«Пост сдал! Пост принял!» Часть 2

Глава 1 «Воскрешение»

***

Яркий луч пробуравил землю. Из рыхлой земли вырос гроб. Состоялось извлечение скелета. Автомат произвёл преобразование скелета по средствам большого блендера в костную муку. После чего в колбу блендера добавили питательный раствор. Полученную смесь хорошо взболтали. Приправили необходимыми ингредиентами, при этом постоянно помешивая. Мощная головка печатного станка, издавая струйные гудки, равномерно разбрызгала питательный бульон по трафарету. Печь моментального приготовления и продукт готов.

Сформировавшееся тело помещено в отсек дозревания.

Меня разбудил солнечный свет. Я открыл глаза и не одной мысли мне не пришло в голову. Колкое жжения разбудило онемевшие мышцы и плоть. Мой организм пробрал тремор. Никакими усилиями я не смог остановить беспорядочное дёргание своих конечностей. Хорошо, что я нахожусь в положении лёжа на спине, иначе убежал бы куда-нибудь.

«Кто я?»

Мгновение спустя осознание нещадно ворвалось в мою голову. Не церемонясь с моей психикой, меня протащило через воспоминания. Все мои три с лишним десятка лет жизни промелькнули перед глазами меньше чем за минуту. За это время весь мой организм снова испытал физическую боль пережитого. «Ну зачем? Я же пытался это забыть». Я вспомнил себя. Я вспомнил гибель своего мира. Я вспомнил Высшие силы, которые обрекли меня вечность. Я вспомнил тот мир, в котором мне предстояло прожить всю эту вечность. И я вспомнил свою смерть, ту, что была в моём мире, а затем и последнюю. И все мои воспоминания сопровождались полным света-вкуса-болевыми ощущениями. И всё это было как в первый раз. Все мои вкусовые сосочки пришли в экстаз. А потом я реально кончил и сразу чуть не сдох по новой. «Ужасная карусель, но один раз можно и прокатиться».

Да, я всё вспомнил. И то, что произошло на болотах, как сонливая дрожь залила мои глаза. И тот миг, когда жизнь покинула моё тело. Затем, резко задавив головной болью, на меня обрушился поток мыслей, моментально улетучивающихся в забвение. На мгновение наступило состояние абсолютного блаженства. «Ух ты!».

- Так. А где я? - мне показалось знакомым это место: «Должно быть Восточный... Но я улетел с космодрома! Ладно, надо срочно встретится с Бинтивой и объяснится».

Но будто от неожиданного и нежеланного пробуждения от сна, я просто лежал и собирался с мыслями. (Не будто, а так и есть. Меня неожиданно пробудили…). Всё же через некоторое время, когда я полностью осознал себя и своё тело, я поднял своё туловище с полки на которой лежал. К моей неожиданности и удивлению, мне было очень легко. Я буквально почувствовал себя новым человеком.

Я подошёл к стене и погладил гладкую поверхность, «Не могу понять, где я? Шутки Высших Сил. Где пустота и горы ништяков? Я же помню, как это было в первый раз».

Подгадил я стену ещё раз и в тоже месте проявились выступы, очерчивая дверной проём. Непонятное чувство пробрало весь мой организм и мне, даже, захотелось заплакать. Как будто я первый раз в жизни ощутил страх. «Где я?», - подумал я, а затем сказал в слух. Но с первого раза сказать не получилось. Гортань онемела, и я попытался издать горловой кашель. «Где…, - просипел я. - «Кх-х… Где Я?», - разбудив в своей груди голос громко и на распев произнёс я. Но томное урчание в ушах заставило меня предостеречься впредь издавать громкие звуки.

Я услышал мягкий звук, обратил внимание на дверь, которая до этого преграждала мне путь. Она обмякла и листом скаталась в узкую полоску вверху проёма. Как Толька дверная шторка открыла мне проход, я столкнулся с незнакомым человеком. из-под широких надбровных дуг едва виднелись узкие глазки. А его тупое гладкое лицо казалось мне похожим на всех, кого я встречал. «Похожая ситуация была и с Ангелэсской и Демонэсской. Хотя нет, совсем не похожая ситуация. Этот человек ассоциировался с лицами мужского пола. А когда я попытался припомнить кого-то конкретного, то этот индивид в неуловимое мгновение преобразился и стал казаться уже кем-то другим. «С-ка метаморфоза!»

Немо он пригласил меня следовать за собой. По коридору, в котором не было стен, надо было идти вперед за провожатым и не оглядываться. Об этом никто не предупреждал, но я понял это по средствам внутренних переживаний. Вдруг меня окружала беспроглядная темнота. До сих пор я не слышал кроме своего голоса других звуков. В тишине и в абсолютной пустоте меня начали одолевать мысли о прошлом и как это связанно с тем, что я оказался в этом месте. В месте, где абсолютная пустота. Блин, вот уж точно это то самое нигде, где я уже встречался с Высшими Силами. Проникновенный страх окатил с ног до головы и отступил. Через мгновение я очутился в центре сферического зала, который вращался. Сферу опоясывали трибуны, наполненные людьми. Я не обнаружил рядом с собой моего спутника. Он исчез вместе с той пустотой.

- Вы же напали... Вы напали первыми! Не было выбора! Мы не хотели войны. Никто не хотел, – вырвалось из меня, когда я внезапно понял, где я оказался.

Но мне никто не ответил.

На небольшой платформе, парящей в воздухе, возник тот, кто привел меня.

- Да ладно я понял, что вы молчите? Я взорвал ваш корабль. Или нет? Вы сами напали и пришлось! И пришлось! Я не жалею… Да! – Хоть к моим словам относились без внимания и стояла абсолютная тишина, но мне всё равно хотелось оправдаться. Страх вытягивал из меня слова. Хотелось кричать и доказывать свою правоту.

Зал казался бесконечным хоть я и помнил, что он вращается внутри какой-то сферы. Как будто у него была своя гравитация. Ряды трибун полные народа нависали друг над другом. Я посмотрел на немые лица и подумал, что это всё люди и наверняка я с кем-нибудь даже встречался.

На ступени платформы появилась женщина с серым цветом кожи и крупными не моргающими глазами. Её лицо казалось гладкой округлой пластиной.

- Тема нашей беседы звучит не радостно, но именно вы можете найти в нашей беседе повод для гордости. – сказала женщина холодным голосом. - А наша тема: «Кто такие - эти люди, которые так по-варварски обходятся с собственной планетой? Кто эти люди, которые не хотят продолжения собственного вида? Чем эти люди заменяют радость быть благоразумными, гуманными человеками? И главное, почему они это за радость то не считают?». Слушание ведёт Синоко Бо. Вашему вниманию удостаивается видеть межгалактического судью единого верховного созыва Синоко Бо. На возвышенной трибуне появился некто похожий на человека.

- А я напоминаю тему нашей беседы: «Что значит, быть человеком с планеты земля?».

- Что же вы такие беспомощные, что за вами надо ухаживать? Планета, подчёркиваю, ваша планета в упадке, и кто-то что-то должен для вас делать?! Что же вы такие беспомощные? – раздалась реплика с трибун. Откуда именно выкрикнули я не сообразил; от куда-то с лева. На трибунах воцарился шум, подобно шелесту, сквозь который отчётливо доносились конкретные высказывания.

- А что вы лезете, планетяне сами выбирают направление своего развития. Имеют право! – с правой стороны парировали первое высказывание. Я не успевал за говорившими, как только начинал смотреть в сторону от куда была слышна речь, там были видны только молчащие, безразлично смотрящие на меня головы. И тут же слышались голоса с другого уха.

- Извините, когда живёшь в непосредственной близости, хочется ухаживать за местом своего обитания. А вам не хочется? Вам хочется всё порушить? Вы просто варвары? Несмотря на то, что, вы сумели выйти за орбиту своей планеты, вы остались варварами.

- Тогда мы зачем живём и развиваемся? Чтобы вот-так просто, по чьему-то решению быть уничтоженными. Чтобы цикл нашей жизни можно было вот-так просто, взять и прервать.

Я находился в центре сумасшедшего дома. Я утопал в звуках чужих голосов. Надо мной кричали трибуны, людей на которых было не видно, и голоса сливались с моими собственными мыслями.

Левый угол нижнего ряда разразился криком:

- Да, это моя планета! Да, да, да! Это я! Конкретно я защищал свою планету, потому что любил её.

- Скажите пожалуйста, а что случилось с вашей планетой?

- Наша планета разрушилась под воздействием прогрессивного техногенного развития. Мы сами разрушили свою планету. Всего лишь малейший просчёт привёл к распаду ядра планеты. Термальный переизбыток привёл к коллапсу. Чрезмерное истощение ресурсов оказалось деструктивным для запаса стабильности нашей планеты. Архитектура нашей Земли была нарушена и планета просто лопнула, выплеснув из себя маленькую туманность из раскалённых материалов, обогащённых тяжёлыми элементами.

- Как вы к этому отнеслись и много ли представителей вашей цивилизации осталось?

- Я единственный кого избрали представлять свою бывшую цивилизацию. Я пережил и буду переживать, гибель своей планеты, постоянно. Потому что я любил свою планету! Свою землю. Свой дом. А те, кто разрушает свою планету, у того нет дома. Тот не любит не свою землю. И себя не любит. Тот обыкновенный потребитель, паразит и чёрт!

- Александр, вы слышали эту возбуждённую речь? - обратилась ко мне женщина ведущая разбирательство повернув в мою сторону своё неестественное лицо.

Для чего она обращалась ко мне я не понял, сказать то я всё равно ничего не мог. Всё было устроено так, что я и рта открыть не мог. Вопросы, которые мне задавались я спрашивал, как будто сам у себя. И отвечал на них себе же. Как будто всего меня просканировали и проанализировали и тип мышления мой понятен. Всё что я мог сказать говорилось. А всё о чём я мог только думать, но не мог сформулировать, говорилось тоже.

- Может вы просто больны? Может всё ваше человечество неполноценно и в основе всего что вы развиваете лежит военное господство, а всё что сделано для жизни и продолжения собственной эволюции всего лишь выкидыш военных разработок?

- Да, да и так ясно, чего говорить зря. Этим человекам в принципе противны жизненные ценности. Вы посмотрите на этого индивида, он же убийца, - в этот момент я вспомнил свою единственную жертву, Мигалика: «Да он сам себя поранил… Я не виноват!», но в этот момент я подумал, что может не надо было отвечать физической силой и принять смерть. «Да сейчас! Разве это было бы не убийство себя?», это уже озвучено не было, и мысль быстро испарилась.

Мой разум был открыт и гол. Каждое слово разрывало нити моей души. Я чувствовал своё тело, застывшее в неудобной позе перед потоком осуждений.

- Это правильно. Это эволюционный отбор вселенной. Когда у таких особей нет желания сохранять жизнь собственного вида.

- Ничего здесь правильного нет! Не случилось ещё такого катаклизма, чтобы они все вымерли. Земляне, наоборот, вопреки логике развития размножаются и уже с оружием в руках вышли в открытии космос. Эти человеки размножаются и убивают друг друга всё в больших и больших количествах. Вывод напрашивается такой: они плодятся только для того, чтобы было больше мяса для испытаний нового оружия.

- Тогда тоже не гуманно позволять развиваться до такой степени, до уничтожения вообще всего вида.

- Как раз и будет так гуманней всего. Человечеству было позволено развиваться так, как они сами захотят. Они были предоставлены собственному развитию и всё что теперь там у них творится, есть результат дел их собственных рук. Результат формирования их собственной эволюции. И нести полную ответственность должны они же сами.

- Но как же так, они же продолжение… В человечестве заложены гены прародителей. Это значит у нас у всех есть такие повадки. Значит мы все дойдём до такого состояния рано или поздно, и тогда нас просто удалят, ликвидируют или …

- Или позволят резвится до степени самоуничтожения. Это не первая планета, которую постигла эта учесть и не последняя. Но не все, очень даже не все, выбирают такой путь.

- Опасность то не в этом! Если бы они могли так просто уничтожить себя, было бы очень просто покончить с этим делом, с этой планетой, и не пришлось бы устраивать этого слушания. Но мы действительно в первые имеем дело с такой планетой. Человечество Земли развивается и уничтожив свою планету, подчёркиваю, не себя, а свою планету. Они переберутся на другую планету. Как уже было сказано они паразитируют. И конца этому не предвидится. Они никогда себя не уничтожат. Для этого не хватит мощи их оружия. И поэтому они никогда не смогут замкнуть этот круг. Их миссия: рождение всё новых и новых поколений для создания всё более мощного оружия, для уничтожения себе подобных, всё в больших количествах.

- Да нет, они просто ещё не развиты. Ихнего оружия ещё не хватает для тотального уничтожения, ядерная катастрофа это доказала. Прошёл всего век, и они вновь принялись накапливать оружие и строить установки для массового поражения.

- Вот именно, то и было доказано, что нет такой силы во вселенной, способной уничтожить человечество.

Время вольных дебатов закичилось. Синоко Бо взял слово:

- Так уже было и раньше. Развитие подразумевает под собой завершающий этап. Фазу жизни, ведущую к гибели. Это нормально, у всего есть рождение и завершение. Не нормально только одно, то, что вы так просто уйти не можете, тащите всё и всех за собой. А почему? Потому что только задатки алчности и агрессии помогли выжить и эволюционировать человечеству.

- Вы так стремитесь защитить тот мир, в котором даже не живёте, и бренно следуете призывам тех, кто стремится причинить боль, вам же. Так сделайте ещё кое-что.

- Что? – разразился эхом мой вопрос?

- Вы должны доказать, что есть среди жителей вашей планеты готовые самоотверженно защищать род человечий.

- Почему я должен что-то доказывать? Я... Я уже был мёртв и в том состоянии было не страшно, чего не скажешь о той жизни.

- Вас смогли создать вновь, и это проведение Высших Сил. Не надо сопротивляться. Будет всё равно так.

Если вы обладаете над своим ребёнком абсолютной властью, то, когда он вырастает он живёт уже своей жизнью и вас уже не спрашивает, как и что ему делать и за поступки свои отвечает он сам. Так и вы не хотите, чтобы мы не мешали. Следить за вашими действиями нельзя, вести вас по вашему развитию нельзя. При абсолютной свободе, вы загоняете себя в капкан и всё ваше развитие становится ничем иным, как движение к саморазрушению. В итоге вы привели свою цивилизацию к коллапсу. Это Вы во всём виноваты.

- Я виноват в разрушении и этого мира?

- В человечество изначально была заложена ошибка. Когда вас захотели создать в вас заложили программу, назовём её «качеством», которое должно было выявлять и устранять несправедливость, не эстетизм или моральное уродство. Но ошибка только в одном, это уродство каждый из вас видит по-своему и не в себе, а в других.

«Так мы что, все уроды?», я остался один с этой мыслью.

Время слушанья прошло. У меня появилось время для осмысления: «А разве провокация не оружие? Разве это не преступно, заставлять в панике прибегать к крайним мерам самообороны только для того, чтобы были основания для уничтожения целой цивилизации?».

Я оглядел себя. Шрама в центре ладошки не было, но рука ныла, как только что простреленная. Все мои раны и полученные травмы разразились болью. В следящую секунду, забывая все свои думы стремительно и неумолимо всё исчезло.

От колкого, противного укуса комара я проснулся под кустом, недалеко от пешеходного тротуара.

Глава 2 Герой прошедшего времени

Опять... В принципе, неплохо, но жутковатое ощущение до сих пор осталось. Я все ещё жив.., или я снова живой? В любом случае, я живой. Это здорово. «Здорово-о..!» — повторил я с сонным восторгом и с головой раскалывающийся от дум и вопросов.

Я даже не сразу сообразил, кто я. В смысле, блин, это я. «Новый я!» Но кто я теперь? Как мне себя ощущать в этом мире. Я даже не понимаю, где я теперь. Но тротуар, чьи-то ножки цокают по асфальтовому покрытию. Я не вижу гор мусора и не чувствую запаха дерьма и помоев… Не может быть! Надо мной сжалились и вернули меня обратно… куда? Ой, а если я сильно, сильно напился, когда меня бросила Марина, и случайно уснул под кустом. Опа! Я снова голышня. Пускай! Это уже не имеет значения. Но если всё.., все эти адские приключения и хождения по кругам ада в прямом и переносном смысле, мне приснились в пьяном угаре, так это здорово! Я рад! И воодушевлённый этими мыслями я выскочил на тротуар. А там как раз проходила милая девушка, та самая, которая цокала каблучками поп асфальтовому покрытию.

- Не пугайтесь. Не надо…, - я показал свои ладони, чтобы успокоить девушку, перед которой показался в своем лучшем виде.

Но она всё равно испугалась. Сделав пару маленьких шажочков назад, она тихо просипела помогите, а следом раздался громкий протяжный крик «СПАСИТЕ!».

- Что? Кто! Что случилось? Я вас спасу! Не переживаете, со мной вы в полной безопасности.

Не долгой была моя эйфория, я снова попал в мир полный опасностей и извращенцев.

Девушка продолжала кричать, даже несмотря на все мои уверения, что ей нечего бояться в моем присутствии. Тут же подлетели два здоровых молодца: плечистых, мордатых. Один из них был повыше, а второй чуть ниже и шире в плечах, но лысый. Бравые ребята попытались скрутить мне руки, но они не учли, с кем имеют дело. Я в прекрасной физической форме. Ведь меня только что подняли из мёртвых… «Ыфы..», когда им всё же удалось меня скрутить, мне пришло логичное умозаключение: «Те, кто подвергся воскрешению из мёртвых, физической формой не блещут».

Больно за ломали руки. «Прости красотка, я не смог тебе помочь». Уже в который раз я разочаровался в Высших силах. Почему они не приходят ко мне на помощь? Почему они не дают мне какую-нибудь супер-способность? Или хотя бы сверх-силу? С оттенком разочарования на моём лице меня повели в полицейский участок. Но я был рад этому. Меня повели в полицейский участок. В полицейский участок! Не в яму с кольями и не в Барак, в банду людоедов. Не в клетку из лиан с шипами и не на инквизицию с крокодилами. А в полицейский участок. Я попал в цивилизованный мир, и меня только это уже сильно, сильно обрадовало.

На счёт цивилизованного мира я ошибся. По моим ощущениям это всё тот же страдающий после ядерной катастрофы мир. Просто времени прошло неизвестно сколько. И похоже этот мир подвергся изменениям в лучшую сторону. Но недостаточно. Меня провели в сырую камеру.

- Эй, ребята. Я знаю Гесолина, - дал дурака я во всю глотку. – Подождите, он же умер. Позовите Итгора…!

Никто не обратил не меня внимания. Подумаешь, голый придурок. Явное сумасшествие на лицо. «Да как я мог до такого докатиться?».

- Эй, ребята. Я очень крутой. Я в прошлой жизни этот мир спас от пришельцев. И другой мир… А нет же. Другой мир, то есть, мой родной мир сожгли Высшие силы из-за меня. Но это случайность. Отпустите меня… Хотя куда я пойду? Скажите, где я? Что за город?

За углом в маленькой комнатке с обшарпанным лицом сидел мужик и попивая горяченькую водичку смотрел концерт, который я исполнял в камере предварительного заключения.

- Ты в Москве, дурик, - дошло до меня ответом то, о чём я и сам начинал догадываться.

- Я узнал этот город по запаху. Сам то я из Питера буду.

- Ага?! – не на шутку удивился тюремщик.

- Тс-с.., отвечаю! Я Митрия Сикулина и Лёзю Метостоя знаю. Меня, по всей видимости, долго в Москве не было. Какой сейчас год…? Нет, я вообще не понимаю, как здесь времяисчисление идёт.

«Когда я уходил в Восточный, Итгор сказал, что Гесолин умер. От этого и буду считать».

- Послушай, скажи мне пожалуйста, как давно умер Гесолин, который был в Москве руководителем?

Мой вопрос немного смутил тюремщика. Он воспринял это как проверку знаний и ему не захотелось упасть лицом в яму к дуракам:

- Ну давно уже. Двадцать лет назад, сегодня годовщина. И парад будет, в честь победы над Армией.

«Пока я был в забвении, прошло два десятилетия. Я не понимаю умысел Высших Сил. Почему меня не воскресили раньше? Какой смысл вообще? Время и место больше не имеют для меня значения. Я был мёртв. Мёртв в прямом смысле. И для меня время не существовало. Так что. можно считать, что у меня был просто глубокий и слегка тревожный под конец сон. Но вот я проснулся и очутился в Москве. То есть я не знаю, где точно меня похоронили, но умер то я в таёжном лесу. Это я помню. Не плохое перемещение. Лёг спать в одном месте, а проснулся в другом. Классно…».

- Хочешь сказать ты в Питере всё это время мариновался? – заговорил со мной тюремщик.

- Да, именно так. Ты сам то видел, как Митрий людей зомбирует? – способ переобуться сам на починок прилип.

- Да, да… Но я не видел сам. Только слышал. Войну выиграли при помощи армии Питерских зомбаков.

- Фу… Не напоминай. Ты не представляешь какая там жуть была, - в действительности вспомнил я события осады Армии уже нелюдей.

- Хочешь сказать ты там был?

- Сам Гесолин меня в Питер отправил с делегацией, чтобы я там войска мобилизовал. Но я там и залип. Как в консервной банке!

- Но ты хорошо выглядишь…

- Ты, наверное, не знаком с технологией консервации. Я так выгляжу, потому что двадцать лет находился в полной… слова нормального не подберу.

- Ага…?

- Ага. Ты мне лучше скажи, Итгор жив? В смысле, что с ним? Его можно найти? … Позвать? Он то уж точно меня должен узнать.

- Итгор… А кто это?

- Да ладно. Он принимал непосредственное участие в той самой венной операции. Мы вместе с ним в Питер и ездили.

- А…

- Ну! Он начальником разведки был, когда я уходил в последний раз.

- Я понял про кого ты. Отправлю за ним…

- Скажи Александр вернулся из Дивногорья. Он поймёт. Если вспомнит.

-Ах-ха-ха, - громко обрадовался я, когда услышал строевую походку. – Итгор!

- Это странно, но меня совсем не удивляет наша встреча. Я помню те места, которые мы прошли с тобой вместе. Меня даже не удивляет, что ты ничуть не изменился. – А вот меня удивил такой нежданчик.

- Привет эм, Ян. Как дела? Ты тоже не сильно изменился. Хотя нет, ты сильно изменился.

- Да неужели...

- Да. Стал старый и толстый.

- Александр, и- хотел он мне что-то ответить, но мне не до приветственных любезностей.

- Я смотрю ты в форме.Последний раз мы с тобой расстались где? Напомни…

- Я не хочу спрашивать у тебя, где ты был, и интересоваться твоей жизнью. Спрошу у тебя только об одном: зачем ты появился здесь?

- Ян, что за вопросы? Во- первых это я, насколько ты помнишь…, должен помнить, уничтожил армию и спас весь этот мир.

- Я помню только то, что из-за тебя сожгли несколько городов. Убили множество людей. И изнасиловали, и убили мою жену…

- Ты про Милу. Ну …, а что её убили?

- Ты её убил! Я видел тебя с-с ней. Я видел вас вместе. Ты её убил! Убил на моих глазах.

- А-а. Ну, твк (съел слюну) получилось так, понимаешь? Это так просто не объяснить. Это же отношения. В отношениях участвуют двое. Если у кого-то из этих двоих появились чувства кому-то другому, значит… Что? Значит ты сам не сумел предотвратить то-что случилось. Но я тебе больше скажу, в том, что её насиловали, а потом она ещё и в плен к Генералу попала, виноват ты. Я помню, ты напился вдрызг, мы пошли тебя искать. Мы тебя не бросали. Ты - всех бросил. Поэтому давай выпускай меня. У меня еще есть какие-то дела.

Ян с обезображенной физиономией выслушал меня. У него какая-то явная противность на губах, но он не стал ничего отвечать. Мы просто еще какое-то время, какие-то длящиеся минуты, которые сложились в четверть часа, смотрели друг другу в глаза. И мы стояли как два барана, только я за решеткой, но и он как бы тоже за решеткой. Только это решетка была одна. С моей стороны всё пространство было ограниченно бетонными стенами. Можно сказать, я был защищен от него. И от всех других угроз тоже. И всё же мне хотелось покинуть этот бункер, это убежище.

- А что с Милой то? Где она?

- Милы больше нет. Она умерла.

- Ты надоел! Умерла, умерла. Где она? Что с Ней?

- Она действительно умерла. могу показать тебе, где её могила.

- Не надо. Я к этому равнодушен. Я точно знаю, что в могиле её души не осталось.

- Что?

- Слушай, Лиза еще была. Не знаешь, как она сейчас поживает?

- Лиза тоже умерла, Он сказал это с особой интонацией. При этом у него на лице был отпечаток кирпичной стены, на которую ещё и нассали. Потому что у него под носом были разводы и тёмные глубокие морщины. Это, наверное, он так корчил свои губы, от отвращения глядя на меня. Он хотел это показать карикатурой на своем лице. Но у меня вызвало это только смех.

- Ян хватит! Я не понимаю твоих шуток. Скажи ты знаешь, что-нибудь про Лизу. Мы с ней путешествовали.

- Я, Александр, с тобой шутить не намерен. Я сейчас занимаю такое положение, что вообще шутить не в моей компетенции. По поводу Лизы, она умерла. Она побывала в Армии уже нелюдей, и там её заразили. Вылечить не смогли ни её, ни Милу.

- Н-да… - печаль вдохнул я. - Ладно Ян, ты знаешь кто я. Ты же узнал меня. Выпусти меня…

- Зачем? Что ты будешь делать?

- …. Не знаю. А где Итгор?

- Ты имеешь ввиду бывшего начальника разведгруппы.

- Да, точно.

- Он погиб на одном из заданий. Много ещё осталось в нашем мире выродков. Ты пропал, а борьба не прекращалась.

- Эй, Ян. Ты что так говоришь? Ты знаешь где я был? Тебя не удивляет что я ни капли не изменился за двадцать лет? Я тоже был в плену… Меня зомбировал Митрий из Питера.

- Мне это неинтересно.

- Прекращай. Ты знаешь кто я такой. Мы с тобой вместе прошли … Помнишь то здание, в котором мы все вместе чуть в болото не ушли…?

- Пески. Это Чёртово поле…

- Точно… Да! Ну вот видишь, я же помню, и ты помнишь. А как из Садомерска бежали. Отпусти меня. Если у тебя сейчас важное какое-то положение в обществе, помоги мне. Дай работу. Ну, помоги трудоустроиться. Ты видишь в каком я виде: в камере и до сих пор голый. И кстати здесь холодно.

- Я все помню Александр. Ты тогда пришёл в Садомерск и сказал, что ты полицейский.

- Точно, точно. В форму мусорщика, меня уже в Москве обрядили.

На улицах чисто. Много проспал! Наступила новая эра, но и много осталось от старого мира.

Конечно, знакомых у меня не осталось, как это печально. Кроме Яна, который помог мне найти занятие в новом времени. Но он больше не желал проявлять своего участия в моей судьбе. Страшная обида заставила его избегать со мной новых встреч. Как это печально. Я раньше не задумывался: есть ли у меня друзья и знакомые, пока не остался совершенно один в неизвестном мире. Это страшно. Это действительно страшно, когда один и никого рядом нет. Невозможно сориентироваться. Не могу найти смысл для чего дальше жить. Если в первый раз было по приколу. Экстрим. Новые ощущения. Проверка себя на прочность. То сейчас со мной остаётся постоянное ощущение пустоты. Греет только память о прошлом. Это получается, что я герой прошедшего времени.

Глава 3 «Кондуктор»

- Прямо-таки описываете этого СиЛёзу, как какого-то ужасного монстра. – обратился человек лет двадцати к кондуктору, который стоял, облокотившись на периллу. Стена из глянцевой фанеры совсем не отражала его немолодого и небритого лица, из-за грязных разводов и капелек неизвестной субстанции. Возможно ещё лет десять назад, этот кондуктор устраивал именно в этой будке пикантные рейсы. Секс-трип, прокатись на локомотиве!

