Пост—Эффект

Глава 1

Владислав Чучок

2024

Глава 1

Конец света произошёл довольно буднично и мирно. Без каких–либо войн, громких лозунгов или драматических сцен. Никаких взрывов, вторжений и иных спецэффектов. Просто в один день он наступил.

Постфактум начали приписывать ему те ли иные объяснения. Про солнечную активность, про процессы внутри земного ядра или влияние космических ветров, и многое другое. На практике, видимо, никто так и не понял, что случилось, а скорее всего уже и не поймёт.

Сначала не было ничего подозрительного. Массовое недомогание, по привычке списали на сезонные болезни или магнитные бури. Потом всех более–менее синхронно отпустило и все забыли. Но Эффект — так его стали называть в официальных сводках — вернулся. И усилился. Потом снова ушёл. Посыпались уже теории всех калибров, про микроволновое оружие, очередную пандемию, массовый гипноз или влияние беспроводной связи. Ломала стройную картину одинаковость происходящего как у «наших», так и у «ваших», равно как и у совсем нейтральных и непричастных.

С каждой волной Эффект усиливался и всё больше влиял на людей. Никто не вымирал штабелями, но паника уже проявлялась. Народ просто бросал любое занятие и бежал сломя голову хоть куда, лишь бы избавиться от, казалось бы, лёгкого наваждения. Которое медленно, но ускоряясь с каждым новым приходом, сводило их с ума.

Ну а потом всё закончилось. Оказалось, что персонал всяких шахт и подземных структур ничего такого не замечал, будучи на глубине. И все тихой сапой переселились под землю в том или ином виде. Страны развитые — в подземные города и убежища, страны не очень развитые — по пещерам и штольням. Собственно таков был конец света. На поверхности осталась вся инфраструктура, а амплитуда Эффекта дошла до текущего показателя и устаканилась, позволяя людям находиться на поверхности от 5 до 25 минут в зависимости от везения. Собственно все вылазки наружу и ограничивались данным временным интервалом. Оставшиеся на поверхности после точки невозврата умирали в муках.

Конечно, инфраструктуру не бросили. Полезные ископаемые можно добывать не покидая подземелья. Атомные станции обзавелись пультами удалённого управления, а в критических ситуациях персонал успевал сбегать, укладываясь в спокойное время. Ну либо не успевал, как говорят, где–то далеко таки бахнуло. Я не сильно интересовался происходящим, меня как и многих одолела полная апатия. Поскольку и до Эффекта происходящее в мире уже достаточно приелось, а его приход был как бы кульминацией всей мировой обстановки. Впрочем, иные порадовались: мол, развязывать войны довольно сложно, если каждый не покидает своей норы. Но местами умудрялись, если входы в шахты были в пределах радиуса добегания. Или если присутствовало подземное сообщение между разными убежищами. А местами обошлись и без войн — просто массово сходили с ума, деградировали и вымирали. Всё это занимало первые 3–5 месяцев, потом удалось набросать примерную карту новой цивилизации. На которой, к слову, далеко не везде всё подчинялось официальным властям и их линии партии.

По началу многие не могли смириться с новым укладом жизни, и львиную долю популяции добили психологические последствия переезда под землю, вместо самого Эффекта. Оставшиеся оказались достаточно сильными (или наоборот — слабыми), чтобы ассимилироваться к жизни в норах и шахтах, позабыв о былом величии. Постепенно былая свобода забылась и большинство даже не стремилось посетить поверхность на те 5–25 минут, которые они могут пережить без последствий. Первое время активно эксплуатировалось всё на радиоуправлении: небеса бороздили беспилотники, разной степени кривизны запускали и наземный транспорт, он даже куда–то доезжал и возвращался. Но постепенно стало ясно, что полноценно эксплуатировать наземную инфраструктуру через беспилотники не выйдет. Потому установили контроль лишь над самым необходимым, а остальное бросили. Равно как и выгребли всё в радиусе уверенной доступности от всех входов в подземелье. Хоть убежища и научились производить всё необходимое для жизни, прежнего изобилия было не достичь. Но никакие ухищрения не позволяли новоиспечённым сталкерам прыгнуть выше собственного роста.

Поскольку ещё во времена пандемии всем дали понять, что как минимум 80% популяции не нужно для поддержания функционирования системы, ситуация не особо изменилась с приходом Эффекта. Большинство спасшихся и вправду не были особо чем–то заняты, а отсутствие прежней свободы лишь усугубляло ситуацию. Кто–то находил себе занятия по душе, кто–то прозябал от безделья или занимался не самыми приоритетными задачами. Сплошь и рядом пересматривали совсем древние и никому неизвестные фильмы, играли в одни и те же сетевые игры (благо локальный интернет легко перекочевал с поверхности под землю), процветало рукоделие на любой вкус и цвет, хотя зачастую это было лишь преобразование одних ненужных предметов в другие такие же ненужные. Обычно рутинная работа большинства обитателей подземелья занимала 3–4 часа в день, всё остальное время они были предоставлены сами себе. Та самая мечта с поверхности не иметь особых обязательств наконец исполнилась, но её уже никто не хотел.

Выходы на поверхность допускались как по делу, так и без дела. По сути, каждый был волен вообще уйти из убежища. Такие были, и по началу много, но все они как миленькие прибегали обратно, гонимые Эффектом. Особо одарённые приковывали себя на поверхности, рассчитывая «перетерпеть» недуг, хотя исчерпывающее количество испытаний на эту тему уже проводилось. Потом другие неравнодушные и иные делами необременённые ходили их отстёгивать и затаскивать за угол, дабы не портить вид (и воздух) в пределах досягаемости у входа.

Руководство убежищ никого не гнало на работы на поверхности, поскольку, очевидно, риск должен оплачиваться с лихвой. Но как только стало понятно, что многие от безделья готовы уже на что угодно, лишь бы не просиживать штаны, появился механизм добровольцев. В которых почти никогда не было отбоя. Забавно, ведь можно было точно так же выйти и просто посидеть на поверхности безопасный срок. Но многим этого было мало, им нужно было занятие, цель. Всё, что можно было выдумать себе из «синтетических» занятий, уже тысячекратно было выдумано и проделано. Потому как только попадалась работа на поверхности из разряда реально необходимых, а не выдуманных искусственно, отбоя в добровольцах не было. Это приближало их к старой доброй жизни, когда они были нужны и востребованы, когда у каждого была цель и жизненный путь. Пускай лично им с проводимых работ не было никакой прямой выгоды. Ввиду разношёрстности населения, «беззаботный радиус» периодически заполнялся результатами человеческой неусидчивости: от огородов и цветников до самодельной аппаратуры исследования и наблюдения за всем и вся. По итогу, радиус досягаемости вокруг входа сначала быстро облысел, а потом заново покрылся всяким хламом.

Работы велись и над возможным противодействием Эффекту. Что только ни шло в бой: начиная от фармакологии и разномастных ревизий «шапочек из фольги», заканчивая талисманами, амулетами и откровенным оккультизмом. Всё это не то, чтобы работало, но всё же не было и совсем бесполезным. И каких–то пару минут сверху человечество смогло выдурить у Эффекта. Всё это было воспринято с ликованием на первых порах, а потом все разработки зашли в тупик. Как ни пытались исследователи высунуться сильно дальше средних значений, у них это не выходило. Даже смастерили передвижной бункер–барокамеру, который должен был имитировать наличие прослойки грунта между окружающей средой и подопытным, но природа Эффекта была слишком сложной, чтобы её можно было так легко обмануть. Равно как и не имела постоянных значений — последствия постоянно колебались от лёгких к сильным и никакие числовые измерения не приносили плодов. Человечество как будто строило карточный домик, пытаясь предугадать, какая из карт в следующий раз начнёт падать первой.

Сам приход Эффекта всегда был един для всех людей. Самочувствие плавно ухудшалось до некой минимально–некомфортной планки. Так чувствует себя выдохшийся от стресса, физического труда и недосыпов человек. Однако, в случае с Эффектом всё сопровождалось лёгким тремором по всему телу, который было невозможно ни с чем спутать, равно как и добиться его другими методами. Какое–то время Эффект ощущается одинаково, человек в таком состоянии вполне функционален и может спокойно добраться до укрытия. Вторая фаза добавляет к уже имеющимся эффектам озноб, повышенный пульс и лёгкое ощущение паники. Всё это не глушится никакими возможными средствами: спящие просыпаются, пьяные резко трезвеют, даже люди с особенностями психического развития, обычно не реагирующие на происходящее вокруг, повинуются одному и тому же гону — подальше от Эффекта, в укрытие. Желание можно сдержать или перебороть, но сложно. Третья фаза обычно конечная. Человек уже мало что соображает и помнит, потому и по итогу, даже если он выжил, мало что может рассказать. Со стороны это выглядит как некий припадок, примерно как если человек убегает от роя разъярённых ос, только без самих ос. Впрочем, всё индивидуально, потому иные никуда не бегут, а просто падают или садятся на землю в неком ступоре и будут так сидеть до смерти, пока их кто–нибудь волоком не затащит в убежище. По началу выходящие на поверхность были привязаны к длинной лебёдке, которая насильно затягивала их всех обратно в случае, если своими силами они уже не могли вернуться. Со временем каждый кое–как выяснил свои ощущения и свой отрезок времени и успевал вернуться «по–хорошему» и без особого дискомфорта. Просто засекать время было бессмысленно, поскольку Эффект всегда гулял и предсказать ширину текущего окна было невозможно. Именно поэтому первично было прислушиваться к своему организму, а про время попросту не забывать.

Лично меня Эффект загнал в подземку, можно сказать, в удачное стечение времени и места, потому ужасов превращения в безвольную тряпку, которую кто–то не поленился дотянуть, я не познал. При последующих выходах на поверхность я довольно быстро научился чуять опасность и адаптировался. При любой интенсивности Эффекта не было сюрпризов или попадания в ступор. Бывало я даже из любопытства хотел посидеть подольше, но массовая паника вокруг, которая неизбежно возникала с приходом Эффекта, не позволяла. Потому как и многие, ведомый бездельем я искал себе занятия на поверхности. Будучи слесарем–самоучкой, по началу меня даже записали в «полезные», но быстро территория у входа облысела, «официальные» задания иссякли, а всё мало–мальски ценное осталось за пределами зоны досягаемости.

* * *

На данном этапе я подрядился помогать одному из наших учёных мужей, который уже много месяцев мучается с своим «гиперболоидом». Правильное название так никто и не запомнил, а суть сводилась к каким–то наблюдениям и анализам то ли ионосферы, то ли чего–то подобного. Старый академик наук вцепился в свою гипотезу зубами, и не совсем понятно, были ли у неё и вправду перспективы, либо же он занимался этим как и все — ведомый скукой и бездельем. Кого–либо сопоставимо–умного чтобы его проверить не нашлось, руководство убежища относилось к разработке скептически, но и не препятствовало. За долгие месяцы наше светило соорудило некий «луноход» недалеко от входа в убежище, который регулярно обрастал новыми закадычными комплектующими. Правда, сколько–нибудь весомых результатов сиё творение пока не принесло. В силу возраста, монтаж новых потрохов в одиночку учёный делать не мог, потому брал в помощники от 3 до 5 доверенных людей, которые умели держать инструмент и ничего не переломать.

Гиперболоид являлся обыкновенным столбом, установленным на растяжках, обвешанным различным высокотехнологичным оборудованием. Сами приблуды наш гений мастерил в своей мастерской в убежище, а на поверхности оставалось лишь всё это примотать к уже имеющемуся скелету и подключить. После чего светило удалялся по–добру по–здорову и наблюдал за показаниями уже в безопасности. Тем не менее, как и любой учёный зануда, он никому не доверял свои детища и всегда всё контролировал до последнего, утверждая, что всё это оборудование выполнено в единственном экземпляре и не подлежит ремонту в случае чего. Конечно, опрометчиво было так считать, ведь Эффект не отменял погодные условия. И вся эта икебана из высоких технологий могла вполне себе рухнуть просто из–за сильного ветра. Но впредь она стояла и чувствовала себя хорошо, потому светило науки старался выжать из своего творения максимум, пока не наступила более суровая пора года.

Подготовившись с набором ручного инструмента и сборной солянки всякого подручного хлама для крепления и подключения новых модулей, мы выдвинулись на поверхность. Стояла относительно приятная апрельская погода без отягощающих в виде дождей и ветров. Даже немного выглядывало солнце, что порадовало мою окончательно очерствевшую душу. Светило как всегда задерживался, а я и ещё трое мужиков наслаждались погожим деньком, пока ещё свободном от симптомов приближающегося Эффекта. Нашей задачей, как и в прошлые разы, было прикрутить очередной модуль к столбу, и не абы как, а так, чтобы он не наводил помехи на соседние. Крепления приходилось выдумывать на ходу из разных обрезков того и сего, что растягивало, казалось бы, простую задачу во времени. С другой стороны, мы особо никуда не спешили, ибо заняться оставшееся время до прихода всё равно было нечем. Электрику светило подключал почти самостоятельно. Сегодня новинки не изобиловали духом киберпанка, представляя собой лишь две коробки не самой правильной формы с какой–то выносной то ли антенной, то ли локатором. Я даже не пытался выяснить что это и каков принцип его работы, да и мне было плевать. Я не относился ни к тем, то видел в поделках старого академика спасения всего человечества, ни к тем, что пророчил открытие врат Ада или ещё какого усугубления и без того шаткого равновесия в результате научных изысканий. И до Эффекта моя работа нередко сводилась к однотипным и малорезультативным действиям, которые мало кому шли на пользу. Потому я и вправду был тут лишь для того, чтобы внести некое разнообразие в опостылевший ряд одноликих дней и недель.

И вправду, стоит отнять у людей зону комфорта, которая засасывала их как водоворот, у них сразу же появляется стимул заниматься теми вещами, которыми ещё вчера они бы никогда не занялись. Это как дожидаться включения электричества при крупной аварии — ты уже всё сделал по дому, что можно было сделать, потому волей–неволей вышел на улицу побродить и поглазеть, а может и что–нибудь поделать. Да, гаджеты на батарейках позволяли растянуть долгожданный комфорт, но рано или поздно безделье одолевало каждого и выгоняло на улицу. В прошлой жизни никто из присутствовавших никогда бы не пошёл помогать старикашке от яйцеголовых строить приблуду непонятного назначения. Тем более бесплатно. Сейчас же мы все тут.

Наконец светило притащил всё необходимое. Мы занялись монтажом оборудования, если эти понятия были уместны для происходящего. Призадумался о предыдущих подобных оказиях. Собрали всё через пень колоду и подключили на честное слово. Тем не менее, замечаний от старого ворчуна не было и он даже получал какие–то одному ему понятные показания. Не сказать бы, что электроника не замечает Эффект. Она не горит и не сходит с ума, но какие–то массовые помехи и наводки получает. Потому всякие беспилотники и всё на них повязанное не получили ожидаемого бума развития. Помехи влазили в цифровые мозги что по радиоканалу, что по проводу, что даже в автономные программы. Всё это оживало по крайней мере на уровне железа с окончанием прихода Эффекта, но стабильной работу назвать было трудно. При этом, обесточенная электроника вообще никак не ощущала воздействия Эффекта, что радовало. Учитывая все эти факторы, я вообще не понимал, какую пользу имели самоделки нашего светила, которые даже в идеальных условиях вряд ли могли давать полноценный результат. Но, как уже упоминалось, меня этот самый результат не особо волновал. Все стали жить ради процесса, а не ради результата.

На половине отведённого нам времени начал подниматься ветер, который в эту пору года был ещё довольно промозглым. Как ни одевайся, пальцы всё равно быстро задубеют, а закручивать мелкие винтики и шпунтики в перчатках было невозможно. Потому смене погоды я вообще не был рад. Но с другой стороны лучше так, чем вообще ничего не делать. С проводкой наш гений управился как–то быстро, после чего дал краткое напутствие и удалился, обещав вернуться ближе к концу окна и проверить. Мы спешно затягивали очередной «пояс верности» на столбе, который не особо то годился для наших величайших целей. Ветер разошёлся уже не на шутку и я несколько удивился, как возможна такая резкая смена погоды. Может они и были раньше, в прежней жизни. Живя в норе под землёй, быстро забываешь, как работает погода.

На каком–то моменте я заметил, что один из самых верхних модулей начал сильно болтаться на ветру. Я уже плохо помню, как мы его крепили, но хорошего это сулило мало. Если ураган продолжится до конца дня, эта штукенция могла отвалиться, и прибить собой те, что висели ниже. Не то, чтобы меня это пугало в плане ответственности — у добровольцев, работающих бесплатно, её практически нет. Но сугубо по–человечески мне было жалко труд учёного, собиравшего всё это из дефицитных материалов. Я показал пальцем на проблему своим коллегам, после чего принялся тащить лестницу–стремянку. Как на зло, проблемный модуль был довольно высоко. Стоять на паре последних ступеней под сильным ветром было совсем зябко, а тут ещё как на зло начали тихонько подкатывать первые ощущения приближающегося Эффекта. Почувствовали это все разом и работа ускорилась настолько, насколько это было возможно в текущих условиях. Возвращающегося для проверки светила видно не было, и я старался затянуть наши разболтавшиеся растяжки. Опереться всем весом на столб я тоже не мог, поскольку каждый его сантиметр занимали как ни модули, так куски проводки или иная требуха. Ветром несло пыль и песок, а мои напарники уже были готовы всё бросить и побежать в спасительную нору. Не знаю почему, но я уцепился за цель фиксации проблемного модуля до упора. Хотя мне уже орали снизу спускаться.

По моим прикидкам, оставалось ещё минут 10 относительно безопасного времени, пускай и со спецэффектами. Напарники же, видимо, были слабее то ли телом, то ли духом, но оставить меня одного они не могли, как минимум по регламенту убежища, когда выходящие на поверхность суть одна команда, которая связана одинаковой ответственностью друг за друга. Хотя наказания за нарушение подобных регламентов особо и не было. Мы трусились на ветру как щенята и я уже сам было пожалел, что вцепился в незапланированную задачу.

Ну а дальше всё стало развиваться стремительно. Немалый кусок какой–то рекламной тряпки, то ли тента, принесло явно издалека, ведь всё досягаемое пространство вокруг входа уже давно было вылизано. Эта тряпка влетела в одного из напарников и окутала его с головой. В тревоге от приближающегося прихода он окончательно потерял контроль и начал рассеянно махать руками, пытаясь выпутаться, споткнулся о растяжку, удерживающую столб и полетел прямо в лестницу, на которой я стоял. Не имея возможности за что–либо ухватиться, я полетел вниз вместе с лестницей, сильно ударившись коленом. Лестница же в свою очередь свалилась на виновника торжества, а оставшиеся дали дёру с типичным для финальной стадии Эффекта воплем, хотя по моим ощущениям финальная стадия ещё не наступила. Яйцеголовый ожидаемо не явился, запутавшийся в тряпке походу потерял сознание, а я долго не мог встать. Не ощущаю перелома, но ушиб в колене был достаточно сильный, чтобы ещё как минимум минут 10 не встать. Гул в ушах нарастал, единственный оставшийся напарник не шевелился и я уже понял, что мы не вернёмся в подземелье вовремя. Паника нарастала, вместе с ней участился пульс, хотя откровенной истерики, как положено при финальной стадии Эффекта я не ощущал. Внезапно я просто провалился в небытие прямо там же, где и приземлился с лестницы.

* * *

Очнулся я от того, что лежал крайне неудобно на развалившейся на две части стремянке, а колено ощутимо ныло. Помимо этого я невероятно замёрз. Вокруг никого не было, лишь завёрнутый в тряпку напарник, оставшийся в той же позе, что и был. Проклятый модуль, который я пытался зафиксировать, таки рухнул на землю, сбрив ещё часть каких–то антенн. Все инструменты валялись вокруг. Никого, тишина. Я так и не понял, сколько прошло времени. Часы давно никто не носил за ненадобностью, а смартфоны резко утратили популярность из–за перехода интернета из глобального в локальный. Обычно Эффект бушует часа два минимум, но тогда бы уже стемнело. Вряд ли я провалялся тут всю ночь не замёрзнув наглухо. Следов урагана тоже не видать.

Я попытался встать. Колено отозвалось глухой болью, явно ощущались добротные синяки в других частях тела, пострадавших при падении. Тем не менее, не ощущалось ничего фатального. Голова немного ныла. В целом я ощущал себя довольно сносно как для человека, которого убил Эффект. Встать так и не получилось. Решил немного полазить и осмотреть напарника. Судя по тому, что его поза не изменилась, он не жилец. Хотя одного лишь удара лестницей вряд ли было достаточно для смерти. Но если я жив, значит Эффект отступил, не успевши начаться. Если такое вообще бывало в истории.

Удивившись, как принесённая ветром тряпка окутала его настолько плотно, я бросил тщетные попытки его развернуть и просто разрезал тент ножом валявшегося рядом мультитула. Да, готовенький. На лице отчётливая гримаса погибшего в паническом приступе Эффекта. Значит ничего никуда не отступило, но почему меня это не коснулось? Ладно бы ещё я потерял сознание при падении, но нет, приход я ощущал в полном сознании. Да и доказано уже давно, что потеря сознания не даёт никаких преимуществ для последствий Эффекта. Раций у нас никаких не было, а место установки Гиперболоида не просматривалось камерами над входом. Сам Гиперболоид пеленговал что угодно, но не звук и не видео изображение. Да и не факт, что остался в рабочем состоянии. Таким образом, я не мог попросить кого–либо из убежища меня вынести. Да и по прикидкам, Эффект ещё должен был продолжаться, а это значит, что даже близко ко входу нет ни души. Стучать в двери было бесполезно до следующей вылазки, которая, учитывая обстоятельства, теперь неизвестно когда будет. Думаю, нас двоих уже списали в потери.

Кое–как я встал на ноги и медленно расходился. Ощущения перелома всё же нет, но сильный ушиб будет ещё долго ныть. Я осмотрелся по сторонам. Ничегошеньки не изменилось на фоне первичной картины. Никакого ветра и урагана и даже малейшего движения воздуха. До бункера топать каких–то 10 минут, но неизвестно сколько придётся торчать под дверьми. Я пособирал свой инструмент. Прихватил и вещички усопшего, хотя там не было ничего принципиально отличного от моего. Сел на останки высокотехнологичного модуля и прикинул.

Я первый в истории переживший приход Эффекта. А это значит, что жить спокойно мне теперь никто не даст. Этот же светило наук будет первым, кто предложит провести надо мной тысячу и один эксперимент, что будет явно интереснее, чем сканировать ионосферу. Потом подтянутся и остальные. Замучают расспросами и допросами. Наверняка обвинят в том, что не признался ранее. Хотя я сам ничего подобного не знал. Да и не факт, что это не было одноразовым аттракционом и следующий приход меня добьёт. Как бы то ни было, возвращаться в унылое подземелье не хотелось. Меня там ничего не держало, ни друзей, ни семьи, даже всё мое смехотворное имущество у меня всегда было с собой, распиханное по карманам. Бонусом же я получил весь наш довольно разношёрстный инструмент, включая нож. Ещё раз осмотревшись, я пришёл к выводу, что с места то ли трагедии, то ли праздника брать уже нечего. Была небольшая фляга воды. Еды на 10–20 минут с собой никто никогда не брал. Дело было так себе, но лучше, чем совсем с пустыми руками. Я решил попробовать дойти до города. Даже если следующий приход Эффекта меня убьёт, это будет всяко веселее, чем прозябать под дверьми убежища, в котором меня ничего не ждёт и не держит.

* * *

Идти было тяжеловато. Во–первых, в тесном подземелье все давно разучились ходить на большие расстояния. Во–вторых, ушиб колена отзывался при каждом шаге. Но альтернатив не было и я побрёл туда, где по моим прикидкам был город. Убежище находилось где–то недалеко за кольцевой, потому тащиться предстояло долго и нудно. Я даже успел помечать о том, чтобы раздобыть какой–нибудь транспорт. Увы, эвакуация не была спешной, Эффект только начал проявляться фатально и народ успел позакрывать весь свой скарб на семь замков, рассчитывая вскоре вернуться, либо же опасаясь мародёров. На практике же я не вижу никаких следов вообще чьего–либо присутствия, даже зверей. Вокруг была гробовая, звенящая тишина, и кроме ветра вообще не было никаких звуков. Говорят, где–то с беспилотника видели зверей в лесах, значит они не вымерли под ноль, но из города явно ушли. Это в какой–то мере и плюс и минус. Во всяком случае нападения медведя или волков мне опасаться не стоит.

Спустя пол часа прогулки чемоданчик для инструмента был признан избыточным весом. Отгрузив туда дублирующиеся и малополезные инструменты, я приткнул его на автобусной остановке. Если вдруг они мне понадобятся и я доживу до того момента, я за ними вернусь. Учитывая увиденное вокруг, вряд ли их кто–либо или что–либо стащит. Оставшееся снаряжение я распихал по карманам и в рюкзак. Освободив руки, идти стало чуть легче. Я вышел на трассу, которая изрядно сузилась под наплывом листьев, грязи и прочего, что не убирается само по себе, когда по трассе регулярно ездят. Но идти можно было и даже не спотыкаясь. Колено более–менее расходилось, но меня всё равно удручало предстоящее расстояние в пешем темпе. Я был бы рад любому самокату или велосипеду, но в текущих реалиях это шик. Отдельной песней было отсутствие еды, что удручало. Да, можно было пожевать кору деревьев, но всё это до поры до времени. Воду тоже надо было где–то добыть. На текущем этапе я решил не вдумываться и просто монотонно брести прямо по трассе. Благо ломать голову над навигацией более не нужно — дорожный щит под слоем пыли гласил «Санкт—Петербург» с циферкой 15.

Довольно быстро выяснилось, что ехать на любом транспорте и брести пешком — это совсем разные вселенные. Постепенно темнело и было не очень понятно, как и где ночевать, с учётом что любая конура скорее всего была добротно заколочена хозяевами перед эвакуацией. Безумно хотелось пить. Те остатки воды, которые были с собой, давно иссякли. Становилось холоднее, да и одет обитатель подземелья был явно не по погоде, поскольку под землёй погоды нет. И лишь уныние подземной жизни толкало к мысли, что это не зря. Чудесным образом я так и не дождался следующего прихода Эффекта, хотя некие мелкие первичные ощущения мелькали. На каком–то моменте я даже забыл о нём, как–то выпал из реальности, сосредоточившись на своём черепашьем темпе ходьбы. Трасса была пустынна как в плане содержимого, так и в плане окружения — этот подъезд к Питеру не славился обитаемостью.

Когда на горизонте появились очертания какого–то предмета, было уже почти темно. Я был рад любой вещи, даже если бы это был просто огромный булыжник. На деле это была сломанная машина, жигули «девятка», которую бросили на обочине. Рядом валялось запасное колесо и домкрат. Ничего из этого мне не облегчало судьбу, во всяком случае если машина заперта. Судя по всему, хозяева уехали на попутке. Не то, чтобы внутри было особо теплее, чем снаружи, но хотя бы защита от ветра на ночь. И от зверей, если они тут хоть как–то сохранились. Я подошёл к машине и дёрнул за дверь — заперто. Ну да, завидный претендент для угона. Однако старость машины сыграла мне на руку — в отсутствие центрального замка одна из дверей оказалась забытой и открытой. Заглянул в салон. Пусто за вычетом мелкого хлама. Ну что же, это как минимум крыша над головой. Какой–то миг меня преследовала мысль, которая никак не могла сформулироваться во что–то внятное. Ощущение, как будто я что–то упускаю.

Прозрение придало энергичности невзирая на пройденный путь. Махом я ринулся открывать капот. Вот он, бачок омывающей жидкости. Если мне повезёт, то типичный владелец старой колымаги не тратился на мыльную жижу и заливал простой воды. Заглянув туда, я и вправду обнаружил бесцветную жидкость на дне. Вникать в механику слива и церемониться я не стал. Краем домкрата я начал долбить в пластиковое ухо крепление бачка, благо старый смёрзшийся пластик не отличался прочностью. Чуть было не вырвав шланг и не разлив всё скудное содержимое, я подставил свою флягу под выходное отверстие. Воды оставалось от силы литр, но в текущих условиях это был подарок. На вкус она, конечно, слегка отдавала мылом, помимо того, что была ледяная, но меня это вообще не беспокоило. Главное было сдержаться и не выпить всё. Есть смысл оставить на потом. Выпив чуть менее половины, я закрутил свою флягу. После чего решил переночевать в этом ставшем куда более ценном транспорте, чем он был до исхода с поверхности. Тем более уже окончательно стемнело. Фонарь у меня, конечно, был, но заряд держал совсем мало и заряжать его было не от чего. Я настолько вымотался, что вырубился сразу же, едва закрыв двери.

На утро, если это можно было назвать утром, я проснулся замёрзший, как показалось, до костей. С удивлением обнаружил, что даже не запер двери. Впрочем, пейзаж снаружи ни капли не изменился. В равной степени я и дальше не чувствовал никаких ощущений, присущих Эффекту. Неужели он закончился? Нет, всё же меня немного кололо с плюс–минус прежними интервалами, присущими приходу Эффекта, но никакой смертельной опасности это не несло. Какое–то время я ходил вокруг Жиги, разминаясь и согреваясь, и размышлял об этом. Возможно ли, что излучения прибора научного светилы как–то повлияли на мой организм? Стоп, это же приёмник, а не передатчик, он не может ничего излучать. Во всяком случае так говорил его создатель, а что там на самом деле — никому неизвестно. Допустим. Или же сильный выброс адреналина во время падения с лестницы, совмещённый с приходом Эффекта, дал какой–то анти–эффект? Сомнительно. Или же катаклизм отступил повсеместно, просто никто не проверил на практике? Тогда почему умер оставшийся лежать рядом со мной напарник? Походив ещё немного, я решил оставить философию и гадания на попозже. Ибо более насущные вопросы были важнее. Такие как еда. Заканчивая разминку, я ещё раз взглянул на оставшийся открытым капот Жигулей. Аккумулятор остался на месте. Понятно, что за столько времени там уже ничего не осталось, но какая–то мелкая надежда на чудо не унималась. Особенно учитывая все чудеса вчерашнего дня. Впрочем, ключей в замке не было. Я что–то припоминал про «соединить проводки», но тратить время на исследование жигулёвской проводки мне не хотелось. Подобрав домкрат, я замкнул его рычагом клеммы аккумулятора между собой. Ничего, даже мелкой искры нет. Что и следовало ожидать. Аккумулятор мёртв и машина никуда не поедет. Хотя, она и «при жизни» не заводилась с гарантией. Сугубо для галочки я открыл бензобак и понюхал — запах бензина был. Намотаю на ус, возможно сей ценный актив ещё пригодится. Хотя, скорее всего, брошенных машин по городу осталось много. Я побрёл дальше.

Снова монотонные шаги бесконечной пустой трассы. Я задумался, есть ли ещё такие же счастливчики, как я. Если да, они бы во всю мародёрили. Ведь нам всем втирали, что Эффект влияет на всех без исключения людей. Потому уходя, никто особо не парился о сохранности вещей, используя рядовые способы закрыть и запереть. Однако вот он я тут. Не встретив никого и ничего за свой пока что краткий путь, я уже было расслабился. А вдруг есть другие «выжившие» на поверхности? Вдруг они сбились в банды и устроят мне тёплый приём? Слегка отдохнув и поспав, я сбросил оковы апатии подземелья, где всё было безразлично. Но с другой стороны, что я им могу противопоставить? Оружия у меня нет. Подкупить их тоже нечем. Вряд ли мои скромные инструменты кого–нибудь заинтересуют с учётом того, что можно разграбить любой строительный супермаркет. Но и опасности я никакой не представляю. Но это знаю я. А будет ли это знать такой же встречный путник, который очень давно не встречал чужаков? Я сделал усилие, чтобы отбросить эти мысли. Надо вернуться в прагматичное русло. Еда, снаряжение, тёплая одежда, хоть какое–то подобие транспорта — это ключевые вопросы на сейчас. Остальное — лирика.

Тихой сапой я дотопал до кольцевой, а сразу за ней должен был быть гипермаркет или несколько. Там то я и рассчитывал хотя бы перекусить. Очевидно, что всё было заперто и заколочено, но наверняка что–то можно придумать. Город хоть и стал отчётливо виднеться, не произвёл никакого впечатления кроме радости его снова видеть спустя время. Никаких следов жизни или хотя бы чьего–либо пребывания. Никаких звуков. Гробовая тишина и пустота. Справа стояли стекляшки автосалонов. Высокие витрины покрылись толстым слоем пыли и потёков, став почти непрозрачными. Можно было попытать счастья и найти там подключённый ни к чему аккумулятор, который бы не саморазрядился в ноль за всё это время. Но на голодный желудок как–то не хотелось. Более, чем уверен, что весь город обесточен и зарядить аккумулятор будет не от чего. Да и муторно это всё. Куда проще было бы найти велосипед или самокат. Потому я и направился к одному из торговых центров.

Всё ожидаемо настолько, что даже скучно. Пустая парковка, закрытые ролеты. Грязь на всех поверхностях и отсутствие следов. Я потоптался у стеклянной витрины. Как на зло, в округе даже не было видно кирпича. Я побрёл искать что–нибудь тяжёлое, ругая себя за то, что не прихватил домкрат — он мог выполнить роль дубины быстрее. Подходящий кандидат нашёлся в канаве, но от стеклянной витрины он отскочил со звоном, оставив лишь мелкую царапину. До кучи ещё и раскололся на части. Докатились — стекло прочнее кирпича. Да, я понимал, что стекло у витрины таких размеров непростое, а калёное. И разбить его при толщине в палец будет непросто. А если там ещё и триплекс — два стекла, склеенных воедино — прогрызть дыру в плёнке будет тем ещё развлечением на голодный желудок. Я побрёл к дверям.

