёл выстрел в сторону, затем поднял за горло и кинул тщедушного солдатика разбив ему голову о стену.

- Куда сейчас?!

- Надо идти за Константином. Он должен знать… Да и спасти его надо, – крикнул я, но мой возглас утонул во всеобщей суматохе.

- А Ян? Где он?! – крикнула Мила.

- Он пьяный спит.

- Где?

- Здесь недалеко.

- За ним, быстро! Потом за Константином. Где? Показывай!

Я застыл на месте. Нос к носу столкнулся с Лизой. Лысая голова улыбнулась мне, сказав одними губами: «Прости». Через мгновение Генерал отодвинул её. На меня направили воронёный ствол.

- Я же говорил, – улыбнувшись произнёс Генерал. - Я же сказал, что поймаю. Лиза, что ты там хотела с ним сделать?

- Здоровяк, бери Милу и дуй за Яном, встретимся все там. – быстро сказал я, не спуская глаз с Генерала.

- Вы уже не встретитесь, если только в могиле. А Лиза молодчика. Моя умничка... – злорадствуя надо мной говорил Генерал.

Света от прожекторов не хватало, чтобы осветить все закоулки катакомб. Генерал держал меня на мушке. Я заметил в галерее напротив ещё несколько автоматчиков. За генералом стоял солдат и держал обоими руками громоздкий прожектор.

Лиза, стоявшая за спиной ничего не ожидающего Генерала, взяла каменную статуэтку из неосвещённой интерьерной арки. Размахнувшись, метя в голову Генерала, она не смогла удержать тяжёлое изваяние и выронила его.

Статуэтка ударила по рукам солдата, который держал прожектор. Осветительный прибор упал на линзу перекрыв поток света. В темноте раздались выстрелы. Автоматные очереди шерстили во всех направлениях. Несколько вскриков ознаменовали попадание.

- Не стрелять! Не стрелять! ... – захлёбываясь криком взбесился Генерал. Забившись в угол закрыв голову руками Генерал орал пока не настроили освещение.

- Где? Где?! Где эта лысая тварь?!!!

- Генерал вы ранены?

- Что? А-а!!! – увидев и прочувствовав как из бедра хлещет кровь заорал Генерал.

- В лазарет срочно!

- Нет, пе-пе-перевязать! ... Забинтуйте потом лазарет! Сначала я хочу посмотреть, как все сдохнут.

Здоровяк с Милой бежали без глаз только вспышки от ударов о стены добавляли красок. Завидев свет Здоровяк прижимал Милу к полу и выждав пока свет прожектора пройдёт мимо, они двигались дальше. Ещё слышались где-то глухие автоматные трели.

- Мы не можем дальше идти, – сказал Здоровяк в один из тех моментов, когда недалеко виднелся свет.

- Что? Что ты говоришь? Ты хочешь остаться здесь? – едва слышно сказала Мила.

- Нет. Я запомнил дорогу сюда. Надо возвращаться. Яна мы уже не найдём.

- А-ну отпусти меня. А-ну! Пусти сказала! – не боясь быть замеченной Мыла отбивалась и вырывалась из захвата Здоровяка.

- Без Яна я никуда не пойду. Я одна за ним пойду.

- Нет. Мы должны вернуться. Александр ждёт нас.

Дождавшись исчезновения света Здоровяк встал и направился назад, таща за собой Милу. Он бежал (вслепую) так быстро насколько мог.

- Пусти! Пусти! – кричала Мила. – но Здоровяк ничего не слышал. - Ты эту лысую девку знаешь? – выкрикнула Мила будто забыв о муже. Ответа не было. Здоровяк не мог ничего ответить, он ломился вперёд, сворачивая только тогда, когда натыкался лбом на каменную стену. В голове Здоровяка стояла тупая безмятежность. Он помнил только одно: надо найти Александра.

Нижние этажи полыхали. Туда перестали закидывать бомбы, но горели синем пламенем запасы угля. В пещере при винном стоял резкий запах селитры. Стояла жара как в каменной печи. Пьяный Ян сидел на скамье в абсолютной тьме и всё же он закрывал лицо и глаза руками. Что-то пытался выговорить или выкрикнуть.

Здоровяк двигался быстрыми шагами. Мила не успевала двигаться также быстро и большую часть времени он тащил её волоком.

Здоровяк хотел взять Милу за другую руку, но не успел. На них упал свет прожектора.

- Солдаты ложись!

Здоровяк не успел в этот раз поймать руку Милу. Она оказалась далеко от него, и он уполз на четвереньках в соседний ход, сокрытый тьмой.

Солдат Армии улыбнулся и направил ствол автомата на Милу.

- Не шевелится! – автоматчик приготовился выжать курок.

- Ай-на, какая красивая девушка… - сказал офицер. - А где сам этот, которого Генерал приказал поймать?

- Они... по, по...

- Где?! – вскрикнул офицер.

Автоматчик ткнул ей в живот стволом. Другой солдат направил ей в глаза свет прожектора.

- Здесь побежали. О.., она с ними была.

- Кто она? Где дезертиры?!

Офицер дал пощёчину девушке,

- Отвечай?! – следом пошла втора пощёчина.

- У Константина... Они, он... пошёл к Патриарху.

Я перемещался на ощупь в кромешной темноте, полагаясь лишь на внутреннее чутьё. За собой я тянул Лизу. Позади себя я услышал быстрые шаги и гудящее дыхание. «Солдаты не ходят по одиночке и без сопровождения прожекторов». Я понадеялся, что это Здоровяк. Прижал Лизу к стене, сам встал в упредительную позу выставив руку вперёд ожидая столкновения. Проход был настолько узок что один человек средней комплекции заполнял собой почти всё пространство. Здоровяк же втискивался в узкие коридоры как пробка в винную бутылку. Он нёсся напролом и при столкновениях с любыми преградами просто менял курс не снижая скорости.

Чувствуя скорое приближение, я крикнул:

- Эй! Кто идёт?

Шаги и выдувание воздуха слышалось уже совсем близко,

- Стой кто идёт?! А-а!!!

Здоровяк сшиб меня смяв вместе со мной и Лизу.

- Ты! – я ощупал лицо Здоровяка в темноте. – Стой. Говорю тебе стой! Куда несёшься?

- Я…

- Где Мила?

- Мила?

- Где?! Она была с тобой!

- Я не помню...

- Соберись.

- ... – Здоровяк только шумно дышал.

- Всё нормально? Как ты себя чувствуешь?

- Норм... Я, это... Да, – путанно произнёс Здоровяк.

- Так, я за Милой.

- Она там.

- Где там?! Её что поймали? Здоровяк я отправил тебя с ней, чтобы ты её защитил.

- ...

- Беги с Лизой. Следи за ней. Идите к Патриарху. Просите, что бы он вас вывел из этих пещер. Я выберусь позже вместе с Милой.

Александр хотел отойти, но его руку крепко держал Здоровяк.

- Я найду! Приведу её! – громко сказал Здоровяк.

Лиза вцепилась в меня и просто завизжала.

- Ну всё! Здоровяк охраняй Лизу. Идите к Патриарху Константину. Я буду позже!

- Никуда, никуда… - Не выпуская меня из цепких объятий визжала Лиза.

Совсем не далеко прозвучала автоматная очередь и крики солдат «Армии Генерала», но света прожекторов не было видно.

- Отпусти меня и выбирайтесь сами, – сказал Александр.

- Они всех убьют, – хлюпая носом сказала Лиза.

- Ладно, открою секрет. У меня задание и я бессмертный. А сейчас надо идти они действительно уже близко. Все к Патриарху. Быстро! – приказал я.

Генерал…

- Генерал, мы поймали вот эту женщину. Сообщница дезертиров.

- Салют. Новая пассия, да? Молодец, всё новых и новых красоток мне поставляет. А лысая? Нашли лысую?

- Сбежала. Дезертиры тоже. Темнота осложняет поиски.

- Искать! Лысую убить на месте. Куда от сюда, можно сбежать? Может ты знаешь? Скажи мне… Ну, не ломайся.

- Генерал. Я уже допросил её. Беглецы направились к общинным залам к местному управленцу - Патриарху. Мы их найдём, им не уйти!

Я добрался до покоев Патриарха…

Свечи горели в покоях Патриарха. Размытые пучки света выявляли углы изящной мебели.

- Константин, надо бежать! Армия!

- Патриарх Константин, - он поправил меня, продолжая поджигать от горящей свечи ещё одну свечу, подтаявшую на блюдце. - Тебе надо Александр, это твоя миссия. Наш город «Святой Надежды» исполнил своё предназначение. Всё так как было предначертано. Всё так как должно быть. Александр, теперь тебе и твоим друзьям дорога на вершину гор. А дальше к монастырю. Там тебя встретят.

- Вы что дурак. Уходим быстро!

- Я Патриарх! Ты должен проявлять ко мне уважение. Ладно пойдёмте скорей. Вот потайной ход. - Патриарх раздвинул книжный шкаф словно дверцы. - Ход выведет на вершину. Поторопимся… - Патриарх сунул мне свечу на блюдце и отправил в тёмный туннель, заросший паутиной.

- Константин, - громко сказал я, - Что будет с городом? Эй, Патриарх... – ответа я не дождался. Мы быстро шли по крутой лестнице в узеньком проходе.

Бесконечная лестница закончилась стеной облепленной паутиной.

- Нет. Эй!!!

- А-а!!!

Сдирая паутину и долбя по стенам поднялся ор и визг.

- Тихо! - я хотел, чтобы все замолчали. – Я сто-то слышу. Эта стена не стена. Это заглушка. Дверь!

Лиза радостно взвизгнула, и Здоровяк истерически заржал.

- Ну, тихо! Мы сейчас оглохнем.

Стена начала гнуться с треском. Замурованная дверь разломилась и на лестницу ворвался слепящий свет.

Казалось, что мы очутились в былинно-сказочном месте, где: облака стелились по пшеничным полям. А среди заснеженных гор крутились мельницы. На лужке паслись белые овечки. В маленьком озере плавали лебеди.

- Приветствуем вас. Нам сообщил Патриарх Константин, что вы скоро появитесь. – Каждое слово монах произносил с улыбкой. Я хотел его спросить, знает ли он, что сейчас творится внизу. Но … Другое пришло на ум:

- А где этот Константин то?!

Никто не ответил, а Здоровяк взглядом выразил скорбь.

- Вот сумасшедший. Он же сам... Зачем он так поступил? – заревела Лиза.

- Там в низу что-то происходит, поторопимся, – монах указал на пики заснеженных гор из которых сочился чёрный дым.

Келия Патриарха…

Патриарх запер потайную дверь. Облачённый в архиерейское одеяние он уселся за стол и налил в хрустальный бокал вино. Из золотого пить не стал. Не тот повод. В двери ворвались солдаты. Почтил Патриарха Константина своим визитом и Генерал.

- А-а, сам Генерал пожаловал. Наслышан про вас…

- Уничтожить его! – после короткой очереди Генерал рявкнул: - Обыскать. Эти гады ушли от сюда.

- А где Мила? – расплываясь в облаках возник Ян.

- Мила? – я почувствовал дрожь по всему телу. – Как ты здесь оказался?

- Где Мила, Александр?

- Она в плену. Милу забрал Генерал, когда она пошла за тобой. – ответил я.

Ян стоял по пояс в густом тумане, его облик навивал уныние. И хоть призрачная фигура оставалась немой мне захотелось ответить.

- Сейчас мы не можем этого сделать. Мы ... не можем спасти её. Но мы обязательно вернёмся за ней.

- Знаешь, что? – голос был спокоен и долетал до меня эхом.

- Что?! – крикнул я. - Это ты виноват. Она пошла за тобой, потому что ты напился непонятно где.

- Здесь наши дорожки, в разные стороны.

- Но мы должны выполнить возложенное на нас…

- На тебя... Уходи.

Монах с полысевшей головой и кривым носом начал объяснять, как они доберутся туда куда им нужно.

- А куда? Куда? Константин ничего не объяснил. Я думал будет ещё время.

- Вы отправитесь туда куда следует. Туда где Вы должны появится.

- Я не понимаю! Объясните.

- Сейчас Вы осуществите прыжок. На вас, на пассажира оденут наружный позвоночник...

- Я пассажир? Мы...

- Да. Система понесёт вас сама. Стоит вам подпрыгнуть вас тут же притянет сетка магнитосферы земли и понесёт туда куда нужно.

- Но я просил объяснить не это. Куда мне нужно?

- Это не важно. В рабочем состоянии лишь одна траектория. Всё по предсказанному. Всё так, как наставлял Патриарх.

- Кого он наставлял. Да вы что все здесь ... Все с ума по сходили что ли?! Константин Ничего не сказал мне куда и зачем дальше.

- А по какой причине Вы очутились здесь, Вы забыли?

- Я...? Там «Армия» внизу.

- По какой причине Вы появились здесь.

- … Ты знаешь почему я появился в этом мире?!

Ничего не ответив, улыбнулся монах.

- А ну говори всё что знаешь!

Я уже был одет в полукомбинезон, защищённый жёсткими вставками, с приспособлением «сумка кенгуру». К моей груди была прицеплена Лиза.

- К сожалению, Вы не сможете отправится вместе. – монах обратился к Здоровяку. - Система «Прыжок» не унесёт вас троих, а второго комплекта у нас нет.

Здоровяк осунулся.

- Эй. Не переживай, мы ещё встретимся. Ты сумеешь отсюда выбраться и иди в Москву. Там я тебя встречу.

- Может я ... – Здоровяк кивнул в сторону Лизы, болтавшей ножками словно ребёнок у меня на груди.

- Нет. Сказал же этот нельзя ты слишком большой, система не вынесет нас двоих.

- Фы-ы, – прозвучало носом от Здоровяка. – Да я бы и так с тобой не пошёл дальше. – Здоровяк задрал штанину, показал ногу, захваченную чёрными прожилками. – Чёртово поле.

- Ничего ты крепкий пройдёт.

Из того же потайного прохода откуда мы пришли, вырвались солдаты Армии и сразу принялись беспощадно расстреливать всех попавшихся на глаза жителей высокогорья. Монахи ввязались в бой с солдатами, но у них не было никакого оружия и расправа над ними, всего лишь, давала небольшую фору для меня. Цинично, но как есть. Генерал выполз из потайного хода и сам с нескрываемым удовольствием отстреливал мирных жителей.

Генерал с подмогой солдат приблизились ко мне закованному в полукомбинезон. Монах заканчивающий приготовления к пуску системы был застрелен Генералом на месте.

- Не уйдёте, - с усмешкой сказал он. Лиза истошно истерила и проклинала Генерала.

Здоровяк подбежал к мёртвому монаху, прогремел выстрел, но Здоровяк рывком бросил шлем-маску в Александра и прыгнул на троих солдат стоявших у обрыва. Прихватив их с собой Здоровяк сорвался в пропасть.

- Мне бы таких солдат, – прошипел Генерал.

Александр поймал шлем одел его и оттолкнулся от земли. Система резко унесла в даль, никто из солдат державших его на мушке и спохватится не успел.

- Стреляй! Стреляй! Ст.. Сука! – нервно кричал Генерал, не сумев быстро выговорить слова, он стал просто орать, паля из пистолета в небо, - Та, та, та, та, та...

Ударившись об воздух, система остановила набор высоты. Затем пассажиров стремительно понесло по небу.

Глава 5 «Москва»

Через линии рек. Через окошки полей с вкраплениями озёр. Через ветхие леса. Нас, меня вместе с Лизой, за шкирку как котят, несло по небу на огромной скорости. Задыхаясь, Лиза тянула руки к моему застёжке моего шлему. Но как бы я не желал сейчас дать ей чего она хочет, я не мог этого сделать. Я сам закрыть ей лицо руками. «Чтобы не обветрилось». Как только я одел шлем, автоматически произошла сцепка с полукомбинезоном. Разряженный воздух вбирался в жаберные рёбра костюма и в шлем поступал кислород. Как отцепить шлем я не знал. И присутствовало опасение что, рассоединив костюм может произойти экстренная остановка. Поэтому я и пытался прикрыть лицо Лизы своими руками. Так по крайней мере, мне казалось, ветер будет меньше задувать ей за щеку.

Я посмотрел вниз. Под ногами оказалась туманная глубина. Я сразу вспомнил свой давнишний сон. Голос Богини-Ангелессы из сна теперь был так похож на голос Лизы. Хоть голоса Богини я во сне и не слышал, но у неё точно должен был быть голос Лизы. А Здоровяк сорвался со скалы словно та горошина, брошенная в глубокую туманную даль. Мои давно забытые чувства вспомнились новыми ощущениями и растревожили всё нутро.

- Лиза. Лиза! – я потрогал её за щёки. Голова Лизы покрылась инеем она больше не тянула ко мне руки. Я попытался открыть маску на шлеме, но ничего не вышло. Потом, попытался стянуть шлем, но снова ничего. Затем мне всё же удалось снять его. Я просто свернул его в сторону. Но когда стал снимать едва удержал его. Из наплечников полукомбинезона в виски ударил поток газа. Произошла разгерметизация. «Опасность!», пропищал сигнал. По всему костюму прошла вибрация. Я даже подумал телефон на беззвучном звонит. Но… Мои опасения подтвердились. Нельзя было снимать шлем. Но я сильно испугался за Лизу.

Мне мгновенно ошпарило лицо холодом. Теперь я начал задыхаться, как будто меня окунули в ледяную воду. Дрожащими руками я шлёпнул шлемом по лицу Лизы. Затем сделал вторую попытку и у меня получилось насадить свой шлем ей на. «Нах… Зачем я так сделал? Ведь шлем не работает отдельно от полукомбинезона. Ну, что я за дебил…», напоследок подумал я.

«Пронзительный звук».

Система «Прыжок» резко остановилась. Сделав ещё несколько толчков вперёд, будто нащупывая невидимую ось, начала экстренное снижение высоты по отвесной прямой. От резкого падения, мне казалось, душа поднималась и забивалась в горле. Невольно я выдохнул со звуком У-у-х. Примерно в два человеческих роста от земли система плавно начала торможение и уже на землю я спрыгнул ровно с той высоты, на которую изначально подпрыгнул там, где и началось моё путешествие по небу.

- Лиза... Вставай...

- Восторг. – прошептала она.

- Ты что говоришь? У меня от такого восторга чуть кровь носом не пошла. Ну ладно мы выжили.

- Мы спустились с неба. Это чудо!

- Лиза… Дорогая моя. Ты ещё настоящего чуда не видела, - хитро улыбаясь поприветствовал её. - Всё, пришла в себя?

- Это свобода! – воскликнула Лиза, потирая свою лысую голову и щуря глаза от боли.

- Тише. Свобода громких слов не любит, - сам удивляясь сделанному выводу, предупредил я Лизу.

- Ты не понимаешь. Это свобода! – закричала Лиза, раскинув руки по сторонам.

- Замолчи, дура! Нас сейчас примут…

Я стянул с себя одну лямку полукомбинезона, но почти сразу понял, что лучше начинать с «Сумки кенгуру». Лиза болталась у меня в паху.

- Так. Давай, одну ногу перекидывай... Тише! – насторожился я.

- Что? – всхлипнула Лиза, находясь в неуклюжем положении, тыча своим гудком мне в лицо.

- Замолчи сказал… Мне кажется здесь кто-то есть.

Наше снисхождение с неба не заметить было нельзя. Да и слишком шумно мы радовались удачному приземлению.

- Эй! Стоять! - крикнул куст, нацелившийся воронёным стволом Лизе в рот. Она неудачно прикрывала моё лицо и нехотя послужила мне щитом.

- Лиза, вот если бы ты не орала... – шёпотом донёс я до неё.

Я завертел головой по сторонам и никого не смог заметить. Снять лётный костюм мы не успели и это оказалось нам на руку. Попятившись, я нырнул в кусты.

- Где шлем? Сейчас опять улетим.

- Не знаю. Ты его снимал.

- Где шлем, Лиза!

Я с Лизой в сумке спрятались в овраге.

- Шлем ты всё равно потеряла. Давай хоть из костюма вылезем.

Мы выбежали на очень широкую дорогу, которую пересекал мост. Под вторым ярусом дороги стояла кирпичная постройка. «Автострада. Ура! Лиза, мы уже рядом», обрадовался я.

Нам навстречу вышел человек в оранжевых штанах со светоотражающими полосками и аналогичной куртке и с автоматом на шее. В окнах дома показались ещё люди с оружием:

- Кто такие?

От волнения я стал задыхаться. Я знал, что никто уже не помнит прошлую цивилизацию, но при этом продолжают пользоваться найденными артефактами и прочими ништяками. Как только я увидел людей в форме мусорщиков я едва сдержал смех. Именно из-за этого путаясь в словах я протараторил:

- Я из Заповедного. Это где-то за Уралом. Может рядом с Тюменью, не знаю. Я так и не смог определить географию. Короче, раненый в форме уборщика. Ну, с буквой «У», как у Вас. Он типа воин Рассвета. Нам нужен Гесолин ...

- Я ничего не понял. Давай по порядку. При чём здесь уборщик и Гесолин?

- Я... – я сглотнул. - Нас преследуют!

- Ничего не бойся. Только меня. Вот там, - охранник указал на дом, - ещё несколько человек с оружием. Понял!

- Да я в принципе ничего не боюсь, - гордо заявил я.

- Тогда говори.

- Меня зовут Александр.

- Так, я спрашивал причём здесь Гесолин.

- У меня к нему послание. С ним я буду говорить сам.

- А ты кто такой?

- Я из селения далеко от сюда. Бегу от Армии Генерала.

- А Гесолин при чём?! Ты говорил с самого начала.

На дорогу вышла группа людей в камуфляже. Это были именно те люди, от которых я с Лизой и бежали. Лизу я завёл себе за спину и пятясь стал отходить к сторожке. Охранник заметил мою настороженность. Вскинул автомат и подогнув колени издал звук: «Тра-Та-Та-Та-Та!».Люди в камуфляже, не стали играть с охранником, а только:

- Вася Ё.... Ты что? – сказал крепкий и высокий мужик за спиной которого висела снайперская винтовка.

- Да вот. Этих вон, попугать хотел. Шутка…

Камуфляж приблизился в плотную о мне:

- Ты кто?

- Ответил бы, да пальто забыл, - ответил я, думая, что уже можно выдохнуть. Это точно не Армия. И похоже я попал туда, куда нужно.

- Отвечать, - спокойно, но довольно жёстким тоном произнёс камуфляж.

- Александр.

- Она кто?

- Она со мной. Мы бе…

- Почему убегали от нас?

- Так...

- Я приказал стоять. Почему бежали, - стал прессовать меня мужик с винтовкой.

- Я не знал кто вы. Мы убегали от Армия.

- Что здесь делаете? – Этот мужчина в камуфляже говорил быстро. Вопросы задавал короткие выстреливая ими автоматной очередью и требовал немедленного ответа. Не давал ответить раскрыто или оправдаться. «Ещё бы я перед ним оправдывался». Всё это начинало затрагивать мои нервы.

- Гесолин! – выкрикнул я, почувствовав, что этот некто – Гесолин, пользуется среди этих людей непререкаемым уважением.

- Он говорил что-то про Гесолина, - вмешался охранник.

- Стоп. Что ты говорил про Гесолина?

- Стоп. Зачем? Почему? Раскомандовался! Я сюда шёл долго, через разные передряги, чтобы ты меня сейчас допрашивал тут? – переклинило меня, и я выпалил скороговоркой. – Я буду говорить только с Гесолиным. У меня к нему важное задание.

Мужчина в камуфляже посмотрел на меня престольным взглядом:

- Очень важно?

- Да! Это тебе не в кустах сидеть, – Ответил я, дерзя камуфляжу.

Лиза из-за плеча с опаской посмотрела, на меня. Прижалась ко мне молясь в своих мыслях: «Хоть бы бить опять не начали…».

- Вы прибыли неизвестно откуда. Знаете что-то про Армию. Хотите, чтобы я отвёл к Гесолину.

- Именно так и есть. Иначе...

- Иначе я буду пытать вас прямо здесь на дороге! Узнаю требующуюся мне информацию. Потом расстреляю. Потому что мне кажется вы шпионы.

Лиза запищала.

- М-м… - выдохнул я. – Слушай мужик. Опасений ты у меня не вызываешь. Даже несмотря на то, что у тебя снайперская винтовка есть. Поверь, я был в Армии ублюдского Генерала. По сравнению с ним. У вас здесь школьная дискотека, – Уверенно проговорил я.

- Ты из Армии Генерала?

- Ну ты, конечно… Я же сказал, что нас преследует Армия… Мы сбежали и …

- Я делаю вывод что вы точно шпионы.

- … Ладно, - сдержался, чтобы не послать камуфляжа на пень лесной. - Я встретил война Рассвета. Гесолин ждёт меня. Ну как бы б… Новостей ждёт... Ведь было пророчество. И ещё там что-то…

- Что ты несёшь? – камуфляж напряг скулы и хищно сощурился.

- Ну пойдём к Гесолину. Только учти, дорога длинная, идти будем быстро. Должны дойти к вечеру.

- Окей…

- Что?

- Вопросов не имею, - ответил я более внятно.

Мы с Лизой шли рядом с камуфляжем. Спереди и сзади шли ещё несколько человек с оружием и в такой же экипировке. Шли долго. Сначала дорога вела вдоль пустых полей, заросших дикими кустарниками. Вскоре начали появляться дома, и домища. Через несколько часов, когда солнце устало висеть на небе и потихоньку ложилось на горизонт, наша группа уже шла по городу. Высокие дома, прочие постройки и вывески. Меня захлестнула ностальгия. Появилось лёгкое ощущение что я вернулся, пусть не в свой родной город, но хотя бы в свой прежний мир.

Мне сдавило грудь от восторга. Это была цивилизация. Наконец-то! Дороги в каких-то улицах были разбиты и укрыты пеплом, но это были улицы города мечты. Москва! Я заметил, как Лиза закрутила головой. Я и сам сильно соскучился и не мог отлепить своих глаз от городских красот. Несмотря на то, что солнце уступило место бледному диску на улицах было много людей.

Мы ловили на себе удивлённые взгляды местных. Смотрели не столько на лысую Лизу, но и на меня. В чудном облачении я шёл под конвоем. Люди расступались, уступая дорогу с опаской глядя на шедших.

- Лиза, - легонько шлёпнул её по лысой башке, - на тебя все пялятся. Зря ты шлем сняла.

Лиза опустила головы и пнула мне по ноге:

- Дурацкие у тебя шутки.

- Ну что? Москва, – внезапно заговорил камуфляж и уже каким-то другим тоном, по-домашнему обращаясь, как с гостем.

- Да… Москва. Веришь нет, сто лет здесь не был, - рассмеявшись ответил я.

- Ты меня напрягаешь.

- Ладно извини мужик. Без обид.

- Ладно. Сейчас к Гесолину придём. Увидишь его резиденцию вообще ахнешь.

«У»

Мужчина, лет сорока, сухого телосложения, с овальным лицом, небольшим ртом и плоскими губами, оценивающим взглядом встретил посетителей.

- Товарищ Гесолин, - строевым тоном начал докладывать мужчина в камуфляже, - этот человек говорит, что у него есть сведения об отряде «Воссоединения».

Хозяин кабинета строго свёл брови, поджал губы и обратился ко мне:

- Какой информацией вы обладаете?

- Здравствуйте, меня зовут Александр. На счёт отряда «Воссоединения» я впервые слышу.

- Итгор?

- Этот человек утверждает, что встретил воина Рассвета.

- Ах вот даже как. Пожалуйста поподробней.

- К нам… Ну, да. Я появился там…

- Что вы бормочите?

- Извините. В селение «Заповедный» попал раненый человек. Я его обнаружил. Он был в оранжевом комбинезоне с буквой «У» на спине. Он ничего конкретного не сказал. Не успел. У него было огнестрельное ранение. Он только просил доложить в Москву Гесолину, что Армия Генерала набирает войско. Больше ничего. Он умер, я передал его послание. Всё.

- Это всё? – переспросил Гесолин.

- Да. Я встретил воина Рассвета. Потом я добрался до Москвы. По дороге я загремел в Армию Генерала, - я рассказал в красках, что видел там и как мне удалось сбежать из Армии.

- Вы добирались до Москвы и видели, что не все города под властью Армии?

- Не все… Но, так или иначе, все. В каждом посёлке есть их шпионы.

- Очень интересные и важные наблюдения.

- У вас интересная форма.

- Да, - я улыбнулся и стряхнул грязь, прилипшую к куртке. – Форму вашего воина я не стал одевать... Брать с собой, было опасно, а эту я нашёл, когда сбежал из Армии.

- Это правда. Если бы Вас встретили, там на дальних рубежах, в нашей форме, то расстреляли бы на месте. - сказал Гесолин и поднимая вверх брови добавил: - Главное, что цель выполнена! Послание дошло до получателя и будьте уверены, ответ не заставит себя ждать!

С суровым лицом на повышенных тонах Гесолин яро жестикулировал, поясняя свою точку зрения. Я даже не совсем понял к кому он обращался.

- Да на здоровье, - После того, как я передал послание сразу почувствовал наравне с удовлетворением от выполненного задания, как порвалась последняя нить, связывающая меня с миссией в этом мире. «Что дальше? Я выяснил что в этом мире произошла ядерная катастрофа. Из слов Патриарха Константина, я понял это именно так. Произошло это сто двадцать лет назад. Послание я передал. Всё по логике вещей, моя миссия окончена. Что дальше? Ждать грома и молнии, чтобы меня перенесло ещё куда-нибудь. Или остаться в этом мире и спокойно доживать свой век. Ну. Можно остаться, тем более женщину я себе уже нашёл. Правда спокойно жить в этом мире не получится. Ох б… На до же Милу спасать!», вспомнил я. Последнее моё воспоминание оказалось таким громким что его услышал все присутствующие.

- Вам надо кого-то спасти?

- Да! Девушка из моей группы. Ей взял в плен Генерал.

- Думаете она ещё жива?

- Думаю да. Генерал на меня зуб имеет. Уверен, что он захочет воспользоваться Милой, как наживкой, чтобы добраться до меня.

- И что же Вы планируете делать дальше?

- Что дальше, я не знаю. Меня отправил Патриарх Константин спасать ваш мир.

- Наш мир?

- Э-э… Долго объяснять. На самом деле мне отшибло память. Меня нашли на болотах и приютили в заповедном. А дальше всё как рассказывал. Кроме одного. В полёте что-то пошло не так. Система дала сбой и бросила меня в лесу. Кстати, где полукомбинезон? И шлем?

- Вы очень удивительный человек. И не похожи не на кого, кого я знаю. Если бы Вы сказали, что из другого мира, я бы поверил, - признался Гесолин.

- На счёт костюма. Наши спецы разбираются, но, по-моему, больше не послужит. – сказал мужчина в камуфляже.

- Вы не знаете, что дальше делать? – Гесолин посмотрел жёлтыми белками своих глаз на меня. – Ничего. Сегодня вас устроят как почётных гостей, а завтра мы обсудим… Мы решим, говорю, как быть.

Меня отвели в Здание неподалёку и устроили в комфортабельной квартире. Лиза уже давно была там. Я и думать про неё забыл пока был у Гесолина, но теперь ничего не могло помешать нам быть вдвоём.