- Да-так это и есть! … – ответил Дед кондуктор.

- Ужасный монстр, - перебил Алес, не дав Деду кончить, на вопрос, который сам Алес и спросил. – Я вот сюда приехал... По единственной причине!

- Ну…? – кивнул механик локомотива.

- Я туда иду, это…, в надежде что выпадет возможность отомстить за отца! – сбивчиво ответил молодой парень. Но в его словах была уверенность, и Дед одобрительно кивнул ему, выражая на своем, испачканном мазутом, лице смесь скорби и соболезнования.

- Не волнуйся, отомстить за Итгора, и я возможности не упущу, – вмешался я. До этого я стоял у периллы на носу локомотива и наблюдал по сторонам высматривая опасность. Я продолжил говорить: - Он погиб, спасая наше будущее, хоть его об этом никто и не просил, он чувствовал в этом свой долг. – Отвлекшись от лесополосы я заметил взгляд Алеса. Его взгляд был направлен в туман и был расфокусирован. – Эй… - Я попытался привлечь его внимание: - А ещё нам надо попасть в этот город как можно тише. Не привлекать лишних глаз и ушей.

- Что? – разбужено произнес Алес. - А если люди нас увидят? – переспросил он.

- А там нет людей, там есть только глаза и уши. – На полном серьёзе ответил Дед кондуктор. - Эта станция, на которой мы остановились единственная ближайшая точка к городу, ближе уже всё подвластно СиЛёдке.

Кондуктор нажал вырвал тормоза,

- Всё приехали! Дальше не едим, – Дед стоял, молча протирая грязные руки ветхой тряпочкой, размером с чьи-то семейники.

* * *

- Ты мне не сказал? - Алес сердито сморщил своё лицо и сдвинул брови, на молодом лице образовалась гримаса кошачьей сраки. Но он не смотрел на меня из шоколадного глазка, а только прямо перед собой, боясь запнуться, шагая по мостовой. Мне показался его взгляд угрюмым и смешным.

- О, значит кондуктор всё же рассказал, – усмехнулся я, - Ожидаемо.

- Это же не шутка… Почему не сказал? – отреагировал Алес.

- Почему, почему. Не сказал, потому что, знал твою реакцию. Нет времени на уговоры. Знаешь, что мне когда-то сказал твой отец … - проговорился я, но сделав вид что просто оговорился прожевал слова.

- Что? – удивлённо выплюнул Алес.

- Эээ, я говорю, твой отец говорил : если задание требует выполнения, значит задание надо выполнить по любому.

- Мой отец так говорил?

- Ну как-то так, я точно не помню – ответил я.

- Ну, хватит! – давая понять, что нечего его тут как ребенка успокаивать, выкрикнул Алес.

- Вообще, это крылатое выражение у военных. Как говорится: «Долг зовёт и …» - Я запнулся на слове.

- И что? Там дальше, что? – заинтересовался парень.

- Это как бы тебе ни к чему, но, если хочешь знать: «Долг зовёт и требует жертв!»

- Жестковатая фраза.

«Да, жестоко. Фраза из прошлой жизни, где любой долг тащил за собой шлейф трупов из товарищей и самых близких», подумал я и в это мгновение моё лицо приобрело суровые и некрасивые черты.

- Я сам не люблю это выражение. Но…, как есть, ты же сам говорил, что хочешь отомстить. Я хотел устроить тебе сюрприз, а ты как-то не совсем рад. Не поймёшь тебя, сопляк! – Я развеял тяжёлые воспоминание и продолжил разговор.

Глава 4 «Галла»

Серые темнеющие облака громоздились на бледном небе. Не было видно и не было даже намёка на существование солнца сквозь беспроглядную серую дымчатую завесу небес. Многоэтажные дома, будто придавленные небом, уходили в высь, пожираемые чернеющими облаками.

- Что здесь произошло? – спросил Алес. – Здесь вообще кто-нибудь живёт? Здесь есть люди? Что имел ввиду тот Дед, когда говорил, что здесь одни глаза и уши и при этом людей нет?! – Алеса заметно стала донимать тревога и он стал закидывать меня вопросами.

- Этот город уже давно закрыт, – спокойно ответил я, пропустив его остальные вопросы без внимания. Меня тоже тревожила обстановка, но я вел себя тихо и внимательно смотрел по сторонам.

В речном канале отражались гримасы туч, будто недовольные крышами домов, что закрывают от них землю. Людей не было видно. Я и Алес шли одни под тяжёлым небом этого города, лишь только призрачные взгляды мы чувствовали спинами.

Что-то хрустнуло. Алес посмотрел вниз и увидел кишащую жизнь у себя под ноги.

- Двухвостки! Я раздавил двухвостку… - запаниковал Алес. В конце концов долгая напряженность вылилась в раздраженный крик.

- Спокойно Алес…, это просто маленькие безобидные твари. Что ты никогда раньше их не видел? – притормозил его, при этом оглядываясь по сторонам. Мало ли кого могла разбудить истерика Алеса.

- Видел! – утихомиривая свою истерику сказал Алес.

- Я всё видел… - ответил, сохраняя спокойствие.

- Всё видел! Просто мы в этом мутном городе. Здесь всё так давит на мозги. Да…, да ещё и это… Это знак! – взялся за голову парень.

- Какой знак Алес? Знак того, что здесь повышена влажность. Это да. С одной стороны, сырые или вообще затопленные подвалы домов, с другой река. Без знака ты бы до этого не допетрил! – посмеялся я над панической атакой парня.

- Просто это ненормально, я к такому не привык… - пискляво ответил молодой.

- Алес помолчи, - я поднял указательный палец правой руки и при-опустив голову выставил левое ухо вперёд, - Слышишь? Там…

- Кто-то поёт, – подтвердил настороженно Алес.

- Вон смотри.

- Это девушка, – Алес восхитился. - Она идёт в нашу сторону. И она поёт.

Через мост с арочной фермой, с другой стороны реки к нам шла девушка в развивающейся на ветру простыне светлых, местами прозрачных или вытертых пятнах с блёстками.

Она пела, но слов её песни не разобрать. А голос её завораживал и заставлял слушать и представлять, что прекраснее звуков в этом мире просто нет.

Она шла и пела, а её голос разливался по широкой горбатой спине моста, по спокойной глади реки, по пустынным площадям. А её волосы золотыми струнами развивались на ветру. Это мираж или прекрасная богиня бликом, проносящаяся перед глазами.

Будто заворожённые мы остановились, она сама подошла, и первая заговорила с нами. Её голос лился, и казалось, её песня не прекращается. На одном дыхании она произнесла:

- Добрый день. А Вы не видели невысокого мужчину широкого в плечах, в черной шинели? - пропела она, глядя в мои глаза.

Алес был чуть ниже меня ростом, но как раз вровень этой девушке, и тотчас же не упустил возможности влезть с ответом:

- Нет! Мы новенькие в этом городе. Сами здесь ничего не знаем, – скороговоркой проговорил Алес, глядя, не моргая на златовласую сирену.

- Мы в этом городе вообще никого не видели, за всё время пока здесь ходим. Только призрачные тени выглядывают из-за углов. Смотрят на нас и исчезают. Но может, Вы расскажите, кого Вы ищите. Мы поможем.

- Я ищу Сольмидия. Нашего капитана.

- Кого? – переспросил молодой парень.

- Капитана. Я…, - стала рассказывать девушка, - то есть не только я, приплыла в этот город из «Гоктании».

- «Гоктания» – никогда не слышал.

- А я слышал, - подрезал Алес, - удивительный город.

- Город и вправду удивительный. Только никто не мог знать про него. «Гоктания» состоит из кораблей, и находится в центре мирового океана.

- На чём же ты добралась до сюда? – спросил я, не заморачиваясь перейдя на «Ты».

- На подводной лодке …

«Я засмеялся», б.., но не смог удержать свой смех.

- Это не шутка. Вы прибыли сюда на подводной лодке, действительно?

- Да. Огромная подводная лодка часть нашего города. Правда вряд ли она, когда ни будь сможет погрузится под воду. Этого от неё и не надо. По-моему, ей уже больше сотни лет. Мы там живём. Там живёт много людей и все они граждане «Гоктании». Правда что-то случилось, что и привело нас сюда. Точнее нашего капитана. А мы туда куда наш дом, вот и пришли все вместе.

- Пришли?

-Да. По волнам.

- Как здорово, вот бы посмотреть.

- Кстати мы в большом порту. Сольмидий знал куда плыть. Так вот там очень много людей, правда злые все. Нам есть нечего. Нам помочь никто не может и не хочет. Мы бы, конечно, уплыли уже, но без Сольмидия мы этого сделать не можем.

- Вам нечего есть? Вам нужна помощь? Вы обратились по адресу… - включил я рекламу.

Алес отлепил свои глаза от чарующей девушки и удивлённо посмотрел на меня.

- Да. Все продукты на «Акуле» кончились. Чтобы хоть как-то прокормится наши люди, воруют у местных. Конечно, это не оправдание, но что делать никто не знает. Сольмидия нет. Он пропал.

- Где может быть ваш капитан? – твёрдо спросил я.

- Не знаю, вот хожу по городу ищу его. Иначе там война будет, между людьми с подлодки и местными жителями порта.

- Ну. Для чего вы сюда приплыли ты знаешь?

- Нет. У Сольмидия была какая-то важная миссия, с которой он хотел встретится с главой этого города.

- А-а. Это упрощает дело. В смысле усложняет..., -случайно произнёс я мысли в слух. Хорошо ещё не сказал, что скорей всего их капитан уже зомбак или просто трупешник. – Всё будет классно. Мы, как раз и направляемся к этой главе, – сказал я ровно, без единой нотки пиз… лукавства (я и так никогда не пиз…лукавлю).

- Мы направляемся … Мы идём к СиЛёзе! – у Алеса опять начался приступ лёгкой паники.

- Да Алес, мы идём к СиЛёзе. И ты об этом знаешь. Ты что б.., меня палишь перед людьми? И что за реакция у тебя постоянно?

- Да это же просто монстр! - Алес говорил громко и явно переигрывая. - Я как подумаю про него у меня аж колики в животе. И сразу так давит что-то …

- …что в туалет хочется! – договорил я за Алеса и рассмеялся. - Чтобы помочь, нам нужно идти как раз туда, куда мы и направляемся. Там и найдётся твой капитан.

- А вот сейчас серьёзно! Этот СиЛёза воплощение ужасного ужаса. Я туда не пойду. Все люди из этого города туда не ходить. Никто туда не ходит!

У Алеса началась паника и даже уже не тихая. Он начал кричать о том, что это чудовище убило его отца и идти к нему это самоубийство. И вообще необходимо сначала помочь людям, должно же быть решение как-то помочь по-другому.

Я ответил молодому напарнику:

- Хорошо. Если ты боишься, давай поможем этим людям. Только сначала необходимо дойти до этой самой подводной лодки, на которой они живут. Чтобы на месте решить, как им помочь. И вообще какая помощь им требуется. А потом я уже один отправлюсь к СиЛёзе, а ты останешься с этими людьми на подлодке.

- Ну, да, да. Я согласен, так будет правильнее. Ты же мне не сказал, зачем мы здесь. И не говоришь зачем идём к СиЛёзе. Будет правильно если я останусь.

_ Да…, ты вообще не похож на своего отца. – я затаил в уме мысль: «Зачем же ты приехал сюда?», но все мои мысли перебило обворожительное звучание голоса:

- Вы хотите помочь?

- Да! Я обещаю найти вашего капитана, что бы Вы могли наконец то уплыть домой. В свой город, под названием: «Гоктания». Я всё правильно понял? – выпрямился, и башку резко вытянул, как эрегированный Алес.

- Спасибо. Тогда пойдём я вас познакомлю со всеми. Люди с «Акулы» будут вам рады. Меня зовут Галла, мне очень приятно с вами познакомиться.

- Меня зовут Александр. «Акула» …?

- А меня Алес. Что за «Акула»?

- «Акула», это название части города. Так называется подлодка, где мы живём.

- Точно! – вспомнил я. - Это самая огромная подводная лодка в мире… «была, в моём мире».

* * *

Многоэтажные дома различной архитектуры находились в ветхом и ничтожном состоянии. Во многих окнах выбиты стёкла и сбиты фасады. Зеркальные купала в завесе матовой пыли тускло отражали небо, которое в отражении казалось ещё мрачнее. С балконов и окон домов на шедших в морской порт глядели фигуры немых и серых людей. В небе не было птиц и, казалось, город был мёртв. Под ногами шелестела вечно опавшая листва. Изредка потрескивал хитин попавшихся под ноги насекомых.

От воды несло чем-то затхлым. Без ветреного волнения река в канале казалась запертой в границах каменных коридоров, пресекаемых мостами. Вода была похожа на загустевшую жижу, холодец или студень. «Упругий! Если в него прыгнуть, можно перелететь метров сто», эти мысли казались лёгким навязчивым бредом.

Ветра не было. В воздухе, как будто застыв в невесомости витали микроскопические крупинки пыли. Пылевая завеса делала прозрачный воздух сгустившимся туманом, вбиравшим в себя тусклый небесный свет и превращала день в белую ночь.

* * *

В порту: контейнеры ржавого цвета громоздились, преграждая путь к причалам. портальный кран замер во времени зацепившись за бетонную плиту с железобетонными блоками, стоящими на ней.

Они вышли на причал, а оттуда через мостик на выпуклое из воды плато. Алес удивился увиденному в Порту. Корабли, яхты портальные краны и какие-то непонятные сооружения. Всё новое и такое интересное.

- А где подводная лодка? – спросил Алес.

- Мой дом. Куда «Акула», туда и я. - ответила Галла.

- Туда мы всё, – добавил мужчина с узкими бёдрами и широкими плечами, который сначала показалось, что проходил мимо, но он остановился рядом с нами.

- В точь, наш пловец! – гордо сказала Галла, улыбнувшись знакомому.

- Пловец?

- У нас все мужчины пловцы, мы же в океане живём.

- Где «Акула» то? Где эта подводная лодка, про которую ты нам рассказывала?

- Мы на ней стоим.

Алес упал глазами в ноги. «Восторг!» Мы стоим на ней уже пятнадцать минут. На матовом чёрном корпусе видены следы износа, но чёрный цвет сохранился. Поверхность была твёрдой и плотной. Если бы Галла не предупредила, мы бы так ни чего и не заметили. Лодка была огромна, стоя на ней не было видно её конца. «Конечно, здоровая будка по середине!».

- Это …? - захлебнулся от удивления Алес. – Это лодка! Нет ни бортов, ни вёсел.

- Ха-ха-ха. Вот тут ты меня искренне рассмешил. Как ты себе представлял подводную лодку с вёслами? – сквозь смех спросил я.

- Ну, может она перевернута? – потерялся в непонятке Алес.

Туман проявил сгорбленные фигуры метрах в трёхсот от нас. Мужики, сидевшие на причальных тумбах, за которые была пришвартована «Акула», искоса поглядывали на меня и Алеса.

* * *

Галла рассказывала о «Гоктании», как о чём-то чудесном. Как о том, чего она лишилась, прибыв в этот город. Из её слов я понял, что «Гоктания», это не просто город, стоящий на воде по среди океана. Это объединение разных наций.

- «Гоктания» состоит из больших и малых судов, соединённых арочными мостами. Там, под сияющим солнцем живут счастливые люди. Там нет ни скандалов, ни сор. Никаких драк, и тем более убийств. Только шелест пенных волн ласкает, пробуждая с утра. Только океанский бриз насыщает свежестью и радостью дни всех тех, кому посчастливилось жить там. Там у всех есть всё что он сам себе пожелает, а если нет такого, то ему помогут другие. Там все друг другу друзья и каждый считает за счастье помочь ближнему.

Там все мужчины пловцы. Из океана они достанут всё что там есть, а в океане есть всё. Всё богатство мира в одном лишь океане. Океан наградил наших пловцов способностями: плавать как рыбы, выныривать из воды как дельфины и скользить по воде как крылатые рыбы. Наши пловцы могут нырять так глубоко и находится под водой так долго, что прошли пешком уже всё дно океана. Собрали все сокровища, что покоились на дне, все кораллы и жемчуга. Они собрали из них ожерелья для женщин «Гоктании», прекрасней которых нет на всём свете. Океан безграничен и всё его богатство не суждено собрать, - пропела Галла: - Гоктания, наш дом».

- Скучно наверно там, – коротко ляпнул я, выслушав долгое повествование Галлы.

Галла возмущённо приподняла брови. Но потом обиженно опустила глаза. Казалось бы, это реакция на коротенькое и малоприятное высказывание, но на самом деле Галла подумала, что это может быть правдой.

- В «Гоктании» не скучно, там просто всё спокойно и все счастливы. У нас часто устраивают праздники. Когда у кого-то день рождения его поздравляют всем городом, даже если не знакомы с ним.

- Тогда вы всем городом должны уже перезнакомится, – добавил Алес и начал смеяться.

- Алес перестань, - попросил его заткнуться, видя, что Галла вот-вот может разрыдаться.

- Жизнь в «Гоктании» идёт размеренно. Нет страданий и суеты, всем всего хватает в изобилии. Люди поют и воспевают безмятежную жизнь под чистым небом. Золотое солнцем пронизывает влажный воздух и оставляет на коже золотой загар. Вы можете смеяться над этим сколько хотите, а мне надо найти Сольмидия, и мы уплывём домой.

- Галла, ну прости. Никто больше не смеётся, – извинился Алес.

* * *

Столпившиеся люди на причале, сидели на швартовных тумбах, жгли костры из мусора, найденного та же. Некоторые сидели на импровизированных пнях из мусора. Ещё нашлись индивиды использовавшие деревянные поддоны, но, по сути, это он и был - мусор. Короче, люди на причале копошились в мусоре.

Алес сразу заметил девушку, которая выбежала встречать Галлу. Он заметил, как морская соль играла переливами и блесками на её ресницах. Загорелое чуть бледное, но красивое лицо завладело разумом Алеса.

- Привет, меня зовут Алес, - без прелюдии начал он.

- Здравствуй Алес, а меня Мила.

- Мила, - я стоял рядом, посмотрел в её глаза и улыбнулся. Действительно она было мила, даже волшебна и нежна словно прекрасный юный цветок. Мила, это имя что-то напомнило мне. Что значит «что-то»? Мила, это же имя той, которая меня не дождалась в прошлой жизни, по причине моей кончины. Но оказалось чувства, которые всколыхнулись сейчас в моей груди, совсем не кстати. Мне не очень хочется вспоминать те события. Но, что делать? Придётся. Лёгкое эхо прошлого даёт ощущение жжения на подкорке головного мозга, и что-то печальное мерещится из тени забвения.

- А Вас как зовут? – обратилась она ко мне.

- Александр... Я знал когда-то одну Милу, она была постарше, но всё …. Ты очень похожа на неё.

- Спасибо. Но сравнивать меня ни с кем не надо. Я этого не люблю.

- Да я же не сравниваю. – решил оправдаться я. - Мы с Алесом ...

- Мы здесь чтобы помочь, – перебил младший друг.

Я посмотрел на Алеса сжав губы.

- Мы слышали, что у вас проблемы с местным населением, нет еды и пропал ваш капитан.

- Ну да, всё так. А как Вы хотите помочь?

Галла стояла рядом со мной и от её влажного дыхания создавалось ощущение что она сейчас заплачет.

Мила перехватила всё внимание на себя. Она вдруг стала центром решения всех проблем, а Галла всего лишь рассказала о том, что проблема существует. Она сама теперь, просто, существует. Нежными, словами заговорили не во круг неё. Новое ощущение, в «Гоктании» такого никогда не было, все восхищались только Галлой, её голосом и она в своём великолепии не знала себе равных и никогда не задумывалась, что может быть иначе. Она ловила на себе влюблённые взгляды и водопады красивых речей изливались только к её ногам. Но теперь всё иначе, сейчас нет того восхищения, сейчас идёт борьба, незнакомые чувства бьются за первенство кружа в смятении голову.

Нет туда, где господствует всеобщее поклонение Галла больше не вернётся. От ныне здесь и только здесь надо искать расположения от своей судьбы. С пониманием этого из глубин организма поднялось жгучее чувство, осознание конца эпохи. Конца той жизни, где было всё очевидно, как ясный день с витающей в воздухе морской солью.

Из глаз Галлы покатилась слезинка и она спешно пошла обратно в город опустив голову, чтобы не встретится с кем-нибудь взглядом.

- Галла, что с тобой? – крикнула Мила ей вслед.

- Галла, тебя обидел кто? – Спросил один из подошедших Пловцов, находившихся на причале, косо поглядывая на меня и Алеса. Люди, которые драили корпус подлодки и занимались мелкими ремонтными работами тоже начали подтягиваться и очень быстро окружили всё пространство вокруг Галлы.

- Всё нормально, - запрокинув голову с отстранённым взглядом она попыталась пробиться сквозь стену однополчан. - Эти люди помогут с местными, а я пойду дальше искать Сольмидия.

- Галла, - я сам подошёл к ней. - ты куда? Одна. Нам здесь не обойтись без твоей помощи.

- Правда?

- Конечно. Давай, зови всех сюда, - Я оглядел окружающую толпу. - Зови кого здесь ещё нет. - добавил, усмехнувшись. - Устроим общий сбор. Есть у меня одна идея.

- Галла наша королева, она самая ... самая. На «Акуле», да во всей «Гоктании» нес… никого лучше. - сказал один из пловцов, отсвечивая мне в глаз лоснящимися ногами. Необычные блики привлекли моё внимание. Через разорванную штанину я увидел ногу с облезлой кожей и выпирающей гладкой и блестящей костью. – Кто её обидит тот, тот … - пловец с необычными ногами говорил прерывисто, запинаясь, но с энтузиазмом и рвением, иногда с трудом подбирая слова, не поспевая выстроить предложения в голове. И слова в бессвязной форме вылетали из его рта.

- Того мы утопим, - подхватил пловец, стоящий рядом с выцветшими от соли и океанского солнца волосами. - Утащим на дно и забьём в илистое дно по самые лопатки.

- У нас то дыхалки-то хватит. – дружно посмеялись пловцы.

- Такие защитники, а одну отпускаете в незнакомый город, – ответил им Я, перебивая чужой смех.

- Мы сами переживаем, но и дом оставить нельзя без присмотра. – ответил пловец, поблёскивая костяными ногами.

- Местные угрожают постоянно, – поддержал его солнечно-волосый.

- Сколько вас? Человек сто, больше. Конкретно мужчин сколько?

- Пловцов сколько? – добавил Алес, не оставаясь безучастным.

- Галла, она лучшая. Она наша звезда. Царица океана, за её голос мы всех из тела вытряхнем. Знаешь, как её зовут все жители «Гоктания» - Сирена. повелительница шелеста пенных волн. В её глазах мир доброты и чистоты нравов. В её голосе текучесть лазурных вод. Она сама как прозрачная вода и душа её чистая и безоблачная, как небо над «Гоктанией». –возвышенные речи произнёс сладкоголосый парень и его слова шевеля губами повторяли за ним остальные его братья пловцы. Эта речь была как гимн одной лишь Галле и зная слова наизусть некоторые говорили в унисон. Когда речь была кончена солнечно-волосый добавил, будто сделав вывод: - Галла повелительница шелеста пенных волн и тишины океанских глубин.

Галла стояла рядом, и она всё слышала. Её ценят, ей дорожат, но она просто лучшая, как вещь. Она просто достояние того города из руинных кораблей. Эта подводная лодка…, это даже не её дом! Это постамент для «лучшей».

- Это прекрасно! Галла замечательная. Она лучше всех. Я сам уже влюблён в неё, - будто отчитываясь перед пловцами, проговорил я. И даже не обратил внимания на саму девушку. - Но давайте решать. Надо найти способ урегулировать конфликт с местными. Надо найти вашего капитана. Что ещё?

* * *

Граждане Питера, особенно те, кто живёт на территории порта, озлобленны на людей с подводной лодки. Они настроены крайне недружелюбно против «Готанов», так их прозвали здесь, тех, кто приплыл в этот порт и начал рассказывать о сказочном месте, где каждый шаг насыщается радостью от простого осознания, что жизнь прекрасна и ветер океана наполняет лёгкие воздушной свежестью. Этот волшебный город «Гоктания», город, стоящий на океане, где отражаются облака. Город «Гоктания» сам стоит на облаках. Там нет ни насилия, ни жадности. От чистого духа людей там чисто и по всюду. Этот город мечта.

Естественно, что горожане Питера увидели упрёк в этих словах. Оскорбившись, будто бы они здесь живут в грязи, и всё так серо и уныло, что агрессия против «Готанов» проявилась мгновенно. Да ещё и пловцов ловили на краже пище. «Здешние жители погрязли во мраке и грязи, так что теперь у них можно воровать?», такие мысли приходили в головы Питерских горожан, это и стало основным доводом к нелюбви и сопутствующим конфликтам с пришельцами из океана.

* * *

Многие жители Гоктании отличаются своей индивидуальностью и физическими характеристиками. Долгое существование, в несколько поколений, обособленно от внешнего мира по среди океана и, под воздействием радиоактивного солнца сделало свое дело.

Проходя по причалу, я заметил, как ловко пловцы выпрыгивают из воды и вскарабкиваются на высокие стены причала. Я вспомнил что рассказала мне Галла про «Гоктанию» и пловцов. А теперь, когда я увидел своими глазами, всё это провернулось у меня в уме и сложилось в чёткий винегрет. Решение само пришло в голову.

Пловцы приспособлены для плавания и охоты под водой. Находясь в воде, их пальцы набухают, и пловцы могут цепляться, буквально, прилипая к причалам и бортам кораблей. Целый век пост ядерной эры, позволил ускорить эволюцию приспособленчества. Многие умеют очень быстро плавать и выпрыгивать из воды. А у некоторых развились подводные крылья на лопатках, и при большой скорости они могут скользить почти в полуметре над поверхностью водной глади.

Решение проблемы между местными и выходцами с «Акулы» нашлось, и оно было очевидным. «Пловцы могут то, чего не могут местные. Как так получилось, что они сами не разобрались с этим раньше?», подумал я, обратив внимание на собирающуюся толпу местных. «А ... Проблема в том, как донести эту информацию людям, для которых воровство, всего лишь предлог воплотить плотскую ненависть к пришлым из рая в ожесточённое общество преисподней».

Густой воинственной толпой местные вышли на стрелку с палками и камнями. «Да, настроены они очень недружелюбно». Первые комья окаменелого мусора полетели в сторону, где была пришвартована «Акула». Гоктайцы укрылись в подводной лодке. Местные, подзуживаемые окриками провокаторов, приблизились к подлодке, но всё же остались на безлопастном расстоянии. Алес с Галлой, стояли на корпусе подлодки, прячась за рубкой размером с небольшой двухэтажный домик. Они наблюдали как я, подняв руки аккуратно подошёл к толпе агрессоров. И всё же я сильно самоуверен. Мне в голову прилетел камень. «Больно! Но не критично».

Я по своему виду не похож не на «Готанов» – как их прозвали местные, не на жителя «Питера». Лицом и цветом кожи, и одеждой, которая была на мне я отличался вообще от всех этих унылых отморозков. Но это ещё пол беды. Я понял, что никому не нравится моя манера речи. Речь Готанов была насыщена помпезными словами, бессмысленными, но превозносящими радость жизни. Местные не говорили практически совсем. А я пытался что-то спрашивать и постоянно шутил, и смеялся над всеми. Но, теперь надо как можно скорей найти компромисс, чтобы избежать кровавого конфликта.

- С кем я буду говорить?

Из толпы вышел человек щуплый и мрачный. Его лицо скрывалось в тени от навеса пепельных бровей. Голова его была маленькая, скулы по-детски круглые. Сам он выглядел, как сушёная килька.

- О чём…! – заорал он с первых же слов.

Я даже не ожидал, что местные способны разговаривать, и уж тем более кричать.