Ролета, по сути, не является весомым препятствием. Я выудил все свои инструменты, но чего–то навроде лома или фомки там не оказалось. Я взял отвёртку потолще и принялся курочить ближайшую ролету через все возможные щели. Я так и не понял, была ли она на ручном приводе или электрическом. Я припоминаю, что электропривод может оставаться в заблокированном положении даже при отсутствии электричества и не дать поднять ролету вверх. Через 20 минут возни я всё же подцепил ролету и смог хоть как–то её отогнуть. Под ней оказалась стеклянная дверь, которая тоже была заперта. Створки не прилегали плотно, между ними можно было засунуть отвёртку, но что мне это даёт? Стучать кирпичом по этой двери вряд ли имело больше смысла, чем по самой витрине, но другого способа её открыть я не представлял. Но стоило проверить один трюк. Створки немного люфтили относительно друг друга, и я зафиксировал их в таком состоянии. В итоге край одной из створок выступал на сантиметр относительно другой. Я пошёл искать следующий тяжёлый предмет. Топать аж до дороги и канавы не хотелось, потому я прилёг на стрелу шлагбаума платной парковки, которую предусмотрительно оставили поднятой. Металлом оно называлось с натяжкой, потому спустя минут пять шатаний стрела согнулась к земле, после чего я ещё водил её по полукругу туда–сюда, окончательно выламывая. Конечно это не дело, поскольку за километр будут разить следы моего тут пребывания. Но есть ли кому их увидеть?

Идея заключалась в том, чтобы вдарить в угол отогнутой двери острой отвёрткой. Лучше бы подошёл молоток, но его нет. Отвёртку я упёр в угол, а вместо дубины за неимением ничего лучшего решил использовать стрелу шлагбаума. Увы, инерционность стрелы не позволяла ударить точно в хвост лежащей на полу отвёртки и она постоянно соскальзывала. Сподручнее было бы ударить в верхний, а не нижний угол двери, но там нечем зафиксировать отвёртку, да и остаток ролеты мешает. Спустя 10 или 15 попыток я выдохся махать стрелой шлагбаума. Бить ею в дверь напрямую имело ещё меньше смысла, чем кирпичом. Я присел подумать. Голод мешал сконцентрироваться и выдать смекалку. Кривя душой, я допил остатки воды. Из–за возни с дверью я согрелся, но и закономерно захотел пить.

По итогу я не придумал ничего лучше, как насадить трубу стрелы на рукоятку открытия двери просто тянуть её как рычагом вниз, уповая что из–за деформации стекло лопнет или хотя бы вывалится из пазов. Бестолковая стрела начала быстро гнуться, и не мудрено, иначе бы я её не смог так легко оторвать от механизма парковки. Но на каком–то моменте штырь рукоятки всё же достаточно надавил на своё посадочное отверстие в стекле и створка лопнула. Разумеется, ручка полетела на землю, а вслед за ней и я, висящий на обрубке стрелы шлагбаума. По приземлению обрадовался вдвойне: что упал не на то же колено, что уже было ушиблено, и что на створки входной группы пожалели триплекс, ограничившись калёным стеклом.

Я даже не стал собирать инструменты и быстро просочился внутрь. Уже практически бегом я влетел в помещение продуктового супермаркета. На остатки заряда фонарика я нашёл сначала воду, а потом стеллаж с консервами. Жадно напившись я вскрыл банку тушёнки мультитулом, даже не оглядываясь на сроки годности, проглотил её практически за один прихлоп. После чего повалился прямо там и заснул. Спал, правда, недолго, ибо в помещении ТЦ не было особо тепло, пускай и лучше, чем на улице. Поначалу хотел догнаться ещё одной банкой тушняка, но решил добыть огня. Благо сезон, на который пришлось появление Эффекта, позволил оставить на полках походные плитки и цанговые баллоны. Лишь сейчас я понял, каким сокровищем является завалявшаяся в недрах кармана зажигалка. Мельком я вспомнил, что газ может расслаиваться на фракции то ли слои со временем, а может и не может. Тем не менее, походная плитка запустилась и вторую порцию тушёнки я уже поел горячей. Воду подогрел прямо в той же банке, сейчас не до брезгливости. Хотел было заварить чаю, но искать чистую тару для кипячения было лениво, а пить чай с мясным привкусом хотелось не так сильно, как без него. Насытившись и напившись, я сделал над собой усилие и побрёл в отдел одежды. Схватив первые попавшиеся тряпки, я нацепил их на себя по принципу капусты, предварительно сняв свою куртку и штаны, а потом натянув обратно. Из оставшихся предметов гардероба я соорудил лежанку, просто набросав их на пол толстым слоем. Накрывшись довольно плотным пальто, как одеялом и используя ком вещей вместо подушки, я уже с чистой совестью провалился в крепкий сон. Благо сквозняков в помещении не было, наверняка персонал позакрывал все возможные заслонки и вентканалы перед тем, как покинуть это место. Спал долго, нервно, то взмок, то замёрз. Проснувшись осознал, что сейчас ночь и лёг спать обратно. Всё равно ни часов, ни будильника нет, а устал я невероятно.

* * *

Изрядно отоспавшись и отлежавшись, я уже с новыми силами побрёл между рядов забытых продуктов в поисках излишеств, так как базовое утоление голода уже произошло. Заодно следовало набрать чего–нибудь непортящегося и не испортившегося за всё это время в дорогу. Далеко не всё содержимое супермаркета таковым было, и местами ещё где–то пованивало. Но расхаживать вокруг да около не было желания, учитывая сколько ещё километров нужно намотать на улице. Да и бестолковые торговые площади в сотни квадратных метров меня утомили ещё при прежней жизни. Потому быстро набросав джентльменский набор и чая–кофе, специй, тушёнки, гречки и макарон, мой шопинг без обязательств был окончен. Также забрал с собой походную горелку, несколько цанговых баллонов, которые интуитивно показались не просроченными (проверять было лениво, хотя может и зря), пригоршню зажигалок. В торговом центре были и другие магазины, но везде встречали запертые двери, которые не хотелось без крайней необходимости разбивать. Впрочем, из полезного в текущих реалиях остался лишь магазин псевдооружия, ассортимент которого состоял в основном из страйкбольных автоматов и ножей из ложкового алюминия, и магазин так называемых средств индивидуальной мобильности, что было куда интереснее. Косо посмотрел в сторону рыболовного магазина, но во всех этих снастях я понимал крайне мало, да и зачем, пока есть тушёнка. На сытый желудок и светлую голову я решил не вандалить, если можно вскрыть дверь менее ущербным способом. Тем более, какой–никакой инструмент есть, хотя я бы не отказался от электролобзика. Повозивись 20 минут, я вскрыл дверь псевдооружейки. Разумеется, хоть сколько–нибудь серьёзного оружия тут не было, страйкбольные игрушки утратили последний смысл с уходом электричества, арбалета было только два и совсем смешного «пистолетного» размера. Что стало с баллонами для пневматики за столько времени я не знал и не стремился узнать на текущих порах. Потому кроме пары наименее убогих ножей было особо нечего прихватить. Потехи ради взял бинокль поменьше, многофункциональный «Викторинокс», и как бы тупо ни звучало — современную рогатку. Она мне показалась полезнее и практичнее, чем всё остальное в данном магазине. Более серьёзное оружие придётся искать по более серьёзным заведениям, и скорее всего — с более серьёзными дверьми.

Прежде, чем ломать дверь магазина самокатов, я побродил в надежде найти велосипед в торговом зале. И нашёл. Правда, за всё время простоя они пришли в некондицию — во всех до единого спустили колёса. Как ни абсурдно, нигде не было велоснаряжения в виде ручного насоса. В автомобильном отделе был электрический, но куда я его сейчас вставлю? Ехать на сдутых колёсах будет довольно тяжело физически, разбортировать колёса — долго возиться, да и езда на ободах — такое себе удовольствие. Потому пришлось вернуться к самокатам, уповая на наличие моделей с цельнорезиновыми колёсами, не нуждающимися в подкачке. Замок тут оказался уже хитрее, но ничего особенного для слесаря со стажем. Ассортимент был представлен тем, что сейчас превратилось в тыкву — моноколёсами и гироскутерами. Величественно возвышался над цирковым инвентарём большой электромопед, но снова таки — его нечем зарядить, даже если верить, что батарея не умерла от простоя. А вот обычные электросамокаты имели возможность вполне успешно ехать и в «ножном» режиме, если, конечно, электромотор не блокировал колёса при полном разряде. Ввиду отсутствия у меня подобной техники «при жизни», я не знал принципа её работы. Вроде логично, чтобы после разряда всё же можно было ехать своим ходом. Но не удивлюсь ничему. Первично выбирал по колёсам — нашёл подходящую модель. Да, моторы не держали колёса колом и можно было успешно передвигаться. Правда, бесполезная батарея был лишним грузом. Было решено её вынуть и выбросить, уповая что она не является монолитом с остальной конструкцией. Повезло, да и батарейный отсек не был зафиксирован какими–нибудь хитрыми винтами типа Торкс, которые на данном этапе мне нечем открутить. Магазина инструментов, к слову, в данном ТЦ не было.

Как только удалось обзавестись каким–никаким транспортом, едой и водой, я воспрял духом. Дальнейший путь многократно упростился. Правда, это при условии, что самокат пролезет в прогрызенную мной дыру во входной группе. Пролез. Я выбрался на улицу и осмотрелся по сторонам. Точно так же пусто и глухо, как и днём (или сколько я спал?) ранее. Никого и ничего. Погода не очень — типичная питерская морось, но хотя бы ветра не было. Слегка погоревав, что туристического магазина там тоже не было — готов продать душу за какой–нибудь непродуваемый лыжный костюм — я покатил в сторону города.

Пейзажи хоть и стали насыщеннее, но не баловали разнообразием. Всё те же пустынные, засыпанные давно сгнившими листьями улицы, местами стояли покрытые столетним слоем пыли и грязи машины на спущенных колёсах. В некоторых домах окна были заботливо заколочены фанерой. Город как будто на консервации. Никакой разрухи и вандализма, Эффект не оставил никому шанса порезвиться на прощание. К слову, того самого Эффекта я снова не ощущал, хотя прежнее «послевкусие» иной раз зудело на задворках подсознания. Настроение было слишком хорошим, чтобы снова погружаться в мысли о предпосылках, потому я бездумно покатил по пустой и благо — асфальтированной улице. Сказать, что ехать даже на таком примитивном транспорте — проще, чем идти пешком, это не сказать ничего. Конечно, всё это до первого сильного ливня или шквального ветра. В фантазиях я уже стал раздумывать, как раздобыть машину. Вряд ли бензин испортился, у многих «капсулы времени» стояли в гаражах десятилетиями и успешно уезжали на том, чем были заправлены ещё при вождях. Но возни предстоит немало. В былой жизни у меня была и своя машина, где–то так и стоит недалеко от дома, но вопрос зарядки аккумулятора и подкачки шин никуда не денется с повестки дня.

Глава 2

Прокатываясь по Московскому проспекту в сторону центра, я прикинул что довольно быстро доберусь до своего некогда дома. Не совсем представлял зачем я еду туда и что буду там делать, но меня уже давно перестали волновать конкретные планы на будущее, точнее их полное отсутствие. Я наслаждался моментом. В какой–то мере, абсолютно пустой и безжизненный город выглядел жутко, угнетая в кубе благодаря типичной промозглой погоде и привычной для здешних широт серости. С другой стороны, он как будто избавился от недуга — людей, которые его только разрушали и загаживали на регулярной основе. Теперь время как будто остановилось тут, а в сочетании с отсутствием у меня хоть каких–то часов и гробовой тишиной — окружающие декорации выглядели слегка сюрреалистично. Мельком я подумал, что надо бы всё таки раздобыть механические часы, хотя с другой стороны я не особо стремился узнать, какой сейчас час, день или месяц. Скорее всего, дел у меня особо не будет, потому не играет особой роли, сколько осталось до конца светового дня. Потом я снова отложил все эти вопросы на попозже, и просто бездумно катил по пустым улицам. Местами попадались какие–то импровизированные блокпосты, брошенные то ли полицией, то ли военными, но в пустой голове не было желания вдумываться и по этому поводу. Долго и монотонно я ехал на самокате, активно презираемом в «былой жизни». Минуя пустые дома и брошенные машины, я поражался насколько картина истинного конца света отличалась от кинематографической. Никаких ядерных грибов, разрушенных городов, замёрзших в бесконечной ядерной зиме, никаких стай мутантов и ужасающих аномалий. Пустота и тишина — единственные факторы, отличающие городской пейзаж от «прижизненного». Даже природой мусор в виде грязи и листьев не сильно бросался в глаза — «похорошевший» при последних правителях Петербург не был эталоном чистоты и порядка. Зато без толп суетящихся людей, бесконечных пробок и в целом без явных признаков перенаселения, он стал выглядеть гармоничнее что ли? Вспомнилась маразматическая теория откопанного Петербурга, построенного давней цивилизацией и попросту найденная Петром. Себя в данный момент тоже могу причислить к первооткрывателем того, что я не создавал. Хотя первичности в моём случае нет.

Абсолютно ничего познавательного или шокирующего пустынные улицы не показали. Какое–то время я ещё опасался подвоха, ждал скрытой опасности или хотя бы осмелевших диких зверей, которые забрели в город. В каком–то моменте мелькнула конспирологическая мысль, что вот–вот из–за угла выскочит солдат в чёрном и удивится, как так я избежал какого–нибудь нового локдауна. Но всё было настолько прозаично, что аж скучно. Это явно не выглядело как голливудская экспедиция в апокалиптическом мире. Отдельно стоит отметить, что уже который день я не чувствовал серьёзных последствий Эффекта. Да, его присутствие ощущалось, но не было ни смертельным, ни хоть как–либо отягощающим. Прикинул, что я мог бы вернуться к обитателям убежища, как говорится, в сияющих доспехах. На безопасном расстоянии заявить о «конце конца света». Ну или о собственной исключительности, ежели все другие и дальше подвергаются полноценному проявлению Эффекта. Но как мелькнула эта идея, так и упорхала вдаль. Все эти люди мне никем не приходятся. Да и город прекрасен в большей мере без них, чем если найдётся способ их всех вернуть. Пожалуй, я хочу насладиться одиночеством в этом странном новом мире. Хотя не факт, что наслаждение продлится долго — Эффект может вернуться так же внезапно, как и ушёл. Но как бы то ни было — это всяко веселее, чем прозябать в норе.

Медленно но уверенно я докатил до Обводного канала, мысленно порадовавшись относительной плоскости ландшафта. Преодолевать затяжные подъёмы пришлось бы пешком. Хотя, мост на Митрофани заставил посопеть. Ну а тут до дома было уже рукой подать. Узнаю вывески знакомых заведений. Всё закрыто, зашторено или заколочено, уже представил, сколько ролет придётся переломать. У Обводного есть торговый центр, который и будет моей ресурсной базой на некоторое время. Увы, рассчитывать на что–либо кроме тушёнки, круп и макарон, не приходится. Я постарался вспомнить, какие ещё продукты могут долго храниться без электричества. Эм, сгущёнка? Видимо это будет моим единственным десертом, а о свежем мясе или овощах придётся забыть. Но абсолютная свобода компенсирует эти неудобства.

Пока катил последние километры, вспомнил отдельные каналы в интернете, где как я их называл «бродяги» выкладывали свои увлекательные видео. Основным посылом была «свобода без ограничений», с намёком на наличие тех самых ограничений по проникновению в любое желаемое помещение. В основном это была молодёжь, руферы, диггеры и прочие любители полазить по заброшкам и промзонам. Такова ирония судьбы: их мечта о неограниченно–свободном перемещении воплотилась (за вычетом замков и дверей), но сами они свою свободу в сколько–нибудь приемлемом виде утратили. И лишь я обрёл и то и другое, хотя никогда не стремился. Пожалуй, как только базовые потребности будут закрыты, я не откажу себе в удовольствии посетить ранее закрытые для «челяди» места.

Ну и вот. Река Фонтанка, родные места. Традиционная для текущего (прошлого?) времени унаследованная у бабки квартира, поскольку я уже отношусь к тому поколению, родившемуся слишком поздно, чтобы заработать на недвижимость. С тревогой пошарил по карманам — ключи от квартиры мне давно не были нужны, но благо я их не выбросил и не оставил в подземелье, имея привычку «всё своё носить с собой». В секундный ступор меня поставил домофон, но потом я вспомнил, что при отсутствии питания магнит перестаёт работать. Створку удерживал доводчик и более ничего. В парадную я зашёл уже вообще ничего не опасаясь, а самокат бросил на улице у двери — всё равно его некому украсть. Замученный побрёл наверх, благо лифта тут не было никогда и горевать не о чем в этом плане. Входная дверь без каких–либо новомодных электронных замков открылась так же легко и незамысловато, как и в мой последний визит сюда за «всем минимально необходимым», как будто уже сто лет назад. Внутри, как и на лестничной клетке, царила затхлость, некий запах сырости и такая же гробовая тишина, как и снаружи. Вспомнил, как проходила эвакуация.

Как только влияние Эффекта превысило все адекватные мерки, и дохнуть стали не только сердечники, эпилептики и прочие инвалиды, а вполне здоровый люд, примерно тогда и нащупали идею с подземными убежищами. В старых добрых традициях из каждого утюга полилось о том, что угроза временная, и эвакуация тоже. Мол вот–вот учёные найдут очередную чудо–вакцину или иной способ препятствия Эффекту, и мы все через пару недель, может месяцев, вернёмся на насиженные места. Потому нечего тащить с собой пол квартиры, берите документы, самые дорогие и желательно — миниатюрные вещи, заприте всё на семь замков и ждите. Потом вернётесь и всё останется на своих местах. По началу все поднапряглись, но чем громче и чаще продвигать ту или иную идею, тем легче народные массы в неё поверят, и это мы уже неоднократно проходили в истории как давней, так и недавней. Потому большинство и вправду уложилось в небольшой рюкзачок или сумочку. Лишь параноидальные выживальщики решили захватить с собой побольше, нафаршировав единственный допустимый элемент ручной клади под завязку. Впрочем, при входе в убежище их всё равно раскулачили, да и все мыслимые вещи всё равно не помогли бы выжить в максимальном проявлении Эффекта. И к беспечности первых, и к параноидальности вторых я отнёсся скептически, как и ко всему остальному в мире. Потому большая часть моего барахла осталась лежать в квартире, чему я сейчас несказанно рад. Не нужно было ничего тащить сюда с собой, или горевать по оставленному в подземелье. По уму, надо бы вскрыть все залежи и провести инвентаризацию, выбросив всё, что утратило актуальность, но я мертвецки устал. Не раздеваясь, я повалился на свою припавшую пылью кровать и мгновенно заснул, даже не запирая входную дверь.

* * *

Выспавшись, а сколько я спал, я снова так и не понял, но за окном всё же был свет (либо совсем мало, либо совсем много), я несколько поразился своему безразличию. Осмотрел квартиру, прислушался, но снова не было никого и ничего. На припавшей пылью лестничной клетке были следы только моих шагов. Самокат и дальше валялся у входа, я всё таки заволок его в парадную, чтобы не мок под дождём. Хотя что ему будет, электроники там всё равно не осталось. Вернувшись в квартиру, я пошарил по карманам, выудив очередную банку тушёнки и непочатую пачку чая. В некоторой надежде я покрутил краны на раковине и газовой плите. Наивно. Все коммуникации, ожидаемо, обрезаны. С улыбкой подумал, что «козырная» квартира в центре резко утратила в стоимости из–за этого. Потом уже заржал в голос, вспомнив, что мне уже не надо платить за коммуналку. Да и в целом за что–либо, да и платить всё равно нечем. Не надо ходить на работу, возвращать кредиты, ругаться об очередном повышении арендной платы или тарифов коммунальных услуг. Вся обывательская мышиная возня была загнана под землю. Я был предоставлен сам себе, у меня теперь было абсолютно всё время на планете, а из обязательств — только прокормиться и не сдохнуть. Во всяком случае если Эффект игнорирует меня на постоянной основе, а не только временно.

Почесал затылок, размышляя, сколько тушёнки во всём городе и на сколько лет мне этого хватит. С грустью вспомнил свежие овощи, фрукты, мясо — всего этого теперь не видать. Точнее видать, но придётся заморочиться и стать фермером. И если с овощами ещё худо–бедно я бы справился, то со скотом — крайне смутно себе это представляю. Если вообще ещё где–то на поверхности остался какой–либо скот.

Пожёвывая тушняк и вдыхая запах свежезаваренного чая (походную плитку поставил сверху на газовую, в остальном кухня не нуждалась в преобразованиях), я взял листик и карандаш и решил набросать примерный план на ближайшее будущее. Стратег из меня никакой, но жить совсем на отцепись тоже было бы опрометчиво. Уникальная возможность не сдохнуть от Эффекта ещё не значит, что я стал совсем бессмертным и не сдохну от холода, голода или какой ненавязчивой хвори. Во всяком случае, обычная простуда или перелом конечности вполне может стать для меня фатальным, поскольку помощи ждать неоткуда — это следует учитывать. Хотя, всегда можно приползти обратно в подземелье — оно никуда не денется, но это лишь в самом крайнем случае, иначе замучают похуже любой хвори.

Я отмахнулся от неприятных мыслей. На данный момент я имел больше свободы, чем любой человек за всю историю с момента, наверное, изобретения государственности. При этом мне не нужно убегать от тигра или охотиться на него — вокруг одна огромная кормушка, с минимальными условностями. Хотя первое время придётся напахаться грузчиком. Итак, из всех ближайших магазинов надо будет стащить все консервы в квартиру, равно как и всю воду. Потом пройдусь по мелочам — специям, сахару, крупам, макаронам. Каких–либо изысков в еде не будет, но и цель — всего лишь набить брюхо, не более того. Итак, с первым пунктом, касающегося еды, я разобрался. Ну, на бумаге. Что у нас там далее?

Отсутствие коммуникаций. Это уже посложнее. Водопровод пока вычёркиваем. Во–первых, питьевой воды в окрестных магазинах хватит на несколько месяцев. К тому моменту я что–нибудь придумаю или просто увеличу радиус, или же переселюсь в другую квартиру, где ещё не вся округа обчищена. Ведь теперь — мухаха — любая квартира моя. За исключением тех, где дверь слишком толстая и прочная. Снова таки, речка рядом, уж ведро с верёвкой я раздобуду, потому вопрос слива в унитазе тоже не так страшен. Главное чтобы слив всё же работал в условиях всей неработающей системы, тут лишь время покажет. Электричество, конечно, хорошенько продлевало и насыщало наш день, чтобы теперь по нему не скорбеть. Но с другой стороны, как только интернет закончился, то и поводов не спать по ночам станет намного меньше. Мало того, мне теперь вообще без разницы сколько и когда спать. Тут вариантов немного: потыкать походные солнечные батареи или динамо–машины. Всё это редкая птица для современного городского обывателя, оставим на попозже.

Отсутствие газа компенсируется походными газовыми баллонами. Не то, чтобы они продавались в каждой подворотне, но профильных магазинов в условно–пешей доступности достаточно, надо будет выгрести их все. Вот сложность помыться без горячей воды — это уже обидно. Но, снова таки, пока я сам себя не начну раздражать своей же вонью, то особо не для кого и незачем стараться. Впрочем, деградировать до вида типичного бомжа не хотелось. Греть кастрюли на плите, тем более походной — занятие долгое и нудное, но с другой стороны — куда мне спешить теперь? Огнетушители — нарисовал жирный восклицательный знак. Ещё не хватало сжечь свою же квартиру и всё здание. Но далеко за ними ходить не понадобится — валяются в каждом магазине, лишь бы сроки не вышли.

Что там ещё фигурировало в счетах? Уже и позабыл. Отопление. Да, зимой придётся туго, если не решить вопрос с электричеством. Даже если собрать печку–буржуйку, дрова таскать придётся долго и нудно. При чём тоже из магазинов, ибо в центре Питера все деревья куда–то делись ещё при СССР. Ну не прям все, но большинство. Да и всё это пилить и колоть — слишком муторно. Дизель–печка звучит интереснее, но неясно, от чего её запитывать. На ум кроме комплекса для загородных домов, когда солнечные батареи и ветряки заряжают аккумуляторы, а от них работает всё электрическое, ничего не пришло. Солнца тут зимой не будет, надежда только на ветер. Какой там будет КПД, учитывая все потери на аккумуляторах и трансформаторах — неизвестно. Тем более, ко всему этому нужны электронные мозги и правильное подключение. По–моему, проще переехать на юг. А что, идея! Ведь только отсутствие цивилизации сделало вечно ругаемый питерский климат воистину тяжёлым. Ехидно усмехнувшись я подумал, что ещё можно вернуться в убежище на зиму, а потом снова сбежать. Если выпустят.

Шутки прочь! К этой графе я нарисовал жирный вопросительный знак. Попытался вспомнить, какой сейчас месяц. Вроде апрель? Значит до зимы далеко. А сейчас хватит и толстых стен дореволюционного дома в сочетании с толстыми одеялами и прочим тряпьём. В крайнем случае можно поставить в комнате палатку — где–то она валялась в чулане.

Теперь самый лакомый пункт — автомобиль. Старая добрая «ласточка» никуда не делась — так и стоит в гараже. Там же валялся ручной насос, одну из проблем условно вычёркиваем, если колёса не разбортировались. Был ещё какой–то трюк с поджогом покрышек, но принцип я представлял смутно. Дальше следуют подпункты: аккумулятор. Снова всё упёрлось в электричество. Завести с толкача позволяла старость машины — механическая коробка передач. Но на целиком равнинном рельефе города на болотах я даже не представлял, откуда её толкать и куда. Предположим, машина завелась. Как и в случае с моим здоровьем, любая поломка фатальна. Нет, масло я конечно смогу заменить с горем пополам, но даже пробитое колесо обернётся такой долгой вознёй, что проще угнать и завести другую машину. Далее — топливо. Я крайне сомневаюсь, что собственники АЗС выудили и запихнули обратно в бензовозы всё топливо из резервуаров. Скорее всего остатки бросили там же, но ворпос — как его достать. Примерно я догадывался, что можно открыть люк и вычерпать. На бумаге я дважды обвёл ведро с верёвкой — мой основной помощник на ближайшее время. Даже если осталось топлива четверть на каждой АЗС в городе, мне его хватит надолго. Только не надорвать бы спину. Прикинул, что в перспективе надо будет насобирать канистр и возить хотя бы 30–40 литров с собой, в зависимости от дальности пробега. Хотя далеко мне ездить некуда, почти всё необходимое и так доступно вокруг дома — прелесть жизни в центре пускай мёртвого, но города. Потому машина скорее будет ломовой лошадью, чтобы не таскать всё на горбу и уставшем самокате. Я окинул взглядом листик — вроде как ничего такого уж и непреодолимого.

Дальше я записал мелочёвки. Обязательно надо раздобыть фонарь со встроенной динамо–машиной. Это либо в армейский магазин, либо к походникам. До решения вопроса с электричеством всё, что на батарейках, для меня не существует. Отдельно выписал дизель–генератор. Да, это полумера, потому что обеспечить подвоз топлива для круглосуточной подачи электричества в одно щачло я устану. Но потыкать этот момент стоит.

Обошёл квартиру. Туалетная бумага и бытовая химия осталась ещё «из прошлой жизни». Что–то надо будет донести, но пока меня интересовало лишь насущное. Я прикинул, что носить всё в руках — это перебор и надо бы раздобыть тележку. Для этого надо идти в супермаркет на обводном, но вряд ли тележки оставили на улице, т.е. надо ломать ещё одну дверь. Сами тележки прикованы цепью, монетки я не найду, болторез есть — это плюс, он в гараже вместе с машиной — это минус, поскольку гараж совсем в другой стороне, у Грибонала. Слишком много телодвижений, потому пока обойдёмся каким–нибудь ящиком верхом на самокате.

* * *

Ближайший продуктовый был буквально за углом. Ролет не было, обычная пластиковая дверь. Я подавил соблазн тупо выбить витрину кирпичом. Тут она вряд ли из калёного стекла, да и острых тяжёлых предметов у меня поболее с учётом того, что валялось в квартире. Но потом тудой начнёт подтапливать во время дождей и это как–то неправильно. Во всяком случае до той поры, пока я не умираю с голода. Дверь выглядела самой обыкновенной, но вскрывать её можно довольно долго. Я потоптался, прикинув, что служебный вход закрыт ещё более массивной дверью. Вернулся домой, взял самую толстую отвёртку и металлическую трубу. По уму, надо что–то пилящее. Где–то в недрах гаража валялась дедовская механическая дрель — истинное сокровище в текущее время. Уже дома был переходник, позволяющий цеплять на дрель маленький или сточенный диск от болгарки. Всё это позволяло пускай и медленно, и неудобно, но пилить. Ну а пока придётся действовать грубой силой. Вонзив отвёртку в проём двери рядом с замком, я принялся забивать её поглубже трубой. Пластик был относительно мягким материалом, потому поддавался. Потом я надел трубу на отвёртку и начал тянуть, как рычагом. Будем надеяться, что это примитивная дверь и засов существует только в этом месте, а не сверху и снизу тоже. Несколько опасаясь за единственную крупную отвёртку я мысленно записал на листик хорошую фомку или хотя бы лом, которым колют лёд. Пригодится. По итогу дверь поддалась, засов замка выпрыгнул из пластиковой рамы. Теперь дверь не захлопнуть, но хотя бы стёкла целы. Я вошёл в магазин. Амбрэ брошенных фруктов и овощей заставило поморщиться, потому я решил начать таскать воду и консервы сразу и без особо разбора. Там же прихватил ящик. Служебное помещение магазина было закрыто на кодовый механический замок — тот, на котором надо было нажать одновременно нужные цифры. Ну это совсем не препятствие, посмотрел под углом к свету и определил наиболее отполированные цифры — вуаля! Внутри не было богатств стеллажами до потолка, равно как и не было доподлинно понятно, что внутри. Пришлось потрошить любую непонятную упаковку. По итогу я выгреб всю воду, которую удалось найти, даже сладкую. Все консервы за исключением нескольких вздухтых. Помимо паштетов, тушёнок и рыбы, нашлась и сгущёнка разных мастей. Прихватил пакет соли, несколько пакетов с перцем, лавром, специями. Макароны, гречку, крупы брал особо не глядя, но и не все до единой — этого хватит на первое время, схожу потом ещё. С некоторым недоверием взял несколько пачек сухарей. Под конец уставился на стенд с алкоголем. Не то, чтобы я был ценитель алкашки. Но пару бутылок водки взял сугубо как дезинфектор на всякий случай. Подумал, что моё чудесное освобождение следовало бы отпраздновать. Но скромно, чтобы без спецэффектов и сушняка. Решил взять текилы, поскольку ценник более не являлся сдерживающим фактором. Подумал и взял ещё ликёр. Что–то из этого да зайдёт. В хозяйственном отделе прихватил ещё пару рулонов туалетной бумаги, мыло, зажигалки. Свечи были только для торта — за отсутствием альтернатив пришлось брать. Ведро было только пластиковое и довольно мелкое — не дело,но на первых порах сойдёт. Верёвок не было вообще, придётся тащиться таки в гараж за буксировочным тросом.

Вышел на улицу и присвистнул от объёма своего шоппинга. Да уж, транспортный вопрос придётся решать усиленными темпами. Три ходки с ящиком и самокатом ушли только на воду. При том, что самокат не едет вверх по лестнице и всё это ещё таскать на второй (благо, всего лишь второй) этаж! Пока притащил всё — уже начало темнеть. Усилием воли заставил себя сгонять в гараж. Первое препятствие — ворота во двор, в котором находился гараж. Они на электрических приводах. Тут выбора два: либо открутить гайку и скинуть привода с воротин, либо, если бы машина уже завелась, накинуть трос и просто выломать их вовнутрь. Но машина не заведётся. Отложим на потом, благо калитка во двор была на примитивном цифровом механическом замке. Навесной замок успел подгнить и открылся с трудом. Я его сразу же выбросил во избежание. Сами воротины гаража открылись с диким скрипом и тугим ходом. Внутри всё так же, как я и оставил, за вычетом слоя пыли. Машина — старый Опель девяностых годов, стояла даже на не полностью спущенных колёсах — это плюс. Возможность открыть дверь просто ключом — огромнейший плюс в текущих реалиях. Но заводиться мы всё равно будем долго и мучительно. Но это не сегодня. Порылся, взял трос, ещё одно ведро, топорик — остальной хлам из залежей гаража не имел особой практической ценности, кроме насоса. Заметил, что соседский гараж не был заперт. Видимо, в запаре эвакуации на это уже подзабили. Заглянул во внутрь. В полумраке заметил примерно тот же хлам, что и у меня. Машины не было, если она вообще тут когда–либо стояла. Четыре колеса непонятной размерности и разболтовки. А вот и что–то интересное — ручная рычажная лебёдка. Весомый бонус. Убедившись, что все двери «ласточки» открываются и закрываются, я поспешил домой. Ключи на всякий случай оставил в замке — так меньше вероятности, что я их потеряю.

Пока вернулся домой, уже порядком стемнело. В квартире так вообще была практически полная темень. Фонарик на батарейках, прихваченный из убежища, явно проживёт недолго, потому без веской причины его не включаю. Достал праздничные свечи из магазина. Долго они не протянут, зато их много. Ну и газ из походной плитки даёт какой–никакой свет. Присел. Решил, что всё же стоит отметить и устроить пир на весь мир. Сварил макароны, после чего обжарил их с той же тушёнкой, но добавив паштет из другой консервы. Для согрева сварил чаю и выхлебал его с сухарями, которые на вкус оказались ничем не отличающимися от свежих. Дальше открыл текилу и бутылку сладкой воды. Последняя как–то выдохлась, но на фоне издержек и экономии в убежище, это был воистину пир. До кучи открыл банку сгущёнки. Текила хоть и была самая дорогая, но на вкус довольно специфическая. Попробовал с солью — лимон взять неоткуда, вроде чуть получше пошла. Запил газировкой без газа, закусил сухарём со сгущёнкой — да мы живём! Впрочем, пиршествовать в пустой квартире в гробовой тишине и при свете единственной свечи, которая слишком быстро догорала и надо было каждый раз ставить следующую, быстро надоело. Поругав себя, что не успел набрать ведро воды из реки для слива, я ушёл спать и прикинул, что вставать теперь придётся «с первыми петухами».

На утро, если это можно назвать утром без понимания, который на самом деле час, я долго боролся с дилеммой «за что хвататься первее». Меня порядком утомило стаптывать ноги, равно как и катание на самокате. Ещё не выветрилась избалованность цивилизации, когда всегда в доступе «поджопник» на колёсах, а если нет — оный можно взять в каршеринге или на крайняк вызвать такси. Да, можно заменить самокат велосипедом, но это не решит вопрос перемещения грузов. Даже если присобачить к велосипеду тележку, всё равно это будет полумера. Потому душа рвалась заводить машину. Увы, сделать это без многочасовой возни с немалым вливанием физического труда не выйдет. Отдельная проблема в том, что гараж пускай и рядом, но до него всё таки топать, и любой перекус становится проблемой, поскольку проще взять еду с собой, чем бегать домой.