На перине возле печки с дымоотводом лежала Лиза. Она влажными от счастья глазами рассматривала моё лицо. По потолку ползали тени от гарцующих лепестков огня, пробивающихся через печную щель. Лиза задала мне вопрос, на который мне пришлось ответить молчанием. Тогда она захлестнула свою руку мне через шею:

- Если бы мы с тобой не встретились, ты бы меня спас?

- Конечно спас. А сейчас надо спасти Милу.

- Кого? – она схватила меня за волосы.

- Та девушка, которая была со мной, когда ты навела на меня Генерала.

- Что ты говоришь. Генерал силой приволок меня, он сам тебя нашёл.

- Ну а сейчас у твоего Генерала Мила.

- Почему у моего? Ты мой! А кто она тебе? Эта Мила. Грязная шалава!

- Мы просто, через многое с ней прошли.

- А-а. Ты, наверное, забыл из-за чего мы попали к «Уральцам».

- Конечно не забыл. Ты понравилась главарю банды, а я за тебя заступился. Потом твой любовник Мигалик всех нас сдал. Он, кстати, оказался предателем. И… В общем он погиб от собственного ножа.

Лиза завизжала так громко и пронзительно, что я закрыл уши. Вскочил и выбежал в соседнюю комнату.

«Зал совета: заседание»

Голос Гесолина разбавлял полумрак зала:

- Мы получили подтверждение. Отряд «Воссоединения» захлебнулся во враждебной среде бушующей на севере страны.

- Пока ещё не нашей страны.

- Да не нашей. Пока не нашей! Больше нельзя медлить! «Армия Генерала» переходит в наступление и это стало ясным для всех. Кровожадные уже-нелюди захватывают населённые пункты!

- Оттягивать неминуемую битву не представляется возможным. Они первыми напали на нас и теперь от на ждут решительных действий.

- Про решительные действия и про создание новой военной компании, так легко рассуждать, повесивши свои животы на спинках стульев. А что конкретно нам делать?!

- Необходимо отправится в города собирать воинов в наши ряды. И мы победим обезумевшего тирана.

- План уже давно в действии, а мы до сих пор не готовы к войне?

- Таков и был план. Всё должно быть естественным. Неожиданным.

- Будем набирать в наши ряды воинов с ближайших городов. Что касается этого - нового человека. Мне кажется, он будет нам полезен. Предлагаю отправить его вместе с начальником внешней разведки набирать людей по направлению к Воронежу.

- Точно! - перебил голос уронив с грохотом стул, в нетерпении подхватить речь. – За о-одно и проверит его, подходит ли он, этот Александр, нашим идеалам.

- Но есть опасения. А вдруг он засланный. Вдруг он шпион «Армии»!

- Согласен. Уж очень складно у него всё. В Армии был. Сбежал. Его догоняют, он убегает. А главное нет свидетелей. Все, кто с ним следовал или хотя бы видели его уничтожила Армия. Кроме девушки, которая пришла с ним. Но она пришла с ним.

- И думать нечего он шпион!

- Значит он и будет мобилизовать войска. Но под присмотром контрразведки. Даже если он шпион он будет на нас работать! Хотя бы для того, чтобы себя не выдать. Будет сообщать о наших действиях Генералу Армии, пускай. Пускай Генерал начинает бояться.

- Пускай дрожит от страха эта сволочь. Его конец близок.

- До конца этого лета мы должны покончить с Армией и Генералом.

- Они должно быть поистрепались, постоянно ведут масштабные боевые действия. Александр – пришелец наш, рассказывает, что они буквально затопили один город взрывами не жалея боеприпасов. Должно быть у них их бессчётное множество.

- Такого не бывает. Они либо научились их делать - боеприпасы, чего не может представится. Они же уже-нелюди. Либо щедро растрачивают запасы. Идиоты, что и так понятно – они же уже-нелюди. Скорей всего все их запасы уже на исходе. Мы имеем дело с деградантами и уничтожить это варварское племя не будет архисложной задачей. Но как к любой операции и даже не военной необходимо относится со всей серьёзностью.

В зале, освещённом огнём из камина и множеством свечей. За длинным столом в абсолютном одиночестве, Гесолин пересаживался со стула на стул. Вскакивал, размахивал руками и кричал. Что-то записывал. Сминал и рвал листы бумаги. Кидался канцелярскими принадлежностями в стулья на против.

«Униформу уборщика не одену!»

С усталыми от бессонницы глазами, но, как и при первой встрече энергичный словно буйный больной, Гесолин встретил меня в своём кабинете.

Гесолин страстно рассказывал об идеальном городе и идеальной стране, которую он хочет сделать:

- И возможно, на развалинах бывшей цивилизации мы наблюдаем ту самую, когда-то бывшую утопию.

Дальше монолог Гесолина:

«Мы нашли сокровища ушедшей эпохи. Это книги, в которых говорилось об идеальном государстве.

В утопическом государстве всё должно быть построено по чёткому плану, что бы никто не смог нарушить систему государственного устройства.

Законы очень часто меняются в зависимости от изменения убеждений законодателя. Но закон! Это твёрдая система мер, которая служит прочностью нашего государства. Наш закон, позволяет быть человеку свободным. Свободным абсолютно, а не в рамках дозволенного или необходимого. И необходимого государству.

Необходимы в нашем государстве разделения по классам. Те, у кого есть способности управлять, те управленцы, а те, у кого способности служить – те войны. Точно также и ремесленники, и крестьяне, которые призваны для того, чтобы обслуживать и обеспечивать питанием город. Классическое разделение и нет никаких проблем;

Все женщины должны быть. Нет! Обязаны быть: жёнами, няньками или прачками. Конечно, согласно найденным трактатам гениев прошлого, все женщины должны быть общими, а дети не должны знать своих отцов, а отцы, индивидуально, своих детей. Как в древней Спарте. Там новорождённых отнимали от родителей и воспитывали отдельно, так что никто не знал где их дети, а дети своих родителей. Молодёжь уважала стариков, потому что любой мог быть их родителем, а старики и взрослые любили всех детей, как своих, потому что каждый мог быть их сыном. Но всё же, на совете мы решили, что это нам не подходит, не поймут этого наши люди. И решено, было оставить классический уклад семьи.

Бедных и богатых нет. Потому что бедные не смогут достойно выполнять свою работу, а богатые возомнят о себе и обязательно начнут подминать под себя закон. Поэтому и нет частной собственности.

Это всё и есть основа нашего нового мира, столица которого будет здесь в Москве.

Вообще в библиотеках города, мы находим множество книг. И из книг мы много берём, что нам кажется полезным для города и будущего государства. И мы возьмём только лучшее из опыта прошлого человечества. Человечества! Когда-то существовали и другие государства. Соседние страны и страны на других континентах. Государства существовали в древности, они существуют и сейчас, наверное. Но мир ещё не возродился. Государства, как и люди умирают и рождаются, и каждое оставляет после себя знание и опыт. И всё это в книгах.

Мы узнали из книг, много интересного. Мы нашли «учебник по географии 7 класс». Это говорит о том, что разделение по классам было гораздо шире, чем мы себе представляем. И не всем людям по классовой принадлежности предоставлялись знания. Всё-таки какие были умные люди, но что могло произойти, что привело к таким последствиям. (И меня этот вопрос волнует)

Мы нашли книги, в которых говориться, что это здание, в котором мы сейчас находимся, на протяжении многих столетий было центром развитого государства. До сих пор неизведанные подвалы этого здания, таят в себе нечто. Иногда, по ночам слышится вой, а иногда, и, скрип ступеней деревянного пола подвальных этажей. Может это дикие. А может и нечто другое…».

Кончил Гесолин свой пламенный монолог.

Он заметил задумчивость у меня на лице:

- Мы! Это общее собрание совета. Мы! - это люди, которые умеют думать и заботится о благе и процветании нашей державы.

- Вот Вы…, да что там Вы. ТЫ! Говоришь: «полицейский». Форма на тебе. Стараешься следовать тому закону, который нашёл. Это хорошо. Префектуры нужны. Нужны те, кто наблюдает за порядком и пресекает правонарушения. Но необходимо подстраиваться под нынешнюю среду. Нельзя ещё… Рано подстраивать законы прошлого под реалии нынешнего мира. До утопии нам предстоит ещё горы работы.

Правильно сказал: «Рано подстраивать законы прошлого, под реалии нынешнего мира», подумал я.

- Раз уж на «ты» перешли, - ответил я. – Всё правильно, Россию необходимо возродить. Как вы, этот мир, мог до такого докатиться, я сам в шоке. А седьмой класс, это для детей тринадцати – четырнадцати лет. И создать Утопию не получится. Это не рабочая схема. Утопия сказка, сами это поймёте, когда перейдёте к делу наконец. По поводу полиции. Это орган исполнительной власти. Который обеспечивает законность гражданских правоотношений. – Наконец пригодилось мне юридическое образование.

Я видел, как мои слова меняли выражение лица Гесолина.

Некоторые слова, которые он услышал, были ему непонятны. Только интуитивно звучные слова выдавали очертания смысла. Я говорил твёрдо и уверенно. Со знанием дела.

Гесолин посмотрел хмуро на меня. Отметил лёгким кивком знания и рвение. Но до конца он меня так и не понял.

- Всё правильно. Но у нас ещё будет время поговорить, как собеседник вы мне нравитесь. А сейчас познакомьтесь, - Гесолин указал на дверь. Я обернулся позади меня стоял мужчина, тот который был в камуфляже. Теперь он был в обтягивающей, прошнурованное мышцами тело, водолазке. - Или вы уже знакомы? Это Итгор.

- Приветствую. Там в лесу у нас был не лучший повод для знакомства.

Теперь без камуфляжа, этот человек предстал совсем другим. Рассудительным и даже вежливым, чего не приходилось ожидать после первой встречи и тем более от военного.

Гесолин дал небольшую характеристику рекомендуя Итгора.

- Начальник разведывательного управления. Предпочтительное оружие СВД. Специалист по диверсиям. Ещё много чего, одним словом, контрразведчик.

- Да мы уже познакомились. Я принял его за преследователей из Армии и убегал.

- От меня невозможно убежать, просто было предчувствие. Не всегда я действую «сначала бей, потом спрашивай».

- Александр. Это всё-таки разведка, а не тупые охранники. В общем теперь все дела вы будете решать вместе. Итгор будет сопровождать тебя везде.

- Какие дела? Сообщение я передал. Теперь мне надо спасти мою девушку из плена…

- Всё не так просто. Идёт война! Отряд «Воссоединения» должен был проинспектировать территории на севере и объединить свободные от Армии Генерала города.

- Так вы берёте меня в «Воины рассвета»? Я униформу уборщика не одену! И у меня теперь другое задание. Не менее важное, а может и более. Я ... я, кстати, не знаю куда мне дальше идти.

- «Воин рассвета» – это кодовая фраза, которая означает что Армия перешла в наступление. Всё остальное, что ты говорил не имело абсолютно никакого смысла.

- Так значит я добирался сюда ради двух слов?

- Да. И ты эту фразу передал мне сразу, - сказал Итгор.

«То есть, он реально мог меня кончить прямо там на дороге. Я выдал ему всю инфу и в принципе был уже бесполезен. Блин, промашка…».

- Теперь и мы будем готовится к войне и ударим первыми, - слово снова взял Гесолин.

- Мне надо подумать. Я же сказал, у меня другое задание.

- Тогда мы скажем по-другому. Есть подозрение что ты шпион «Армии Генерала». А это значит, что тебя пристрелит Итгор как врага прямо здесь. Прямо сейчас.

- О! Ха-ха! Ребята, если бы вы знали кто я на самом деле, - ответил я, отключив от страха мозг.

- Кто же?

- Ну уж точно не шпион. Константин, вообще сказал, что я миссия…

- Какой Константин?

- Ну... Патриарх. Короче, у меня задание.

- Отряд «Воссоединения» разбит. Не известно, где искать их останки. Ты каким-то образом получил послание, и чудом спасся от Армии. Неизвестно от куда и непонятно как попал сюда. Сам то себе веришь?

- Во-первых всё было именно так. Во-вторых, останков вы не найдёте, потому что они их съели. Армия и сам Генерал, людоеды.

- Хватит спорить! Либо ты работаешь с нами...

- На вас. На тебя, - поправил я.

- Либо, - Итгор вынул небольшой пистолет с коричневой рукояткой. – Ну?

- Что? Пистолетом мне угрожаешь! Ладно. Но только потому, что я не знаю каким другим способом спасти Милу.

- Не терпится доложить Генералу? – посмеялся Итгор.

- Вот только подумал, что ты нормальный мужик. Нет. В лесу сложилось правильное мнение - обыкновенное говно с оружием. – выдал я без стеснений.

«Нас ждут»

- Лиза собирайся, надо срочно уходить.

- Но куда? Здесь так хорошо.

- Собирайся! – настоял я.

Лиза заплакала. Села на перину у печки.

- Давай быстрей, – нажал я, - Времени нет!

- Если хотите погулять по Москве, - дверь со скрипом отворилась, опёршись о дверной косяк стоял Итгор, - не советую делать это в одиночку. Дикие вылезают из всех щелей, чтобы поохотится. Утащат и сожрут.

- Дикие? – испуганно произнесла Лиза.

- Это люди, когда-то укрывшиеся в катакомбах под городом; хотели переждать катаклизм. Они там обезумели живут в темноте, как крысы. Недавно начали расползаться по подвалам, по заброшенным зданиям. Вообще они есть там, где темно. Город растёт, люди обживают всё большие и большие территории. Дикие попривыкли к местным. Некоторые горожане пытаются даже приручить диких. Так сказать, возвратить к свету, к человеческой жизни. Очеловечить, хах. Так что местных дикие не трогают, а вот чужого в миг утащат и сожрут. И вряд ли вам кто-то поможет.

По улицам чудесного города вьюжил пепел.

- Наверно, когда-то здесь жили счастливые люди, – произнесла Лиза.

- И сейчас живут. И потом будут жить, – ответил Итгор.

- Потом?

- После нас.

Лёгкий кашель Лизы, перешёл в харканье мокротой с кровью.

- Лиза, что-то случилось? Ты заболела?

- Чешется, чешется. – Лиза расчесала горло, затем заскрежетала глоткой после чего раскашлялась ещё сильней.

- Вернёмся. Есть у вас врач? – Обратился я к Итгору.

- Не надо. Устала я за эти дни.

- Ну ка посмотри на меня, – Итгор взял Лизу за подбородок и попросил её открыть рот. – Это серьёзно.

- Возвращаемся!

Врач не сказал, чем больна Лиза, лишь утешительно и обречённо покачал головой. Настоятельно порекомендовал лечь в больницу на дальнейшее обследование. Лиза отказалась вновь расставаться со мной. Следящую ночь я просидел у её кровати в комнате с печкой и дымоходом за окно.

Когда Лизу вновь осматривал доктор в дверях появился Итгор:

- Нас ждут, – не громко произнёс он.

- Выздоравливай, - но Лизе лежала в испарине не в силах произнести ни слова. – Доктор. Я не знаю, как сказать. Постарайтесь. Пожалуйста.

«Я не шпион»

- Как ярые противники тирании, мы объявляем войну Генералу и Армии уже-нелюдей. Тем более необходимо обеспечить защиту от нападок врага. По данным разведки враг готовит массированное наступление. Необходимо принять меры для контрнаступления.

- Экономика войны, как на счёт этого? – ответил мордоворот с непропорционально худым туловищем. – Любая армия должна быть обеспечена пайком я не говорю уже о расходах на экипировку бойцов и обеспечение тягловой силы для тяжёлых орудий.

- Мы не думаем, что вопрос корысти уместен, когда речь идёт о сохранении развитого общества. Тем более что не мы её начали - войну!

- Но мы можем оборонятся. Враг не пойдёт дальше своих территорий. Экономически не выгодно вести всеобщую мобилизацию и начинать обширные боевые действия.

- Враг уже нападает! Армия Генерала, это на сегодняшний день основная преграда, которая служит помехой для развития нового государства, в том числе и экономики. Если мы понесём затраты для достижения победы, то со временем окажемся в выгодном положении. Или если позволим ему властвовать на территории севера, тогда будем нести убытки всегда. Есть опасения что со временем Генерал накопит силу для подавления Москвы. Тогда на всяком развитии можно будет ставить крест.

- За Генерала уже сейчас весь север, – вмешал свои слова я.

- Ты пытаешься нас отговорить? – обратился ко мне Гесолин и, казалось, от его лукавой интонации Итгор потянулся за оружием, чтобы засадить мне пару пуль на месте.

- Нет. Я только хочу предупредить, что надо основательно подготовится. В селениях и деревнях живут запуганные люди, которые рады будут свержению Генерала. Но пока он жив север будет за него.

- Значит мы должны. Нет! Обязаны свергнуть Генерала. Но для этого необходимо мобилизовать наши собственные войска. Как ты знаешь мы считаем, что ты шпион Генерала.

- Нет! В смысле да. Знаю!

- Замолчи и не перебивай. Чтобы оправдать своё имя и, если потребуется смыть предательство кровью. Тебе, то есть Вам требуется довершить незаконченную операцию отряда воссоединения. Вы вместе с Итгором это сделаете. Надеюсь, вам это удастся.

Я посмотрел на Итгора, на его лице не выступило ни малейшего признака удивления. Значит всё уже решено, меня просто поставили перед фактом.

- Ну конечно я же предатель, – шёпотом вырвалась мысль.

- Итак. Первый пункт, где необходимо осуществить призыв войск город Воронеж. По дороге набирайте бойцов в наши ряды. Те города за нас, проблем быть не должно. Транспортом и экипировкой вас снарядят непосредственно перед отправкой. На всё не более тридцати дней. Должно хватить.

- Не нравятся мне эти пункты опять. Как на испытаниях в «Армии», - ляпнул я.

- Не сметь! Сравнивать развитое общество Москвы с ... Тебе будут предоставлены лучшие лошадиные силы. В сопровождении с группой Итгора проблем не должно быть. И да, Александр мы будем наблюдать за тобой и набирать войско параллельно с других мест. Так что можешь передать Генералу…

- Пошёл ты… Я не шпион! Я сам бежал от Армии они меня на шкурасдиратель отправить хотели! Ладно. Я, конечно, пойду. Но у меня есть и другое задание. Патриарх Константин говорил, что... Ну что-то он мне говорил, я не помню.

- Сейчас у всех одно задание, а у вас тем более об этом уже было сказано. Когда вернётесь из Воронежа, мы подумаем, и вынесем решение, что делать дальше. Сейчас у нас более важная задача!

- Как раз...

- Военную кампанию, нацеленную на свержение Генерала и уничтожение «Армии уже-нелюдей» объявляю открытой. Действуйте!

- Гесолин распорядился выдать тебе форму отряда «Воссоединения».

- У меня есть форма! Я полицейский. Это, кстати, уж куда круче формы уборщика.

- Перестань нести чушь. Весть о том, что противник разгромил отряд облетела ближайшие города, в том числе и «Воронеж». Если на тебе будет форма «Воссоединения» люди будут сочувствовать. Это поможет.

- Ладно. Всё равно Гесолин прав в одном. Рано ещё со своим уставом лезть.

- Он тебе такое говорил?

- Ну, да. Может я перефразировал. Слушай, Итгор. Э-э... Как сказать то...

- Что? Говори, как есть.

- Я не умею ездить верхом.

- Как это?

- Ну вот так.

- А как ты до Москвы добрался?

- Как Ломоносов, бл.ть. Пешком!

- Не может быть.

- Да я уже десять раз всем рассказывал, как я к вам добирался.

- Ну ладно. Обучим. Дело не хитрое.

Глава 6 «Воронеж»

При каждой остановке по пути к Воронежу Итгор выбирал дома и устраивал там призывные пункты. А я проводил агитацию: рассказывал про козни Генерала и зверства что творятся в Армии уже-нелюдей. Но большинство людей прекрасно всё это знали и так. Кажется, про то, что Армия уничтожила Отряд Воссоединения все уже, знают и все пылали жаждой расправы над ненавистными уже-нелюдьми. Ведь в отряд входили люди чуть ли не со всего Подмосковья и боль потери была почти для каждого утратой близкого. Поэтому даже женщины рвались отомстить за сынов, которых даже не знали. Мне лишь оставалось подкинуть хворосту в костёр общей ненависти.

Люди рвались в бой. Всадники и пешие. С оружием и без. Некоторые отправлялись сразу в Москву, с вестями об успехах миссии по призыву. Многие вставали в ряды шли за мной и Итгором.

- Неужели Генерал такой дурак, чтобы навязать себе войну с Москвой. Он же осознаёт, что силы Москвы превосходят над ним.

- Когда ты убегал при нашем первом знакомстве, я и представить себе не мог что из тебя выйдет толк. – отвёл тему Итгор. Он усмехнулся и вообще казался в отличном настроении.

- Наше первое знакомство, тот глупый допрос и попытки вывести меня из себя. Мне и представлять не надо было, что ты из себя представляешь. Кстати, я про что: когда я в Армии был, сам Генерал мне не казался дураком, а вот прихвостни его...

- И кстати это удалось - вывести тебя. – снова соскочил с темы Итгор. - Ты тогда сдал и выдал всё… и себя.

- Н-да. А может ты сдал? Боишься поднимать тему про Генерала, - парировал я подколку Итгора.

- О как. Хочешь поговорить про Генерала. Говоришь. Когда ты в Армии был он к тебе лично на поклон приходил. И дураком он тебе не кажется.

- Да, молодец. Слово в слово запомнил.

- Я ошибся на счёт тебя, когда сказал, что из тебя выйдет толк. Ты фанат Генерала. Ещё пыжишься, что тебя предателем называют.

- Я не... Мне вообще плевать, считаете вы меня предателем или нет. Вы кто такие? Я вас не знаю. – И тут меня понесло: - Меня что сельская банда прессовала, что Армия, что вы теперь расстрелять угрожаете. Иди ты на пень. Понял! Плевать я на вас на всех хотел. И сделать вы мне ничего не сможете. Меня берегут высшие силы. Я вообще бессмертный! – кончил я, но глядя на охреневшее от моего признания лицо Итгора, добавил: - Так что это вы здесь все пыжитесь, - выдохнул я уже успокоившись.

- Кричишь. Нервы свои показываешь. Смотри, Александр. За сумасшедшего примут.

- Ничего переживу.

- ...

Закончили мы беседу.

Обрюзглые лапы деревьев раскинулись по улицам Воронежа.

- Мы призываем людей встать за Москву в войне против Армии уже-нелюдей, – В голос и нараспев проговорил я. Мы вдвоём с Итгором стояли у крыльца жилого дома, который Итгор выбрал сборным пунктом для призывников. Стену дома подпирало дерево его грузные ветви укрывали крышу.

- В этом городе каждый ненавидит уже-нелюдей, но сегодня у нас пир. – Сказал житель Воронежа, встретивший нас.

- Мы не можем ждать, противник набирает войско для нападения на Москву. А дальше будет... если Армия Генерала раньше через Воронеж не пройдёт.

- Угрозу я понимаю, но обо всём мы поговорим за столом. Прошу, прошу...

Длинные столы стояли на деревянных стеллажах, расставленных по всей протяжённости центральной дороги.

Нас вдвоём с Итгором усадили напротив воронежца, который казался представительным лицом, с которым можно контактировать по всем возникающим вопросам и предложениям. Рядом с ним сидели ещё люди с важным налётом на лицах. Весь града-управляющий комитет был за одним столом.

Харчи были нескромно навалены на столы, как будто каждый притащил всё что у него было до последней крошки. Пища была не того качества что я пробовал в других городках этого мира. По лучше и посвежее. Но конечно ничего и близко схожего с теми угощениями что я пробовал в городе «Святой надежды». Рассказывать про свои гастрономические наблюдения я никому не стал. Да и зачем оскорблять гостеприимных хозяев. Чем богаты, тем и угощают. Мне оставалось только удивляться этим людям. Даже в период распада мира они умеют сочувствовать и быть добросердечными. «Похоже я первый раз заметил это качество в людях. И это здорово. Значит есть надежда». Не то что те с крысиными повадками - новобранцы Армии уже-нелюдей. Которые готовы удавить и предать даже за камень, который в ускользающем будущем может оказаться последним куском хлеба. А может люди не сохранились, а просто Гесолин прав и это новое поколение. Стоит лишь объединить страну и такие люди будут повсеместно.

В этот раз я не стал себе отказывать и много пил крепкого алкоголя похожего на самогон, и ел похожее на обугленных крыс и жаренных жуков. Всё было вкусно, и я не чувствовал опасности. Рядом сидел Итгор, который почти не ел и совсем не пил. Я заметил, как Итгор зажевал всего один зажаренный хвостик. Теперь он был на стрёме. Но я был пьян и рассказывал ему про надежду человечества, то есть про себя. Как я добрался до Москвы и теперь и Генералу, и его сраной Армии полный писцовый писец.

Но Итгор практически меня не слушал. Тем более он не знает, что такое писец. А все мои попытки объяснить заканчивались тем, что он смотрел на меня как на сумасшедшего. «То есть жить в мире бок о бок с уже-нелюдьми, дикими, другими выродками и монстрами – это норма вещей. А то что я из другого мира – сразу сумасшедший.

Холодный и быстрый, словно обстрел ледышками, заморосил дождь. Ледяные крупинки били сбоку, целя точно в висок и в ухо.

- Может переберёмся под крышу? - сказал Итгор обращаясь к воронежцу, сидевшему напротив.

- Пора хоронится по лодкам. Бабы а-ну детей собирай!

Дождь бил с такой скоростью, что жалило будто иглами. Моросящий ливень развёл слякоть. Женщины с визгом помогали мужчинам поднимать над столами крыши. Происходящая суматоха меня сильно веселила, и я не смог сдержать свой смех. Для меня это всё было пьяным розыгрышем.

- Да ладно вам, – пролепетал я, находясь своим лицом в тарелке, - это же шутка!

Мне снился сон что все вокруг бегают, паникуют. А я кричу что это розыгрыш. Чтобы никто не переживал, ведь всё это шутка. Но вдруг, всё в том же моём сне, я увидел, что по ручьям пролитой мной воды стекают скальпы лиц моих друзей. Вода под моими ногами стала теплеть, появились алые оттенки.

- Встать! Александр! Кому заказано подъём! – Итгор орал на меня хлеща по щекам. Гостеприимный воронежец устало смотрел на нас поддерживая угол крыши.

От последней пощёчины Итгора я как бесформенный мешок с картофаном скатился под стол.

Плоты были большими, каждый вмещал не меньше пары десятков человек. Были и такие похожие на ковчеги на них умещалось до сотни.

Мальчик лет десяти серьёзно смотревший на подымающуюся воду сбросил с плота обвязанные верёвкой камни и начал замерять по узелкам уровень воды.

Я проснулся от небольшой качки и пинка от Итгора. Я тоже стал диким, страшно захотелось пить. Я подполз к краю плота и хотел утонуть лицом:

- Э.. Где мы?

- Потоп просыпайся.

- Что происходит?

- Потоп, – повторил Итгор.

- Всё же было хорошо...

- Вот так у нас погода меняется в Воронеже. Только было хорошо, и на, чтоб не расслаблялся. – воронежец плеснул в меня водой из-за борта.

- Э-э мужик... – заспано огрызнулся я.

- Ты сё проспал мы уже знакомились. Меня зовут Гусь. – он повернулся носом по ветру и опустил голову себе на плечо, его длинная шея выгнулась.

С ветвей отошли воды. Потоки грязи растекались по улицам. Уровень воды поднялся до первых этажей.

Следивший за уровнем воды мальчик, с неизменной серьёзностью на лице, громко сказал:

- Они появились!

- Кто они? – слепыми глазами на похмельном лице, спросил я.

- Про что ты говоришь мальчик? – спросил Итгор.

- Паразиты! О паразитах, говорит мой сын, – сказал Гусь.

Я зачерпнул в ладони забортной воды, умылся и произнёс:

- Это же которые в мусоре живут? Тараканы… Тараканчики… Рыжие, усатые. Не люблю их…

Мальчик украдкой отвлёкся на меня и всплеск воды, который я сделал. Похоже мальчик не понял про что я. Но Итгор заметил недоумение мальца:

- Нам что-то необходимо знать? - Спросил Итгор заметив, что моё поведение привлекло внимание Гуся и его сынишки.

- После того как Лёга, сын мой, сказал, что они появились. От воды нужно держаться подальше.

- Про каких паразитов Вы говорите? Паразиты! Где они? Паразиты живут в мусорках, иногда у тебя дома.

- Паразиты, это хищники? – Итгор задал вопрос оставив все мои восклицания без внимания.

- Да. Они появляются во время наводнений. Пожирают всё что попадётся. Так что руки не суй в воду. – сказал Гусь, обратившись ко мне. - Обглодают. А может и хуже… Из воды выпрыгивать начнут.

- Это пираньи что ли… - просыпаясь сказал я. – Разве они могут прыгать из воды?

- Ещё как могут. Лёга то как их увидел? Сами выпрыгивать из воды начали. Дохнут они что ли без воздуха? Потому их в водоёмах то и нет, иначе рыбаки то их давно извили. Но я ещё не видел, чтобы они на суше кого-нить загрызли. Охотятся только в воде ну или если выпрыгнут, то в воздухе.

Человек подошёл к переднему краю длинного плота. Нагнулся чтобы зачерпнуть воды в посудину, и в этот момент нечто похожее на взлохмаченную голову, выпрыгнуло из воды и сбило нерасторопного в воду. С криком ему на помощь подбежали несколько человек, но тот даже не сумел протянуть руку, чтобы спастись. За несколько мгновений от него не осталось и кругов на воде.

- Теперь вы понимаете да? Что пока вы не разберётесь с паразитами...

- Дай угадаю: вы не сможете оставить свои дома. Верно?

- Паразиты... Мы должны защищать свои семьи.

- Хорошо. Именно для этого мы здесь, – умывшись грязью забортной воды сказал я. (Очень негигиенично).

Итгор промолчал. Мне показалось он сейчас скажет, что их миссия не спасательная операция, а воинский призыв. Но раз промолчал значит подумал, что люди на отрез откажутся оставлять свои семьи без защиты. Да и возвращаться людям будет некуда если паразиты всех жителей изничтожат. А города нужны. Нужен тыл. Он военный, он всегда должен думать так. Наверно…

Итгор посмотрел на меня и почти незаметно качнул головой:

- Помочь вам, чтобы потом мы общими усилиями освободились от тирании Генерала.

- Вода долго стоит?

- Долго. Пару дней один раз стояла, после хорошего проливня.

- И всё это время паразиты в воде.

- Да жрут всё. Но вроде нет, не всё время. По мне думается день максимум, потом сами куда-то деваются. Не знаю растворяются может.

Мы с Итгором расспросили людей и первым делом узнали, как часто случаются потопы и что паразиты появляются лишь во время него. Но в водоёмах их нет. А когда после потопа вода сходит, от них не остаётся и следа.

- Они как будто с неба падают вместе с дождём. Там, где ловят рыбу один раз попался полудохлый паразит, даже сопротивляться не стал. Он как будто уснул сразу как его вынули из воды. – сказал мужик с соседнего плота.

- Потопы то из-за чего происходят?

- Дождь же льёт.

- Дождь везде льёт, из-за чего потопы только у вас? – переспросил я.