- Что ты орёшь, – грубо осёк его я, щуплый замолчал и стал настороженно слушать. – Ты можешь внятно объяснить в чём проблема? – Я говорил сдержанно, не кричал. Чувствовалось, стоило мне повысить голос, ответить криком на крик щуплого, как разговор превратится в митинг или обычную переораловку, а потом меня бы запросто затоптали. - Людям нечего есть, им приходится воровать. Давай найдём компромисс. Они готовы компенсировать всё что украли. И впредь не будут воровать если за работу им будут платить. Дайте им возможность заработать, чтобы не умереть с голода. Как только найдётся их капитан они уплывут восвояси. Сейчас у них нет топлива и пищи. Им просто некуда деваться, – Я заметно отличался здоровым видом от местных и от миниатюрных людей с рыбьими костями с подлодки. И с первых слов мне удалось привлечь к себе внимание.

- Мы здесь живём. Всегда здесь жили. Нам самим не хватает работы и пищи, – скрепя голосом, срываясь на писклявый крик проговорил щуплый.

- Пловцы очень хорошо приспособлены к жизни около воды, и они прекрасно ориентируются под водой. Я не заметил, что в порту чисто, или хотя бы поверхностно убрано. Если им позволят работать, то они смогут отчищать стены причалов и убраться в порту. Кроме всего, пловцы обладают спецификой организма, они легко и быстро справятся с работой, на которую у любого другого уйдёт много времени. А результат? Много ли надо этим людям? Им нечего есть, они не по своей воле застряли здесь. Пускай рабочее место остаётся за тем, кем было. А за отдельную плату, они будут просто помогать. Это наилучшее решение….

Щуплый, не находя вразумительного ответа ворча слился с толпой. Не удивительно, со мной согласились. Конечно, нашлись утырки, которые не хотели идти на мировую. Они пытались высказаться, но не сумев сформулировать свои доводы, слились с толпой однополчан. Всё уже было сказано.

* * *

Очень быстро пловцам с «Акулы» нашли работу и это никак не отразилось в том, что кто-то из местных её лишился. Пловцы отчищали доки и прибрежные зоны от водорослей и плесени, они быстро и качественно выполняли свою работу.

- Ну что, проблема можно сказать решена. Есть нерешённые детали, но в каком направлении двигаться ясно, так что сами справятся. Ну всё. А теперь пойдём к СиЛёзе, – я обратился к Алесу.

- Ты думаешь они справятся? Пока мы не пришли они сами ничего не могли сделать. Простых вещей не могли сообразить. Мы за них договорились о работе. Решили вопрос с воровством. И ты хочешь, чтобы они сами что-то решили?

- Не хочешь встретится с СиЛёзай? Алес, если ты боишься не ходи. Останься с Галлой, так будет даже лучше.

- Да, мы так и договаривались. Помнишь?

- Помню. Я просто подумал ты переменил решение и захотел очной ставки с убийцами своего отца.

- Я не пойду к … этим, я даже видеть этих чудовищ не хочу.

- Почему? Что случилось? – на-расслабоне спросил я. - Это как-то связанно с твоим отцом? Расскажи.

- Перед тем как убить моего отца СиЛёза захотел поиздеваться над ним. Мой отец был героем. Он сам и помог этой твари в своё время. Но его обманули.

- Да я знаю. Я же был с ним тогда. Мы помогли объединиться двум правителям и властвовать в этом городе, – припомнил я миссию из прошлой жизни.

- А почему СиЛёза пощадил тебя? – почти что со слезами на глазах проговорил Алес.

- С чего ты взял, что он меня пощадил? Считай я двадцать лет был мёртвый. Сам не понимаю, как и зачем ожил. – Эх. Не люблю врать, но пришлось. Хотя от части это правда. Я до сих пор не понял для чего меня оживили. Наверное, чтобы просто жить.

- Э-это чудовище мучало и пытало моего отца, – продолжил Алес, не воспринимая мои слова никак.

- От куда ты это знаешь?

- Не важно! Я помню главное: нельзя доверять этому существу.

Я удивился, словам Алеса: «Существу». При последней встрече Митрий и Лёзя вполне себе походили на людей. Но, всё могло измениться не в лучшую сторону, особенно прикинув с кем и с чем я уже повстречался в этом мире. Похоже теперь это мой мир до конца жизни. Но выхода другого нет, надо идти и решать вопрос.

- Я думаю, я всё сказал! - с твёрдой решительностью заявил Алес, серьёзно сдвинув брови на молодом лице. - Ты иди, а я тебя подожду на подлодке.

Я поручил Алесу оставаться на «Акуле» и доделывать план по реабилитации жителей «Гоктании», а сам отправился к СиЛёзе.

Глава 5 «На карачки»

Я отправился в логово к СиЛёзе один. Алес ничего даже слышать не хотел, он остался в порту, как и было предложено вместе с Галлой. Но что оказалось для него самым приятным, он стал ближе к Миле. Но перед тем, как уйти я дал Алесу задание решить оставшиеся проблемы с местными, и по возможности регулировать порядок в порту.

Алесу было не приятно, что я прилюдно дал ему задание. Ведь, тем самым я показал, что обладаю высшим положением чем он. «Да вы что, я же старше. Я давно уже прохавал всю эту жизнь. Но попробуй объясни молодому дурню». Алес, всё же остался в порту, куда ему было деваться. И остался он, между прочим, за главного.

- По-моему вы должны быть вместе. Разве ты не желаешь помочь своему другу. Вы, кажется, одну цель преследовали, когда мы встретились. – к Алесу обратилась Галла, устремив свой взор туда, куда ушёл я.

Алес посмотрел на Галлу. Прямой нос и острый подбородок, её профиль отпечатался на фоне пылающего солнца.

– Да-и сейчас у нас одна цель. Я помогаю вам здесь, а он пошёл за вашим капитаном.

Мила находилась рядом. Она всё слышала, но ни чего не сказала Алесу, только посмотрела вслед моей удаляющейся фигуре и лукаво улыбнулась.

- Мила... - крикнул Алес увидев в её руках горсть разноцветных ракушек. - Мила, что ты делаешь? Давай я помогу тебе.

- Пловцы нашли красивые ракушки, буду делать из них ожерелья. Тебе наверно это не интересно иди к пловцам. Они тебя нырять научат.

- Почему не интересно?! Я же буду этим с тобой заниматься. С тобой мне всё интересно.

- А-а…, ну тогда пойдём.

Казалось бы, Алес занимался вещами, которые не то что не должны были его интересовать, но и тем, что вообще интересовать не должны мужчину по понятиям гоктайцев.

- Мила, - Алесу нравилось произносить её имя, и он произносил его под любым предлогом, - зачем эти ожерелья, тебе просто нравится их делать?

- Мне нравится, хотя и не очень. Всё спокойно, сидишь поёшь, нанизываешь ракушки на нить. Всё спокойно… Да, точно – такое мне не нравится, – неожиданно призналась Мила.

- Так зачем, Мила?

- Местная дама увидела на мне ожерелье и настойчиво попросила его. И ещё сделать много разных, она тоже очень настойчиво попросила. Вот и делаем.

- Да, Мила. Делаем… - бездумно и сонно повторил Алес.

- Хорошо, что ты мне помогаешь, хотя и не сколько не быстрее получается. У нас то этим только женщины занимаются.

- Ну, - неприятное для себя услышал Алес из уст Милы. - Я тебе помогаю, потому что помогаю именно тебе. Понимаешь?

- Как неожиданно, спасибо. Значит тебе не нравится делать ожерелья?

- Мила, я хотел признаться тебе, - он придвинулся к ней ближе. - Мила, меня поразил… Э-э. Мой разум поражает осознание того… Ну, я не встречал прекрасней тебя. Понимаешь? Не знаю, как по-другому сказать, у меня так красиво не получается. - Когда Алес говорил, он придвинулся к ней ближе, почти в упор. Так близко, что чувствовал собственное дыхание, отражавшееся от её румяной щеки. Вдруг для Алеса всё стало ясно и очевидно, он изменил интонацию и яро заявил: - Мы будем вместе! Одно твоё слово и я создам условия такие же, как в «Гоктании».

Мила замерла, держа в руках красочную ракушку. Только солнечный зайчик от эмалированной стенки моллюска подрагивал на носу Алеса. Когда он кончил говорить, Мила неподвижным взглядом смотрела на пятнышко света, а встретившись с ним взглядами он её поцеловал. После сакрального момента Алес вскочил и со словами: «Пора заняться делами!», убежал. Наверное, создавать условия такие же, как в «Гоктании».

Галла видела, что происходило и произошло и слышала тоже, хоть и находилась не близко. У неё был прекрасный слух во всех отношениях. Улучив момент, когда Мила осталась одна Галла подошла к ней. Она улыбнулась, взяла подругу рука об руку, и повела по причалу сказала:

- Я слышала вы с Алесом теперь вместе?

- Да, - помолчала Мила смотря в сторону морского горизонта. - Да, как бы. Знаешь, дома, в «Гоктании», мне никто не говорил ни чего подобного. Никогда, никогда… А! – Пронзительно взвизгнула Мила. - Мне не говорили таких слов. В «Гоктании» все красивые речи и водопады комплиментов говорили только тебе, Галла. Все женщины в «Гоктании» завидуют только тебе, Галла. А здесь всё по-другому. Я не уеду от сюда. Слышишь? Никогда.

- Да…, - печально промолвила Галла, и отпуская Милу чтобы уйти, она почти шёпотом как будто про себя, но в слух, произнесла: - Я тоже….

* * *

Широкая дорога вдоль пустынной улицы, привела к дворцу СиЛёзы. В призрачном, синевато-сером свете неба стояли изящные фонарные столбы, но они не испускали света. Малоэтажные дома в одинаковой архитектуре походили на усыпальницы мёртвых. Над сквером с давно увядшими деревьями, высился золотой купол. Подойдя ближе, из-за стены искорёженных ветвей столбовых-деревьев выпирали ещё несколько маленьких золотых куполов, которые составляли огранку центральной башни. Пик большого золотого купола упирался в небо, нанизав загустевшие чернеющие тучи с мазками алой зари. Казалось это изгвазданное атмосферными дырами небо пролило свою кровь на всклокоченную пену мрачных туч.

Я один пришёл к СиЛёзе. Вошёл в огромную залу. Золото и блеск роскоши умолкли во мраке. Два обычных человека сидели рядом на одном ложе навалившись каждый на подлокотник, со своей стороны. Свет проникал в высокие арочные окна, но всё же в помещении было мрачно. Какое-то животное с толстой махровой шкурой ползало перед августейшими особами. Я не сразу понял, что это или кто. Лишь подойдя ближе, очертания выявили человека, ползающего на четвереньках. Я подошёл ещё ближе. Человек на четвереньках тихо завывал и бормотал что-то неразборчивое. Наверное, хотел предупредить об опасности.

Я громко кашлянул, давая всем знать о своём присутствии. Человек в миг опомнился. Его даже судорога прошибла. Он сначала поднялся на коленях, а после встал во весь свой, невысокий рост. Человек в тяжелом пальто и был капитан подводной лодки Сольмидий. Он поднялся немо и гордо, выдавая вперёд бугры подбородка с недельной щетиной.

Один из занимающих трон посмотрел на меня не естественно раскрыв свои очи, а второй произнёс, громким расплывающимся по залу голосом:

- Что тебе надо? – голос пронёсся и раздался эхом. Отталкиваясь от стен сотни голосов прилетали со всех сторон. Я аж Охуя вспомнил от таких вот ощущений. Как будто сотни голосов ворвались мне в голову и стали полоскать мои мыли, начисто стирая осознание собственной личность.

Сольмидий отшатнулся назад. Он повернулся спиной к сидящим в ложе, спрятался по глубже в своё пальто и быстро направился к выходу. Я уже был готового упасть на карачки вместо капитана, но Сольмидий схватил меня за шиворот и потащил за собой.

* * *

Добежав до парка с увядшими деревьями мы, остановившись на передышку.

- Вы капитан Сольмидий? – спросил я, утирая лицо от собственной слюны, которую успел пустить на аудиенции у СиЛёзы. А он потирал уши сдавливая ладонями голову пытаясь слепить обратно разрозненные мысли.

- Да, я Сольмидий, - голосом с хрипотцой начал говорить капитан, он сам едва мог сохранять трезвость ума. - А ты кто?

- Я… Подожди… Я, эти… в порту Вас потеряли. Галла попросила Вас найти.

- Галла … А, да. Сколь-же меня не было?

- День, может больше. Об этом я не интересовался, – хотя, судя по щетине капитана, его не было больше чем несколько дней.

- То я сейчас умру от голода, – усмехнулся капитан.

- Как Вы сюда попали, а главное зачем?

- Надо! Пойдём потихоньку, вроде вырвались.

- И всё же? Я тоже не зря пришёл.

- А зачем ты пришёл?

- Вас спасти. Галла просила, я же рассказал. Галла сказала, что Вы ходили к СиЛёзе просить топливо для вашей «Акулы». Так? Расскажите всё пожалуйста. Вдруг я ещё чем-то смогу помочь.

Капитан, морща грубое лицо начал говорить:

- Когда я пришёл к СиЛёзе то рассказал ему про «Гоктанию». Потом рассказал про подводную лодку, которая сошла со стапелей морского порта «Санкт-Петербурга». Это было больше века назад. Это случилось до ядерной катастрофы. И прародители всех, кто сейчас живёт на «Акуле», тоже из этого города. Мы прибыли сюда потому что нам необходимо ядерное топливо. Ядерное топливо для «Акулы» и нашего города. Потом постепенно в глазах у меня всё поплыло. Я начал сотрясать появившиеся в воздухе мешочки с радиоактивными элементами, чтобы из них получилось топливо для подлодки. Это сейчас я понимаю, что бредил, но тогда, в моём мозгу возникали мысли: надо позвать всех капитанов «Гоктании», чтобы и они себе наделали того же. А потом я подумал, что лучше будет если я встану на колени и обопрусь руками об пол, чтобы консистенция содержимого в мешочке, который я сотрясаю была лучше. Только когда ты вошёл и разрядил атмосферу новыми звуками я смог зацепится за твой голос, исходящий из внешнего мира и выйти из этого странного состояния.

- Значит Вам необходимо топливо не только для своей подлодки, но и для остальных градообразующих судов.

- Ш, - удивлённо прошипел Сольмидий. - Я таких слов даже не слышал никогда, но смысл понимаю. Значит ты уже знаешь, что «Гоктания», состоит из судов, разных классов, водоизмещений и назначений.

- Теперь знаю точно.

- Галла рассказала?

- Да, она. И Вы, только-что.

- А сказала она, что «Гоктания» в основе состоит из военных кораблей и нескольких подводных лодок, одна из которых «Акула».

- Нет, это я слышу первый раз.

- А-а. Это потому что об этом никто не должен знать. Никто! Не должен. А эта тварь, СиЛёза, распяла меня как морскую черепаху и вынула из моей головы всё. Всё понимаешь! Хотел заставить звать всех капитанов «Гоктании» плыть сюда, чтобы встать на службу.

- Но не заставил?

- Не заставил. Как корабли пойдут без топлива? И «Акула» обратно не дойдёт, один реактор кончился ещё год назад.

- А в «Питер» приплыли, здесь точно должно быть топливо?

- По бумагам от поколения основателей «Гоктании», в «Питере» должны быть залежи этого богатства.

- Я постараюсь помочь. Сейчас вернусь к СиЛёзе, а Вы возвращайтесь в порт, вас там потеряли. – сказал Я.

- Пойдёшь к ним опять? Будь осторожней. Но если они такие чудеса прямо с порога начинают, то... Тут уже не до осторожности, надо подумать. Колокольчик себе на шею повесь. Мы так на удочки делаем, чтобы если заснул на рыбалке, рыба за леску дёрнет колокольчик раз и разбудит.

- Ха-ха. Если такое, как Вы рассказываете про мешочки с топливом, то колокольчиком здесь не обойтись. Надо что-то такое, по серьёзней.

Сольмидий скрылся в панцире своего тяжёлого пальто и поспешил к своим, обронив:

- Осторожней будь! – и что-то ещё шмыгнул матом.

Капитан подлодки, дипломат и заложник СиЛёзы теперь свободен и проклиная время своего пребывания у пленивших его спешил сделать только одно: добраться до «Акулы» и ждать вестей от меня.

Я вернулся к СиЛёзе, не придумав ничего лучше, чем просто сунуть в ботинок маленький камушек, который остриём грани больно впивался мне в ступню при каждом шаге. Я смело, но прихрамывая ворвался во дворец с золотыми куполами.

* * *

Скоро стало ясно, что за работу люди с подлодки требуют достойную оплату. Одной еды им стало недостаточно и возникла новая проблема.

Алес не смог совладать с беспокойством толпы уже с другого фронта. На моём примере он усвоил только то, что можно разговаривать с местными. Но то, о чём можно было говорить с местными, всё уже решено. А для прибывших из «Гоктании» ничего не решено. Они выполняют тяжёлую работу, а им говорят: «Что и так много сделали для чужих, а тут ещё и все блага подавай. Пусть убираются. Валите обратно если чего-то тута не нравится!».

Но как объяснить, что у океана нет краёв, есть только берега. И их прибило к родному, когда-то, берегу. Только жаль, что и это не тот берег, где они нашли бы человеческое понимание. Да и рады бы они были отправится домой, но где их капитан. Без него никто, никуда не уплывет. А некоторые наоборот хотят остаться, им нравится суша. Хотя у многих людей с подлодки развиты рудиментарные органы для плаванья в морской среде.

Новое противостояние между местными и гоктайцами...

Высокий, черноволосый мужчина выступил из толпы местных с речью:

- Решили помочь этим. Ну…, ну что в этом такого? Людям есть нечего. Дали. Работать хотели. Тоже дали. Так! Нет! Ещё чего-то хотят...

- Молодец…

- Скажи ещё….

- Ещё, скажи всё…!

Мила не сдержалась и крикнула в противоположную стену столпившихся людей.

- Мы такие же люди и имеем право на достойную оплату нашего труда. И не надо говорить, что вы нам что-то дали из жалости. На нас скинули всю портовую работу. Мы жители другого города. Мы вынуждены за крошки пищи выполнять самую тяжёлую работу. А вы как наши хозяева… Получаете всю выгоду и из жалости даёте нам отбросы. Да ещё и говорите, что это пища.

- Мы не ваши рабы! – Начали кричать пловцы и их подхватили стоящие выше на самой лодке, начали скандировать: - Мы не рабы … Не рабы! Мы не рабы … Не рабы!

- Скажи … Ответь … - Послышалось на фоне общего гама шёпот с оттенком злобы. Этого высокого черноволосого мужчину, с короткой и опрятной стрижкой пихала в плечо и мотала за локоть женщина, полная авторитета, с потрескавшимся в морщинах лицом.

- Эй курица, рот заткни!

- Эй пловец…, мужчина, - обратилась Мила к черноволосому. - попросите свою женщину держатся в рамках приличного человек. – Мила не кричала, но сказала громко, так что её услышал тот, кому она это сказала.

- Э… Ха… Это моя мама, - улыбнулся тот.

- Тогда, любезный пловец, Вы хам.

- Так, это. Я не пловец…

- Это у вас там все пловцы! – снова вмешалась мать.

- Эй, я не хам!

- Если у вашей матери такое отношение к людям, то и Вы тоже хам. Это передаётся от родственников.

- Побереги язычок! Ты забываешь с кем говоришь.

- С кем же? С хамом и рыбой шар.

- Ах-т, ты... - задыхаясь от гнева, вырвалось из женщины рыбы шар: - Мы хозяева этого порта! Не хотите этого усвоить, тогда забирайте свои пожитки и убирайтесь. Вы своих мужчин пловцами называете, вот и пускай плывут от сюда, пока лопатки из спины не выдрали!

- Вы можете считать себя хозяевами этого порта, но не нашими хозяевами. Мы вам не рабы, - проскандировали из толпы: «Не рабы … Мы, не рабы!». - И у нас есть полное право здесь быть, «Акула» вышла в своё первое плавание из этого порта. «Акула» наш дом, а здесь родина нашего дома. Это должно быть ясно. Ясно?

- Мама она права.

- Что! Что? И ты Ругман?

- Мама, если …

- И ты, и ты! – задыхаясь и фейерверком пуская слюни закричала мать.

Мила с Ругманом, оказались вдвоём. В своём споре они не заметили, что разорённые люди уже готовые идти стенка на стенку оказались позади. И только мать Ругмана с недовольным и злостным выражением лица пихала своего сына то в плечо, то в спину, разочарованно и грозно приговаривая: «И ты Ругман. И ты…». «И ты Ругман!» означало: он её единственное и любимое чадо, которого она неустанно и не щадя себя самой и его тоже, воспитывала, а он оказался предателем. И сейчас, так ласково смотрит на эту Гоктайку и даже соглашается с ней.

* * *

Алес помогал пловцам стаскивать старые, ржавые бочки, чтобы ничего не мешало проходу в порт.

- С бочками разобрались, а как быть с этим, - Алес показал пальцем на контейнеры, стоящие прямо по середине широкой платформы порта. - Кран работает?

- Кран? – Удивился один пловец. - Кран на «Акуле», пресной воды очень мало.

- Нет. Ну ты даёшь, - рассмеялся Алес. - Портовый кран, вот стоит, – парень замахнулся на мощную конструкцию, которая возвышалась над портом. Кран стоял на рельсах и все его стальные тросы, казались напряжённо держат подъёмные механизмы. Стальной монумент стоял на растопыренных ногах, наклонив стрелу и намертво зацепившись за бетонную плиту. – Вот это кран.

- Это кран? – удивлённо проговорил пловец, глядя на верхушку грузоподъёмного монстра.

- А я тоже сначала подумал про рукомойник на «Акуле», – Широко улыбаясь и раскрыв рот от восхищения, стоял рядом ещё один пловец.

- Слушай, мы эту штуку в первый раз видим. Даже внимания раньше не обращали на эту здоровую хрень.

- Ну может не первый, мы уже давно в порту. Ну ты понял. Даже в мечтах не представляем, как работает эта штука, - пловец показал на кран обеими руками: - Вот эта.

Алес ничего не стал отвечать, он просто пошёл к платформе крана и забрался в кабину. В кабине не было чего-то особенного, что могло бы удивить, глядя на тяжёлую конструкцию монументального сооружения. Было всего-то один рычаг, даже рычажок, который поворачивался во все стороны, ещё три кнопки и две педали. Плюсом кресло под толстым слоем, уже въевшейся пыли.

Алес уселся в кресло и махнул пловцам, которые смотрели на него снизу. Они казались игрушечно маленьких размеров. Алес приготовился выбирать, какую кнопку из трёх нажать первой. Но как только он решился и взял в руку рычаг-рычажок управления, вдалеке на пирсе усыпанного с двух сторон коричневыми скорлупками лодок, он увидел Милу, которая гуляла там. Хоть это было и далеко, но он отчётливо видел, что Мила там гуляла не одна и не с Галлой, а с каким-то незнакомым мужчиной. При виде Милы с другим, Алес ощутил в груди яростное жжение. Странное и непонятное чувство родилось в Алесе в этот миг. Ему казалось, что вот оно проявление в жизни настоящего счастья и ещё больше радости он испытывал от того, что думал потом помочь устроить и личную жизнь своего напарника. Но получается так, что в один миг обрушилось всё, как тревожное пробуждение от мимолётного сладкого сна опять в холодную реальность. Алес ощутил на себе одиночество. Куда исчезла та радость, то золотое чувство, когда Алес был рядом с Милой. Слышал близко, близко её голос и чувствовал её дыхание. Разочарование…, нет это нечто другое. Понимание того, что его идиллия рушится под солнцем, под звуки злых волн, бьющихся о стены причала, его голову опалило бешенство. «С.ки! Су.и рваные!», закричал он, нанося размашистые удары по раритетному пульту управления крана.

* * *

- Мила привет. – поздоровалась Галла, повстречавшись, когда незнакомый ей мужчина провожал подругу.

- Ну всё, пока, дальше мы дойдём сами, – попрощалась Мила с молодым человеком. Они поцеловались, и он ушёл. Девушки проводили его взглядом.

- Я помню его, он из местных. Вы с ним спорили, а потом вы вместе пропали куда-то.

- Это Ругман. Знаешь из-за его матери приходится уходить подальше, чтобы мы могли встречаться. Она против наших отношений. Не любит меня, злюка такая.

- А из-за Алеса подальше от порта.

- Алес, знаешь... - Мила опустила глаза, вздохнув она улыбнулась.

- Что знаю?

- Я не знаю, как-то получилось так, что Алес воспринимает наши отношения неправильно.

- Может ты дала ему повод?

- Дала. Нет! Ну, может. Может и дала, а что он сам виноват. Слов мне наговорил, я и …, не знаю, он хороший, внимательный, но неинтересный. Я была рада, честно, я была в восторге. Всё было ново для меня, а сейчас … это иссякло.

- А Ругман?

- А Ругман, он другой. Он не Алес, понимаешь?

- Понимаю, но ты скажи Алесу.

- Галла, а ты, - Мила повисла на плече Галлы и жалобно посмотрела ей в глаза, - А ты…?

- Я! Ты хочешь, чтобы я поговорила с ним вместо тебя.

- Галочка, ну пойми, - защебетала Мила, - когда он мне признавался, я даже слов не понимала. Не слышала раньше ни чего такого. Я просто боюсь с ним говорить теперь.

- Опять слов тебе наговорит?

- Да…

* * *

Галле было сложно подобрать слова, тем более чтобы разговаривать с человеком по поводу разрыва отношений. Чужих отношений. Галла даже не представляла себе, как начать разговор, о том, о чём её попросила подруга. Но задумавшись об этом, она набрела на Алеса. Она не успела заикнуться он начал первый и начал с вопроса:

- Не видела Милу? Мне срочно надо с ней поговорить.

После паузы Галла попыталась объяснить Алесу, что он слишком много неправильных чувств, привносит в отношения, которые сложились между ним и Милой.

Конечно, он не понял всего ей сказанного, тогда Галла, сказала словами Милы: «Ей с тобой больше не интересно». Услышав это Алес тоже познакомился с Охуем из «Заповедного». Некоторое время он ходил с опущенной головой, и никто не мог видеть глаза Алеса, даже когда он вскидывал чёлку жмурился. Потом он обратился к Галле которая не отходила от него:

- Я видел Милу с другим мужчиной.

- Да, - ответила ему Галла, - Теперь она с другим…

Когда Алес услышал всё что, сказала ему Галла, что-то оборвалось в нём, поменялось и он сам почувствовал, как изменился цвет его глаз, на расплывчато серый.

* * *

Солнце походило на конфорку с прожжёнными дырами, которую ещё и раскалили до красна. В накале подходившего к концу дня ветер сквозняком продувал пустой порт. Человек в тяжёлом пальто сдуваемый штормовым ветром и от этого кажущийся довольным, появился из мглистого далека.

На «Акуле» поднялся шум, послышались радостные крики:, «Сольмидий! Капитан вернулся…». Ликующая толпа образовалась в порту. С подлодки вывалили наружу все, кто находился в ней.

- Капитан, Вас долго не было. Когда мы уже уплывем домой в Гоктанию?

- Отплытие невозможно! – появившиеся морщины на грубом лице капитана, ясно давали понять, что Сольмидию приходится признать неудачу. Признать бессмысленность своих попыток сделать то, зачем он появился в этом городе и поставил в безвыходное положение всех тех, кто живёт на «Акуле». - Мало того, что задача, поставленная на совете капитанов не выполнена, так ещё и не хватит топлива, чтобы просто вернутся домой. На подлодке установлено две ядерных установки, одна из которых уже выработал свой ресурс, а вторая вот-вот и кончится. Встанем по среди океана и будем ждать пока шторма не разобьют наш дом. С океаном шутки плохи. Сегодня он благоволит нам, а завтра проглотит нас всех.

- Капитан, что тогда мы будем делать?