Именно из–за неопределённости количества времени, которое будет затрачено на запуск мотора, я рискую остаться в ситуации, когда мои первично скудные запасы прохудятся быстрее, чем я смогу их пополнить с комфортом. Потому придётся отодвинуть зов души и пойти пополнять недостающие припасы. Ведь в магазине у дома была только плита, а вот газовых баллонов не было. И придётся делать это на самокате с рюкзаком на горбу. Я бы с радостью пересел на велосипед, но колёса накачивать некогда, да и лениво. Потому пока буду действовать из соображений максимальной практичности.

За баллонами путь надо держать за Обводный канал. Там есть два варианта на выбор: чуть дальше есть магазин походного снаряжения, который в целом более интересен на перспективу. Но торговый центр ближе, там я точно видел баллоны в былые времена, плюс там куда более весомый набор еды, собственно он и будет моей базой снабжения на ближайшее время. Но двери в ТЦ могут быть покрепче, чем в магазин. А может и нет. Прорабатывать оба варианта несомненно необходимо. Проблема ещё в том, что оба из них точно не дадут мне бензиновый или дизельный генератор. Где искать его я даже не представляю. В эпоху интернета данные вопросы вообще не стояли. Сейчас же действовать приходится сугубо по старой памяти, спросить не у кого. И это ещё повезло, что меня не вывезли в убежище рядом с другим городом, в котором я вообще ничего не знаю. Ладно, будем разбираться по мере поступления.

На этот раз я вооружился всем, что только нашёл в гараже и квартире, чтобы не церемониться со взломом дверей. Возможно, набор отмычек был бы более удачной находкой, чем лом, но в былой жизни я не представлял, зачем бы он мне пригодился, а сейчас я не знаю, где его взять. Ирония судьбы. Отчасти спасало то, что все торговые центры были мало–мальски по одному образу и подобию, и ожидаемо меня встретила точно такая же ролета, под которой стеклянные двери. Будучи уже сытым и выспавшимся, на взлом ушло времени меньше раза эдак в полтора, а то и в два. Снова таки, удалось вскрыть без криминала и битого стекла, что радует. Внутренности данного ТЦ не особо отличались от предыдущего, хотя беспорядка было больше — видимо под занавес уходящий персонал начал расхватывать содержимое. Разумеется над фруктовым и мясо–рыбным отделом стояла вонища. Благо баллоны и прочее мангальное снаряжение в другом конце зала. Баллоны стояли на полке нетронутые, пускай и не в особо большом количестве. Наверняка где–то по кладовкам стоит и больше. Либо на вершине стеллажей. Вот это уже проблема, ибо залезать туда у меня было ноль желания и ноль умения. Конечно, никогда не поздно удариться в варвары и подпилить ногу стеллажа, после чего часами рыться в перемешанном содержимом, но это совсем крайняя мера. Без погрузчика оттуда ничего не снять, да и с погрузчиком тоже попробуй попади. Погрузчики в торговых центрах электрические — приехали. Отмахнулся от лишних мыслей, набил полный рюкзак баллонов, прихватил автомобильную аптечку и трубу–горелку, позволяющую использовать баллон без походной плитки. И обязательно побольше зажигалок! Исследование остальных закромов оставлю на потом. Выгрузив дома всё собранное, я перекусил и направился в гараж.

Глава 3

Первым делом я подкачал колёса вручную и хрипя и скрипя вытолкал «ласточку» наружу. Первичной идеей было завести с толкача, только где это сделать в целиком плоском городе на болоте? Благо неподалёку был изрядно «горбатый» мост через Канал Грибоедова. Хватит ли столь мелкого уклона чтобы завестись — непонятно, но попробовать придётся. Первично пришлось решить вопрос с воротами во двор, благо набор гаечных ключей и головок под рукой. Я просто открутил привода от воротин и оставил их на распашку. Дальше пошёл нелёгкий труд толкания ласточки на улицу. Двор, традиционно для Петербурга, был весь в ямах, и попадание в малейшую из оных могло привести к тому, что и без того скудных сил не хватит на дальнейшее продвижение. Потому пришлось неистово рулить, толкать, снова рулить. На фоне привычной эксплуатации автомобиля это выглядело как издевательство. Только час я толкал «ласточку» до моста. Вверх на мост в одиночку я её точно не задвину, потому предусмотрительно захватил ручную лебёдку и тросы. Идея заключалась в том, чтобы цепляться лебёдкой за перила моста и по метру тянуть машину вверх на «гребень». Разумеется, лебёдка имела довольно мелкую передачу, поскольку никто никогда не представлял движение машины этой лебёдкой дальше, чем на 10–15 сантиметров. Чтобы не дёргать ручник каждый раз при перестановке лебёдки, я прихватил пару кирпичей в качестве упоров под колёса. Ещё час возни и ласточка стояла на центре горбатого моста. Присел. Я устал и целиком взмок. Мне это ещё аукнется, поскольку помыться не в чем, кроме собственно рек и каналов. Но деваться некуда. Я решил посидеть и отдышаться перед моментом истины. Конечно, уклон совсем маленький. Вряд ли машина сможет набрать достаточное ускорение.

Выбрав вторую передачу, я провернул ключ и толкнул машину, мигом запрыгнув за руль. Где–то на 2/3 спуска я воткнул передачу и бросил сцепление. Спустя пару мгновений машина остановилась. Я сидел как идиот в гробовой тишине. Чуда не случилось. Хотелось выть.

Отдышался. Когда–то кто–то говорил, что на задней заводить с толкача то ли проще, то ли быстрее, то ли ещё что–то, связанное с передаточными числами. Увы, волочить машину снова на мост не хотелось, да и уже явно темнело. Вспомнил ещё один способ — поднималось одно из ведущих колёс, на него наматывался трос и машина заводилась по принципу лодочного мотора. Побежал в гараж за домкратом, в соседском выудил ещё один трос. Вернулся, поднял одно колесо, намотал сцепленные между собой тросы.

Сел и призадумался. А кто воткнёт передачу когда я буду убегать от машины с тросом в руке? Попытался прикинуть, какая передача соответствует скорости моего бега. Может вообще попытаться на прямой — четвёртой? Я одинаково далёк как от математики, так и от гаражного «кузьмичизма». Решил понизить на одну передачу и попытать счастья. Схватился за трос дёрнул со всей силы. Колесо провернулось немного, послышался какой–то чих и всё затихло. Я дёрнул ещё раз и начал что есть силы отходить от машины. Спустя пару рывков и ещё несколько чихов трос закончился. Сумерки наступали неумолимо, но я не успокаивался. Вернул нейтраль, намотал трос снова, воткнул уже вторую передачу. Тянуть стало тяжелее, но я вцепился в трос чуть ли ни зубами. Колесо вращалось, мотор чихал, и я уже было приготовился мотать его заново. Но на последнем метре чихи ускорились и как–то отдалённо похоже на разгон паровоза по совокупности звуков, машина завелась и колесо закрутилось само по себе.

Изрядно привыкнув к гробовой тишине пустого города, рёв мотора оказался для меня оглушительным. Он как будто раздавался отовсюду одновременно. Несколько десятков секунд я тупо таращился на машину как на нечто чужеродное. После чего спохватился и побежал выставить обратно нейтральную передачу. Ещё не хватало, чтобы она упала с домкрата и заглохла обратно. Во избежание эксцессов, я быстро спустил машину с домкрата, после чего плюхнулся на водительское сидение.

Пускай я всего лишь пару дней «в дикой природе», но электрические огоньки радовали мою душу так, как будто я их не видел 20–30 лет подряд. Всё же человечество крепко подсело на электрическую иглу. Словил себя на мысли, что даже приблизительно не помню, сколько оставалось топлива. Взглянул на стрелку — одна треть бака. Худо дело. Придётся провозиться на заправке. Пока машина прогревалась и заряжала аккумулятор, который по моим надеждам не должен был сдохнуть от разряда в ноль, я позволил себе наслаждение включить музыку на всю катушку. Вот этого уж точно не хватало так не хватало. Унылое бытие подземного убежища не предусматривало особых развлечений.

Уже было темно, но мне было плевать. Теперь у меня есть электрические фары. А ещё тёплый воздух из печки. Кстати надо будет проверить уровень антифриза и всего остального. Теперь цена ошибки и недосмотра возросла многократно. Я медленно, с наслаждением покатил домой за ведром. Домкрат и лебёдку вообще бросил прямо там же у моста, ничего им не будет за один–два дня. Я решительно собрался заправить машину сегодня же. Да и сна не было ни в одном глазу.

* * *

Всё же езда на машине, пускай даже старой и видавшей виды, и езда на самокате, и тем более топтание на своих двоих — это два противоположных края широченной пропасти. Я включил дальний свет, поскольку слепить было некого. Пустые улицы даровали невероятную беспечность — неоткуда ждать очередного водителя–криворучку, не нужно стоять на бестолковых светофорах. Я попросту млел, пускай и ехать мне было совсем недалеко — АЗС тоже была на «всемогущем» Обводном канале, но на другой его стороне. Мой замысел был примитивен — вычерпать бензин ведром на тросе из резервуара. Резервуар нашёлся быстро. Разумеется, крышка горловины была закрыта на амбарный замок. Я настолько разленился за время своей короткой поездки, что тупо сдёрнул замок тросом, потянув машиной. Благо сам замок не прилетел в лоб, о чём я подумал уже было опосля. Заглянув в резервуар, я обнаружил топливо, хоть и практически на дне. Хотя, в масштабах площади резервуара мне и этого надолго хватит, только вот вычерпывать будет долго и муторно. Эх, сюда бы в идеале какой–нибудь педальный насос с длинным хоботом.

Путём несложных арифметических расчётов я прикинул, что объём ведра порядка 5 литров, но зачерпнуть до краёв не представляется возможным. И за один раз выудить выходит до 2–3 литров, что в масштабах бензобака, если его дополнять до краёв, снова таки растягивается как минимум на получасовое времяпровождение, особенно учитывая, что из ведра в горловину тоже не вылить мгновенно. С другой стороны, даже будь тут электричество, я не знаю, как запустить насос без факта оплаты. Наверняка есть какой–нибудь сервисный режим, но скорее всего он за семью печатями и паролями. С третьей стороны — это уже огромный успех на фоне самоката.

В процессе возни с топливом я прикинул, что надо где–то стащить канистры для топлива. А в идеале вычерпать всё по канистрам и привезти домой. А если размахнуться и учесть отсутствие какого–либо автосервиса, надо бы стащить ещё и запасной набор колёс, да и вообще угнать и заправить/зарядить ещё две–три машины про запас, чтобы потом в случае чего не метаться. Правда машины эти тоже должны быть плюс–минус ровесниками моей, дабы не усложнять процессы. Вспомнились картинки с ралли Париж—Дакар и иже с ними, когда сзади машины висели запасные колёса, лопаты, цепи и всё, что только может пригодиться. Кстати долбанный самокат придётся возить в багажнике на случай, если я сломаюсь далеко от дома.

Хотя а куда далеко мне нужно ездить? Уход цивилизации сделал всё необходимое мне чуть ли ни в пешей доступности. Машина больше играет роль тяговой лошади, нежели серьёзного транспорта. Абсолютно все магазины с любыми вещами есть в этом районе города. И если в былой жизни приходилось ездить за три девять земель ради хорошей цены, то сейчас это удивительным образом не мешает всё иметь у дома. Ну или почти всё. То есть чтобы достичь максимальной рациональности, пришлось уничтожить цивилизацию как таковую, пускай и не своими руками. И смех, и грех. Конечно, вседоступность была мнимой, ибо восстановить нормальное водоснабжение я вряд ли смогу. Да и что будет зимой, особенно если она будет снежной и ни один колёсный транспорт не проедет по уже окончательно неубираемым улицам — это уже отдельная песня. Видимо придётся более предметно подумать над «релокацией» куда–то на юга. Только какой обоз со всем необходимым придётся с собой тащить — это трудно вообразить. Зато какое приключение!

Всё время, пока я возился с ведром, машина работала, освещая фарами мой фронт работ, и заряжала аккумулятор. Попутно я поставил на зарядку от прикуривателя смартфон и аккумуляторные батарейки. Правда ни то, ни другое не даст сейчас больше пользы, кроме фонарика. Но всё же было любопытно, что покажет «светящаяся лопата». Кстати ФМ-радио молчало, хотя иного я не ожидал. Изрядно навозившись с ведром, я присел отдохнуть под размеренное гудение двигателя — последнего напоминателя о былом величии — и включил смартфон. Покрытия сотовой сети не было, что тоже вполне ожидаемо. Куда более интересовало наличие GPS-сигнала. Ведь для его приёма необязательно наличие сотовой сети. Хотя ловить спутники будет долго, особенно в режиме «холодного» старта. Я открыл приложение «статус GPS», но смотреть в пустоту мне быстро надоело. Я поставил смартфон в подставку и потихоньку поехал домой. Наверняка была уже полночь. Я разрывал абсолютную тишину и темноту светом фар и музыкой. В иные времена я бы постеснялся мешать соседям, но теперь мешать некому. Всё моё, пускай мне столько и не надо. Путь домой оказался до обидного краток, если не соблюдать знаки и светофоры, и не идти на поводу у местами абсурдного распределения односторонних улиц. А вот лежачие полицейские, ставшие окончательно бессмысленными, слегка раздражают. Надо будет на досуге припомнить всю округу и составить пути проезда так, чтобы нигде не трястись. Ну или выкорчевать их нафиг. Парковка стала теперь тоже до примитивизма элементарной, машину можно буквально оставить где попало и как попало. Уже было собравшись выходить из машины, смартфон отобразил приём спутникового сигнала. Так–так–так! Вот это уже интересно — орбитальные системы решили не глушить, хотя какой с них прок для тех, кто под землёй? Ладно, у смартфона появилось на одну функцию больше, кроме фонарика. Стоп! Спутники же транслируют сигналы точного времени! Я вернулся в приложение статуса. И вправду, текущее время отображалось и совпадало с ощущениями. Час ночи. Я синхронизировал часы смартфона — теперь он может быть не только фонариком и оффлайн–навигатором, но и часами, и даже будильником. Пока не разрядится, конечно. Снова подумал, что надо найти механические часы. С этой мыслью настроил бортовые часы машины, а потом хлопнул себя по лбу — я же всё равно отсоединю аккумулятор на ночь, и они собьются. Ну и поделом, не сильно то и хотелось знать который час. С чувством удовлетворения я пошёл спать.

* * *

Следующий день я твёрдо решил сделать разгрузочным и никуда не ходить, а отлежаться по максимуму. Новый формат жизни, когда всё делаешь сам и невозможно это делегировать на «специально обученных» батраков за деньги, оказался довольно изнурительным. Впрочем, сам факт отсутствия тех самых денег и необходимости их зарабатывать компенсировал данное неудобство. Еды и воды я заготовил достаточно, а остальное подождёт. Было несколько волнительно за аккумулятор автомобиля и его очевидно неполный заряд с учётом простоя, но не буду же я каждый день круги вокруг дома наматывать исключительно ради этого. Время поездок сократилось до смехотворного, как только исчезли пробки и светофоры по 200 секунд красного на каждом столбе. Ну а чтобы просто насладиться мыслью о многократном упрощении жизни, надо вдоволь выспаться и отлежаться. Благо на работу спешить больше не надо.

Я как–то забыл, что в смартфоне теперь есть точное время, потому счёт оному снова потерял. Каждый раз включать и ждать загрузки ради того, чтобы узнать время точнее, чем я могу определить на глаз — совсем непрактично. Держать смартфон включённым, даже в режиме полёта и на максимальном энергосбережении — протянет он 2–3 дня и снова заряжать от машины. Как–то слишком расточительно. Когда–нибудь я таки найду механические часы. Примерно тогда же, когда найду смысл знания точного времени. А пока и так хорошо. Потому сколько я спал и отлёживался, я не очень представляю. Может совокупно 2 дня, а может и больше. Я не из тех, кто может спать круглосуточно. Рано или поздно будет избыток сна и туша потребует активности. Да и головную боль никто не отменял.

Всё же в целях отдыха и восстановления сил организма я постановил никуда далеко не ходить и не впахивать. Из любопытства я решил пройтись по подъезду и подёргал за ручки входных дверей. Везде заперто. Как и когда–то в Чернобыле, эвакуация по извечному канону предполагалась временной. И мещанские ожидания подразумевали возврат ко всему кровно наработанному в ближайшие недели, ну максимум месяцы. Благодаря всему этому у меня есть запасы продуктов, воды и снаряжения. Но и по той же причине всё везде заперто. От скуки я решил вскрыть квартиры тех соседей, которых считал наиболее зажиточными. Вряд ли типичная бабкина квартира с обустройством времён позднего совка меня удивит. По сути, мне не нужно было ничего из их вещей. Скорее спортивный интерес. В целом возня со вскрытием замков не была изнурительной и физически–тяжёлой, скорее кропотливой работой. Увы, ожидания были завышены, и покои внешне–успешных соседей оказались полной посредственностью. В одном случае они напоминали безликий отельный номер с прилизанным, но дешёвым ремонтом. В другом это оказался умеренный бардак из некогда дорогих вещей, эдакий отголосок былого величия. На поверхности не наблюдалось сколько–нибудь полезных в текущих условиях вещей (читай — не–электрических), а разворошить битком набитый шкаф или кладовку мне было лень. Заценив виды из окон я удалился восвояси, оставив двери открытыми. По уму, хотя бы в целях улучшения обзорности и расширения зоны пеших прогулок без выхода наружу, не мешало бы вскрыть все квартиры хотя бы на своём этаже. Если я притащу бензогенератор, его выхлоп надо будет выводить куда–то подальше от своего помещения. Да и под склад всякой всячины лучше распределить пустующие квартиры, чем захламлять лестницу. Почему–то мне было абсолютно плевать, что скажут и подумают собственники квартир, если вдруг им удастся сюда когда–либо вернуться. К слову, в одной из квартир был шикарный угловой балкон, который миновала судьба уродливого застекления. На нём я с удовольствием посидел, наслаждаясь видом на речку за чашечкой растворимого кофе средней паршивости.

Провалявшись ещё сутки, мне окончательно надоело торчать дома. Это раньше можно было месяцами залипать в игры или сериалы, участвовать в сетевых срачах. А сейчас всё как в детстве — игры надо придумывать себе самостоятельно, пользуясь фантазией. Я вернулся к своим спискам всего необходимого. Как–то уже и забыл, на чём я остановился. Для начала следует вернуться в торговый центр и пополнить запасы. Возможно, исследовать мир элитного алкоголя, хотя фанатом оного я никогда не был. Но вдруг за трёхзначным ценником скрывается что–нибудь, что ещё в состоянии меня удивить. Также следует пройтись по автомобильному отделу повнимательней, хотя вряд ли там есть что–либо, что не найдётся у меня в гараже. После чего следует отправиться в магазин турснаряги и выгрести все газовые баллоны подчистую. Далее надо будет снова заняться «бензиновой скважиной». Где искать электрогенератор, я так и не придумал. Наверное придётся пройтись по магазинам стройматериалов и инструментов. Что–то такое было в округе.

Прошлой ночью, видимо уже от переизбытка сна, ко мне явился Эффект. Видимо, ненастоящий, а воображаемый разумом во сне, по былым воспоминаниям. По началу я было даже подумал, что скидка закончилась и сейчас оно меня угробит. Но проснувшись в холодном поту, я оказался снова в том состоянии, когда ощущения Эффекта были какими–то отголосками издалека. Я всё же списал это на «пересып». Но приятно это не было в любом случае.

Глава 4

В процессе продолжения добычи ресурсов, я усмехнулся, что это напоминает первобытное собирательство. Когда люди ничего не выращивали и просто перемещались с места на место, пожирая всё в округе. Так и я, занимаюсь тем же, пускай и на более сложном уровне. В магазине турснаряги было всё предельно ожидаемо. Видимо, за последнее время я «акклиматизировался» и бесконечное изобилие уже перестало меня впечатлять. А может дело в «потребительском» жанре большинства продающихся вещей, но кроме газовых баллонов меня не заинтересовало практически ничего. Тёплые вещи пока рано, только начинается лето. А всякие побрякушки типа арбалетов, вообще не вызвали желания с ними возиться. Понятно, что ни охотиться не на кого, ни самообороняться. Но покуда подобные вещи имели цену, они как–то будоражили разум. Как только в свободном доступе стало всё и сразу, оно уже как–то перестало интересовать. Потому ещё пару дней назад я потирал руки от воображаемых объёмов добычи, а сейчас всё свелось к узкому, сугубо прагматичному перечню самых необходимых вещей. Видимо, я наконец зажрался.

Потому остаток сил было положено на вычерпывание топлива. Я так и не понял, предусмотрен ли спуск человека на дно резервуара, но скорее всего там можно сдохнуть от запаха. Потому особо ускорить нудный процесс не получилось. Я взял с собой разные сосуды и методом перебора выяснил, который из них имеет наивысшую производительность. По итогу удалось «наплакать» три десятилитровые канистры бензина и полный бак внутри машины, дальше мне просто уже надоело это делать. На обозримое будущее хватит, особенно учитывая, что весь город насквозь теперь можно проехать за каких–то пять минут, максимум десять. К концу ковыряния была уже полночь по GPS и я пошёл отдыхать.

Отдельной проблемой было отсутствие горячей воды, или корректнее назвать — легко нагреваемой. Понятно, что помыть руки и некую базовую гигиену можно сделать и водой комнатной температуры. Но всё равно хотелось бы помыться полноценно, как в старые добрые. Увы, данная квартира была оснащена только центральным водоснабжением, которое теперь превратилось в тыкву окончательно. А вот будь тут бойлер, его бы можно было запускать от генератора, пускай и в формате ручного залива воды. Потому пришлось снова лазить по соседским квартирам в поисках оного. Некоторые люди ставили бойлер чтобы на время летнего обслуживания котельной не прозябать с ледяной водой. Именно таких соседей мне и предстояло найти на следующий день. Всё это сочеталось с целью вскрыть все квартиры для беспрепятственного доступа по зданию. Только сколько времени бы это заняло, особенно без гарантии успеха? Ведь так можно постепенно вскрывать весь город.

При этом было абсолютно непонятно, с чего стартовать. Питер — город контрастов, и за внешне уставшей совковой дверью из фанеры или листового металла вполне может скрываться нафаршированное жильё. И наоборот, визуально современная и дорогая дверь на проверку может вскрываться консервным ножом, а за ней будет жалкое содержимое закредитованных до конца жизни хозяев. Но идти просто по порядку мне не хотелось, потому с полными силами решил заняться визуально самой крепкой дверью. На этом этапе мне окончательно надоело играться в медвежатника, не оставляющего следов, потому в ход пошли все имеющиеся инструменты, найденные как у себя дома, так и в гараже. В какой–то мере, палочкой–выручалочкой была ручная дрель из СССР. Правда, толковых свёрел по металлу из той же эпохи я не нашёл, а современные в категории «толковых» не относились. Потому пользоваться ею всё равно оставалось бережно. А вот аккумуляторная болгарка сейчас была бы настоящим сокровищем. Пускай и заряжать её пришлось бы только от машины и с невероятно низким КПД.

На каком–то моменте мне настолько надоело ковырять дверь, что я уже призадумался, сколько составных тросов нужно, чтобы дёрнуть её машиной. Увы, количество углов и препятствий в перепланированной советами парадной вряд ли бы позволило это сделать. По итогу пришлось тупо отогнуть угол двери длинной трубой аки рычагом и пролезть в квартиру как в нору, после чего открыть её уже изнутри крутилкой. Благо хозяева не были истинными параноиками и не закрыли дверь на второй замок, который с обеих сторон требовал ключ. Но по итогу в данной квартире бойлера не оказалось. Хотя и выглядела она довольно шикарно. Побродив по комнатам и не нашедши ничего, что бы имело пользу здесь и сейчас, я решил оставить исследование чужой жизни на потом, а сейчас вернуться к задуманному.

Далее я вскрыл две предположительно бабкины квартиры с древней деревянной или частично–деревянной дверью, которая показалась мне простой добычей. Закономерно, таких излишеств там не оказалось, хотя одна из квартир отнюдь не выглядела стариковской, хоть и унаследовала неказистую дверь из позднего совка. К данному моменту я окончательно устал и содержимое квартир меня интересовать перестало совсем. Я решил заняться ещё одной дверью, после чего отдохнуть и покататься по городу. Руководствуясь тем самым фонарём, пошёл тыкать квартиру на последнем этаже. Вроде как она сдавалась посуточно, во всяком случае одно время туда ходили каждый раз новые делегаты. Как раз тут и вправду оказалась пресловутая дверь из фольги, которые обычно ставят в новостройках. С улыбкой на глазах я проткнул её навылет походным ножом. Далее, не особо церемонясь, вырезал полукруг и загнул внутрь, разбросав наполнение из какой–то картонной мишуры. В квартире царил беспорядок, видимо последние арендаторы всё бросили и сбежали, а хозяева не успели прийти и убраться. В какой–то момент я хлопнул себя по лбу — первоочерёдно надо было вскрыть почтовый ящик, ведь нередко ключ от квартиры арендаторы бросают туда, чтобы сэкономить хозяевам время. Бегом я спустился на первый этаж и выломал дверцу ящика из примерно той же фольги. И вправду, ключ был там. Ну идиот! От внезапного озарения я даже забыл заглянуть в ванну. Потопал обратно на четвёртый этаж. Открыл ключом прорезанную насквозь дверь, снова ругнулся. Забрёл в ванну — вуаля! Всё для комфорта дражайших гостей, ничего для своего личного комфорта. Очень по–питерски, если вообще не по–русски. Цель была так проста в достижении. Но про съёмный характер жилья я вспомнил слишком поздно. Ладно, для улучшения обзорности и качества прогулок в плохую погоду все остальные вскрытые квартиры тоже пригодятся. Да и когда–нибудь мне станет совсем скучно и я смогу детально изучить их содержимое и даже составить психологический портрет жильцов. Хотя в лицо я их уже никого и не помню толком.

* * *

Уже смеркалось, но от идеи прокатиться по городу я не отказался. Единственное место, где я могу слушать что–либо иное от гробовой тишины — это машина. Благо музыкальные файлы были старомодно записаны на флешку, вставленную в магнитолу, а не черпались из облачного сервиса, почившего вместе с остальным интернетом. Включив музон погромче, я помчался без какой–то особой цели и плана. Лишённый оков в виде пробок, город как будто выдохнул и доезд на машине по времени в принципе сравнялся с ездой на метро, а то и обогнал. В принципе, по прямым улицам можно спокойно гнать 120 километров в час, а то и больше, главное не прозевать поворот. Конечно, бездумно топить тапку в пол не стоит — я пока не знаю, в каком состоянии улицы и где могли остаться какие сюрпризы. А оных может быть немало. Начиная с уже увиденных блокпостов, возведённых непонятно для чего, заканчивая какими–нибудь упавшими деревьями, проводами или провалами грунта. Потому я старался ехать более–менее на чеку. Отдельно я порадовался, что приход Эффекта и выпал на зимнее время, а это значило закрытую речную навигацию, то есть все мосты были сведены и их никто не додумался развести перед тем, как покинуть город. Иначе попасть на другой берег заняло бы куда больше времени.

Мчась по городу со скоростью езды по трассе я как–то не успел оглянуться, как из центра попал на окраины, путь к тем же Озеркам и далее Проспекту Просвещения лежал по одной прямой магистральной улице с небольшими поворотами. «При жизни» этот же путь занимал от сорока минут и до бесконечности в зависимости от часа пик и погоды. Проехав такое расстояние, я в целом не заметил ничего особенного. Заставленные машинами и усыпанные листьями улицы. Даже никаких блокпостов, который я видел в первый день своего вояжа, не нашлось. Окраины в вечернем мраке выглядели ещё более унылыми, чем обычно и я решил побыстрее убраться отсюда. Но чтобы сделать эту поездку хоть каплю продуктивной, я решил заглянуть в резервуары ближайших на пути АЗС. Всё так же сдёргивая навесной замок тросом (когда я уже обзаведусь нормальной фомкой??), я быстренько ознакомился с уровнем — картина не отличалась разительно. Полный до краёв резервуар я не нашёл на двух ближайших заправках. Если он вообще бывает полный до краёв. Но вычерпывать так было бы намного удобнее. Как бы то ни было, топливо в городе есть и я не останусь без коня. Это порадовало.

Обратно я поехал не по прямой, а сделав круг почёта через Петроградку и Васильевский остров. Картина запустения была та же, но обратно я ехал уже медленнее и замечал некоторые детали, которые упустил бы иначе. Часть въездов во дворы домов были открыты на распашку. Местами валялись разнесённые ветром бумаги, какой–то хлам и даже оставленные (то ли забытые) чемоданы с вещами. В целом была видимость, что люди всё же организованно уезжали отсюда, нежели просто испарились. Наверняка где–то остались и незапертые в спешке квартиры, но сколько нужно времени чтобы пешком обойти все подъезды и этажи — мне даже не воображалось.

К моменту моего возврата солнце почти село, но улицы всё ещё освещались природным светом, хоть и скупо. Я стал больше глазеть по сторонам, ведь уже не требовалось уделять столько внимания на дорогу — некому подрезать, некому упасть под колёса. На прямых до горизонта проспектах просто смотришь, что до конца ничего не стоит посередине и катишься, лишь слегка корректируя курс. Потому можно таращиться во все стороны без особого риска. И тут мне то ли почудилось, то ли даже не знаю. Проехав очередной боковой проулок, я тут же заглушил мотор и постарался остановиться быстро, но бесшумно, без скрежета резины. Открыл дверь и бросился назад, чтобы заглянуть за угол. Добежав, разумеется, там уже ничего не было. Пустой, абсолютно безжизненный вид до конца улицы. Крайне странно. Я побрёл обратно к машине.

Проезжая этот перекрёсток я бросил взгляд влево и увидел кота, сидящего посереди улицы. На фоне отсутствия хоть какой–нибудь живности, меня это крайне удивило. Чтобы не спугнуть гарантированно одичавшего за столько времени кота, я и решил остановить машину тихо, но на практике это ничего не изменило. Никакого кота на улице я не увидел. Да и был ли он? Где бы он зимовал при отключённом центральном отоплении в промёрзших зданиях? И чем бы питался, если никаких крыс и мышей я точно так же ни разу не видел? Скорее всего почудилось. Думаю, Эффект их всех разогнал подальше от городов, и это в лучшем случае. К слову, никакого Ноева ковчега, насколько мне известно, не удосужились сделать. Любопытно, если Эффект одинаково смертелен для любого живого существа, то что стало с биосферой планеты? Или кроме забившихся под землю людишек, тут уже и не осталось ничего живого? Хотя, деревьям вроде норм.

Я приехал домой и снова, бросив машину как попало — все, кому она могла бы помешать, уже давно обрели свой долгожданный рай без автомобилей — притащился наверх. Вспомнил про обнаруженный бойлер. Задался чёткой целью найти дизельный или бензиновый генератор. Повалившись на диван, я предался размышлениям. Это стало некоторым новым досугом ввиду отсутствия электрических и интернетных игрушек. Итак, по факту, жизнь вне цивилизации не так уж и сильно аукнулась. По сути, не хватает лишь горячей воды и средства её доставки на этаж. Всё остальное худо–бедно наладил, пускай и не так просто, как оно бывало раньше. Для кухни хватает походной плитки, покуда иных продуктов, кроме походного фастфуда, у меня нет. Да, отваривать часами бульон на цанговом баллоне было бы неудобно, но отваривать его более не из чего. Да и незачем, ибо негде долго хранить. С третьей стороны, и поделом. То ли изобилие уже как–то приелось, то ли стало совсем уже мнимым. Мир прочно сидел на игле доставляемого к порогу однотипного шмурдяка. Пицца–роллы–газировка — универсальный рецепт успеха, а свыше уже никому ничего и не надо было. Сейчас я бы не отказался лишь от куска свежепожаренного мяса. И, как ни странно, от хорошего мороженого. Всё остальное как–то забылось и не вспоминалось. Не страдающий от сроков годности и наличия холодильника алкоголь тоже быстро утомил, и годился разве что в качестве некоторого снотворного. Из сладкого хватало сгущёнки, а фрукты–овощи тоже как–то постепенно выходили из повседневного рациона и раньше. Видимо, потому вся популяция и разъехалась по двум диаметральным крайностям невероятного ожирения или же не менее вероятной дистрофии. Ну ничего, теперь в норах волей–неволей пересели на сбалансированное питание из тюбиков строго по графику.

Я попытался вспомнить, чего ещё мне не хватает. Определённо не хватает музыки. Торчать постоянно в гробовой тишине начинает напрягать. Да, можно включить громко в машине или зарядить смартфон и крутить с него, но хочется именно качества. С другой стороны, жечь топливо сугубо ради акустического фона, чтобы потом побыстрее поехать вычерпывать это самое топливо из резервуара — тоже идея сомнительная. Но пока это всё шкура неубитого медведя. Завтра поеду добывать генератор.

Полистал свои первоначальные планы–чертежи. По сути, часть уже можно вычеркнуть, ибо и так хорошо. Я снова задумался о зиме. Да, можно методом перебора найти квартиру с рабочим камином. Или притащить печь–буржуйку в эту квартиру и куда–то вывести выхлоп. Но заготовка дров вручную — это та самая деревенская романтика, которую я никогда не понимал. Допустим, на каких–нибудь стройбазах остались уже готовые дровишки или даже новомодные брикеты, но только погрузка–разгрузка в одно рыло займёт столько усилий, что начинать всё это заготавливать придётся чуть ли ни уже. Если подумать, то и еду с водой придётся заготовить сразу на всю зиму, чтобы лишний раз не бродить по пояс в снегу. Да и в неотапливаемых магазинах она может замёрзнуть на лёд в сильный мороз, и потом растапливать я её буду долго. Тут я подбираюсь к самому важному вопросу: а что я буду делать один в пустой квартире без электричества и хоть каких–то развлечений полугодичную питерскую зиму? Из простых вариантов на ум пришло только два: притащить сюда целую библиотеку и неистово читать, ну или ещё проще — спиваться. Оба варианта были очень питерскими, и в равной степени мне неподходящими. Значит, как ни крути, придётся мигрировать южнее. А это уже экспедиция. К которой тоже надо готовиться. Всё заготовленное легко разобьётся о мельчайшую поломку автомобиля. Вообщем расслабиться надолго вряд ли получится. Это если не проситься обратно в подземелье, но это уж совсем вряд ли.