- Потопы не только в «Воронеже». При обильных дождях уровень воды в стоячих реках и водоёмах поднимается, но почва быстро вбирает излишки воды, - выдал Итгор.

- Причём здесь потопы? Надо разобраться с паразитами! – вмешался Гусь.

- Да как при чём. Они же появляются только во время наводнений. Единственное что я думаю, они спят где-то в городе. А когда начинается потоп они просыпаются. И мне кажется, что спят они в том месте из-за чего потоп и возникает. Вот так.

- Потоп из-за того... земля не успевает впитать!

- Тогда всё понятно. Однажды я попал под ливень, - как раз, когда бежал из Армии...

- Ты был в Армии? – удивился Гусь.

- Да на шкурасдиратель отправить хотели. Собственной лошадью накормили. Короче. Я укрылся под деревом, и вроде всё отлично, ветви впитывали влагу. На меня ни капли не упало.

- Ты это к чему?

- К тому. Ветвь сломило и пролилось сразу целое озеро, получилось небольшое наводнение. Ясно?

- Нет.

- В городе много деревьев они служат источником наводнений, – дошла до Итгора моя мысль.

- Нет... Разбирайтесь с паразитами, а не с деревьями.

- Проблема не в паразитах, а в потопах! – внятно объяснил я.

- Да что ты говоришь! Ещё никто не утонул.

- Я, то есть мы только что выяснили что паразиты появляются во время наводнений. Не будет наводнений не будет угрозы паразитов.

- Угроза будет! Паразиты найдут новый способ нападать.

- На нас сейчас нападает враг гораздо серьёзней. Давайте решим эту проблему побыстрей. – утвердил Итгор.

- Хорошо. Что же вы предлагаете?

- Надо осмотреть все места, где могут таится паразиты. Мне кажется с неба они падать не могут, значит они спят прямо в городе у вас под носом.

- Когда сойдёт вода?

- На этой неделе уровень воды не высок, к утру уйдёт. – крикнул малец Лёга.

- Где в городе можно укрыться? Есть свалки, или...

- Свалка одна в вечно гниющей яме.

- Нет. Там влажно, там паразиты пережидать в спячке не будут. Они же возникают сразу по всему городу лишь дождь пойдёт.

- А-а? Да.

- Значит они прямо здесь в городе.

Утром первым делом я и Итгор обратили своё внимание на деревья, раскинувшие взлохмаченные и обрюзглые от влаги ветви со вздутыми комьями грязи.

- Посмотри... – указал я на бугристую ветвь. – На что походит? Паразиты в спячке на деревьях. Ты скажешь об этом Гусю.

- Кажется это будет для него не новость.

- Почему ты так решил?

- Потому что мы только приехали и уже выяснили источник проблемы, а они здесь всю жизнь живут.

Гусь…

- Зачем убирать деревья они укрывают город и дома от ветров. С ними теплей, – ответил Гусь на мои восклицания.

- Во время дождя к вам в дома стекает грязь с этих деревьев.

- Да уж лучше в грязи, чем околеть!

- Деревья слишком большие они впитывают в себя всё что выпадает с неба. Потом враз проливают из-за этого случаются потопы.

- Опять потоп! Ты реши, что с паразитами.

- Послушай меня, Гусь. – перешёл я в наступление. Это не мои методы, но раз уж этот мир такой… - Паразитов нет в реках. Они возникают только во время потопа. Это значит надо решить вопрос как раз с потопом. Всё же связано.

- Руби ветви! Остальное оставь, – неоспоримо сказал Итгор.

- Что?! – возмутился Гусь.

- Да. Оставим голые деревья.

- Нельзя! Нельзя!

- Нужно! Нужно. Паразиты находятся в ветвях. В комках грязи. Во время мокрых осадков их смывает, и они охотятся, и жрут. При следующем наводнении вода унесёт их вместе с ветками подальше от города, а там они сами сдохнут. А когда новые ветки отрастут и в них опять заведутся паразиты, вы уже знаете, что делать.

- А если нет?

- Сами они обратно не придут. Если тебе будет спокойней можешь их сжечь. Руби!

- И что, они будут где-нибудь в лесу жить...

- Ты что думаешь их сейчас в лесах нет? Руби кому говорю.

- Ну вообще мы се знали, что они набирают вес и уходят в спячку на деревьях. Нам удавалося вылавливать паразитов во время наводнений, и мы замечали куда они деваются, когда вода сходит.

- Так что же вы?

- А чего мы...? Жечь деревья что ли? Пожары будут. На дома перекинутся.

- Ну хотя бы просто срубили деревья ведь и потопы и паразиты из-за них.

- Потопы-потопы... ну срубим и дальше то что?

- П...

- Околеем все мы тут. Злые ветры город наш сдуют.

- Проблема решена: источник паразитов найден; как от них избавится ясно. - вмешался Итгор, - Пора двигать в Москву.

- Но солдат сейчас мы не сможем дать. Надо устранить причинённый ущерб от вырубки деревьев. Штормовой ветер, а он частит в наших краях. И все... Будем строить укрепления.

- С этим справится небольшая бригада. Как и с вырубкой деревьев.

- Но...

- Всё! Пора.

Мы уходим из «Воронежа».

Итгор научил меня сидеть в седле. Это оказалось доже весело. За нами тянулась лента солдат по четыре человека к ряду.

- Не ожидал от тебя такого. Люди за тобой идут, - похвалил меня Итгор.

- Эх... Блин. Я всё-таки продажник.

- Кто?

- Выявлять потребность клиента и убеждать, это моя профессия.

Итгор ничего не ответил, даже щетину не почесал. Он смотрел вперёд как будто кроме ветра ни чего и не слышал.

- Это я думал, что ты будешь против помочь людям. Что твоя задача набрать людей, а на остальное тебе мимо. – сказал я, не дождавшись ответа.

- Нет.

- Что нет.

- Моя задача инспекция городов и своевременное устранение опасностей.

- Это было своевременно? Паразиты в Воронеже.

- Нет. Это надо было сделать раньше. Но раньше я не входил в состав отряда «Воссоединения».

- Так это и моя задача? Я ведь теперь тоже в отряде «Воссоединения».

- Не совсем. Ты говорил, что у тебя другая миссия. И вообще ты много говоришь непонятных вещей.

- Похоже, я понял, как мне теперь жить в этом мире.

- В этом мире?

- Да. Я всё думал: в чём же моя цель. Для чего я здесь появился.

- Теперь понял?

- Кажется да.

«Волшебная нега»

Как только прибыли в Москву меня сразу отправился к Лизе. Ей стало лучше. Жар спал, кожа разгладилась.

Волосы её отрасли и распушились рыжим одуванчиком. Её лицо стало гладким лишь тонкая, незаметная ниточка морщинки у рта оставалась напоминанием о жаре болезни. Мы долго пробыли вдвоём за закрытыми дверями. Лежали на мягкой перине вглядываясь друг в друга и прислушиваясь к шёпоту огня и треску в печи.

Лиза позвала мне, как будто просила дополнительного внимания.

- Что? – ответил я на её вопросительный взгляд.

- Ты мне так и не ответил…

Я посмотрел на неё. Показалось, что в таком долгом молчании нависла предгрозовая тишина и стали видны набухающие чёрные нити в её зрачках.

- Что? – переспросил я.

- Когда мы встретились, там, в том горном городе. Ты был с другой девушкой, – Лиза говорила мягко, но с оттенком горечи. – Ты хотел уйти с ней? - Ровно, холодно и скользко, продолжала тянуть свой мягкий голосок Лиза. На её лице не отображалось ни каких чувств и эмоций, как будто, она просто озвучивала факты. – Тебе было тяжело я знаю. Это я в лагере на всём готовом ни в чём не нуждалась. В роскоши жила. - пронзительно она смотрела на меня.

- Что мне тебе ответить? Всё время... Не было ни минуты, чтобы я не вспомнил о тебе. (Мне не удавалось даже подумать о ней. Я изначально шёл с целью, которую обязан был выполнить. Я не мог её спасти. И я не мог ей этого сказать.)

- Ты...

Нашу цепкую связь разрушил стук в дверь.

- Выходи есть дело, - донёс до меня Итгор своё послание.

Мой мозг пожирало едкое чувство. Лиза убивала своими вопросами. Осознание бездействия разъело сознание. Я без колебаний выскочил к Итгору, в прыжке натягивая штаны, и бросив Лизе «Увидимся».

- Пойдём к Гесолину?

Итгор ответил каменным взглядом пропустив вперёд себя меня со спущенными штанами.

«Зал совета»

- Этот Александр отлично себя показал в походе в Воронеж. Доложила разведка.

- Как же иначе, ему пригрозили расстрелом.

- Как бы там…, но всё равно: именно такой человек и нужен. Он отправится в Питер с разговором к нему. К самому Сикулину!

- Совершенно согласен. Человек правильный способен убеждать. Правда вспыльчив. Не следит за языком и ведёт крамольные речи. И до сих пор не понятно агент ли он Генерала.

- Что тут непонятного, конечно агент. Но старается. Если узнают, что это он набирает солдат в нашу армию ему путь заказан. Сам Генерал его и прикончит. Поэтому он старается. Он отличный кандидат. Мы должны его использовать. А что за языком не следит, …, он же шпион.

- Но в Питер мы его конечно с Итгором отправим.

- Точно! За одно и проверим: подходит ли этот Александр под наши идеалы.

- Вы повторяетесь.

В большой зале при тусклом свете свеч, Гесолин был один. Он ходил вокруг большого стола, на котором стояла шахматная доска. В пепельнице дымились три папиросы. Гесолин рассуждал вслух тут же парирую собственные высказывания, находя всё новые и новые аргументы, создавая внутри личностную полемику.

«Гесолин»

- Добрый день… - загадочно глядя на меня поприветствовал Гесолин.

- Приветствую. Ну что, задание выполнено?

- Задание не выполнено. Вы постарались конечно-но...

- Но? Есть какое-то, но? – я взглянул на каменное лицо Итгора, который опять же ничуть не выразил удивления, потом перевёл огорчённый взгляд на Гесолина. – Что?

- Людей мало. С таким войском, какое есть сейчас, войну нам вряд ли удастся выиграть. Вы заинтересованы в том, чтобы мы одержали победу над Армией уже-нелюдей?

- Тс. Конечно.

- Я и сам понимаю, что поручать Вам это задание рискованно, но другого пути нет. Врага необходимо ликвидировать.

- Почему? Что рискованного?

- В соседнем городе, огромное скопление человеческого актива. Это необходимо использовать. Но между нашими городами недопонимание.

- Я не понял, это риск?

- Без них нам войну не выиграть. Даже напротив, они только и ждут пока мы оставим Москву без прикрытия, чтобы захватить наши дома. Тогда уже надо будет воевать с соседями, причём за родной город. Вы что меня не понимаете или не слышите? А может специально не хотите меня слышать...? – навёл на себя настороженный вид Гесолин.

Я посмотрел на Итгора, ожидая что он потянется к пистолету. «Надоели! Разве Гесолин ещё не понял, что его методы убеждения на меня не действуют». Но Итгор никуда не полез. Но ответил:

- В «Армии уже-нелюдей» огромное скопление боевого ресурса. В Питере огромное скопление человеческих единиц. Если мы ничего не предпримем, они раздавят нас с двух сторон.

- Вот именно, - подхватил Гесолин. - С одними надо договорится, а других победить с помощью первых. Договорится с «Питером» можно. У них там всеобщее поклонение религии. Проповедника зовут Митрий Сикулин. Вот если попытаться всех убедить, что нет никакой религии, о которой говорит Сикулин, и подменить её чем-то другим. Я тут прочёл, что очень хорошо помогают репрессии, тогда, угроза «Питера» перестанет быть совсем. Но, это сейчас невозможно, условий для такой революции нет. Оставим на будущее. В нынешнем положении будем пользовать другие методы.

- Но...

- На тебе форма отряда «Воссоединения» оправдай это. Всё. Выполнять приказ!

Когда мы вышли из резиденции Гесолина:

- Не имей привычки оспаривать приказы, – сказал Итгор.

- Да я и не думал. Просто...

- Ни каких просто. Слушай. В Питере будь осторожен, там мы можем встретить религиозных фанатиков. А сам этот Митрий Сикулин не столько глава или управленец города, сколько проповедник. Втирает в уши Гражданам Питера всякую дичь. А те от его речей давно превратились в зомбаков.

(Я хотел сказать, что Санкт-Петербург мой родной город. Но услышав про безумного проповедника и зомби передумал. Похоже это уже не мой родной город. Как я стал понимать, в этом мире для меня вообще ничего родного нет.)

- Так зачем нам армия зомбаков? Мы же всё ради... для того, чтобы избавиться от нечисти.

- Да люди они, пока ещё. Просто им настолько мозги промыли.

- А-а. Сектанты!

- Александр, хорош под дурачка работать.

- Чего?

- Непонятно! – сказал угрожающим тоном Итгор.

- Ты просто мало знаешь, - закончил я.

«Группа бродяг»

- Итгор, а ты в Питере был?

- Был.

- И как тебе город?

- Ситуация с Питером большое раздражение для Москвы. Может прорвать. Этот вопрос уже давно пора решить.

- Прорвать… Что может прорвать?

- Горд может прорвать. Зомбаки могут прорвать оборону Москвы. Что ты хочешь услышать, - довёл я Итгора. - Нечего говорить и обсуждать нечего. Приказ был. Значит надо выполнять. Тем более, ты потенциальный враг.

- Ты прикинь, если так нервничать долго не протянешь. Выдохни. А то: враг, враг. Вот мне вообще безразличны все ваши страхи и опасения. Хотя, в последнее время я задумался не остаться ли мне в Москве. На службе. Вроде не плохо. Вот мы с Лизой так и будем жить вдвоём. Втроём. Ещё же Милу спасти…

- Я тебя вообще не понимаю. Отсюда и все подозрения.

- Ну, так это. Расстреляли бы меня и дело в шляпе. Что таскаете-то меня повсюду?

- Гесолин прав: пока на тебе форма, изволь соответствовать.

- Изволь! – воскликнул я. - Ты где такое слово откопал?

- Москва столица и обязана быть образованной.

- Ну, ну... Молодец.

Стая бродячих…

Группа уродливых и грязных бродяг то отставая, то обгоняя шла следом. Они о чём-то шептались, изредка взрываясь громким смехом. Один из них, статика осанки выдавала его преобладающее положение среди своих товарищей, приблизился ко мне.

- Привет, - несмело обратился человек, оторвавшись от своей группы на два шага. У этого человека вполне обычный голос. Лицо его испачкано грязью, виднелась черта землистого цвета у скулы и родинка во лбу.

Я неслышно пошевелил губами: «привет», и сделал лёгкий кивок головой. Итгор шедший с другого плеча посмотрел на прилипшего и настороженно свёл брови. Некоторое чувство недоверия и опасности отразились в его глазах. Может это была осторожность, а может и профессиональное чутьё.

- Нечего есть... Э-э.. Тяжело пищу найти правда? Мы, вот весь лес обшарили, ничего нет. – сказал бродяга.

- Да… - задумчиво выдохнул я. - Такое время. Пищи нет, но вы держитесь.

- Так, всё правильно... - бродяга покрутил головой, переглянувшись со своими товарищами. - У нас тут лагерь не далеко. Ещё остались съестные припасы. Пойдём... Выпьем, поговорим. Ага? Пойдём? - предложил человек с родинкой, внезапно оказавшийся хорошим парнем, предложившим в нелёгкие времена пищу и кров.

Итгор сделал вид что ничего не слышал, впрочем, это было естественное состояние.

- Спасибо, но мы спешим. У нас важное дело, а на обратном пути обязательно.

- Да ладно, на пустой желудок-то. Да и выпьем чутка, веселей потом идти тебе будет.

- Итгор, что зайдём не на долго?

- Нет.

- Да ладно. Зачем обижать хороших людей. Я ещё в Воронеже убедился, что время доверять людям пришло.

- Нет.

- Эй, тебя как зовут?

- Александр.

- Зачем обижать, - бродяга повторил мои же слова и с той же интонацией. - Если он не хочет пусть идёт дальше, а мы на чутка сядем. Выпьем. Закусим.

- Нет так нельзя мы вместе вышли и дойти должны вместе.

Итгор молча посмотрел на навязчивого, нового товарища, тот в свою очередь не ответил взаимностью, но должен был видеть взгляд Итгора своими большими выпуклыми глазами.

- Александр. Да ладно, ты его догонишь. На чутка совсем сядем…

- Ну если только, как ты говоришь «на чутка».

- Куда? Нет! Нельзя, мы должны двигаться дальше.

- Итгор да ладно. Я только одну рюмочку. Чтобы стресс снять.

- Что стре… снять, - попытался повторить за мной мой новый товарищ. - А ты иди. Иди… Он тебя догонит.

Бродяги окружили меня, взяли под уздцы лошадь и увели в сторону.

- Вот придурок, – выронил фразу крайне возмутившийся Итгор и отправился следом.

Шатёр бродяг…

В оконцах водной глади заплывшего гноем озера отражалось свинцовое небо. Шатёр укрытый матовым полиэтиленом взгромоздился на полянке посреди лесной чащи.

Меня усадили в деревянное кресло, сделанное из толстых веток деревьев. Я сразу провалился задом до самой земли, а колени упёрлись мне в уши.

Ловя на себе недовольные взгляды новых знакомых незнакомцев в палатку зашёл Итгор. Он подошёл ко мне. Бросил оценивающий взгляд на позу, в которой я оказался: мои ноги оказались перекинуты через рейку кресла.

Незнакомцы переглянулись. С родинкой во лбу громко смеясь предложил Итгору занять такое же кресло, как он сказал, «почётное место для гостей». Указывая на рядом стоящее кресло. После твёрдого отказа к Итгору сзади подошли незнакомые товарищи и попытались взять его под руки, чтобы усадить в кресло. Но от Итгора будто веяло холодной решительностью. Один из тех, кто пытался его приобнять получил с локтя в живот.

Человек с родинкой занервничал, хотел было вспылить, но быстро успокоился и достал из-под лежака, на котором устроился сам, большой пузырь, с мутной брагой.

- Эй тебя ведь никто не звал. Ты сам пришёл. Прояви это... Не обижай короче. Понял? – сказал вожак, но подойти к Итгору всё же не рискнул.

- Ну-у. Меня зовут Умерь. Это, забыл сразу сказать. – продолжил вожак бродяг.

За знакомство я махом опустошил стакан, налитый до краёв. Итгор ещё раз кинул неодобрительный взгляд на меня. Отбросив бесполезные мысли о моих опрометчивых и глупых поступках, он оценил опасную ситуацию и уже продумал стратегию отступления.

Незнакомцы выпивали и громко спорили, но кто-то всегда оставался стоять за спиной Итгора. я больше не пил, а просто сидел в кресле и отстранённо наблюдал за непонятностью этого места. Из сумбура громких споров этих людей нельзя было понять ни единого связного предложения.

- Ког..,

- Т.. ты что ли?

- Нет. Нет!

- Это они-то? Да-а.

- Да Я!

- Это, это надо выпить и съесть!

- ...На-адо!

Внезапно Умерь вытянул руки вверх. У меня засосало под ложечкой. Вся эта история достигла наивысшей точки напряжения. Сцена, которая была разыграна перед нами стремительно подошла к своему завершению. Все вдруг замолчали с застывшими зверо-масками на лицах. Умерь вытянул голову из своих плеч мне на встречу. А я по-прежнему сидел в очень удобном кресле.

- Ты вообще чё такое? – спросил он меня без крика, но с напряжением. В пьяных глазах Умеря застыло безумие.

Я предпочёл оставить безобразно пьяного Умеря без ответа, и со словами: «Нам уже пора», я попытался встать. Но вылезти из кресла не получилось. Ноги, перекинутые через рейку, онемели, и первый и последний выпитый стакан браги ударил в голову, как только я начал активно ёрзать в капкане. Я не то что из кресла вылезти не смог, у меня не получилось даже адекватно пошевелить руками. Всё затекло и тело оказалось непослушным. «Ну вот. Засада», пришла мне в башку пьяная ленивая мысль.

- Куда! - Прокричал, скаля гнилые зубы Умерь. Родинка у него во лбу замшелыми гребешками шевелились в такт нервно дёргающейся голове.

Итгор оглянулся назад, товарищи Умеря снимали со стен колья для подпорки шатра. Умерь достал из-под своего лежака небольшой топор с подгнившей деревянной ручкой:

- Никуда не пойдёте!

Итгор схватил меня за плечо и потянул на себя. Кто-то из товарищей наигранно успокаивал взбесившегося Умеря, говоря ему чтобы тот успокоился. Мне с Итгором сказали: «Всё нормально. Так бывает. Просто выпил чуть больше нужного. Не огорчайтесь. Сидите отдыхайте. Сейчас он успокоится».

Итгора опять стали приглашать занять место в кресле, но колья из рук уже не выпускали, а лишь перехватывали по крепче. И всё же к Итгору подойти никто так и не решился. Вытянуть меня из кресла-капкана не удалось.

Умерь громко пыша раздутыми ноздрями поднялся надо мною. А тот который пытался успокоить Умеря сказал: «Ну! Пора значит», и он вынул из-под лежака второй тесак.

Соратники Умеря, заполонили пространство вокруг меня и Итгора перекрыв путь к выходу.

Вооружённый отряд мог спровоцировать конфликт с, и без того, неспокойным «Питером». Поэтому Итгор отправился без своей группы бойцов. Мы были вдвоём только Итгор и я. Но об этом Итгор даже не задумывался. Он решал задачу, как выйти из сложившейся ситуации теми силами, которыми располагал сейчас.

Пытаясь выбраться из капкана-кресла, я заговаривал Умеря. Итгор это заметил. Не понять этого было нельзя: развитие событий двигалось только в одну сторону и желания пообщаться там не было и в помине.

Итгор схватил ещё хмельного меня за шиворот и потащил вместе с креслом, прилипшим к моему заду. Двое у выхода перегородили путь:

- Куда собрались? Затеяли это всё, и смыться хотите!

Итгор резко достал пистолет и выстрелил в Умеря, без предупреждения. Умерь упал. Может быть он доже умер. Обезумевшая толпа дрогнула и замерла. Набросанные в углу тряпки приподнялись на картонной крышке из землянки вылезли ещё пять уродов с ножами и палками.

Итгор передал мне пистолет, до сих пор мне не доверяли оружие из-за известных опасений. Но теперь…

- Это, Итгор. Я не умею обращаться с оружием, - открылся я Итгору, когда он стал расчехлять свою винтовку.

Итгор ничего не ответил. Его лицо стало статичным. Глаза налились свинцом. Дальше вся власть перешла к стрекоту его оружия.

- Возьми что найдёшь. Быстро! – приказал Итгор.

- Я уже. Топор, тесак, тряпки...

- Тряпки нахрен выкинь!

Подчерк Итгора оставлять за собой сгоревшие враждебные постройки. Палатку быстро закидали ветками и подожгли.

Весь остаток пути до Питера…

Итгор читал мне лекции: по поведению в агрессивной среде, по выживанию, про обитателей здешних лесов.

- Ну и последнее: Я же говорил! Я командир группы. Меня надо слушаться беспрекословно. Если они в городе не живут, значит они уже-нелюди. Они бы тебя в этом же кресле запекли и съели.

- Ты что думаешь я первый день живу? Я до Москвы дошёл чёрте знает откуда. Да ты о тех местах даже не слышал какие мне пришлось повидать. Я сразу понял, что это засада. Ещё раньше, чем ты. Как только увидел их на дороге сразу понял. На тебя посмотреть хотел. Что бы понервничал? – усмехнулся я, - Вот тебе, а то неизвестно за что меня держите: шпион не шпион. Я бы и сам рад служить. Только за этим и пёр в Москву. Обстоятельства изменились просто. Кстати, я прибыл в Москву как полицейский. А полиция должна искоренять подобные преступные элементы…

- Чего?

- Ну… Эти бродяги промышляли людоедством, как я понял. Этого нельзя было оставлять.

- У нас другое задание. Ты мне лучше скажи. Как так получилось, что ты такой крутой и в Армии побывал и от Генерала убежал, а стрелять не умеешь?

- Ну вот так. Зато я умею что-то другое.

- Что ты умеешь?

- Говорить…

- Говорить...? Нет ты не шпион, я ошибался. Все ошибались на твой счёт. Ты просто дурак, – успокоившись кончил Итгор.

Глава 7

«Питер»

Кислый запах я почувствовал ещё на подходе к городу, но сам город, во всём своём величестве, был умопомрачительно прекрасен. Наверно организм не так быстро бы привык к смраду, если бы мозг не был увлечён красотами этого города. Меня захлестнула ностальгия. Я в оранжевом комбинезоне и Итгора в камуфляжной экипировке, и никто не обращал на нас внимание.

Уже в городе…

Наш путь пролегал через улочку, усеянную торговыми лавками.

- Э-э.. Покупайте рыбу!

- Лучшая пища нашего века…

- Спасает от радиации… Трумба..!

- Покупайте Кумуль. Помогает сохранить мозги от разрушения…

- Оберегает от плохой атмосферы, нечистой среды…

Говорили утробными голосами продавцы угольно чёрных камней. Кто-то из продавцов пытался сказать громче. Кто-то пытался говорить чаще. Это было заметно по мимике их лиц, но ни у кого из них это не получалось. И они казались говорящими мертвецами.

Я подошёл к одному из продавцов:

- Покупайте рыбу. Покупайте у меня, - повторяет как заведённый сумрачно бледный продавец. - Едят рыбу нормальные люди. Поймана на экологически чистых глубинах. Там, где низкий радиационный фон. Я поймал рыбу в заводи, про которую никто больше не знает. Потому что я никому не сказал. Покупайте рыбу. Покупайте рыбу. Лучший способ чистки от радиации.

- Что за способ? – спросил я.

- Жарим. Радиация оседает на чешуе, поэтому при ловле рыбы надо вовремя содрать с неё шкуру и обжарить. Радиация испаряется при термической обработке. Так Митрий Сикулин говорит. Покупайте рыбу.

- Митрий Сикулин говорит... Мы как раз его ищем. Где нам его найти?

- Проблема его найти? Покупайте рыбу.

- Можно. Я бы перекусил, - я, почувствовав на себе взгляд Итгора.

Итгор посмотрел на обжаренный до черноты ломоть:

- Это рыба, жаренная? – он ткнул пальцем в кусок угля.

- Это обжарка. Внутри ещё горячая рыба.

- Ладно, что у вас за деньги?

Продавец замер.

- Обмен. Что вы хотите? Эй проснись...!

- Мне кажется мы здесь единственные покупатели. Они здесь годами сидят по непонятной инерции.

- У меня есть папиросы. Меняться будешь?

Итгор повернулся ко мне,

- Не разу не видел, что б ты курил.

- Потому что я не курю. Это я раньше, по пути... А сам я не... Тебя угостить что ли?

- Травы нарвать и в бумажку завернуть я и сам смогу. Будешь курить последних мозгов лишишься.

- Да иди ты. Не курю я.

- Ну что, обмен? Ещё есть топор... – вернулся я к продавцу.

- Дай! - Продавец рыбы выхватил из моих рук топор. - Папиросы дай! – потребовал продавец.

Я обменял хлам на кусок угля, внутри которого по заверениям продавца, запечённая рыба и информацию. Митрия Сикулина оказалось найти очень просто, надо было всего лишь идти прямо по мостовой пока он сам не покажется.

Мои руки почернели. Рукава оранжевой куртки тоже были в угольной саже. Но мне всё же удалось разломить кусок каменного угля. Внутри ничего не обнаружилось.

- Это что? Итгор нас обманули!

- Повторяю: у этих продавцов мозги промыты. Они потеряли счёт времени и сидят там неизвестно сколько. Даже если бы тебе и продали что-то похожее на рыбу, съесть это я бы тебе не позволил. Если ты хочешь есть, у нас осталось припасов ещё на несколько дней. Сегодня мы уже ели. Терпи до завтра.

Пройдя через двойную арку, украшенную золотом, до слуха донёсся, усиленный эхом площади, голос:

«Каждый человек изначально прикован к этой земле. Он узник жизни от рождения. Ибо никто не способен выпотрошить свой желудок или выдрать из себя эти (свои) лёгкие. Как не в силах утолить вечную жажду вкушать воздух и пищу. Все вы узники, ибо ничто не может быть свободно в мире. От рождения, женщины вынашивают детей в утробе своём, словно в клетках, и до смерти. Даже жизнь птицы, свободно парящей в небе, зависит от взмаха крыла. Ибо, окутывая её фигурку притяжение земли тянет...»

Высокий и тощий Митрий Сикулин, он был похож на обглоданный рыбий скелет, завораживающе говорил во всеуслышание площади. Заметив подошедших, он обратил к ним своё послание:

«А вы! даже, не задумываясь убиваете живое. Все действия ваши ничтожны. Ещё не родившись вы впитали, жадно, грехи своих матерей. Вы пожираете жизнь. Богу стыдно за вас. И хочет он сделать вас чище».

- Это он про тебя Итгор, - посмеялся я.

Пропустив мою каверзу мимо своего внимания, Итгор обратился к проповеднику:

- Нам нужна помощь вашего войска.

Сикулин немо взирал со своего постамента на пришлых.

- Приветствуем Вас от имени Гесолина Московского главы правления. Мы прибыли чтобы сыскать вашей помощи в войне с Армией уже-нелюдей. Генерал угрожает нападением на Москву. А после захвата Подмосковья угроза встанет перед Питером. На вооружении Армии уже-нелюдей военная база с огромным количеством вооружения. Единственный выход: мы должны общими силами покончить с ними. Пока они сами не решили покончить с нами. Скажу от себя лично: на моих глазах Армией уже-нелюдей был уничтожен город «Святой Надежды» до основания. Нужна ваша поддержка. – внятно и красиво, и практически на одном дыхании проговорил я.

- Хорошо. Я понимаю, но … - глухо произнёс Сикулин. Он находился в таком месте, что его голос звучал атмосферно. Отскакивал от каждого кирпичика и производил неизгладимый гипнотический эффект.

- Армия уже-нелюдей набирает силы. Скоро будет поздно! – я прервал только начавшую тянутся речь Митрия Сикулина.

- Но вы должны меня слушать. Есть в моём городе подземная структура. Там живёт также много людей, как и в моём городе. Прежде всего нужно разобраться с ними, а потом думать о войне.

- Метро! – задумался я вслух. Ведь я сам туда отвёл туда Марину и других людей в надежде что они там найдут спасение. А оказалось, что в моём мире они все там сварились заживо во время извержения. А в этом мире люди продолжают там жить, и даже образовали там целый город. Если верить Митрию. Надо посмотреть самому.

- Армия уже-нелюдей на подступах... – продолжил за меня Итгор, когда я застыл в размышлениях.

- На помощь вы можете рассчитывать только если поможете мне. Если вы станете спасителем моего города, то и во мне вы найдёте помощь.

- Это не наш враг, а наш! То есть наш – общий. «Армия» пройдёт, захватывая всё на своём пути, а там: монстры, мутанты, людоеды!

- Вашу тревогу я разделяю. Ну хорошо. Но всё равно войска у меня мало и пока есть проблема никто из Питера не выйдет. Включая вас. Решите мою проблему и у вас появится дополнительная армия в подмогу в вашей войне.

- Конечно я помогу. Тем более самому интересно, что стало с метрополитеном. Но что касается войска. Надо ещё посмотреть годятся ли те люди для войны.