- Будем ждать. Этот мужчина, Александр, обещал помочь, – Сказал Сольмидий.

- Он уже помог, – ответила Галла.

- Да. Если б не он, … Даж не знаю, что было б со мной, но я б не вернулся, эт точно.

- Где Вы были? – Спросил кто-то из пловцов.

- Наверняка у СиЛёзы. Александр пошёл за Вами именно туда, – возник Алес.

- А ты не из наших, – поглядел искоса капитан на Алеса. - Почему не помогаешь товарищу. Твоя помощь очень бы пригодилась...

Алес что-то промямлил про местных и про то, что его здесь оставили за главного. Но Сольмидий его оборвал:

- Ладно. Я был… Я даже не понял, где и у кого я был,– Сольмидий опять поморщился, топорща иглы своей щетины. - Будем ждать.

- А где он, где Александр? Он что остался там вместо Вас?

- Да, но за него не надо переживать. Он подготовился, – Сольмидий прищурившись посмотрел на солнце, держащееся на тонкой прослойке раскалённого воздуха от уходящего за горизонт моря. - Будем надеется…

- Алес, ты слышал, ему надо помочь.

- Не торопись Галла, ты паникуешь, - Алес настроил свой голос, Галла помогла. Теперь он говорил спокойно и рассудительно: - Мы подождём, он вернётся.

- Мы подождём! Он вернётся! И всё!?

- Он вернётся, это точно. Но, если всё же придётся, то мы пойдём за ним.

- Ему сейчас нужна твоя помощь!

- Спокойно. Он знает, что ему делать и, если поддастся панике можно нарушить его план. Понимаешь, можно только навредить своей помощью.

Глава 6 «… это тоже не нормально»

Я вошёл в мрачный дворец с золотыми куполами. Мрамор и позолота не придавали блеска во мраке. Портреты августейших особ глядели со стен.

Прихрамывая, я прошёл по залу и приблизился к немо сидящим. Сидящие на тронах внимали моим осторожным шагам, пытаясь разгадать мою тайну. Один из особ смотрел, неестественно раскрыв очи, а второй, как прибитый к спинке роскошного ложемента, с закрытыми глазами был неподвижен. Я с опаской смотрел на них и всё же медленно продвигался ближе.

«Ничего не происходит, мой план сработал. Но камешек слишком острый, не могу ходить нормально. Хватило бы и простой гальки…», подумал я. Но как только я об этом подумал, сразу почувствовал удар в голову. На мой мозг обрушилась атака со звуком хлопков водяных шаров об стену. «Обычно такие атаки закончатся победой агрессора», подумал я, сквозь смятение в своем уме и шум ударов в голове. Атаки продолжались одна за другой, сопровождаясь оглушением и головной болью. «Конец!», новая мысль посетила меня, и это была моя последняя мысль. Словно сон окутал, и в миг ни кокой головной боли, никаких внешних шумов, всё сказочно тихо и спокойно. Но резкая боль в ноге пронзила по нерва-сплетениям всё моё тело. От сильной судороги я исполнил акробатический этюд «Аля мостик» и сразу отрезвел от такого номера. «Нел.зя…, не. Нельзя, даже допускать! Сон в голове, погибель в реальности. Нельзя допускать!», я с силой топнул и надавил на носок, где был камень. Сразу почувствовал острое жжение, затем тёплая влажность растеклась по ступне, как будто я наступил в лужу и промочил одну ногу. Наступило приятное чувство трезвости ума, и головная боль порадовала.

- Александр, ты ли это? Я узнаю твоё рвение, – гремящим эхом донёсся со всех сторон голос СиЛёзы. – Узнаёшь ли ты нас?

Я уже уверенно стоял на своих ногах, приподняв правый носок ботинка, в котором лежал острый камень, и ясно смотрел на сидящих в ложе.

- Я тоже рад вас видеть. Конечно, я узнал вас, как только вошёл во дворец. Митрий Сикулин и Лёзя Метостой, приветствую вас.

- С товарищем с ТВОИМ вышло не хорошо, он не догадался сделать также, как ты с камнем в твоём ботинке. Ты хитрый. Знаю твоего теперешнего товарища, сын нашего общего друга, в городе моём. Почему не пришёл, он. От чего же ко мне пришёл ты?

- Дел много, вот он и не пришёл.

- Знаю его дела, хочет убрать тебя с дороги, чтобы быть с женщиной.

Я молча смотрел на говорящего Сикулина и посматривал на неподвижно сидящего с закрытыми глазами Лёзю. При этом не забывал притоптывать ногой с камешком в ботинке. (Бл..ь, у меня аж слеза выступила, как же это больно).

- Его дела знаю, о них говорю тебе. Твои дела не знаю, скажи мне ты!

- Хочу помочь Сольмидию.

- Помочь ему, и я хотел, но он сам ушёл. Чтобы ему помогали, он не хочет сам.

Голос Сикулина сливался и все им произнесённые слова сливались в одно, связное, но непонятное предложение. Это всё больше и больше заставляло меня вслушиваться в его речь, вникать в смысл каждого слова. И постепенно речь Митрия Сикулина вытиснила мои собственные мысли.

- Нет-эт, обманываешь нас, знаем мы, и знаешь ты. Ты обманываешь нас. Мы знаем, что надо капитану Сольмидию, который сейчас в порту. Мы рассказали тебе, то, чего не знал ты, ПРАВДУ о твоём товарище. А ты нас обманул и рассказал то, что мы знали и без твоего пришествия. Расскажи нам чего незнаем мы! Какова цель твоего пришествия к нам, истинная?

(Давит су.а! – где-то в моём подсознании отразилась мысль)

Сидевший как статуя Лёзя вдруг распахнул глаза и подался грудью вперёд. Он уставился на меня своими копеечными зрачками. И в этот момент я почувствовал, как моё дыхание затруднилось. Вдруг стало слышно собственное биение сердца; размеренное и глухое, как поступь чьей-то тяжёлой судьбы. Мои глаза заплыли туманом. При малейшем движении все видимые предметы медленно перемещались, оставляя за собой шлейф блеклых красок.

- Штырит не по-детски! А ведь я всего один раз пробовал, когда-то давно...! – закричал я и стал бить ладонями себя по ушам, топать обеими ногами, потому что не смог вспомнить в ботинке на какой ноге камень. И вообще, наступил самый странный момент в моей жизни. Я забыл про всё на свете. Я перестал себя ощущать. И уж конечно, я забыл про свой анти-гипнотический способ. лишь на подсознательном уровне сработала установка, которую я себе дал: «топнуть ногой и надавить на носок, если будет плохое самочувствие». Но вот, Б...ть! какой именно ногой и, какой должен последовать результат стёрлось из памяти.

Я отплясывал в истерическом танце, и ничего не чувствовал, от слова «Объясни, за чем мне это надо?». Но это я не потерял связь со своим телом, а мой организм чувствовал болезненный сигнал. Постепенно удушье гипнотизёра начало спадать. Я почувствовал, как в мою голову проникают свежие мысли вместе с чем-то едким и солоноватым на вкус.

Я пришёл в сознание. Я твёрдо стоял перед пьедесталом, на котором возвышались Митрий Сикулин и Лёзя Метостой. Должно быть помогло чрезмерное усердие. «На меня у вас сил не хватит…», не успел в мыслях договорить я. Резкая боль сбила меня с ног.

- Фу-у! - выдохнул я, развалившись на полу и смахивая с лица слюни с испариной. – Устал от танцев.

Лёзя принял первоначальную позу. Он вдавился спиной в подушку спинки позолоченного дивана, служившего троном, и закрыл глаза. Я отполз подальше от того места, где восседали Сикулин с Лёзей,

- С нашей последней встречи, ваши методы сильно изменились. – сказал я, потирая уши и барабаня себя по щекам.

- Нет, - донесся эхом до меня голос Сикулина. - Это ты просто исчез. Это ты, знаем мы, был мёртвым. Этой информацией твой товарищ поделился с нами Итгор. Он, все наши методы, познал сполна. А ты, странно это. Ты не хочешь погрузить себя в метод наш. Тогда скажи, нам скажи, ты здесь зачем?

- Я пришёл помочь капитану Сольмидию, - повторил я те же слова, с которыми пришёл с самого начала.

Лёзя опять открыл глаза, на этот раз устало и вдумчиво он посмотрел на меня. Сикулин склонил голову и искоса посмотрел на Лёзю как будто совещаясь, но немо и без проявления каких-либо эмоций.

- Не выходит. Дай же нам тебя понять. Мы честны были с тобой. Прозрачны желания и действия наши прилагаемые для достижения желаемого.

- Я сказал всё что нужно понять! – я говорил громко и внятно, так чтобы в большом зале слышать раскаты собственного эха, и от этого я чувствовал себя уверенно и крепче стоял на ногах.

- Ты сказал, что хочешь помочь капитану.

- Я сказал, что надо помочь капитану Сольмидию. Надо дать ему всё что он просит для города «Гоктания».

Чувствуя мой напор, и уверенность, с которой я произнёс слова, Сикулин и Лёзя осознали, что им не справится своими гипнотическими силами со мной. (Ха-ха!) Но им стало понятно, что помощь капитану Сольмидию лишь предлог. Уступив в этом, будет уже легче свергнуть нынешнее правление над «Питером». Вот истинная цель Александра - устроить переворот власти. Скинуть нынешних правителей и поставить Московских.

Лёзя с закрытыми глазами подался носом в сторону Сикулина, как будто передавая ему свой посыл дистанционно. Сикулин заговорил:

- Хорошо. Но и ты помоги нам.

- Что?

- Всё как в давно забытом, - прозвучал сладкий голос Сикулина, и в моей голове возникла нежность ностальгии. И всё вокруг заплыло вдруг заскорузлой желтизной. – Помнишь, как вы вместе с твоим товарищем Итгором, помогали нам всем в этом городе. Как вы помогли прийти к обоюдной власти нам с Лёзей. Тогда, несколько десятков лет назад, мы были заодно и доверяли друг другу. Тогда, ты помогал нам. В том мире, по среди ядерной разрухи, мы доверяли друг-другу.

- Не надо. Я помню, что тогда случилось, как вчера. Вы хотели предать нас с Итгором ещё тогда, когда мы помогли вам. А помогали мы вам по тому, что была война и требовалась ваша помощь. Но и вам требовалась наша помощь. А потом вы предали и убили Итгора.

- Конечно, всё помнишь. Такой же молодой ты, как и был двадцать лет назад, и не изменился ни сколько. Странно это.

- Зато вы изменились, это тоже не нормально!

- Мы? Мы не изменились, просто мы окрепли в своём желании.

- Желании? Ах ну да, людишки ничтожны и требуют управления над собой. Так?

- А ты действительно не изменился, только стал свежей. Это чувствуется. Но ты обладаешь памятью, не свойственной запаху твоих прожитых лет. Как? Как тебе это удалось? Расскажи, и мы выполним любое твоё желание.

- Что надо сделать?! – крикнул я, прервав бессмысленный усыпляющий разговор.

- Всё что надо сделать, наладить железнодорожное сообщение с другими городами. И всё. Вот что надо сделать.

- И всё?

- И всё. Не уехать в другие города и не приехать к нам. Люди страдают.

- То, что уехать от сюда нельзя, действительно угнетает. А вот что приехать сюда люди не могут, так они только рады этому.

Сикулин промолчал в ответ на мою шутку,

- Ты это сделаешь? Тогда и топливо можно будет подвести в порт и, если потребуется, к другим городам.

* * *

Пловцы развлекались в порту: ныряли с причала, столпившись, показывали находки, поднятые со дна или найденные в порту. В порту убирались женщины, а пловцы занимались портовыми стенами и всё, что было связанно с прибрежной территорией и конкретно с водой, кроме стирки. Гоктайки сидели на борту "Акулы". Они занимались своими делами и пели грустную песню о том, как они скучают по "Гоктании", но со счастливым концом. О том, что скоро отправятся домой: «Ветра солёного океана подуют и унесут домой. Я вспоминаю счастливых людей, которых не счесть. Это счастье. Это Гоктания. Счастье живёт на синем блюдце океана. Слепящее солнце пронзит моё сердце своим лучом. Я очнусь от сна под звуки разбивающихся волн о борт моего дома. И влажная пыль разбудит меня. Это счастье. Это Гоктания».

* * *

Сразу как вышел из резиденции СиЛёзы, я вытащил «Анти-гипнотический» камень из своего ботинка. Но жгучую боль не унять. И я решил сократить, чтобы не хромать всю дорогу до порта. Я срезал лесом, не заходя в глушь окраины и вышел в портовый район. Там сразу я встретил Милу с незнакомым мне ещё Ругманом.

- Александр! – Мила первая заметила меня.

- Мила, здравствуй.

Я посмотрел на Ругмана, и он ответил тем же взглядом.

- Ну, Сольмидий вернулся, он говорит, что ты поможешь. Ты уже помог. Ну что?

Мила говорила быстро и много, у неё это очень хорошо получалось. Но не понятно, её слова прозвучали как вопрос, обязывающий помочь, или это был вообще не вопрос, а констатация. «Да, помог Сольмидию выбраться из плена СиЛёзы», или «Обязан добыть всё, что нужно Сольмидию и гражданам Гоктании, но ещё не смог этого сделать. Должен отчитаться», - мысли в моей голове наслоились одна на другую. Но я не стал ничего отвечать.

- Ругман, – протянул мне свою руку, высокий мужчина с доброй улыбкой нисколько не портящей серьёзного выражения на его лице.

- А что вы так далеко ушли от «Акулы»? – спросил я.

- Не далеко.

- Я живу здесь рядом, – ответил Ругман.

- Ругман познакомит меня со своими родителями, – звонко сказала Мила.

- С матерью, отца то нет. – вставил ей Ругман.

- Мила тебя не потеряют?

- Галла знает, где я, этого достаточно.

- Ругман, ты местный, ты что-нибудь знаешь о железной дороге? – я обратился к новому знакомому, не выпуская его ладонь из рукопожатия.

- Железная дорога? Вот она, - он выдернул руку и раскрытой ладонью указал на рельсы в широкой ложбине на разбитом асфальте не далеко от того места, где они стояли, - только подчистить надо. Я не разу не видел, чтобы эти рельсы хоть как-то использовались.

Я подошёл ближе и посмотрел на рельсы. Грязь, жухлая листва, осколки битого асфальта и дохлые крысы были плотно утрамбованы. В некоторых местах железнодорожных путей почти или вообще не было видно,

- Куда ведёт эта дорога? Судя по направлению, наверно в порт.

- Ну наверно. Говорю же: никто ей не пользовался.

- Значит в порт дорогу чинить не надо. Надо просто почистить.

- Наверно. А зачем она?

- Дорога должна привести в склады, где хранится ядерное топливо и по ней же это топливо мы доставим в порт.

- Ура! – запрыгала и захлопала в ладоши Мила.

- Я знаю где склады, про которые ты говоришь. Но они в городе, а там слишком много сумасшедших людей. СиЛёза зомбирует всех, кто окажется в зоне досягаемости. – поведал Ругман.

- Я уже понял. Они живут за счёт этого. Ну и что, говоришь там опасно?

- Точней не скажешь, ответил мне Ругман.

- Ну это ещё интересней, – сказал я, чтобы показать решительность своих намерений.

- Так любишь рисковать?

- Ага. Не поверишь, в безопасности уже, и пища кажется пресной.

* * *

Прогуливаясь по площади порта, Алес разговаривал с Галлой.

- Я бы хотела всё своё время проводить с ним. Если бы он позвал меня с собой, я бы, не задумываясь ни на миг пошла бы с ним хоть в логово СиЛёзы, хоть …

- А почему ты это сразу не сказала Александру?

- Не знаю. Он меня об этом и не спрашивал.

- Может потому, что ему это не интересно. Вот и не спрашивал.

- Алес, чего ты от меня добиваешься своими вопросами? Помоги лучше своему другу, чем трать время на болтовню со мной. От него не было вестей уже давно, но ты нисколечко не волнует … тебя это нисколечко не волнует. – Галла начала заговариваться, по её лицу было понятно, что она нервничает, а по цвету её лица, что она раздражена. Алес принял это на свой счёт.

- Галла успокойся. Если я сказал всё будет хорошо, то всё будет, - Алес посмотрел в сторону, позируя как будто вглядывается в даль. - Вон он идёт.

Я шёл к причалу, где была пришвартована подводная лодка. Я шёл с нескрываемой радостью на лице, чтобы все видели - решение всех проблем есть, и оно близко. «Я всё решил».

Увидев меня, Галла сразу подбежала и бросилась мне на грудь,

- Я тоже очень рад тебя видеть, но не сейчас. Сначала надо всё до решать, - я улыбнулся ей. Её руки медленно скользнули по моим плечам, когда я оставил её и пошёл дальше. Галла нисколько не обиделась «мужчина в делах».

Я собрал всех Гоктайцев и местных кто был в порту. Опять собрание, но уже мирное, с людьми, примерившимися друг с другом. И больше того, многие из местных просто любят бывать в порту, общаться с пловцами и слушать песни гоктаек.

- Железная дорога к порту есть. Только её надо почистить. Главное она нормальная. Ну, может где-то надо поправить, но в принципе сойдёт. А вот дороги из города или в город, нет, – выдохнув, сказал я. - На границе города её ещё давно порушили.

- Так давно, что считай никогда её и не было, – добавил кто-то затесавшийся из местных.

- Ещё бы чуть-чуть! Я б сума сшёл у этих или этого СиЛёдки. Спасибо тебе! – хлопнул меня по плечу Сольмидий.

- Да, пожалуйста. Я обещал Галле, что помогу. И вот. Я своё слово держу. Теперь надо подчистить пути для подвоза топлива к подлодке. Это сейчас для нас для всех основная задача.

- Что?! «Акулу» заправят. Ура! Как тебе это удалось? Я потерял ощущение времени пока был у СиЛёдки… Так и ничего не добился. Как ты сумел? – с восторгом воскликнул Сольмидий.

Подошла Галла, и обняла меня. Сольмидий сразу заметил её взгляд. Высунув свой морщинистый лоб и глаза из высокого ворота своего пальто, прищурившись поднял левую бровь,

- Наш дом «Гоктания» и наши корабли плывут домой. Я, как у нас говорят: «Знают капитаны больших и малых судов. Жизнь океан и надо плыть. Но, если не знать куда плыть, ты будешь плыть в никуда». Понимаешь, у тебя есть дом?

Интонация капитана насторожила меня, а его слова заставили задуматься: «Для чего я всё это делаю? Ведь ... Так, стопэ! Десть раз, одно и то же. Да, у меня ничего не осталось. Но я же пытаюсь начать жить по-новому. Или заново. Смысл в новой жизни я для себя нашёл. Так что всё нормально. Не надо мне тут соплей разводить»

Глава 7 «Развилка»

* * *

Линия трамвайных путей проходила по правой стороне широкой дороги. Вдоль улиц, под навесом ветвей с обрюзглой листвой горбились серые стены домов. Даже душным июльским днём город был укрыт тенью томящего неба.

Команда из местных и пловцов громко переругивались не из-за того, что оставались нерешённые споры, а для того, чтобы разогнать сопровождающий мрак и страх. Пловцы ушли далеко от порта, где чувствовали себя относительно комфортно рядом со своим плывучим домом и с родной стихией - водой. Местные тоже боялись. Единственное место, где власть СиЛёзы теряла силы - припортовые районы. Жители этих районов хоть и страдали постоянными мигренями и приступами мракобесия, но всё же оставались вне чар, которые были сконцентрированы в городе.

Продвигаясь по линии трамвайных путей, в которые переросла железная дорога, мы всё чаще стали замечать силуэты немых наблюдателей. С балконов, крыш зданий, из-за углов любых построек то и дело мелькали тени. Рельсы сворачивали, подходили к развилкам на перекрёстках. Местные с поверхностным знанием карты города пытались спорить со мной, куда приведёт та или иная ветка. Но я же сам из Санкт-Петербурга и знаю по какой ветке следует двигаться, чтобы прийти туда, куда … нужно.

Развилка: Один путь уходил прямо, вдали упирался в большой, словно гора в серо-синеватой дымке, дом, а второй в крутом повороте уходил на лево по узенькой улочке между одно- и двухэтажными домами квадратной архитектуры. Эти дома не походили на жилые, они были скорее промышленного назначения.

- Линия которая идёт прямо, упирается в тупик, потом возвращается обратно по параллельной ветке, - местный старик с седыми усами и повисшими сосульками лохмами на висках указал на параллельную полосу путей: - А вот эта ветка, уходит не знаем куда. На карте не указанно, - он потеребил в руках без того протёртый до дыр в местах сгибов, туристический буклет. - Наверно в ремонтное депо или какой ни будь склад. К-короче нам туда.

Я ринулся к узкой улочке. Толпа направилась вслед за мной. Но, на месте, улочка узкой не показалась. Ещё бы, широкая дорога с мощными каменными тротуарами.

Как по направляющей ниточке я шёл по линии трамвайных путей. Прилипая к асфальту и камням тротуара появились тени следящие за уже притихшей командой. Кто-то из местных обернулся и увидел, что на него летит, не отрываясь от земли что-то похожее на живой труп человека.

Местный заорал. Все обернулись и успели выхватить своим зрением всего лишь один момент, как словно орды насекомых, на них несётся шквал теней. Все сломя голову рванули в разные стороны. Я заорал, срывая голос, чтобы не разбредались, иначе будет только хуже. «По одиночке будет куда легче попасться тем тварям!». Но, через секунду, я уже бежал впереди всех и орал чтобы следовали за ним.

Путеводная полоса дороги привела к складу и скрылась под тяжёлыми воротами серебряного цвет. Асфальт отслаивался у самой кромки фундамента здания. Можно было как по ступенькам забраться в верх по выщербленной стене. Спасаясь от хлынувшей на нас черни. Местные с пловцами вскарабкались на крышу невысокого здания, но оглядевшись не заметили никаких преследователей. Дыша набатом, местные выдыхали мат-пере-мат:

- Черти! Уги рваные! Чуть .опу не откусили!

- Куда?

- Где?

- Что дальше? – ко мне обратился пловец, и все остальные повернули головы к инициатору похода.

Высокие ворота были замурованы густыми зарослями сорняковых и кустарников. Маленькую дверцу на воротах подпирали древесные корни сорняков.

- Ну, кажется, мы пришли, - признал я. – Надо спуститься и проникнуть в это здание. Там должно быть топливо для «Акулы».

- Я никуда спускаться не стану, туда! - заявил один из местных и все остальные включая пловцов закивали.

- А что, если они, вот эти вот… Что это за твари были? Вдруг они заново появятся? Снова! А? – нервно затрясся усатый мужичок, который до этого порывался быть гидом.

- Спуститься нам всё равно придётся. Не будем же мы здесь сидеть до своей смерти.

- Ага. З-зато, как только спустимся смерть…

- Ага…

- Точно…

- Да хватит уже! Нам надо искать любые возможные способы проникнуть в это здание. Мы должны хоть что-нибудь предпринять, чтобы выйти из сложившейся ситуации.

- Очистить своими силами ворота не получится. От этих кустарников... Такие толстые деревянные стебли… невозможно.

- Что-то не то. Либо сорняки проросли и изнутри подпирают дверь. Либо проросли в замочную скважину. И теперь служат новым затвором. – сказал местный с седыми усами, перегибаясь через не высокий бортик на крыше он рассматривал дверь.

- Либо и то, и то. – добавил я тоже не осмеливаясь спуститься вниз (стыдно трусить, но и в правду могут порешить).

Я оглядел ворота. Два высоких монолитных куска металла, сомкнувшись, исключали любую возможность попасть внутрь. Любое внешнее воздействие даже в мыслях не могло дать положительного результата.

Несколько парней из местных и пловцов, держа друг дружку за ноги, свисали цепочкой с крыши и отчаянно ковыряли щель в воротах. Подбадриваясь, они кричали:

– Ворота тонкие как фольга. Нет никакой трудной сложности сломать их.

Но на самом деле всё оказалось не так-то просто. После многократных попыток взломать ворота пловцы чуть не рухнули цепочкой вниз, а на стальных пластинах ворот не оставалось даже царапин.

Когда парни залезли обратно на крышу, они сели на корточки в кружок и стали обсуждать: «какие же они подлые, эти ворота». Прозвучало мнение, что задача отпереть их невыполнима. И только один пловец с товарищем из местных всё не оставляли попыток расшатать дверцы ворот. Ушатать их своей решительностью и неуклонностью. Но массивные врата без колыханий отвечали на упорство мужчин.

- Да что за…!

В пяти метрах от земли, у верхнего края ворот сплошной аквариумной полосой проходила лента небольших квадратных окошек.

- Сюда, скорее! - Снова как обезьяны вниз головой повисли пловцы. – Может надо попытаться разбить эти окошечки?

- По-моему это не окна, - сказал седоусатый.

- А по-нашему, надо попытаться разбить! – хором сказали несколько пловцов.

Стекло пытались разбить. Долбили камнями и палками. Долбили его всем что удалось найти на крыше или выкорчевать из стены, по которой забрались. Декоративные окошки оказались прочней, чем это показалось сначала. Последний удар камнем оставил маленькую паутинку треснувшего стекла, но это был максимум.

Пловцы опять вернулись на крышу и присели прежним кружком.

- Эй, не унывать! – крикнул парень из местных и, взяв в руки камень, полез по выпирающим ставням ворот к окнам. Начел выдалбливать поддавшееся место на стекле.

Образовалась вмятина, затем пара крошек толстого стекла отвалилась, открыв дырку, в которую едва бы залез палец. Проём ширился, скоро стал больше и выше. Вход во внутрь помещения был выбит собственноручно. Всего лишь потребовалось пара часов. Через образовавшийся оконный проём парень проник в помещение. Тяжёлые ворота, казавшиеся неприступными, кряхтя отварились во внутрь помещения. Через распахнутые настежь ворота в помещение ворвался дневной свет. Все объекты, находившиеся внутри, осветились оттенками серого дня. Прозрение светом заканчивалось расплывчатой полосой. Из глубины ангара подступала тьма. Страшась быть поглощёнными тьмой, люди не стали отдаляться друг от друга на большое расстояние.

- Надо включить свет, иначе наступит ночь.

- Мы все захлебнёмся во мраке.

- Ночью СиЛёза вступит в полноправную власть. – ответил коренастый парень из местных с ужасом в глазах.

- А кто-нибудь вообще видел этого СиЛёзу? А? Вы все так его боитесь, а сами не знаете, что их двое. Это Митрий Сикулин и Лёзя Метостой, я уже был знаком с ними. Давно ещё… Но вот недавно к ним ходил. Конечно, они сейчас еще опаснее чем были, но всё равно не такие уж они и всевластные.

- Ага, скажи это вон тем теням, которые нас преследовали. - насупившись, ответил местный с седыми усами.

- Куда они подевались, эти тени? – я задавал вопрос. – Непонятно, да. Это были просто тени. У СиЛёзы нет никаких способов нам помешать, он может только запугивать. Ладно, мы попали внутрь. Нашли то что хотели -топливо. Да, но возможно, так только кажется. Как будто кто-то пригнал нас сюда. Помог нам. Зачем? Я боюсь, что это снова план СиЛёзы заманить нас в ловушку, – я стал спорить сам с собой.

Помещение было мутно освещено. Из открытых ворот проникал серый дневной свет, а из выбитого оконного проёма расплывалось тусклое пятно. Те, кто осмелились переступить черту мрака, прислушивались к каждому шороху в ужасающей тишине. Было слышно, как их собственные голоса проглатывает темнота. Это наводило ужас. Ощущение, что грань бездны, сокрытая в темноте, поглотит всех, стоит сделать лишь малейший неосторожный шаг. Не только пловцы за время своей жизни под радиоактивным небом получили развитие новых эволюционных или приспособленческих способностей, но и многие люди вообще в эру пост-апокалиптического мира заполучили бонус. Жители "Питера" живущие в вечно нависшей над ними темноте, адаптировали своё зрение так, что, исключив красочное видение окружающего мира, они отлично ориентировались в пространствах, закупоренных тьмой, видя всё в чёрно-белом спектре. Полностью они не утратили цветное зрение. Но, подобно зверям - ночным хищникам, быстро сориентировались в темноте и без особого труда нашли трансформаторный щит и автономный топливный генератор.