Сварганив импровизированный коктейль из какого–то наименее мерзкого ликёра и обычного сока (который, на удивление, никак не испортился за всё это время), я приготовился ко сну. Завтра поеду в дальний строительный гипермаркет в поисках вожделенного генератора.

* * *

Утро встретило типичным для здешних широт дождём и серостью всего в зоне видимости. Больше ничего в картине из окна не изменилось. Я взглянул на себя в зеркало. Не мешало бы побриться. Для этого придётся по–дедовски закипятить воду и разбавить с холодной. В принципе, так можно и целиком помыться, но это долго и нудно. Пока обойдёмся минимальным марафетом. Сев в машину, я поставил на зарядку диодный фонарик и включил музыку. Хоть какая–то отдушина в этом новом мире немого кино.

Традиционно, я ехал какие–то считанные минуты. Прогревал машину дольше, хотя уже достаточно тепло, чтобы не прогревать. Типично для гипермаркетов, вход закрывала ролета. Мне было настолько безразлично, что я просто надавил на ролету углом бампера, под ней разбилось стекло в двери, но какая разница. Хотя, не факт, что этой щели будет достаточно, чтобы выволочь генератор. При условии, что там он найдётся.

Я вошёл в потемневший рай любого дачника или собственника квартиры. Утварь на любой вкус и цвет. Увы, осталась невостребованной в новом, практичном и минималистском подземном мире. Освещая путь между стеллажами, я пошёл в секцию загородных домов. Ряды ширпотреба меня ни капли не заинтересовали. Хотя я обратил внимание на небольшое количество газовых баллонов, которые собрал в предусмотрительно взятый с собой рюкзак. Весь электрический и аккумуляторный инструмент плавно превратился в тыкву, а ручного мне пока и своего хватало. А то, чего не хватало, тут и не продаётся. Но не отвлекаемся! Может придётся ещё в следующий ехать.

Лабиринты бесконечных стеллажей натолкнули меня на воспоминания, какой пыткой были покупки продуктов в аналогичной площади гипермаркетах в былые времена. Абсолютно непрактично, всё на одном этаже, километр от входа до буханки хлеба и километр обратно. Постоянная ротация продуктов, чтобы их расположение было невозможно запомнить, постоянные уловки и ухищрения, чтобы задержать покупателя подольше. Впрочем, очень многие находили себя в этом, и прогулка между сотнями метров ненужных вещей заменяла прогулку в парке на свежем воздухе. Кстати о воздухе! «При жизни» в любом подобном заведении попросту было нечем дышать. Всегда один и тот же газенваген с нулевой вентиляцией. Зато сейчас — благодать! Простота, с которой многие проблемы мегаполиса решились сугубо изгнанием из него населения, носит уже характер трагикомедии.

Намотав несколько кругов, я уже было подумал, что в этом ТЦ генераторов нет. Но они таки нашлись. Ну как, нашлись, конечно... Я рассчитывал на карманную модель в тех рамках, в которых это в принципе возможно. Но в наличии были лишь огромные монстры. И ладно бы тут ещё стоял генератор на автомобильном прицепе, который я могу лихо утянуть машиной, но нет. Махина чуть меньше стиральной машины по размеру и, наверняка, по весу. И даже не на колёсиках. Разумеется, в единственном экземпляре. Да, мощности тут предостаточно, даже больше, чем я смогу выжрать. Но размеры и вес. Я прикинул, влезет ли оно в багажник. На прищуренный глаз — да. Подёргал — в одиночку я его от земли не оторву. Разве что рывком на одну секунду. Ехать ли в другое место и искать что–то компактнее? А если там всё то же самое? Результат хотелось бы побыстрее, а процесс не растягивать на долгие дни. С другой стороны, если приволочить этот, то маленький мне уже вряд ли понадобится. Дилемма, одна сплошная дилемма.

Я попытался сдвинуть генератор с места. Ни в какую тележку он, разумеется, не влезет. В принципе, рывками можно тянуть, но до любого из входов тут немаленькое расстояние. Я попробовал наклонить генератор и поставить его на грань. Встал. Наклоняя туда–сюда, я как бы делаю маленькие шаги и так тащить генератор проще. Только один шаг это 3–5 см и так мы будем шагать до самого утра. Да и всё равно его не протиснуть в оттянутую щель двери.

Видимо придётся заезжать на машине внутрь. Да и это не 100% успеха, поскольку ещё как–то надо запихнуть его в багажник, а это пол метра высоты. Расстояние между стеллажами позволяет проехать на машине, только будет ли такое же между створками входной группы? Наверняка где–то тут есть служебный въезд, но сломать его будет сложнее. Штош, ничего не остаётся. Лучше доломать вход тут, чем переломать ещё несколько гипермаркетов и убедиться, что ничего лучше там нет.

Вернулся ко входу, просочился через разбитую дверь. Тут двери были не раздвижные, а распашные. И проём не ахти какой ширины. Видимо, придётся сдёргивать всю конструкцию целиком. Но вряд ли это помеха для 130 лошадей, или сколько там осталось. Благо оба троса у меня с собой. В какой–то мере было совестно вот так нагло вандалить и мародёрить, с другой — форс мажор, что я поделаю?

Обмотал разбитую створку тросом, вторым удлинил, подцепил к фаркопу. Будем надеяться, что старый подгнивший кузов выдержит. Потом осёкся. Зачем ломать свою машину, если полный город чужих? Можно вынести двери чужой машиной, тем более, есть от чего прикурить. С другой стороны, как заводить без ключа? Теоретически знаю как, практически не доводилось. Как бы возня не затянулась. Казалось бы, у меня есть всё время в мире, но я всё равно подгоняю себя. Парадокс. Да, можно было стартануть в 5 утра, чтобы застать побольше светового дня, но это была бы просто другая форма этой же спешки. Пока идею с угоном второй машины отбросил.

Сел за руль и начал потихоньку тянуть одну из створок. Всё заскрипело и захрипело, деформировалось, но лёгким натягом не поддавалось. Чуть сдал назад и решил рывком. Хрусь и створка оторвалась от остальной конструкции под звон битого стекла. Немаловажным этапом операции было не порезаться, поскольку последствия такой простой проблемы в отсутствие медиков и больниц могли многократно усугубиться. Я максимально аккуратно отстегнул трос от обломков двери и отодвинул её в сторону. Потом долго и нудно заметал осколки на полу — проколоть колесо мне тем более не улыбалось. Убедившись, что проход чист, я подъехал ближе на машине и приступил к поискам нового места сноса. Между створками я всё равно не пролезу по ширине, потому надо шатать сразу всю конструкцию проёма. Стёкла повылетали очень кстати — я обхватил тросом раму. Профиль был алюминиевый и не выглядел настолько капитально, как, например, железнодорожная рельса. Пришлось пооббивать торчащие из профиля стёкла, чтобы не перерезать трос. Рама дёргалась примерно с тем же усилием, что и створка. Грохот стоял больше, чем было производимого демонтажа. Проблема в основном состояла в том, что один кусок профиля тянул за собой другие, включая те, которые были прибиты к стенам и потолку, и всё совокупно оно хорошо держалось, хотя и деформировалось. Снова пришлось насиловать машину, дёргая раму входной группы. Вспомнился давний баян — видео, в котором поляки примерно по той же схеме сносили маленькой машинкой 3-метровую кирпичную стену. У них получилось, и у меня получится. Через пару–тройку рывков натянутый мной кусок профиля оторвался от соседних и вырвался «с мясом». И даже почти догнал машину, но длины двух тросов хватило для безопасного расстояния. Я вышел оценить фронт работ.

Выглядело это так, как будто в фасад гипермаркета пальнули из танка. Рамы остекления потянули за собой вывеску и ещё мелкую фасадную шелуху. Всё это лежало на полу равномерным слоем. Снова всё убирать, ведь ногами я ещё могу переступить, но машина то поедет по прямой. Пришлось топать внутрь за более увесистой метлой и лопатой. Выяснилось, что гора битого стекла имеет такой нехилый вес. Во всяком случае поднять полную лопату осколков не легче, чем полную лопату щебня. Я побежал уже за третьей, снегоуборочной лопатой с широким отвалом. Только на расчистку проезда ушло около получаса в спешном темпе. Образовавшийся зяв хоть и впритык, но позволял проехать на машине. Это мне ещё повезло, что уровень тротуара и входа сделан заподлицо, без ступенек. Я ещё даже не начал погрузку генератора, а уже невероятно устал от проводимой мной электрификации.

* * *

Итак, вход был раскурочен и расчищен и я величественно въехал в зал на машине. Вот тот самый сервис, которого не хватало этому миру! Под музыку и в ярком свете фар внутри гипермаркета стало даже как–то веселее. Я вальяжно проехался между рядов и остановился у вожделенного генератора. Распахнул багажник. Дабы отложить тяжёлое на самый финал, я сбегал за двухжильным кабелем, ведь ещё неясно откуда и куда придётся наращивать проводку в доме. Притянул целую бухту и бросил на переднее сиденье.

Итак, гора не идёт к Магомеду. Я собрал вокруг табуретки, тележки, трубы и прочий хлам, призванный помочь запихнуть генератор в багажник. Фаркоп машины выступал импровизированной ступенькой. Первоначальный план был приподнять генератор в сторону багажника, нагромоздить подставок под ним и таким образом заволочь на высоту борта. Я приподнял свой груз и пнул ногой толстую трубу под него. Получились качели. Теперь можно не напрягаясь городить пирамидку. Правда, затея быстро стухла, так как держаться кучи всё это не хотело и постоянно высыпалось из под туши генератора.

Присел, подумал. Можно же подъехать машиной под поднятый генератор, но неясно чем и как его задрать то такой высоты. Возникла шальная мысль просто тянуть его волоком верхом на палете или тележке. Но питерские дороги ещё до прихода Эффекта долго катились по наклонной, потому доедет оно до первой ямы. Что–то процесс явно застопорился. Поднял переднюю часть генератора насколько хватило сил и подпёр каким–то хламом, потом перехватил и поднял ещё выше, после чего вцепился второй рукой в борт багажника и потянул на себя. На идеально ровном и гладком полу гипермаркета машина легко катилась. После чего опустил кромку корпуса сначала на фаркоп, а потом поднял и на борт багажника. Для надёжности прихватил тросом к креплению запаски. Упасть уже не упадёт. Снова посетили шальные мысли, что по тому же гладкому полу генератор можно дотолкать задним ходом до какой–нибудь стены или столба, упереть в него и так затолкать в багажник. Впрочем, до капитальной стены по прямой не доехать, а хлипкие стеллажи с товаром я таким образом только уроню на себя.

По итогу тем же методом подпоров и перехватов поднял второй край генератора и скрипя зубами запихнул в проём багажника. Целиком он, разумеется, не вошёл. Упёрся в то место, где обычно задние сидения, хотя всё съёмное я снял. Дальше его можно было просунуть лишь вдвоём — один тянет вверх, второй толкает внутрь. Добровольца помогать вокруг не нашлось. Потому я лишь перевязал торчащий из багажника генератор всеми имеющимися тросами в таком хрупком равновесии поехал домой со скоростью пешехода, проклиная каждую яму и каждый лежачий полицейский на пути.

Как на зло, поднялся ветер и по давней питерской традиции он дул в самое неудачное место, а именно в открытый багажник. Я прозяб до костей, но риск выронить и даже не столько уронить, сколько повредить дражайшую технику, вынудил сжаться в комок и наслаждаться хоть каким–то тёплым воздухом из печки. До дома я доехал уже к ночи. На какой–то момент я уже было собрался всё отложить до завтра, но потом вспомнил, что гарантии водонепроницаемости данного генератора нет — нигде не указано, что он может использоваться вне помещения. А прогноза погоды последнее время не предусмотрено. Потому чертыхаясь и матерясь пришлось его аккуратно спускать вниз, а потом ещё по сантиметру волочить внутрь подъезда, чтобы защитить от вероятного дождя. Так и бросил его посереди прохода, закрыл дверь и повалился спать прямо в одежде. Под конец дня я лишь порадовал себя мыслью, что теперь свободный проезд в строительный гипермаркет позволит мне как–нибудь туда возвращаться и закидывать всё необходимое прямо в машину. Если там, конечно, найдётся что–нибудь полезное.

Спал я долго, видимо перетрудился. А мысли о том, что ещё придётся волочить генератор в одну из вскрытых квартир первого этажа, поскольку задымлять всю лестницу явно не стоит — мешали встать с кровати. Благо это не был дом на высоком подвале, потому пол в подъезде был без промежуточных ступенек, и тащить нужно сугубо по плоскости, не считая порогов. А потом ещё тянуть провода как до своей квартиры, так и до «посуточной» с бойлером, ибо запитывать всё здание как–то расточительно. По итогу, кое–как выпнул себя из постели только к обеду. Спустился вниз — счастье так близко. Главное что ничего не упало и не сломалось по пути сюда. Чтобы не тащить генератор нахрапом, пособирал коврики по подъезду и подстелил под ножки. В какой–то мере так он тащился легче. Потом сделал ещё проще: обхватил его за ножки тросом и начал тянуть не за верхнюю точку, а за нижнюю. Так он меньше наклонялся и стопорился. До входной двери в квартиру первого этажа доехали, правда коврики пришли в негодность. Дальше предстояло преодолеть порог в довольно узком дверном проёме, посередине которого генератор пришлось перелазить поверху. Под конец я уже как–то быстро выдохся, потому последние метры подцепил ручной лебёдкой к батарее, дабы совсем минимизировать свои усилия. Несколько украдкой, поскольку был риск оторвать батарею от стены. Пускай и данной обстановке это не было чем–либо чревато.

Итак, генератор зашёл на своё примерное место жительства. За двумя дверьми квартиры первого этажа, его выхлоп должен теоретически рассеиваться через окно и не вонять на лестницу. По уму бы кинуть трубу до окна, но пока не из чего. Оставим так. Теперь дело осталось за малым — заправить и завести. Данная модель была из крутых, потому заводить её не верёвкой и не кочергой, а кнопочкой. Следовательно, стартер питался от давно севшего аккумулятора небольшого размера. Благо он тоже был 12-вольтовый, и его удалось подзарядить от автомобиля через крокодилы. Залить топливо не было проблемой, хотя сам расход топлива на корпусе не был указан, а инструкции не нашлось. Ну и ладно. Теперь с проводкой. Я принёс бухту провода. Открыл электрощиток своей квартиры, нашёл счётчик, от него открутил первый провод, и нашёл куда уходил второй, обрезал и скрутил с новым проводом из бухты. Этот конец приходит в квартиру через автоматы, что правильно, и в обход счётчика, что уже не играет роли, хотя приятно. Вторым концом оно должно втыкаться в сам генератор, путём простейшей вилки. Конечно не очень хорошо, когда целая квартира висит на одной вилке и одном проводе, но и включать мне не так много всего одновременно. Аналогично поступил с квартирой с бойлером, хотя по сути можно было воткнуть лишь сам бойлер, а остальное опустить. Кабеля из бухты мне хватило с избытком, а провода просто повисли по лестничной клетке. Чтобы сразу не давать напругу на ценнейшее оборудование, я принёс старую настольную лампу для проверки. Пока возился с проводами, зарядился аккумулятор и я заглушил машину. Установив его на законное место, я убедился, что ничего не упустил, и попытался запустить генератор. Но дальше типичного чих–пых, дело не ушло. Я что–то припоминал, что при первом запуске надо как–то прогонять топливный насос или делать ещё какие–то процедуры, но инструкции не было, всезнающего интернета тоже. На самом генераторе каких–то пояснений не было, равно как и очевидных кнопок. Потому я не придумал ничего лучше, кроме как тупо топтать кнопку запуска до победоносного конца. Когда я уже начал сомневаться, не бракованную ли модель бросили одной последней в гипермаркете, и не сломал ли я чего, пока транспортировал генератор, оно таки завелось и загудело, сигнализируя цифрами о текущих параметрах. Несколько с недоверием я вставил настольную лампу в розетку — и о чудо, у меня появился третий осветительный прибор после машины и фонарика. Тут помещение быстро наполнилось выхлопом, я открыл окно пошире и поспешил сбежать, плотно закрыв двери, чтобы не провонять весь дом. Провода от щитков воткнул в розетку «на голую», поскольку захватить в магазине разборную вилку я не додумался, но думаю, будет контачить и так. Несколько замешкался, вспоминая различия переменного и постоянного тока и есть ли в розетке генератора полярность.

Поспешил наверх. Включил автоматы в своей квартире. Внутри пискнули некоторые приборы, которым это свойственно при подаче питания. На радостях включил свет во всех комнатах — ляпота. Правда это резко обнажило весь пыльный бардак в квартире. Где–то валялся пылесос. Запустил компьютер, хотя без интернета он остался не более, чем музыкальной шкатулкой. Заварил чай с помощью электрочайника, включил музыку. Уже хорошо. Не отменяет отсутствия газа и водопровода, но вечный полумрак, чередующийся с вырвиглазной темнотой, уже побеждён. Хотя ещё предстоит выяснить, какой ценой. Потыкав немного в ставший бестолковым компьютер, я поразмышлял, насколько расточительно в текущих условиях смотреть фильмы или играть в игры. Наверное, чтобы не сойти с ума — это приемлемый размен с необходимостью черпать топливо из ямы. Захватил шампунь, мыло и полотенца и поспешил наверх.

В бойлере ещё была водопроводная вода. Я пораскинул, есть ли смысл её спустить, а помыться речной. Так и не пришёл к выводу, что из этого чище, ведь в Питере уже давно было только два вида водопроводной воды: ржавая и мутная. Для начала сойдёт то, что там есть. Надеюсь осадок не забил ничего внутри бойлера. Конечно, бойлер не нагревает воду мгновенно, потому у меня ещё осталось время посидеть за компом, проверить уровень топлива и выхлопа, помечтать о работающей стиральной машине. На удивление, вернувшееся электричество само по себе не дало кардинально–весомых изменений быта, будучи оторванным от остальных благ цивилизации. Одним только освещением и электрочайником сыт не будешь. Надо где–то добыть электроплитку на кухню. И кофе машину. И тостер не помешал бы. Хотя хлеба нет, о чём это я. Отдельно я погрустил о том, что к генератору нет никакого пульта и после банных процедур придётся спускаться в холодное и загазованное помещение, чтобы его заглушить.

* * *

Бойлер грелся как будто вечность и мне уже порядком надоело, я даже побрился в тазике. Наконец вода пошла приемлемой температуры. Я не очень представлял, на сколько хватит конкретно этого объёма воды в бойлере, потому помылся по–спартански, израсходовав по минимуму. Хотя в былой жизни я был не прочь потупить под струями воды по полчаса. Но и такое омовение было сродни шику спустя много времени. В подземке душ был, но тоже спартанский и нерегулярный.

Закончив с душем, я как будто переродился. Поспешно выключил бойлер и порадовался, что слил не всю воду. Спустился обратно в свою квартиру. Налил красного вина и решил шикануть — глянуть один из старых фильмов, завалявшихся на диске. В век онлайн–кинотеатров уже никто ничего не сохранял локально, и подобные вещи и вправду были из разряда находок. Подумалось, что теперь можно собирать по пустым квартирам найденные ноутбуки или компьютера и рыться в их данных, как в артефактах былой жизни. Ну это если совсем скучно станет. Распаренный и под винишко я быстро заснул под монотонный бубнёж одноголосого перевода, а проснулся уже когда всё погасло, то есть топливо выгорело. И сколько я спал? Сколько по итогу проработал генератор на 10 литрах? Никаких зацепок. Мысленно обматерил себя за беспечность. Ладно, потом можно будет заново включить комп и посмотреть по логам, сколько прошло времени с момента его запуска до последней зафиксированной активности. Поскольку на улице было ещё (или уже) темно, я повалился обратно в постель.

На утро я так и не придумал поводов запускать электричество снова. По сути, оно было необходимо только для бойлера и ещё каких–то экстренно–незаменимых дел. Гонять его круглосуточно не имело смысла. Потому я лишь удостоверился, что генератор выключился по нехватке топлива, а не из–за какого–то другого сбоя и ушёл. Задымления лестницы не было, провода не поплавились, значит всё сделано верно и схема рабочая. Можно поставить себе жирный плюс. Правда, теперь непонятно, к чему стремиться дальше. Ни водопровод, ни газоснабжение, ни тем более интернет вернуть не выйдет. Да и для омовения таскать воду в баклажках по 5 литров и заливать в бойлер, в котором наверняка нет для этого крышки, то есть придётся цедить через трубу — такое себе удовольствие. Потихоньку жизнь в каменных джунглях стала ощущаться сложнее, чем где–то в деревне по давним канонам. Кто бы мог подумать? По сути, сейчас город держит сугубо легкодоступной кормушкой в виде брошенных консервов и питьевой воды, ну и пока ещё не обсохшей АЗС. Не более того.

Решил съездить обратно в строительный и изучить содержимое более детально. Меня не покидают мысли о небольшой аккумуляторной болгарке, которая бы позволила вскрывать большинство дверей намного быстрее и проще, чем выносить их машиной или ковыряться с замком. Увы, от автомобильной зарядки эти аккумуляторы скорее всего не зарядить, потому придётся гонять генератор. Утешает лишь то, что на одном заряде такой инструмент играет довольно долго, если не резать оным швеллера. С другой стороны, я даже не знаю, куда мне ещё надо проникнуть, ну кроме каких–нибудь вип–квартир в самом богатом районе сугубо из любопытства. Запаса консерв, круп и макарон из уже вскрытых магазинов хватит на глаз на месяца два или три, воды может чуть меньше, вскрывать следующие до истощения текущих смысла не было. Но занимать себя чем–то нужно, поскольку спать по 12–14 часов в сутки удаётся не всегда, и оставшееся время всё равно надо куда–то применить. Это раньше можно было бесконечно залипать в сериалы, игрушки или сетевую ругань и истратить на это всю жизнь, теперь универсальных убивалок времени нет. Хотя это и к лучшему. Лет 30 назад так жили и не тужили, выходили гулять и знакомиться, и не были друг другу волками, как сегодня. Ну как сегодня? Вчера. Хотя, где–то в укрытиях вполне себе грызутся и дальше. Кстааати!

Снова посетила бредовая идея. А не посетить ли старых знакомых? Ну так, сугубо из спортивного любопытства. Нет, никаких признаний, сугубо взглянуть издалека. В турснаряге валялся огромный бинокль, который позволит тихонько поглазеть на тех, кто остался на коротком поводке Эффекта. Время я знаю по сигналам спутника, а расписание выхода на поверхность помню по тому этапу жизни. Потому можно тихонько прикатить туда (не пешком уже топать) и заглянуть. Вряд ли я увижу что–нибудь принципиально новое, кроме разве что прекращения выходов на поверхность, но чем мне ещё заняться?

По пути заехал в магазин «гламурных походников», который в прошлой жизни был мне не по карману. Там меня заинтересовали сугубо походная еда формата отличного от бичпакета и от обычной тушёнки. Как–то довелось попробовать разок. Там и супы, и вторые блюда были. Не всё из этого принципиально отличалось от уже доступной тушёнки и макарон, но хоть какое–то разнообразие. Помнится, в былой жизни, при всём изобилии многие постоянно не могли придумать, что бы такое поесть. Не чтобы просто насытиться, а обязательно получить от еды какие–то неистовые эмоции. Постепенно список доступных готовых блюд, будоражащих воображение, иссякал, дальше оставалось только «гурмэ» за дикие деньги. Либо же надо было поднимать попу от дивана и учиться готовить самому, что для многих было перебором. Теперь же проблемы избыточного ассортимента нет, при чём как тут, на поверхности, так и там — в убежище. Жри что дали! Не то, чтобы это правильно, но явно поможет отдельным представителям старого уклада обрести, наконец, душевный покой.

Пообедал я прямо в магазине, залив кипятком некое первое блюдо. Было приятно, поскольку из тушёнки крайне трудно исполнить первое блюдо, а опускаться до базовых бичпакетов я пока ещё не хотел. А вот чем заменить вездесущий чай — неясно. Я не абы какой кофеман, пускай в квартире и имелась кофеварка, не нуждающаяся в цивилизации. Всякие соки и лимонады имели не всегда хорошие сроки годности, но их проблема была даже не в этом — любой сахаросодержащий напиток вызывал жажду, получается так или иначе пил обычную воду, просто с прелюдией. Найти что–то без сахара, что не являлось бы обычной минералкой или алкоголем — сложно. По факту, теперь меня ничего не стесняло и распивать алкоголь в любом месте и положении — хоть прямо на ходу в машине. Но я не горел желанием даже лишний раз удариться о бордюр, не говоря уже о более весомых авариях при отсутствии какого–либо автосервиса кроме собственноручного. Не то, чтобы я упивался до невменяемого состояния — даже до конца света, но даже пара тройка банок пива могла повлиять на внимательность достаточно, чтобы упустить какую–нибудь коварную яму. Примерно на этой мысли я описал круг доступных напитков. Спасало лишь их изобилие, я мог себе позволить глотнуть немного оттуда, немного отсюда и не заморачиваться тем, что это дорого или жалко выбросить. Потому суп я запил немного соком, немного минеральной водой с неким странным привкусом, и немного пивом из тех редких сортов, которые не сквозят кислятиной (при чём дело не в просрочке — они такими задуманы изначально). После чего неспешно поехал до входа в убежище, если неспешностью можно назвать езду на скорости 120 по городу.

Глава 5

Я уже как–то и позабыл точное расположение входа. Тем более уходил я отсюда не в самом здоровом расположении духа и психики. Но ориентиры нашлись, а машину я оставил подальше — мало ли как далеко распространяется звук в гробовой тишине и без фона мегаполиса. Прихватил карикатурно–большой бинокль и пошёл, выискивая удобную позицию.

Как бинокль, так и погода позволяли таращиться на происходящее с немалого удаления, но мне хотелось быть повыше земли, но одновременно не зиять на общем фоне. Ведь все выходцы в зону короткого поводка Эффекта уже досконально изучили окружающий пейзаж вдоль и поперёк и торчать в полный рост на крыше какого–нибудь здания будет слишком ярким ориентиром в месяцами неизменном пейзаже. Я наткнулся на некий металлический ангар с приваренной к нему лестнице на чердак. С одной стороны, металл будет крайне громко греметь на всю округу, если вдруг что–то хрустнет под моим весом. С другой — более удачной позиции в округе не видать, а наматывать километры вокруг безопасного радиуса мне лень, во всяком случае пешком. А на машине не порассекаешь — услышат.

Мельком заглянув внутрь ангара — бардак и разруха — я аккуратно пошёл по лестнице на чердак, пробуя каждую ступень на прочность. Будучи сколоченной из добротной советской арматуры, ничего не гуляло и не гремело. Опасения были лишь о том, как сделан пол второго этажа, ведь листовой металл довольно гулко проминается. На практике именно так всё и выглядело, и я медленно пополз по стыкам металлических листов, стараясь не сходить с поддерживающих их швеллеров. Благо на пути почти не было препятствий — захламление чердака было несущественным.

По итогу я дополз до чердачного окошка и прикинул обзор. Да, выход отсюда был виден хорошо, но был ли я так же хорошо виден? Не исключено наличие биноклей у администрации убежищ, вполне могли притащить на поверхность. Не то, чтобы я особо рисковал — в погоню за мной никто не побежит, прекрасно осознавая последствия. Но зачем им лишние надежды и бессонные ночи? Потому от наблюдения через проём я отказался, выбрав одну из нескольких дыр в обшивке кровли, благо ангар не блистал ухоженностью. Пришлось даже включать смартфон для сверки времени. На всякий случай я его заблаговременно перевёл в режим полёта, дабы какой–нибудь подземный вайфай не мелькнул в зоне действия. Хотя вряд ли они ежедневно смотрели логи своего сетевого оборудования. До прогулки на поверхности по старому графику оставалось 7 минут. Предварительно на месте моего чудесного спасения ничего кардинально не изменилось. Мачта с сумрачным оборудованием тоже осталась, хоть и слегка изменилась своим содержимым. Крайне надеюсь, что она меня не засечёт, хихи. В целом — всё то же ощущение безграничной скуки и безысходности, законсервированном в типичном убежище.

В намеченное время ничего не изменилось и мне стало надоедать. В новом, персональном мире я повелевал временем — всё, что я хотел, было доступно «прям щас». Если оно не было доступно, оно либо было недоступно в принципе, либо было пока ещё недоступно сугубо потому, что я ещё этим не занялся. Потому ожидание чего–то, что было во власти посторонних, на фоне уже имевшейся у меня свободы даже как–то немного взбесило. Я даже порадовался новым чувствам, ведь моя новая жизнь была идеалом умиротворённости по былым меркам. Но с опозданием в десяток минут мои некогда соседи всё же зашевелились. Я приготовился держать бинокль максимально неподвижно чтобы не создавать никаких возможных бликов и солнечных зайчиков. Хотя солнца в его привычном понимании ещё не было, либо было крайне недолго.

В жизни подземных заморышей и вправду ничего не изменилось, но в некоторой мере я был рад хоть какому зрелищу. У толпы бездельников появились странные сопровождающие — как будто из охраны, но с собой у них не было чего–либо похожего на оружие. Мелькали некоторые старые лица, были и какие–то новые, которых я либо не видел, либо не помнил. Все были какие–то серые и как будто угнетённые, особого восторга никто не испытывал. И вправду, выходы на поверхность для тех, кому они лишь кратковременны, были сродни надкушенному бутерброду, который нельзя доесть. Эдакая ностальгия по былому, хотя не сказать бы, что в прежней жизни их поводки были сильно длиннее. Дом–работа, работа–дом, кредит–ипотека, бесконечная мышиная возня, завышенные амбиции и несбыточные стремления. Те, кто дорвался до кормушки, крайне быстро деградировали от вседозволенности и никак не пользовались полученной свободной во благо. Теперь вот у всех уравниловка — внутри бункера могут быть разные уровни роскоши, но на поверхности все равны. От Эффекта не откупиться, ему без разницы социальные статусы, деньги, связи и прочие блатные понты. А безапелляционным правом уйти куда глаза глядят пользуется тот, кого ранее считали холопом и чернью нищей. Где ваш бог сейчас?

Возня серых мышек была настолько унылой, что я побоялся, что мне надоест раньше, чем их загонит обратно Эффект. Но уйти преждевременно было плохой идеей, сугубо из опасений что–то сломать или уронить в процессе ходьбы, это будет незаметным для моих бывших соседей лишь когда они скроются в шахте. Не то, чтобы никогда ничего не падало и не ломалось от ветра или ветхости само по себе, но зачем им лишний повод для размышлений. Потому я без особого энтузиазма стоял и наблюдал за мышиной, или скорее кротовой вознёй. Основным мотивом было следующее: мне было любопытно узнать свои ощущения именно в тот гарантированный момент, когда Эффект приходит. А это, обычно, спустя считанные минуты после загона мышек обратно в клетку. Правда на поверхности мышки могли проводить разное время, и я крайне надеюсь, что не попал на максимально–долгое проявление. Под фон рутинной возни подземных жителей, я решил прикинуть, когда случится приход Эффекта. Да, там была какая–то формула примерного расчёта, но я её забыл.

А вот и научный светило, никуда не делся, и промысел свой не бросил. Можно лишь позавидовать мотивации. Я вот без каких–либо исследований и экспериментов ушёл от Эффекта, хотя, будем честны — не прочь выяснить природу происходящего. Учёный всё так же возился со своими ящиками и коробочками, и судя по всему, какого–либо продвижения исследования не добились. Я попытался вспомнить перечень навешенного на столб оборудования, но не смог. Хотя вряд ли там есть что–то из области детекторов сердцебиения или прочей фантастики, которая бы могла вскрыть моё присутствие. Остальные участники выхода либо помогали учёному, либо копошились с каким–то хламом, либо просто тупили, наслаждаясь свежим воздухом. Были среди них и женщины, но ни одна из них не выделялась хоть какой–то минимальной привлекательностью, хотя в моём затворничестве это теоретически должно бы цеплять глаз.

* * *

Наконец свободное время стало подходить к концу, и жители убежища спешно побрели внутрь. Я уже было тоже собрался свернуть наблюдения, как тут стало происходить нечто явно нештатное. Как только все добровольцы ушли, охрана выставила на улицу два стула. Металлических, крепких стула. Далее они же вывели двух людей, мужчину и женщину, и усадили их на эти два стула. Зафиксировав ремнями руки и ноги. Впрочем, оные не сильно сопротивлялись и как будто находились в неком малосознательном состоянии. Эм, это то, что я подумал? Эксперименты не ограничиваются бестолковыми коробочками? Да ну, не может же быть! Так явно истреблять народ! Хотя, уже не впервой в новейшей истории, если призадуматься. Как будто фармакологические корпорации занимались чем–то более гуманным, но тем не менее. Неужели их бросят умирать? Ради чего? Ведь на первых порах трупов, убитых Эффектом, было немало. Неужели там ещё не всё разнюхали? Или это казнь???

Я бросил свои вещи на пол и уставился в бинокль. На подобные практики никто бы не дал санкции, но это лишь публично. А в подковёрном формате, понятное дело, возможно многое. И как они объяснят пропажу людей? Я призадумался. В убежищах есть процедура переселения. Грубо говоря, когда все друг другу приелись, добровольцев переселяли в противоположное крыло подземелья и так до той поры, пока не приестся там. На новом месте были незнакомые люди, на старом знакомые не особо стремились посещать съехавшего, топая пешком километры коридоров. Судя по всему, отдельные «потерялись» при переезде с койки на койку. А поскольку человечество ещё до прихода Эффекта окончательно оскотинилось в полную апатию и безразличие к своему ближнему, вплоть до того, что проходили мимо раненных или умирающих, массово. То переселившись под землю, вряд ли они стали человечнее и отзывчивее. Потому пропажу двух (как минимум) можно особо и не скрывать, поскольку до этого никому нет дела. А дело появится лишь тогда, когда пропадёт уже лично он, оказавшись на таком вот стуле, но будет уже поздно. И снова — ничего нового в спиральной истории человечества.