- Для войны годятся любые, – донёс до меня Итгор.

- Вам удастся уговорить губернатора подземной структуры, Лёзю Метостоя. Заключить пакт «Согласия и примирения» и мы выступим огромной непобедимой силой.

Выдвигаемся…

- Вот почему Гесолин отправил тебя на задание вместе со мной.

- Чтобы я со всеми договорился.

- Хм. Да. Ты умеешь складно говорить.

- Ну, а я что говорил. Я умею найти подход к людям. Я продажник.

- Вот только других талантов у тебя нет.

- Почему это? Есть… Я просто не тороплюсь раскрывать все карты.

«Двигаться цепочкой»

Мы спустились по длинной лестнице. Я предупредил Итгора что это эскалатор и мы будем три дня спускаться. Шутка конечно, но Итгор напрягся: «Припасов мало для такого похода». Спустились мы всего-то за пятнадцать минут. Это ещё с учётом того, что при каждом шорохе Итгор вскидывал винтовку и осматривал всё вокруг.

Наконец грязным ступеням пришёл конец. Мы погрузились в сырую темноту и если наверху вонь витала в воздухе, то здесь её надо было пить носом. Жидкий воздух насытил организм и постоянно хотелось отлить.

В кругу тускло освещённом оранжевым костерком сидели двое. Бороды запутывались на их лицах оставляя лишь мерцания огня в маленьких глазах.

Молча и угрюмо сторожа бросили взгляд на подошедших. Затем поднялись и направились в темноту, по-прежнему не проронив ни слова. Мы с Итгором последовали за ними.

«Двигаться цепочкой», - приказал Итгор. Он насторожился и не отвечал мне ни на один вопрос. А я не мог удержаться от комментариев восторгаясь знакомым до боли местом, в которое нас вывели сторожа. Хоть после пройденных мной приключений я стал более грубым и чёрствым, всё же от увиденного на меня нахлынули чувства.

Из мрачной глубины падал тусклый свет и ложился на улицу между высившимися горами нагромоздившихся друг на друга лачуг.

- А где эти товарищи? – удивился я, когда не обнаружил провожатых, а Итгор по своей профессиональной привычке шуметь не стал.

Конвоиры, безмолвно шедшие за нашими спинами, испарились, оставив нас по среди мрачно освещённой улицы.

- Щщ.. Сначала надо оглядеться, - спокойным голосом, не нарушая своим баритоном тишину, произнёс Итгор.

Муравейников три или четыре - невозможно разглядеть целостной картины города в тусклом освящении. Не видно потолка или того что удерживало бы над городом метрополитена тонны земли и улицы «Питера». Была только бесконечная тьма над головами.

Казалось в этом месте вечная ночь. Ни теней, ни шорохов. Не единого намёка на присутствие в этом городе живых людей.

- Свежачком пахнет... – сказал Итгор.

- Что?

- Запах мочи.

- Не понимаю.

- Значит здесь есть живые люди.

- Конечно есть. Они нас сюда сами и привели.

- Мало-ли куда нас могли привести.

Я немного напрягся от воспоминаний недавних событий в палатке у озера. «Может и стоит послушать Итгора», с предостережением подумал я.

Итгор подтолкнул меня плечом и тихо сказал:

- Пойдём, – показывая кивком головы в ту сторону, где мелькнула тень.

- Туда? Что там?

Итгор быстро и бесшумно двигался вперёд ничего не отвечая, я следовал за ним.

- А я ничего не заметил. Куда мы ... Эй! – я увидел в той стороне, куда спешил Итгор серую фигуру.

- Человек. Эй! … - крикнул я, – Мы ищем…

Но человек спрятав голову в плечах, спешно исчез в тёмном переулке.

- Это что было?! Зачем нам таиться? Эй люди...! – крикнул я.

- Значит так. Идём прямо по освещённой улице никуда не сворачиваем. Вряд ли начальник этого города будет сидеть в тени. Идём в ногу! – скомандовал Итгор.

Пройдя уверенным, широким шагом по улице мимо навалов серых и пустых лачуг, мы уткнулись в массивное здание с узкими окнами.

- Наверно это и есть резиденция Местоля?

- Кого? Ты хоть помнишь для чего мы здесь? Мы пришли вручить Метостою послание от Митрия Сикулина. – сказал Итгор.

- Я всё помню. Я профессионал. Тебя проверял.

Я постучал в приоткрытую дверь:

- Добрый день. Есть здесь кто? …

Подошёл человек, не высокий и худощавый,

- Что вам надо?

- Мы пришли с дипломатической миссией с поверхности, от Митрия Сикулина, нам необходимо поговорить с Метостоем. Мы правильно попали?

- Да, - негромко ответил мягким, но показалось что больным голосом привратник, - Следуйте за мной.

Скорчив улыбающуюся гримасу Метостой протянул мне руку:

- Приветствую дипломатов.

- Метостой? – принимая рукопожатие убедился я.

- Меня зовут Лёзя, Метостой это по названию рода, … фамилия. Вы уже посмотрели наш город. Здесь очень много всего интересного…

Этот Лёзя Метостой, рассказывал много всего и говорил непрерывно. Спрашивал, не посещали ли мы каких-то там достопримечательностей. Рассказывал, какие в Метрополитене есть прекрасные места. Говорил, как им повезло, что зашли к нему именно сейчас и вообще посетили Метрополитен в это время. Ещё много всего он говорил. Речь Лёзи была сумбурной и сбивчивой. Он говорил для того, чтобы просто говорить и не давал нам вставить слово. Он задавал вопросы и тут же сам на них отвечал. Казалось, что от выговоренных слов он сдувался и его фигура, приплюснутого шара, подчёркивала это.

- Наверно Вы не наговорились за свою жизнь, – хамовато сказал я, что, впрочем, недопустимо для продажника. Но такой приём необходимо было сделать, и я не промахнулся.

Лёзя Метостой замолчал и наконец появилась возможность изложить цель визита.

- Многого я Вам не скажу. У нас одна единственная цель: передать послание Митрия Сикулина.

- Пакт о единении, - сказал Итгор.

- Точно. И сказать о том, чего хотят люди уже давным-давно: Питеру и Метрополитену пора объединится!

- Там наверху формируется общество.

- Цель: объединение города, - подтвердил Итгор.

- О-о, а я знаю, что там на верху, - сказал Лёзя Метостой. - Там правит, этот религиозный фанатик.

- Да и люди ему верят.

- Верят? Он фанатик и люди его ходячие трупы. А люди, которые живут в моём городе все спокойные и тихие. И никакой религии нам не надо.

- Ладно, но... Город ваш так и останется вашим.

- Будет союз с городом на поверхности, – подсказал Итгор.

- Вы всё-таки считаете, что мы одно и тоже?

- Во-первых я знаю, что такое Метрополитен, не удержался я. - Он сам по себе не появился. Он создан для того, чтобы быстро перемещаться по городу. А то что вы здесь обустроились…

Мне не дали толкнуть речь. Слово взял Итгор, видя недопонимание в глазах Лёзи: Мы прибыли из Москвы. У нас там тоже есть подобные подземные сооружения. По древним документам это всего лишь придаток к городу.

- К какому городу?

- К Питеру конечно.

- А в Москве? Что вы делаете с вашим подземным городом в Москве?

- Мы его закрыли. У нас там живут дикие. Но всё равно они находят лазейки и выбираются наружу. Придёт время мы и к ним нагрянем с таким же предложением, как и к Вам сейчас.

- О-о, знаю я про их... про них. Дикие! – Метостой покачал головой.

- Ладно, – отрезал Итгор.

- Митрию я не верю. Обман всё это, ваш пакт. Кто провозгласил его пророком? Он сам?! Сейчас Я найду какого-нибудь дурака. Чего ж дурака? Великого мошенника я найду, а лучше сам им стану. Ещё нужна будет красивая легенда и что бы имя такое красивое было, что бы отражало всю боль земли и все страдания человечества. И вот я уже посланец свыше. А может вообще воплощение высшего, светлого, всесильного на земле. А вы этого не знали. Вы вообще не знаете того, что знаю я! - довольно улыбнулся Лёзя.

(Что ты базаришь? Это ты не знаешь всего что знаю Я! Это я пророк. И не мошенник как ты. Меня сюда Высшие силы прислали, чтобы я урегулировал, наладил здесь всё)

- Александр…! Всё нормально? У тебя припадок случился. Аж лицо перекосило, - поволновался за меня Итгор. А Лёзя въедливо всмотрелся мне в глаза, будто хотел прочитать мысли, которые меня так возбудили.

- Всё норм. Просто залип на минуточку.

- Ладно. Продолжим, - догнал Итгор брошенную беседу. - Подписав пакт, вы сможете обсудить эти вопросы с Митрием Сикулиным. Уверен вы найдёте общий язык.

- Я знаю, что люди знают.

- Хорошо…

- Нет, нет. Ты не понял, я знаю, что конкретно люди знают. Ты думаешь, люди живут уже больше века в условиях после-ядерного катаклизма, и никто ни о чём не догадывается? Уверяю многие знают, просто скрывают эти знания. И всё это известно давным-давно. Но для правильного становления мира, кому-то не надо, что бы все всё знали. Сейчас царит то самое время, когда, тот, кто обладает знаниями, тот бог. И это время попытаются продлить, никто не хочет терять контроль над людьми. Дикари или уже-нелюди, это просто остатки своего времени постепенно они переродятся, осознание правильной грамотной жизни войдёт в их умы. Но сейчас нужна цель. Необходим враг и этот враг такие же, как и они сами, отличные лишь только тем что выросли в других условиях. Да, Сащща?

«Ах-ты! Где-то похожие речи я уже слышал…» - припомнил я:

- Наверно. А может потому что все люди разные. А вы их делите на классы.

- Ты где такое услышал?

- Вообще-то это мои мысли на этот счёт. Но и от Митрия Сикулина я слышал тоже самое.

- Ты… от Митрия… Грубо, но глубокая мысль. Вообще должно быть так. А почему же тогда, они, эти самые люди из других классов, знают, а ты дурак? Да всё именно потому, что сейчас ты знаешь ровно столько, сколько тебе позволяют знать. Именно я позволяю.

«Ну какой дебил! Мне прямо хочется сказать ему об этом. Но клиенту такое говорить нельзя», пощекотала мне мозг мысль.

- У меня тут есть компьютер. Наверно первый раз слышишь это слово?

- Ха! – само вырвалось у меня.

-… В общем в этой штуке содержатся все знания что есть на свете... Поэтому я знаю всё.

Лёзя Метостой рассказал, что объединится можно было уже давно и он ждал, когда же Митрий созреет для того, чтобы наконец то сделать первый шаг.

- Сейчас, что-то там наверху не так. Сикулину необходима поддержка. Его подминает Москва; стоит только выйти из Питера с своим войском, как ему тут же предложат навязчивое покровительство. Митрия Сикулина отодвинут от власти, а я, как был здесь, так и буду. И всё здесь моё. И покровитель здесь тоже я. И бог, и центр земли!

- Пуп… Пуп земли, надо говорить, - поправил я Лёзю и даже не улыбнулся.

- Нет, - вмешался Итгор, - Если Москва захочет присоединить к себе Питер, то сделает это. Способов предостаточно. А вас выкурят от сюда. Как представитель военных сил Москвы, считаю необходимым доложить. Первое, все военные активы является достоянием Москвы; Второе, Метрополитен, является инфраструктурой города на поверхности; Третье, ...

- Вы представитель военных сил Москвы?

- Так точно! – подтвердил Итгор.

- И говорите, что всё в Питере включая Метрополитен её собственность?

- Так точно!

- Москва превосходит Питер, вместе с Метрополитеном по боевой мощи? Слышите, вы оба, Питер вместе с Метрополитеном! Когда здесь начали жить люди, когда мы здесь обустроились, это место стало больше чем обычный придаток. Это наш город, и я глава этого города. Запомните это! А я что…? Если вы такие сильные, зачем вам наша помощь? Ведь всё не просто так.

- Мы в большой опасности. Армия уже-нелюдей набирает силу. Вашей помощи просит Митрий Сикулин. Люди, про которых вы говорили устали ждать от Метрополитена неизвестно чего. Тем более Митрий Сикулин просто ищет контактов с Вами, – сгладил я.

- Просто. Всё у вас просто, как вас там? Алек… Просто Алек.

- Александр и прошу не путать.

- Хорошо, хорошо, – ехидно улыбнулся Лёзя Метостой. - Но есть маленькое, но! У нас тут люди здоровые все не то что с поверхности.

- Видно какие здоровые здесь люди. Попрятались все будто в мёртвую зону попали.

- Это всё ерунда. Времена лёгкой депрессии. А люди то действительно устали жить под землёй, лишь немногие…, да почти никто не видел небо и солнце. И если это поколение, удастся удержать, то следующее уже нет. Обязательно прорвутся на поверхность. Некем мне будет управлять.

- Ну, вот вы сами и говорите, что надо заключать Пакт «согласия и примирения».

- Да. Остаётся одно, выходить к Сикулину на мировую, чтобы мой Метрополитен мог дышать. Но всё ж жить будут по моим законам.

- Мы рады что удалось найти общие интересы в непростой ситуации.

- Но… Вот если бы вы кое-что сделали, весь Метрополитен был бы вам благодарен. Если вы конечно ещё не сдались?

- Что?! У нас… Нет, в смысле, конечно. Мы прибыли специально чтобы урегулировать все имеющиеся проблемы. Что нужно сделать?

- Прекрасно. В заброшенных тоннелях, это уже не Метрополитен, не мой город, живут некто, непонятные существа. Непонятно от куда они там взялись. Непонятно как они там вообще существуют. Они выползают на поверхность, убивают людей утаскивают их. К нам они не суются, наверно света боятся. Свет в тоннелях горит круглосуточно, но где света нет, там есть они. О как я счастлив, что свет отрезал им дорогу к моему дому. Сикулин думает, что это мы портим жизнь на поверхности, а нам ничего этого не надо. У нас всё есть. Так вот, надо узнать кто это, желательно доказательства принести, чтобы на поверхности показать. Оправдаться, так сказать. Если вы сходите, сможете всё уладить... А то жители с поверхности только и ждут, чтобы мы вышли для их суровой расправы. Мы их пустим к себе, а они перебьют нас всех. Сволочи…

Итак, слушайте что нужно сделать:

- Недавно, ну как, давно уже, была обнаружена ещё одна платформа. ярусом ниже, она оказалась запечатана за гермоворотами и куда она ведёт не совсем понятно. Там понятное дело всё заброшенно и не освещаемо. Но лазейки наверх там должны быть, иначе как эта нечисть оттуда лезет.

Лёзя отметил путь, по которому нам необходимо двигаться. Пообещал связаться со станцией на маршруте, что бы нас там встретили и проводили до нужного места.

- Я про классовую борьбу от Сикулина ничего не слышал, – сказал Итгор, когда мы уже шли к отмеченной точке.

- Потому что он ничего про это не говорил. На самом деле я слышал об этом от Гесолина. Надо же соображать, что говорить. Ясно почему тебя дипломатом не выбрали.

– Это неважно, мы должны выполнить задание. - Итгор толкнул меня в плечо. - Сначала надо спрашивать, что за дело предлагают, а уж потом соглашаться: Да всё сделаем, - передразнил меня Итгор.

- Другого выхода всё равно не было, надо же Лёзю с Митрием свести как-то. Вот единственный вариант.

- Он вроде так и не дал согласия заключить пакт. Так что это не единственный вариант, а возможно вообще не вариант. Наивный ты Александр. Удивляюсь, как тебе выжить до сих пор удавалось.

- Ха, - взорвался я смехом, - Не поверишь. Вообще не удавалось.

«Местная тварь»

Мы спустились по лестнице, прошли по нижнему тоннелю вдоль голой дугообразной стены. Их уводили на нижний ярус метро, туда, где свет заглушался тьмой. Конвоиры, которые вели нас с Итгором, разговаривали между собой, так увлечённо, что можно было спокойно обсуждать план нападения на Метрополитен. Они бы всё равно не услышали. Они разговаривали про своего товарища:

- Так, н-знает, как свою зовут. Он приходит спит с ней и уходит.

- Кем он работат, то?

- Да я не… Вроде в ... на пошиве вроде.

- На пошиве? Не, там же одни женщины.

- Я го.рю, не знаю!

- На.рно, на фермах или узлы чистит. Кто с гукашами работат, те не разговорчивы.

- Точно. Точно с гукашами работат.

- Всё, определили человека? - вмешался Итгор: - Вы тут с ума по сходили. Сидите как крысы; а там на поверхности солнце, небо. Да радиоактивное. Но хоть какое, всё равно небо. А вы крысы.

- Ты бы молчал, бы …

- Ведите давайте нас к вашим неприятностям, молча!

- Дальше идите сами. Мы зде.. будем ждать.

- Что? Лёзя Метостой приказал отвести нас ...

- Мы привели, дальше нет. Не пойдём.

- Куда идти то?

- ...

- Чего делать, пошли вниз.

- Куда, ещё ниже.

- Есть ещё куда, пока с другой стороны не вылезем. – Итгор указал на гермодверь в проёме у развилки туннелей.

Тьму расторгли пятна света наших фонариков. Выявились непонятные конструкции и незаконченные строения. Окружение кишело звуками. Итгор приготовился для поиска цели. Я ничего не замечал, но у Итгора уже давно в руках было взведённое оружие. Он был готов молниеносно среагировать: застрелить, зарезать, переломить голыми руками хребет; наконец загрызть если ничего другого не останется - любого представлявшего опасность.

Лестница в круговой жестяной оправе уходила в рёберные потолочные дуги. Нечто прыгнуло на неё и покарабкалось наверх, скрываясь от света фонарика. Затем следящая продолговатая фигурка вскарабкалась по лестнице, а после, сбившийся комок с грохотом и стрекотом влепился в лестничный ход. Я охренел и замер, а Итгор исчез в темноте словно превратился в пыль. Озираясь в поисках товарища, я оступился и нечто выпирающее из иссини чёрного комка блеснуло в мою сторону. Сквозь, на мгновение, замёрзшую тишину раздалось тихое стрекотание. Чёрной маслянистой рекой на меня хлынули твари. (Нет. Вот теперь я охренел!)

Возникшая из тьмы рука схватила меня за шиворот. Итгор поволок меня туда, где ярче горела лапа. Так и оказалось, только свет нас и смог спасти. Эти существа плодились и жили в кромешной тьме и выползали на поверхность, только тогда, когда наступала беспроглядная, заплывшая тучами, ночь.

Одна из тварей, абсолютно лысая, с матово чёрной кожей, похожая на здоровенную опалённую крысу с вытянутой острой мордой и тонкими длинными пальчиками на коротких лапах устремилась вонзить свои когти в моё тело. Одним патроном Итгор вышиб этой твари мозги, та сбилась у границы тьмы и света. Я угадал момент и накрыл мёртвую тварь мешковиной. Прикасаться голыми руками к мерзкой тушке побрезговал. Холщовый мешок потащил за собой. Он пропитался слизью и оставил за собой маслянистую и вонючую линию.

Показали Метостою добытую тварь:

- Ну что, задание выполнено. Теперь приступим к главному почему мы здесь. Выйдем на поверхность и всё расскажем. Сикулин поймёт. Сами говорили, «Люди уже давно всё понимают».

- Да уж нет. Мы с Митрием Сикулиным, конечно, бы договорились, но люди то не поймут если угроза останется не уничтоженной. А угроза есть и угроза исходит из-под земли. То есть оттуда, где мы живём. Проще говоря, от нас. Так люди это поймут.

- И …?

- Надо сказать, что угрозы с Метрополитена нету. Угрозы и не было, бы! Эти твари сверху пришли, я уверен… Но надо всё равно сказать, что все угрозы ликвидированы нами!

- Прям вами. Но что-то мне подсказывает, что не вами, а нами - мной.

- Я уже сам во всём разобрался, там надо открыть шлюз. Легкотня. Шлюз открыть и всё, и все эти, нижние заброшенные станции, затопит. Правда, им больше, ничего не останется, кроме как выйти наружу, то есть наверх, а там на свету они беспомощны.

- Главное, чтобы день был не пасмурный, – сказал Итгор.

- Точно!

- Но ещё не известно, как они себя поведут, когда прижмёт. – Возразил Итгор.

- Судя по трупу, который вы мне принесли, они слепые, поэтому им и комфортно только в темноте. Откройте шлюз, сделайте то, что я прошу, это будет настоящее дело, и я выполню условия вашего пакта.

- Как вы по трупу определили, что они слепые?

- Ну, это всё просто, у них нет глаз. Глазные впадины залеплены какой-то пеленой. А ещё как-то раз, одна из этих тварей проникла в город. Как неизвестно. Она бегала, билась головой о стены, точно, как от света пыталась убежать.

- Так значит, этих тварей вы уже видели и всё равно нас отправили.

- Ну да, но вы же справились. Вот я и говорю, что для вас это пустяки. Шлюз откроете они выйдут наружу, а вы их там и встретите. Всё... Дело то, даже не вспотеете.

- И шлюз открыть и наверху встретить, это что за намёк! Вы предлагаете нам разделится что ли? Кто-то из нас один отпарится в логово этих тварей, а второй их на себя примет, там на верху. Вы правы, вспотеть тут не успеешь…

- Это же ради всеобщего блага. Никто из наших людей с этим заданием не справится, а вы легко. Вы же убили оду тварь уже. До вас их все боялись, а вы хлоп и всё. Вы герои. Вы молодцы. Ой какие вы… А после этого мы тут же, сразу же, объявим перемирие с поверхностью. Я даже вместе с вами потом поднимусь к Митрию Сикулину, и мы заключим Пакт «согласия и примирения».

- Это точно?

- Слово вам своё даю. Кстати вы приволокли сюда труп за ним след остался. Как бы не набежали эти твари сюда. Так что не забудьте закрыть за собой гермодвери.

План потопа…

- Итгор, скажи зачем нужны такие солдаты, которые, даже собственный город почистить не могут.

- Во-первых, в любой армии полно трусов. Выбора нет, хочешь жить сражайся. Во-вторых, это приказ.

С сопроводительным письмом от Лёзи Метостоя к Митрию Сикулину отправился Итгор. По имеющимся картам метрополитена были проведены расчёты, где будут открыты шлюзы и где могли бы выползти твари. Принято решение, завалить большинство колодцев оставив всего один единственный лаз. По распоряжению Митрия Сикулина из резерва городского вооружения взяли пулемётную установку. И это было не стремление помочь, а показ перед представителем вооружённых сил Москвы мощи независимого города–государства.

Метостой сказал, что шлюзы можно было бы открыть и раньше, но неисправность механизма требует ручного вмешательства. Я отправился к шлюзовым камерам, чтобы в назначенное время открыть шлюзы и тогда потоки реки «Невы» затопят подземелье хищных тварей. За пять минут мне придётся успеть выйти на верхний уровень метрополитена, где будут ждать люди, которые помогут запечатать гермодвери. Нижний ярус будет затоплен.

Действие…

Ждавшие меня угрюмо поглядели друг на друга. Может страх возникший внезапно, а может зов изуродованной психики посмотреть, как это бывает, когда уверенного в себе человека оставляют умирать; немо согласились друг с другом закрыть гермодверь.

После того как шлюз был открыт и из широких труб прорвалась вода, я рванул к выходу на основное звено метрополитена, но услышал лишь звуки запечатывания гермодвери. Ветер с клубнями пыли окатил меня с ног до головы. Вода заполняла нижний ярус и ко мне навстречу нёсся поток сизых тварей. (Вот сейчас мне страшно!) Я полез через единственно оставшийся лаз. Лез на верх не обращая внимание на усталость. Спешно перебирая руками ржавые прутья лестницы, я полз в едва различимую точку свыше. Не рассчитывая дыхания и не прекращая движения ни на секунду, я взбирался вверх, а за мной, цепляясь когтями, карабкались твари. Постепенно точка света, знаменующая выход, превратилась в чётко очерченный пучок света.

Длинный ствол скорострельной установки нацелен на любое существо, которое должно показаться из люка. Итгор надел наушники, предвкушая пулемётный гам.

Добираясь до выхода на поверхности, я заорал чтобы меня не подстрелил поджидающий товарищ. Я орал всё громче и громче. Я чуть было не перешёл на визг. Мой голос смешивался с мерзкими звуками ползущих следом тварей. Добрался! Вот дырка люка. Я выкинул левую руку из люка… Смертоносный луч света, сопровождаемый ужасным грохотом чуть, не стёр мою ладонь по самое запястье. Страх снова помог мне. Переизбыток адреналина лишь защекотал ошмёток руки. Я выполз, пусть даже в меня продолжат стрелять. (Лучше, чем зажрут крысы). Дали отползти в сторону. Завалившись ничком едва успел подтянуть ноги, у моих пяток стали разлетаться черепушки тварей от грома выстрелов.

Время замедлялось и глухо слышалось, как работает механизм перезарядки и подачи патронов громоздкого орудия. В воздухе повис запах палёной кожи и ещё какого-то говна.

Наступила тишина, по началу показавшаяся непривычной. Но через несколько минут стрелок стал рассматривать кучу опалённого фарша. Итгор подошёл ко мне:

- Всё нормально?

- Было и по круче. Ты смотри, прямо в центр ладошки попал, в углубление.

- Ты вообще? Радуйся, когда ты показался, у меня же патрон на исходную встал. Если бы начался пулемётный огонь… Ну ты понимаешь. Ладно, – успокоив нервы сказал Итгор: - Почему ты вылез через люк? Почему не по плану?!

- А я не знаю. Это надо у Лёзи спросить, почему передо мной закрыли гермодверь.

Но Лёзю Метостоя было уже не спросить. Его торжественно встретил Митрий Сикулин. И окутавшись мертвенно бледными телохранителями тучей поплыли в резиденцию Сикулина. Я с Итгором ожидали у закрытых дверей здания, в котором скрылись их августейшие рожи.

Августейшие рожи…

- Митрий, может стоит дать им ответ... Как Вы считаете?

- Да. Я думаю Вы правы, абсолютно. Эта угроза, эта Армия уже-нелюдей... Когда-то в прошлом уже были подобные войны и не представляется огромного труда разбить этих без того умирающих существ.

- Очень точно сказано Митрий. Если будет в будущем, а она обязательно будет. Я говорю про войну, то мы сможем проанализировать боевую мощь противника. Как нынешнего, так и будущего. И надо понимать, я говорю про Москву.

- Так-так, проанализировать, понять и спрогнозировать. Нам стоит изменить текущую политику, чтобы в будущем обойти проблемы, которые могут возникнуть при наступлении не учтённых событий. Правильно я Вас понял Лёзя?

- Абсолютно Митрий. Если наши дела в политике затрагивают интересы соседей и в этом видится минус, который очевидно проявится в будущем, то мы можем сейчас заложить инструменты для создания механизма который послужит нейтрализатором этого политического минуса.

- И это будет самая грамотная политика, Лёзя, и этот механизм необходим нам.

- Да. Надо понимать, что в первую очередь я говорю, про то, что надо посмотреть на боевую мощь потенциального врага. Понять в каком направлении закладывать инструменты.

- Значит необходимо участвовать в военных действиях плечом к плечу с Московскими силами.

- Пускай думают, что мы их поддерживаем.

Прислужник Сикулина вынес запечатанное сургучом письмо, адресованное Гесолину и вручил его мне.

- Этот человек готов исполнять приказы. Он также зомбирован идеей и готов за неё бороться на смерть. А вот Александр интересней. Он кажется другим. Он что-то знает. Он как будто из другого мира.

- Да, но не смотря на то что он лепит своим языком всё что в голову взбредёт, он мягкий. Из него можно что-нибудь слепить.

- Согласен с вами Митрий. Лишь бы другие не слепили.

Глава 8 «Война»

Я едва успел повидаться с Лизой перед тем как отправится к Гесолину. Лиза замерла, увидев меня в дверном проёме. Не сразу заметив перевязанную окровавленным бинтом руку, Лиза бросилась на мне грудь.

- Очень много я хочу тебе сказать, Лиза.

- А я буду тебя слушать, Саша. – ответила Лиза.

- Но, … Война. Мне надо идти… Гесолин меня ждёт.

- Ты вернёшься? Я так скучаю, и когда ты здесь, сейчас, я скучаю. Я знаю, что ты сейчас уйдёшь и уже, уже. Я не отпущу тебя...

- Хорошо.

- Что с рукой?! Ты ранен?

- Всё хорошо.

Зал совета…

В этот раз в зале совета находилась ставка верховного главнокомандующего. Среди командармов присутствовал и я. Но я не сразу заметил Итгора, хотя помнил, что тот начальник разведки и должен был присутствовать. Ну, он же разведчик. Маскировка его образ жизни. Вот прямо сейчас где-то рядом, но никто его не видит.

- Нельзя давать врагу отсрочку. Войска готовы, необходимо немедленно начинать наступление.

- Прежде каков план нападения?

- План такой: по центру ударным полком войска поведу я, - Командарм Варень, бывалый стратег заслуживший почёт в боях против нашествий уже-нелюдей. Он приложил ладонь к своей груди, торжественно произнёс: – Мой полк, атакует под прикрытием системы «Длозр». Малочисленная разведывательная, диверсионная Группа Итгора пойдёт вперёд, расчищая дорогу от мелких скоплений врага для стремительного прохождения основных сил. Рота Александра будет прикрывать с флангов.

- Не подведи, – неожиданно возник Итгор, - на тебя возлагают большую ответственность. В твоей роте будет больше всего людей, но всё равно ты должен быть осторожен.

- По расчётам местности правый фланг окажется наиболее уязвим. Поэтому и понадобится прикрытие....

- Короче говоря я со всеми теми людьми, которых завербовал в Воронеже, МЯСО!

- Не перебивай! Если прикажут станешь мясом. Резона тратить беспричинно человеко-военный ресурс, нет! А значит любой приказ, это необходимость. Приказ понял?

- Бл.ть, понял!

- …, - На меня не стали отвлекаться. - Резервы противника могут подтянутся откуда угодно и в случае чего, рота Александра обеспечит неприкасаемость Центра. Ничего не должно помешать концентрации основных сил для осады Армии уже-нелюдей. Любой ценой. От группы армии Питер вестей до сих пор нет.

- Сикулин обещал. Они должны помочь.

- Будем надеяться, но пока нам придётся рассчитывать только на собственные силы.

- Итак, первым выдвигается Итгор. Его группа пойдёт впереди, разведывая обстановку и устраивая маленькие, не жиденькие сюрпризы подавляя мораль врага.

- «Специфический юмор». Но всё же неужели Генерал такой дурень, что отважился замахнуться на Москву? И я не пойму кто на кого наступает.

Меня оставили без ответов.

- Так всё! Выступаем через восемь часов.

*** Наступление…

Группа Итгора растворилась на пересечённой местности. Только вдалеке слышались приглушённые хлопки. Основные силы Московского войска проходили мимо догоравших постов противника. Трупы встречались редко, работа диверсионного отряда Итгора заключалась в уничтожении стратегических объектов и вражеской техники. Хотя при возможности Итгор старался убрать и живую силу противника. Деморализованные бойцы Армии уже-нелюдей, только от одних его действий разбегались или сдавались в надежде встать в резерв армии Москвы. Но сдавшихся и пленённых ставили в штрафную линию, расчищая ими путь впереди. Тем, кому удавалось бежать разбредались по лесам. Но оставшись на своё усмотрение люди превратились бы в разбойников, тем более Армия уже переделала их в уже-нелюдей. Поэтому не желавших встать под знамёна Москвы кончали на месте.