Долгое время не было понятно почему с глухим барабанящим звуком не заводится моноблок. После чего кому-то в голову пришла гениальная идея проверить наличие в баке горючего. Бак оказался пуст. Но резкий запах бензола и примесей топливной эссенции говорили о том, что генератор использовался недавно, скорей всего его оставили для нового завода в приготовленном состоянии. Осталось только заправить топливом. Оно должно быть где-то рядом.

- Опять, - в мою голову закрались смутные сомнения. - Кто-то уже пытался завести генератор. Кто-то уже здесь был недавно. Кто? Зачем? Зачем это нужно СиЛёзе? Это наверняка…

Мои размышления о поисковой операции неожиданно прервались. Меня оборвал крик:

- Сюда! От этих бочек воняет также, как от генератора.

И вправду, не терзая себя посторонними мыслями, в отличии от меня, портовые ребята нашли топливо, ориентируясь только по запаху. Мощные прожекторы, установленные под крышей, осветили огромные площади депо.

Трамвайные полуразобранные вагоны, железнодорожные локомотивы, грузовые трамвайные вагоны и рельсы. Всё депо было усеяно рельсами. В темноте люди запинались об них, но всем казалось, что они натыкались на редкую железяку. Оказалось, трамвайные и железнодорожные рельсы похожи и по своему функционалу могут служить для хода любого транспорта: железнодорожного или трамвайного типа. Но моё внимание привлёк состав, готовый отправится в путь. Несколько вагонов, обитых странными металлическими листами, без входов и выходов.

Всю площадь депо разделяли стены из стальных балок. Я окинул их взглядом с низу в верх и поразился: это были не стены, а гигантские ноги мостового крана. Под самой крышей на стальной перекладине была установлена тележка со стальной лебёдкой. Массивный крюк тяжеленой елдой свисал вниз. Кран стоял на рельсах и должен был передвигаться по секциям в депо, не оставляя мёртвых зон. Железнодорожные пути были разбросаны по всему депо, преследуя одну лишь практичную цель: по гейтам с любого тупика, даже самого дальнего, можно переправить вагон или локомотив на любой другой путь этого депо. А с учётом крана можно поднять и переставить целый состав.

* * *

Чёткий порядок прослеживался в хаотичном разбросе рельс. Куда бы не вёл извилистый железнодорожный путь, каким бы запутанным он не был, приведёт всё равно туда куда нужно. Железнодорожный состав, состоящий из закрытых вагонов с неизвестным содержимым, возглавлял локомотив готовый к отправке. Он стоял у северных ворот, и по всей своей видимости был в полном приготовлении ринутся в путь.

- Будто его совсем недавно подготовили, - удивляясь проговорил седовласый усач.

- А его точно для нас здесь оставили?

Трамвайная ветка выходила через главные ворота, а с южной стороны депо были ещё несколько въездов со стоящими на эстакадах трамвайными вагонами. По лестнице, ведущей в вахтовую комнату, я поднялся в помещение под самым потолком. Когда я зашёл в помещение, то оставил за собой небольшое облако пыли подняв её с пола, торопливым передвижением своих ног. Среди векового затишья в комнате, заставленной различными приборными панелями и агрегатами, я заметил основной пульт управления, на котором лежала фуражка машиниста. «Наверно кто-то оставил её здесь специально для меня». Всё здесь замерло уже давно. Кнопки и рычажки управления мостовым краном покоились, укрытые пылевым одеялом. Стрелки приборов мёртво лежали, закупоренные под стеклянными крышками и сохраняли яркие цвета в законсервированных банках с показателями счётчиков.

Сразу бросались в глаза кнопки переключения железнодорожных гейтов. «Значит не так давно здесь кто-то был и оперировал составами». Кроме переключателей веток, в комнате заметно выделялся шкаф с выдвижными ящиками, в семь рядов по пять ящиков в каждом. В глаза бросался один ящик, на котором были оставлены смазанные отпечатки рук. Я выдвинул ячейку до упора. В коробе ящика оказалось много различных и ненужных документов пожелтевших или просто с выцветшими шрифтами. Из общей кипы документов выделялась папка неаккуратно втиснутая и отличавшаяся свежестью цвета.

В этой папке обнаружился документ, в котором был указан: состав «С», вагон №7, облицовка Кобальт, содержимое уран 236, общая масса пятьдесят мегатонн.

Я смотрел на бумагу с таким выражением, с которым смотрят на полено, когда изучают древесные кольца (Я в школе нормально учился, но всё же не химик).

- Должно быть это и есть радиоактивное топливо… - пробормотал я, не отрываясь от листа с характеристиками.

- Кобальт – этот металл при взрыве распадается на радиоактивные изотопы. Тот, кто соорудил эту бомбу, серьёзно настроен стереть с лица земли большой город. Состав готовый к отправке, состоит из вагонов, обитых этими пластинами. Мощная бомба, а радиация не оставит ни чего живого вообще. Выдал полную справку пловец, оказавшийся за моей спиной.

- От куда такие познаний у тебя, пловец? – удивился я, и стало немного не по себе от того, что тот подглядывал из-за моей спины.

- Я же живу на ядерной подводной лодке. А живу я там рядом с силовой установкой. И ответственный за силовую установку «Акулы» конкретно я. Сольмидий с нами не пошёл, не смог. Я полностью осведомлён что конкретно нужно для наших реакторов.

Вагоны были наглухо замурованы кобальтовыми листами. Куда бы не прибыл этот состав, он везде посеет только разрушение и смерть.

Судя по документам, найденным в той же кипе бумаг, вагон с ядерным фугасом прикреплён к составу и должен быть отправлен по отлаженной железой дороге прямиком в Москву. А подчинить междугороднее железнодорожное сообщение должен был как раз я. «Вот это подстава!».

- Вот это сюрприз! – Я Был послан с миссией наладить железнодорожное сообщение с Питером и выяснить причины глухой зоны радиосвязи с этим городом. А у здешних правителей созрел план сотворить моими руками диверсию. «Ну только хрен вам…»

С фугасного состава сняли кобальтовую облицовку, а вагоны, груженные ураном, при помощи крана-транспортёра переставили на другую платформу. И по железнодорожным гейтам перевели локомотив на трамвайный путь. Из тупика, где сформировался трамвайный состав, гружёный ядерным топливом с буксиром, из локомотива по путям, ведущим в морской порт, выехал состав. Внушающий мощь локомотив воспрянул от долгого сна. Местные жители порта, предпочитавшие тишину и до этого перемещавшиеся по тёмным углам, теперь в полный голос радовались вместе с пловцами. Из дальнего угла депо, от куда-то из-под вагонных сцепок донеслось восторженное восклицание:

- Эй, сюда! Вот эт, да. – удивлённое восклицание пловца было вызвано находкой.

- Что это?

- Оснащение для подводной лодки, - прокомментировал какой-то эксперт.

- Муляж одной такой есть на Акуле, – добавил пловец, тот самый из силового отсека, восхищённо глядя на длинные и толстые торпеды.

В тех же документах, в которых было указанно про термоядерный заряд вагона, были указаны и торпеды, массой заряда полторы мегатонны в тротиловом эквиваленте. «Одной такой торпеды хватит чтобы уничтожить небольшой город. Не маленький!», опять прокомментировал пловец.

- Оружие не брать! – чётко донёс я до всех присутствующих, осадив желание пловцов, которые уже подрядились затащить одну торпеду на транспортёр.

По городским путям не представляется возможным пустить трамвайный состав. Нет контактного питания для электротяги трамвайного состава. Но дизельный локомотив пройдёт по той же трамвайной линии в порт буксируя за собой грузовые вагоны. Локомотив был заранее подготовлен в надежде отправить фугасный сюрприз до своего конечного пункта, но его отцепили от его состава и перевели по трамвайным гейтам на другой путь.

Гул двигателя быстро завладел всей площадью депо. Дизельный двигатель преобразовал с глухими хлопками энергию жидкого топлива в электрическую энергию для локомотива. Стрелки всех показателей на приборной панели тепловоза дрогнули, и железная монументальная масса тронулась с места. Медленно, но непреодолимо локомотив переехал по гейтам на трамвайный путь и снова замер, издав оглушительный гудок. Это был уже не неподвижный монумент, в нём чувствовалась тяжёлая мощь и рвущаяся энергия.

Состав отправился в морской порт…

- Главное, чтобы на нас не напали! – с тревогой в голосе сказал седой усач.

- Не думаю, - ответил я, - Нас специально привели в это депо и специально для нас приготовили этот состав. Просто мы его немного изменили и направили не в ту сторону. Надеюсь, мы успеем добраться до порта пока об этом не догадались. Но кто-то, я даже знаю кто, ждет от нас чтобы мы отправили груз по назначению. Поэтому думаю нас не станут тормозить, а скорей помогут. По крайней мере, пока не догадаются, что мы изменили маршрут.

Сольмидий получил то зачем прибыл. Я попросил попрощаться от своего имени с Галлой и со всеми, ожидая что пловцам больше незачем задерживаться в «Питере» и «Акула» пойдёт домой в «Гоктанию». А сам снова отправился к СиЛёзе. «Остались ещё не решённые дела».

«Власть дарует ему жизнь. Лишь кровь, пролитая СиЛёзой питает его прогнившие жилы», я помнил слова Ругмана, но как это использовать? Я думал об этом всю дорогу, когда шёл, чтобы последний раз встретится с Лёзей и Сикулиным.

Глава 8 «Письмо и СиЛёза»

* * *

Не случайно было сказано: «В этом городе нет людей, только глаза и уши», большинство жителей здесь, являются носителями проклятья СиЛёзы. Лишь те люди, которые населяют отдаленные участки города не поражены этим проклятием.

Во дворце хранилась покойная тишина. Замерев в ложе правителей Лёзя и Сикулин, сидели окутанные во мраке. Они вслушивались в мысли города. Они видели и слышали то, что видели и слышали с балконов обветшалых многоэтажек человеки-носители их проклятья.

Лёзя приоткрыл веки и подался головой вперёд. Медленно и не выражая никаких эмоций, Сикулин тоже открыл глаза, он произнёс:

- Да... – после продолжительной паузы взбешённо, неукротимым громом голоса завопил: - Они кто без нашего покровительства, людишки эти?! Что возомнили себе бессмысленные создания эти, дряблой плоти куски? – Сикулин замолчал, опустил голову и вдумчиво произнёс: - Мысль твоя правдива Лёзя. Власть уходит от нас, тогда она должна уйти от всех и вместе со всеми. Этот Александр! Он понял что-то, но он не понимает, что ждёт его за это. А эти людишки, они всего лишь черви в земле, на которой хозяева мы! За своё неповиновение они заплатят нам. Александр явился к нам их города, который отказывается подчинится нам. Тогда он будет стёрт с тела планеты, и это самое гуманное решение для всех. Первый заряд нашей доброй воли отправится в «Москву». Но сначала, этот мерзкий капитан Сольмидий, - судорожно прозвучал голос Митрия Сикулина, - И город недоступный нам, «Гоктания».

* * *

Я вновь пришёл во дворец СиЛёзы, и не забыл подготовится. Я уверенно распахнул двери в залу, где восседали Лёзя и Сикулин. В глубине залы, полукругом располагался диван отделанный, как и всё в этом зале, золотом. Рюшки свисали с дутых, с виду очень мягких подлокотников. Лёзя и Сикулин сидели друг на против друга.

- Александр! - ошарашил меня пугающий громогласный звук. - Мы знали, что ты придёшь. Мы всё знаем! Мы ждали тебя.

- Сольмидий уплывает домой. Вам не добиться власти над «Гоктанией», и в этом городе твоей власти тоже пришёл конец.

- Говоришь ты, а сам понимаешь себя? Знаешь ли ты, как страдают люди только из-за того, что там нет правителя.

- В городе «Гоктания» правит совет капитанов. И только они там принимают решения. И ты… Вы оба, после-человеки, пытались сломать Сольмидия, одного из капитанов «Гоктании», поэтому его и не отпускали. Хотели, чтобы он привёл к вам остальных капитанов. Только хер вам!

- … Кхм… Разве «Совет капитанов» заменит настоящего правителя? Это же всего лишь жалкое сборище лодочников. Они все из того же дикарского племени по среди мирового океана, – ответила мне СиЛёдка.

- Вы хотели знать истинную цель моего пришествия сюда так вот, слушайте: Вы Лёзя Метостой и Митрий Сикулин именуемое как нечто СиЛёза, воплощение ужаса и носители мрака этого города. Своим существом вы противны природе. Бредовое отродье эволюции. И своим правлением вы противоречите цивилизованному развитию мира. Вы есть корень зла. Я прибыл в «Санкт Петербург» от имени Московского правительства за тем, чтобы положить вышей гнилой гегемонии конец.

Когда Сикулин с Лёзей встали со своих мест, я узрел истинного монстра. Они поплыли по блестящему золотом паркету ко мне на встречу «Мля-я!». Ноги Сикулина и Лёзи скручивались и сращивались в ужасную паучью башку, из рта которой высовывались блестящие лапки. Чудовищное существо быстро перебирало щетинистыми коготками по золотому паркету.

- Я помню тебя Александр. Ты удивляешься моему существованию, тогда как сам загадка природных явлений.

- Ты мля, ничего обо не знаешь. За мной стоят высшие силы, а ты просто мерзкий выкидыш радиоактивной катастрофы. Твое существование ненужно новому, адекватному миры. - Я отошёл в сторону от плывущего ко мне чудовища. Озираясь назад и по сторонам, я не смело поковырял носком ботинка, ожидая ощутить боль от анти-гипно-камня. - Вы бред эволюции. Вас просто не должно быть, - заключил я, почувствовав себя инквизитором, который пришёл вершить праведный суд.

Соединяющая Сикулина и Лёзю чудовищная одноухая башка без глаз, без носа и с лапками изо рта, оказалась рядом со мной. «Жуть!». Я не смог представить, как убить эту падлу. От одного только взгляда на ужасную башку, захватывал цепенеющий страх.

«Так… Я, конечно, произнёс отличную речь, но… У меня даже нет оружия. По плану мочить СиЛёдку должен был Алес. Он сам порывался на это задание, чтобы отомстить за своего отца. Но внезапные обстоятельства поменяли планы. Так ка мне сейчас с ними бороться? Что-то пробел в моих планах… Я оказался слишком самоуверенным».

Больная радиацией атмосфера объединила двух правителей «Питера» в слиток извращённого разума. Я понял так, что надо рассорить их связь. Надо устроить ихнему сознанию диверсию, которая приведёт к внутреннему дисбалансу. Пока они соединены…, пока они одно существо и существо — это ужасно в своём единстве, другого выхода нет.

- Только один из вас…, - я выкрикивал сквозь поднимающийся шум в своей голове по мере приближения СиЛёзы. – Только один может сбирать информацию из покалеченных умов жителей этого города. И только один из вас говорит, доводя эту информацию до логического вывода. Только один! Вы несправедливы друг к другу.

Фигура резко застыла, похожая на ужасный вялый перевёрнутый шляпой к низу хер. Я замер в ожидании действий СиЛёзы. В зале добавился румянец.

- Уже давно, ради продуктивности разумной жизни, уже давно всё решено. И в нашем единстве достигнут баланс. Но попытка провокации понятна. Она, в своей простачковой наивности смешна. Человечишка, кто ты чтобы иметь дерзновенность так говорить с нами? Ты пытаться спровоцировать нас…, единый слиток чистого разума!

Чудовищная башка резко ринулась в мою сторону. Лёзя и Сикулин скользили за ней следом. Я не успел отойти и допустил ошибку! Когда отпрыгнул спиной от надвигающейся угрозы, то угодил в угол. Чудовищная башка сшибла меня с ног и СиЛёза тут же стал воздействовать на меня своим интеллектом. Меня задавили и я в одно мгновение испытал сильнейшие муки головной боли. Появился страх, появилось желание залезть под половое покрытие. Но до меня, в момент, когда я уже чуть ли не облизывал пол, будто из резервов самосохранения, дошло что говорить:

- Кто? Всё решено… Кем? Кто? Кто решил? – Возник момент замешательства. Я сумел отлепится от пола, на котором вдруг очутился на четвереньках. «Что они всех раком ставят?». - Один из вас лишился личности. Один из вас придаточное звено. Ваш единый разума подчиняется лишь одному из Вас. Кто из вас просто идиотическая часть мозга? Кто из вас безликий безмолвный склад информации? – чем больше я говорил, тем крепче становилось моё сознание. «Значит они ослабевают». Я почувствовал силу, чтобы подняться вновь на ноги. - Один из вас идиотическая часть мозговой массы! – последние слова, наверное, задели СиЛёзы за живое. По крайней мере одну его половину точно.

Лицо Лёзи заметно исказилось и застыло в уродливом оскале. Он медленно повернул голову и поднял глаза на Сикулина. Во взгляде Лёзи было явное сгущение мятежных мыслей. Сикулин в молчании обдумывал сумбур мыслей Лёзи и напряжённо соображал, что ответить с точки зрения своих рациональных измышлений.

Собственные мысли, расторгающие единый разум, граничили с шизофренией. Да, наверное, две головы лучше, чем одна. И понимай, как хочешь. Сикулин протяжным истошным звуком взвыл в мою сторону. Он отшатнулся, больше не подчиняясь гипнотической власти СиЛёзи. Лёзя с закрытыми глазами стал раскачиваться. Сикулин повторял движения из стороны в сторону за ним. Ни сходя с точек своей тени, два правителя раскачавшись в неистовстве внезапно врезались друг в друга. С треском яичной скорлупы они хлопнулись головами. Паучья башка, даровавшая им столь долгое существование, раскололась.

* * *

«Тогда, когда я был там после той жизни, которая казалась мне единственной. Я попал к высшему созданию. Хотя я уже запутался. До этого ко мне являлись Ангел с Демоницей. А тут межгалактический судья Синоко Бо. Возможно, они меняют свои облики как перчатки. Они же высшие силы, им всё позволено. Хотя то, что я есть самое высшее существо, это только моё предположение. Но ведь они воскресили меня. Но скорее всего там было что-то ещё. Что-то такое что не умещается в сознании. И не только потому, что раньше этого не видел, не слышал и не нюхал. Пройдя жизнь полную страданий и попав туда, где мне была даровано жить, я понял смысл. Но я понял смысл жизни только сейчас, только здесь. И только в этом мире. Надо жить! И надо сделать жизнь лучше». Я медленно шёл, не думая куда и зачем, погружённый только в мысли о собственной жизни. Есть время разбрасывать свою жизнь по кусочкам, но рано или поздно приходит время думать о каждом кусочке своей жизни».

* * *

Невероятно! Не верится самому. СиЛёза повержен и зло угасло в этом городе. Зла в этом мире стало меньше. Я медленно направился в порт, и не знал, и не думал зачем туда иду. Может рассказать Алесу хорошую новость, что его отец отмщён. А может меня тянет туда, чтобы лично попрощаться или просто вновь повстречаться с Галлой.

Я общался в своей голове сам с собой, изредка взмахивая руками и говоря что-то не разборчивое в слух. Я хмурился и опровергал собственные измышления.

Я снова решил срезать. Дорога, по которой я шёл проходила через лес и граничила с окраиной города с одной стороны и побережьем портовой территории с другой. Я остановился на узкой извилистой тропе. Внезапно я поймал взглядом момент красоты. Сквозь ветви деревьев прорывались золотые солнечные лучи, а в них искрились медленно плывущие крошки пыли. Неподвижными казались монументальные кроны деревьев. Опадающая листва навязывала мысли об ушедшем или потерянном здесь времени.

Я сунул руку в карман, и «Опа!» что-то нащупал. Вытащил из кармана сложенный в маленький квадратик кусочек бумаги. Я развернул и прочитал записку. Это письмо было от Галлы. Наверно она подложила его в мой карман, когда я уходил в последний раз из порта.

(Письмо)

«Александр, когда ты в первый раз пошёл к СиЛёзе, ты вернул нам нашего капитана. Тебя очень долго не было, и я очень переживала за тебя. Вот тогда я убедилась в абсолютной искренности своих чувств и написала это письмо.

Наш капитан согласился взять тебя на борт «Акулы», и мы можем вместе уплыть в «Гоктанию». Помнишь, что я рассказывала про этот чудесный город, который стоит на пересечении океанов. Там мы с тобой будем счастливы. Там будем только мы вдвоём. Только ты и я. Но, если ты не хочешь такой жизни, спокойной и размеренной. Той жизни, которую ты назвал: скучной. Да, я часто вспоминаю всё что ты говорил. Если ты захочешь, то я останусь с тобой здесь. Если ты захочешь, я буду всегда рядом и покорно следовать за тобой, куда бы ты не отправился.

Пускай моё признание не найдёт ответа в твоей душе, но я открыта перед тобой. И честна остаюсь перед собой».

Я дочитал последние строки и неожиданно приятное чувство разлилось у меня в груди. Я никогда ещё до такой степени не ощущал себя романтиком. Но в голове прозвенело чувство долга. Все мои чувства сплелись в ком и сдавили сердце в груди: «Я возьму её с собой в Москву. Мы будем всегда вместе». Но прошлое ответило мне на эти мысли холодно и без эмоционально: «Галла будет рядом со мной, но со мной останутся на веки высшие силы, сулящие ужасом и смертью». Я вспомнил, как все, кто когда-либо был со мной рядом погибали. Мой путь состоит из ужасов, и конца того пути нет. Ножом обрезало косу, сплетённую из тонких ниточек моих надежд.

Меня кто-то окликнул, выдернув из глубоких размышлений. Я огляделся по сторонам. Ко мне на встречу шёл Алес.

- Алес, ты что здесь …?

- Тебя все потеряли, Сольмидий скоро отплывает. Ну, где ты был? Я уже тебя искать пошёл.

- Я был у СиЛёзы. Ты бы за мной и туда пошёл?

- Туда и шёл за тобой! Поговорить надо.

- А-а. Ну раз ты даже к СиЛёзе ради этого шёл, должно быть что-то очень серьёзное.

- У тебя хорошие настроение, ты точно от СиЛёзы?

- Да. Мы с ним повоевали немного.

- Что … И? Кто победил?

- Ну я же здесь. Видишь, живой. А было бы иначе, меня бы здесь живого не было. Не знаю где бы я был. Возможно, меня бы заново воср… Не…, ну ты понял.

- Оа… это всё? Это победа!

- Да, - я улыбнулся. - Ты лучше скажи, Сольмидий ещё в порту?

- … круто. Да, Акула у причала. А что ты с ними собрался?

- С чего ты взял? - на расслабоне спросил я.

- Да я шучу. Но после того, что ты сделал, думаю никто и возражать не будет. Все будут только рады, если ты поплывёшь в «Гоктанию» вместе с Сольмидием.

Я помолчал, чуть отошёл в бок и посмотрел куда-то в даль, чтобы не встречаться взглядом с Алесом. «Мля, что-то он скрывает…».

- Мне Галла письмо написала, зовёт меня в «Гоктанию».

- А ты что?

- Я…, я пока ничего. – с натяжкой ответил я. - Я только что обнаружил это письмо у себя в кармане.

- Дай прочитать.

- Алес! Я с тобой как с другом советуюсь, а ты начинаешь лезть вопреки дозволенного. Галла доверилась мне. Я никогда, никому не дам это письмо.

- Тогда, может ты врёшь, что Галла написала тебе. – ударил раздражительным словом Алес. - Может никакого письма нет вообще, – он усмехнулся, хотя точно понимал, что всё что я говорю правда. Пацан просто попытался меня спровоцировать.

- Ты забылся Алес с кем беседуешь? – я посмотрел на него.

- Тогда как ты ответишь ей? Ты должен ей ответить.

- Не знаю Алес. Уплыть с ней в Гоктанию я не могу. Внятную причину своего отказа я тоже выразить не могу. Даже для самого себя. Прикинь?

- Это не честно. Ты должен сказать ей.

- Я лучше знаю, что я должен делать, - я отвернулся от Алеса.

- Я буду рад. Я честно буду рад занять твоё место на Акуле. Ты же как паразит, не себе и никому. Я буду рад если тебя вообще не будет, раз ты так относишься к людям.

- Я отношусь к людям, это правда. Я человек. Но я другой, и ты этого никогда не поймёшь. Со мной в ногу шествует опасность и рассыпает боль на всех, кто находится со мной рядом. Всё это не честно. Нечестно что я тебя сюда притащил, в этот город. Я надеялся, что ты такой же как твой отец, но нет. Я проживаю уже не первую жизнь, а так ни чего и не понял – это не честно.

Алес оставался за моей спиной и когда я закончил свой монолог, то услышал шорох и тяжёлое дыхание. Я не успел повернуться. Резкая боль промелькнула в затылке, когда я. В одно мимолётное мгновение сверкнула молния. Мои глаза закрылись и бренное тело повалилось на землю. По скользкой земле скатившись в овраг, меня утащило в глубокую яму.

Глава 9 «Колючие гадкие твари»

Я приоткрыл глаза. Невероятных усилий мне стоило хоть что-то рассмотреть в темноте. Но всё равно тщетно. Глухо и темно. Я очнулся в могиле. Как бы стрёмно, но не так уж и страшно. Всё-таки не в первый раз. В ушах стоял звук, ударов в барабан. В голове было смятение, как будто в тот барабан били моей собственной головой. На зубах была жирная земля, а в руках я сжимает торф.

«Соберись!» Я попытался подняться на ноги. Несколько неловких движений, и под моими ногами стала осыпаться земля. Новое обрушение и в бездну.

Это не земля! Это просто настил из торфа вперемешку с перегнившей травой и листвой. Похоже. Когда я упал в яму, то пробил эту пробку и провалился ещё глубже.

Я падаю. Лечу в тёмном пространстве. Блин, это уже было! Я что умер? Трах! Су.а! Башкой влепился в полёте. С-с…! Руку ободрал. Я падаю, шаркаясь о зыбкие стены. Приложился спиной, и дальше скольжу по склону. Кочки набивают мне подсрачники. Я не вижу куда лечу. Мне страшно! БЛЯ-Я!!!

Наконец меня стряхнуло с горки, по которой я торпедировал на собственном заду. Я упал на матрас из земли. Вокруг темно, пусто и затхлый воздух. Бл.ть, вопреки всему я не разбился. «Высшие силы хранят меня», в этот раз с огорчением подумал я.

«Вставать пока не буду». Лёжа на спине, я подумал, что из темноты я прибыл в ещё больший мрак. Но страха не было. Подсознательно я понял, что это логичное завершение всем моим подвигам. Всё. В этом и заключалась задумка Высших сил. Всё к чему я стремился. Всю жизнь в непрерывном движении. Всё закончится здесь – забытый всеми в неизвестной и мрачной бездне.

«Стрёмные мысли. Я просто устал. Сейчас полежу. Наберусь сил. И надо будет думать, как выбираться из этой жопы».

Я услышал голос. «Кто-то поёт». Тусклый свет проявил очертания. Неразборчивые слова стали слышаться чётче. Я различил силуэт человека. Из плена темноты медленно выступила женщина, и продолжая напевать она приблизилась ко мне. По интонации мне представилось, что это песнь о справедливой и правильной жизни. Я до сих пор не мог пошевелится, лишь только взирать на размытый в лучах рыжего света облик девушки. Толи Ангел, толи Демон опять, но это была не земная женщина.

* * * «Подъезд Ругмана»

Цемент, скрепляющий кирпичи пятиэтажного дома, был выточен ветрами. Цепляясь за проталины между кирпичами можно, как по отвесной лестнице забраться на козырек над подъездом. Там всё поросло мхом с уже увядающими ромашками.