Отдельно припоминаю, что смерть от Эффекта выглядит не особо лучше, чем от электрического стула. То есть это не то, что человек просто закрыл глаза и не открыл. И не то, чтобы я хотел это узреть воочию снова. Но я всё же до последнего надеялся, что их заволокут обратно. Увы, уже увиденное более, чем красноречиво говорило о происходящем. И тем не менее, я не мог оторваться от бинокля. Как только охранники удалились, всё было предрешено. Накаченные транквилизаторами люди не могли миновать смерти в муках, и приход Эффекта всегда отрезвлял и будил из любой степени бессознательности. Так и сейчас, как только время до аномалии истекло, подопытные быстро и синхронно проснулись, чтобы через пару мгновений умереть. Их крики были слышны аж сюда так, как будто я находился в метре от них. Досматривать до конца я не стал и опустил бинокль. При этом я сам, уже привычно, почувствовал «около ничего», но именно около, ибо некие крайне отдалённые ощущения, как будто на 1–3% от тех, которые обычно предвещают приход Эффекта, я в очередной раз ощутил. Видимо, это сродни тому, как глухие слушают орущую на всю катушку колонку в упор и едва–едва улавливают отдалённые вибрации звука.

На душе было настолько мерзко, насколько это возможно. Я побрёл к машине, уже не особо церемонясь по поводу шума и видимости. Один единственный раз с момента своего чудесного освобождения я решил подойти к людям на расстояние видимости и вот что из этого вышло. Даже под угрозой полного истребления неизвестным катаклизмом, запертые по подвалам, люди не смогли стать людьми. И если это казнь, то давным давно есть более гуманные методы даже если эти люди и вправду провинились до такой степени, чтобы их убивать. А если это эксперимент, то оные длятся уже чёрти–сколько времени, с самого начала проявления Эффекта, и ни один из них не приблизил человечество к разгадке, тогда к чему эти жертвы??

Я ехал домой в абсолютной тишине. Не хотелось ни есть, ни пить, ни слушать музыку, вообще ничего. На секунду призадумался, что рано или поздно они усадили бы на такой стул и меня. И с каким удивлением они бы обнаружили меня живого в последствии. Не зря жертвы привязаны к стульям — от Эффекта всё равно не убежишь и жертва обычно умирает там же, либо в радиусе нескольких метров. Это сугубо перестраховка на случай, если жертва чудесным образом переживёт Эффект, и прекрасно понимая, что дальше будет — попытается унести ноги. Возможно, после моей бесследной пропажи власти что–то заподозрили. А может убивали людей и задолго до. А может я тут вообще не при чём, а делают они это ради какого–нибудь извращённого бизнеса. Как бы то ни было — мне плевать. Даже под угрозой смерти, я к людям больше не выйду. Я прекрасно понимаю, что оборудованный госпиталь остался только там, но он же будет и пыточной для любого, кто так или иначе отвертелся от Эффекта. Если, конечно, я не такой единственный человек. Ладно, как–то люди выживали веками без развитой медицины, как–то останавливали кровотечения и боролись с инфекциями, смогу и я. Но к людям больше — ни ногой. В сердцах даже подумал, что можно угнать экскаватор и закопать их окончательно, но увы — входов в убежище всяко больше одного, и расположения всех я не знаю.

Разумеется, после подобного заряда позитива, спал я крайне плохо и отрывочно, перед глазами постоянно стояли двое невинных людей, которых бросили умирать в мучениях. Гримасы, до которых доводит Эффект — зрелище, которое торкало до глубины души даже ветеранов боевых действий, персонал морга и иных людей маловпечатлительных. Чего уж говорить про меня. Аппетит тоже отшибло, равно как и желание чем–либо заниматься, потому я просто лежал на кровати и смотрел в никуда стеклянными глазами, периодически проваливаясь в недолгий сон. Так продлилось около суток или больше. Я решил всё таки разработать план зимовки, ибо рано или поздно к этому придётся вернуться. И даже не столько по причине зимы, сколько по причине того, что мегаполис попросту окружён убежищами, а такое соседство мне с недавних пор стало противно.

Итак, идея состоит в том, чтобы перебраться в такую глушь, чтобы даже случайно там никто не проходил мимо. Я исхожу из плохого варианта, когда я такой не один и хотя бы часть, если не все жители убежищ, рано или поздно повыползают. Ну или придумают другой способ выглядывать дальше, чем на расстоянии короткого поводка от входа. Учитывая, что редкие вылазки на беспилотниках уже предпринимались, это не из разряда сказок. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что рано или поздно следы моего присутствия будут замечены. Тогда у них появится стимул и прецеденты кратно усилятся. Но у любого беспилотника тоже есть поводок, и чем дальше я от мегаполисов и военных баз, тем больше шансов, что они до меня не дотянутся. Если же речь пойдёт о наличии других людей, следует держаться подальше от магистральных дорог и поселиться где–то там, что при СССР называли «Комсомольский тупик». И чтобы в округе не было особых точек притяжения, типа аграрных баз или чего–то такого. С точки зрения непосредственно зимования, в пределах текущего континента целиком не убежать от снега, но очевидно следует податься чем южнее, тем лучше. Из существенных критериев — только наличие пресной воды поблизости, то есть озера или реки. Остальное — не так критично. Хотя, лес тоже не помешал бы, ведь рано или поздно газ из баллонов закончится.

Как доехать — придётся думать отдельно. Сколько там от Питера? Полторы или две тысячи километров? Конечно, платные трассы, ставшие для меня бесплатными, многократно упростят путь, пускай так беззаботно лететь 130 и больше километров в час — не получится. Мало ли какой хлам остался на дороге, за которой никто не присматривает, и столкновение даже с кирпичом на такой скорости может быть фатальным. Скорее всего придётся найти прицеп–лафет и тянуть «про запас» вторую машину. Которую ещё и надо будет набить канистрами с топливом под потолок. И консервами. И питьевой водой.

Проще угнать грузовик–эвакуатор. Но всё упирается в расход топлива, ибо мне надо выжать максимум километров из каждого литра. Вроде как дизель потребляет меньше, чем бензиновый мотор. Но обратная сторона медали в том, что на любой АЗС лишь один резервуар с дизелем и как минимум два с бензином (95 и 92). Таким образом, если канистрами не хватит доплюнуть до самого финиша, а это вряд ли, ибо литраж будет исчисляться сотнями, то вопрос дозаправки может усложниться, а остаться посереди поля без топлива — так себе перспектива. Можно ещё зайти с козырей и угнать бензовоз, который будет сам себя питать на протяжении всего пути, только где его найти уже полностью заправленным? Короче только на этапе предварительного планирования стало уже невероятно «весело», а это я ещё даже не приступал к реализации или хотя бы составлению списков. Но отчётливо понятно на текущий момент одно — надо страховаться и брать с собой вторую машину. Даже если ничего не сломается в пути, что–то да сломается когда–нибудь потом. Даже замена ступичного подшипника для меня будет трудновыполнимой, если вообще выполнимой задачей, это при наличии целиком оборудованного гаража. Потому угнать следующую машину, пока ещё ездит текущая — куда менее затратный способ оставаться на ходу, отличном от пешего или вело–педального.

* * *

Размышления о предстоящей экспедиции постепенно вывели меня из ступора, в который загнал визит к убежищу. Планировать — это всегда познавательно, а теперь, когда планирование более не упирается в потолок финансовых возможностей — стало ещё удобнее. Я составил список вещей, необходимых в экспедиции. По сути, надо не так уж и много. Ну, по меркам текущей действительности. Фактически, крайне многое у меня уже есть дома, это всё (включая генератор) надо распихать максимально эффективно и увезти с собой. Благо рейлинги на крышу есть, да и в салоне я один. Поскольку жильё я займу, очевидно, уже обставленное, то брать с собой есть смысл только походные вещи и снаряжение, да и гору расходников. Конечно, немного страшновато ехать на бомбе из газовых баллонов да канистр с бензином, но добывать всё это по пути будет слишком затратно. Также надо взять по максимуму инструмент, как для ремонта в пути, так и для обустройства будущего жилища. На пункте оружия и средств самообороны я застопорился. Формально, в доступе любое охотничье оружие, магазины подобного толка есть, даже если лакомые экземпляры распихали по сейфам — раздолбать один такой кувалдой я смогу, это лишь вопрос времени. Если предположить, что в райотделах полиции не всё увезли с собой, то можно разжиться и чем–то автоматическим. Вопрос только — а с кем воевать? На вопрос, есть ли другие такие же счастливчики, как я, у меня нет ни отрицательного, ни положительного ответа. Если есть — в голове и в руках у таких может быть разное. Если нет — не припомню в данных широтах наличия волков и медведей. Уже молчу о том, что информации по наличию зверей у меня так и не появилось — впредь я не видел никого. Потому тратить время на добычу оружия, с одной стороны, не хочется, если оно в последствии будет лежать мёртвым грузом. С другой стороны, если же вдруг оно понадобится, то в такой ситуации кусать локти будет ой как неловко. Особенно в сочетании с фактом довольно лёгкой добычи оного. Придётся заморочиться.

Далее стал выбор местности. Нашёлся старый атлас автомобильных дорог с покрытием по всей стране, да и в смартфоне завалялись некие оффлайн–карты, скаченные когда–то давно в память аппарата — теперь же это невероятная реликвия. Юга в России не так уж и много, хотя границ больше нет и я волен поехать куда попало. Я мысленно начертил радиус в 1500 км — психологическая планка потенциальной экспедиции. Какая–нибудь Греция или Черногория — вполне заманчиво, но реалии заставляют ко всему относиться максимально прагматично. А именно — информации о климате, живности, насекомых и прочих опасностях относительно родного края у меня немало со школьной программы, а что творится за бугром — без интернета как–то сложно понять. Плюс, состояние дорог, особенно платных, которые покрывают 90% пути до того же Краснодара, мне прекрасно известно и понятно, а вот что там на Балканах — могут быть вариации. Третье — горная местность не является благоприятной для езды на двух машинах одновременно и с сотнями килограммов груза на шее. С усмешкой я вообразил себе крушение своего автопоезда–каравана на какой–нибудь горной дороге. По этой же причине, кстати, отбрасываем Сочи и всё, что в тех краях. Во всяком случае — на первых порах. По совокупности факторов равнины между Краснодаром и Ростовом являются наименее болезненной точкой в моём случае. Реки там тоже есть, с лесами, правда, похуже.

Ломать голову над списками и картами надоело, решил разбавить физическим трудом. Первично, сгрёб все вещи из дома, которые следует взять с собой. Отдельное снаряжение следует продублировать на всякий случай — наведаюсь в уже вскрытые магазины. Поскольку всё время, что работает мотор, у меня есть «дармовое» электричество из прикуривателя, появился смысл набрать фонариков на батарейках — в пути их зарядка не будет «расточительной», как сейчас. На следующий день выгреб все консервы, газовые баллоны и питьевую воду из всех вскрытых магазинов. Не помешает вскрыть ещё, но объём носимого вытянул из меня все силы. Для разнообразия, позже наведался в охотничий. Разумеется, мало–мальски интересное оружие было распихано по сейфам. Чтобы не возиться с кувалдой, я привязал сейф двумя тросами к машине и долбил его о стену путём резкого поворота с остановкой. Разогнанный центробежной силой в дополнение к скорости машины сейф смачно бился о стену, а резкая остановка позволяла не вырвать буксировочную проушину после удара. Кстати сейф оказался более хлипким, чем выглядел. Благо стволы не пострадали. Как ими пользоваться я знал лишь поверхностно. Долго чесал репу с разными типами и калибрами патронов. Прикинул, что защита от дурака должна быть — всё же это оружие, и неправильный патрон просто не влезет или хотя бы не выстрелит. Также захватил с собой арбалет. Попробовал немного потренироваться — в абсолютной тишине пустого города звук выстрелов был попросту оглушительным. Решил пока отложить, по уму надо бы для этого выбраться хотя бы в какой–нибудь парк.

На следующий день я повалялся–поотдыхал, ибо пахать грузчиком оказалось тяжело даже во имя такой благой цели. Погода была на редкость тёплой и выбрался полежать у залива на Канонерском острове, который наконец обрёл тишину и покой. Даже развёл костёр из валявшихся рядом досок, хотя жарить на нём было особо нечего. Подумал, что в южных широтах я смогу обзавестись каким–нибудь огородом и получить свежие огурцы и помидоры, или хотя бы лук и картошку, за которые не за горами я уже буду готов продать душу дьяволу.

Глава 6

Завтра предстоял непростой квест — найти резервную машину. Чтобы не возиться с противоугонками и не брать откровенное старьё, которое можно открыть пальцем, я решил наведаться в автосалон новых машин, где ключи от них лежали явно где–то рядом — и таким образом откосить от бодания с сигнализациями и иммобилайзерами. Если я смог раздолбать сейф с ружьями, то и с ключами смогу. Это сэкономит немало времени. Потом я вспомнил, что аккумуляторы у всех этих машин явно разряжены, и электронная охранная система не сможет открыть машину. При этом, не любой современный автомобиль имел личину для ключа, которым дверь можно открыть механически, без электричества. Говорят, есть способ «прикурить» даже запертую машину, но я такого не знаю. Потому выбор начнётся с наличия даже не ключа, а отверстия под него в двери. Мдаааа, случись конец света лет на 20–30 раньше, такой проблемы явно не стояло бы.

Чтобы не распыляться, я решил наведаться в район, где автосалоны новых машин стояли кучно и рядом. Не удивлюсь, если ящик с ключами прихватили с собой или увезли куда–то в головной офис, потому придётся переметнуться в соседний салон. Снова удивился иронии судьбы — в былой жизни новый автомобиль из салона «светил» мне так же вероятно, как и новая квартира. Теперь же мой выбор ограничен совсем смешными факторами, при чём это если не бить стёкла, хотя это необязательно, да и разбитое стекло можно переставить из соседней такой же машины прямо в салоне. А это идея! Но по началу будем действовать цивилизованно.

Свой путь я представил в район метро Лесная, где кучковались несколько автосалонов. Конечно, в сторону аэропорта их было больше, но туда было ехать дальше, и то направление у меня неприятно ассоциировалось с убежищем, потому начать поиски я предпочёл с данного варианта. Да и там рядом был и магазин с прицепами, среди которых мог найтись подходящий для транспортировки резервного коня. В конце концов я пришёл к выводу, что мне особо не важно, какая именно модель подвернётся на эту роль. Ведь расход топлива производители уже давно не пишут честно, а отзывы реальных владельцев покинули нас вместе с интернетом. А иного способа выяснить, сколько именно «жрёт» тот или иной конь, у меня нет. То есть критерий был только один — тип топлива «бензин», скорее даже для унификации, нежели из соображений большего изобилия. В целом, сама идея дальнего путешествия манила даже больше, чем его результаты — видимо, я окончательно засиделся в четырёх стенах. Ну и это тоже навевало ироничные нотки: до конца света все бежали из глухомани в города, после — я, как единственный представитель «всех», предпочитаю обратный путь. Хотя если вдуматься, то мегаполисы и до конца всего, не предлагали ничего существенного на фоне сельской жизни, кроме мнимой сытости ввиду того, что трудоустройство упрощалось прямопропорционально плотности заселения. И ближе к концу многие уже стали задумываться, мол зачем страдать в жалкой 20-метровой клетушке и стоять в пробке ещё на пути из квартиры в лифт, если можно этого не делать. Но думали долго, Эффект пришёл раньше, теперь думать уже поздно и не надо. Всем, кроме меня.

Ехать до Лесной мне было совсем недолго, и в текущих условиях, наверняка даже быстрее, чем на метро. За размышлениями о предстоящих изменениях, путь преодолел быстро, да настолько быстро, что пролетел нужный поворот. Дорога тут имела разделитель–газон по центру, потому для разворота мне придётся либо ехать ещё несколько сот метров, либо разворачиваться внутри двух полос, что тесновато (я уже отвык). Я настолько отвлёкся поиском места для разворота, что в последний момент увидел фигуру перед собой и резко дёрнул в сторону. Поскольку я уже давно не езжу на «гражданских» скоростях, это чуть было не стоило мне встречи с высоким бордюром, которая в текущих условиях была бы фатальной. Удержав машину, я вдарил по тормозам. Лишённая улучшайзеров и ассистентов машина из прошлого столетия остановилась с оглушительным визгом резины по асфальту. Я замер.

Что. Это. Было???? В самый первый день обретения транспорта я потехи ради выкрутил все зеркала заднего вида в небеса — по причине их ненадобности в текущих условиях. Теперь же я сидел истуканом и боялся к ним прикоснуться. С одной стороны, я не слышу ни топота в свою сторону, ни ругани, ни стрельбы. А может вообще почудилось?? Медленно и аккуратно, как будто опасаясь сломать, я вернул салонное зеркало в нормальное положение. Фигура стояла всё там же. И точно так же не шевелилась, как я сам. Я окончательно впал в ступор. Разумеется, никакого оружия я с собой не взял, ведь зачем? Даже ножичек куда–то запропастился. Самым рациональным было дать дёру и не возвращаться в этот район, но иррациональное любопытство сопротивлялось, по итогу я тупо сидел и таращился в зеркало.

Прошла минута. Или пять. Немая сцена продолжалась, довершаясь абсолютной тишиной мёртвого города. Я прикинул, что голыми руками повредить машину довольно сложно. Потому я поднял стёкла и закрыл замки, и решил приблизиться к фигуре не выходя из машины. В крайнем случае я смогу дать по газам, и без огнестрельного оружия мне ничего не будет. Как только я завёл машину, фигура вздрогнула. У меня на затылке встала шерсть дыбом. Это не манекен и не иной случайный предмет! Всё же любопытство взяло верх и я медленно поехал задним ходом к фигуре.

Кто бы это ни был, он так и продолжал стоять неподвижно посереди дороги. Но ему уже сильно повезло, ибо привыкший к абсолютно пустым дорогам водитель в моём лице мог вовремя и не отреагировать. Чем меньше оставалось расстояния до моего внезапного встречного, тем медленнее я ехал. Решил на всякий случай подъехать правой стороной, чтобы нас разделяло чуть больше пространства.

Подъехал. Смотрю и в голове какая–то буря сумбура и сюрреализма. Стоит девица. Вся в каких–то лохмотьях, еле живая. Взгляд в никуда, как будто предобморочное состояние. Вздрагивает что–то, шатается. Видок у неё совсем измученный. С собой нет тупо ничего, ни сумки, ни багажа, ни даже бутылки воды. Воды? Сколько же она тут торчит уже и насколько издалека пришла? Я на миг вспомнил себя и как я брёл домой по пустому городу в первый день своего освобождения. А вдруг она так же? А вдруг вырвалась от казни???

Поскольку не то, что агрессии, а вообще какой–либо реакции девица не подавала, я взял бутылку питьевой воды и медленно вышел из машины. А вдруг это морок или мираж какой–нибудь?? Я уже даже забыл, как с людьми то разговаривать. Не зная, с чего начать, я как–то неуверенно начал:

- Эм, девушка, вы как?

Девица снова вздрогнула и я вместе с ней. Тааакс, видимо туго ей пришлось последнее время. Я подошёл и присмотрелся — вроде человек. Просто уставший и какой–то загнанный что ли.

- Воды?

В ответ снова ничего. Может она испугалась внезапно летящей на неё машины, появившейся из ниоткуда? Вышло и вправду неловко. Я решил просто протянуть ей бутылку, но реакции и дальше не последовало. Я в упор не понимал, что происходит и что делать. Она одичала что ли?

Постояв ещё с минутку, я осмотрелся — вокруг, как и всегда, никого и ничего. Вряд ли это некая приманка или ловушка. Возможно, она просто вымотана и потому плохо соображает. Я решил напоить её, не стоять же так двум истуканам до ночи. Правда, как поить людей вопреки их воле, я не знал — детей у меня не было. По итогу я просто неуклюже полил водой на её губы. Миг ничего не происходило, но потом девушка оживилась и проглотила капли. Я полил ещё разок — реакция повторилась, пускай по большей части вода всё же проливалась. На третий заход она «отвисла», схватила бутылку руками и начала жадно пить. Пока я соображал, что сказать дальше, она выронила бутылку и рухнула следом без сознания. Сказать что я был в шоке — не сказать ничего. Я судорожно вспоминал, что говорилось в школьной программе по поводу заблудившихся в лесу. Нельзя давать много еды или воды голодавшему человеку??? Не мог же я её убить этим??

Нагнулся — пощупал пульс. Пульс есть. Всего остального нет — человеку явно плохо. Чем я могу ей помочь прямо тут, имея с собой только средства взлома дверей — ничем! Решено — везу домой. Из–за внезапной необходимости соображать, чего я уже давненько не делал, я упёрся в запертую правую дверь собственной же машины. Начал искать ключ, вспомнил, что ключ в замке. Хлопнул себя по лбу, обошёл машину, открыл дверь, обошёл обратно, начал аккуратно заволакивать героиню в машину. Получалось как–то неуклюже, сама она окончательно выпала из реальности и не сопротивлялась, но и не помогала. Кое как я её запихнул внутрь и спешно уселся за руль.

На всякий случай я пристегнул её ремнём. Домой я ехал медленнее обычного. Мои скоростные и беспечные полёты чуть не стоили человеку — жизни, а мне — пересадки обратно на велосипед в сочетании с многочасовой пешей прогулкой до дома. Это помимо угрызений совести. Всю дорогу до дома девица так и не очнулась, я с меня сошло десять потов. Кто она? Как она тут оказалась? Как она избежала влияния Эффекта? Очнётся ли она вообще? А вдруг она недееспособная????

* * *

Доехав до дома, я потормошил свою спутницу, но реакции и дальше ноль. Видимо, придётся тащить её волоком и в квартиру. Я встал максимально близко к двери подъезда и начал вытаскивать девушку. Опыта и сноровки подобных действий у меня явно не было. Я боялся уронить её и тем самым только усугубить её незавидное состояние. Кое–как я взял её на руки, удивившись довольно несущественному весу, и побрёл вверх по лестнице. Благо дверь я давно не запирал и даже не прислонял, и возня с ключами не понадобилась. Поскольку всё в моей квартире завалено важными вещами для экспедиции, иного места для пострадавшей, кроме собственной кровати, я не нашёл. Уложил её, накрыл одеялом — её температура явно была ниже нормы. Попробовал дать ещё воды, но на этот раз даже минимальной реакции не последовало. Видимо, она крепко спит. Во всяком случае я так надеюсь.

Лишь сейчас я смог выдохнуть и получше присмотреться к этому человеку. Как и многие худые девушки, она выглядела на расплывчатый возраст, который вполне мог составлять как 13 лет, так и 30 - с поправкой на её болезненное состояние. Руки и ноги испачканы, она вся в ссадинах, одежда замызганная и потёртая, местами порванная — но это не выглядит, как будто её били и пытали — скорее как будто слишком изношенное всё. Обуви вообще нет. По уму, надо бы проверить карманы, но что–то мне подсказывало, что и там пусто — девица буквально как будто свалилась с неба.

Я вышел на кухню и сел на табуретку. Вот так так! Ещё вчера я был искренне уверен, что на поверхности я один и раздумывал, нужно ли мне огнестрельное оружие. Сейчас же я не знаю, радоваться или плакать этой эпохальной встрече. Надо успокоиться и проработать возможные варианты. На всякий случай я закопал стволы и арбалет поглубже в хлам, заварил крепкого чаю и принялся собирать мысли в кучу.

Итак, убежища точно есть в той части города, точнее — за его пределами. Но расстояние от хотя бы кольцевой дороги до метро Лесная — немаленькое. Это пол дня бодрого шага, если не больше. А убежище наверняка дальше самой кольцевой. Если исходить из варианта, что она — оттуда, то гипотезы у меня пока только две: такая же, как и я — «игнорирующая Эффект», либо же сбежавшая от казни или опытов. Впрочем, прошло уже немало времени, и будь она «обычной» — Эффект бы её уже убил на поверхности. Но никаких гримас и криков не было, сопит и пульс есть. Третья гипотеза — это сбежавшая жертва успешного опыта, который смог выработать в ней невосприимчивость к Эффекту. Надо бы осмотреть её на предмет хирургических швов или чего–то подобного.

Также можно предположить, что она вообще неместная и пришла откуда–то издалека, но по сути это ничего не меняло — Эффект губил всех подряд независимо от прописки и гражданства. Судя по её пустым рукам (и ногам), к походу она не готовилась и всё произошло спонтанно, как и в моём случае. Либо же поход был настолько долгим, что все вещи потерялись или пришли в негодность. Девушка явно голодала и страдала от жажды. Я очень надеюсь, что она не впала в какую–нибудь кому. Врачеватель из меня никакой, я даже фармацевтику знаю плохо дальше анальгина и аспирина. На секунду я прикинул, что было бы со мной, не окажись у меня рюкзака с инструментом и ключей от квартиры.

Шли часы, девица лежала в той же позе и вообще никак не проявляла себя. Попытался вспомнить, сколько я спал, когда сюда дополз. Не смог. Теперь мне совсем нечем заняться. Куда–то поехать и продолжить начатое я не могу, ибо неясно, как она отреагирует, проснувшись в пустой квартире. Дома же мне заняться особо нечем. Пришлось пройтись по соседским квартирам и порыться в книгах. Разумеется, ничего толкового не нашлось, кривя душой взял что–то из старой фантастики.

Про себя я нарёк её Василисой. Василиса спала уже сутки. Я разгрёб диван и поспал там. Ну как «поспал», повалялся с обрывочным сном. Появление Василисы отчётливо выбило меня из колеи, ибо впредь я был сам хозяин свого времени и ни на что не озирался. Теперь же приходится делать оглядку на её существование. Добавляла пикантности полная непредсказуемость в моменте, когда она очнётся. Думаю, ей не очень понравится новость о том, что кроме меня тут вообще никого. Ещё меньше понравится знание того, что в убежище она уже не сможет вернуться. К слову, дальнейшая её судьба тоже не внушает особого разнообразия — вряд ли она сможет самостоятельно обеспечить себе быт и пропитание. Таким образом, мы плавно подходим к тому, что либо я нахожу ей жильё и вскрываю ближайшие магазины сам, либо, хм, она остаётся тут. В первом варианте она довольно быстро догадается о том, что перезимовать тут не получится. Таким образом, у неё будет развилка — сдаться на опыты в убежище или поехать в мою, или свою — но экспедицию туда, где получится жить круглый год. Не самая приятная порция новостей для доброго утра.

Я оставил ей стакан воды и пошёл заниматься своими делами, но не далее подъезда и машины, чтобы в случае чего — услышать вопли или грохот. Начнём с того, что я не знаю о ней ничего, включая такой немаловажный пункт, как психическое здоровье. С другой стороны, абсолютно не хочется волочить её в соседнюю квартиру и запирать дверь чем–то тяжёлым, поскольку ключей у меня нет.

* * *

Примерно в тот момент, когда я уже успокоился и смирился со спящей в одной позе Василисой как с деталью интерьера, она тихонько проснулась и села на кровати. Разумеется, детали интерьера обычно не двигаются сами по себе, потому проходя мимо я в очередной раз подпрыгнул от неожиданности. Как же быстро расслабляет жизнь в абсолютно пустом городе. Наверняка меня уже бы испугала и ворона на подоконнике. Я молча потопал на кухню за водой и заранее приготовленной порцией, от которой на всякий случай отложил большую часть. Всё это я принёс пострадавшей. Сказать, что она это сожрала в момент, было бы преуменьшением. Но опасаясь надорвать ей желудок, я решил пока ограничиться водой. Нашёл баночку сладкой газировки.

- Если ты давно не ела, лучше сделать перерыв перед остальной едой.

Я чувствовал себя нелепо. Василиса таращилась на меня безмолвно. Она хоть не глухонемая? Я не знаю язык жестов. Я замялся.

- В соседних квартирах есть разная одежда, если что. Бери любую.

Василиса дальше тупила, я решил не напрягать её ожиданием ответа и пошёл на кухню. Снова заварил себе чай. Я рад, что она не впала в кому, но абсолютно не знаю, как относиться к факту её появления. Давний постулат гласит, что одиночкам выживать проще. Я был самодостаточен, она — скорее всего нет. Насколько усложнится моя жизнь, если ей некуда податься? Нет, ну в крайнем случае её можно вывезти подальше на машне и там бросить, вряд ли она найдёт без карт путь сюда. Я скривился своим мыслям. В былые времена так избавлялись от ставших ненужными питомцев.

Поскрипывание старого паркета выдало её тихие шаги. Я бросил взгляд в коридор. Василиса медленно шла и заглядывала в другие помещения. Зашла на кухню, щёлкнула выключателем света. Уставилась на меня.

- Электричества нет.

Я зачем–то констатировал очевидный факт.

- Где все?

У Василисы оказался приятный голос. Хотел было подумать, что я давно не слышал чей–либо голос, но тут как нельзя не вовремя вспомнились вопли казнённых. Я попытался не подать вида.

- Нет никого. Ну, в городе. Все под землёй, в убежищах. Ты оттуда?

Пауза.

- Почему ты тут?

Василиса либо продолжает тормозить с голодухи, либо делает это намеренно. Я отлил половину своего чая в другую кружку, жестом показал ей. Она так же медленно и как будто настороженно подошла и уселась за стол. Все её движения были настолько медленными и бесшумными, как будто она вообще ничего не весила, а перемещалась усилием мысли.

- Я не знаю. Меня не убивает Эффект. Я просто ушёл из убежища и пришёл к себе домой — сюда. Я выяснил это случайно. Я не знаю, почему так вышло. В городе нет никого, ты — первый человек... первое живое существо, которое я встретил. Разумеется, нет света, воды. Если хочешь помыться — в квартире выше есть бойлер, но воду надо заливать вручную. И электричество — тоже.

Я улыбнулся, видимо так было принято проявлять дружелюбие.

Василиса сделала робкий глоток чая. Помолчала. Снова странный взгляд в пустоту. Наконец выдала:

- Почему ты ушёл из убежища?

- Случайно. Я упал с лестницы незадолго до прихода и не смог встать. Меня никто не попытался спасти. Но, видимо, к лучшему.

- Почему ты забрал меня?

Интересный поворот.

- Не привык бросать в беде. Не сочти за браваду.

Снова тишина. Василиса снова погрузилась в себя. Снова очнулась:

- То есть Эффект меня не убьёт?

- Только с момента как я тебя забрал, уже были десятки приходов Эффекта. А до нашей встречи ты, скорее всего, ещё немало ходила.

- Вдруг Эффект ушёл?

Наивное дитя, молись, чтобы он не ушёл.

- Маловероятно. Иначе бы все из убежищ уже были тут.

Я решил не рассказывать про увиденную мной казнь как ярчайшее доказательство того, что Эффект никуда не делся. Благо Василиса не стала расспрашивать.

- Мне бы помыться. И, это...

Василиса посмотрела на свою драную одежду.

- В квартирах соседей наверняка есть женская одежда, можешь поискать что–нибудь. По поводу душа — сейчас запущу. Только мыться надо крайне экономно. Водопровод не работает, заливаю воду из бутылок. Увы, удобств как раньше уже нет.

Василиса молча кивнула, видимо подразумевая, что мне пора выполнить озвученное. Я пошёл к выходу из квартиры, допивая чай. Вдогонку донеслось:

- Кстати, меня Василиса зовут!

Я подавился чаем и чуть не пролил на себя. Попытался не подать вида.

- Рад знакомству. Я Дима.

Закадычность поворотов судьбы всё хлеще и хлеще. Мало того, что из всех возможных «нечувствительных» мне попалась молодая и миловидная девчонка, так ещё и я угадал её имя. Шансы ко всему перечисленному стремились к нулю.

- Можно Алиса, если коротко.

- Принял, Алиса.

*** Запустив генератор и долив воды в бойлер, мы немного подождали его нагрева. Алиса—Василиса отнеслась крайне равнодушно к появившемуся электричеству. Впрочем, у неё с собой не было буквально ничего, потому и ценность электричества для неё была сомнительной. Я предложил ей пройтись по квартирам и позаглядывать в шкафы. Со своей стороны пообещал сидеть на кухне и не мешать, подразумевая не подглядывать. Всё же девушка была по сути на грани, и лишний раз не хочется прощупывать её нервишки. Про себя подумал, что теперь мой холостяцко–пещерный быт перевернулся, теперь мне придётся чаще мыться и бриться, сугубо из понятий приличий, хотя вполне вероятно, что с Алисой мне ничего не светит. Следует отметить, что как только она отоспалась и отъелась, с лица сошла маска смертельной усталости и я понизил свой прогноз возраста с 30 до максимум 24. Разумеется, я не стану лезть к ней в душу с расспросами о её биографии, да и по сути мне не особо принципиально, сколько ей на самом деле лет и как её взаправду зовут. С падением цивилизации и отсутствием «конкурентов» это стало малозначимым.

Настораживало же меня другое. Я теперь не единственный живой и «невпечатлительный» человек на поверхности. Значит явление «иммунитета» или иных причин, позволяющих откосить от Эффекта, не является уникальным. А из этого вытекает, что рано или поздно проявятся новые выжившие. И закономерно начнут стекаться в город. И не все из них будут милыми и пушистыми. И это проблема. Впрочем, это никак не влияет на мои планы по переезду, лишь убеждает в их правильности всё больше. Любопытно, поддержит ли Алиса такую затею. Ведь одна в городе она если и сможет жить, то ой как непросто.

Конечно, в глубине души хотелось бы верить, что уникальность нашего невосприятия Эффекта ограничится на нас двоих. Эдакие Адам и Ева новой эпохи. Но надеясь на лучшее, готовься к худшему. Как бы не пришлось прятать Алису в чемодане. С другой стороны, я ещё не знаю её, не исключено, что это некий волк в овечьей шкуре. Всякие же люди бывают. А вдруг вообще сбежит?