Армия Москвы двигалась на север тянув под брезентовой вуалью, секретную установку, которая должна была стать залогом победы.

Я затаил надежду, что смогу заглянуть в «Заповедного», чтобы доказать Старому Охую, что он ошибался, когда говорил: «Назад ты больше не вернёшься». Но до «Заповедного» несколько дней пути, а отступать от планов специальной военной операции нельзя. (Значит Старый Охуй был прав. Да не факт. Я живой и Высшие Силы меня хранят. Кончу Генерала и вернусь в «Заповедного». Хотя, что мне там делать). Но на всякий случай я послал в «Заповедный» конный отряд с весточкой от меня.

Всё дальше и дальше продвигалась армия Москвы освобождая города из-под контроля Армии Генерала. Я видел горы, над которыми не осталось и следа белоснежного пятнышка. В мыслях я почтил город «Святой Надежды», патриарха Константина и Здоровяка. Забыл про Яна, ну и сук древесный на него.

Армия приблизилась к базе вражеской Армии. Солдаты Москвы подкатили секретное оружие. Реактивная система залпового огня на базе тяжёлой грузовой машины, которую тянула вереница лошадей.

На поворотном основании размещался пакет из сорока трубчатых направляющих с боевыми снарядами. Наведение и пуск осуществлялся по средствам ручного управления.

- Нифига-себе! – обалдел я. – Вы бы ещё Ярс, сюда прикатили.

- От куда тебе известно про Ярс? – спросил меня возникший рядом со мной Командарм Варень.

- Я просто знаю больше чем Вы, - хамить я не стал, этот может и застрелить.

База Генерала размещалась в выгодном положении она стояла на возвышенности. Подавить мораль врага за счёт секретного оружия не удалось за стенами базы стояли зенитные орудия.

Во главе бойцов Армии Генерала стоял один из воинов среднего роста и такого же среднего телосложения с поджарым лицом. О! Бл.ля, да это же Средний. Тот которого я звал с собой. На его лице казалось ещё рдел след, от камня которым влепил ему Здоровяк. Видно он знал свою судьбу. Я хотел пойти к нему, чтобы переговорить. Но побоялся что противник меня застрелит, как только я начну приближаться. Или застрелят свои, до конца убедившись, что я предатель. Это очень неприятное чувство, когда можешь спасти человеку жизнь. Но не можешь этого сделать в силу многих причин.

Первые залпы орудий обратили большую численность живой силы в шок. Из холодной земли вырастали полыхающие цветения застывая в воздухе; Всплески земли от ревущих бомб рождали воронки. Поднялись клубы дыма и пыли. Противник вынужденно отодвигал линию фронта от стен базы.

С левого фланга бледной волной на поляну, погрязшую в бомбёжках, хлынули солдаты. Они были форме, которая висела на них, как на вешалках. Не обращая внимания на фонтаны фугасов, они двигались чуть быстрей обычной походки. Подступая к базе врага, солдаты подрывали собой стены. Их было тысячи они окружали базу Армии Генерала. Солдат разрывало в клочья сотнями, но течение обморочной силы не прекращалось. «Это армия Питера».

Бойцы основных сил Москвы с ознобом смотрели на происходящее. Загипнотизированные бойцы шли на базу смешивались там с костями, кровью и грязью уже-нелюдей. Моя рота, звучит как имя одного из генералов армии, должна была идти в наступление вопреки планам командования остановилась, глядя на кишащую смертоносную массу.

Было видно, как уже-нелюди в панике бежали, но их встречал звенящий рокот пулемётных установок. Когда пулемётный гвалт прекратился боевых машин Питера уже не было видно. Обморочные войска тоже исчезли с поля недавнего боя.

Когда мы зашли на базу Армии Генерала, то увидели горы трупов. Буквально в каждой воронке, в каждом буераке была кровавая каша. Я ворвался в усадьбу Генерала. В гостиной стоял Мальчик. Увидев меня, он макнул в чашку пакетик, тот распустился в кипятке коричневым облачком:

- Пожалуйста, мой новый господин, настоящий чай.

«Ох бл. Цейлонский!». Сто лет не пробовал» Пыша нетерпением я отхлебнул и захлёбываясь кипятком спросил:

- Где Генерал? Чего он меня не встречает?! – Громко, с ожесточением крикнул я.

- Здесь много съестных запасов. Я хорошо знаю этот дом. Я Вам всё покажу, –улыбаясь мальчик, со слезливыми глазами, стал молить меня о протекции.

Но нах.. мне этот мальчик. Где генерал?!

- Генерал с-бежал. Я знаю куда. Я Вам скажу, я Вам всё скажу.

- Ну говори!

- Гене…, а Вы возьмёте меня с собой?

- Говори где Генерал?

- Генерал сбежал, больше я ничего не знаю.

- Тс.. урод! с ним была женщина? - молодая девушка, Мила?

- Опять эта… Я говорил, от них неприятности. Одни неприятности. Сначала какая-то лысая. Потом вот эта.

- Где она? Он с ней сбежал? Говори! – я крикнул на женственного и кокетливого парня выбив из его рук поднос с чашкой и чайником. – Говори пи.дюк!

- Когда мы спали, она проснулась раньше всех. Она, по-моему, вообще не засыпала. Просто лежала. Просто лежала связанная по рукам и ногам. Как-то развязалась и ударила Генерала, прямя во сне, бронзовой лампой. И сбежала.

- Сбежала! Куда от сюда можно сбежать?

- Я никому не говорил, а Вам скажу. Я Вам всё скажу.

- Не выводи меня пи.дюк!

- Она в генераторной. Я не кому не говорил, чтобы её не нашли и не привели опять сюда. Нам итак в кроватке тесно. Было…

- Так… Фу бл.я! Лучше заткнись. Что за генераторная?

- Я же сказал: лампой ударила. Вы наверно не знаете, что такое лампа, – улыбнулся Мальчик. – Я Вам всё расскажу.

- Так, лампа… Сейчас бить начну, говори! Где эта генераторная?

- Прямо за этим домом будка, там генераторы. Там на износ работают. Света дневного не видят. И ничего они там не видят. И женщин тоже, понимаете? Боюсь, как бы не напрасно вы туда пошли. Даже Генерал туда не ходил.

Я побежал к будке. Я прекрасно помнил тот загадочный туалет, который видел, когда бежал в борьбе за еду «Бросок мунтверга». Туалет находился на огороженном участке. Я пробежал мимо срезанных труб, торчащих из земли, которые испаряли дымок искажающий воздух.

- Александр, ты куда? - крикнул Итгор.

В будке был колодец, уходящий вниз на пару человеческих ростов. Сначала спустился я, а за мной спец отряд Итгора.

- Куда все то?

- На всякий…

В полумраке стояли агрегаты с серебристыми катушками и медными бобинами. Сетка рабица поддерживала потолок и скрепляла стены. Всё было мертво в тишине.

Разгибаясь из-за трансформатора возник голый человек.

- Ты! Иди сюда, – подозвал его Итгор, спецы заняли выгодные огневые позиции. – Сколько здесь людей?

- Да я один, там ещё умирают... – сказал измождённый.

- Женщина есть? Где она?! – скорострельно выкрикнул я.

- Женщина, да. Идите за мной.

Итгор одёрнул меня, он с группой спецов следили за обстановкой и поэтому не спешили.

В глубине комнаты с низким потолком, измождённый остановился. Спиной он закрывал стену, обвитую трубами.

- Где… Где Мила?! - Резко и громко стрельнул я (вопросом. Стрелять до сих пор не научили).

- Где те трое, о которых говорил? – добавил Итгор.

Голый человек стоял впереди, спецы прикрывали лестничный проём.

- Все ушли с базы. Надзиратели разбежались. А нам что делать? Мы не знаем. Уйти боимся. За самоволку накажут. Есть нам нечего… - Жалобно, с капелькой притворства прогнусавил измождённый.

- Где?! – крикнул я оттолкнув голого.

За тщедушным телом открылась груда голых тел, сбившихся на горстке сена.

Я наклонился к телам пытаясь увидеть в клубке человеков лицо Милы. Краем глаза я успел заметить летящую мне в голову кочергу.

- Я видел, что нам конец. Сбежал. От сюда живыми уже не выходят. Наши даже искать бы не стали в генераторной. Скидал тела в кучу. Я сначала хотел залезть между тел и притворится мёртвым, но это так мерзко. Они ещё не совсем дохлые воняют, шевелятся. Я просто засел в углу, когда услышал, что вы уже близко. - щуря глаза от головной боли я услышал голос Среднего.

- Где она?

- Всё нормально Александр. Твою девушку нашли. Она жива. – сказал Итгор.

- Я вижу ты хорошо устроился. Начальник Армии Генерала. – заговорил я со Средним.

- А как? Ты знаешь, как по-другому выжить в этом мире? – ответил он.

- Теперь уже никак. Я предлагал тебе уйти со мной. Где Генерал?

- Значит так со мной? – Средний опустил голову. - Генерал в Садомерске, больше ему некуда бежать.

«Генерал»

Вот и Генерал познакомился со страхом. Хвостом вытирая грязную лошадиную пику он сбежал в «Садомерск».

Вооружённым отрядом бойцов Москвы под моим командованием зашёл в город. Местные попрятались по домам. На площади, которая так и осталась эшафотом, протрубили чтобы все жители собрались.

- Меня тошнит… Я не хочу видеть их снова! – зарылась Мила у меня за спиной.

- Не бойся. Сейчас ты их даже не узнаешь.

Местные окружили площадь, их лица были испачканы грязью до неузнаваемости.

- Что с ними?

- Просто они нас узнали, - рассмеялся я.

Я не успел ни чего спросить, как садомисты, чуть ли не хором стали кричать где укрылся Генерал. Попутно оскорбляя его и называя бородатым пиз.юком. Генерала вывели из дома.

- Офицеры то твои тебя сдали. Видно знали, что ты их сожрёшь, когда приспичит.

- Если бы мне, кто ни будь…, - сказал Генерал без картавости. - Если бы мне тогда сказали, что я буду Генералом... Что меня ждёт такое... Хотя я всегда хотел большего. Даже сейчас, когда вот она смерть, я всего лишь испытываю голод.

- Ты мерзкая сволочь! Тебя казнят на глазах у тех кому ты причинил боль.

- Я? Вот родители мои были по-настоящему мерзкими. С детства они нарекли меня Пёти. Заботились обо мне. Но однажды я проснулся от теплоты и чужих слюней у себя во рту. Открыв глаза, я увидел, что ко мне присосалась мать. И всё ничего, но она начала кусать мой язык. Отец стоял рядом в руках он держал тесак. Острые резцы матери пронзили мой язык, она откусила самый кончик. Я откинул её и удрал, не замечая, как плещет кровь из рта. Я бежал и бежал. Не знаю, страх гнал меня. Тебе тоже знаком этот господин? Со страхом, пожирающим волю знакомы мы все. Правда? С тех пор я бродил по сёлам. Я искал еду. Пытался воровать, но меня ловили и жестоко били. Меня прозвали Хищин. Не знаю почему мне дали такую кличку, но по всей округе меня стали называть: Пёй Хищин. Как-то я встретил умирающего путешественника грабители перебили ему обе ноги. О-о, как он кричал и молил о помощи. Но он бы всё равно умер, а мне очень хотелось есть. Заострённым камнем, ножа у меня тогда не было, я отрубил его ногу. Убивать его не пришлось, как только камень врезался в открытую рану, на лице путника промелькнула гримаса невыносимой боли и он сам откинулся. Я тогда в первые попробовал человечину и это перевернуло мой мир. С тех пор, мой желудок отказывался принимать другую пищу. Ну и меня зауважали. Я торговал свежим, сладким мясом. Многие недоумевали, где же я брал редкостное лакомство. Один парень со своей матерью выспрашивали меня, пытливыми вопросами. Они строили догадки: «Где-то место с неиссякаемым запасом пищи?». Они приглашали меня к себе, угощали разными блюдами. Какое же было удивление на лице парня, когда он попал в мой капкан и мы с ним встретились уже при другом свете солнца. Мать его не в силах убежать и вообще что-либо сделать смиренно приняла мой нож. Но что было в их глазах? И страх, и разочарование, и гнев, и мольбы о пощаде. Потом я наткнулся на бандитов. К тому времени я уже научился читать и имел состояние. В банде я быстро укоренился и стал их идейным вдохновителем и главарём. Сначала я продавал в сёлах мясо. Втирался в доверие. Узнавал секреты и тайны. А потом их грабила моя банда. Но один, по кличке Бритый, устроил бунт. Мне пришлось уносить ноги. Удача не оставила меня я наткнулся на старую военную базу. Там жили какие-то отморозки, они разводили лошадей и ели их. Лошадей ели! Это же стратегический ресурс. Я быстро взял власть в свои руки. Мои вдохновенные речи заставили встать людей рядом со мной. В наших руках оказалось много оружия и, вскоре мы подмяли под себя все ближайшие селения. Тогда же я познакомился с Гесолиным. Я знал, что за ним войско мощней моего и поэтому потакал ему. Но видно время пришло…

- За смерть отряда Воссоединения. За всех людей которых ты увечил и убивал тебя повесят прилюдно.

- Какой отряд? Я не за что в жизни не напал бы на Московских военных. А людей я хотел проучить за то, что били меня и прозвище мне дали...

Неожиданно прозвучал выстрел. Челюсть Генерала скосило вывернув наизнанку. Тело мешком отбросило в сторону. Мила сделала ещё два выстрела в размозжённую голову.

– Мерзость! Мерзость! Гад! - лицо Милы побледнело она закрыла глаза при виде расколотого черепа Генерала.

Я крепко обнял её и вынул из её рук пистолет. Через некоторое время её удалось успокоить.

- Это дом, в котором жил ветеран, – Мила указала на прижимистую хибару на отшибе.

Мы распечатали заколоченную дверь, вошли в дом. В воздухе витал спёртый запах, как у заболоченного пруда перед грозой. Это был запах старого человека.

Мою сонную задумчивость разбавил скрип и шорох. «Это не бойцы!», зачистив территорию они ушли со своим командиром Итгором разъяснять местным жителям, как теперь жить. И не Мила, она не любила посещать заброшенные места. Итгор выделил ей охрану для сопровождения пока она не пришла в чувства, и она отправилась смотреть свой бывший дом. «Да кто это, тогда?».

Я заметил пробивающийся свет, через узкую щёлку. Попытался открыть дверцу в подпол, но дёрнув, убедился, что заперто изнутри:

- Сейчас. Подождите чуть-чуть…

Дверь в подпол отворилась. Меня обдал запрелый запах. Старик пригласил спустится к нему.

- Спасибо, но будет лучше если Вы наконец покинете своё укрытие.

- Да, хочу увидеть небо. Через заколоченные окна я видел, что творилось в городе, но выйти боялся иначе мне бы точно помогли умереть. А так хоть ещё немного проживу.

- Это Вы выступали по радио?

- Это правда? Ну скажите, это правда, что Генерал и его Армия уничтожены?

- Да...

- И теперь, когда покровителей Садомерска нет я смогу нормально дожить. - ветеран расплылся в улыбке, - Я помню, как вы сбежали из городка прорвавшись через чёртово поле. Это я стрелял. У меня есть ружьё. Был бы пулемёт всех бы положил. А так в суматохе, только Главу хлопнул, и никто и не подумал, что это я. Я же считаюсь счастливым и мёртвым.

Ветеран рассказывал всё что знал. Он рассказывал с удовольствием что есть слушатель.

- Мы, наш поисковый отряд «Жар-птица», часто находили непонятные обломки. Один раз мы нашли объект без видимых повреждений. Но эти же штуки искала команда неизвестных. Они сразу открывали огонь если хотели что-то забрать. У них была слишком мощная амуниция и по боевой мощи, вряд ли кто-либо смог бы им противостоять, поэтому мы бросали всё и ждали пока они сами уйдут. Невозможно было определить, что это за люди. Их броня полностью скрывала тела и лица. Кажется, это вообще, представители прошлой цивилизации.

- Ничего себе. Надо с ними познакомиться. И что? Ничего вы не добыли в ваших поисках?

- Всё что мы добывали… Всё что нас интересовало, оказалось, ни в меньшей степени интересовало и этих. Наш отряд перебили… Наверно мы что-то нашли, чего не должны были находить. Я даже догадываюсь что! Если это то, про что я думаю, значит они были с кхм-кх-кх. – старик закашлялся.

- Дедуля… Всё хорошо? Может воды?

- Хорошо…

- Так от куда?

- Когда, мы только обнаружили сведения, про Бефазор, нас тут же шлёп-шлёп. Я один остался в живых из нашего отряда: Проказа, Хлис, Фылда, Яша и я Дюга.

- Так вас зовут Дюга?

- Да, точно. Меня так звали. Звали кхм. Я чудом уцелел. Скорей всего меня просто не заметили. И я боялся выступать по радио под своим именем, а потом я его просто забыл.

- А как Вы оказались в Садомерске?

- Кхм. Бежал долго и оказался.

- Я слышал по радио, Вы хотели всё рассказать. Из-за чего всё в мире так? Что произошло?

- Котись они все! Кхм. Я пытался всё рассказать, но меня считали сумасшедшим. Меня бы здесь … Слушай… Были запущены ядерные ракеты. Много… Сразу все. Из всех уголков мира. Но они взорвались в небе. Из-за этого произошло разрушение атмосферы. Потом радиация выпала дождём и всем вообще пришёл конец. Люди отупели от радиоактивного облучения. Наступил хаос. И до сих пор уже больше века, последствия этого катаклизма, выпадают на землю с осадками.

«Ну я так и думал. Последствия ядерной бойни. Но почему в небе?»

Я хотел спросить: «Про Бефазор, который он вскользь упомянул», но Дюга задавил меня своим взглядом.

Земля скоро завершит цикл само-очистки от полученного атомного ущерба. Скоро земля оправится и уже в этом веке, все климатические и природные качества, которые ранее были на земле, придут в норму.

- Откуда?

- А?

- Откуда Вы всё это знаете?

- Мы находили документы, в которых говорилось об этом. Мы узнали, что есть город, там специальная установка перенесёт в горный монастырь. Там…, Бефазор. это какой-то подземный перемещатель. Он должен вывести на космодром Восточный. Ракетоноситель сверх тяжёлого класса Русь выведена на стартовую площадку номер один. Приготовлена к пуску. Именно тогда и появились, бойцы, расстрелявшие наш отряд.

- Значит они с Восточного. Ушлые, построили космодром и никого к себе не пускают, - сделал я вывод вслух. – Так, где этот храм, Вы говорите? Кажется, я должен туда отправится.

- А мне кажется, что ты самоубийца. Зачем тебе?

- Тут такая история проще не рассказывать. Географию я знаю. Где Восточный примерно тоже. Но проще же, когда есть перемещатель. Где храм, Дюга?

- Вон там, - Дюга указал на горы за краем чёртового поля.

«Я не знал рассмеяться мне или заплакать. Город Святой Надежды и есть горный храм. А система прыжок должна была перенести меня на космодром… Долго бы я летел».

- Там город Надежды. Я там уже был. И…, Армия генерала уничтожила его.

- Уничтожили... а как же? Где находится второй храм я не знаю.

- М.., есть второй храм.

- Да. О-Он называется Дивногорье. Где-то в Воронежской области. Больше не объясню... Не знаю.

- Спасибо Дюга.

***

- А ведь ты мне не ответил тогда.

Итгор не обратил внимание на мои слова, на его лице отражалось глубокая задумчивость.

- Генерал успел кое-что рассказать. Как я и думал он оказался не таким дураком чтобы навязывать себе войну с Москвой.

– Что он тебе сказал? Что ни в чём не виноват. Генерала надо было пожалеть вместе с Армией уже-нелюдей?

- Нет.

- По приказу Гесолина я устроил засаду на братский отряд.

- Ты даже не отпираешься?

- Я по-твоему кто? Жертв не должно было быть. Но так случилось. Они подумали, что мы уже-нелюди и дали отпор. Там уже либо мы, либо они. Пришлось… Последний выживший скрылся. Надеялись он доберётся до Москвы, но он попал к тебе в селение. Я выполнял приказ. Я и сейчас обязан исполнить приказ, - Итгор ткнул меня стволом. - если ты не пообещаешь мне забыть эту тайну. Тебе я доверяю мне достаточно одного твоего слова.

- бль.., ну ты чё… Итгор я всё понимаю, но ты тупой. Я столько раз говорил тебе что не боюсь ничего. Но ты всё время пытаешься надавить на меня при помощи оружия. Ну ты что? ну в самом деле! На счёт циничности я всё прекрасно понимаю. И… Пошли к Гесолину, я хочу поговорить с ним. – Наконец кончил я, отвернувшись от Итгора.

- Ты хороший товарищ.

- В своих не стреляю…

- Так ты и не умеешь, - рассмеялся Итгор, что было впервые на моих глазах.

- Вот мне говорили, что я шутить не умею. Но по сравнению с тобой…

- Да, по сравнению со мной, ты шут. А на счёт своих… Вообще мы такое не обсуждаем. Я военный. Я подчиняюсь приказам. Уничтожать дружественный отряд было не по плану. Но случилась необходимость. В итоги, малой кровью мы уничтожили самую большую угрозу, существовавшую на нашей земле. Сейчас начнётся развитие освобождённых территорий. Теперь будет только одна армия, армия Москвы. И никто не будет грабить города, деревни и жрать людей. Пойми жертвы были необходимы. Если бы мне приказали быть на месте отряда воссоединения я бы даже не раздумывал.

- Конечно, тебе только приказ дай. Пойдём к Гесолину.

- Гесолина больше нет. У него был удар. Он умер в зале совета, почти сразу, как только мы выступили.

- Я, когда его в первый раз увидел зразу понял, что он так кончит.

- Нехорошо говоришь.

- Это нехорошо?!

- Он делал всё ради процветания нации.

- Ладно… Гесолина больше нет. Наверняка он должен был знать, где находится храм Дивногорье.

- Думаешь Гесолин часто просматривал секретные карты? Это я, разведка. Я нашёл этот объект и скажу тебе, где он без всяких договоров.

- Ага… Спасибо.

- Это ещё не всё. Из Заповедной прибыли разведчики.

- Неужели. Почему мне сразу не доложили, - с возбуждением воскликнул я. - Как там…, этот Старый?

- Александр, была война.

- И..? Всё можешь не продолжать. Я прожил то там…

- Заповедного больше нет.

- … Зачем?

- Селение порушили уже-нелюди.

- Не понимаю. Что?! Как вообще такое может быть?! Я тебе говорю, не надо мне говорить…!

- Скорей всего, когда искали тебя. Ты рассказывал, что тебя преследовала Армия.

- Что? Из-за меня… Да вы что..?

В голосе Итгор было сострадание, но я его уже не слышал. «Заповедный», они нашли меня на болоте. Я прожил у них пару месяцев. Но их убили из-за меня. Опять кто-то пострадал из-за меня. Это проклятье. Нет, это не я их убил. Это Высшие Силы, которые оберегают меня. Чтоб они провалились!

- Нахрен мне ваше сострадание! Раньше ты бы сказал твёрдо. Без сожаления. Что изменилось? Просто озвучь факт, который необходимо принять и забыть. «Заповедный» для меня ничего не значит. – Доложил я Итгору строевым тоном.

«Прав оказался Старый Охуй, назад я уже не вернусь – возвращаться некуда».

«Дивногорье»

Я вернулся в Москву вместе с Милой, познакомил её с Лизой, которая опять болела. Она сказала, что это у неё от волнения, как сильно она меня ждала.

- Это ты что ли? Это она? Вот она?!

- Меня зовут Мила.

- Пока мной пол вытирали в Армии ты с ней штарахался?! – завизжала Лиза.

- А с меня так там пылинки сдували. Ты вообще была личной любовнице Генерала...

- Куда? - Устремились девушки взглядами на меня. Я хотел сделать пирует в окно.

- Дальше! У меня ещё есть дела.

- Я с тобой.

- И я!

- Я должен идти дальше один.

- Никуда без нас не пойдёшь...

- Один сказал! – крикнул я.

- Ты хочешь меня бросить.

- Опять. И не тебя, а нас.

- Я не хочу ни кем из вас больше рисковать. Не хочу. А.., и не хотел, кстати, никогда. Я ненадолго. Ждите!

- Ненадолго? Час-два?

- Месяц?!

Я посмотрел на девушек, которые в истерике пытались что-то донести до моего ума, глупо улыбнулся и вышел.

- Пойдём к новому главе Московской власти, для тебя есть должность. Я буду рад такому товарищу как ты, – встретил меня Итгор.

- Уже есть новый?

- Возник сразу ещё Гесолин не остыл. Столица не может без лидера.

- Нет, меня ждут другие дела.

- Ты в Дивногорье? Я не смогу отправится с тобой.

- Я и не зову. Прощай, - сухо я попрощался с Итгором.

Воронеж…

- Вы вернулись. Мы победили, Ура! – воскликнул Гусь.

- Паразиты Вас больше не тревожат?

- Не наводнений, не паразитов...

- Это ещё не конец. Теперь мне надо попасть в горный храм.

- Э-э, в Дивногорье что-ль. В ..., туда никого не пускают, но пойдёмте.

- Меня пустят.

- Наверно, ещё тогда я хотел вас туда отвести. Прошёл слушок, что вас там и ждут.

- Именно меня?

- Да. Во всяком случае под описание Вы подходите. – Гусь взял коня за поводья вскоре позади появились люди в рясах.

- А где кстати ваш товарищ, с которым Вы были раньше?

- У него теперь другие дела.

Дивногорье…

Монахи Воронежского Храма встретили меня и проводили к настоятелю.

Потолок в комнатушке настолько низок, что находится в ней возможно только пригнувшись. Словно, в длительном поклоне свету, который падал из окна, я прошёл в комнатку. В залитой светом кровати лежал настоятель. Он был на пороге смерти и дышал только, чтобы встретится с тем, кого считали миссией посланного волею свыше. (Да, это я. Что сказать, так бывает. Но я к этому, как не странно, уже привык.)

Меня подвели к кроватке умирающего:

- Вы знаете, мне дух святой спел песню на ушко, что вы прейдёте. Я уже на пороге к братьям святым. Там ждут меня друзья мои. Я ждал здесь только вас. Знаешь, машины не могут убивать. Машинам нет смысла убивать, как лопате нет смысла копать. Копает человек. Только для разумного существа есть в этом смысл. Смысл… А машинам воевать нет смысла. Нет… Ради чего…? Что же? Это бессмысленно само по себе. Для каких войн такое оружие? Война, в которой нет смертей, в которой не убивают людей бессмысленна сама по себе. Зачем вообще нужна такая война. То есть, никогда такого не будет, чтобы машины, уничтожали людей, только для того, чтобы остались одни машины. Что это? Для чего это? Значит будет новый шанс.

Настоятель закрыл глаза и с умиротворением перестал дышать. Что он пытался донести, до меня я не понял и долго ещё туман стоял в его голове. «А, может это Ангелэсса, снова туманит мне башку», догадался я.

Не дав даже оглядеться в стенах храма, меня подхватили под руки и спешно повели по узкому проходу, который уводил в сырую глубину. Факел монаха осветил захваченные плесенью стены. (Б.я, опять в какую-то жопу)

В канаве заполненной водой мерцающими лодочками отражался свет факела.

- Это и есть подземный перемещатель? – спросил я, смотря на торпеду в канаве. А костюма у вас нет? Этого, прыжок, - подпрыгнул я чтобы точно показать, что я имею ввиду.

- Снаряд в земляной трубе заполненной водой. – проигнорировали меня. - При ускорении на наконечнике болида, активируется невидимые взору винты. Уплотняя воду и делая защитный буфер. Воздушная прослойка тонким слоем облегает корпус Гипро-снаряда. А повышенная плотность, образовавшаяся на кромке, даёт дополнительное ускорение. Но это старая технология, которую списали, как только сделали. Для Вас подготовлена более совершенная техника.

Монах стянул серую вуаль с огромной стеклянной пилюли,

- Что это?

- Самое современное и надёжное. Сделано по типу примитивной беговой дорожки. К вам будут подключены датчики и, как только ваш организм достигнет нужной кондиции, вас мгновенно перенесёт туда куда вам нужно.

- Давай прямо. Мне нужно на космодром!

- Именно, именно. Всё случится очень быстро, минуя любые перегрузки.

- Мне на всё … Со мной уже случалось что-то подобное. Я готов.

«Хотя, я бы и на торпеде прокатился. Люблю экстрим. Но некогда веселиться. Я ж Миссия» Я оттолкнулся ногами. Через минуту консоль беговой дорожки загорелась, и я ощутил покалывание в сердце. Толчок и резкое торможение чёрной полосы ознаменовало прибытие. (Ощутил себя обезьяной) Я прилип к поручням Бефазора, в глазах у меня поплыли человеческие силуэты в халатах и очках.

Глава 9 «Восточный»

***

Я открыл глаза. По первым ощущениям я понял, что не дома. Кошмарным бредом промелькнули воспоминания. В помещении темно, мне показалось всё спит. Я смутно различил образы интерьера.

Из темноты вышла девушка с кружкой.

- Добрый день.

- Добрый, – я поднялся с кровати, с меня спало одеяло. – Ухты, я голый!

- О-м. Резко не вставайте, пожалуйста. Вы перенесли тяжёлые перегрузки.

- Что со мной случилось?

- Над вами пришлось поработать. Тот способ, которым Вы прибыли, чуть не запёк вас в мундире.

- И этот мундир Вы с меня сняли, - улыбнулся я девушке, позируя перед ней.

- Прикройтесь хотя бы одеялом! – громкий твёрдый с хрипотцой голос, долетел из темноты. - Вы находитесь на космодроме Восточный. Здесь не принято разгуливать в таком виде.

- Вот невезуха. Я из такой дали к вам пёр, а здесь тоже нельзя разгуливать в таком виде. – посмеялся я в ответ серьёзному голосу. Но, как воспитанный человек поднял одеяло и прикрылся.

- Куда-то собрался? Подожди-те, мы должны разъяснить некоторые моменты.

- Но, собрался. Пойду гулять в одеяле.

- … - Серьёзный не понял подкола.

- Дайте мою одежду. Дайте любую одежду. Да вообще пофендуй, могу и голым пойти. У меня есть задание. Я прибыл сюда не просто так.

- То есть..? Ты не можешь ни куда от сюда уйти. Ты прибыл с опасной территории. Да ещё как! От куда неизвестно, это мы сейчас будем выяснять.

- Угрожаешь? – посмотрел я на коренастого мужчину, вышедшего из темноты: - Я вообще-то прибыл сюда вас всех спасти.

- От кого?

- Точно не знаю. Мне сказали, что на космодроме Восточный стоит готовая к пуску ракета.

- Ф-м. Но кто вам сказал?

- Да много кто. Послушайте, я хочу есть и давайте решать проблему.

- Проблему мы обязательно решим. Только проблема это ты. Несанкционированно воспользовался секретной установкой. Обладаешь секретной информацией. И неизвестно кто ты сам есть.