Подъезд был открыт круглосуточно. В смысле не было дверей. Ругман завёл Милу в подъезд,

- Мы с мамой живём на последнем этаже, это самая лучшая квартира в доме.

- Этот дом как будто заброшен, – прижимаясь к своему спутнику сказала Мила.

- Нет-нет, этот дом не заброшен, а очень даже густонаселён.

- Но в здании так тихо. Ни голосов, ни звуков. В доме точно кто-то живёт? – вскинув бровки спросила Мила.

- Мы привыкли жить в тишине и прислушиваться к каждому шороху. Постоянно ожидая, самых неожиданных ужасов. Скоро всё изменится, я уверен.

В подъезде стояла тишина, изредка слышались сдавленные писки чем-то угнетённых соседей.

Мила огляделась в подъезде: обшарпанные стены, под ногами голый бетон, просевшие лестничные марши, стёкла между этажами выбиты. Ветер проникал на каждую лестничную клетку, разбавляя запахи жильцов этого дома. На четвёртом этаже тяжёлый бетонный марш ходил ходуном от каждого шага на ступеньку. Пролёт держался только на арматуре, которая выступала из щели осыпавшегося бетона. Мила проскакивала через ступеньки опираясь на перила. Она легко перепрыгивала ступеньку через ступеньку и ей казалось, от этого давление её веса на лестничный марш уменьшится. Перила сделаны из цельных стволов молодых и тонких деревьев, прибитых, а где-то привязанных за место утраченных.

- Мы ухаживаем за нашим подъездом. Эти перила я сам делал, – Ругман похлопал по тонкому стволу дерева с ещё зелёной и влажной карой. Ветки старательно обломаны, но кое-где торчали сучки и занозы «Распушившийся сучок».

Они поднялись на последний этаж: Стены и то, что должно быть лестницей на чердак - две железных периллы с проржавевшими насквозь перекладинами толщиной в палец – это то, что должно быть ступеньками. Перекладины уже обломаны и прогнулись, а нижние три совсем отвалились. Сварка, крепящая железные брусья с основой лестницы проржавела.

Дверь в квартиру Ругмана, была обита деревянными брусьями с пахучей карой. Дверь выглядела свежей и заметно и качественно отличалась от соседних уставших дверей с ободранной обивкой.

- Мама хочет, чтобы я следил и, как можно чаще обновлял двери. Двери в прихожую говорят о хозяине дома, – Ругман открыл дверь и пригласил Милу зайти в дом первой.

- Так тоже говорит твоя мать? – Улыбнулась она.

Маленькая прихожая была похожа на маленькую комнату. Трепка на стене смутно напоминала ковёр. Выстроенные в ряд на полке камни по своей форме походили на замысловатые фигурки. Но самое главное, что делает эту прихожую комнатой, это диван втиснутый и оставляющий мало места для передвижения. Диван, как и во всех остальных комнатах, состоял из деревянной скамьи с наваленным тряпьём сверху. Предлагалось, что сойдёт за перину (скромно и безвкусно). Диван стоял в проходе создавая впечатление что он там лишний. Но он там стоял, и никто его с его места трогать не собирался. «Начнёшь двигать, выскочат лишние сюрпризы».

Мила переступила порог и сразу очутилась в комнате, где на скамье-диване сидела, не оставляя шансов пройти дальше в квартиру, мать Ругмана. Гостей она встретила с недовольной улыбкой на заплывшей в морщинах и затвердевшей от старости лет, физиономии илистого цвета кожи.

- Чё!? – резко, буквально как выстрелила вопросом, мать Ругмана лишь только глаза Милы попали под её взгляд.

- Мама, познакомься, это Мила. Вы уже встречались и даже говорили др… Мама мы хотим уплыть.

- Уйти, – поправила Мила. - Морские суда ходят по волнам и океанской глади.

- Да, – Ругман взглянул мельком на Милу, улыбнулся ей скромно и опять перевёл взгляд на свою мать: - В «Гоктании», по словам Милы… - под укоризненным взором матери Ругман начал оправдываться. В его голосе появилась нотка совестливого оправдания своему плохому поведению. - Там настоящий рай. Там люди живут, не зная бед и нужды.

- В куда?

- В «Гоктанию». Это город, который находится по среди океана. Город, который состоит из кораблей. Там есть всё и все там добрые и всегда готовы прийти на помощь. Это город «Гоктания», – пропел Ругман подражая услышанному от Милы и других женщин, постоянно воркующих о райской пристани.

- Там на самом деле не всё так сказочно. Есть там свои проблемы, суда из которых состоит город уже давно пришли в негодность. Проржавевшие корпуса кораблей порой рвутся как намокшие листы картона. Во время дождя укрыться там практически негде, прохудившиеся крыши протекают, словно рыболовные сети. А про бури, которые не редкость в океане, я промолчу. У нас даже песня есть которую поют, утихомиривая повелителя океана. Потому что каждая сильная буря может в щепки разнести «Гоктанию», – милым, тоненьким голоском Мила добавила поварёшку дёгтя в медовую речь Ругмана.

Мать Ругмана слушала Милу ни чего ей не отвечая, только когда Мила кончила, Мать поворочала щеками, как будто переваливая всё напиханное в рот с одной щеки на другую. С обезображенным отвратительной маской лицом, мать Ругмана встала и махнула рукой гостям заманивая пройти.

Молча она проделала этот жест, но по её лицу было понятно, что стоит ей открыть рот, чтобы сказать хоть слово, она тут же взорвётся самым ужасающим ором. В попытках сдержаться у мамы даже начали закатывается глаза. Гнев переполнял её. Видя это Мила смело прошла дальше в квартиру. Ругман с опаской последовал за ней. Пригибаясь под палящим взглядом мамы, Ругман постоянно приговаривал: «Мама, всё хорошо. Всё хорошо. Всё спокойно. Мама…».

В комнате, куда попала Мила выйдя из коридора, была почти такая же обстановка, за исключением коричневой тумбы, которая стояла на обломившихся ножках и в комнате было чуть больше места. И вот, как только все оказались в комнате, мать разразилась скандалом. Гневный скрежещущий гром нашёл выход. Больше ничего не мешало ей и не заставляло её сдерживать ураган внутри себя. Отступать было некуда. Если, стоя на пороге квартиры можно было дать задний ход и выйти за порог, то здесь и сейчас пути для отступления нет. И заплывшая во гневе мать взяла ситуацию в оккупацию своего ора.

- И ты! Так, вот так! Уплыть…! С кем? С ней!? – мать брызнула слюной в сторону Милы. Заметив, как Мила вытирает попавшую слюну ей на щёку мать плюнула ещё, издав характерный звук пенящихся слюней вылетающих из рта. Ещё попытка, мать Ругмана сложила губы-лепёхи трубочкой, уже точно прицелив с намерением попасть в лицо Миле.

- Ой! - Мила попалась под пенку, заплакав она начала оправдываться перед матерью Ругмана. - Я же говорю, что там не так хорошо. Не так, как представляет Ругман. Я совсем не знаю …

- Закрой свой протухлый рот Гоктайка! Ты наговорила…

- Мама, никто мне ничего не наговорил, – попытался влезть своим виноватым голосом Ругман под слюнявый обстрел матери.

- Я не знаю кто наговорил Ругману сказок про Гоктанию.

- Врёшь! Врёшь вонючая рыба. Б…, тварь.

- Нет, не вру. Я сама не хочу возвращаться туда.

- Куда? – удивился Ругман.

- Врёшь! Ты же всё врёшь! Зачем пришла, убирайся. С…! Гоктайка.

- Куда ты не хочешь возвращаться? – повторил Ругман и с этого момента, кажется, приутихла буря в маленькой комнате.

- Я же сказала, там …

- В «Гоктании», – шокировано, глядя на Милу поправил её Ругман.

- Да в «Гоктании». Там нет возможности нормально жить. Там очень много проблем о которых ты представления не имеешь. Постоянная качка, солёный воздух и ветер. Там сильные ветра. Всё это сильно влияет на здоровье. А солнечный зной, такой что раскаляет металлические борта судов до красна и ступить некуда. Некуда, там кругом океан. Живя там, ты постоянно будешь находится в ожидании проблем. Из еды там только рыба, а питьевая вода только та, что проливается дождём с неба. Когда долго нет дождя, то наступает засуха. Так бывает не редко. Запасы пресной воды кончаются, и мы пьём рыбий жир. Люди с ума сходят там от такой жизни.

- Мила, о чём ты говоришь? Это здесь ужасно жить. Этот город принадлежит монстру, и его безумным прислужникам. Настоящее сумасшествие здесь! Люди здесь живут в страхе издать громкий шорох. Нечто из темноты заметит и утащит твой разум, и вот тогда и будет ужас. По ночам, или даже по вечерам, в общем с наступлением темноты город замирает и слышны стенания теней. Тени бродят по улицам этого проклятого города. И если тебя утащат, то тоже превратишься в тень.

Чувствуя, что забитый мальчик Ругман, своим гневным напором перевоплощается в копию своей матери Мила согласилась с ним,

- Да. Наверно, в Гоктании точно лучше.

Мать схватила свою правую грудь, и начала круговыми движениями размазывать её по всей грудной клетке с силой придавливая огромную сиську к солнечному сплетению, приговаривая: «И ты Ругман… Я же…, я тебе... Тебя... И ты Ругман. Подле-ц.». Мать тяжело поднялась с дивана и медленно вышла из комнаты.

- Мила, ты что дура? – обратился к ней Ругман, с спокойным тоном, но от его спокойных слов веяло озоном, как в море перед грозой.

- А? - со вздохом отозвалась Мила.

- Ты зачем себя так ведёшь?

- Как?

- Вот так! При матери начала … – Ругман замешкался, потеряв в своём уме подходящее слово, - сомневаться. Ей только этого и надо было.

Мила вздрогнула от сильного хлопка дверью. Мать зарыла дверь на ключ заперев Милу с Ругманом в комнате.

* * * «Бред безвластия»

«А если кто-то ворвётся, то фугасы взорвутся прямо в городе, потому что власть должна принадлежать только нам. И если не так, то и щепки в океане моего безвластия не должно остаться».

Нечто слитое, которое должно быть мёртвым, на самом деле, в кошмарном акте воссоединения выпало в осадок бытия. Мне показалось что я победил окончательно, но двое восстали уже в более чудовищной форме.

СиЛёза плыл по дороге. От прошлых личностей правителей «Питера» не осталось и морщинок у глаз. Оно направлялось в большой порт «Санкт Петербурга», чтобы встретить там капитана Сольмидия. Цокая хитиновыми ножами, растущими из-под подбородка ужасной головы, перемещалась зловещая тень, а за ней тянулись, как будто плыли по воздуху, некто слитое воедино, ужасное существо - СиЛёза. Это существо оставляло после себя медленно исчезающий след тени и противные серые пятна.

Расколотые головы Сикулина и Лёзи сливались и виден был ужасный разлом, с выступами запёкшейся крови по шву черепные коробки. Два правителя «Питера» Лёзя и Сикулин превратились в единое омерзительное существо – СиЛёзу.

В этом городе ему было нечего боятся. Это был его город. Стремительно несясь по мрачным улицам города за СиЛёзей следовала тень, поглощающая во все темнеющую пустоту всё что, было вокруг. Всё рядом с чем пролетал этот монстр утопало в пустоте без остатка. Вслед и навстречу королю мрака выглядывали и выползали безликие немые тени. Прыгали тёмно-серыми пятнами с балконов домов и слетались в массивную волну всепоглощающей черни.

Врезались острыми и длинными когтями в землю, словно множество жал хищных тварей впиваются в упругое тело жертвы, рвут плотские ткани с глухим звуком лопающихся струн, проникая в самую глубь звонко отстукивая при достижении необходимой глубины проникновения, как будто сигнал фиксации сцепления с землёй. После чего хитиновая ножка подтягивала тень ужасающей головы, а за ней плыло нечто чудовищное – СиЛёза. Оно было соединено по средствам слияния двух тел. Тела покровителей «Питера» вмялись друг в друга вместе с одеждой, это делало фигуру СиЛёзы ещё ужасней. Острые когти врезались в гранит улиц и площадей перещёлкивая быстрыми ударами, похожими на перекаты ногтей по столу в темпе паровозного марша с сопровождением звонкого стального цокота. СиЛёза выплыл из лесного массива и сразу очутился в порту. Все пути за его спиной окутал мрак.

СиЛёза приплыл в порт на тенях своих калечных ног, чтобы добраться до Сольмидия. Сольмидий, который стоял в окружении пловцов не далеко от «Акулы», заметил высокую фигуру. По уродливым чертам он сразу узнал кто это. Или что это за фигура и из кого это чудовище слеплено.

Алес только вернулся после разговора со мной. Он думал обо всём сказанном и произошедшем. В таком задумчивом состоянии он решил поработать в порту. Надо было убрать тот контейнер. И вместе с группой помощников из местных и нескольких пловцов, они закрепили контейнер тросами, Алес сел за рычаги управления портальным краном. В этот же момент он увидел, как высокая, выше обычного человека, фигура образовалась в порту. Отвратительная внешность великана давала понимание что это агрессор, и прибыл в порт этот агрессор с самыми не дружелюбными намерениями. «Это что, … это кто?», поправил себя в слух Алес. «Не может быть! Если это оно. Если это СиЛёза…, Александр сказал, что победил его».

Сольмидий хотел отдать приказ взойти всем на борт «Акулы», но погрузка и замена ядерного топлива в силовых установках на подводной лодке ещё не закончены. Отплытие невозможно. Тогда капитан Сольмидий, вобрав в себя всё своё мужество, вышел вперёд на встречу гиганту уроду – СиЛёзе. За спиной капитана стояли пловцы одержимые бесстрашием. Они были готовы ринутся в самую отчаянную битву за своего капитана.

Но Сольмидию, несмотря на всю его уверенность в себе и непоколебимость противостоять монстру, хватило всего лишь одного взгляда СиЛёзы. Сольмидий вдруг замер. Не изменяя выражения суровости своего лица, он смотрел на СиЛёзу и видел в его чертах собственное отражение. Сольмидий начал подходить ближе с усилием высовывая голову из высокого ворота своего пальто и всматриваясь в расплывчатую словно мираж фигуру СиЛёзы.

Толпа пловцов завороженно шли за своим капитаном. За его спиной они не отставали от него ни на шаг. Недоумевая и переглядываясь, они следовали за Сольмидием. Незаметно для них, словно переступив невидимый порог рассудительности и трезвости ума, их разумом завладела сонливая пелена мрака. Они окружили СиЛёзу и Сольмидия и стали немо, и бездумно внимать речам СиЛёзы.

- Смотри сквозь туман. Ты видишь. Там, на пике тишины и спокойствия. Там, где ждут по середине океана, в родном городе Гоктания. Где солнце мягко льёт, озаряя золотом борта судов. Там, где стоит лодка, омываемая тёплой волной. Там, где лёгкий бриз навивает сон. Тревога, капитан! Там из маленького пламенеющего цветка разрастается убийственное бедствие. Начинается мор. Идёт захват погибель всего, что было так дорого. Сольмидий! Нас слишком долго не было там. Стало слишком поздно. Теперь только так можно спасти тех, кто дорог. - Сольмидию казалось, он видит собственное отражение. В этот раз он не упал на колени, а просто стоял в абсолютно заторможенном состоянии и внимал. Его челюсть отвисла, и из его рта текла жёлтая слюна.

- Сейчас. Ядерные торпеды, Вы погрузите на «Акулу». Те торпеды, что видели на складе. Те, которые за моей спиной. - за спиной СиЛёзы развеялась воздушная мрачная муть, там стояли, гружёные торпедами, грузовые трамвайные тележки, которые приволокли обезличенные городские тени, всецело подчинённые СиЛёзе. - Вы будете беспрекословно выполнять приказы своего капитана. После того как работы по заправке подлодки будут окончены Вы отправитесь домой, домой…

- Сольмидий, мы сделаем так. Иди.

Лебёдка крана подняла контейнер, который уже был прицеплен к крюкам. Алес повернул стрелу на встречу к СиЛёзе, и начал выжидать удачного момента чтобы нанести удар.

Алес практически не моргая, и не замечая всего что происходит во круг него, сидел в кабине крана. Толи от страха, толи от нестерпимости начать действовать. Он был готов действовать решительно. Он таращился в одну точку. Смотрел на СиЛёзу, на приковывающую взгляд мерзость этого существа, ненавистную ему фигуру.

Наступил момент, когда у всех нашлась работа: пловцы пошли грузить ядерное топливо на «Акулу», доводя все системы подводной лодки до состояния отплытия; перенесли торпеды. Все работы выполнялись аккуратно, но медленно, как будто за пеленой сна. Сольмидий развернулся и неестественной походкой отправился к подлодке.

Лишь только Алес увидел, что толпа пловцов начала рассасывается, открывая уязвимость СиЛёзы, сразу дёрнул на себя рычаги управления. Горячность завладела Алесом, сердце забилось так, что он сам услышал его стук. В этот момент он не боялся быть замеченным. Он был оглушён собственным адреналином. Алес ждал подходящего момента, и вот момент, в который решится гнев его справедливости, настал. В его ушах шумно пульсировала кровь. Ему даже показалось что СиЛёза вот-вот услышит пульсацию его крови и обернувшись обнаружит его. Но это было уже не важно, Алес был готов и полон решимости нанести удар.

Со звуком катящегося шара с холодным перекатом по металлическому плато полноповоротный портальный кран, начал движение по рельсам. Стрела крана раскрутила контейнер в воздухе. В этот момент СиЛёза повернулся и посмотрел на Алеса. Они встретились взглядами. Алес находился далеко и высоко в кабине портального крана, но всё же прочувствовал леденящий взгляд внушающий ужас и понуждающий на дремотные мысли. Алесу вспомнился его отец, черты его грубого лица. Он вспомнил то, что казалось не должен был даже помнить, потому что он просто такого никогда не мог видеть. Ему привиделась сфабрикованная реальность. Он упоённо обмяк в кресле за пультом управления краном и в его мысленном общении с Итгором – его отцом, время остановилось. СиЛёза вновь одержал победу, ум Алеса оказался чрезвычайно подверженным гипнотическим чарам СиЛёзы, но… Летящий со свистом контейнер было уже не остановить. Многотонный груз нашёл свою цель.

СиЛёза получил сокрушительный удар. Высокую фигуру, парящую на тени своих калечных ножках, швырнуло в сторону. Протащив за собой свою ужасную башку, оно отчаянно пыталось уцепиться за асфальт. Но всего лишь проредила траншею выкорчевав острыми когтями из глубины недр гранит и землю. Будто плугом вспахала. Алес вдруг очнулся. Нехитрыми манипуляциями он направил на тело оглушённого монстра контейнер и сбросил на него груз, резко ослабив трос. С грохотом контейнер свалился на тело. Тросы крепления контейнера ослабли и основной крюк стрелы крана высвободился, после чего была прицеплена бетонная плита, на которой стояли словно монолит, блоки с насыпью земли, проросшей сорняками. Массивная плита, осыпаясь песком с землёй взмыла в воздух без усилий. Обрывая мощные корни одеревенелых сорняков, проросших насквозь и делающих эту плиту уже частью земли, Алес приготовился добить монстра. Ловким поворотом стрелы, Алес уже вошёл в раж управления портальным краном, тяжёлая плита опустилась на крышу контейнера, придавив с треском размозжения существа, находящегося под ним. Железный короб, треща провалился крышей. Он не развалился как конструктор, а со скрежетом чуть раздулся. Потом как будто лопнул, или разорвался на искорёженные куски металлического каркаса.

Налитые холодной ненавистью глаза Алеса ввели его в отупляющую жестокость. Он раз за разом опускал и поднимал прицепленный к стреле груз. Он отпускал натяжение тросов и лебёдки основного крюка с высоты кидая тяжёлый бетонный груз в ненавистную цель. Это продолжалось до тех пор, пока крепление с одного края бетонной плиты, не выдержав натиска, надломилось и провисло. Один из блоков, стоящих на плите, казавшийся приросшим намертво, высвободился из скрепляющих уз и упал на ребро, хлопнувшись на место крепления лебёдки. Стальной трос, державший тяжесть груза, лопнул, и плита с бетонными блоками обрушилась на место захоронения СиЛёзы под железными руинами контейнера. Теперь существо, наводнившее ужасом этот город, захоронено под горой железобетонного лома.

Глава 10 «Посланец»

Размытые очертания в густой темноте. Спёртый воздух и гарь, а во рту неприятный привкус собственной желчи, которая при падении поднялась из глубин желудка и встала в глотке. Неприятный запах в носу. Земля скрепит на зубах. Отвратительная боль в голове. Слыша потрескивание слипшихся ресниц, я при открыл глаза и вновь крепко зажмурился. Потом снова. И ещё раз. Лишь с четвёртой попытки мне удалось открыть глаза. Удушье усиливалось стоило только взглянуть в беспроглядную муть окружения. Головокружение, чувство тошноты от слабости, полное расстройство и потеря нити связующей с реальностью.

Я в который раз провалился в кромешный сон и опять проснулся. «Я умер, Блять!»

- Что орёшь? – надо мной кто-то стоял.

Попытка вгляделся в лицо этого человека не привела к успехам. Тьма, спеленавшая помещение замыла очертания, оставив для взора лишь размытое пятно.

Запах затхлой земли и собственной крови прошиб нос. В моей голове начали появляться мысли и тут же спутываться в клубок вяло пульсирующего сознания. «Мысли начали появляться — это уже хорошо». Скоро мою голову закружило. В глазах появились вёдра огня и черпаки с лавой. Глаза стали привыкать к тёмному помещению с непонятным источником света.

* * * Бля..! В смысле, явила свой лик богиня мрака.

Пространство всепоглощающей тьмы тускло освещено дымкой из алой пыли, которая стояла в воздухе небольшим облачком. Свет источался из бадьи больше похожую на каменную глыбу. яркий и горячий Свет лучился из стоящей в углу серо-чёрной раздутой бадьи. Но свет мерк и быстро остывал уже в метре от этой ёмкости. Этот необычный светильник и показался мне ведром с огнём. «Блин, как же болит голова…»

Длинные густые волосы девушки, которая ухаживала за мной, отражали яркий свет из каменного ведра и казались медными. Толстые вьющиеся локоны поблёскивали золотой огранкой. Девушка показалась мне богиней этой пещеры. Маленький рот с бледно розовыми пухлыми губами, резко очерченные линии бровей, но в то же время бровки тонкие покато сходились к линии носа. Тоненький носик кончался галочкой очерчивая линию губ. На фоне её бледного лица горели глаза вбирая в своё сияние близкий свет. Её волосы ниспадали на хрупкие плечи и в беспорядочных завитках обволакивали локти.

- Эй… - прохрипел я, пытаясь подняться с высокой кушетки на которой пришёл в сознание. Боль и синяки по всему телу доказали мне, что я ещё жив, но оказался снова не в том мире, в котором лишь на мгновение закрыл глаза.

Я очнулся в месте, которое сметало любое представление о том, где я мог бы оказаться. Через небольшое отверстие в стене, я услышал какие-то звуки, похожие на деятельность разумных существ: скрип, скрежет, шушуканье, шарканье, топтание, шмыганье. В том, что я оказался среди людей у меня не было сомнений, ведь я уже увидел свою спасительницу.

Когда я попытался встать, меня пронзил резкий и очень больной спазм в пояснице, который напомнил о падении. Тело, которое мне даровали Высшие силы, то самое новое, вновь рождённое я сумел износить в кротчайшие сроки.

От резкой боли я сжался в позу эмбриона. Места в помещении было очень мало и, когда мне всё же удалось встать, я поддел своей башкой сиськи своей спасительницы. «Ой! Извините…», обнимая богиню за талию я про-скользил носом между её грудей. Хорошо, что в пещере, где я оказался было жарко и богиня была почти обнажена.

Пара круговых движений тазом, и я пришёл в норму. «Лечебная физкультура спасёт мир». Я наконец отпустил свою очаровательную спасительницу и понял, что в этот раз я в одежде «Почему мне так не везёт?». Она не сдвинулась с места и продолжала стоять ко мне в плотную. Богиня мрачной пещеры молча наблюдала за мной, ловя своим взглядом каждое моё смешное движение. Я на согнутых ногах в сгорбленном положении начал растирать себе зад. Потом упёрся в свои бока и стал крутится, увлекая её за собой «Что делать, места здесь совсем нет».

Мрачное помещение где я очутился, напоминало скорей кабинку чем комнату. Вокруг всё озарено светом из каменной бадьи. Я уже привык и стал лучше ориентироваться. Моё зрение адоптировалось, и я начал различать предметы в полутьме. Окошко скруглённой формы и тонкие стены, мне это что-то напомнило. Я пригляделся внимательней, пытаясь определить, где я. М-м, мысли сложились в пазл. Окошко странной формы оказалось разбитым иллюминатором, а помещение затёртым до неузнаваемости служебным отсеком самолёта.

Посмотрев в овальный проём иллюминатора, я увидел каменистую почву, из пор которой, прорывались седые нити дыма. «Я не понял: Демоница затащила меня в Ад!».

Пообвыкнув, я нашёл выход наружу. Отодвинув дырявую, толстую и жирную от грязи занавеску я прошёл через проём, утопленный в землю у порога и с округлыми краями сверху. Выйдя, я посмотрел в верх. Колпаком из налитых слоями каменных пластин нависал пещерный потолок. А там, где кончался каменный колпак пространство было окутано мраком. Ни где не было даже намёка на небесный свет. Всё в этом месте было озарено в алых и жёлтых тонах. Всё здесь было как описано в приданиях ушедших веков – как в Аду.

Я увидел ограждения, сделанные из и земли с прожилками камней. Жирная земля отражала тусклый жёлтый свет. Одно такое ограждение стояло как раз по направлению ко мне. Это похоже на небольшую лачугу в форме подковы. Крыши не было, а внутри, как и всюду веяло оранжевым из каменного ведра.

С каждым своим шагом я вдыхал тяжёлый воздух. Пещерная богиня, храня молчание осторожными шажочками следовала за мной.

- Где я? – я взял девушку за ручку и притянул к себе.

До сих пор я не слышал от неё ни слова. Встречая непонимающие взгляды, я начал думать, что попал в какое-то место, где люди говорят на другом языке.

- Это город «Сумуарак», – тихо произнесла девушка. «Ох! Как неожиданно. Я аж испугался». - В мире единственный город. Я Мелисс-ах, – протянула она долгое с… и как бы вздохнула, набрав воздуха в грудь со звуком АХ. - А ты кто? Я раньше тебя не видела. Тебя никто раньше не видел, – она говорила тихо, размеренно, и у меня создалось впечатление что для разговора ей не хватает воздуха. Сделав паузу, она продолжила: - Тебя никто не знает. На тебе странная одежда.

Одежда на мне действительно странная. Она отличалась от той что была на пловцах и, от той, во что были одеты граждане «Питера». И конечно она отличается от того, что можно называть одеждой, в которую облачена эта девушка и все здешние люди.

Я одет в форму со светоотражающими полосками. А на девушке серая рубаха без пуговиц, но стянутая кожным шнурком. На плечо накинуто что-то казавшееся колким из лоснящейся шерсти, наверное, здешних крыс. Рубаха едва доходила до бёдер, больше ни каких элементов одежды на Мелиссе нет. Всех, кого я здесь видел были одеты похоже. Точней вещи здесь все и у всех из кожи и шерсти крыс. Откуда здесь крысы и прочие твари - обитатели подземелий, должно быть понятно и так.

- Ты слышишь? Я спрашиваю, ты кто?

- Я? Александр… Где я?

- Ты в «Сумуараке», где же ещё. А что есть другие города? – тихо удивляясь спросила Мелисса. - Тебя прислал Сумуараз? Ты выпал прямо из его «Очка».

- Где я? Не понимаю, какой Сумузаз? Какое «Очко»?

- Сумуараз. Ты свалился нам, …

- Вам…?