В уме я прикинул, что прошло достаточно времени, за сколько можно было слить весь бойлер. Свет начал мерцать, что говорило о том, что топливо в генератор надо бы долить. Я аккуратно потопал вниз в «генераторную». Впрочем, был ещё день и поддерживать электричество не имело смысла. Хотелось бы, что бы Алиса не посчитала отключение электричества как призыв «закругляться». Я заглушил генератор и прислушался. Никаких звуков. То есть выключение света не вызвало у неё никакого любопытства. Если вообще было замечено. Я засомневался. Могло ли ей стать плохо или что–то такое. Чёрт побери, ещё вчера я жил и вообще ни о чём не переживал, а теперь у меня столько поводов. Я аккуратно пошёл наверх.

На предпоследнем этаже я негромко позвал её по имени. Ответа не последовало. Пошёл дальше. Скромно постучал в открытую входную дверь квартиры с бойлером. Ничего. Сбежала что ли? Так сразу? Хотя куда? Я снова позвал по имени и зашёл в квартиру. Тишина. В ванной комнате никого. Я приоткрыл дверь в одну из спален. На полу лежало драньё Алисы, и некоторые вещи из имущества соседей. Алиса же сидела на подоконнике настежь распахнутого окна. Сидела лицом наружу, и свесив ноги вниз. Тааак-с, запахло жаренным.

- Алиса?

Слышу тихие всхлипы. Видимо, шок от пережитого и новой информации догнал её с задержкой. Но не до такой же степени, чтобы в окно выходить.

- Василиса?

Сквозь плач:

- Зачем ты спас меня?

- В смысле?

- Ты мог сделать со мной всё, что угодно. Тут некому тебя осудить. Почему ты выбрал отнестись ко мне хорошо?

Я в ступоре. Это одновременно логичный и абсурдный вопрос. Не ждёт ли она ответа в стиле «чтобы откормить и сожрать после этого».

- Потому что я не утратил человечность. Если это звучит для тебя правдоподобно.

Тишина. Всхлипы. Я стою и не знаю, что делать. Попытаться схватить её? Или всё же уговорить. Не то, чтобы меня ждали какие–либо последствия её самоубийства, в отличие от прежнего мира, но мне уже достаточно двух трупов на этой неделе.

- Почему тогда они утратили человечность? — Алиса продолжала плакать.

Агаааа, понятно. Её довели в убежище.

- Люди в своём большинстве давно её утратили. Ещё до Эффекта. В некоторой степени, он стал им наказанием.

Я попытался сбить её со страдальческой темы. Снова тишина и тихий плач. Что же с ней могло происходить в их убежище?

- Я ушла от этих тварей, мне было настолько невыносимо! Мои родители оказались в другом убежище! Они сказали невозможно нас воссоединить!

Судя по всему, Алису прорвало. Теперь важно выслушать и ничего не ляпнуть. Она продолжила:

- Они выбешивали меня, каждый день, каждую неделю. Все эти свиньи и уроды. Я, я... Я решила уйти. Уж лучше на поверхность, чем с этими уродами. Я хотела чтобы меня убило Эффектом. Чем с ними жить, лучше уж на тот свет! Но... Но... Представляешь?

- Эффект тебя не убил.

- Я не стала возвращаться к ним. Я просто пошла... Я думала дикие звери меня сожрут.

Алиса всё больше ревела с каждой фразой. Я не хочу знать, что с ней делали жители убежища, не менее добрые, чем мои. Но и в своём подземелье я припоминаю скандалы и травлю на бытовой почве. Нельзя запирать крыс так кучно вместе.

- Но и диких зверей ты не встретила...

- Я всё шла и шла, мне было нечего есть, нечего пить. Я надеялась умереть от жажды или голода. Но всё шла и шла...

Я молчал. Девчонке хорошо досталось. И избавление от смерти она, в отличие от меня, не хотела. Прекрасно зная, насколько мучительна смерть от Эффекта. Или от растерзания заживо.

- И тут я услышала рёв мотора. Я... Я вышла на середину дороги. Я думала меня хотя бы собьёт машина. Я даже не подумала, откуда ей тут взяться. Я просто хотела уйти... Исчезнуть.

Я похолодел. Из–за своей беспечности я чуть не взял на себя её смерть. Не уверен, смог ли бы я справиться с этим, зная, что она единственный выживший кроме меня.

- Ноо... Но ты увернулся. И остановился. Я... Я подумала, что скорее всего по городам ездят, ну... Такие же, как и под землёй. Что ты остановился, чтобы меня изнасиловать и убить. Но... Но...

Алиса окончательно разрыдалась. Как в одном старом фильме, при попытке застрелиться, револьвер дал шесть осечек подряд. Алиса выиграла счастливый билет не только избежав смерти от Эффекта, но и ещё как минимум один раз, когда я её чуть не сбил. А если исходить из худших вариантов, описанных ею — то ещё как минимум три раза. Это мы ещё не учитываем вариант провалиться в открытый люк в темноте и иное из категории нелепых случайностей. Не удивительно, что у неё трещит голова от такой череды событий. А после всего этого ей ещё и предлагают тёплый душ в оазисе цивилизации. Она попросту не смогла уверовать в реальность происходящего. Как будто подтверждая мои слова:

- Так... Так не бывает. В жизни не может так везти. Это всё бред. Я давно умерла, это всё... Всё неправда...

Угу, и логичным шагом является сигануть из окна, чтобы убедиться в данной гипотезе на практике.

- Алиса...

- Зачем ты спас меня? Я не верю...

Вот это плохо. Обожглась сполна, и теперь дует на холодное. Её можно понять.

- Алиса, наша встреча случайна. Я не искал тебя. У меня нет и не было, и не будет злого умысла. Не знаю, как тебе ещё это доказать. Ещё вчера утром я был уверен, что на поверхности я один. На всей планете...

- Но какой смысл? Прозябать тут в одиночестве...

- Теперь уже не в одиночестве. А смысла нет, и не было ни тогда, ни сейчас. Просто живи.

Я осёкся. Психолог из меня никакой, но со стороны я звучал убедительно. Наверное. Алиса притихла. Так и сидела в пол оборота, смотря куда–то вроде как в мою сторону, но мимо меня. Мне начал поднадоедать сей сеанс откровений. Возможно, я настолько практичен, что аж циничен, но блин! Хочешь прыгать — прыгай, не хочешь — слезай. Но озвучить это я не могу. Впрочем, я прекрасно понимал доведённую до отчаяния и разлучённую с родителями девушку. Не придумал ничего другого, кроме как просто протянуть руки вперёд, приглашая в объятия.

Алиса—Василиса ещё немного помешкалась и стала разворачиваться. Я мысленно выдохнул с облегчением. Я подошёл и обнял её. Её сердце колотилось, она вся дрожала. Я хотел было ещё что–то сказать, но одёрнул себя и решил не усугублять. Постепенно она успокоится. Наверное. С другой стороны, большинство обывателей, будучи выдернутыми с уютного дивана и выброшены сначала в подземелье, а потом в пустой город, где вроде как его поджидала мучительная смерть, вряд ли бы повели себя намного адекватнее. Припомнилась какая–то старая поговорка, которую я не запомнил дословно, но что–то вроде «без баб скучно, а с ними постоянно хлопоты». Вот, ярчайшее олицетворение сидит на подоконнике.

Как только Алиса окончательно успокоилась, я предложил ей попить кофе или чаю, за неимением никаких других «развлечений» внутри квартиры. Из десерта была только сгущёнка, но её Алиса попробовала без особого энтузиазма. После чего она пожелала полежать и отдохнуть. Я провёл её до спальни. Присел на край кровати, поглядывая в окно на фасад соседнего здания. Я могу расслабиться и снова оставить её одну? Как будто читая мои мысли:

- Тебе необязательно уходить в другую комнату когда я сплю.

Я так и не понял, касалось ли это только дневного сна, но и ночного, но снова заставил себя заткнуться и не озвучивать лишнего.

- Я слишком долго была одна как в подземелье, так и в пустом городе, чтобы снова сидеть одной в четырёх стенах.

Я молчу. Я плохо понимал в женщинах и их ходе мыслей даже в былые времена. Хотя вроде как тут всё понятно и очевидно. Алиса не унималась:

- У тебя не возникало такого же чувства? Как ты вообще тут один сам столько времени провёл?

- Ну видишь, досиделся один в четырёх стенах и теперь съехал с катушек, ко мне явилась воображаемая девица и развлекает меня. А до этого момента — да, было тяжело.

Алиса тихонько хихикнула.

- В шкафах других квартир не очень интересная одежда. Хотя с размерами более–менее.

Я снова поразился её умению резко и неожиданно менять тему разговора.

- Я побрезговала брать их бельё... А так немного неудобно.

Ах вот к чему это. Дай–ка угадаю...

- Как ты добыл еду, напитки?

- Просто взломал двери магазинов. Никто ничего не оставил открытым.

- Ты можешь вскрыть для меня магазин с одеждой?

Я бегло припомнил всё, что я уже взломал, и одежды там особо не было. Вряд ли Алису заинтересует категория «для охоты и рыбалки».

- Могу. Выбирай любой. Теперь тут все магазины с одеждой — твои.

Алиса оживилась.

- А можем прямо сейчас?

- Можем. Только там темно. Из освещения только фонарик.

Попытался припомнить торговый центр, где было бы естественное освещение. Не припомнил.

- Я справлюсь. Пожалуйста, давай сходим. Мне неловко в чужой одежде.

* * *

Ещё день назад я считал вскрытие торгового центра с ширпотребом — максимально бестолковой идеей.

Сели в машину. Решил поехать в «Галерею», как максимально обширный по площади рассадник хлама. Чтобы наверняка хватило.

- А машина откуда?

- Это моя машина. Где оставил до эвакуации, там же и нашёл.

Я показал ключи, как доказательство права собственности.

- А бензин?

- Вычерпываю ведром из резервуара на заправке.

- А ты хорошо приспособился. Даже как–то завидно, — Алиса то ли похвалила, то ли констатировала факт.

- В какой–то мере мне повезло.

Вопреки ожиданиям, она не стала уточнять, в чём именно.

Мёртвый торговый центр производил удручающее впечатление. Особенно добавляли антуражу мрачные фигуры манекенов. Благо внутрь помещений разных магазинчиков не было дверей — то ли не было предусмотрено, то ли сняли, уповая на рамки безопасности. Мы шли по тёмному коридору и рассматривали названия на вывесках, которые лично мне мало о чём говорили. Я вручил Алисе фонарик и пожелал удачного шопинга. Если этот термин ещё применим, поскольку платить ни за что не нужно.

Алиса же в вывесках явно разбиралась и упорхала в один из магазинов. Прекрасно зная об отсутствии в подобных заведениях мест для ожидания скучающих мужей, я прихватил с собой походный стульчик. Будем надеяться, что Алиса найдёт что–нибудь, что не сожрала плесень. Уверенности в микроклимате этого заведения не было.

Из магазина слышался шелест тряпок и мелкая возня. Заняться мне было решительно нечем, но пожалуй, далеко отходить от «горя лукового» не хотелось. Я в очередной раз удивился, как человек, который пару часов назад хотел выйти в окно, сейчас беззаботно копошится в тряпках и нарядах. Она как будто скинула некий груз, поплакав «в жилетку», и окончательно удостоверившись, что я её не сожру на завтрак, похоже обрела душевную гармонию. Во всяком случае, я так надеюсь.

- Я поставлю тут, окей?

Алиса приволокла три объёмных пакета. И это только из одного магазина. Видимо, надо было брать походный рюкзак. Я остался сидеть и наслаждаться тишиной, поскольку обычно в подобных местах всегда звучала назойливая музыка, а также бесконечный гомон счастливых обывателей мира потребительства.

Хотя я и морально приготовился проторчать в торговом центре до ночи, Алиса—Василиса управилась примерно за час. Учитывая, что нам недоступны ни рестораны, ни луна–парки, это по сути был единственный способ предоставить ей отдушину после пережитого. Даже фонарик в ноль не высадила, молодец. По пути домой я подумывал о том, не сочтёт ли она за обиду предложение выбрать любую квартиру из уже вскрытых, или же наоборот — моё желание уступить ей свою, или ещё каким образом следовало бы соблюсти приличия. Однако на деле всё решилось просто. Пускай и в очередной раз неожиданно.

Глава 7

В новом чудесном времени я пришёл к выводу, что сидячий образ жизни и вправду вреден. То ли дело — лежачий. Как ни странно, даже в бодром состоянии полежать лишний раз было куда удобнее и приятнее, чем то же время провести сидя, пускай даже в самом удобном кресле. Увы, прежний мир порицал данный тип отдыха, записывая всех лежачих как минимум в лодыри. А вот если бездельничать сидя, ещё можно притвориться, что якобы чем–то занят. Все всё понимали, но бесконечное сидение царствовало в прежнем мире. Которого больше нет. Увы, диван в моей второй комнате видал виды и просился на помойку уже давно. Потому я повалился на кровать. Алиса же начала разгребать результаты своего лучшего в жизни шопинга. Зеркала в полный рост в холостяцкой квартире не было, потому периодически она бегала в соседнюю на этаже ради зеркала. Я уже ожидал, что придётся идти снова заводить генератор, но на улице ещё было относительно светло и ей, видимо, хватало. Постепенно она стала заходить ко мне в спальню, как бы невзначай показывая свои новые наряды, которые явно не чета тому унынию, которое хранилось в шкафах у соседей. И вправду, со вкусом у Алисы всё было отлично, и не скованная ценниками, она выбрала вполне достойные вещи, и большинство её образов в прежней жизни назвали бы как минимум вызывающими, а то и кричащими. Увы, все скромницы, которые за последние 20 лет плавно стали походить то ли на монахинь, то ли на бедуинов, заперты по подземельям. Некому больше тыкать в Алису пальцем и орать «проститутка». Мысленно я усмехнулся.

Постепенно мешок с тряпками иссяк, и с опозданием я заметил, что с каждой следующей демонстрацией наряды становились всё откровеннее. Последним нарядом было летнее платье на пуговках, которые расстёгивались по всей его длине. Алиса стала постепенно их расстёгивать, стоя передо мной. Я насторожился.

Впрочем, удивляться нечему. Целиком преодолев свои упаднические настроения и убедившись в собственной безопасности, а так же поставив галочки напротив пунктов «крыша над головой», «еда» и «вода», Алиса осознанно или подсознательно сделала шаг по известной пирамиде и следующим пунктом оказалось удовлетворение базового инстинкта. Не будучи скованной порицанием общества, моралями и странными брачными ритуалами, когда интим обязательно не раньше третьего свидания, её особо ничего не сдерживало. Кроме развилки моей возможной реакции. И всё же я усомнился.

- Алиса, ты не обязана...

- Заткнись пожалуйста!

- Но...

Алиса пристально посмотрела мне в глаза.

- Не переживай, это не за шмотки и даже не потому, что я была на грани суицида и мне уже всё равно что как и с кем.

Алиса рассмеялась, не давая мне ответить. После чего толкнула меня обратно на кровать.

- Потому заткнись и не делай вид, что тебе не нравится.

Поспорить было не с чем. Ещё на середине «показа мод» я заметил, что Алисе было не на что жаловаться в плане внешности. Худая, но не костлявая, без перегибов и перевесов в тех или иных частях тела, она явно чувствовала себя уверенно. В какой–то мере её можно было назвать миниатюрной, но я потерялся с определениями. Как будто уменьшенная в пропорциях на 10% от привычного эталона женского тела. К слову, бюстгальтеров она не набрала, но и это я заметил поздновато, так как грудь держала форму и без оных.

Скинув окончательно платье, которое ожидаемо оказалось единственным предметом одежды, она бросилась ко мне, после чего я окончательно утратил веру в реальность происходящего. С другой стороны, теперь нет никого, кто бы мог порицать меня либо её за происходящее. Видимо, когда–то давно, в первобытные времена, у людей всё так просто и происходило: если особи не разбежались от вида друг друга в первые 10 минут, то в следующие 10 минут они уже заняты воспроизводством потомства. Просто и эффективно. А потом пошли обряды–обычаи–верования и прочее, под конец человечества груз условностей возвели в такой абсурдный абсолют, что демография многих «развитых» стран провалилась ниже плинтуса. Не проще ли вернуться в первобытный строй?

Проснулся я ранним утром и до последнего был уверен, что все события предыдущих дней оказались бредом человека, обожравшегося просроченной тушёнки. Ну не могла одна из миллионов особь, которая так же невосприимчива к Эффекту, оказаться мало того, что женщиной, так ещё и молодой, привлекательной и настолько дружелюбной. Но стоило прислушаться, и бредовый воображаемый друг сопела рядом. Иного вывода, кроме как кармического вознаграждения за неудачи прежней жизни, я не имел.

Но всё имеет обратную сторону медали. Появилась вторая невосприимчивая, рано или поздно полезут следующие. Не все они будут дружелюбными. А многие за идею отжать провиант и Алису, с удовольствием отрежут мне голову. Ведь сдерживающие тиски общества и цивилизованности закончились все, а не только плохие и нелепые. Потому романтика романтикой, а надо брать ноги в руки, находить вторую машину и паковаться в экспедицию. Все выжившие потекут в город, руководствуясь теми же размышлениями, что и я.

* * *

Проснувшаяся Алиса—Василиса выдернула меня из раздумий.

- Надеюсь ты сейчас не заявишь, что в подземелье у тебя жена и десять детей и не сбежишь?

Я не смотрел на неё, но хитрый взгляд читался даже в интонации.

- Нет. Мне всё понравилось. Ты прелесть.

Алиса придвинулась поближе. Я не удержался и обнял её двумя руками, поглаживая по идеальной коже. Но каверзные вопросики не закончились.

- Теперь твоя очередь.

Я не врубился.

- Моя очередь что?

- Теперь ты знаешь мои скелеты в шкафу, у тебя наверняка есть свои. Я не о том, что было до, а о том, что было сейчас. Ну, когда ты понял, что бессмертен.

Удивительное определение, сейчас бы выйти в окно и убедиться. Я сдержался, чтобы не съязвить.

- Есть скелеты. Они тебе не понравятся.

- Как будто тебе понравились мои. Не скромничай. Это справедливый обмен.

Вот так, из тёплой постельки в ледяную воду. Она не могла знать, но ткнула пальцем в небо и угадала. Казнь.

Я тяжело вздохнул. Не то, чтобы она сильно разочаруется в людях, которые практически довели её до самоубийства. Но стоит ли распространять негатив? Но терпеливое молчание Алисы намекало о невозможности откосить так же, как это было невозможно сделать вчера вечером.

- Думаю ты понимаешь, что нам нельзя возвращаться в убежище. Потому что как только они узнают, что есть люди, пережившие Эффект, нас сразу же разрежут по частям, чтобы выяснить почему. Ну, вероятность этого крайне высока, что нам не дадут там и дальше спокойно находиться.

Я решил зайти издалека. Алиса просто кивнула так, чтобы я это почувствовал.

- Впрочем, меня и без этого туда не особо тянуло, не мне тебе рассказывать. Тем не менее, однажды от скуки я туда приехал и решил понаблюдать издалека в бинокль. Просто из любопытства. Я спрятался, они меня не видели.

Я решил не тянуть кота за яйца и выдать сразу всю картину. В какой–то мере, мне самому так было проще. Побыстрее пробежать по неудобной теме.

- Так вот, в конце, когда прогулка закончилась и все ушли, охрана вытащила двух людей, привязала их к стульям и бросила на поверхности. Разумеется, они не пережили приход Эффекта. Я не знаю, что это было, эксперименты или казнь. Но с людьми, которые санкционируют подобное, я больше не хочу иметь ничего общего.

На слове «казнь» Алиса ощутимо вздрогнула.

- Нам нужно уезжать. Если есть нас двое, рано или поздно появятся другие, гхм, «бессмертные». Не все они окажутся так милы друг к другу, как мы с тобой. Как бы жестоко это ни звучало, но есть вероятность того, что повстречавшиеся нам люди меня убьют, а тебя изнасилуют и убьют. Город будет манить всех таких, по той же причине, что сидим здесь мы — до какой–то поры это гарантия наличия еды в лёгкой доступности. Я буду бескрайне рад ошибаться, но тем не менее, в худшем раскладе нам тут не высидеть. Уже молчу про зиму, когда машина не проедет по заснеженным улицам и нам придётся по колено в снегу лазить за едой в магазины пешком. Потому нам нужно уезжать. Собственно готовясь к этому, я и встретил тебя.

Алиса какое–то время молчала. Мне было её жаль — она только–только оправилась от предыдущего ушата информации, который вылила на неё судьба. А тут вторая порция. Вишенкой на торте которой была мысль о том, что соберись я чуть раньше или выйди она чуть позже, мы бы разминулись, и она осталась бы в лучшем случае одна голодать и замерзать в пустом городе, а в худшем... Слегка дрогнувшим голосом она спросила:

- Куда?

- Чем дальше от людей и их вероятного появления, тем лучше. И чем дальше от снежных зим, тем лучше. В остальном мне без разницы.

Снова пауза. Кажись я испортил это утро, но идея об обмене скелетами была её.

- У меня бабушка жила под Краснодаром. Как ты и говоришь — в глуши. Давно я там была, но кое–что помню.

Ну что ты будешь делать? Ну либо я окончательно сошёл с ума и морок попросту ездит по рельсам моих предыдущих мыслей, как это бывает, например, у алкашей, допившихся до галлюцинаций.

* * *

Я решил не грузить Алису—Василису мельчайшими подробностями предстоящей экспедиции. Также мне было неизвестно, чего ей будет стоить мысль о том, что вероятность увидеть родителей снова окончательно сведётся к нулю при таком раскладе. Хотя она уже была нулевой на момент, когда Алису не убил Эффект. Я вышел делать свой однообразный завтрак, он же обед и ужин. После оного я собирался взять мысли в кучу и вернуться к подготовке, но Алиса вышла на трапезу голой и десертом оказался возврат обратно в спальню. Ну невозможно устоять перед столь безупречной внешностью, особенно когда прежняя жизнь не баловала. Скорее всего, с её стороны тоже не частили примеры приятного и взаимо–желанного секса, потому ни капли недовольства, скорее даже наоборот. Оторваться друг от друга нам было сложновато.

- Мы так никогда не подготовимся к экспедиции.

Я лежал на взъерошенной кровати без сил. Учитывая, сколько энергии у Алисы, и что ещё на днях она голодала — ей явно меньше 25 лет. Если не меньше 20. Я на секунду задумался, что роды без роддома могут в худшем случае её убить. Я отмахнулся от постоянных оглядок на то, что любое начинание может закончиться трагично. В конце концов, падающие фасады в Петербурге никто не отменял. А пока я буду кайфовать от давно забытых ощущений столько, сколько влезет.

Подурачившись ещё пару дней, и беззаботно погуляв за ручку по околицам, прям как в подростковом возрасте когда родители не видели, было решено наконец брать себя в руки. Я вкратце посвятил Алису в список того, что нам необходимо и почему. Сидеть дома, пока я собираю всякое, ей категорически не захотелось. Ещё бы. Потому продолжать сборы поехали вдвоём. Алиса с неким восторгом глазела на виды мёртвого города, в котором никого нет. Мы прикатили туда же недалеко от Лесной. Весь современный автопром на автоматической коробке передач пришлось забраковать ввиду невозможности завести с толкача в случае чего. Потому, как бы прозаично и скучно это не звучало, мы пришли в салон марки «Лада» — видимо, в последние десятилетия цивилизации, механическая коробка ставилась либо на совсем дешёвые машины, либо на крайне дорогие, с претензией на спорт и гонки. Где найти последние, как правило — ввозимые сувенирными партиями, я не знал. Да и не лучший выбор в плане расхода топлива.

Справедливости ради, тормошить все помещения автосалона на предмет поиска ключей, было намного быстрее вдвоём, чем если бы я это делал сам. Алиса восприняла идею с явным энтузиазмом. Возможно, в прежней жизни ей не хватало движухи. По итогу ключи мы нашли, и нашли необходимую машину. С собой я прихватил несколько канистр с топливом, а вот провода для прикуривания почему–то забыл. Даже не припомню, чтобы я их куда–то выкладывал, ну да ладно. Поскольку тащиться обратно домой или в гараж было далековато (это при абсолютно пустых дорогах — ну я зажрался), было решено съездить за ними на какую–нибудь АЗС поблизости. Чтобы не тратить время, Алиса вызвалась потихоньку переливать топливо в бак машины, пока я сгоняю за проводами.

Увы, ни на первой, ни на второй АЗС такой, казалось бы, банальной вещи не оказалось. Проезжая бесконечные проспекты я уже пожалел, что не поехал домой, ведь совокупно по времени вышло бы быстрее. Отдалившись уже достаточно от автосалона в сторону кольцевой, я наконец нашёл злополучные провода и собрался обратно. И тут появилось то, чего я больше всего опасался. И что ускорит наши сборы в очень немалой степени.

Видимо, он заприметил меня ещё когда я ехал сюда. По дороге спешно топал в мою сторону какой–то мужик и махал руками. Я стал быстро соображать, не сбежать ли мне максимально быстро, или может вообще сбить его машиной без суда и следствия. Тут я осознал, что больше боюсь за Алису, нежели за себя, и предательской дрожью мелькнула мысль, что если второй такой же вышел к автосалону. Я всё же решил пока не жестить и присмотреться к очередному невосприимчивому по тому же принципу, как заглядывал на Алису — правым бортом. Двери я запер. Визуально, мужик шёл с пустыми руками.

Я подъехал и опустил правое стекло до такой степени, чтобы было невозможно просунуть руку. Сейчас следовало максимально отбить ему желание покидать пределы этого весьма отдалённого района. Запыхавшийся мужик подбежал.

- Здравствуйте! Как я рад вас видеть. А где тут центр помощи выжившим?

Я оторопел. С фантазией у этого типичного «дяди Валеры сантехника» лет 45 на вид было всё прекрасно.

- Нет никакого центра. Я тут один. Ты первый, кого я встретил за долгое время.

Я намеренно соврал. Мужик явно был не рад это слышать.

- Эээээ, а что делать, куда идти?

В какой–то мере мне стало его жалко. Я вспомнил себя в свой «первый день», и как я был бы рад встретить хоть кого–то.

- Куда хочешь. Как зовут то?

- Степан.

- Слушай сюда, Степан. И запоминай. Ты скорее всего не можешь погибнуть от Эффекта, как и я. Никто не знает, почему так выходит. И надолго ли это. Ты вообще откуда пришёл?

- Из убежища Колтуши.

Следовало догадаться.

- Не вздумай туда возвращаться. Тебя сразу же распилят на опыты, чтобы понять, почему тебя это не цепляет. Степан, ты вообще местный, питерский?

- Нет, я по работе приезжал. Ну, когда всё началось.

Плохо дело. Подкинуть его до дома было бы быстрым и простым вариантом. Я нащупал фомку на заднем сидении.

- Значит так, Степан. В городе нет никого, нет электричества, воды. Вот тебе инструмент. Власти, полиции, ничего нет. Взломай себе любую квартиру, какую захочешь или куда будет проще влезть. Теперь ты будешь жить тут. Далеко не ходи, устанешь. А силы тебе ещё понадобятся. Оптимально поселись в доме, где продуктовый магазин рядом. Я бы даже сказал — сначала выбери магазин, потом жилище рядом. В магазине должно быть много консервов и питьевой воды. Во общем вот и весь план. Всё, что добыл — всё твоё.

Я высунул фомку в приоткрытое окно. Себе найду другую.

- Ээээм, а дальше что делать?

Степан явно из тех, кто не может смириться с отсутствием великого плана и большого брата, который наставляет на путь истинный. Про фантазию я погорячился.

- Что угодно. Жри, спи, делай что хочешь. Может ещё кого–то встретишь, не знаю. Полная свобода, всё бесплатно.

Степан явно был не готов к такому повороту событий. Впрочем, обыденное замешательство при первичном попадании в дивный новый мир.

- Ну то есть прям совсем никого нет? Ни правительства, ни МЧС?

Наивность Степана начала меня утомлять. Иной бы на радостях побежал бы грабить, упиваясь вседозволенностью.

- Лично я не знаю чтобы это где–то было. Мне и так хорошо. Ладно, бывай.

- Стой, а ты куда?

- У меня свои дела. Ты не переживай, диких зверей тоже нет. Найти крышу над головой и еду и не парься. Я может к тебе наведаюсь через какое–то время. Я же на коне. Во общем если услышишь сигнал машины через равные промежутки — приходи на звук. Но в целом я вряд ли тебе что–то новое расскажу. Теперь у тебя жизнь простая. Работать не надо, деньги тоже не нужны. Наслаждайся.

Сбитый с толку Степан вроде как слегка улыбнулся, порадовавшись отсутствию обязательств. Но тут же взгрустнул, поняв отсутствие перспектив. Я поспешно уехал, оставшись благодарным Степану за то, что не разбил фомкой стекло в благодарность. Я не собирался рассказывать Алисе об этом случае, во всяком случае пока мы отсюда не уберёмся. Мне следовало вернуться достаточно быстро, чтобы она ничего не заподозрила. Впрочем, это я себя так обманывал, а гнал я лишь потому, что хотел побыстрее убедиться в её безопасности. Ох уж эта женская чёрная магия — один перепихон и всё, мужик на крючке. Теперь я её одну не оставлю никогда.

Появление Степана пускай и было вполне ожидаемым, но всё равно выбило меня из колеи. Я надеялся, что последующие люди на поверхности проклюнутся как–то попозже. Получается, Эффект стал отпускать людей пускай и избирательно, но относительно массово. То есть не одна особь в год. Такими темпами условные Степаны уже через пару–тройку месяцев сколотятся в банды. И ехать на дальняк станет ой как веселее. Хотя, покуда им будет хватать запасов в городах, вряд ли они выйдут на трассы. То есть по уму надо ехать так, чтобы огибать города окольными дорогами. С другой стороны, я вполне могу сгущать краски и разрозненные, ничего не понимающие люди, оказавшиеся в пустых городах, могут так сразу и не смекнуть, что им всё с рук сойдёт. Либо мирно паразитировать на остатках цивилизации, ведь ничего так не отбивает желание приключений, как сытость. Ладно, как говорится: «будем посмотреть». Сейчас главное не спалиться грустной рожей перед своей... Я задумался. Девушкой? Женой? Сожительницей–попутчицей? Как–то всё слишком стремительно стало развиваться, особенно на фоне предыдущего месяца, когда я мог валяться по пол дня на кровати и тупить в облака.

* * *

К счастью, Алиса никуда не делась и никто к ней не пришёл. Она слила всё топливо и рылась среди безделушек, обычно разложенных по автосалонам.

- Что–то ты долго.

- Три заправки объехал, не везде эти долбанные провода лежали. Проще было домой съездить, и быстрее.

- Как мы поедем на двух машинах домой?

- Ты не водишь?

- Нет.

Наивно было надеяться, что игра в лотерею будет приносить выгоду вечно. Ну не может быть она одновременно и красивой, и умной, и ещё все категории водительских прав иметь в сочетании с лицензией пилота. Хотя, разницы это никакой не делает. Я всё равно собирался грузить запасную машину на прицеп и тянуть на хвосте. Просто в предыдущей редакции планов не имело смысла тянуть её в центр, а захватить с собой уже перед выездом. Увы, когда теперь поблизости ошивается Степан, я уже сомневаюсь, стоит ли аж так лихо следить вокруг. Хотя от места его встречи даже сюда довольно долго топать пешком и вряд ли ему захочется преодолевать такое расстояние спонтанно, а не целенаправленно.

- Поищем прицеп–лафет. Если не найдём — вернёмся за ней позже, когда найдём.

Разумеется, прицепы в припоминаемой мной конторе были только самые примитивные, и машину на них было не погрузить. За сим мы собрались восвояси.

По пути обратно Алиса возжелала посетить какой–нибудь ресторан с террасой на крыше. Отсутствие там еды её не смущало — впрочем, походная кухня минимального набора у нас была с собой — сварить крупу с тушняком мы можем где угодно. Я с трудом припомнил подобное заведение на Петроградке, и даже нашёл его, не включая смартфон. Увы, подъём предстоял только пешком, так как лифт, очевидно, не работал. Но и это не отпугнуло энергичную Алису—Василису. В очередной раз меня посетила мысль, что лишь она может заставить меня топать пешком на *-дцатый этаж, и ещё недавно подобная затея казалась мне несусветным бредом. Виды с крыши оказались неплохие, особенно в сочетании со статичностью пейзажа и гробовой тишиной. Я же представил себе как в перспективе в город начнут стекаться людишки, и рано или поздно превратят его обратно в клоаку, которым был любой крупный город в прежней жизни. Мне следовало пореже думать о мрачных перспективах и наслаждаться моментом. Мы нашли склад элитных вин и я припомнил, что срока годности как такового, у них нет. Свечи для романтического ужина тоже нашлись, и лишь меню и способ приготовления выдавали в нас чужаков относительно подобных мест. После всего пережитого, езда за рулём под шофэ меня уже перестала смущать, впрочем, я никогда не напивался до состояния, в котором не смогу хотя бы медленно, но без последствий доехать домой.

- Тебе нравится новый мир?

Забавно, что Алису практически не интересовал старый мир, и если бы не откровения на подоконнике, я бы вообще ничего о ней не знал. Равно как и её не особо интересовало моё прошлое, что странно.

- На данном этапе, когда тут только мы вдвоём — да.

Я снова покривил душой, соврав Алисе, точнее недосказав.

- Мне тоже нравится... Стало нравиться. Но это в большей мере благодаря тебе.

- Брось. Благодаря удачному стечению обстоятельств. Я мог не поехать в тот район, или вообще лежать на горе тушёнки не покидать кровати.

- Но ты не из таких.

Сейчас бы судить кто из каких, зная человека едва ли неделю. Я мысленно улыбнулся её наивности.

- В свою очередь, могу заявить, что благодаря тебе у меня появилось невероятное разнообразие в жизни. Хотя ещё недавно мне толком было нечем заняться, — возможно, сказанное мной не объясняло всю широту мной ощущаемого.

- Кроме подготовки к экспедиции.

- Это можно сделать и позже. Или особо не готовиться и поехать на авось. Времени ещё навалом. Просто я жил одним днём, а теперь...

Я не смог продолжить собственную мысль. Алиса улыбнулась.

- А теперь живёшь двумя днями.

Она рассмеялась. То ли мы тут сидим дольше, чем кажется, то ли вино торкнуло её слишком быстро. Я уже окончательно отвык ощущать время, поскольку в большинстве случаев спешить мне некуда и особо нет разницы, который час. А нередко даже нет разницы, какая часть дня. Тем временем, Алису потянуло на откровения:

- Когда мы занимаемся любовью, почему ты отказываешь себе в максимальном наслаждении?