- Ну… Продолжай мысль старичок. Если я прибыл сюда посредствам вашего Бефазора, кстати не вашего. Как я понял это технология прошлой цивилизации…

- Нашей цивилизации. Мы здесь не деградировали, как люди из Диких земель.

- Ну вашей цивилизации. Не суть…

- Что значит не суть? Что значит «вашей» цивилизации? А ты кто тогда? К какому роду относишься? Разве это не твоя …

- Ладно подожди…! Я, это я. Ну, оговорился. Я говорю, что я…, - внезапно я почувствовал како-то смущение (может не стоит на право и налево кричать что я миссия или спаситель. Я как бы сам до конца не уверен в своём статусе. Да и выглядит со стороны, как-то не очень). – И так, я … А где девушка с кружкой? Я пить хочу.

- Она ушла. Теперь мы вдвоём до выяснения обстоятельств. Итак, ты дикарь с вымершей земли. Всё ясно, теперь тебя надо выгнать.

- Так. Во-первых, сам ты дикий. Земля возрождается. И у меня задание. Я прошёл через Бефазор, разве не вызывает вопросов в моей исключительности. А до этого кстати ещё и систему Прыжок испытал. Там правда, только до Москвы допрыгнуть получилось.

- Прыжок. Не слышал о такой системе.

- Ну, а я про что. Сидите здесь, на космодроме. Между прочим …

- От куда ты, и как сюда попал? – человек с лицом сокрытым темнотой, перебил меня.

- Вы что, пытаетесь сбить меня с толка, своими вопросами. Не надо. Я все методы знаю.

- Хорошо. Я вижу. Так от куда ты?

- Из храма Дивногорье.

- Значит мусорщик прошёл через Бефазор и хочет улететь на ракете. Звучит здорово, – не улыбнувшись сказал человек. - С какой целью сюда прибыл?

- Форму мусорщика, я сам одевать не хотел. Но там война была. Люди в Западной России, действительно сильно деградировали. Почему вы не помогаете им? Сумели сохранить остатки цивилизации, чего сидите здесь как крысы! Я вообще вас не понимаю. Вы ещё и мешаете им в поисках... Дюга, рассказал, что весь их отряд уничтожили спецы с Восточного.

- Вопросы здесь задаю я. Какое у тебя задание?

- Точно не знаю… Но что-то связанное с ракетой, стоящей на стартовой площадке.

Из темноты мелькнули белки глаз.

- Какой ракеты?

- Сверхтяжёлого класса, - спокойно ответил я, не обращая внимания на постороннего наблюдателя. - Стоит на первой стартовой площадке и готовая к пуску.

- То есть ты конкретно пришёл неизвестно от куда ...

- Я прибыл из Москвы.

- Ты говорил храм?

- Ну и… Если с самого начала, то я вообще из селения, где-то в тайге западной Сибири. Возможно с Урала. Я до сих пор этого определить не смог. Потом прыгнул в Москву. Из Москвы в храм под Воронежем. Оттуда уже к вам. Понятно теперь?

- Ты знаешь географию. Ты знаешь … Ты сказал Россия! Кто ты? – не отставал от меня коренастый.

- Я Александр. Патриарх Константин сказал, что на меня возложена миссия по спасению, ну или возрождению Земли, я сам до конца не понял. Ну… Вот я здесь.

- Второй Бефазор, от куда Вы прибыли находится под храмом, сказал появившийся из темноты человек в халате и очках.

- Значит из Москвы в храм и к нам, чтобы запустить ракету. – снова влез коренастый.

- Да… Да сколько раз уже одно и тоже. Тебе что от меня надо, мужик?

- Отвечайте на мои вопросы.

- А на мои вопросы не отвечаешь. Я должен запустить ракету. Ясно! Целые города возводились и рушились, только для того, чтобы я выполнил своё задание. А ты мне свой допрос...!

- Не надо путать меня. Отвечай! Иначе я сказал, что будет. Это будет уже в любом случае. Тебя выкинут за ворота. Итак, я знаю где Москва и представляю, как она далеко от нас…

- Я уже всё сказал. Кто я и откуда, и зачем. Всё-ё. Ракета стоит сто двадцать лет, и она должна быть готова к пуску. Больше ничего не скажу.

- Зачем?

- Что зачем?

- Ракету запустить.

- Ты лучше меня знаешь зачем.

- Это, почему это я должен знать?

- Потому что, неизвестные, собирают по всему континенту артефакты.

- Про что вы говорите? я что-то не понимаю.

- Я уже столкнулся с циничностью этого мира. Так что меня не удивляет что, после того как по твоему приказу зачистили мирный поисковый отряд, ты просто забыл об этом.

- Я ничего не забываю… - не успел договорить коренастый.

- Молодой человек, – с громким шарканьем возле меня тёрся человек в белом халате и очках в роговой оправе. - То, что вы говорили здесь, правда?!

- То, что я говорил здесь. Правда.

- На стартовой площадке действительно стоит ракета Русь. Уже век стоит в мобильной башне.

- Значит... – я шумно сглотнул.

- Да?

- Когда меня сюда отправляли, точно не сказали, что мне нужно сделать. Мне как бы…

- То есть ты хочешь запустить ракету просто так? – коренастый не давал покоя.

- Да нет! Мне сказали что-то про великую цель. Про машины и войну.

- Хочешь сказать, что прибыл сюда без цели? Просто узнал где-то про ракету и захотелось запустить её.

- Ну… Слушай. Ты так всё повернул, что я сам сейчас задумался. Зачем мне это надо? Но надо! Есть ещё кое-какие обстоятельства…

- Какие обстоятельства?

- Я уже сказал, что Патриарх Константин дал мне задание. Я должен спасти мир. Но деталей он не уточнил. Я надеялся, что здесь мне распишут основную задачу. Ведь теперь я уже понял, что попал туда, куда надо.

- А может ты случайно наткнулся на установку для перемещения. Попал сюда. Действительно ничего не знаешь и выделываешься. Тебя отправят за ворота космодрома.

- Не отправите. Я знаю, что к старту уже давно всё готово. И что меня здесь ждали.

- Всё так, если не маленькие, но! – разбавил неясность ещё одной интригой человек в халате и очках.

- Что за, но?

- Во-первых, ракета стоит очень долго и все системы расстроены, а некоторые, в частности система автоматической навигации утрачена и не возобновима; во-вторых, просто так пуск ракетоносителя никто не разрешит; в-третьих, Вы, молодой человек, назад уже не вернётесь. Тот способ, по средствам которого Вы сюда добрались после использования вышел из строя.

- А группа неизвестных? Они отсюда я знаю точно. Я уйду с ними.

- Про что Вы говорите? Группа зачистки. Даже если бы они реально были, то не взяли бы вас с собой.

- Это уж точно! – бл.ть коренастый ещё здесь.

- Да я и не просился. Хотел узнать, они точно отсюда. Вы подтвердили. Спасибо. А добраться до дома я и сам сумею.

Человек с укоризной поглядел на меня,

- Практически вся Сибирь одно сплошное болото. И если пробраться через топь Вам удастся, то прорваться через тамошних обитателей крайне сложно. А для вас будет невыполнимым. Даже хорошо вооружённые бойцы группы зачистки избегают тех мест.

- Вы меня не знаете. Я прошёл через такие места, проктологам не снилось. Так что можете не пугать. Не получится. Но, спасибо ещё раз. Вы мне подсказали что есть путь обхода. - Я улыбнулся, показав зубы. - Ракету подчиним, и запустим, никого и спрашивать не станем.

- Не понял! Как это спрашивать не станешь? – неожиданно отозвался грубый голос коренастого дознавателя.

- А вот так. Не стану…

- Степ Андрейч, не надо… Вы всё неправильно можете понять. Проведём заседание правления.

- Заседание правления. Как в Москве.

- Что значит, как в Москве? У нас своё правление. Мы его избрали. Управлять городом и Космодромом, может только Правление. – врезал Степ Андрейч.

- Дальний восток часть России. Кто вам разрешил самовольно отсоединяться и создавать своё правление?

- Что! … - захлебнулся коренастый, которого как я понял зовут Степ Андрейч (И кто эти имена им выдумал?).

- Не переживайте. От России никто не отсоединился. Эти меры приняли на время упадка. Чтобы сохранить цивилизацию.

- Пройдём! – приказал дознаватель.

- А где та девушка, которая ухаживала …?

- За мной! Без вопросов.

- Не надо со мной так говорить. Я здесь, чтобы спасти этот мир.

- Ты дикарь из неблагополучных земель.

- Сам ты дикарь, а я вас всех спасаю. Где девушка?

- Я за неё!

- Не-не-не…

Мы шли по коридору,

- Александр, да? - неожиданно мужчин остановил женский голос.

Очаровательная девушка предстала передо мной.

- Вы что-то про меня сейчас говорили, да?

- Да и … да...

- Бинтива, не следует разговаривать с этим человеком. – снова вставил свою палку Степ Андрейч.

Но Бинтива. Какое необычное имя. Не удивлюсь если она окажется обычной медсестрой.

- Спасибо, я всё прекрасно понимаю. Я сама провожу его до номера. Вы можете следовать за нами. В паре шагов за нами, - уточнила девушка. – Если не доверяете ему, или быть может мне.

- В номер? – приятно удивился я, хоть я не на секунду и не переживал что меня могут выдворить за ограду этого города.

- Что бы не запутаться для вновь прибывших у нас тут пронумерованы комнаты временного пребывания.

- Ага, я понял, для дикарей. Мне уже объяснил, вот он, - я показал пальцем на Степ Андрейча. Он стоял в паре шагов от нас и заметил, что я тычу в него пальцем, но только шумно и нервно шмыгнул носом - Под каким я номером?

- Будете острить, мы вас быстро определим за воротами без номера.

- Степ Андрейч, подальше отойдите. – вместо меня ответила ему Бинтива. - Человек получил стресс, он перенёс огромные перегрузки, а вы его пугаете. Александр, так что? А.. Я же вас догнала, вы забыли свою форму. Мы её продезинфицируем и скоро вернём, хорошо? - девушка мило улыбнулась и похлопала длинными ресницами. - Так что вы говорили?

- Я говорил, что вы за мной ухаживали, когда я был в отключке. Можно сейчас я буду за вами ухаживать?

- Ещё чего! – опять вторгся Степ Андрейч.

- Степ Андрейч, подальше отойдите! Ну пожалуйста.

Девушка оставила меня без ответа. И только подойдя к двери номера, на которой была табличка с выгравированной цифрой один, сказала:

- Меня зовут Бинтива Син, приятно познакомится Александр.

«Сто пятьдесят мегатонн»

Я остался один в номере. В комнате кроме кровати и стола, на котором лежали искусственные цветы, заплетённые в венок, ничего больше не было. Массивное дерево за окном с решёткой заслоняло лучившийся свет. «От кого решётки? А, чтобы я не сбежал…».

Постучавшись и не дождавшись приглашения человек в халате и очках зашёл ко мне в гости.

- Не ловко получилось, при нашей первой встрече. Меня некому было представить. Меня зовут Георг. Просто называйте меня Георгом. А вас зовут Александр, да?

- Да.

- От куда Вы к нам?

- Я говорил. Из Дивногорья.

- Нет. Вы говорили из Москвы.

- Я много через какие города прошёл прежде чем оказаться здесь.

- Для жителей космодрома другой страны не существует.

- Это вы зря…

- Поэтому необходимо знать кто ещё обладает информацией о нашем существовании.

- Вы хотите и дальше сохранять тайну вашего существования? - Я вдруг понял, что следующее моё неаккуратное слово поставит под угрозу жизни людей. Отряд зачистки уничтожит любое напоминание о «Восточном».

- А Вы сами то, кто?

- Я глава инженерной службы космодрома.

- Инженерной службы… Вы инженер и заткнули дознавателя. Я не смогу объяснить так чтобы вы мне поверили кто я. Но я точно не дикарь. И очевидные вещи понимаю.

- Я глава, прежде всего, инженерной службы. Мы обеспечиваем работу всех систем космодрома. А ещё я вхожу в совет. Так-то. Да и потом любой технарь из моей службы важней чем какой-то дознаватель. Хотя Степ Андрейч конечно же не простой дознаватель.

- Тогда какие проблемы?

- Никаких проблем.

- Мне нужно знать все детали задания. И… запускаем?

- Что запускаем? Ракету?

- Это единственное почему я сюда прибыл.

- Я уже говорил. Во-первых, необходимо добиться согласия совета.

- Ну?

- Для начала ответьте. Кто послал и от куда вообще информация о Восточном?

- Я уже всё рассказал. Теперь Вы мне расскажите. Почему случилась катастрофа? Почему ядерные ракеты взорвались в небе?

- Была угроза внешней интервенции. Сработал ядерный щит планеты. К сожалению, враг был недооценён. В последствии это привело к катастрофе. Это всё что Вам позволено знать.

Я немного обомлел,

- Внешний интервент и ядерный щит планеты… На напали инопланетяне? Реально? То есть не всадники Апокалипсиса на раздолбанном Икарусе, а инопланетяне! У это прям… Ну Вы меня поразили… - всё не мог остановить поток своего восторга.

- Какие всадники Апокалипсиса, вы что верите в эти глупости? Только я подумал, что Вы человек, с которым можно вести нормальный диалог.

- Не-не-не, всё нормально. Просто эмоции от новых вводных.

- Ну хорошо, - улыбнулся начальник инженерной службы. - Вы знаете какой груз несёт ракета?

- Нет конечно. Меня сюда отправили, и я надеялся, что дальнейшие инструкции получу тут.

- Тогда… Вы узнаете это позже. Вы должны понять почему мы так настороженны. Тем более к незнакомцу с диких земель.

- Земля не дикая.

- А у меня другие сведения. Армии уже-нелюдей воюют друг с другом. По всей территории континента.

- Армии уже-нелюдей больше нет. Армия Москвы, под моим командованием уничтожили враждебные силы врага, - чуть утрировал я свой вклад в борьбу против Армии Генерала.

- В порядке исключительной важности группа зачистки соберёт данные о Вас. Потом решим, как нам поступить.

- И долго? Меня ждут в Москве.

- Ну… Правила есть правила.

- Чего вам бояться. Я даже не знаю, как самостоятельно обойтись с ракетой. Не сломаю же я её.

- Но у нас есть опасения что вы хотите взорвать её. Заряд, который она в себе несёт уничтожит пол континента.

- Ыфы…, ракета несёт ядерный заряд!

- Да, но об это позже.

- Хорошо. А, не у кого не вызывает опасений, что этот внешний интервент, до сих пор существует?

- Конечно. Это дело планетной важности. Соберём совет правления.

- Ладно!

Степ Андрейч уже не присутствовал на заседании, зато меня пригласили.

Совет Правления…

На заседании совета был поставлен вопрос о запуске ракетоносителя Русь.

- Корабль интервентов необходимо уничтожить! Таково ещё прежнее предписание.

- Какое предписание?! По чему мы должны исполнять императивы прошлых веков. Тем более уже несуществующего государства, – сиплым голосом проговорил человек с смуглым лицом.

- Поддерживаю абсолютно. Наш город при космодроме Восточный провозгласил о своей независимости более ста лет назад. Мы суверенная республика и не подчиняемся никому!

- Да вы охры поели. Воспользовались ситуацией и сами провозгласили себя суверенным государством. Нет. Так нельзя. Тем более что ваш спецотряд совершает набеги на остальные территории России.

- Это ещё кто?

- Меня зовут Александр, я прибыл в Восточный со специальной миссией.

- Допустим. Но России больше нет…

- Да куда она делась то? Россия есть и будет. Тёмные времена пройдут. Вы ещё ответите за само провозглашение…

- Вы в этом уверены?!

- Я знаю историю. Всегда так было…

- Ты бредишь, дикарь!

- Ну, давайте без громких слов. Но я хочу предупредить. Москва уже возродилась и набирается силами. Подтягивает города. И если вы сами не выйдите к ней навстречу. То Москва сама подтянет вас. У вас не хватит ресурсов чтобы противостоять Москве. И, знаете, что? Вас снова призовут к ответу. Конкретно Вас.

- Это почему это?

- Потому что Вы при свидетелях пытаетесь всех убедить, что космодром Восточный не является частью России.

А ведь я знаю точно, было одно большое государство и всё что вы сейчас имеете, всё это было создано в нём. В России.

- Имущество! Имущество Вы говорите? Что здесь Ваше имущество?

- Я говорю, что здесь имущество России.

- Нет любезный. Вы хотите сказать, что здесь всё должно быть общим и вы имеете право.

- Не перевирайте мои слова, – без всяких колебаний ответ поступил от меня. – Вы ушли от ответа.

- Облизнись псина дикая! – закричал квадратно-лицей председатель. - Мы граждане этого города и только мы владеем здесь всем.

- Но...

- Нет! Нет!

- Тогда и Вас скоро не будет. Ведь не случайно ракету вывели на старт. Был план. И записи есть у вас в архивах, - продолжил я добивать председателя спокойным тоном.

- В ракету Русь заложен термоядерный заряд в сто пятьдесят мегатонн. Это была последняя надежда на спасение. Ракету вывели на старт, но запустить так и не решились. Все ядерные заряды детонировали над землёй разрушая тем самым атмосферу планеты. Если бы и эта ракета взорвалась в пределах атмосферы планеты, то это стало бы последней каплей. Это стало бы концом человечества. Вот она и стоит. Никто её и тронуть не решается, - внёс свою лепту Георг. Он обладал среди первых представителей правления прерогативой, и когда говорил за ним записывали.

«Последняя капля перед концом человечества. Что-то знакомое».

– Молодой человек прав. Ракету необходимо запустить. Вражеские остатки, если они там ещё остались, необходимо ликвидировать. По всей видимости они уже не смогут подрывать наши ракеты, значит давать им время восстанавливать силы нельзя. Итак, я считаю, что запуск необходим. Кто за то, чтобы подумать ещё?

- Про какие вражеские остатки речь? (Меня до сих пор не ввели в курс дела… До всего пришлось догадываться из отрывков услышанных речей) - возмутился я.

Но моё возмущение прошло мимо важных ушей. На совещании правления принято решение ещё подумать. Единогласно. Вопрос отложили на неопределённое время. Пообщаться с Георгом мне не удалось. Как только брифинг был окончен, главу инженерной службы окружила охрана и со всей свитой он удалился.

Ко мне подошёл Степ Андрейч,

- Ну, всё нормально? Этот, - Степ Андрейч указал на парня с военной выправкой, - будет приставлен к тебе на время пребывания в городе. Как только станет ясно с пуском ракеты тебе дадут знать. Тебя… Вас, не привык ещё с дикарями разговаривать, офицер проводит в номер.

- Этот, какое у тебя имя странное, - подколол я надзирателя.

- Я недавно служу. Степ Андрейч моё имя ещё не запомнил.

- Мне то как тебя называть?

- Алек.

- Ясно Алек. Бинтиву Син ты знаешь?

- Конечно. Кто её не знает, Дочь Георга Сина.

- Опа! Она дочь Георга, значит. Того самого, который глава инженерной службы, - подметил я вслух.

- Нет. Георг Син, это который... Всё! Мне просто сказали, поменьше с тобой говорить.

- Ха…, -рассмеялся я. – Я открою тебе секрет. Я умею читать с полуслова. В том смысле, что ты мне уже всё сказал.

- Что?

- Из твоих слов я понял, что Георг, фамилия его Син, является одним из, если не самым важным членом этого городка. Возможно он даже мэр города. Да?

- Я ничего этого не говорил.

- А я понял всё это общаясь с тобой.

- Нет. Мне запретили с тобой говорить.

- Кто? Степ Андроныч…? – намеренно я исковеркал его фамилию, хотя знаю, что это очень неуважительно.

- Нет. Степ Андрейч. – Нет…!

- Да ладно. Не парься.

- Ты просто ему не нравишься. Ты вроде нормальный, э-э, парень, - Алек был младше меня, лет на десять, поэтому иногда смущался при общении со мной. - Но он приказал с тобой не говорить.

Алек остался в карауле возле моего номера.

- Куда-то хочешь сходить?

- На собрании мы с Георгом недоговорили.

- И ты так просто хочешь с ним встретится? Просто договорить.

- Да. Есть проблема?

- Не думаю, что у главы нашего города есть на это время. Просто если вы с ним о чём-то не договорили, значит он не хотел об это говорить. Всё ясно.

- Всё ясно. Он глава города.

- Ну… Э-э…

Оставшись в номере один, я выдернул из венка, который лежал словно набухшая кочка, несколько цветков. Затерев об столешницу мягкие искусственные лепестки, мне удалось освежить цветы. Я стянул получившийся букет красной лентой, взятой с того же венка.

«Катаплазма»

Утром, когда я открыл дверь своих апартаментов, за порогом стоял Алек.

- Ты что всю ночь здесь был?

- Да. Это приказ.

- Да ты чего? Заходи.

- Не…, – Алек наивно улыбнулся.

- Сказал бы сразу, я тебе стул бы вынес если заходить не хочешь. Что на ногах то всю ночь.

- Не. Я у стеночки.

- Круто. Заходи чаю выпьем.

- Эт-то можно.

- Ни чего… Я, когда сюда добирался не только стоя, на бегу спать приходилось.

- Завтракаете. Эй ты! Твоя смена закончилась, – бросил Степ Андрейч Алеку. – Александр, пройдёмте на космодром…

- А?

- На космодром говорю. И на счёт одежды, в своей форме не ходи-те. Может случиться недопонимание, со стороны граждан. Вам штатскую одежду принесли.

- За уборщика примут. Так это… Конспирация.

- Шутишь…

- Конечно.

***

- Группа зачистки выполняет чёткое предписание, «открывать огонь на поражение, при любой угрозе». Документы, которые нашёл поисковый отряд «Жар-птица», несли в себе огромную угрозу для нашего города. Группа зачистки – «Катаплазма» находилась в тот момент по близости и молниеносно приняла решение о ликвидации потенциального противника. Они выполняли свою работу. Поисковый отряд был уничтожен. А как Вы узнали про Восточный, про ракету, и вообще такие сведения, которых даже здесь мало кто знает?

- Вы так боитесь себя выдать?

- Я с вами откровенен и жду взаимности.

- Отряд был уничтожен не полностью. Есть ещё уцелевшие. И они по-прежнему крепко стоят на ногах.

Я не хотел выдавать ветерана поискового отряда, который могли пустить в расход из-за опасности добытых знаний. Ведь я помню слова Георга: «группа Катаплазма на задании». А значит где-то там. На вольных хлебах. И возможно они уже ищут Дюга, и у них чёткие инструкции что делать.

- «Катаплазма» добывает сведения различной важности. Ликвидирует потенциальные угрозы. Проводит специальные операции… Они подчищают информацию, чтобы сохранять тайну существования Восточного.

- Подчищают информацию.... Вместе с источником, - уточнил я.

- Ну... Как источник то ликвидировать?

- С распространителем ... – подсказал я.

- Это уже не мне решать. Задачи перед спецгруппой «Катаплазма», ставит Степ Андрейч. Он начальник военизированной полиции.

- Я до этого уже догадался.

Я совершенно не переживаю за то, что являюсь объектом первой линии для зачистки. Так как я всё знаю. И про то как добраться до Восточного. И что здесь есть. И даже имею представление как здесь устроена система власти. Но также для меня очевидно, что есть задачи, которые им без меня не решить, и они это тоже понимают.

- Когда прибыл в ваш город, я встретил красивую девушку.

- Александр, вы сюда прибыли не для этого. У нас сейчас другие вопросы.

- Для чего, не для этого? Для этого не пребывают ни куда. Так само случилось вдруг. Я знаю, как её зовут. Бинтива! - я посмотрел на неоднозначную реакцию Георга и точно убедился, что это тот самый Георг по фамилии Син. - Замечательное имя правда? Я сначала подумал, что она обычная медсестра. Но я снова ошибся.

- У нас другие вопросы! На планету напали космические интервенты. Огромный корабль нашпигованный, как червивое яблоко, беспилотными истребителями. – прорвало Георга.

- Во! А ещё недавно говорили, что надо подумать…

- Я такого не говорил! Не перебивайте меня, пожалуйста.

- Война была недолгой. Исход был предопределён сверх развития интервентов. Если бы не случай. Наверно наша планета всё же имеет астральное значение для вселенной.

Огромный метеорит нёсшийся к земле, угрожавший расколоть планету надвое, по неведомой причине отклонился от своей траектории и врезался в Флагман пришельцев, уничтожив мозговой центр корабля. Всё это удалось понять из документов прошлого, а также изучив обломки беспилотников, которые до сих пор падают с орбиты. Это не метеоритные дожди сгорают в атмосфере, а беспилотники интервентов. На данный момент, то что осталось от флагмана, ещё может сохранять в себе жизнь. Потеряв управление, он дрейфует на орбите земли искусственным спутником. Беспилотные истребители, те что не разбились на земле, также потеряв центральное управление рассеяны по орбите. Разбившиеся беспилотники, это абсолютный хлам, вреда от них не больше чем от мух, но они подробно пишут в цифровом коде чёрных ящиков свой некролог. Так что любого пришельца можно прочитать. А самое главное, сигналы о своей гибели они посылают в космос. Понимаешь, кто угодно может прочитать эту информацию, стоит лишь настроится на нужную частоту. Также нашли куски мозгов и самого флагмана, и что-то удалось расшифровать. А ты говоришь девушку встретил. Может влюбился ещё!

- Может и влюбился…

- Александр! Надо решать вопрос! Обязательно надо. Когда началась война, все страны кто имел ядерное оружие запустили его в космических интервентов. Но именно этого от человечества и ждали. Я об этом уже говорил на заседании. В итоге: озоновый слой почти разрушен. Всё живое на грани вымирания. Волны радиации до сих пор колышут стрелки в счётчик. Потому то и страшно запускать ракету с ещё более мощным зарядом.

- Я готов взять всю ответственность на себя. Тем более Константин сказал, что всё получится.

- Кто сказал?

- Ну Константин. Патриарх один. Ему было ведение что я приду и спасу мир.

- То есть Вы надеетесь на предсказание?

- Ну тут такое дело… До сих пор всё шло ровно, по написанному. Ну а Вы-то, почему проявили ко мне интерес? Ведь могли бы сразу кончить, этой ваше Катаплазмой.

- …, не стал мне отвечать Георг. - Ладно. Степ Андрейч? Этот, ты как здесь оказался? Где Степ?

- Да, Георг Син! – по стойке смирно всегда готов Алек.

- Давай… Проводи Александра в его номер. А Степу передай, что б не перекладывал свои обязанности на подчинённых. Следить за Александром должен он лично, без всяких там…

Знакомая оранжевая куртка…

Мы с Алеком шли по широкому тротуару.

- Не в духе Георг сегодня.

- Ага. Знать бы почему.

Знакомая оранжевая куртка и штаны со светоотражающими полосками. Я подошёл к человеку, который подметал улицу. На руках его были истёртые до дыр перчатки. Рядом стояло ведро с совком и прочим инструментом для уборки.

- Привет, - поздоровался я.

- Новенький? – уборщик вытер нос грязной перчаткой. - Значит бери инструмент и иди на ту сторону улицы.

- Какой инструмент?

- Свой! Что нет? Вон в ведре возьми, но смотри мне!

- Мы же из отряда воссоединения.

- Что… Ты больной что ли? Иди работай сказал!

Я рассмеялся, но Алек воспринял всё всерьёз:

- Спокойно. Этот человек не уборщик, - заступился он. – Степ Андрейч сказал же одеть штатское. Просто чтобы не возникло недопонимания среди граждан.

- Да я так, повеселиться…

- Почему ты так несерьёзно ко всему относишься?

- Потому что в прошлой жизни, я был серьёзным и меня всё равно убило, - продолжил я свой неудержимый смех.

«Готов? Готов! Тогда поехали»

В номере меня ждала Бинтива. Она сидела за столом и разглядывала плешивую шапочку, оставшуюся от венка, пытаясь понять, почему я изувечил интерьерную клумбу.

- Бинтива, – обрадовался ей.

- Здравствуй, как тебе наш город?

- Не плохо.

- Не плохо?

- Ты наверно счастлива здесь?

- Я живу в этом городке всю жизнь. И мне здесь скучно. Людей мало. Все друг друга знают и каждый нудит. Я хочу отгадывать этот мир. Я хочу знакомится с людьми, а мне говорят, чтобы я сидела здесь. Разве это справедливо, да? Это правильно, да? Я даже готова с Катаплазмой уйти, лишь бы уйти. Лишь бы посмотреть, что там, в мире.

- Да… Там суровый мир.

- И всё, да? Это всё что там, за воротами Восточного, да? Это всё что ты там видел, да? Ты нудный.

- Сама ты нудная. Я видел очень много всего. Я видел, как уничтожали сёла, деревни, города. Это всё было недавно. Я был там и с той, и, с другой стороны. Я видел, как убивают людей и насилуют женщин. Ты хочешь на это посмотреть? Степ Андрейч прав. Там одни дикари. Я тоже не лучше если не смог никому помочь. Вот так, - кончил я и на лице Бинтивы появились прозрачные капельки.

- Прости, я не хотел…

- Но ты же говоришь, надо запустить ракету. Ты преследуешь цель, очень важную для тебя. И как говорит мой … Как сказал Георг: эта цель очень важная для всей земли. Да? Тогда не говори, что ты плохой. Это не так.

- Да. Я и не говорю, что я плохой. Наоборот, я говорю, что я классный.

Она улыбнулась.

- А помнишь ты сказал, что я за тобой ухаживала, а теперь ты будешь за мной ухаживать?

- Конечно помню.

- Да. А, как ты будешь за мной ухаживать?

- Там откуда я, я бы пригласил тебя погулять. Рассмешил бы тебя. А потом… Ух-ха-ха-ха. Ну и заботился бы о тебе, конечно. – я задумался на мгновение, вспомнив Лизу с Милой, как же я их защищал и заботился о них: «плохо подумал я про себя».

- Почему? Мне кажется ты очень хороший человек. Да?

- Э-э, не ужели в слух сказал? Бинтива, послушай: я честно хочу за тобой ухаживать. Ты нравишься мне. Ты чудесная. Ты мечта всей моей жизни. Но ты должна знать. Я знаю, что, ты ... что Георг не глава инженерной службы, он Глава города и ...

- Глава города, да. Но он ещё и глава инженерной службы тоже. Ну и что?

- Да нет, ничего. Просто что б ты знала, что я всё знаю. С самого начала от меня это скрыли. Наверно для чего-то. Ты я понял тоже не хочешь об этом.

- Зачем? Я не сказала потому что ты меня не спрашивал, да. Но об этом здесь знают все. Я тебе ещё скажу, я его дочь. До этого не сложно догадаться у нас фамилия одна. Или ты и вправду дикарь, догадаться для тебя проблема? Тебе же кто-то уже сказал, да?! Вот поэтому не люблю об этом говорить.

- Ой прости. Я вообще много говорю. Когда я путешествовал я так на пищу и ночлег зарабатывал. Я всю свою жизнь только этим и зарабатывал. Привычка!

- Вас было слышно далеко от сюда, что-то случилось? - Степ Андрейч и Георг подошли к раскрытой двери моего номера.

- Ничего, папа, не случилось.

- Ясно. Александр нам удалось получить разрешение на старт.

- Теперь вы должны готовится, – слово взял Степ Андрейч.