- Всем нам, – она повторила робкими глоточками вдыхая воздух. - Всем, кто поклоняется Сумуаразу. Ты выпал из его «Очка», чтобы показать нам как дальше жить. Что нам делать? Ты необычный. Ты должен привести нас в новый мир. Мы уже устали жить здесь.

- А-а. Ну ясно. То есть, я ещё в Питере? – понял я.

- Ах … - с громким гортанным вздохом, Мелисса набрала воздуха подняв налитую, бледно-молочную грудь, перетянутую кожными шнурами.

- Всё я кому-то должен, – усмехнулся я. - Вроде ударили, свалился, должен был погибнуть. Но нет я опять что-то должен! Хотя, это действительно проведение высших сил, М-мБлять «Через Очко, меня ещё не присылали!».

Мелиса округлила глаза.

- Ладно, не переживай. Рас должен – выведу. Мне и самому от сюда выбираться надо.

* * *

Мелиса повела меня по городу. Но сделав всего несколько шагов я удивился увиденному. Толпа, пара десятков человек, казались из-за своей худобы как проросшие из клумбы искривлённые стебельки; худые, облезлые, уже засохшие, но ещё живые и всё это наводило холодный страх. Слегка шатаясь, как будто это мутировавшие земляные черви, выросшие до громадных размеров, выползли из земли и встали на дыбы. Разрозненное пространство между ними заполнила пустота скрепляющей тьмы. Вся толпа казалась единой массой.

А сразу за моей спиной из тьмы вылезло обрубленное брюхо самолёта. Там и находилась кабинка помощи, где я пришёл в себя. По середине пещеры возвышался столп, похожий на застывший смерч. Он впивался воронкой в каменную крышку потолка. На фоне этого чудовищного столпа кабинка помощи выглядела маленьким полым полешком. Я удивился, как я смог поместится там, да ещё и не один. Да ещё и встать там в полный рост.

Люди сгорбившиеся, стояли стеной. Их становилось всё больше. Все они были ниже меня ростом. В среднем, где-то полтора метра. Но их было много. Они заполонили всё пространство вокруг и кабинку помощи уже не было видно. Единственный ориентир - столп подобный закрученному урагану. Но вскоре и стелу природного происхождения поглотил мрак, навеянный толпой. Полураздетая, не фига, не одетая тола медленными поползновениями, окружила меня.

Раскачиваясь как маятники, они начинали движения. «Мля-мля, мдя! Я не боюсь смерти, а вот их боюсь». С тяжестью отрывая ноги от земли, как будто вырывая корни и переступая снова врастая в каменистую почву, они сдавливали кольцо. Их лица были окутаны тьмой. Красноватый свет, застывший волной во мраке, подсвечивал бледные белки глаз этих обморочных людей. Прятал черты их лиц во тьме, но красил бледным румянцем надбровные дуги.

Казалось, на меня медленно наступал полк безвестно погребённых. Ничего не могло сдержать этот медленный, но неудержимый натиск. Ещё чуть-чуть… Ещё немного и толпа, в пляске алых и жёлтых оттенков, утопит меня в своей тщедушной массе.

На этих людях почти не было одежды. Не скрывая своих убогих, поражённых бледностью тел они тянули руки ко мне.

- Мелисса что происходит? – плохо скрывая панику спросил я (Я вообще не паникёр. Просто ситуация из ряда вон).

Спрашивай не спрашивай, всё равно некуда отступать. Меня взяли в кольцо.

* * *

Всё плотней сдвигались ряды. Обмороки сжимали кольцо вокруг меня. Озираясь я пытался отыскать кабинку помощи и хотел вернуться обратно. Туда, где я обнаружил себя в сбитом состоянии, но где по крайней мере чувствовал себя комфортней чем теперь. Но назад я пути уже не нашёл. Волны обмороков скапливались со всех сторон. Панически озираясь, я остро стал чувствовать горечь воздуха и мелкодисперсный налёт сажи на зубах. Резко оглядываясь и шоркая ногами, я сам поднял пылевую завесу.

- Надо взять себя в руки. Из любой ситуации должен быть выход. Должен быть – значит есть. Никогда нельзя паниковать и уж тем более сдаваться, - стал вслух проговаривать я. Но ни хрена не помогло.

От поднятой мной самим пыли я начал задыхаться. Кашляя меня согнуло. Я вытянул руки в упредительную позу и громко зарычал на выдохе. Расставив широко ноги, расперев по сторонам локти я упёрся ладонями с растопыренными пальцами в пыльную завесу полупрозрачного воздуха. Я встал крабом чуть присев на широко расставленных ногах, чтобы не потерять равновесие и ладонями упёрся в пространство. В глазах стояла только матовая темнота. Пылинки, витающие в воздухе, начали проявлять очертания полумесяцев алых щек, и глаз смотрящие из тени. Толпа остановилась. Движение, которое должно было сковать меня прекратилось. Кажется, наступила абсолютная тишина.

Стадо обмороков замерло на месте. Все уставились на меня, как на шамана, производящего сакральный ритуал. Я делал резкие толчки раскрытыми ладонями в пустое пространство, с сопровождением коротких и таких же резких звуков: «Стоп!». Как мне показалось именно эти движения заставили толпу обмороков остановится.

Мелисса оказалась рядом. Она стояла за моей спиной, но, когда в панике я мотал головой ища выход, то её не замечал. В тени полумрака всё и все во круг меня слилось в одну стену. Я скользил взглядом по Мелиссе, но её фигура слилась с общей массой и потерялась в наплыве грязи.

- Ты пришелец. Сумуараз открыл своё Очко. Ты посланец. Ты возник из неоткуда. Тебя родил Сумуараз. - Я услышал голос Мелиссы, выцепил её стан взглядом. Мелисса в исступлении смотрела на меня и болезненным голосом повторяла: - Сумуараз подарил нам тебя. Ты посланец…

«Бля…, что будет дальше…!»

Глава 11 «Оргия»

* * *

Меня взяли в кольцо. Пещерные люди тянули свои грязные руки, пытаясь ко мне прикоснуться. С искажёнными счастьем и тупоумием лицами они тянулись ко мне, как к вожделенной надежде. Как к оазису свежести. Пока Мелисса выхаживала меня в палатке помощи она успела усвоить что я такой же человек, только на мне другая одежда и появился ниоткуда. А по своей физиологии я такой же как она, только мужчина, как и здешние мужчины, только выше и здоровее всех здесь. Но в момент, когда я поймал её взгляд, Мелисса смотрела на меня как на идола. Как на пришельца из мира чистого света. Как на посланца «Сумуараза».

- Я пришелец… - повторил я за гулом толпы. – Меня подарили… - Я вышел из позы краба, и стоял уже нормально на своих двоих. Но я всё же не спешил опускать руки и без энтузиазма водил ими по воздуху.

- Ты пришелец Сумуараза, - Мелисса продолжала говорить с ноткой восторженности в голосе. - Мы ждали тебя. Сумуараз подарил нам тебя. Теперь все мы здесь принадлежим тебе.

- А! - быстро сообразив, или даже не успев прокрутить мысли в своём уме из меня вырвалось резко, громко и внушительно: - На колени все передо мной! Ха-ха!

Живое кольцо, в эпицентре которого находился я мгновенно рухнуло наземь. Я остался стоять в центре вокруг меня, словно кольцо, надетое на палец, находились люди. Как символ повиновения они расстилались вокруг меня. Как символ господства я стоял над упадшими на колени.

С обезображенными лицами обмороки взвыли хриплыми голосами: «Сумуараз, Сумуараз, …». Они выстилались передо мной, стараясь исполнить моё желание. Я для них оказался высшим существом, посланцем или пророком. Обмороки старались исполнить моё повеление настолько тщательно, что во много крат старались усилить мой приказ. Вместо того, чтобы встать на колени и оставаться в таком положении, они падали своими телами на землю и старались врыться в неё, как можно глубже. Сыпали или просто нагребали на свои тела землю. Старались зарыться, нагребая на себя волны рыхлой каменистой почвы. Для меня стало очевидным, мало понятное то, что обморокам - здешним людям, которые находятся в постоянных мучениях, от бога нужно лишь одно – внимание. Я олицетворил присутствие бога - Сумуараза. Пусть даже это присутствие влечёт гнев и требование поклонения. Обмороки покорны. В кротости поклонения люди готовы жрать землю ради одного лишь, пусть мнимого контакта с божеством. Обмороки поклонялись мне с удовольствием. Пригибаясь вплотную к земле, они раскрывали рты и нагребали, будто в экскаваторные ковши, остекленевшую земляную породу. Затем они стали перекатываться по земле, срывая последние лоскуты своих одежд. Смотрели с вожделением на меня и вопрошая одобрения и похвалу продолжали вакханалию. Началось неистовство: обмороки вертелись и заламывали себя и друг другу руки и ноги; выворачивались и заставляли выгибаться остальных, тех, кто слабее или, кто избрал пассивную роль; переворачивали и загибали пассивных в безобразные позы; сыпали в раскрытые рты землю и камни; кусали друг друга до рдеющих следов от зубов.

Один из обмороков перевернул на лопатки другого, и удушая свою жертву набрал полную горсть сухой земли и размазал по его лицу. После чего размахнувшись ударил его кулаком в лицо, жертва тотчас же обмякла. Вслед за этим последовали шлепки. В полутьме проявились барахтанья бледных тел. Примеру тут же последовали и другие. Я обнаружил вокруг себя не загустевающую массу человеческого материала. Я сосредоточенно смотрел, стараясь вглядеться в детали, а разглядев не нашёл в своём уме осмысления что происходит. Находясь в центре бледно-темнеющей оргии, я ужаснулся идолом чего я стал. Вздымались и набухали бугры. Образовывали большие валуны из бледных жоп. Затем перекатывались на спины и переливались на животы. Я оказался в эпицентре слипшихся в однородную биомассу из частей человеческих тел. «Я конечно никогда не был против хорошей групповушки. Мля, но это через чур».

Боясь пошевелиться, Боясь потерять ниточку собственного самообладания даже самым незначительным движением, я завороженно смотрел перед собой. «Где Я? Что происходит? Что это за место? Что происходит?», – нервно билась истерика в моей голове. Куда меня засунули в этот раз…?

- Я, это для тебя. Чего ещё ты хочешь? - Мелисса стояла за моей спиной. Она притронулась к моему плечу. – Очко Сумуараза смотрит на нас. Сумуараз проснулся и подарил нам тебя. – Мелисса, потянув за шнурок, продетый через всею её одежды, обнажилась.

Окружавшие обморочные люди распластались по земле. очертания круга стали не такими заметными. Обмороки не навязчивыми движениями старались подползти ближе к центру, где были я с Мелиссой. Повсюду лежало много голых тел и раздавались хриплые выдохи и томные стоны.

– Мы всё правильно сделали? – тихо произнесла девушка.

- Нет! – резко, но уже без нервов ответил я.

Тихие голоса не мелодично зазвучали гортанными звуками. Сначала один голос, потом присоединился второй, потом третий. Сделав паузу, к ним присоединилась целая группа голосов. В припеве они разразились будто орган на самой низкой, но приглушённой ноте. Обмороки лежали на спинах и играя губами посылали звуки в каменный потолок.

- Сейчас что происходит? - Я спокойно спросил у Мелиссы.

- Праздник. Великий Сумуараз проснулся. Он, открыл нам своё Очко и явил тебя. Ты посланник Сумуараза... – снова услышал Я тихие хриплые голоса.

- Так. Надо отсюда … - я запнулся на слове: - Так, кто такой Сумуараз? А…, это я и сам понимаю. Какое-то местное божество. Где его Очко, из которого меня подарили? – обращаясь к Мелиссе я выдохнул с усмешкой.

Мелиса быстро накинула на себя комбинированную рубаху-куртку, стянула одежду шнурком и прошла вперёд. Я прицепился к ней. Лежащие на земле обмороки расползались как змеи по сторонам расчищая путь посланцу от своих тел.

- Я сам как-то не догадался раньше, что можно просто выйти из этого порочного круга. – оправдался Я, удаляясь в пещерную глубь озираясь на глухо стонущих, изуродованных тьмой и пятнами пыльно-жёлтого цвета, людей.

Я следовал за Мелиссой как сцепленный вагон за паровозиком. Когда мы отошли от вместилища оргии, Я поравнялся с Мелиссой, но как держал её за талию, так и продолжал это делать. Только теперь прижав её к себе, я держался за неё, как за ниточку собственного самообладания. Я боялся выпустить её из своих объятий, словно упустив её, она убудет в никуда и вместе с ней пропадёт и мой собственный рассудок. Мелиссе это только льстило. За неё держится, ни больше ни меньше - сын Бога и посланец Сумуараза.

- Что там происходило? Почему Вы сами причиняете себе боль? Как вы додумались, что Сумуараз этого хочет?

- Ты наш Бог. Ты крепко за меня схватился, мне больно.

Я действительно сильно прижал Мелису к себе. Я вцепился ей в руку и держал её, как держат самое драгоценное сокровище «Свою прелесть». Забыв про девушку, что она из плоти и крови, я держался за неё как держатся за жизнь, когда находятся на грани, на волоске от исхода в пустоту бездны. Правда я уже видел ту бездну и не боялся новой встречи с Высшими силами. Но я боялся потерять рассудок в этом месте. Жить вечно может быть и круто, но стрёмно если при этом двинуться кукушкой.

- Ой! – Я ослабил хватку и хотел выпустить её из объятий.

- Но ты не отпускай, - торопливо сказала Мелисса, подаваясь лицом к моей щеке. – Ты страшишься нашей жизни. Сумуараз, делай нам больно. Только не оставляй нас, - она взмолилась, в её голосе мелькнуло что-то звонкое.

- Вы целый ритуал сделали чтобы привнести смысл в свою боль. - Я ослабил и хотел полностью убрать руки…

- Не отпускай меня, - Мелисса прижалась о мне, они остановились.

Каждый здесь друг другу всего лишь тень. Не существует слов любови и даже такого понятия нет - ближний или брат. Каждый здесь влачит за собой насилие. Есть только, не обременённая заботой, привязанность и беспечное влечение к себе подобным. Угроза вымирания незаметна во мраке. Только старцы требуют, чтобы истязания не прекращались, но не доходили до бездыханности тел.

Глава 12 «Сон»

* * *

Мелиса рассказала мне свой сон:

«Огромный батон, который находится в неизвестном пространстве, которое кажется таким естественным и знакомым. Но этот батон набит людьми. А вокруг ничего нет. С немыслимой скоростью приближается нечто. Страшное, как сам дьявол, это нечто сулит уничтожение тому месту, куда оно прибудет. Батон принимает решение идти на таран. Жертвуя собой и всеми людьми в своей начинке, батон врезается в Дьявола.

Жёсткий и терпкий воздух бьёт по лицу. Разрывает взбитую белую массу на маленькие лоскуты. Заворачивает в воронки вспененный воздух и без промедления растворяет белую пену в ничто, в абсолютно прозрачную пустоту.

Нечто большое взмыло в воздух. Оно было подобно стреле огромных размеров. Стрела стремительно пронзила густую шапку беловатой пены. Казалось, она была неудержимой. И она точно знала свою цель и неслась к ней навстречу.

Проторив себе путь до самого синего, плавно темнеющего и переходящего в чёрный предел, стрела встретила там искру, пришедшую из чёрной бездны. Столкнувшись, возник страшный гром. Мгновенно вырос огненный гриб. Волна огненной массы затопила всё. Воздух захлебнулся в её пламени. Всё закружилось вокруг. Земля разверзлась и приняла батон, окунув в своё нутро. Пламень Сумуараза приказал оставаться жить здесь.

Своими обжигающими прикосновениями, горячий воздух чувствовался даже во сне. И как будто всё что происходило, было на самом деле».

Я понял… Я понял про что рассказала Мелисса, ведь по странным жизненным обстоятельствам я хлебнул с полна вкус той жизни. Той, в том мире, где внезапно воцарился хаос и глобальное разрушение мира.

- Я уже давно сообразил - кабинка помощи твоя ...

- Это мой дом, - перебила Мелисса.

- Тем более. Твой дом - кабинка помощи - это просто обломок самолёта. Как случилось, что твой мозг уловил сигнал чёрного ящика, загадка.

- Это загадка Сумуараза, - снова добавила Мелисса, морща лицо от предвкушаемой боли и удовольствия.

- Вообще в жизни много необъяснимого происходит, но это необъяснимое всегда находит ответ. Самолёт и всё что ты рассказала вообще ни какая не загадка.

- А…? - Мелисса вдруг изменилась, на её личике со-строилось выражение задумчивости. - Каждый здесь видит этот сон. Каждый из нас видит один только этот сон. Все, кто живёт...

- Даже… но откуда? В смысле, как это так?

- Всем нам снится один и тот же сон, – повторила Мелиса, глотнув воздуха она продолжила, - Его нам рассказали старцы, а им их старцы. А им … - она снова набрала полную грудь воздуха, было видно, что она старается оправдаться за то, что с самого начала выдала мне – псевдо-богу и пришельцу Сумуараза, сон как свой индивидуальный. – А им…, ну так и дальше передавали послание от самих прародителей – основателей.

Так вот что. Те, кто выжил при крушении позаботились чтобы рано или поздно правду всё равно узнали. Но почему нет слов «небо, солнце, полёт…», те кто выжили были умными людьми, зная, что следующие поколения наверняка не увидят небо, зашифровали своё послание в эпитетах, чтобы лишний раз не стращать умы людей. Только этим они подавили стремление выбраться от сюда. И теперь вместо людей, здесь обмороки.

Ей снился этот сон часто, но она не знала, что это и где это происходило. Наверняка Мелисса не знает и что такое самолёт. «Батон несётся сквозь густую пену в голубом почти прозрачном воздухе. Иногда даже чувствуется во рту эта необыкновенная свежесть», в её, не только её, в сознании всех эти пленённых подземельем, постоянно бьётся мысль о вольном просторе. Во снах это рвение души проявляется никогда не видимым небом, незнакомыми запахами.

Нет, человек не может жить в заточении под землёй. Всем своим нутром рвётся туда в то маленькое окошечко света на верху. Что это Очко света? Мир, которого мы не знаем. Вот почему этот Сумуараз, его Очко дороже жизней этих обмороков, этих несчастных людей. Очко здесь единственный источник истинного света.

* * *

Я заметил, что Мелисса любит свет. Она греет своё прекрасное личико под настольной лампой, сделанной из глубокой каменной миски с запёкшейся лавой. Она не хочет, чтобы темнота и мрак уродовали её лицо. «Дитя тьмы», сказал шепотом, как будто про себя. «Кто? Я!?», ответила мне Мелисса, взбудоражено, как будто это её задело. Но она помнила всё что я ей рассказывал и хотела искренне в это верить, ведь человек рождён для света. И она мне поверила.

* * *

Город «Сумуарак» раскинулся лабиринтом стен в огромной пещере. Отдалённые пещерки вырытые и выскобленные служили пристанищем для отшельников. Хотя все жители этого города таковыми и были. В большой пещере под одним потолком, который скрывался в тени, на каменистых просторах жили люди, крысы и прочие твари из подземелья.

Я с Мелиссой уже довольно далеко ушли от палатки помощи. От того места, где творилась то, что называется оргией. Мы дошли до выдолбленных земляных пещер. Эти пещеры образовались из-за того, что отсюда брали породу – материал для возведения построек, а именно тех самых городских стен, в лабиринтах которых жили обмороки.

Сейчас в пристанищах для отшельников находят своё место те, кто устал от обморочной жизни и хочет уединится. Но всё же большинство этих пещер заброшены, одиночеством здесь страдают коллективно.

Разбитый самолёт, в кабинке помощи, в которой я очнулся, но не сразу пришёл в себя, находился в центре города. Там была установлена колонна, та, что была похожа на застывший смерч уходящий ввысь. Столб скрывался во мраке. Мелиса так и не смогла понятно объяснить куда он ведёт, ведь там были прибиты дощечки, по которым можно было бы забраться как по лестнице.

- Эта лестница приведёт к самому Оку Сумуараза, но по ней запрещено лазить. – наконец-то я добился ответа от Мелиссы.

- Почему запрещено?

- Не знаю. Так было всегда…

- Наверно потому что эта лестница упирается в потолок из грунтового навеса и никакого Очка Сумуараза там нет.

- Не говори так! Это тоже запрещено.

- Кем? Я же посланец от самого Сумуараза. Кто может мне запрещать?

- Туда нельзя близко подходить. Запрещено. Приближаться могут только хранители каши. Они же старцы. Они охраняют «Очко Сумуараза».

- Да перестань. Что так берегут его девственность? От кого они охраняют его Очко? От меня? – возмутился я.

В дести метрах от входа в пещеры, из которого валил выходящий жар и дым из недр земли, вырастал столп. Он был похож на огромного кольчатого червя, который скользя по откосу пещерной стены выползал из потолочной тьмы. Спускался над входом в пещеру, извивался и уходил в бок врастая в землю.

Когда, кто и зачем воздвиг этот столб неизвестно, но возле него всегда проходят ритуалы. Его называют основой Сумуараза и возле него всегда стоит чан с огненной кашей, это городской ориентир.

- А что за каша? – спросил я.

- Это загустевший огонь.

- А, ну теперь понятно. А что за ритуалы?

- У этого столба проходят сходки, посвящения, избирают жён. У нас есть ещё одно место для поклонения Сумуаразу, там, где своё начало берут потоки огненной каши.

Я вгляделся в темноту над своей головой, в то место, где, растворяясь в высоте исчезал столб. Начиная с двух метров от земли дощечки заканчивались и столб с коротким промежутком опоясывали железные обручи по которой можно было влезть на верх.

- Мелисса, что это за обручи на столбе?

- Это фокусирующие дуги.

- Что? Нет, на дуги это не похоже. Я же вижу они полностью опоясывают столб. И что они фокусируют?

- Две дуги соединяются в кольцо и фокусируют тень «Сумуараза», энергию нашей жизни.

- Ааа…, чушь какая! Это похоже на лестницу. По ней кто-нибудь лазил?

- Не чушь! Не чушь! – топнула ножкой Мелисса. - Только за одно желание прикоснутся к священным дугам на сходке приговорят к принудительному кормлению.

- Ого! – засмеялся я, нескромно и громко. - От голода не умрёшь.

- Принудительное кормление огненной кашей.

- А-а. Ну да, каша же…. Ну пойдём дальше.

* * *

Мы прошли дальше в пещеру, где были обильные выступы лавы и уже запёкшихся валунов.

- Что-то знакомое, - Я споткнулся об железку, которая высовывалась из окаменелых валунов. Всё по не многу становится понятным: Самолёт потерпел крушение. Возможно пилот пассажирского самолёта увидел в небе ядерную ракету, подумал, что она летит уничтожать Санкт-Петербург и включил героя. Пожертвовав собой и всеми пассажирами пошёл на таран. Но… По счастливой случайности совершил катастрофическое падение в котлован, вырытый для новой станции метро. Но тогда об этом месте должен был знать Лёзя Метостой, который сейчас там на верху вместе с Митрием Сикулиным превратили Питер в город теней. А может просто никто и ничего не знает, потому что эти пещеры не успели соединить с метрополитеном. Наверняка. Это единственное объяснение почему здешние обмороки не нашли выхода отсюда.

Мы прошли ещё дальше. Вышли на плато. Под навесами каменных сосуль расстилалась пустыня, освещённая реками оранжевой лавы, которая медленно текла между берегов из нахлобученной и почерневшей магмы. Повсюду пробивались газовые фонтаны с взрывами и выплесками оранжевой гущи.

С громким хлопком лопнул газовый пузырь, это на миг испугало меня. Не-не. Просто от неожиданности серанул.

- Вон, смотри…, - Мелиса указала на едва заметное пятно света. - Это Очко Сумуараза, из которого ты появился. Ты … Кх…

- Пойдём от сюда, здесь не выносимо! – прикрывая нос сказал я. Мы отошли, и Мелисса продолжила:

- Тебя нашли бессознательного, плавающего на окаменелом куске земли, в остывающей огненной каше.

Я вернулся и посмотрел ещё раз на это Очко. Не выносимая жара, пот залил мои глаза, но я всё же сумел разглядеть нечто похожее на перилла ведущие к «Очку Сумуараза».

- Всё ясно. Кто-то позаботился о вас. Эту колонну возвели специально, чтобы можно было выбраться отсюда.

- Выбраться куда?

- Вот туда! – Я указал пальцем на Очко, - колонну поставили в самый центр города, чтобы все знали, что выход есть.

Когда-то, на этом месте было болото, может миллионы лет назад. Потом пробудившиеся огненные гейзеры осушили его, образовался торф, который тлел от выброса лавы долгие века. Когда эту пещеру обнаружили кому-то захотелось сделать новую станцию метро, но разведав здешнюю сейсмоактивность забросили эту затею. Огромные залежи торфа продолжали тлеть, укрепляя пещеру, чтобы когда-нибудь, по счастливой случайности, здесь выжили люди после авиакатастрофы. Только можно ли это назвать счастливой случайностью, что люди, попавшие в этот плен, поколениями жили и рожали детей, не видя солнца и неба над своими головами.

Просвет наружу был, его и называли «Очко Сумуараза», но вот уже несколько лет — это Очко было закрыто. Я упал, пробил пробку из глины, образовавшуюся наверху, и эта же пробка стала спасительной периной для меня. Всё вдруг стало ясно, оказалось, что я очнулся после тяжёлого и очень опасного падения, в адской больничной кабинке, кабинке разбившегося самолёта. А ухаживала за мной сама богиня преисподней. Может быть это после-шоковое состояние, но чувство самосохранения подсказывает мне, что если я, преодолев такую высоту остался в живых, то пусть хоть Сумуараз, хоть инопланетяне, пусть хоть Альфа-чёрт вместе с Высшими силами будут мешать мне выбраться от сюда, то я всё равно должен выбраться от сюда, и подарить людям-обморокам солнце и небо.

- Иногда Сумуараз посылает нам послания, но …

- Что?

- А что?

- Значит я не первый кто попадает сюда из вашего Очка?

- Не первый. Не знаю. Бывало такое, что Сумуараз посылал нам кого-то, но все до тебя падали с криком в огненную кашу.

- В лаву. А я?

- Да, в лаву. А ты спустился на перине из земли, сам Сумуараз подготовил её для тебя. Когда ты упал, ты лежал на этой глыбе земли. Тебя успели спасти пока то, на чём ты спустился не превратилась в такую же огненную кашу, в которой она плавала.

- В лаву.

- Да, в лаву.

* * *

Это было на стыке времён, того самого времени, когда закончилось время апокалипсиса и началась новая эпоха прекрасного и светлого. Жили эти люди в обществе вне цивилизации в полном забытии.

Показывая на пятнышко света, из которого иногда падает дождевая вода с кусочками природного света, словно вечно взошедшая луна. А солнца здесь никогда не было, даже нет здесь такого понятия. Я сказал, что надо дать возможность выбраться из подземелья всем.

- Там ты знаешь, что на верху. Там солнце, ветер, там птицы щебечут.

- Если об этом узнают, то убьют. Услышат и не посмотрят, что ты посланец. Скажут ты стращаешь специально. Скажут это испытание воли и кинут в утробу земли или в огненную кашу…

- В лаву, да, по сути, всё одно - смерть. Но всё равно надо дать возможность выбраться от сюда всем, кто пожелает.

Глава 13 «Там, в пещере…»

Я с усилием, не теряющим надежду всматривался в высь, скрывающую столп. Всё было тщетно. Моё воображение рисовало лестничный марш с надёжными перилами, с поручнями для безопасной вылазки. Это был лишь плод оптимистичной надежды.

Потолочная тьма таит в себе путь наверх, не может быть по-другому, - продолжал уговаривать себя Я. Но постепенно, по маленьким крошкам в мой мозг проникали мысли: «Бля, я могу стать таким же как все здесь – обмороком».

Задрав голову в неугасаемой надежде увидеть заведомо незримое, я не заметил, как меня окликнули. Ну потом-то заметил. Когда, отторгнув меня от размышлений о фривольности под непостижимым океаном неба, со мной завёл беседу какой-то непонятный чувак.