Кажись кое–кто начитался про различия степеней мужского оргазма. Всё ещё не привыкнув к способности Алисы внезапно менять тему разговора, я замешкался, что ответить. Алиса же заметила заминку.

- Я в том смысле, что в прежнем мире для тебя это было бы чревато, нууу при самом плохом раскладе. Сейчас же — ничего не сдерживает, ничего не угрожает, делай что хочешь. Но ты сдерживаешь себя сам.

И вправду, перед Алисой у меня никаких обязательств и последствий. «Поматросить и бросить» никогда не было так просто. Да хоть убить и сожрать. Судя по всему, ей было трудно понять, как я сохранил человечность.

- Потому что я с трудом представляю роды без роддома. А в целом, видимо я недостаточно оскотинился в прежнем мире, чтобы мне было настолько наплевать в текущем. Невзирая на то, что формально меня ничего не сдерживает. Можешь считать это кодексом чести или чем–то таким.

- Поразительно, как из тысяч видов маньяков, уродов и свиней, счастливый билет вытянул такой редкий джентльмен.

Алиса снова засмеялась. Я перестал улавливать, радуется ли она сложившейся ситуации или злорадствует. Создаётся впечатление, что в её прошлом было слишком много «уродов и свиней» и слишком мало «джентльменов». Но я не хотел бы ворошить её плохие воспоминания, особенно на пьяную голову, чтобы не спровоцировать страдальческое настроение.

- Алиса, мы оба вытянули счастливый билет. Наслаждайся и не переживай. Если я не убил и не сожрал тебя в первый день, маловероятно что я резко передумаю в последствии.

- Это потому что я тебя ещё не достала до глубины души.

Мне бы сейчас жаловаться, ведь из тысячи вариантов возможных людей, я встретил практически самый лучший. Попросту фантастический. Иной раз я задумываюсь, а не галлюцинации ли это, или вообще бред коматозника, которого Эффект убил не до конца. Лёгок на помине, краем сознания стал улавливать привычные «однопроцентные» его проявления, значит глобально в это время происходит очередной «приход». Алиса пересела на мою сторону стола.

- Просто если вдруг я стану обузой, пожалуйста — скажи мне это честно, и сразу.

Как будто она до сих пор чувствовала себя в долгу передо мной или что–то подобное. Что мешает ей не париться и попросту радоваться моменту?

- Ты не обуза. Я сейчас живу свободнее, чем когда–либо был. Даже в контексте экспедиции и всего этого переезда, твоё появление не сделает его сложнее, скажем, на 200%. Потому не парься.

- Кстати, у меня бабка на югах жила. Вроде в станице какой–то.

Я снова мысленно поразился крутости её виражей. Ещё минуту назад мы обсуждали, как мы занимаемся любовью...

- Я давненько там бывала, уже плохо помню. Я к тому, что там по соседству мажор какой–то столичный дворец выстроил. Мужики кто подрабатывал на стройке, болтали разное. Мол там чуть ли ни бомбоубежище в подвале. И вообще на все случаи жизни всё предусмотрено.

Вряд ли тот царёк остался торчать в собственном подвале, но ход её мыслей я понял. Зачем перебирать варианты методом тыка, когда можно поехать в уже известный. Алиса на секунду погрузилась в свои воспоминания, как будто даже протрезвев, но спустя миг снова резко изменилась, закинув на меня ногу.

- Я всегда мечтала сделать это в ресторане, прямо на столе!

Игривое настроение вернулось так же резко, как и ушло, но скорее всего дело в вине, как известном стимуляторе женской игривости. Впрочем, как уже было упомянуто, нас ничего не сдерживало. Алиса уселась на стол в приглашающей позе. Меня же всегда заводила её игривость и в некоторой мере раскрепощённость. В прежнем мире девы её возраста обычно были заложницами тысячи разных стереотипов, фобий и степеней общественного порицания. Женскую сексуальность постепенно убили в ноль, что, впрочем, прекрасно плясало в повестку сокращения поголовья ненужного населения. Алиса же была олицетворением не пошлости и не перегибов, а скорее здоровой женской сексуальности образца нулевых годов. Когда на городском пляже загорали топлесс, а сидящие рядом бабульки с внуками почему–то не орали «проститутка».

Но что–то не давало мне покоя, где–то на задворках сознания. И стоило мне прижаться к Алисе, как мельчайшие проявления Эффекта, которые почему–то на этот раз задержались, начали усиливаться с невероятной скоростью. Резко загудели виски, зазвенело в ушах, меня как будто лопатой огрели. Я отшатнулся, пытаясь удержать равновесие из–за внезапного головокружения. Краем меркнущего зрения я уловил, как Алиса падает со стола. В одночасье как будто «прострелило» все мышечные нервы, и я покатился в сторону, снося какую–то стойку с ресторанной утварью под грохот падающих предметов. В глазах окончательно потемнело, сердце вырывалось из груди, в ушах оглушительно звенело под стук собственного пульса. Я куда–то полз на четвереньках, имея крайне мало мыслительных усилий. Неужели Эффект таки нашёл способ до меня добраться? Кое–как я дополз до стены, уткнувшись в угол. Почему–то шок отпустил, я стал хоть немного видеть. Я лежал параллельно стене на полу, но стоило мне дёрнуться в сторону бьющейся в конвульсиях Алисы, как меня огрело снова. Я попятился обратно и лишь вжавшись в стену Эффект снова отпустил. А сомнений в том, что это был он, у меня не было. Я полежал и отдышался. Надо что–то делать, как–то притащить сюда Алису. Запомнив траекторию на случай повторного отвала зрения, я рванул в её сторону, на этот раз уже будучи морально готовым к очередной оплеухе по всем органам восприятия. По траектории пьяного вдрызг человека, хотя малейшее опьянение как ветром сдуло с активной фазы прихода, я добрался до Алисы под грохот расталкиваемых стульев. Схватил её то ли за руку, то ли за ногу, начал тянуть туда, где по памяти и едва различимым ориентирам была стена. Превозмогая боль, ощущая тёплую струйку из носа, я кое–как дополз и дотянул свою кем–она–мне–приходится до угла, затолкав её параллельно стенке чуть ли ни пинками, и в бессилии повалился рядом максимально близко. И вправду, проявление прихода почему–то ослабевало в углу между стеной и полом, Алиса перестала дёргаться, но в сознание так и не пришла. Я тупо замер и вслушивался в свои ощущения, продолжая испытывать шок от происходящего. Как только зрение снова восстановилось, я заметил рубиново–красное зарево в небе за окном, до которого от этого положения было довольно далеко. Я попытался вспомнить, бывает ли северное сияние отличного от зелёного цвета, но мозг сопротивлялся делать что–либо кроме как выживать. Я закрыл глаза и остался лежать на полу неподвижно. Прошло то ли 5 минут, то ли 50 — внутренние часы отвалились напрочь, как приход ушёл настолько внезапно, что это было сопоставимо с выключенным светом. Я ещё какое–то время просто лежал и тихо ждал подвоха. Но ничего не происходило, и остаточная боль в теле от разных ужаленных мест, проходила. Равно как и Алиса дышала всё ровнее, впрочем, не приходя в сознание. Я решил, что следует убраться отсюда подобру–поздорову, быстро собрал наши вещи, украдкой глянув на красное северное сияние, и взвалил Алису себе на плечо. Спуск по лестнице с высокого этажа дался нелегко, но это было наверняка лучше, чем ждать пока она придёт в себя. Мало ли, приход повторится. Я очень надеялся, что машина заведётся и происходящее её никак не повредило. Дотащив Алису и вещи вниз, я невероятно обрадовался возможности бросить машину где попало, то есть прямо у входа в здание, без оглядки на знаки и запреты. Машина завелась как ни в чём не бывало, впрочем, она же эти полгода тоже как–то пережила — Эффект практически не влияет на механизмы и электронику, во всяком случае на простейшие её образцы. Домой доехали быстро, не увидев на пути ничего отличавшегося от обычного пейзажа. У дома Алиса очнулась и прошептала «Я сама», но на всякий случай, я завёл её под руку. Сбросив рюкзак ещё в парадной, мы добрели до кровати и повалились без сил, мгновенно провалившись в сон.

* * *

Во сне мне явился отборный бред, а именно я сам прикованный к лежанке в какой–то операционной, Алиса и Степан явились в образе врачей–садистов, которые, разумеется, постановили выставить меня прямо в таком виде на поверхность умирать от прихода под насыщенным рубиново–красным северным сиянием. Я несколько раз просыпался в холодном поту, потом проваливался обратно в сон, это всё напоминало сильнейший бодун, хотя объём выпитого мной вина вообще не мог до такого довести. В очередном пробуждении я обнаружил Алису сидящей на полу, облокотившейся грудью на кровать. Её потрёпанный вид и уставшее лицо намекали, что ей спалось не особо лучше. Я взглянул на неё.

- Что это было? — её взгляд был умоляющим.

Скорее всего, она пережила приход куда тяжелее моего, поскольку самостоятельно двигаться во время прихода она не могла.

- Не знаю. Видимо какой–то «пост–эффект». С момента сколько я на поверхности, подобного не бывало.

- Голова раскалывается...

Я попытался вспомнить, где валялась аптечка. Побродив по комнатам, я её нашёл. Из всего содержимого, больше всего доверия внушал «Анальгин». Правда, у него же тоже есть срок годности? Я принёс воды.

- Срок скорее всего того...

- Пофиг.

Алиса выпила таблетку и осталась полулежать в той же позе. Я выглянул в окно. Абсолютно ничего не намекало. Красное сияние тоже пропало, как будто его и не было. Я попытался вспомнить возможно упущенные мелкие детали, предшествующие случившемуся. Вспомнил только что минимальные ощущения прихода затянулись, в остальном всё как и всегда. Вспомнил упомянутую Алисой дачу олигарха на югах. И то, как мы собрались предаться страсти и аки подростки, тут же получили нагоняй, не успев ничего толком сделать. Я вспомнил и про Степана, мне стало любопытно, ощутил ли он приход в той же мере, и вообще пережил ли его. Либо же это было как–то связано с нахождением на высоком этаже. Алиса—Василиса вырвала меня из раздумий:

- Как я оказалась дома?

Забавно.

- Я тебя привёз, когда всё закончилось.

- Ты нёс меня по лестнице? Все эти этажи?

- Да.

- Ты в который раз меня спас...

И снова эта явно неловкая для Алисы тема, как будто она всё продолжает записывать себе в долг.

- Брось. Эффект отпустил нас сам. Если бы я тебя не принёс, ты бы очнулась и спустилась сама. Я не совсем понимаю, почему ты загибаешь пальцы по случаях моей, гхм, добродетели, но не стоит. Ты мне ничего не должна, всё в порядке, я бы поступил так независимо от условий. Не переживай.

- Даже если бы на моём месте была старая жирная тётка с бородавками?

Алиса явно выздоровела.

- Будешь умничать — не возьму с собой в экспедицию.

- Без меня ты не знаешь, где дворец.

Ишь. Эффект эффектом, а всё помнит.

- Ну значит поедешь в багажнике, пока до поисков дворца не дойдёт дело. А сбоку поедет жирная старая тётка.

- С бородавками?

Я бросил в Алису подушку под её короткий смешок. Она явно взбодрилась.

- Запусти пожалуйста душ. И вообще, ты мне висишь секс на столе в ресторане.

Поразительно. Мы чуть не склеили ласты от внезапного прихода Эффекта, который более не считали угрозой, а она жалеет об упущенном моменте страсти. Я молча пошёл запускать генератор.

Принимать душ вдвоём как–то негласно перешло из разряда романтики в прагматичную обыденность — возни с водой и генератором было в два раза меньше. Принять душ с Алисой и не возбудиться было довольно проблематичным, и она прекрасно знала «магию» своей внешности. Потому «должок» отдал сразу, прямо в той же квартире — увы, не в ресторане. После чего спустились домой подкрепиться — непонятно сколько мы отсыпались, но голод проявился недюжинный. Погода стояла тёплая — ощущалось как издевательство на фоне остальных природных явлений, которые мы пережили. Алиса пренебрегла одеждой и сидела, завернувшись в полотенце (которое то и дело как бы случайно спадало с груди). Мы поели и допивали чай. Наша простецкая и каждый раз одинаковая еда зашла, как говорится, за милую душу. К концу чаепития Алиса заявила, что нам следует вскрыть аптеку, поскольку в случае острой необходимости, нашлась лишь какая–то жиденькая аптечка с минимальным набором. А также ей рано или поздно понадобятся женские средства гигиены. Я же раздумывал о том, что в свете проявления новых выживших в неизвестных количествах и частоте, следовало бы раздобыть что–нибудь посерьёзнее ружбайки. Но это влечёт вскрытие уже не хухры–мухры, а как минимум полицейского участка, а чтобы наверняка — воинской части. А вояки, уходя, как бы не оставили за собой сюрпризов. Но в очередной раз палочкой выручалочкой выступила логика «лучше заморочиться сейчас, чем кусать локти потом». Я прикинул, что у нас есть фора по времени, обусловленная моими стартовыми данными — мне невероятно повезло уйти из убежища с набором инструментов, а также с ключами от собственной квартиры и машины, что многократно ускорило моё восстановление в новом мире, чем если бы всего этого не было. Ведь только раздобыть толковый инструментарий, имея лишь палку и камень, займёт время. Уже молчу о том, чтобы вскрыть и завести машину. То есть потенциальный ходок по моим стопам только–только наладил базовый быт, если исходить из того, что раньше меня никого не было. Следовательно, нам надо ехать как можно раньше, чтобы воспользоваться этой форой. Ведь сейчас потенциальные конкуренты могут разве что пешком меня догонять ну или на велосипеде, но через месяца два я не удивлюсь встретить ещё одну машину на ходу. Разумеется, при плохом раскладе, ведь часть выживших попросту бросят дальнейшие изыски, как только можно будет развалиться по кайфу на горе тушёнки и ничего не делать. Я бы даже сказал, что таких окажется большинство, но исторически войны как раз начинает меньшинство с шилом в известном месте.

Помимо вопросов боевого оружия, я так и не мог определиться, как ехать ночью. До момента появления других выживших, меня это не волновало, ибо было некого бояться, потому в изначальных планах этот момент не был упомянут. Теперь же, когда из кустов может выйти кто угодно, назревает вывод, что логичнее обойтись без ночёвок, а ехать до упора, включая ночь. А тут как раз назревает вопрос: не буду ли я разить светом фар за километры, учитывая, какая вокруг сплошная темень? И не будут ли меня лишь поэтому уже встречать подготовленными? Если уж лезть на военные склады, можно было бы схватить и прибор ночного видения, но насколько реально с оным ехать ночью в темноте? Не выйдет ли так, что быстрее каких–нибудь 50 километров в час, ехать не получится? Тем более, приборы эти есть разных годов и принципов работы, и тот, который с инфракрасной лампочкой на лбу — точно не подходит, ибо видимость в нём на несколько метров. Да и сама эта лампочка будет отражаться в лобовом стекле. В какой–то мере выручают белые ночи — они уже стали проявляться — это позволит мне стартовать с самым–ранним рассветом где–то в три часа ночи, и северную часть пути преодолеть за счёт ночи, которая не совсем ночь. После чего оставшуюся часть пути преодолеть за счёт дня, и ближе к уже полноценной ночи оказаться там, где плотность заселения пониже и проще затеряться. Какой–либо ясности в данных вопросах я не надумал, пока мы ехали обратно до той самой «Галереи», где Алиса подбирала себе одежду. Там была аптека или две, ну и что–то ещё можно было набрать по мелочам из уже вскрытого помещения. Алиса не упустила шанса ещё раз быстро пробежаться по шмоткам, я же прихватил обуви впрок в магазине чего–то отдалённого похожего на походную одежду. Неясно, насколько безопасными подобные вылазки станут через год, два, три. Потому категории вещей, которые «есть не просят», имеет смысл набрать с избытком. Я уже постепенно представляю вид каравана–автопоезда, который двинет в экспедицию, и насколько плавно, сродни товарняку, он будет разгоняться, учитывая вес всего барахла.

Глава 8

Следующим пунктом поехали снова искать прицеп–лафет, на этот раз в сторону Пулково — там тоже в ряд стояли автосалоны. Мой расчёт найти автовоз, который собственно притаскивал новые машины к салонам — они нередко состояли из двух «вагонов» — грузовика и прицепа–лафета. Не совсем уверен, насколько грузовой прицеп подойдёт к легковому тягачу, но выбор в любом случае скуден. Также в процессе сбора вещей возникла ещё одна дилемма: насколько допустимо нагружать Алису как грузчика? Ведь по принципам старого времени, тяжёлое таскает только мужик, а женщина стоит в сторонке. В новом же времени, когда нас лишь двое и помочь некому, в одиночку многое я буду таскать банально в два раза дольше. Алиса всё прекрасно понимает и помогает в меру сил, но я всё равно чувствую себя в некоторой степени неловко, опираясь на понятия прежнего времени. В целом, мы друг друга стоим: она постоянно чувствует себя в долгу, я же всё никак не разберусь с многочисленными двоякими вопросами, хотя казалось бы — сейчас рациональность превыше всего. По факту, я переживаю лишь за то, чтобы в процессе погрузки Алиса не поранилась, ведь лечить что–либо сложнее царапины теперь некому. А нам ещё генератор обратно из квартиры волочить, и на прицеп затаскивать. Как вспомню, так вздрогну, но такой ценный актив нельзя бросать тут, ведь не факт, что на новом месте оный окажется в более лёгкой доступности. По той же причине, я уже раздумываю, не оторвать ли бойлер от стены в соседкой квартире. Про переезд, эквивалентный пожарам, говорили ещё в былые времена, а сейчас это ещё больше усугубилось. Повезло тем, кто точно так же выйдет из убежища, будучи изначально на юге.

Спустя несколько часов брожения между автосалонами, прицеп наконец нашёлся, правда пристёгнутый к другой машине. Разъединить их без грубого вандализма не вышло, потом ещё долго это все вертели и крутили так, чтобы вытянуть в узком пространстве и наконец автопоезд был готов. К этому моменту окончательно выбились из сил и оголодали, потому поехали сразу домой отъедаться и отлёживаться. Отдельным бонусом было то, что на такой прицеп подразумевалась погрузка то ли двух коротких, то ли одной длинной машины, потому остаток платформы можно будет использовать для грузов, во всяком случае тех, которые не промокают.

Вечером за чашкой чая я решил расспросить Алису о тех местах, в которые мы теоретически держим путь.

- Да я и не помню, толком. Малая совсем была. Помню что городок Тимашевск рядом, и речка какая–то. Если бы там оказаться уже, то наверное вспомню визуально. Ну либо хотя бы на карте посмотреть.

Я развернул бумажный атлас дорог, но ожидаемо он не пролил много света. Решили ехать до ближайшего города, который Алиса помнит, а далее уже пытаться ориентироваться на местности.

- А ты сама оттуда родом?

- Нет, но родители частично да.

Алиса вздохнула. Кажется я что–то не то спросил.

- Они остались в убежище?

- Давай не будем.

Разговор не клеился. Видимо, практически всё, что касается прошлого Алисы, под негласным табу. Не то, чтобы мне было принципиально выяснить её биографию, но ощущалась некоторая недосказанность. Хотя в быту она и не мешала.

- В целом как тебе новая жизнь? В пустом мире?

Я мог не задавать этого вопроса, но всё же хотелось хоть немного представлять себе, какой у Алисы настрой. Чтобы быть хоть немного готовым к возможным срывам. Хотя недавно она спрашивала то же самое у меня.

- Странный вопрос. Я жива, я живу, этого, наверное, достаточно.

Алиса покосилась на меня.

- Наверное, мне всё же повезло... с тобой. Я и раньше не особо то себе представляла своё будущее, а сейчас — и подавно. Видимо, я стану дачницей–огородницей и буду наслаждаться простой жизнью по графику посева и сбора урожая, как в каком–нибудь шестнадцатом веке. В космос не полечу — ну и ладно.

Уже привычно было неясно, грустит ли Алиса—Василиса или иронизирует. Она немного подумала и продолжила:

- Я ещё не разобралась, как относиться к новому миру без людей. В какой–то мере — проще. Всё дозволено, ничего не опасаешься, никто не осудит. Делай и бери что хочешь. С другой — как–то всё шатко...

- Ты имеешь ввиду что мы можем умереть тупо от простуды или аппендицита?

Алиса слегка усмехнулась:

- И это тоже.

- Но в совокупности плюсов больше, чем минусов.

- А если бы не было зимы, так и минусов не станет!

Алиса засмеялась. А я немного загрустил, вспомнив про Степана как буревестника последующих «очнувшихся».

* * *

На следующий день мы сгоняли за второй машиной и привезли её домой на прицепе, чтобы уже готовиться к экспедиции не отрываясь от дома. Конечно, на прицеп затянуть её было тем ещё весельем. Лишь благодаря тому, что машину мы таки завели, она смогла худо–бедно заехать на лафет своим ходом, любые другие варианты точно не привели бы к успеху, хотя визуально там ничего сложного. Лишь в конце я вспомнил, что машину то надо к прицепу закрепить ремнями, которые, увы, в комплекте с прицепом не шли — их не было и в кабине грузовика, к которому прицеп был изначально пристёгнут. Это несколько смущало, хотя на ручнике и передаче машине некуда особо деться, во всяком случае если не дёргаться. Потому на первых порах я просто аккуратно и плавно ехал и ничего не случилось. Ближе к выезду подумаю, что можно изобрести с ремнями и верёвками с учётом того, что грузом будет ещё и генератор.

Следующим пунктом была необходимость вычерпать как можно больше топлива и залить в как можно большее количество канистр в дорогу. От этого в буквальном понимании токсичного занятия я отодвинул Алису, ведь логичнее иметь одного человека с квадратной головой, чем двух. Канистры мы насобирали везде, где дотянулись, плюс выгрузили пустые бутыли из под воды, которую выпили или вылили в бойлер. Всё это взрывоопасное богатство предстояло не только довезти без приключений, но ещё и хорошо припрятать от возможных любопытных глаз. Потому по идее, всё топливо укладывалось внутрь багажника и салона второй машины и накрывалось уже нашими чемоданами и пожитками. Хотя, если подумать, то сами по себе две машины на ходу — уже довольно лакомая добыча для любого бандита с большой дороги. Чтобы проще вычерпать топливо, пришлось спустить в резервуар несколько табуреток и стульев, выставить из них некий помост и набирать топливо уже рукой, а не ведром на верёвке. Это несколько ускорило процесс, хоть и не кардинально. Я даже предлагал Алисе остаться дома или где–то погулять рядом, пока я вожусь, но она наотрез отказывалась и находилась достаточно близко к люку, но достаточно далеко, чтобы не вдыхать пары топлива. Изначально казавшийся небольшим объём топлива в резервуаре только одной АЗС на Обводном заполонил все имевшиеся ёмкости и осталось ещё довольно много. Как и места внутри второй машины, то есть мы могли захватить с собой ещё больше топлива, будь на то подходящая тара. Я прикинул, что в процессе последующих пунктов нашего «меню», надо будет заглянуть за канистрами.

На следующий день выдалась хорошая солнечная погода, и я решил отдохнуть от бесконечного сбора хлама. Мы прогулялись по пустынному центру, который наконец отдыхает от тянущихся к нему со всех сторон варварских рук «девелоперов», так и ищущих что бы такое снести. Потом мы прихватили раскладные стулья–шезлонги, найденные в одной из соседских квартир и пошли пить вино у спуска к воде. В былые времена это было не самой лучшей затеей, ведь по набережной что только не ездило, включая фуры и самосвалы (которым вроде как не место в историческом центре), и помимо грохота угощали ещё и выхлопом. И даже без них, всегда был шанс мило побеседовать с каким–нибудь местным алкашом или шизофреником. Сейчас же милое времяпровождение зависело исключительно от погоды. Мы разлеглись на шезлонгах, вино довольно быстро разморило, хотелось просто тюленить под лучами солнца и ни о чём не думать. В какой–то мере, новое время способствовало намного лучше подобным моментам «дзена», когда в прошлой жизни любая остановка в «крысиных бегах» была чревата последствиями. Приятно.

- Довольно жарко. Сейчас бы искупаться! — Алиса, видимо, успела соскучиться по жарким денькам.

- Там глубина по пояс, а всё дно усеяно мусором. Извини, что испортил идиллию.

- Да ладно, скоро будем жить у моря. Или хотя бы близко к нему.

Я призадумался, не будет ли море магнитить следующих выживших так же, как и крупные города. Впрочем...

- Тут тоже море рядом, а толку?

Алиса тихонько засмеялась:

- Да какое же это море. Так, лужа.

Возникает подозрение, что Алиса таки не местная относительно этих мест. Ибо любой петербуржец невероятно горд за любой родимый клочок и не приемлет критики. В этом здешний менталитет почему–то схож с оным у «малых, но гордых народов». Был. Теперь все в равной степени гордятся бетонными стенами и тусклым светом. За редкими, пока ещё, исключениями.

Приподнявшись и открыв глаза, я обнаружил, что Алиса сняла топик и загорает топлесс. Любопытно, сие имеет цель или же она просто наслаждается безнаказанностью, которой не было в прежней жизни?

- Погляжу ты разогрелась.

- Это сугубо потому, что сейчас ветра нет. Иначе бы уже продрогла, невзирая на солнце.

И вправду, ледяные ветры — визитная карточка любого побережья Балтики. В какой–то мере я даже рад, что переберусь в другие широты. Хотя, там же тоже какой–то ветер с моря бывает ледяной. Забыл как называется. Норд—Ост что ли?

- А ты не перегрелся?

Я не успел даже подумать, с подвохом ли это вопрос, как всё стало ясно: Алиса ловко скинула шортики, даже не вставая с шезлонга. Чего–либо ещё на ней опять ничего не оказалось, и я снова прикинул, было ли это запланировано, или снова таки — новые вольности, ставшие возможными благодаря отсутствию блюстителей морали. А ведь когда–то очень давно одевались примерно так же, и никого это не волновало. Что–то цивилизация заехала не туда...

Вероятно, вино всегда действует на Алису с игриво–раскрепощающим эффектом. Я же не из тех, кто будет сопротивляться подобному женскому настроению. Потому оставшийся до заката час мы пролежали нагишом и в объятиях. Со стороны это выглядело наверняка сюрреалистично — на фоне строгой царской архитектуры и пустых улиц. Мне даже стало любопытно, была ли Алиса такой всегда или же это «достижение» нового времени, но решил не мучать с расспросами и попросту наслаждаться моментом.

* * *

На следующие дни нам предстояла непростая задача — вскрыть какую–нибудь военную часть. Отдельная проблема стояла в том, что далеко не все они имеют интересное содержимое помимо советских запасов противогазов. Мало того, они не были отмечены на гражданских навигаторах и смартфон не мог помочь их найти. Но помощь пришла откуда не ждали — от скуки Алиса ошивалась по соседским квартирам и запустила какой–то дедовский компьютер ещё на старой «винде» и с монитором–кинескопом. Дедуля был запасливый и явно готовился к возврату интернета по карточкам, потому тупо сохранял на диск всё, что только мог. Теперь же это немалое наследие невероятно улучшит нам жизнь — дед выкачал и «викимапию» практически целиком. Пожалуй, прихвачу диск из этого компа с собой. По результату, я добавил в смартфон локации некоторых военных частей, которые по скудному описанию могли намекнуть на вкусное содержимое. Правда, я опасался разных «сюрпризов», которые могли оставить вояки на случай, если вражеская армия найдёт противоядие раньше. И подорваться на мине, которая не от питомца, а полноценная, совсем не входило в наши планы. Уже привычно, Алиса отказалась не участвовать в опасном занятии и мы поехали вместе.

Первая военная часть угнетающим видом дряхлых сараев и ржавых построек намекала на то, что искать здесь нечего, по сути заброшка. От скуки я вскрыл несколько дверей, но ничего, кроме старого хлама под слоем пыли и плесени, там не было. Вторая часть оказалась какой–то рембазой грузовиков, и всё содержимое так или иначе касалось сугубо этих самых грузовиков. Впрочем, уже по внешнему виду КПП подобная мысль закралась. А вот третья часть, на немалом удалении от города, с порога встретила всеми имевшимися мерами предосторожности — шлагбаумы и ворота в два слоя, шипы на полу, колючая проволока поверху. Объект внешне очень даже режимный и без изобилия допотопных элементов. Я позаглядывал как мог, обошёл базу по периметру, но «простого» пути внутрь не нашёл. Бетонный забор с колючкой по верху отбивал желание его ковырять. Потому простейший способ был через ворота. Первые были из простенькой сетки–рабицы, которую легко взяла аккумуляторная болгарка (моё лучшее приобретение за новое время). Второй забор был уже из прутьев, которые, впрочем, поддались домкрату, хоть и нехотя (видимо, сугубо благодаря ржавчине), но протиснуться хватило. Увы, патроны целыми ящиками через эту щель не вынести, придётся пересыпать в мешки и волочить так. Оказавшись на территории, я несколько растерялся, куда идти. Разные бараки и постройки, очевидно, не были никак отмечены, и что тут арсенал — оставалось только гадать. Пошли по наитию, нашли столовую и казармы с кроватями, но тут было мало полезного. Побродив по коридорам и уже было усомнившись в правильности выбора, нашлась узкая лестница в подвал, ну либо минус первый этаж. Тут уже следовало идти аккуратно, всматриваясь в каждую тень. Благо фонарей хватало. Малоприметная струна у последней ступени намекнула, что мы на правильном пути. Хотелось просто переступить, но во избежание случайного подрыва по неосмотрительности, пришлось её срезать. Я не очень разбирался, какой там принцип, но насколько помнил — граната без отлетевшей скобы не взорвётся. Потому одной рукой я крепко прижал скобу к гранате, а второй откусил струну кусачками. На удивление, никакого подвоха не обнаружилось. Последнюю на пути дверь долго и муторно пилили болгаркой, высадив почти оба аккумулятора, и ломали фомкой. Было бы грустно внутри обнаружить сейф, который не пролезет через ворота. Но обошлось — видимо персонал не очень верил во вражеское наступление нечувствительных к Эффекту сверхлюдей и бросил оружие просто на стойках. Либо же так было положено по уставу. Я присвистнул — тут было всего навалом. Нам же хватит 2–3 единиц и патронов на мелкую партизанщину.

Помимо уже привычных «калашей» в разных модификациях, особнячком стояли две снайперские винтовки «орсис» с длиннющими стволами и даже глушителями. Вот это уже куда интересней! Увы, знания совместимости типов патронов с тем или иным стволом у меня снова отсутствовали. И вариантов было два: методом тыка — авось пролезет и выстрелит. Либо же поискать документацию. Ведь по уставам, она должна где–то быть дабы самый тупой срочник смог разобраться. Порывшись, нашли некоторые памятки, и сопоставили необходимое для снайперских винтовок. Пользуясь случаем, я прихватил ещё пару укороченных калашей. И ещё несколько гранат. Алиса, разумеется, поехидничала, с кем я собрался воевать — я ответил, что с теми самыми «свиньями» и остальными обидчиками юных девушек. Всё это весило немало, потому выносить пришлось в несколько ходок. Чтобы не светиться с таким скарбом, пришлось подогнать машину багажником вплотную к дыре в заборе. Много времени ушло на возню с патронами, кто бы мог подумать — ящиками их носить намного удобнее, но ломать ворота дальше не хотелось. Когда управились — практически наступила ночь. Зато теперь нам не страшны любые черти, которых теоретически может отпустить Эффект. Хотя, опыта стрельбы у нас двоих не было и явно придётся немного потренироваться.

Конечно, крайне плохо оставлять военную часть с таким явным освобождённым проходом, ведь последующие выжившие получат остаток арсенала «на блюдечке», и без гарантий, что станут его использовать исключительно во благо. Я подумывал о том, чтобы как–то испортить дверь в арсенал, но кроме сварочного аппарата там вряд ли что–то помогло бы. Увы, придётся бросить как есть, при всём желании я не смогу увезти всё, с учётом и без того немалого объёма перевозимых вещей. А если задуматься о том, как хорошо рванёт смесь бензина, газа и патронов в очень замкнутом пространстве автомобиля... Уххх! Алиса же искренне верила, что воевать нам не с кем и овчинка выделки не стоит, лучше бы потратили это время на топливо и еду. Я всё ещё не рассказал, что в городе мы не одни, и именно её в первую очередь придётся защищать как самый лакомый кусок нашей экспедиции.

Под весом всё большего скарба зад машины стал ощутимо ниже и я уже несколько начал волноваться за не первой свежести пружины подвески своего старенького автомобиля. Всё самое тяжёлое надо будет погрузить во вторую машину и на прицеп. Теоретически, он рассчитан и на перевоз более крупных и тяжёлых машин, значит вес относительно маленькой машины плюс самая тяжёлая часть скарба — выдержит. В какой–то мере я опасался, что прицеп может внезапно оторваться и куда–то улететь, после чего как минимум канистры с топливом окажутся расплющенными и таким образом потери окажутся большими, чем если везти их в багажнике тягача. С другой стороны, где гарантия, что прицеп с весом, заведомо превышающим вес тягача, не утянет его за собой и не перевернётся уже весь наш скромный автопоезд? Экспедиция заведомо собирается неправильно, и по уму надо угонять грузовик, который уже на лафете тянул бы мою машину, и это было бы куда правильнее. Но это влечёт за собой ещё один кропотливый поход за топливом, уже дизельным. Либо искать грузовик на бензине, но я не совсем представляю себе, сколько он может потреблять топлива, ведь всегда считалось, что дизель экономичнее. Чем ломать себе голову, я решил закрыть подобные вопросы мудростью «лучшее враг хорошего» и довольствоваться тем, что в экспедицию мы едем не на самокатах и не на велосипедах.