Когда дверь закрыл за собой последний вышедший посетитель я вспомнил про букет. Мне захотелось побежать за Бинтивой и подарить, хоть и причин для этого больше не было. Я открыл шкаф и достал небольшой букет.

***

- Александр ты же знаешь, что Бинтива моя дочь, не будем этого скрывать.

- Я этого и не скрываю. Я ничего не скрываю с самого начала, как только прибыл сюда. Зато от меня всё скрывают.

- Ну ладно, – Георг нахмурился, и далее говорил серьёзным тоном. – Скоро состоится запуск, необходимо уточнить детали:

- В термосфере, огромный обломок космического судна. Ракета больше века статична. Все системы проверили, и не всё удалось восстановить. Понимаешь?

- Не понимаю.

- Не перебивай. Необходима ручная навигация. (Всё, я уже в шоке! Что мне предложат) Ничего сложного. Как только ракета преодолеет стратосферу, её необходимо будет навести, при помощи пульта управления. Всё остальное сработает в автоматическом режиме.

- … Я правильно Вас понял. Вы хотите, чтобы я …

- навёл ракету на цель. Верно.

- Это всё из-за Вашей дочери? Так я к ней больше не подойду. Отвечаю!

- Александр. Успокойтесь. Навигация деактивирована. Другого выхода нет. Не зря же вы к нам прибыли. Это Ваша миссия, сами сказали.

- Да, да. Это я так. Мне и самому на ракете полетать охота. Знаете, космический туризм дорого стоит. В прошлой жизни это было мне не по карману, - попытался свети свою панику в шутку. Но мандраж, конечно, присутствовал. И Георг это заметил, и даже не удивился бреду про прошлую жизнь, которым меня про-поносило. - А как я вернусь?

- Не... В спускаемый модуль уже внесли программу посадки.

- Куда?

- Хотел домой, вот. Капсула спускаемого модуля совершит спуск по относительно запланированной траектории. Модуль упадёт рядом с Москвой.

- Упадёт? Вы, наверное, хотели сказать приземлится.

Георг отвернулся от меня, взял время на отдышку. Перенервничал старичок. Ещё бы, такое дело затеваем. Мы прошли немного бок о бок и Георг продолжил:

- Сюда, на космодром, ты уже никогда не попадёшь. Останешься ли ты жив, ни я, не мы все здесь не узнаем. Никогда. Но во что бы то не стало, ликвидировать враждебный объект необходимо. Готов?!

- Готов!

- Тогда поехали.

Шахта…

Монументальное строение, разверзло врата. Я поднялся на верхушку башни. За мной закупорили люк, и мне осталось ждать несколько часов до старта: пока отъедет башня, пока состоится контрольная проверка всех систем ракетоносителя.

- Александр! - раздалось по бортовой консоли.

- Слышу.

- Главное запомни: скорость летательного аппарата, необходимая для создания достаточной подъёмной силы, необходима больше первой космической скорости. Используй ежесекундное кратное увеличение скорости. При такой нагрузке, отделение спускаемого аппарата, крайне затруднительно. По расчётам в семидесяти процентах приведёт к летальному исходу. Иначе ничего не получится.

- А раньше то…!? А, ладно.

- При переходе с первой космической на параболическую, необходимо уже успеть навести корабль на цель и отсоединиться в спускаемом модуле. Иначе это сделать будет невозможно. И главное! Смотри не ослепни, взрыв будет такой сила, как будто ты рядом с солнцем. Ка.. понял?

- Прерываетесь. Бинтиве передайте, что бы зашла в мой номер. Там на подушке подарок для неё.

- Не слышу, прерывается. Удачи Александр!

Клубни дыма взвились за длинным языком пламени. Меня вдавило в кресло. С каждым отделением ступеней я проваливался всё в новые и новые этапы пустоты. От перегрузок меня спасал только облегчённый костюм, для космических полётов. Он облегал всё моё тело словно вторая кожа и электрическими импульсами вкалывал стимуляторы.

Кругом была чёрная бездна, только на оболочке земного шара закручивались облака.

Я направил корабль на громадный обломок флагмана, который испускал щупальца энергии, будто пытаясь нащупать голову, оторванную метеоритом. Набрав нужную скорость меня снова вдавило в кресло. В авто-режиме произошёл отстрел спускаемого модуля. Меня опалила, едко оранжевым взрывом. Спускаемый аппарат шарахнуло с немыслимой силой. Швырнуло в густые пенные облака, от вспышки казавшиеся, то неестественно белыми, то молниеносно превращавшимися в блестящие серебряные горы.

«Пролог»

Возможно я огрубел за время своего путешествия. Встречи с Армией Генерала и с ним лично, с Гесолиным и Итгором, с Митрием Сикулиным и Лёзей Метостоем не прошли бесследно. Всё это воспитало во мне что-то новое, а может напомнило кто я есть на самом деле. Я доказал себе всё что хотел. Я доказал всем, всё что хотел. А теперь я хочу только одного, поскорей вернуться туда, где меня ждут мои любимые женщины: Мила и Лиза.

Глава 10 «Сибирская топь»

***

Обгоревший при входе в атмосферу Земли шар обрушился в заболоченную лунку. Я открыл внешнюю крышку. Капсула под натяжением строп парашюта накренилась отверстием для выхода к загустевшей пенке болота.

Приземление прошло как нельзя удачней, я выжил. (Я в себе никогда и не сомневался). За время, проведённое на орбите я успел соскучится по земле, поэтому обрадовался даже, оказавшись замурованным в болоте.

Погрузив ноги в затянутую от слизи воду, я окунулся с головой и вынырнул с другой стороны шара. Спускаемый аппарат упал в Сибирском заболоченном архипелаге. Цепляясь за окаменелые куски торфа, я выбрался на узкую полоску лабиринта твёрдой земли.

Поплутав по цепочке тропинок, я остановился. «Всё хорошо. Всё отлично! Как бы теперь добраться до дома?». Чтобы не заблудится, в качестве ориентира я решил выбрать капсулу спускаемого аппарата. Оглядевшись по сторонам в надежде увидеть болид, на котором я приземлился, чтобы оценить траекторию своего передвижения, я заметил лишь очертания круглой боковины шара, всасываемого в болото. Вовремя… заболоченная лунка проглотила капсулу. Тут же я заметил нечто зелёное, ползущее в мою сторону. Бросил быстрый взгляд «Ох ни...!», и бросился бежать, не разбирая пути, подальше, хоть к какой-нибудь возвышенности. Продавливая под собой землю мне на встречу, полз крокодил.

До сих пор я видел такое животное всего один раз в зоопарке или в цирке. Уже не помню, это было в другой жизни. Но тогда эта зверюга была за забором. А сейчас со зловещей улыбкой, наводящей цепенеющий ужас, она ползёт ко мне поздороваться.

Не разбирая куда ступать, я уматывал, хоть и каждое неаккуратное движение сулило увязнуть в трясине и тогда уж точно от крокодила ничего не спасло бы.

Среди деревьев спокойней, есть где укрыться. В лесу всегда можно найти чем подкрепится, лес – это жизнь. Тёмно-зелёные острые макушки деревьев возвышались, и давали надежду укрытия под своими ветвями, это лес. Я бежал к возвышенности, где росли небольшие деревья с облысевшими кронами.

До моего слуха донеслись ликующие голоса. Недалеко я увидел полуразрушенный, накренившийся к озеру дом. Оголённые лестничные пролёты открывали этаж за этажом. Я насчитал пять.

Я притаился в кустах и стал наблюдать какой-то обряд…

Раздетого до гола мужчину подвели к обрыву последнего этажа. Дикарь с непонятной маской на лице и пышной пепельной шевелюрой проорал непонятный клич. Ударом в спину мужнину вытолкнуло в пропасть над озером. Затем раздался оглушительный гонг. Зловещий удар гонга повлёк за собой ликование болотных жителей, скопившихся по берегам. Их было бесчисленное множество. Привязанного за ноги тряхнуло у кромки воды. Своей макушкой он всплеснул воду. По уши погружённый в омут человек остался висеть головой вниз. Болотные жители издавали непонятные крики глядя на извивающееся тело испытуемого.

Привязанный нашёл такое расположение своего тела, чтобы его голова лежала на поверхности воды. Он сумел подтянутся к своим ногам и ухватится связанными руками за основание верёвки, привязанной к лодыжкам. Человек подвешенный над водой, оскалил зубы смеясь над дикарями. С каким усердием его пытались казнить, но он не сдавался. «Молодец. Такое стремление выжить, заслуживает жизни», в слух подумал я.

Верёвка врезалась в лодыжки, кровь брызнула рубиновой пылью. На напряжённой голени скопилась смачно красная капля и полетела в воду. Как только капля крови коснулась воды из невозмутимой глади вырвалась крокодилья пасть, прямо навстречу подвешенному. Защёлкнув голую плоть, чудовищная тварь содрала половину туловища жертвы. Порванное тело с оголёнными ещё сокращающимися сухожилиями трепыхалось наполовину в воде. Толпы дикарей возликовали. Гегемон с дымчатой шевелюрой пепельно-горелых волос, взглянул на ошмётки человека. Взмахнув рукой, он громогласно проговорил нечто хвалебное небесам. Дикари взорвались мольбой, упав на колени. Они повторяли последние слова Гегемона. Натяжение верёвки ослабла, и окровавленная раскройка пленного плюхнулась в воду.

Раз за разом, после каждого случившегося на моих глазах насилия, убийства или прочего ужасного действа, я думал, что больше никогда не испытаю страх, но снова я почувствовал тошноту и отвращение. Это ощущение прокатило с живота в грудь. Я вспомнил Лизу, когда в лагере Уральцев меня сделали свидетелем насилия. Я вспомнил Милу, как над ней производили обряд насилия в "Садомерске". И вот снова я наблюдаю, как стая болотных дикарей издевательски казнят человека. Что делать? Сохранять спокойствие и хладнокровно наблюдать?

Чувствуется как в груди что-то растёт и набухает. Когда-нибудь оно даст о себе знать. Когда-нибудь всё насилие увиденное, совершённое, или полученное вылезет из глубин душевного океана на поверхность и станет призраком повседневности, ужасом окружающего мира. Призраки уже начинали петь унылую песню сумасшествия. И Ангел с Демоном, воплощение Высших Сил тому подтверждение.

Мне показалось самым правильным решением собрать свою волю в монолит и постараться уползти подальше от очень уж близкого соседства с ужасным беспределом. Я снял с себя облегчённый костюм и измазался грязью уделяя особое внимание лицу, чтобы хоть малость быть похожим на жителя болот.

***

Плешивая степь с заболоченными низинами. Здесь сохранилась свирепая красота природы. На клочках земли растут одинокие облысевшие ели. Где-то разгневают в болоте повалившиеся кроны деревьев. Болотные кочки прерывистыми тропками лежат между проплешин земли и островками мха. В дали распростёрлось поле. Только ветер колышет высокую траву и даёт понять, что это всё одно сплошное болото. Тяжёлые тучи проплыли по небу чередой, открывая фантастический космос. С каждым мельканием сакрального и безвременного болотная живность, выползшая из-под коряг, гнилых щеп, плавающих островков мха и тины, начинала урчать всё сильней и сильней. Всё пространство наполнялось звуками: кваканьям, скрежетом, будто посылался сигнал Высшему разуму, сообщая, что от долгого варварского царствования рода человеческого осталась лишь пыль. Настала пора великой справедливости.

Я дополз до трёх сосен, растущих на твёрдой почве. Передо мной оказался худой забор. Плотно прижимаясь к земле, я наблюдал за поселением дикарей дугой уходившее в туманную даль болотных испарений. Шум колотящегося сердца прерывало икание болота.

Забор из прутьев гибких стволов деревьев с привязанными перекладинами из жидкого, как мокрая вязь дерева служил ограждением для загона скота. Дикарь завёл в ограду большое снаряжённое животное, и ещё не расседлав его побежал в припрыжку держа в вытянутой руке деревянную штуку, похожую толи на дудку, толи на курительную трубку странной формы.

Озираясь нет ли случайных глаз или пасти притаившегося крокодила по близости, я попытался сломать, казавшийся худосочным, забор. Но хлюпкие прутья даже надломить не получилось. Я выбрал жердины по тоньше разогнул их и потянув животное за уздечку вывел за ограду.

Большое животное ростом с коня, в холке может и повыше, с большими лопатообразными рогами – это был лось. Прекрасное и умное животное. Широкими копытами лось быстро передвигался по болотистой местности.

В моей голове пульсировала лишь одна мысль: «Быстро, быстро, быстро. Поскорей, подальше. Надо съя-ться от сюда!».

«Такая тропа»

Я долго был в пути, но в прочем это стало стилем моей жизни. Непрекращающийся путь, я думаю, что к счастью. Ведь с детства знаю, что путь к звёздам пролегает через тернии. Ну… Счастье – звёзды… короче, как-то так.

Я замёрз и умирал от голода. Найти пропитание в лесу для меня, перенёсшего множество передряг, уже было не сложно. Но страх того, что дикари идут по пятам, заставлял меня двигаться без остановки.

Лось нёс меня по густому мрачному лесу. Солнце зашло, уступив место кромешной тьме. Я пытался выполнить движения, чтобы разогреть тело, но был верхом, поэтому сильно не подёргаешься.

- Снял с себя форму космонавта и утопил в болоте. Зачем? «Ну что я за дебил!» —сказал я себе вслух. - Надо было её с собой нести. Взял бы просто под мышку, нет, надо было топить. И всё. Сейчас бы оделся. - Я понимал, что в тот момент это было правильное решение. Потому что, попавшись с комплектом одежды чужеземца неминуемо следовала бы казнь. А голое тело и грязь давали хоть какую-то надежду, что меня примут за своего. По крайней мере я сам так думал.

Дико хотелось есть. Я поглаживал лося. Вообще я не-раз пробовал лосятину так что своего спасителя я знал на вкус.

Ветви деревьев закрыли луну. «Я заблудился». Уже обессилил от голода и был в полуобморочном состоянии. Лось медленно шёл по своей тропе. Сон заливал мои глаза, и я не сразу разобрал куда шлёпает по сырой земле уже ведущее, а не ведомое животное. Заметив пляшущие тени костра, я встряхнул головой. «Ну... вот», слабо выдохнул я.

«Огонь – это хорошо. Огонь - это тепло. Огонь - это ночлег. Огонь - это дикари! Блин».

Я стал одёргивать лося, стараясь не произносить ни звука или хотя бы такие звуки, какие как мне казалось, должны произносить дикари:

- Уммм, - Взявшись за рога я начал поворачивать голову лося. Но лось подошёл уже слишком близко и настал тот момент, когда поздно поворачивать назад. Сидевший у костра, немо поприветствовал окинув взглядом животное с наездником. «Не может быть! Меня приняли за своего. Ура!», возликовал я в душе.

Не зря. Не зря я был вымазан в болотной грязи, которая кусками отваливалась, оголяя белое тело. Не зная, что сделать, чтобы доказать свой дикий нрав, я скомандовал лосю: «Прр», - но лось проигнорировал подобную хрень. Заложив под себя передние ноги, он улёгся. Я сделал вид, что именно этого и добивался от своего ездового. Сидевший у костра сначала не обратил на меня внимания. Но потом, я и он обменялись взглядами.

Слабый огонь костра освещал торс и немного смуглого лица человека. Казалось, если огонь затухнет новый знакомый растворится в ночной темноте.

В посудине из пористого металла, этот материал был мне знаком. В «Заповедном» многие предметы быта были изготовлены из подобного материала. Это жесть из легко добываемой болотной руду. Аппетитно шипели кусочки пищи. Стоял резкий запах кедровых орехов. Я узнал аромат, и мои глаза невольно заострились на пищу. Увиденное не обмануло моих ожиданий. Я обнаружил в сковороде, искажённой формы, продолговатых личинок древесных жуков, катаясь по раскалённой сковороде они загибались в кольца. «Когда-то мне уже приходилось есть личинок и жуков. И в этот раз, я бы не отказался. Тем более, что и мой желудок проворчал, согласившись». Аромат свежеприготовленной пищи возбудил мой аппетит. Смуглый заметил голодный взгляд нового приятеля и протянул мне миску с жареными личинками древесных жуков. Я скорее взял и с явным удовольствием съел всё что было предложено.

После совместной трапезы местный залез в приготовленную лежанку из сухих трав и уснул. Мне так показалось. Я расслабился, но, прежде чем последовать примеру хозяина костра задумался: «Что это? Неужели принял за своего. Камуфляж из грязи сработал. Да ещё и темень помогла. Может и принял за своего. Не разглядел, а может разглядел, просто пожалел, он же всё-таки человек. Всё же надо дать себе установку, проснуться через два часа, за это время я высплюсь, и лось выспится. Свалим по-тихому. Часа через два как раз будет светать, уйду тихо и быстро. Таков план», обдумал я план дальнейших действий и не заметил, что остаток мыслей протекали уже во сне.

Проснулся я, как и запланировал по раньше ещё в темноте над землёй возвышался жидкий и холодный туман. Тлели угольки, во круг было всё тихо, ни мошки, ни комара. Всё было тихо и спокойно.

Долго удерживать трезвость ума я не смог. Как только пытался сказать себе встать и идти, тут же единственная извилина в его мозгу, сладко ответила: «Да, да, да. Сейчас встанешь и пойдёшь. И выйдешь. И уйдёшь. Всё так и будет если надо. И будет так, раз надо так...». Собственный организм, снова вырубил моё сознание.

В крохотный промежуток сна мне приснился Итгор. У него получалось, делать всё по собственной установке: говорил себе проснутся и просыпался. Я наивно полагал что и у меня также получится. Ведь я много лет вставал рано утром и шёл на работу… Что же слоилось сейчас? Сказалась усталость. А может разморило на свежем воздухе. Или свалила пища болот. Может, нужно просто открыть глаза и встать. Получилось...! Я очнулся от сна. Но это случилось, когда до моего слуха донеслись громкие голоса: женские и мужские, хриплые старческие и грубые басистые молодые.

Я лежал с закрытыми глазами пытаясь уловить хотя бы одно знакомое слово. Но тщетно, ни одного слова я разобрать не смог. Голоса говорили на незнакомом языке быстром и обрывистом. «Мне кажется я понял…»

- Эй, нэна претворятся. Я знаю, что ты нэ спишь. – Меня будил низкий и сутулый парень: - Встань. Топай со мной.

Щурясь от сна и солнца, колющего из листвы деревьев, я недоумевающе поглядел на окруживших меня людей.

В ночи я забрёл в поселение. Но уже не болотных дикарей, а лесного народа. Точней меня принёс сюда лось, который знал дорогу. И он шёл конкретно туда куда нужно было ему, лосю, а не туда, куда вёл его я, думая, что управляю им.

Меня не вели насильно, а скорей сутулый приглашал меня проследовать за собой. Наш путь пролегал по широкой дороге через посёлок. Место проживание смуглого народа располагался в лесной чаще. Увиденное не удивило меня; обычные лесные постройки. И люди здесь ходили в привычных одеждах. А судя по тому, что они ещё и на русском языке разговаривают, так это вообще, мне показалось деревней староверов.

Мы шли по широкой протоптанной тропе. Травы на дороге не было только песочная пыль, которая взбивалась от каждого шага. Я шёл босиком в отличие от своего ведущего, который был в сандалиях. Я заметил это только когда маленькая шишка больно врезалась мне в середину стопы. Между деревьев вихляли тропки вглубь уходили прислонившиеся к деревьям хибарки. Ото всюду скапливались люди они смотрели мне в лицо и в след. «Похожая ситуация, как и везде, где мне пришлось побывать». Сотня глаз ощупывали меня взглядами. Кто-то перебегал с места на место пытаясь разглядеть меня с ног до головы со всех сторон. Чувствуя собственную уникальность, я с гордостью шествовал по середине широкой тропы. Меня разглядывали как диковину. Я отвечал деланным взглядом. Я шёл, а окружившая меня толпа стеной двигалась вместе со мной. Даже сутулый, за которым следовал я шёл впереди в нескольких шагах оборачиваясь на меня время от времени. Хотя может просто следил, чтобы я не потерялся.

Тропа вывела на большую проплешину. На расчищенном участке стояли пни, из которых были сделаны скамейки, столы, детские качели и турники. В центре поляны стоял четырёхстенный двухэтажный дом с резными перилами и ставнями.

Это был центр поселения и меня привели к главе.

Дети, бесновавшиеся в играх, остолбенели при виде меня. Взрослые подбегали и уводили своих детей, бросая на меня презрительные взгляды.

Большой во всех смыслах человек в мантии из шкур диких животных стоял возле крыльца дома в центре площади. Взмахом руки он пригласил меня зайти. Сутулый остался снаружи.

В большой светлой зале стены были завешены гобеленами с незаурядными орнаментами и сюжетами. Хозяин указал на стол, стоявший в центре деревянной комнаты. «Я понял…». Как только я сел из-за моей спины вынесли блюдо из личинок древесных жуков, приготовленных с грибами и сочными листьями. Блюдо было подано в большой костяной тарелке. Напротив, меня сел большой человек. От расплывшейся улыбки хозяина дома подтянулись в улыбке и четыре его подбородка. Меня удостоился чести отведать пищи из одной тарелки с большим человеком племени.

- Я Абубакер. Мы будем есть из одной тарелки.

- Я Александр. Благодарю. Это должно быть честь для меня. – с проявившейся улыбкой ответил я.

- Ты смелый! Ты храбрый. Ты важный человек для всего нашего народа! Это честь для нас.

«Ну… Ну, спасибо. Наконец признали мои заслуги. Я молодец. Я вообще красавчик», захлестнули меня эмоции. Я молчал, расплываясь в улыбке. Пережёвывая грибы с личинками, я рассеяно смотрел на медную физиономию большого человека.

- Эх… Спасибо! Но не думаю, что так считают все из ... всех ваших людей. Пока меня вели к вам со мной никто не разговаривал. Даже не попытались заговорить.

- Я Абубакер. Я не хрен с горы. Я хан этого племени. Я буду говорить с тобой первым. – Хозяин поглядел на меня кивком одобряя мой аппетит. Я с достоинством оценил приготовленное блюдо. - Ты сумел вернуть нашего поши. Ты смелый, храбрый воин.

«А-а-а. Вот оно что. Похоже, растаяли мои надежды на счастливую жизнь. Просить что-нибудь будут»

- Спасибо. Я сам спасался как мог. Кого я вернул повторите пожалуйста?

- Поши. Болотные крадут наших поши. Ты привёл домой нашего...

- А, лося. – случайно перебил я большого человека.

- Я Абубакер. Ты смелый. Ты поможешь нам.

- Вот-вот, - в сух проговорил я свои мысли. - Я смелый, но я спасался. Пытался убежать подальше. А лось притащил меня в родное стоило.

- Скромность благородного война признак.

- Эээ.-с. Ну да.

- От куда ты взялся Александр? – добродушно спросил Абубакер.

- Вы всё равно мне, не поверите.

- Нэ поверю. Почему? Ты солгал мне до этого?

- Нет. Просто это прозвучит сказочно. Хоть мы и живём все как дикари, но всё же никто не поверит, что человек может упасть с неба.

- А ты что с небес упал? – в голосе Абубакера прозвучало вдохновение руки невольно вознеслись, растопырив пальцы.

- По правде говоря я упал с высоты стратосферы из орбитального космоса. И пронзил облака находясь в люльке спускаемого аппарата.

Большой человек вкрадчиво посмотрел на собеседника:

- Я Абубакер и хоть я нэ понял твоих слов, но я верю тебе. – Абубакер размашисто вознёс указательный палец и разболтал им воздух: - Потому что мы нэ дикари.

- Когда меня сюда вели я заметил взгляды на себе. Что за удивление?

- Ты нэ обычный. Ты пришёл со стороны болот. Там для белого смерть. Там смерть для любого даже из наших. Но ты пришёл оттуда. Люди думают, что ты наделён силой.

Лыба расползлась по моему лицу. - Чёт куда я не зайду, все так думают и свою работу на меня скидывают. Похоже я действительно наделён чрезмерной тягой к приключениям.

Абубакер ответил улыбкой:

- И потом ты странно выглядишь. Ты не на кого не похож.

Я посмотрел на себя и опомнился. Ха-ха. Я снова голый и в коростах грязи, которые песочили и оставляли за мной шлейф пыли. Когда меня разбудили незнакомые голоса, и сутулый конвоир повёл в глубь незнакомого поселения в моей голове стоял сумбур мыслей, замешанных на панике от увиденной накануне казни.

- А-а! Вот я, мастер камуфляжа, - побагровев выпалил я. – Там на болотах все так ходили, по-другому оттуда было не с-с выбраться. – оправдался я.

- Я Абубакер. Я бы просил тебя избавления от страшных существ, – внезапно сказал татарин, когда я только засунул в рот и прикусил зажаренную до золотистого цвета с миниатюрными усиками толстую продолговатую личинку.

- Я не понял. Что вы от меня хотите?

- Я Абубакер – соратник бога. Я Вождь племени заболоченных. Я дам воду, она отравит страшных существ.

- Вы хотите, чтобы я, избавил вас от тех страшных существ, которых я видел. От которых я спасался сам. То есть Вы говорите про крокодилов.

- Я Абубакер. Ты убил всех крокодилов. Хочу так!

- Вы безусловно важный человек, и я понял, что вы Абубакер, и что Вы главный здесь. Но я не понял, мне что, в рот каждому крокодилу наливать? Воду эту, вашу отраву…

- Я Абуба… Ну хорошо, мы поддерживаем хорошие отношения с деревней дальше от наших краёв. Мы торгуем с ними. Я хорошо знаю язык. Я умею общаться. Я Абубакер. Они помогут выбраться. Дойти куда ты пожелаешь. Но только если ты нам поможешь. Надо отравить воду, где крокодилы. Это просто. Просто вылить отраву в заводь, где обитают они.

- Что все крокодилы?

- Не все, а приручённые. Мы с болот. А те, которые живут по среди самой топи, научились командовать крокодилами при помощи манков. Они используют своих крокодилов как оружие.

- Вы с болот. Это как?

- Мы – те, кто живут здесь и те, кто на болотах один народ.

- А...

«Прирученные крокодилы, обитают там, наверно в том самом пруду, где совершалась казнь. Опять туда, в то зловещее место». Провалился я в ступор на некоторое время, но отрезвился, как будто голову пробила мысль:

- А почему вы кого-нибудь из своих не пошлёте?

- Нельзя! Это запрещено, предки накажут за это. Все мы вышли из тех болот отравлять воду, которая раньше дала нам жизнь: беда, преступление, грех.

«Опять тот же разговор, те же просьбы человека, который не хочет марать руки».

- Ну... Открою Вам секрет Вы, ваш народ, вышли не из болота. А отравлять воду, так её же и другие животные пить будут. И люди тоже отравятся… Я не хочу никого травить.

- Воду, в которой разводят крокодилов, отрави. Помоги нам. Тебе поможем мы. Только ты сможешь справится с этой проблемой. Только ты. Тот поши, которого украли из нашего поселения, привёл его обратно ты.

Они живут в непосредственной близости с деревней и неплохо говорят на нашем родном. Ведут торговлю с людьми и имеют неприятельские отношения с дикарями с болот. Сами себя они называли «Заболотные», а дикарей с болот, тех, которые казнили человека, отдав его на растерзание крокодилу, называют: «Болотными».

- Я не при каком раскладе не буду отравлять воду. Вы не понимаете. Это же экосистема. Погибнет множество живых организмов.

- Кислые болота проели мозги их. Отравляющие испарения исказили зрение их. Они живут в болотах и говорят со страшными на одном языке.

- С крокодилами. Но Вы говорили, что болотные дикари приручили крокодилов с помощью манков.

- Нэ дикари. Болотные люди из моего племени. И это самое грозное оружие на болотах; у каждого взрослого есть специальный манок, в случае опасности и днём, и ночью, на сигнал манка приползёт крокодил. Крокодилы могут пройти везде по любой топи. Но живут они только в одном отведённом озере «Тимсха». Его и надо отравить. Большинство крокодилов всегда там.

- Большинство?

- Те, которых приручили, да. Они в болотной стае. В одном большом озере «Тимсха».

- А те, которых не приручили?

- Они дикие.

- Но не мене опасные! Же? – ко мне вернулась здоровая нервозность.

- Их отравить нэ надо.

- Да вопрос то не в этом...!

- Взамен, я Абубакер обещаю помочь выбраться домой.

- Из этой топи...

- Это нэ топь. Там топь. Тебе дадут одежду, продукты. Тебе достанут лошадь.

- Одежду бы прямо сейчас… а как же другие животные? Они же тоже отравятся.

- Нэ-э. Тимсха, других животных нет. Только страшные. – ответил мне Абубакер. – Одежду тоже нельзя, – умеренная добродушность Абубакера приобрела резкость. - Ты пойдёшь на болота в том, в чём пришёл оттуда.

- Ясно. Где вы cобираетесь достать лошадь-то?

- Поменяют в деревне людей одного поши на одну лошадь. Того поши которого вернул нам ты.

«Как бы странновато лить отраву в озеро с домашними животными. Но раз их там разводят для проведения казней и прочего ужаса, то, наверное, можно. По крайней мере, я делаю это из добросердечных побуждений», пришлось согласиться. Но не только потому, что предложили в обмен на помощь вернуться. Ерунда какая. Я и сам из любой. могу выбраться. Что из леса не выйду? По телу пробежали мурашки, а в голову закралась мысль: «Ну что сделаем».

Когда Хан Абубакер, и я вышли на крыльцо дома. На поляне вокруг дома было тьма народа. Абубакер объявил о спасении болот от агрессоров и страшных крокодилов. Это я понял из предыдущего разговора. Речь Вождя была непонятна на диалекте местного народа.

Многие из жителей яро выступили против отравления священного озера. Это было видно по озлобленным лицам и крикам в мою сторону.

- Вы правы! – воскликнул я, поддерживая протестующих. – Отравлять воду нельзя. Это же вода, из которой вышли ….

Услышав мои слова протестующие, замешкались и замолчали. Но несколько человек всё же пригрозили уйти к Болотным и рассказать об отравлении.

- Я Абубакер! Я разберусь.

Хан приказал привести пойманного дикого крокодила на площадь. В центре на удушающих поводках объявилась огромная запечённая на солнце в болотном котле тварь.

- Что же, отравлять плохо, губительно для нашего мира. Вот как плохо! Но иная нас сожрут крокодилы или за пытают болотные ими же. Так мы хотя бы сохраним жизнь себе и нашим потомкам. Если кто-то хочет уйти к болотным дикарям, пройдите сначала через того, с кем столкнётесь там.

- «Тимсха» дала жизнь... – доносились выкрики из толпы. - Предки проклянут нас. Мы все будем обречены на вечные страдания.

- «Тимсха» отнимает наши жизни. Предки не будут злы на нас. Пойдёт он. Избранный пойдёт к священному озеру.

«Как бы здорово быть избранным. Все тебе уделяют внимание. Почёт. Все хвалят. Говорят, комплементы. Но при этом, отправляют в самую сраку. Открыто намекая что оттуда уже не возвратишься. Что за дела ребята?».

- Его сожрут, мы будем молится за это... «Тимсха» не позволит себя отравить...