- Оо… Изда! – прохрипел, как будто набрал полный рот слюней, коренастый, но всё тот же бледный оборванец – обморок, выкидыш Сумуарака (нет б…, выкидыш Сумуарака, это похоже Я). Ну чувак, который ко мне пристал, невысокий, с жидкими усиками и глупым лицом, и до безобразия настырный. Его голова была круглая как шар, уши прижимались к черепу, губы плоские, а рот маленький. Пухлые брови сползали на глаза оттягивали к низу уголки век.

Я опустил на него свой взгляд.

- Как он меня назвал? – спросил Я Мелиссу, которая стояла рядом, не сводя взгляда с того человека.

- Не обращай внимания. Но от сюда нам лучше уйти.

- Почему? Вот, из-за него, вот? –насмехаясь, Я указал на обморока пальцем.

- Нет, я тебе расскажу кто это. Нам надо уйти отсюда. Здесь нельзя долго быть.

- Здесь вообще нельзя быть. Пока здесь нет старцев, – вмешался коренастый уродец.

Мелисса до сих пор была сокрыта за моей спиной от взгляда этого незваного крепыша. Прислонившись ко мне и упиревшись головой в спину, чуть выше поясницы, чуть ниже лопаток, не выходя из укрытия она произнесла:

- Лаптыш. Ты чего? Уйди.

- Какое явление. Голос я слышу. Чей же он?

- Лаптыш. уйди.

- К нам явился из мест. Открывшего нам свою сокровищную дыру. Сам Сумуараз плюнул в нашу пещеру.

- Я не понял. Про что ты говоришь? – вступился Я.

- Александр, поклон тебе отвешу, выкидыш из волшебного Очка.

- Лаптыш, что ты такой? Иди … Иди от сюда, – снова вмешалась Мелисса, по-прежнему прячась за моей спиной.

Я ещё не успел забыть, что мне здесь поклоняются как богу. Я сразу взял этот факт на вооружение. Я нахмурил брови, сделал серьёзное, даже гневное выражение лица, и посмотрел на Лаптыша, тот в свою очередь медленно подходил, изображая развязность, это выходило у него робко и боязливо. Но всё же Лаптыш не спуская бравады сказал:

- Не верю я, что ты … – Лаптыш глотнув воздуха начал им захлёбываться, несколько раз кашлянул, попытался сплюнуть, но это вышло не аккуратно. Он смахнул ладонью слюни с лица и продолжил: - Ты, не ты… Э-э…, там что-то…. – он просто забыл, что хотел сказать, кашляя от волнительного сбивчивого дыхания, и сотрясая хрупкий обморочный мозг. Но понимая, что сказал не то что хотел добавил всего лишь, - Ам... Ты же один… Один из….

- Лаптыш замолчи.

- Да нет говори, - сказал Я вопреки словам Мелиссы.

- Ты не первый. Все другие выпаданцы из «Ока» падали в огненную каша. И сгорали.

- Это жертвоприношения из верхнего мира. Нам. Жертвоприношения нам, - перебила Мелисса.

- А мы приносим жертвы им, устраивая «Оры».

- «Оры»?

- То, что было в городе. От куда ты захотел уйти.

- А, ваши «Оры» — это просто ритуалы насилия и оргии.

- Наши «Оры» желание старцев, чтобы было не скучно жить здесь. А тебе повезло, ты не сгорел как остальные выпаданцы. Ты случайно остался жив.

- Жить здесь? Подожди, так ты знаешь, что есть и другой мир, настоящий.

- Я внук нашего главного старца. Я знаю заветы предков.

- Так значит ты знаешь, как можно выбраться от сюда.

- Я знаю. Ты Изда. Я тебе ничего не скажу. Ты как обычные мы. И нет отличий. Упал бы в кашу. Так что можешь на меня не взглядывать так!

Лаптыш остановился в метре от меня,

- Что тебе надо? – Громко и внятно произнёс Я, так громко что Лаптыша пробила мелкая дрожь. Я уже давно приметил что люди здесь от малого количества кислорода или от недостатка чистого воздуха говорят короткими предложениями, отрывисто и голоса у всех тихие, приглушённые земным покровом. Громкая речь, без укороченного дыхания и уверенный голос действует на обмороков подавляюще. Мой громкий и протяжный голос среди глухого мычанья обмороков действительно звучал как гром господень.

- Что? Я. Это Мы здесь, а ты ... – Лаптыш говорил быстро и его отрывистую, с гортанным хрипом, речь стало совсем не понять. Он закатывал глаза, толи хотел поумничать, толи искал слова для ответа.

- Хи-Хе... – Лаптыш глотнул воздуха и произвёл ещё несколько звуков корча из себя насмешника.

Столп, растущий из окаменелого плато затвердевшей магмы, разветвлялся у самого корня. Возле высокой и кривой кроны змеёй взвившихся колец в пустоту врастал пень. Он служил источником обморочного света, и жертвенной чашей с огненной кашей. Количество светящейся от раскалённой температуры жидкости никогда не убывало – это было жерло искусственного вулкана. Из этого природного чана, как из волшебного котелка с вечным запасом «огненной каши» брали лаву для нужд города «Сумуарак».

По внутреннему каналу, как по аорте из недр земли поступала лава, наполняя это жертвенное блюдо. Это чудо. Это Грааль вечно нескончаемой субстанции жидкого огня. Рядом с этим местом происходят все самые значительные события города. Сходки и посвящения, ну и конечно жертвоприношения. Оргии тоже происходят здесь, но по наставлению старцев, оргии происходят везде, они мобильны и это правильно. В таком деле должно быть разнообразие.

* * *

Мелиса рассказала, что Лаптыш её жених и она обязана выйти за него и родить для него, так решили на сходке мужей. Так заведено, это традиция и её нарушать нельзя, иначе может случится что-то нехорошее. Я всё чаще смотрит на столб, (Как он там возник никто не знает, и подходить к нему просто так без старейшин или, когда там не идут обряды, что в принципе одно другое подразумевает, так как старейшины ведут обряды они, запрещено).

Подземелье маленькое, все знают друг друга, и на собрании выбивают себе жён. Так мелису уже забронировал Лаптыш. Её жених, избранный местным обществом по местным законам, угрожал сварить Александра в лаве, в огромном чане, расчленить его и запечь в пылающих вёдрах.

Огонь в городе поддерживается всегда если он потухнет придётся идти на исток лавы, в пещеры тёмных подвалотен – так называют место в глубинах недр подземелий, где кроме лавы на поверхности зыбучая глина вперемешку с нефтью, тропа, которая ведёт к источнику очень опасна в воздухе витает природный газ, который высвобождают поры земли. Стоит не туда наступить, и земля засосёт, поглотит с головой.

- Но ведь есть Грааль, чаша в которой никогда не убывает огненной каши. – Я засмеялся на последнем слове, но видя кислую реакцию Мелисы взял себя в руки.

- Грааль только для обрядов, старейшины не разрешают прикасаться к ней.

- А…, а то место куда я свалился? Там же реки лавы.

- Там тоже нельзя, то место находится под «Оком Сумуараза» …

- Старейшины запрещают, я угадал?

- Да.

* * *

Я с Мелиссой всё ходили вокруг столпа вглядываясь в его вершину. Мы заметили, как вокруг собирались люди. Среди прочих обмороков появились несколько стариков, которые были полностью оголены, только на тощих шеях болтались ожерелье из крысиных косточек. На их лицах явно было различимо извращённое помешательство.

- Это старцы пришли. Сейчас начнётся ритуал.

- Какой ритуал? – спросил Я.

- Точно не могу сказать.

Начали говорить так:

- Сумуараз явил нам своего посланца. Как и всех до него прочих, которые уходили в реках огненной каши. Этого посланца надо тоже …

- Что тоже?! Что они хотят сделать со мной? Я посланец. Я король! – закричал я, наблюдая как от моего громкого ора у обмороков трясутся коленки.

Но старец больше ничего не стал говорить он только указал на посланца и тут же толпы обмороков начали обступать его со всех сторон.

- Эй, Вы что? Забыли кто я!

Я схватил Мелиссу за руку и побежал к колонне. Затем по прибитым досточкам, используя ритуальную чашу как ступень, лишь бы нога не соскользнула в кашу, я быстро добрался до обручей, служивших лестницей наверх. Подтянул Мелиссу. Но что-то её тормозило. Лаптыш схватил её за ногу, и пытался помешать подняться по столбу. Он тоже стал забираться наверх (Сука).

Я спустился пониже и пнул Лаптыша. Но обморок попытался схватить за ногу и меня, но не смог быть таким ловким и грохнулся на кромку чана с лавой. Ещё бы чуть-чуть и свалился бы в ритуальный котёл. Он снова сумел подняться и снова попытался забраться вслед за мной и Мелиссой, «Я не свалился в чашу. Я не сварился в каше. Значит и я бог как Сумуараз. Значит он выбрал меня хранить наш мир. Я не уязвим!», ПРОКРИЧАЛ Лаптыш и в этот момент ножки на которых была установлена чаша подломились. Лаптыш свалился со столба, упал на землю и заорал от беспомощности. В сильных расстроившихся чувствах он пнул по пню, на котором была установлена ритуальная чаша, и в этот момент понял, на сколько он был самоуверен. Ножки каменой бадьи не выдержали. Жертвенный пень надломился и медленно с хрустом и звуком хрустящего стекла медленно, но с постоянным ускорение начал опрокидываться. Лаптыш панически выплёвывая короткие гортанные охи стал отползать, скользя ногами по стеклянному плато. Пень упал и выплеснулся в сторону. Он выдохнул на столько не естественно глубоко для него, что задёргалась нога в спазме спасения и внезапно нахлынувшего от этого счастья.

- Значит я прав. Слышите! - крикнул Лаптыш. - Сумуараз щадит меня. Значит он не пощадит вас.

И в этот момент из аорты внутреннего канала мощной, как конская струя и непрерывной струёй начала поступать желто-красная жижа, заливая ноги и лицо обморока. Истошный вой Лаптыша услышали Я с Милой, но мы были уже на середине столба.

Глава 14 «Истерика»

Сольмидий заходит на мостик (командный пункт управления подводной лодкой «Акула»), но не все хотят уплывать домой, кто-то нашёл свой дом и свою вторую половину среди местных. Кто-то не добился ответных чувств там, в Гоктании, и не хочет возвращаться, или же просто кто-то остаётся потому что хочет. Да, теперь пришло новое время. Время свободы выбора. Свободы человека и личности. И каждый имеет права жить там, где он сам захочет. И никто не имеет право осуждать за это. Но всё же кого-то тянет моральный долг перед семьей и близкими.

Галла медленно шла к подлодке с намерением не успеть, но с намерением загладить свои чувства перед родными и теми, кто её любит и ждёт. Но она всё не могла решиться, её душу терзало, - «а может всё-таки остаться в Питере». «Не успела к отплытию «Акулы». Опоздала на рейс до родного края», так она скажет. На самом же деле, она решала, тяжело и мучительно, стоит ли ей отправляется в «Гоктанию», и навсегда лишить себя возможности ещё раз увидеть Александра.

«Но поздно»

Несколько раз мы чуть не сорвались. Вековые обручи, опоясывавшие монументальный столп, совсем прохудились в некоторых местах и приходилось быть постоянно на чеку. Опасаясь за свою жизнь, мы продолжали постепенно продвигаться на верх, потому что страшней было остаться. Но мне всё равно удалось выбраться наверх и вывести под небо Мелису.

Я вывел Мелиссу наверх. Нам удалось это сделать, забравшись по колонне.

В первый раз подняв голову Мелиса увидела небо, которое туже прижало её к земле. Запах травы одурманил её. Она перекатилась на спину и схватила себя за голову, после чего из неё буквально вырвался крик. Она чувствовала, как томное небо размазывало её по земле.

После того, как Мелисса очутилась на поверхности, под небом, у неё началась истерика. Пространство было настолько обширное и необъятное, что Мелисса в испуге и в полном смятении чувств начала зарываться в траву. Она пыталась докопаться до земли. Пыталась утонуть в невиданной доселе зелёной гуще. Проблески солнца слепили её, и Мелисса, непрерывно ревела и жмурилась, жмурилась. Мелиса не знала другого неба до сих пор оно для неё всегда было чёрным. Обвисшие ветви деревьев всегда были покрыты гнилью и плесенью, но для неё они казались прекрасным творением природы. Самым прекрасным и великолепным.

Я добрался до морского порта вместе с Мелиссой. Её истерика не прекращалась ни на секунду и мне приходилось волочить её за собой крепко взяв за руку. А в моменты, когда она была на грани обморока я нёс её на руках. Нас встретила Галла, но не показав смущения Я прошёл мимо, обронив короткое «Привет» и чувствуя, что голос может переломится от непонятного сожаления того, что Галла увидела меня с другой женщиной. Вспоминая письмо, Галлы, где она признавалась в своих чувствах, Я едва удержался на ногах. В моей голове всё закружилось в смятении.

«Я пришёл и принёс с собой новую женщину, но … Почему я должен чувствовать смятение? Я так много делаю для всех разве я не заслуживаю счастья?». Мне казалось я думаю это про себя, но Мелисса услышала тихий шёпот моих губ.

- Прости меня…, ты мой герой, – произнесла Мелиса. – Я люблю тебя. Но я не смогу так жить .

- Как?

- Ты видел… И… Ты помнишь ту мою мрачную жизнь. В Сумуараке.

- Ну и что? Я не понимаю, - ответил я.

«Прости меня. Я люблю тебя», произнесла как заклинание Мелисса. - Но мы не сможем больше встречаться. Пусть лучше я умру под этим чудесным и невероятным небом, но пусть никто и ничего не напоминает мне о прошлом.

Она сама сказала мне это. Она призналась мне, что мы не можем быть вместе.

- После того… После всего. После…, нет мы не можем, - Мелисса кашляла, она захлёбывалась от переизбытка сладкого воздуха. Тем, кто родился в пещере воздух не казался горьким, а дождь кислым. – Оставь меня здесь! – произнесла она.

Мелисса оттолкнула меня от себя и осталась в большом мире, под необъятным небом совсем одна.

***

«Да…», выдохнул я. В Москву…

В Москве меня встретила рутина. Я вдруг понял поднимающиеся в душе чувства, начинающие с кружения в животе и кончая колким жаром в макушке головы. Я понимаю где я оставил своё счастье и радость мира, в котором я живу заключается в том, чтобы слышать её голос и чувствовать в своих объятиях её нежный стан. Я принял решение. Я срочно возвращаюсь в Питер!

Но по прибытию я узнал «Не успел!». Подойдя к причалу морского порта, я увидел, как уплывает «Акула». Совсем «чуть-чуть». Раньше, очень часто, когда жизнь висела на волоске, совсем на «чуть-чуть» времени, были решающими и мне везло, Высшие силы хранили меня. Поэтому я до сих пор дышу. А теперь, это совсем «чуть-чуть» прошло мимо и «Всё кончено». Высшие силы, будьте вы прокляты!

Я вновь спустил свою жизнь …. В моём уме колом встала фраза: «Ты ещё познаешь, всю горечь нашего милосердия».

Меня больше ничего не может сдержать. Я расколот и вижу, и чувствую внутри себя пустоту. Провожая подлодку взглядом, мои поджилки задрожали. «Ну теперь то мой враг по серьёзней», мысленно и не в силах удержать себя я стал готовиться к войне, уже не против после-человеков, безумцев, мунтвергов или бандитов каннибалов, а к войне с равным, себе, безупречным противником. К войне против себя самого!

Но вдруг, меня позвали. Я узнал этот голос. Это словно окатило меня умиротворением и неожиданной радостью. За моей спиной стояла она – Галла. Я обернулся и увидел друзей: Алес стоял, держа за руку Мелиссу, а Галла ждала, когда я возьму её за руку.

* * *

- Куда ты пропал? – спросил Алес.

- А разве она тебе не рассказала, - я указал носом на Мелиссу, не желая больше произносить её имени.

- Там в лесу, я тебе сказал всё что думал на тот момент. Может погорячился, прости. А когда ты отвернулся от меня и начал что-то бубнить себе под нос, я ушёл. Я уже думал тебя СиЛёза убил. Он в порт пришёл, сразу после нашего разговора.

- Кто? Я же вроде его прикончил! А где он теперь, где СиЛёза? – Встревоженно спросил я.

- Нет, это я с ним разобрался. - гордо заявил Алес.

- Как?

- А вот так. Его больше нет.

Мы все вместе подошли к горе бетона-металлического лома. Алес показал на гору:

- Пока ты там, где-то был, я тут всех успокаивал. Галлу вот уговаривал, чтобы не беспокоилась. Она меня могла даже неправильно понять. СиЛёза пришёл, сам, как будто приплыл. Настоящий монстр. Высокий большой и не два как ты рассказывал их было, он был один, но такой огромной фигуры, что можно перепутать с двумя. Я заметил его, этого СиЛёзу, и сокрушил чудовище. Я пробрался, незаметно, тихо и осторожно за управление портового крана, …

- Молодец Алес, так держать!

Мелиса с первой встречи смотрела на Алеса влюблёнными глазами. Кажется, они впервые увидели друг друга, но уже стремятся быть ближе. Алес больше не спрашивал об истинной цели: «Зачем они прибыли в этот город?». Да он и не хотел ничего знать.

- Я думал, что смогу тебе помочь. Что мы выберемся из-под земли, и я покажу тебе небо и простор, – Я обратился к Мелиссе, но за неё ответил Алес.

- Ты, итак, помог, - сказал Алес. - Ты много сделал, но ты поможешь ещё больше если теперь останешься для нас с Мелиссой добрым другом.

Добрым другом – как позорно прозвучало это в моём уме. И оставив без ответа последнюю реплику Алеса я развернулся и ушёл, с тем же выражением лица непоколебимости и твёрдости бесчувственного камня.

Я ушёл, чувствуя в своей груди раскалённую головёшку вместо сердца представляя, как жжёт его плоть потоки лавы, циркулирующие по венам вместо крови.

Я помнил, как она страдала там в глубине в том городе мрака. Возможно стоит вызволить оттуда всех, но это уже не моя задача. Теперь этим должен заняться Алес вместе с ней, главное тайна подземного города раскрыта...

- Когда мы прибыли сюда ты спрашивал какая у меня истинная цель, зачем я здесь. Так вот …

- Зачем мы здесь на самом деле, для чего?

- Помнишь кондуктор, который довёз нас до «Пред-престолы», рассказывал, что хотели заслать несколько составов с солдатами в этот город, чтобы навсегда покончить с властью СиЛёзи. Так вот я здесь за тем, что-бы наладить железнодорожное сообщение. Это была секретная информация я не имел право говорить раньше.

- А …

- А тебя взял, я уж рассказывал почему. Я говорил серьёзно; ты жаждал расправы над СиЛёзей. Я хотел предоставить тебе возможность для отмщения.

Я вспомнил как встретил её. Как впервые увидел эти черты её лиц, её красивого безупречного лица и как она призналась мне что от меня лучится свет, который она видит. Да…, возможно от Алеса света больше, не мудрено, ведь по факту я должен быть уже много раз мёртвым.

Она любит свет. Она греет своё прекрасное личико под лучами солнца и в этом её наслаждение.

* * *

Алес и Мелисса уже ушли, а из-под обломков бетонных плит поднялось криво и убого склеенное, искалеченное чудовище, из одного локтевого сустава которого торчали сразу две руки, а из запёкшейся шеи вырастали две головы. Ног не было видно, но по рёву и, по-видимому, то, что позволяет им передвигаться было придавлено под обломками контейнера и под плитами.

Я остался с Галлой, чувствуя по её взгляду что надо объяснится. Что, надо ответить ей на её письмо. Но что я могу ей сказать, я потерялся в своих мыслях. Я люблю её, и я хочу быть с ней, ведь он воскрес. Но, блин, я из другой эпохи. Да какая разница. Ведь ничего не мешало мне быть с Мелиссой. Я, не найдя нужного ответа хотел соврать что не помню о письме Галлы. Я упал и всё что было раньше в моей голове, все мысли раз и исчезли. Потерялись, забылись. В момент нелепого объяснения из-под обломков бетонных конструкций поднялся СиЛёза. Во весь двухметровый рост своего переломанного тулова, перед нами предстал настоящий монстр с запёкшейся кровью грязного цвета на головах, плечах и туловище. Слитое во едино Чудовище поднялось над грудой бетона и Галла оказалась в опасной близости. Чайки начали клевать с него запёкшуюся кровь. СиЛёза отмахиваясь от них, издавал из своего рта - подобия беззубой пасти, невнятные слова и истошные окрики. Я уловил момент, схватил и отторгнул в сторону Галлу. Я на всякий случай взял в руку острый камень, валявшийся под ногами. Теперь сжимая в кулаке камень, я буду чувствовать режущую боль, это послужит хорошим анти-гипнотическим средством. Быстро передвигаясь вокруг СиЛёзы, я громко и внятно говорил: «Ну что, СиЛёза, единственное что ты мог это только говорить. Это единственное твоё оружие, которого ты лишился. Теперь ты кончился. Слышишь, СиЛёза, тебе конец!».

СиЛёза выл в напряжении, я чувствовал, что он хочет подавить меня. Он жаждет завладеть моим разумом. Но я сжимал в кулаке камень, пока не выступила кровь. Пока моя кровь не смочила окаменелый осколок бетона. Плита разломилась надвое. Я упал. Меня в ту же секунду оборвало. Я очутился на коленях. Мой язык онемел, все члены организма обмякли. Я полностью потерял контроль над своим телом.

Галла увидела, как СиЛёза истязает меня. Она подняла осколок бетона, самый большой который смогла поднять и попыталась ударить им чудовищную фигуру СиЛёзы. Она сама полетела вслед за глыбой и упала у ног СиЛёзы. У неё получилось лишь задеть СиЛёзу камнем, но этого хватило чтобы он обратил на неё внимание и посмотрел себе под ноги. Гипнотические чары спали, и я в момент прыгнул на СиЛёзу, схватив тот самый осколок плиты, которым орудовала Галла. Я ударил по чудовищу. Сначала в торс, СиЛёза наклонился, а потом в голову. Галла отползла подальше, СиЛёза повалился. Я начал безумно забивать его камнем по его головам. Вздымая к верху глыбу в руках, я с силой, острым концом долбил СиЛёзу, пока одна из его бошек не лопнула, и тёмно-серая субстанция растеклась у меня под ногами.

«Эпилог»

Природа ждала, когда она сможет стряхнуть с себя грязь и плесень. И тогда она возродится: деревья поднимут грузные ветви и реки наполнятся родниковыми водами. И это время пришло. Оно не возникло само по себе. Время изменилось и мир вместе с ним, тогда, когда люди объединившись стали исправлять и налаживать отношения.

Ругман сумел выломать межкомнатную дверь, он зло накричал на мать и потребовал ключи от входной двери. Матери ничего больше не оставалось делать, только как признать власть за сыном и повиноваться.

Ругман и Мила примчались в порт, туда, где стояла пришвартованная «Акула», но они опоздали, Сольмидий уплыл в «Гоктанию», они увидели только рубку подводной лодки, исчезающей в дали ядовитого солнца. Ругман с горечью в голосе и жестокостью в словах начал винить свою мать, «Это она виновата, в несбыточности нашего счастья», опечаленно сказал он. Мила посмотрела на него, «Она виновата, что родила тебя и мы встретились? Ты прав, в нашем счастье виновата она», улыбнулась Мила.

* * *

Подводная лодка «Акула», прибыла к пункту назначения. Подводная лодка под командование Сольмидия вошла в акваторию Гоктании, Сольмидий поражённый сильнейшей психологической заразой, полностью замещающий его мозг и при попытке выйти из этого состояния, туманного сгибающего его пополам, состоянии коллапса всего тела, и оцепенением всего его организма, он испытывал боль колких пронзающих его мозг тысячи игл, Сольмидий отдал приказ выпустить торпеды по указанным им координатам.

Если бы знали те, кто исполнял приказ, кого они расстреливают и по чьему приказу, но слепо доверяясь своему капитану они выпустили торпеды, по приказу безумного капитана намертво лишившегося рассудка, торпеды были пущены по родному городу с родственниками и друзьями, с детьми родственников и друзей.

Часть города была уничтожена и подлодка, которая казалось намертво приварена к бортам других судов, составляющих основу или фундамент города, со скрежетов и рёвом металла ржавых боковин судов, подлодка всей своей массой пошла, вниз едва не набрав воды в незадраенные люки, а потом взвыла своим корпусом оторвавшись от вечного пирса и на полном ходу, на своём последнем ходу шла на таран Сольмидия.

Большая часть города в огне и монолитным ржавым обломком пошла ко дну, и ещё одна часть города подлодка Сольмидия и друга подлодка Spirta идут на таран, на неминуемую гибель. Опасность критического столкновения, но отвечать на огневую мощь Сольмидия больше нечем, и капитан Spirta принял решение идти на таран, чтобы спасти остатки родного ему и дорогого сердцу города «Гоктания».

Загипнотизированный капитан Сольмидий приказал совершить по «Гоктании» торпедный удар. Другая подводная лодка, приваренная к Гоктойским судам города, услышав боевую тревогу и предзнаменование торпедной атаки попыталась набрать забортной воды чтобы погрузиться под воду и отразить нападение, но не успела, торпеды «Акулы» настигли цели и выжгли волшебный, лучезарный город.

Сольмидий стоял на мостике, отдав приказ, торпеды были выпущены. Подлодка большей частью своего корпуса находилась погружённая в воду, лишь несколько человек вышли на поверхность встречать прибытие к своей родине. Приказ Сольмидия был исполнен, торпеды с боевыми боеголовками были выпущены из носовой части подводного судна. Сольмидий будто проснулся, с него спало замыленное отупение, всё вокруг него прояснилось, и он осознал, что отдал приказ. Он поспешил выйти на поверхность и то, что он там увидел разразилось ужасом в его уме. Он вновь почувствовал себя как на аудиенции у СиЛёзы, упал на карачки, раскачиваясь в разные стороны начал ползать и истошно выть. Отрезвившимися глазами посмотрел, что он натворил, вместе с командой они осознали, что потопили весь город, в котором родились, выросли, в котором жили их родные и друзья. Больше не осталось ничего, только пена от на глади мирового океана. Больше некуда возвращаться и незачем.

* * *

Атомная подводная лодка «Акула». Там живёт уже не первое поколение людей, совершенно обособленно, они ушли от враждебностей мира, и пост ядерной цивилизации. Капитан подлодки когда-то принял решение взять людей, и уйти образовать новый мир. По среди мирового океана (на пересечении всех океанов, индийского, тихого и северного ледовитого) из нескольких кораблей и подводных лодок, многие из которых стоят уже так долго, что навряд ли смогут плыть своим ходом. Они стоят в сцепке и там живут люди, они настолько далеки от убийственной цивилизации, что там царят мир и спокойствие, и вот одна подлодка заплыла в порт Питера, почему именно туда, по тому, что эта подлодка оттуда, и предки завещали карту навигации. Но случилось так, что надежды на новый спасительный мирок не оправдались, и вот подлодка всплыла к порту в финском заливе, другого Выхода не было. Субмарине требовался капитальный ремонт и заправка, многие системы энергопитания вышли из строя. И вот в Питере, я встретил пленённого капитана. Уже знакомые Лёзя и Сикулин, словно одно целое, в стремлении завладении всё большей власти заманили Капитана и всяческими уговорами, и своими усыпляющими речами не давали ему вернуться на свой корабль.

Моя счастливая жизнь с Галлой продлилась не долго. Удар СиЛёзы в спину, перед тем как я упал в мрачный город Сумуарак, дал о себе знать. Страшные головные боли, нарушение кровообращения и ка следствие, кровоизлияние в мозг. Меня просто выключили на середине пути.

«На этой ноте мы и кончим. На путь Александра продолжается. И мы вновь встретимся с ним в следующих сериях цикла «Конец подвигам»