- Никто не хочет отравить озеро. Избранный освободит его от крокодилов. Лишит оружия Болотных дикарей. Кто против? Ныряйте в пасть крокодила прямо сейчас. Такая участь ждёт нас всех если мы будем ничего не делать.

Смуглый народ, притихши посмотрел на застывшую фигуру чудовища.

- Если хотите можете идти на болота, но мы уже не такие как они. Подумайте, что они с нами сделают, – последнее слово осталось за Вождём.

- Вы уже не такие…? – сказал я, глядя на чудовище взятое в ножницы поводков.

Абубакер удостоил мой вопрос молчаньем.

Позже, в преддверии сумерек, меня снарядили канистрой с отравой. Снова лямки врезались в плечи, как это было когда-то, кажется, что недавно в лагере Армии уже-нелюдей. А смысл остался тот же - выжить. Под налётом тьмы я отправился в закопчённое загнивающее место. Было уже не страшно. Отбросив гнетущие меня мысли о правильности моего поступаю, я сконцентрировался на выполнении текущей задачи.

Ночной ветерок покрыл зябью мою кожу. Лес в ночи полон холодного жидкого тумана. Следуя к болотам меня начал колотить озноб. «Ещё простудиться не хватало».

Наконец-то. Я вышел к топким болотам, которые бурлили соками своих недр, укрытые тёплым газом ржавых испражнений. Я остановился. Окинул взглядом долину, усеянную червоточинами глубоких луж. Тени казались воплощениями ужаса. Каждая кочка угрожающе смотрела на меня, и ползла под пристальным взглядом. Лось, ранее объезженный мной, чувствовал почву под своими копытами и сам выбирал твёрдую дорогу.

Тропинка меж серебра с чугуном болотных луж в свете луны вывела к озеру «Тимсха». Луна сияла над гладью воды. Вышка от куда свершали казнь накануне стояла смурым наблюдателем. «Тимсха» спала, ожидая новых жертв. Я опорожнил канистру, а лось мирно стоял в сторонке.

«Всё оказалось просто». И я без особых усилий выполнил возложенную на меня миссию.

Свершив диверсию, я зашвырнул ещё не целиком опорожнённую канистру в озеро. (Не красиво бросать мусор в водоём). И озеро ответило мне резким всплеском. Нога лося угодила в огромную пасть, молниеносно накинувшуюся крокодила.

Но лось большое, сильное животное. Противостояние лося и крокодила, вызвало беспорядочное сочетание звуков. Лопатообразными ветвями рогов лось попёр на крокодила. Агрессор наверняка успел пожалеть о своём решении напасть на столь могучего противника. Лось не прекращал динамично и мощно бодать медлительного, временами заклинивающего хладнокровного. Раззявив пасть, драконий потомок застывал на десяток секунд, после делал рывок и опять замирал в угрожающей позе. Лось же не единожды не прекращал атаки, апе-ю-ливал ползущего как мог.

Громкие всплески нарушали тишину Глядя на поединок в мне голову прокрались опасения, не спалит ли меня кто-нибудь. Откуда мне было знать, ходят ли лоси, по ночам к заводи, где полно крокодилов. «Ходят, но только вместе с гостями».

Лось ударил крокодила рогами с разинутой пастью. Ящер зашипел. Ещё удар! Лось поддел рогами крокодила и перевернул брюхом к верху. Крокодил ударил хвостом вскользь по морде лося. Брюхо ящера скрыла муть. Лось убежал. Я охренел! Меня оставили квакать с лягушатиной.

«Громкие ошибки могут выдать». Я сгорбился на согнутых коленях. Как бы ещё не попасть в пасть крокодилу и возможно тому же самому. «Как тот лось мне вряд ли удастся отбиться». Я насторожился, вглядываясь в тишину. Когда опять стало слышно икание болота я сглотнул слюну и осторожными шажочками начал движение в ту сторону от куда пришёл. Сутулясь, вглядываясь в землю, я ступал, стараясь держаться подальше от заболоченных лунок.

Близок конец узенькой тропки. Впереди возвышался туманный остров твёрдой земли. Я выпрямился, глубоко вдохнул, как будто до этого не дышал совсем, и с пониманием, что задание выполнено успешно, скривил губы в ухмылке и сплюнул. «Меня так просто…» … не возьмёшь, хотел сказать я, но не успел. В прекрасном душевном состоянии, в котором я находился, я получил крепкий удар в затылок.

***

Ветерок порхнул тёплой свежестью болот. Я слепо похлопал веками выкатывая глаза. Попытался ощупать занемевшей рукой больную резь в затылке. Шок ударил меня судорогой. Я обнаружил свою недееспособность. Не то чтобы меня шокировала травма. Ерунда! Просто до меня не сразу дошло что я попал в плен.

- Ничего, жить бушь пока. Кожу поцарапал, – скалясь сказал дикарь.

Этот был самый настоящий выходец с болот. Лицом он был похож на тех, которые из лесного посёлка, но без привычной одежды. На нём была накидка из лоскутов шкур наискось закрывающая тощее, вонючее, толи от шкур, толи от него самого, тело цвета смолы.

Я пришёл в себя. Прижав колени к груди одновременно упёршись ими и спиной в деревянные тросы, растущие из земли, я оказался втиснут в маленькую клетку. Меня прессовал частокол из жидкого дерева, обвязанного шипастой лозой. Высокие жерди открывали просторное сизое небо. Накрепко сплетённые лозой прутья было невозможно ухватить, не говоря уж о том, чтобы разогнуть.

Шипы впились в спину и ногами было не шевельнуть. С усилием выдирая смачные куски розовой плоти я пару раз попытался пошевелиться, но все попытки были тщетны. Я замер в позе эмбриона.

Молодой дикарь сидел на подобии переносного пенька и смотрел на ползущие по мне алые ручейки:

- Ты зачем пришёл? Ты хотел, что-то сделать со священным «Тимсха»? Место, где живут крокодилы.

- Кх... – я попытался сказать, но не смог вымолвить ни слова. Глотка пересохла, во рту першило, но кашлянуть или отхаркнуть я не мог. При малейшем движении шипы впивались в плоть всё глубже. – Крокодилы. Ты их не боишься? – измученно произнёс я.

- Я ничего не боюсь, я Крокшма. Крокодил мой друг. Крокодил, это самый чуткий из всех, кого я зная.

- Знаю.

- Что-о?

- Говори правильно, «из всех, кого я знаЮ!».

- Я всегда говорю правильно, это твой язык не правильный. Я-а говорю, даже крокодилы понимаят. Твой язык не понимаят!

Я молчал. Огляделся, где нахожусь и что вокруг меня болота с кишащими в них крокодильчиками, ещё маленьких как рассказал охранник, всего до двух шагов.

- Меня зовут Крокшма, это значит большой и страшный, зубами рвущий плоть врагов. – после непродолжительного молчания гордо сказал парень дикарь.

- Красивое имя, Крокшма. А меня зовут Александр.

- Я не интересно, как тебя зовут!

- Тогда я знаю Абубакера, это интересно? Значит соратник бога.

- Абубакер плохой. Это мой враг! Соратника я не зная.

- Соратник, это друг. Кто такой друг ты знаешь?

- Зная. Друг мой - мой крокодил. Абубакер - … крокодил бога…. Х-хорошее имя у такого плохого Абубакера.

- Твой друг крокодил и всё. У тебя так мало друзей?

- Мне не нужен много друзей, мне нужен крокодил.

- А твой отец? Он хороший? Если у тебя нет друзей, тебе не с кем поговорить. Ты можешь говорить со своим отцом.

- У меня есть крокодил. Мой отец, мой наставник. Я должен ему. Говорить некогда. Война.

- А ты хорошо разговариваешь.

- Я часто охраняю шмат.

- Кого?

- Тебя, плоть! Это ты угнал из загона нашего поши? Мы привяжем тебя, тебя.

«Привяжут… Я и так в клетке, из которой не представляется возможности выбраться, а ещё и привяжут… Зачем? А! Привяжут за ноги и забросят вниз головой в пасти крокодилам. Всё веселей. Неприятная будет смерть», - подумал я над последней фразой Крокшмы.

Привязать должны. Дикари это делают со всеми, кого поймают. Одна надежда, что яд, вылитый из канистры в пруд, где разводят крокодилов, подействует и все крокодилы передохнут.

- Ты сейчас можешь позвать своего крокодила чтобы с ним поговорить?

- Мне запретили звать крокодила. Из-за тебя шмат. Ты угнал поши, которого я должен был охранять.

- О, так это был твой лось там в загоне?

- Э-этот был лось мой отец. Я должен был охранять его. Из-за тебя мне запретили вызывать крокодила.

- Кто тебе запретил, ты же большой и страшный?

- Мой наставник.

- Как разве он больше и страшней, Крокшмы?

- Он Зуритбур. М-мой отец и наставник. Я слушаюсь его.

- Так это он привязывает людей и бросает их с вышки? Значит он ваш Вождь, а ты сын вождя.

- Нет. Мой отец не наш Вождь. Зуритбур добывает шмат и поши. Наш Шаман привязывает шмат. Голос предков говорит так делать. Наш вождь, Абубакер. Его прогнали, он разговаривать с людьми из деревня. С неправильными людьми из деревня. Он научился говорить с вами и нас пытался научить, но Шаман сказал, что предки его прогоняют. Предки…

- А… Ваш голос предков сказал. Значит правит у вас Шаман?

- Нет. Нами никто не правит. Предки говорят нам что делать.

Я словно ушёл в астрал. Глаза сами закрылись, все мышцы тела расслабились. Я позволил боли пройти через собственный организм без сопротивления. Больше не чувствуя своего тела, я поймал миг блаженства. Этому меня никто не учил, просто больше ничего не оставалось и внутреннее чутьё подтолкнуло к этому шагу неосознанно. В лёгкости интонации я продолжил:

- А говорить с предками может каждый?

- Нет, только Яшмар. – с вскипающим раздражением ответил Крокшма.

- А … Значит вами правит Яшмор.

- Яшмар! Нет, нами никто не правит! Яшмар наш шаман.

- Всё понятно. Вы повинуетесь предкам, а предков слышит только Яшама, или как там его...

- Яшмар! Он слышит, и он передаёт, что говорят нам предки. Хватит! Я сейчас скормлю тебя крокодилу. Замолчи!

- Не замолчу. Мне так и так уже конец. Я же видел, как вы человека в пасть крокодилу бросили с вышки.

- Шмат…!

- Сам ты шмат… Это человек. А ты дебил, который слушается другого дебила. Который обманом говорит всем что что-то он там слышит…

- Мачи! Мачи…! Замачи!

- Правильно замолчи, - поправил я Крокшму, даже не засмеявшись «Больно».

Яшмар хотел власти и добился своего выдавая себя за шамана слышащего голоса предков. Он укрепил свою власть при помощи кровавых представлений и прогнал Абубакера - вождя, который хотел научить свой народ общаться с людьми. Вести торговлю с окрестными деревнями. Не многие ушли вместе с бывшим вождём. Большинство приверженцы суеверий, крепнущих на зрелищах раздираемой плоти, так и остались дикарями с болот. Сами по себе они не были злыми, у них просто был плохой воспитатель.

Крокшма долго сидел молча, выкатив глаза рассматривая меня. Бешенство его стихло и, наверное, вновь захотелось испытать свою силу запугивания или просто стало скучно. Он внезапно заговорил:

- Я поймал тебя и мне снова разрешат говорить с моим крокодилом. Хочешь я позову его и скажу, чтобы он порвал тебя шмат. М-мы с ним разговариваем на одном языке. М-мы понимаем друг друга.

- Ты врёшь мне. Абубакер рассказал, что для дрессировки крокодилов вы используете манки. Дай мне свой манок, и я смогу управлять твоим крокодилом.

- Свой манок у каждого … Ты не сможешь управлять моим крокодилом.

- Проверим. Давай свою дудку.

Ложь Крокшмы стала явной, и он при-позоренный рассказал, что Абубакер уже не первого человека посылает к крокодильей заводи, и все всегда попадались...

- Ты угнал поши, из-за тебя отец разгневался на меня. Отец сказал, что зря дал мне имя. Зря разрешил мне управлять крокодилом.

- Замольчи. Нельзя говорить с шмат, - жилистый с серьёзным никогда не улыбающимся лицом Зуритбур раздул лопатки и широчайшие мышцы спины в плаще на голое тело он казался как змей с капюшоном.

- Вот, я поймал. Это он угнал поши. Поши не достал, его сожрал крокодил, – подскочил Крокшма и учтиво обратился к отцу. - Теперь я могу вернуться домой?

- Так это ти угналь поши?

- Если бы, тогда в загоне, Крокшма не побежал отдавать тебе твой манок я никого бы не угнал. А лось ..., поши убежал, его не съели.

- Зная. Заболотные мне уже отдаль за тебя поши, – говорил он гораздо хуже, чем его сын молодой Крокшма, но жёстче. В его голосе было дикарская ярость.

- Хорошо, значит отпустите меня.

- Я взяль поши, но мы всё равно привяжем тебя. Ты осквернил «Тимсха».

- Нее… - я аж заикнулся. - Ты взял поши в обмен на меня, значит меня надо отпустить. Сделка есть сделка. – Я очнулся от своего бренного состояния и боль вновь затерзала меня.

- Я взяль своего поши, а тебя ми привяжем потом отпустим.

- Что…? Зурик, это не твой лось. Ты украл его.

- Это мой поши. Что я беру моё.

Клетку хитро разобрали без деликатности выдрали вместе с шипами окутавшую меня лозу. В застывшей форме эмбриона моё тело повалилось наземь. Руки безвольно распластались по земле. Средневековая пытка, если бы я был в том возрасте, когда растут кости то наверняка бы, сросся в скрюченном виде.

Какие бы внутренние силы организма я не задействовал, адекватно шевельнутся не получалось.

Двое коренастых дикарей ухватили меня за подмышки и потащили. Ноги волочились по холодной земле: камни, кочки, прочий окаменелый мусор сбивали в кровь бесчувственную плоть. Зуритбур с Крокшмай следовали позади.

Меня подтащили к осевшему до половины первого этажа дому. Стены были в пятнах проедавшей плесени, из чёрных дыр оконных проёмов зловеще выл ветер. Дом застыл, сгорбившись над озером «Тимсха».

На мою шею накинули хомут и потащили по заросшей мхом лестнице. Тащили вверх по провисающим лестницам. Бетонные пролёты ходили ходуном. Ржавые арматуры выпирали из разбитых бетонных плит. Это какое-то полу разрушенное здание. Едва успевая перебирать под собой ступени, я скоблил животом по крошащейся поверхности обдирая кожу. Поводок тянули непрерывно. Если я не успевал хомут затягивался и меня душило, но при этом продолжали тащить, как дохлую тушу.

Меня втащили на последний этаж. Горы мусора: отпавшей штукатурки, бетонной крошки, грязи, наметённой ветрами с болот, - горами были разметены по углам. В потолке зияла дыра, пробивающаяся пучком небесного света. Торцевой стены не было открывался вид на обширную крокодилью заводь. Перед выступом плиты в пропасть над болотом висела боксёрская груша, вытертая до неузнаваемости цвета. Из продолговатой неровно набитой кишки из разодранных краёв торчали булыжники. Позади стояла рамка с человеческий рост, в ней грузно висела металлическая вогнутая пластина.

Меня, задыхающегося от удушья, поставили на колени. Впереди стояла фигура, облачённая в мантию с длинным, как сложенные крылья воротником. Голова шамана была спрятана в нутро человеческой грудной клетки. Промежуток между глаз до рта был закрыт широкой костью грудины, от которой росли, обхватывая голову, пять пар рёбер и ещё четыре расходились от грудины закрывая скулы и открывая накрашенный пунктиром рот. Между рёбер цвета ржавчины с молоком виднелись глаза. Один глаз затянут, будто паутиной. Второй же зиял чёрной дырой. Седые густые брови лезли ломанными ветвями промеж рёбер. Комки пепельных волос Яшмара свисали из-под рёбер и оседали на вороте.

Сразу понятно, куда меня притащили. Это та самая вышка, с которой осуществляли казнь. Но когда меня поставили перед пропастью над крокодильей заводью, виделось всё совсем по-другому. Озеро «Тимсха» окружали скучившиеся по берегам дикари. Круглые шляпки хибар, как грибы вырастали одна над другой и тонули в размытой испарениями степи с проплешинами и калеками-деревцами. «Теперь Я в главной роли. А не наблюдатель из кустов».

Воспоминания о увиденной казни и представление того, что тоже будет и со мной будоражили сознание. Бешено колотилось сердце изнутри содрогаясь всем телом.

Впереди многометровый обрыв. А внизу болото, кишащее крокодилами. «Эти Заболотные, со своими крокодилами. Гады!», неожиданно по моей щеке поползла слеза. Нет, это просто глаза щиплет от грязи. Может от волнения. И тошнота... Я уже умирал. Просто, зачем эта подготовка.

«Перед пропастью»

Я стоял перед пропастью ноги и руки до сих пор были крепко связанны.

Шаман подошёл к краю провисшей над обрывом плиты. Когда он открыл рот показалось, что под солнечным сплетением скелета образовывалась чёрная и глубокая дыра; Яшмар проорал речь вознося руки. Он поднял на высокий воротник пепельные волосы, так, что казалось, столб пепельных осадков служил мостом прямо в небо и боги касанием своим вкладывали ему в голову мудрость и великий разум, даровавший повелевающую власть над чужими жизнями.

Я видел в пруду ребристую продолговатую спину ящера и вспухший кончик его морды, то всплывающий, то исчезающий без малейшего намёка на своё присутствие в мутной водице. Крокодилы ждали меня у своей кормушки.

Пытаясь скрыть свой мандраж, я ждал, когда, после воодушевляющего ора дикарской речи Яшмара, меня бросят вниз. И я полечу вниз головой в пасти, так и не сдохшим от яда крокодилам. Наконец грушу – мешок, набитый крупной галькой, качнули. Сильный и тяжёлый удар пришёлся мне в спину. Меня буквально выплюнуло в бездну. Оказалось, к этому невозможно было приготовиться.

При паническом падении у меня в его ушах громыхнул трубный гул: протяжный, призывающий, загробный. Тряхнуло, ошпарив макушку о стеклянную гладь «Тимсха». Стянутые лодыжки переломило, и я едва удерживал себя в сознании. «Дикая боль. Лучшем я сразу помер! Высшие Силы, где вы? Спасите меня!», гневно матерился я во всю глотку. Заунывный клич продолжался. Казалось, зловещее гудение распространялось повсеместно.

Скованной болью я повис, по глаза в заводи. Немного вдавив голову в плечи (единственное на что у меня хватило сил). Я смутно видел происходящее по берегам.

То, что я слышал был не предсмертный вой зовущих меня призраков. Подгоняемые громким рёвом рогов из высокой камышовой степи вылетели, словно стрелы с огромными рогами, лоси. Болотные дикари, свистели в сверкающие металлические или отполированные до блеска деревянные бочонки на палочках. Большие, с гребнями на длинных и толстых спинах крокодилы выползали из заводи по их зову.

Крокодилы свирепо бросались на лосей. Перекусывали им ноги. Челюстями рвали их плоть и утаскивали, топя в болотах. Лоси же нашпиговывали ящеров рогами. Таранили их, спихивая обратно, в заболоченные лужи.

Сами Заболотные не показывались, а только где-то там, оттуда, не известно от куда, трубили оглушительный боевой клич. Лоси, громко сопя выдыхали воздух поднимая верхнюю губу, из дали казалось, что они ржут как лошади.

Стало понятно почему Заболотные ни где не показывались, боевой гул заставлял лосей чувствовать опасность, понуждал видеть перед собой врагов и атаковать их. Разъярённые звери неслись, обнажив лопаты и пики своих рогов сметая всё и всех на своём пути.

Крокодилов в заводи не было все уползли по зову манков. Я не мог пошевельнуться от боли, заливающей глаза. Я забыл даже думать выполнить тот трюк, который видел из кустов, когда зверски казнили человека. А ведь не раз представлял себе, когда сидел в клетке, как выгнусь и схвачусь руками, связанными за спиной, за верёвку, привязанную к ногам. «Акробатический этюд неудачника», нет я просто с утра не сделал зарядку. Боясь даже дрогнуть, любое движение вызывало жгучую резь в сломанных ногах. Я медленно, аккуратно дыша вонзил голову в воду до переносицы не было сил даже удерживать её на поверхности. Я совершил предательство по отношению к себе. Я перестал надеяться на удачный исход. Мне просто захотелось немного подольше остаться живым.

Я не видел, не мог этого видеть, лоси побеждали в схватке с дикарями и крокодилами. Яд, пролитый в озеро «Тимсха» не успел подействовать в полную силу, но пресмыкающиеся уж не могли быстро и долго двигаться. Болотные били их полками заставляя атаковать. Лоси поднимали на рога сонных крокодилов скидывали их жёлто-землянистыми брюхами кверху. Яшмар видел грядущее поражение в битве, опустив высокий воротник с дымчатой шевелюрой, он выдернул клин, держащий напряжение верёвки, на которой повисло моё бренное тело.

Никакой способ лежания на воде не помог бы, и я не придумал ни какова другого способа пассивного выживания. Даже мысли в таком направлении привели бы только к одному: «Ещё чуть-чуть и судорожные корчи заморозят тело в окоченении и затянут на дно».

Я жадно заглатывал муть пытаясь урвать хоть чуток воздуха. Мысли долбили в голову яркими образами и вспышками: «Такая вкусная прохлада. Всё бы отдал, чтобы её не пить. Ведь ещё недавно сам влил в неё яду».

Лось, который убежал, испугавшись крокодила в ночи оставив меня у места преступления. Тот самый лось, которого ранее я вывел из загона дикарей и угнал туда, где он был украден ещё раньше, догрёб копытами до утопающего. Я вцепился зубами за рога потом прикусил пучок вонючей шерсти подбородком и телом втаскивая себя на холку животного.

- Лось... Лось я люблю тебя, – с болотной тиной на лице, скрывающей мои истинные эмоции, выговорился я, упав на берегу.

Заболотные послали помощь своему диверсанту, который всё же исполнил просьбу Абубакера. Либо это животное помнило своего благодетеля, что было маловероятным. Но всё это было неважно. Я лежал на берегу озера «Тимсха» оголённая кость сломанной ноги была погружена в воду. Прислонив ладонь к коричневой грязи побережья, я загипнотизировано упёрся в неё расфокусированным взглядом.

Крокшма подбежал ко мне. Я лежал на боку по пояс в воде. Застыв на миг перед сбившимся в комок Крокшма, развернул тело уложив меня на лопатки и вытащил из воды.

- Ты прав был. Слышишь? – произнёс Крокшма.

Я сузил один глаз. Всё моё лицо было заляпан грязью. Усмирив широкий зрачок, я увидел перед собой молодого дикарь с ножом в руках. Не было не сил, не желания что-либо делать. Я лежал грудой тухнущего вяло размышляющего мяса.

- Нэ бойся. Я спасу тебя.

Из сомкнутых губ, я выдул смешок. «Спасибо», в мыслях произнёс я. Крокшма распорол верёвки ломившие кости и ими же стянул кровоточащую конечность:

- У меня есть одежда того, который был до тебя.

Я не находил сил подняться одна нога распухла, а сломанная вовсе казалась вывернутой в обратную сторону. Острая кость, подмытая грязной водой, выпирала, раздирая плоть.

Предложенная одежда была похожей на ту, которая была на людях, про которых рассказывал ветеран из поискового отряда «Жар-птица» и Георг говорил про людей в такой же одежде. «Теперь я в новом отряде…»

- Не понимаю почему ты мне помогаешь, но спасибо тебе Крокшма. – прищуриваясь от боли я накинул на себя куртку и намотал во круг бёдер штаны. Одеть их как подобает он не стал даже пытаться.

Крокшма - молодой, сообразительный и не такой уж и дикарь как я думал про всех Болотных. «Я снова ошибся».

Я понял, что смысла противится переменам нет. Понял и он. Вновь вернулось время Абубакера. Крокшма оказался с задатками лидера и сумел уговорить нескольких молодых амбициозных дикарей и даже своего отца Зуритбура отказаться от устаревших убеждений шамана и последовать за истинным Вождём. Скоро и все оставшиеся из племени кислых болот обязательно перейдут на сторону хана Абубакера.

«Тимсха»

После того как была закончена битва в болотах пришли люди Абубакера с самим соратником бога. Яшмара поймали, он прятался в разрушенном здании. Шамана окружили, и я был первым перед ним. Двое, которые вытаскивали меня из клетки, а потом тащили с хомутом на шее к месту казни, теперь держали меня. Я был распят на плечах своих надзирателей, а мои ноги не касались земли.

Я пытался выпилить глазами истинное лицо Яшмара. Не сдержавшись, рванул маску с головы шамана. Двое из болотных меня едва удержали.

Кости оказались крепкими и зацепив клок седых волос больно ранили Яшмара. Пискнув и понурив лицо, он стоял как проказник в окружении воспитателей.

- Яшмар, что это? – удивлённо спросил Абубакер.

- Это парик, - ответил я. Яшмар обиженно сопел на раненой щеке налилась горошина крови. – А это ...? – я помог шаману поднять голову и показать всем своё лицо. - Краска или ...? Да, обычная грязь я такой же мазался недавно! – я с шлепком приложил пятерню к лицу псевдо-дикаря смазал грязь с слегка смугловатого участка кожи. – Ты не дикарь! Не с болот.

- Кто ты?! – выпучив глаза возопил Абубакер. – Эй! - Большой человек махнул рукой и Яшмара подхватили.

Его бросили в озеро «Тимсха» отталкивая палками от берегов не давая выбраться из заводи крокодилов. Грязь стекла и стало очевидным, что в заводи барахтался человек больше схожий со мной, чем с здешним населением.

- Кто ты?! – воспалил Хан.

- Я Шаман. Я... Я знаю больше чем все вы! – прокричал Яшмар цепляясь за ноги, которые отпихивали его от берега.

- Яша, как ты оказался шаманом? – спросил я разочарованно улыбаясь.

- Я последний. Я из отряда Жар-птица. Я...

- Нет. Из этого отряда в живых только один человек, и это не ты.

- Нет! Не может быть я последний!

- Кто?

- Проказа, Хлис, Фылда, Дюга и Я.

- Да... – я сонно удивился. – И… Ты-то, кто?

- Я. Ты угадал, я Яша. Я самым молодым был, мне не успели дать прозвище.

- Яша – Яшмар, м-да... – я глубоко вздохнул с шестерёнкой в гортани, - Допустим.

- Пустите... Здесь крокодилы.

- Я Абубакер, это священное Тимсха. Оно смоет с тебя грязь.

- Яша, последним из отряда останется Дюга.

- Он жив?! Отпустите меня, я поеду к нему.

- Я Абубакер. Как ты попал сюда?

- Просто. Я просто стал шаманом.

- Как?!

- Пустите я всё расскажу, – затребовал Яша.

- Нет. Говори, – приказал соратник Бога.

- Мы... неизвестный отряд нас и покрошил. Это ты! – он крикнул в мою сторону. – На тебе их форма. Когда наш поисковый отряд попал в засаду. Люди в такой же форме убили всех… Только мне удалось скрыться. Я так думал. Мы были в Воронеже в каком-то храме, там мне попалась карта. Я её себе забрал, не стал никому показывать. Мало-ли. А когда всех перебили я следовал по ней. Думал найду райский уголок. А попал сюда. Я проник в поселение и вырубил здешнего шамана. Ободрал с его лица кожу, замаскировался под него сам. Потом сказал, что этого человека требуют духи и дикари сами скормили его крокодилам.

- Ты назвал людей моего племени дикарями. За это крокодилы съедят тебя, а останки поглотит Тимсха.

Никто не стал вступаться за Яшу бывшего шамана.

***

Я провёл в лесном поселении ещё полгода. Сломанная конечность загноилась, осколки раздробленной кости дали воспаление. Последние месяцы я провёл в кошмарном бреду. За всё это время я ни разу не уснул крепким сном, только временами проваливался в тревожную дрёму на гране безумия. Больную ногу отняли, но отравленная вода из озера «Тимсха» попала в раскрытую рану и уже была в организме. «Потому что нельзя отравлять воды». В испарине и бреду моё сознание умерло раньше, чем остановилось сердце.

До Москвы не дошла весть о победе человечества и о полном поражении космических интервентов. Со слезами на глазах, Мила не встретила меня нежданной бедой, что Лиза ушла из жизни. Не хорошо ушла: заплыла язвами и задыхаясь в лихорадке угасла. Врачи сделали всё что могли, но что они могли... Обнаружилось, что у неё было неизлечимое заболевание, которое передавалось через кровь или при соприкосновении слизистой с инфицированным источником. Это заболевание передавалось способом, которым грешило всё встречное грозившее насилием. Вскоре, цепь связных звеньев привела к той же участи и Милу.

- Всем привет, – сказал Ян, за его спиной стояли бойцы нового Московского подразделения. - Жаль, что вам не пришлось дожить до сегодняшнего дня. Мила, хоть ты и ушла от меня, но я всегда... и несмотря ни на что буду помнить. - Ян положил цветы ей на курган и сел рядом.

Чудесная погода, и небо уже стало голубым. Солнце радуется каждым лучом. И ещё на долго в небе останется след моего победоносного падения.

«Обидно, что человечество этого мира, так и не узнает о моих подвигах».

«Эпилог»

«Радио»

- Как и всегда, у нас в гостях ветеран после атомных выживал, один из основателей отряда «Жар-птица». Добрый день.

- Кхм. Добрый день.

- Сегодня мы получаем много положительных вестей от жителей разных городов и поселений. Все говорят об Александре. Кто этот человек, который спас нас от нашествия банд головорезов? Кто этот невероятный герой, который спас наше процветающее общество от людоедов и монстров? Он развил наше самосознание и объединил всех тех, кто до этого вёл обособленный образ жизни. Он вывел на путь прозрения, на тропу добра и счастья всех нас. Не побоюсь этого слова, он герой нашего времени. Скажите, что вы считаете по этому поводу?

- Я понимаю про кого идёт речь. Александр заходил ко мне в поисках знаний.

- И что, вы ему помогли? Он узнал от вас, что хотел?

- Конечно. Он бы не смог свершить того, что сделал, без моих знаний. Без знаний, которые добыл наш поисковый отряд «Жар-птица».

- Значит, во многом люди должны благодарить Вас в том какие изменения произошли на сегодняшний день?

- Ну уж не столько во многом, но от части, да. Я внёс свой, кхм, вклад в общее дело.

- А Александр, что с ним сейчас, вы поддерживаете с ним связь?

- Он счастлив, наконец, он выполнил возложенные на него задачи и теперь у него тихая спокойная жизнь со своей любимой.

- Здорово! Люблю, когда всё хорошо заканчивается. Ну а мы прощаемся с вами. До новых встреч, друзья. Дорогой ветеран, счастья вам. Здоровья. И всех благ, – Попрощался всё тот же диктор, который и всегда вёл передачу по радио в городе «Садомерск».

«На этой печальной ноте мы кончим первую часть повествования путешествия Александра по миру, пережившему апокалипсис. Но надежда не угасла, ровно, как и не угасли угольки, дарующие тусклый свет на пути Александра. Что же ждёт его впереди. Может быть, Высшие Силы смилостивятся над ним и позволят покоится с миром. Ну Х/З. Надо читать вторую часть»