* * *

Выспавшись, на следующий день было решено снова отдохнуть и перейти к труду умственному. А именно — прокладки маршрута. Изначально проблема состояла в том, что Алиса плохо помнила как название деревни, так и её расположение, уповая на то, что оказавшись в знакомом месте «шестерёнки в голове провернутся» и дальше она уже вспомнит визуально. План был так себе. Отдельной проблемой было то, что в бумажном атласе дорог упомянутая местность была изображена вскользь и без перечисления всех до единого мелких поселений. Равно как и в навигаторе моего смартфона местность за пределами крупных городов была представлена «обзорной картой», а детальную карту предлагалось скачать из интернета, которого теперь нет. Теоретически, можно было перекинуть викимапию с дедовского компьютера в смартфон, но она будет сугубо в виде картинки — без возможности привязки и координатам. Ехать тогда придётся по двум картам, что ни капли не удобно, но всяко лучше, чем по бумажному атласу и обзорной карте. Будь у нас ноутбук на «винде», можно было бы трансплантировать туда дедовские архивы, но вот натянуть геолокацию со смартфона на ноутбук — уже из категории ботанства. Я наслышан, что теоретически это возможно, но чтобы это воплотить, и в былые времена с доступностью всего, что есть в интернете, это заняло бы как минимум час, а то и больше. Сейчас же тратить время на подобное шаманство абсолютно не хотелось. Возможно, Алиса будет хорошим штурманом и разберётся в обилии карт и атласов, хотя обусловленный природой «топографический кретинизм» у женщин никто не отменял. Больше всего я опасался того, что мы приедем в примерную область поисков и будем бесконечно крутиться по хуторам и станицам, а «шестерёнки в голове» Алисы так и не провернутся, учитывая как давно она гостила там последний раз. Но проблемы будем решать по мере их поступления.

Основной маршрут идеально пролегает по платным дорогам, которые в моём понимании выгодны как минимум тем, что обычно проводились подальше от населённых пунктов, а это — избегать потенциальных встреч с выжившими, которые самодостаточным нам абсолютно ни к чему. Но иной раз следует мыслить, как преступник, чтобы предугадать его действия. И очевидно, что большинство народа рано или поздно ломанётся на юга, особенно хорошенько поморозив яйки в «средней полосе» в зимние месяцы. Потому кратчайший путь на юг с высокой долей вероятности будет усеян импровизированными блокпостами и засадами из тех, кто решит возобновить платный статус автомагистрали. Не факт, что все подобные личности уже смекнули этим заняться, и даже будь я один, я бы наверняка забил и рискнул ехать по кратчайшему пути. Но наличие Алисы в команде как–то резко взвинтило у меня чувство осторожности и предусмотрительности. И я решил сделать крюк по «менее вероятному» пути. Увы, на юг платная трасса без отягощающих только одна. Потому идеальная широкая дуга выглядела как дотащиться по платкам куда–нибудь до Арзамаса, а потом уже поехать южнее по линии Пенза — Саратов — Волгоград. По расходу топлива выйдет хуже, зато это далеко не те направления, откуда было бы логично поджидать добычу. С другой стороны, выжившие с востока страны вряд ли будут делать крюк до Москвы, чтобы встать на трассу «Дон»... Хотя, отсутствие границ позволяет им срезать через Казахстан до самого Каспия. Тут мне надоело ломать голову и я решил остановиться хотя бы на том, что мы не едем по кратчайшему пути, а кудой делать крюк — подумаем попозже. По уму, следовало бы избегать «лучей», исходящих от Москвы. А платные дороги, манящие меня своей относительной пустынностью, от Москвы исходили только в три стороны: на Питер (по которой мы приедем), на юг до Ростова (которую мы пытаемся избежать) и на восток до Казани (которая нам вроде как не в масть). Всё остальное — дороги через многочисленные поселения, каждое из которых может угостить нас свежеиспечёнными «невосприимчивыми». Именно поэтому проехаться до какого–то момента по трассе М12, идущей на Казань, имело максимальный смысл, дабы минимизировать вероятные встречи в наиболее густозаселённом (а следовательно — густо усеянном убежищами) Подмосковье. И это я ещё не начинал опасаться беспилотников и прочие наблюдательные приблуды, для которых мы вполне будем светиться на фоне безжизненного пространства в любое время суток. На ноте «абсолютно всё не предусмотреть» приблизительно–ориентировочный план был составлен и мозговой штурм был окончен.

Глава 9

Отъезд был уже на носу и мы решили его скромно отметить в каком–нибудь нетипичном особняке царской эпохи. В интерьерах скучного музея сидеть не хотелось, но следовало подобрать что–то, что максимально сохранило роскошь и убранство той эпохи. У Алисы была идея забраться в земной шар на крыше магазина Зингеръ, но предыдущий восход на высокий этаж навевал неприятные ассоциации, пускай это и не имело причинно–следственной связи. Потому мы выбрали один из особняков, использовавшийся в наши дни как банкетный зал для вип–персон. В реставрацию этого здания наверняка было вбухан не один миллион, и в былые времена нам вряд ли бы светило там что–либо отмечать, ну как минимум мне. Ибо я по сути не знал, кем являлись родители Алисы и что они могли или не могли себе позволить. Вопреки ожиданиям, фешенебельное здание оказалось заперто тупо на проволоку. Наверняка руководство слиняло сразу, а сидевшая до последнего момента охрана посчитала, что прятать богатства уже особо не от кого. А по возврату из «временной» эвакуации — будь что будет. Особняк сохранил исторические интерьеры лишь отчасти, цокольный этаж был полностью современным и содержал, помимо всего прочего, сауны и спа. На удивление, собственной генерации у здания не было, потому пришлось довольствоваться световым днём. Зато проблем с выбором изысканных вин не было — всё содержимое осталось на своих местах. Точнее проблема была — полное незнание нами винной «матчасти», потому вскрыв пять разномастных бутылок, возиться дальше было попросту лениво и остановились на том, что пришлось по вкусу. Из блюд, увы, никаких новшеств не появилось. Сидеть на одном месте быстро надоело, и мы просто бродили по этажам роскоши, распивая вино с горла. Алиса раскопала очередное шикарное облегающее платье, надетое явно на голое тело судя по отсутствию каких–либо рельефных швов на ткани, и я уже догадывался, чем закончится наш простенький праздник. Сегодня я позволил себе целиком выключить мозги и все переживания, но один момент всё равно не давал мне покоя. Наличие Степана.

Не то, чтобы я набивался ему в няньки, в конце концов это взрослый человек со своей головой на плечах. Но вдруг он до последнего будет просиживать штаны в ожидании «святого МЧС» на голубом вертолёте и досидит до зимы? Которую не факт, что переживёт. Я чувствовал на себе какое–то негласное обязательство вталдычить Степану в голову очевидный факт необходимости обязательно съехать куда–то южнее до начала зимы. Не факт, что Степан умеет водить и вообще морально готов вкалывать так же, как и мы, собираясь в непростое по новым меркам путешествие. А вдруг он вообще предпочёл напиться и забыться, и в таком состоянии будет находиться постоянно. Но какая–то наивная совестливость не позволяла мне просто свалить в закат. Тем более, я прекрасно помню, что обещал его навестить. Хотя за язык никто не тянул. Да и какая разница, чего стоит это обещание? Сейчас совсем другие реалии и другая мораль. В конце концов, мне никто не помогал и не раздавал советы. С третьей стороны — предыдущий мир и оскотинился вкрай лишь потому, что у каждого была «хата скраю» и простейшая человеческая сознательность и взаимовыручка сошла на нет, с теми же оправданиями, которые я пытаюсь нащупать сейчас. Алиса наверняка будет не в восторге от этого «секретика», равно как и от перспективы поторчать одной в четырёх стенах это недолгое время. Это могло выглядеть, как испорченный вечер, настроение которого было поднято элитным алкоголем.

Вдоволь набродившись по просторным залам под хрустальными люстрами, мы встретили закат на крыше, где закономерно и предались страсти. Изысканные вина были хороши тем, что их распитие давало эту лёгкую расслабленность без типичных последствий алкоголя подешевле — во всяком случае, меня не тошнило, не сушило да и в целом голова была ясная. Невзирая на объём выпитого и смешение разных типов вина, мы не ползли и не летели кубарем по лестнице. Я вполне адекватно оценивал происходящее и мог спокойно доехать домой, до Степана и обратно. Усевшись в машину, я приготовился к возможной негативной реакции Алисы—Василисы.

- Мне нужно кое–куда съездить под конец. Одному.

- Почему?

- Это в какой–то мере небезопасно.

- А всё, чем мы занимались предыдущие дни, было абсолютно безопасно?

Алиса снова говорила с этой ехидной полу–издёвкой. Мне было нечем крыть.

- Разве осталось что–то, что мы не сможем преодолеть вместе?

Я вздохнул. Ох как много всего, в теории, что для начала я и без Алисы не смог бы преодолеть, а уж тем более с наличием такой «вишенки» на торте, который я везу на прицепе.

- Я поеду с тобой!

И снова не понять, являлась ли эта ультимативность следствием упёртого характера Алисы, либо же она просто разогрета алкоголем и её потянуло на приключения. Деваться некуда, она не отступит, не выбросить же мне её из машины насильно...

- Тебе придётся спрятаться.

Алиса как будто ещё больше развеселилась:

- Уххх, скрытная спецоперация! Готова ко всему, агент Джеймс Бонд!

- Не паясничай. Я бы не стал выдумывать без необходимости. Ложись на пол заднего ряда и накройся хламом. И ни писка! И не вылазить, пока я не разрешу!

Моя спутница (во всех смыслах этого слова) с недоверием покосилась, после чего озорно плюхнулась на задний ряд. Я был благодарен за отсутствие преждевременных расспросов и подозрений.

* * *

Доехав до места встречи Степана, я внимательно осмотрел задний ряд — в обилии различных вещей ничего не выдавало присутствие миниатюрной Алисы. Да и уже стемнело, шансов что–то увидеть без фонарика было мало.

- Никаких звуков и движений. Постарайся не закашляться.

Алиса тихонько угукнула и мы поехали дальше. Выискивать расположение Степана долго не пришлось — во мраке единственное окно с мерцающим от свечей светом разило за километр. По сути, он не ушёл особо далеко от места встречи, вломившись в первый попавшийся дом. Подъехав поближе, я заметил, что Степан поселился максимально прагматично — рядом с продуктовым магазином, практически стенка в стенку. Я посигналил несколько раз и принялся ждать, предварительно заперев все двери изнутри. Прошло несколько минут, как в свете фар показалась грузная фигура Степана, который второпях топал к машине. Он был в домашних тапках и каком–то старом пальто, видимо схватил что первое попалось. Скорее всего, дальше смежного с квартирой магазина он и не ходил всё это время. Я приспустил окно.

- Случилось чего? Привет!

Степан слегка запыхался.

- Приветствую. Ничего не случилось. Так, проведать заехал. Сам как?

- Нормально, обжился. Немного стрёмно было чужую квартиру занимать, но куда деваться? А в остальном хорошо, еда есть. Только недавно какая–то магнитная буря была или что... Огрело по головушке знатно. Но быстро прошло. Заскочишь на ужин?

Значит красное зарево «пост–эффекта» было везде. И влияло на всех. Я не стал уточнять детали, и в какой именно позе и месте Степан пересиживал сверх–приход. Судя по тому, что он это упомянул «краем глаза», особых последствий для него не было.

- Спасибо, воздержусь. Я на пару минут только.

- Ух ты деловой то какой, как и тогда.

Степан видимо недоумевал, как я после фразы «ты первый выживший» не горю желанием хряпнуть с ним рюмаху–другую да поболтать по душам пару часиков.

- Степан, я так, по делу. Ты вообще как, машину водишь?

- Ну в какой–то мере. На экскаваторе работал. Ну, давно ещё. Последнее время сугубо на халтурках...

Я оборвал воспоминания, под которые наша простенькая беседа могла затянуться.

- Короче, если что, доехать куда–то сможешь?

- Ну куда–то да смогу, а куда надо?

- Ты вообще про будущее думал? Про зиму?

- Если честно — не особо.

Степан карикатурно почесал затылок. Видимо, я вырвал его из блаженного ничегонеделанья, к которому он стремился всю жизнь.

- Смотри, Степан. Ты же понимаешь, что зимой тоже не будет ни света, ни тепла. И что тут будет тяжело выжить?

- Нууууу. Вдруг к тому моменту уже всё разрулится? Нууу эт самое, правительство вылезет и все остальные.

Предсказуемо. Степан в силу возраста продолжал надеяться на умных дядь, которым виднее.

- А если нет? Как зимовать будешь в бетонной коробке?

- Ну эт самое. Не знаю, печку там, дрова. Как в деревне. А к чему это всё?

- Да так, на всякий случай напоминаю. Чтобы ты подумал над тем, чтобы куда–то с более благоприятной зимой свалить отсюда. Ну, если всё же не разрулится.

Степан задумался. Видимо, я только что разрушил его идиллию абсолютной халявы и безответственности. Он в свою очередь решил оправдаться.

- Нет, ну я подумывал немного. Как всё обустроить по уму. Но пока решил чутка отдохнуть, сам понимаешь. Странная жизнь теперь. Вроде всё просто, а вроде и сложно.

Исчерпывающее определение. Мне начало надоедать выводить Степана из блаженного ступора.

- Короче запоминай. Или запиши где–нибудь. Маршала Блюхера. Несложно запомнить, историческая фигура. Туда придёшь, когда надумаешь отсюда лыжи двинуть. Разумеется, до снегов надо определиться. Там автосалон есть. Четвёртый от большого перекрёстка уже вскрыт — заметишь. На стене за администратором коробка с ключами. Машины стоят, бери любую. Знаешь как заводить с толкача на домкрате?

- Ну догадываюсь.

- Вот. Короче разберёшься. Это тебе подсказка, типа подарка. Чтобы зря время и усилия не тратил. На случай, если захочешь уехать. Остальное уж сам сообразишь.

- Эээээ спасибо.

Степан выудил откуда–то ручку и начал впотьмах записывать улицу у себя на руке. Я выждал.

- Ну как–нибудь пройдусь туда. Надеюсь найду. А так то вообще что ожидается? Ещё люди будут? Страну восстанавливать кто будет?

Я мысленно усмехнулся. Молился бы ты, Степан, чтобы больше не было ни людей, ни стран.

- Понятия не имею. Я знаю не больше твоего. Если есть нас двое, то почему бы не появиться ещё? Может и будут. А дальше — только гадать. Не факт, что все новые люди окажутся дружелюбными. Сечёшь?

- Намёк понял, не дурак. А сам то куда?

Степан как будто чувствовал, что я на низком старте.

- Пока никуда, — я соврал снова, — Но к зиме точно куда–то да подамся. Не промерзать же тут, ледник за бугром.

Степан рассмеялся.

- Ладно, деловой. Езжай по своим таинственным делам. Суть я уловил, буду кумекать. Видимо и вправду надо куда–то южнее перебраться. Спасибо, мил человек. Как дел поменьше станет — приезжай на чашечку чая.

- Бывай, Степан.

Не дожидаясь ответа, я включил заднюю передачу и снова, ожидая подвоха, медленно укатил по заранее продуманной траектории. Степан недолго посмотрел вслед, после чего всё так же грузно потопал обратно в сторону своего жилища. Не знаю, насколько серьёзно Степан отнёсся к моим предупреждениям, или же дальше будет лежать на печи с рюмочкой чая и ждать восстановления страны. Главное, что я своё сделал — всё необходимое ему предоставил. Пешком он отсюда не уйдёт сугубо из лени. Хотя, ума не возвращаться в убежище хватило — значит котелок варит. В какой–то мере это было как гора с плеч. Как и в плане отрезвления Степана, так и в плане отсутствия неуместных секретиков от Алисы. Скорее всего, Степана мы уже никогда не увидим. Этот тип вряд ли бы сильно изменил своё поведение, узнай он об Алисе, но мало ли кто ещё вылезет из подземелий. Отъехав пару кварталов и убедившись, что света из его окна не видно даже в виде мелкой точке, я позвал Алису:

- Можешь вылазить.

Хлам, которым была прикрыта лёжка Алисы, как будто взорвался и разлетелся по всему салону. В миг Алиса кувыркнулась на переднее сиденье с горящими глазами.

- Есть ещё выжившие?? Почему ты не сказал?!

- Не факт, что это хорошо.

Алиса призадумалась.

- Потому что я девочка?

- В том числе. Я его не знаю, понятия не имею, что у него в голове. Потому и двери запер...

-... и мотор не глушил.

Алиса была внимательной к мелочам. И скорее всего, уже всё прекрасно поняла.

Мы помолчали.

- Я его встретил не так давно. Когда мы машину искали. Случайно. Это не важно. Проблема в том, что если есть он, будут и другие. Рано или поздно. Он — тому ярчайшее подтверждение. Потому нам надо быть осторожными.

- Проблема...

Алиса как будто смаковала это слово. Видимо, до сегодня в её новой жизни проблем не было и не предвещалось.

- Теперь понятно с кем ты собрался воевать. Всем этим арсеналом...

Типично для женщин, Алиса скорее всего презирала насилие и воинственность независимо от повода.

- Не более, чем самооборона. Нам предстоит долгий путь.

- Я поняла.

Алиса замолчала. Её радостное настроение в честь открытия новых выживших как–то поникло. Какое–то время мы проехали молча. В воздухе висела незавершённость этой ситуации. Что ж, попробую разрядить.

- Я бы тоже хотел, чтобы кроме нас никто не вышел из убежищ. Так было бы легко и просто. Но увы, случилось как случилось. Ввиду этого, на время доезда у нас появились лишние предосторожности. Как только доедем, тебе будет не о чем переживать, ибо выжившие будут стремиться в крупные города и маловероятно останутся в глубинке, а тем более — станут её прочёсывать в поисках кого–либо. Потому не стоит горевать.

Ответа не последовало. Не знаю, что больше расстроило её: сам факт наличия посторонних, моё не–мгновенное оглашение этого факта или возможные последствия наличия этих самых посторонних в идиллической картине мира, к которой она, видимо, успела привыкнуть за последнее время. Увы, рай на земле невозможен, и упростив жизнь в одном плане — когда стало всё бесплатно, жизнь может усложниться в другом плане — когда каждый сам за себя и полагаться не на кого, и не будет дяди Стёпы милиционера, который заступится за хороших и накажет плохих.

* * *

Последним аккордом перед нашим отъездом было выволочь генератор обратно на улицу и установить его на прицеп позади запасной машины так, чтобы он прикрывался её кузовом от ветра и дождя во время движения. Всё остальное мы уже постепенно перенесли и распихали по своим местам, и мне показалось, что носили мы целую вечность, а вещей набралось невероятное множество. Хотя изначально план составлялся по принципу «ничего лишнего». По итогу первого погрузочного дня — да, именно настолько всё было плохо в плане отсутствия лишнего — мы загрузили запасную машину под потолок, она уже стояла на прицепе и всё это уже было сцеплено в единый автопоезд. Оставалось лишь кинуть всё самое необходимое в мою машину, исполняющую роль тягача, ну и приволочь самое ценное — генератор. Отдельной песней было то, что мы не знали, понадобится ли он. Но если всё же да, было абсолютно неосмотрительно бросить его тут, то есть в месте, куда мы заведомо не будем возвращаться, а потом потратить время и силы на поиски ещё одного такого же. Самое тяжёлое решили оставить на утро. Конечно, было стремновато оставлять такой джек–пот просто на улице, но выхода не было: упахаться до полуночи с тяжёлым грузом и потом в таком уставшем состоянии ехать в дальний путь — не решение. Алиса—Василиса вроде отошла от новостей, но всё равно как будто её что–то щемило в глубине души, а я всё никак не мог понять, что именно и следует ли мне вообще это знать. На утро в четыре руки выволокли генератор довольно быстро, всё же это не в одиночку тащить. Хотя в некоторой мере я переживал за хрупкое телосложение своей спутницы, как бы ещё не надорвалась по чём зря, а лечиться особо и нечем, и не у кого.

Жильё покинули без лишних сантиментов, хотя для меня оно всё же имело некоторую историю и некую памятную ценность. Зачем–то я всё же закрыл входную дверь на ключ и забрал его с собой, видимо это всё то же упование на 1% вероятности возврата всего на круги своя, как и у обитателей подземелья. Двери во вскрытые квартиры тоже по возможности прислонили и в целом минимизировали отличия нашего дома от окружающих, во всяком случае снаружи. Конечно, обитаемость выдавала помойка во дворе и округе (с какого–то момента пустую тару стали выносить подальше, хотя, наверное, разумнее было выбрасывать в реку, чтобы она уплыла бесследно). С другой стороны, всё, что мне нужно и дорого, я забрал с собой, а мебель и бессмысленная без электричества утварь, а также некогда дражайшие квадратные метры — чего по ним горевать теперь?

Машина, конечно, крайне тяжело тянула прицеп с горой полезностей, состоявший в основном из топлива, воды и тяжёлого оружия, пускай и в относительно небольшом количестве. Каждый наш старт с места походил на поезд, и я опасался, что злоупотреблять этим не стоит, учитывая возраст тягача. Благо по городу нам не предстояло много манёвров — Московский проспект был рядом и он тянулся прямой линией до самой кольцевой, а там уже и начало платной магистрали до Москвы. Конечно, можно было покрутиться по внутренней платной магистрали города, но желания совершать лишние повороты и подъёмы не было. К моменту доезда до начала платной дороги выяснилось, что въезд на неё зачем–то был забаррикадирован бетонными блоками. Судя по ровным рядам, это делалось краном и ещё при исходе людей, а не сейчас кем–то вручную. К чему это было сделано, было абсолютно неясно, видимо природа была та же, что и у загадочной баррикады, встреченной на проспекте. Оной явно никто не успел воспользоваться, равно как и взять штурмом. Напрашивается шутка про настолько жадных бенефициарах платных дорог, что даже при конце света они закрыли свою кормилицу из жадности. В нашем случае это не было трагедией — заездов на трассу есть ещё немало рядом с городом, и вряд ли бетонных блоков хватило на их все, но лишние манёвры и развороты точно предстояли, чему я был не очень рад. До ближайшего заезда на платку было порядка 12 километров, но это по прямой. А ещё предстоял крайне неудобный разворот по кольцевой с моими любимыми многоуровневыми развязками, которые проектировал человек, скажем так, не самый рациональный. Там и в былое время можно было мозг сломать. Но деваться некуда, придётся возвращаться, пускай это и не самое приятное занятие. Хотя, подайся мы в вояж на самокате, это не было бы преградой.

К своей глупости мы затянули с выездом допоздна и уже неплохо так стемнело. Манёвры в узких съездах с такой дурой на хвосте не были для меня чем–то повседневным, и я уже пожалел, что не натыкал фонарей по периметру нашего «бронепоезда», ограничившись «люстрой» дальнего света на носу. Ведь ехать в ночи с родными облупленными фарами было безопасно разве что на скорости 60, но длительность нашего вояжа не позволяла такие вольности, да и не та обстановочка, чтобы затягивать. Если учитывать вероятное наличие «автостопщиков», то сейчас, в отличие от прежней жизни, чем выше скорость, тем безопаснее, а не наоборот.

Глава 10

Собственно вальяжные повороты и разгоны на пути до более благоприятной для магистрали нас и выдали, судя по всему. В сочетании с ярчайшей диодной люстрой на носу, которая в условиях полной тьмы, разит за десятки километров. Судя по тому, на какой колымаге за нами пустилась погоня и как оно ехало — засекли нас очень заранее, если успели её заставить ехать. Но начали бодро — резко вывернули из подворотни и не хило так подрезали, чего я, расслабив булки по пустым дорогам, абсолютно не ожидал. Увернуться получилось, да и у преследующих не было цели подбить ценнейшую машину на ходу, либо перевернуть прицеп со второй. Скорее напугать. Колымага их еле тащилась, наши перехватчики дудели сигналом и моргали фарами. Судя по тому, какой вялый звук издавала дуделка и как тускло моргали фары, ехали они на одном аккумуляторе, а возможность его заряжать сей агрегат утратил. Мне даже стало любопытно, как иначе они умудрились его зарядить и сколько времени это у них заняло. Но помимо потешного момента, это было и отягощающим — вряд ли они захотят заряжать его заново вместо того, чтобы уехать на исправной машине. То есть на нашей.

Формально задача была проста — просто взять их на измор и ехать прямо до той поры, пока их батарейка сядет и машина закономерно заглохнет. Но случилось то, чего я опасался с самого начала. Неравномерно загруженный прицеп пошёл в резонанс от резкого рывка в сторону, чего делать с таким грузом нельзя. И если сейчас он всего то покачивался из стороны в сторону, то через пару минут он окончательно войдёт в разнос и утащит за собой тягач. Подобные ДТП нередко мелькали в тематических подборках на сайтах видео–приколов. И единственный способ этого избежать — остановиться, тем самым погасив резонансное раскачивание. И преследователи это знали. Ситуация резко стала патовой, и я запоздало смекнул, что практически всё оружие осталось в той машине, что стоит на прицепе. Алиса, судя по всему, ощутила всё нарастающие ритмичные раскачивания нашего автопоезда и снижение скорости, и всё поняла без слов. Тем временем, гоп–компания стала догонять и их радостное настроение уже было слышно через открытые окна. Алиса бросилась на задний ряд, лихорадочно раскидывая все наши пожитки. Преследователи уже почти поравнялись с левой стороны, в машине было трое — за рулём старый хрыч, а пассажирами молодняк — два пацана едва ли лет двадцати. Увидев силуэт женской фигуры в салоне, молодняк окончательно вошёл в эйфорию и чуть ли ни выпадал из окон. Как тут Алиса наконец нащупала то, что искала. Передёрнув затвор дробовика, про который я как–то и позабыл, она высунулась в открытый люк и неуклюже наставила ствол на сравнявшуюся колымагу преследователей. Старый хрыч за рулём сориентировался подозрительно быстро для своего возраста и дал по тормозам, что уберегло их от скорее случайного, нежели намеренного расстрела Алисой—Василисой. Дробь скользнула по капоту перед носами гоп–компании и вырвала левое крыло колымаги с мясом. Преследователи резко заткнулись и окончательно остановились, чуть поодаль остановился и я, ведь деваться некуда. Я пулей бросился к второй машине и выудил укороченный АК, благо он валялся у самого входа. К счастью, мы не поленились и зарядили все стволы и обоймы наперёд, а ведь могли бросить патроны в мешках и тогда исход рукопашной схватки «трое на полтора» был бы предрешён. Гоп–компания уже было собралась убраться пешком, не ожидая такого сурового отпора, но краткая очередь над головами сработала парализующе. Придав максимально жёсткую интонацию своему голосу, я рявкнул, подражая тематическим фильмам отечественного производства:

- Стоять! Мордой в пол, руки за голову!

Молодняк послушно исполнил, а старый хрыч даже и не успел выбраться из машины, но руки поднял над рулём. Алиса не отсиживалась и подошла чуть поодаль с другой стороны, охлаждая размышления о возможном побеге по принципу «хоть один да успеет унести ноги». Было видно, что ей тяжело держать дробовик и он то и дело гуляет у неё в руках. Но гоп–компания явно остыла окончательно. Я скомандовал молодняку встать на колени лицами в нашу сторону, а старцу присоединиться к молодняку. Невесть откуда изначально взявшийся на АК подствольный фонарь пригодился как нельзя кстати, и что удивительно — его батареи даже не разрядились за это время.

- Разбоем занимаемся, граждане?! — я старался звучать как можно строже.

- Никак нет, товарищ начальник.

Закономерно, слово держал дедок, а молодняк молчал, продолжая глазами раздевать Алису, как на зло одетую в обтягивающие лосины. Наверняка они и в прежней жизни видели такое нечасто. Дед же больше косился на прицеп. У каждого свои приоритеты. Я сделал вид, что не услышал старца.

- Мародёрством, значит, решили заняться, пока государство отвернулось?

Молодняк явно не проникся моей пламенной речью:

- А сам–то всё это в магазине купил поди? — один из юнцов кивнул на прицеп.

- И фифу себе вон какую выцепил, харя не треснет? С пролетариатом не хочешь поделиться, государь?

Юнцы дерзили по очереди, видимо численный перевес всё же будоражил их впечатлительные умы. Я решил не церемониться и от души врезал прикладом тому, кто заикнулся про «фифу». Второй резко заткнулся и вздрогнул. Я рявкнул:

- Разговорчики в строю!

Дед был единственным, кто в этой банде осознавал перспективы ситуации. Тем не менее, держался солидно, как бы не бывший мент. Или вообще старый урка. Начал было примиряющую речь:

- Начальник, ты прости их, молодые ещё совсем, пороха не нюхали...

Я набрал побольше воздуха в лёгкие:

- Значит не только мародёры, а ещё и насильники! По закону военного времени...

В какой–то мере я сам не понимал, как чисто аномальной природы явление вязалось с «военным» временем, но ничего другого на ум не приходило. Хотя, наверное, стоило просто молча уехать. Но дерзость гоп–компании меня не на шутку разозлила. А я ещё старался стёкла в магазинах лишний раз не бить. Остаётся лишь вообразить, что станет с городом, когда он наполнится такими, как эти. Как бы подпевая моему приговору, колымага преследователей предательски чихнула и заглохла — аккумулятор окончательно разрядился. Видимо, дед как поднял лапки, так и не опускал, забыв её заглушить. Значит банда неудачников ещё и потащится домой пешком в ночи. Дед не унимался:

- Начальник, пощади! Ничего такого не подумывали мы...

- Заткнись! Как давно очухались?!

Дед соображал превосходно как для его визуального возраста. Молодняк помалкивал, опустив глаза в пол. Из носа поймавшего приклад текла кровь.

- Недельку как, товарищ начальник! В нашем поселении представителя власти не было. Так и не знали, куда податься.

- И решили податься в преступники, да?!

Дед замолчал, прекрасно осознавая, что дальнейшее нытьё ничего не решит. Я же попытался вспомнить, сколько времени прошло с момента встречи Степана. Как–то больно кучно пошло, такими темпами за пару месяцев большинство крыс повсплывает из подвалов. Это плохо.

- Значит так, черти! В родную деревню шагом марш, предварительно отсчитав вслух до пяти тысяч с момента, как звук мотора моей машины окончательно не станет слышно! И не высовываться! Ждите представителя власти и не гневите бога. В город не суйтесь! Дам ориентировку — откроют огонь на поражение без вопросов. Вопросы есть?!

Троица молчала.

- Кругом марш и мордами в пол!

Преследовали повиновались.

- Увижу в зеркале, что хоть кто–то шелохнулся раньше времени — вернусь! На дочь генерала впредь даже не смотреть! И не помышлять!

Очевидно, ничего я не увижу в зеркале в таких потьмах. И они это понимали, но решили проглотить и не нарываться. Насколько они поверили в мой блеф про власть и генерала — неясно. Как говорил великий, добрым словом и револьвером можно добиться гораздо большего, чем только добрым словом. Я молча кивнул Алисе и она тихой походкой пошла к машине. Сам я вернулся не снимая новых невосприимчивых с мушки, и АК уже не прятал далеко. Мы сразу же тронулись, как только я сел за руль. Силуэты гопников, как и их колымаги, практически сразу исчезли во тьме, но пешком они уже не догонят, а ехать им больше не на чем. Мы едва ли отъехали от города, а уже столько приключений. Сколько ещё ждёт по пути таких бродяг? Конечно, единичные доходяги типа Степана будут вести себя намного осторожнее, чем сбившиеся в банды, но всего за неделю обнаглеть до такой степени — это перебор. Впрочем, с молодняком и так всё ясно — что в землянке, что в общественном убежище им явно не светило изобилие внимания противоположного пола. Дед же скорее повёлся на их озорное настроение.

Лишь сейчас я обратил внимание на Алису. Она сидела вцепившись в дробовик мёртвой хваткой и дрожала, как лист на ветру. Я аккуратно забрал оружие. И тут её прорвало, навзрыд. Ожидаемо. Я молчал. Алиса не могла успокоиться, практически захлёбываясь слезами. Мне было нечего сказать, скорее всего любая фраза лишь усугубит истерику. Увы, новый классный мир без мерзких людей просуществовал для неё недолго, и притча с «принцем на белом коне» стала обрастать неромантическими деталями. Она вернулась в прежний мир, который ненавидела. И прекрасно понимала, что сказка закончилась окончательно. И даже в глухомани за высоким забором, пускай и с минимальной вероятностью, но какая–нибудь гоп–компания может и притащиться рано или поздно. И скорее по её душу, нежели чем по мою. Ну а наш автопоезд со стороны выглядит как ниспосланный богами лакомый пирог, вишенкой на котором собственно и стала Алиса. А ведь большинство очнувшихся ещё в прежней жизни ждали, когда на их улице перевернётся инкассаторская машина.

- Им всем от меня нужна только дырка! — процедила Алиса сквозь плач.

Было неясно, идёт ли речь о «всех» только что встреченных, или же ей досталось ещё в убежище, или же даже при прежней жизни. Я уже в который раз замечаю, что Алиса—Василиса — скорее «тёртый калач», нежели типичная для её возраста девочка–припевочка, коих до недавнего было пруд пруди. Я не придумал ничего лучше, кроме как попаясничать для разрядки обстановки:

- Не совсем. Дырка есть у всех, грубо говоря. Ну или у всех женщин, любого возраста, и любой внешности. Может им и не любая сойдёт.

Алиса на секунду запнулась в своих страданиях, видимо пытаясь переварить этот бред:

- К чему... Мне то с этого не легче!

Алиса прекрасно осознавала свою внешность и реакцию противоположного пола. И вправду, ей не слиться с фоном. Конечно, были варианты нарядить её в максимально неприглядные обноски или попытаться выдавать за тощего мужика, но всё это если и поможет, то до поры до времени, или до первой оплошности.

- Теперь ты понимаешь, почему я прятал тебя, когда ездил к Степану?

- Мне что ли всю жизнь прятаться?! — Алиса продолжала рыдать, не находя утешения.

- Теперь ты понимаешь, для чего «весь этот арсенал»?

Алиса не унималась:

- Рано или поздно их наберётся больше, чем у нас патронов!

Как ни крути, она была права. Один в поле не воин.

- Именно поэтому мы едем подальше в глубинку. В городах скоро станет крайне «весело». Особенно когда запасы еды иссякнут. И без тебя причины для грызни найдутся. Такова природа человека.

- Мы вышли из одного бункера, чтобы спрятаться в другом?

Алиса уже не ревела, но слёзы продолжали течь ручьём, а её голос снова был как бы умоляющим. Видимо, пускай и недолгая, но идиллия, оказалась слишком тёплой ванной для её неокрепшей психики, и текущие, вроде как очевидные выводы стали уж больно ледяным душем. Тем временем, мы наконец добрались до платной магистрали и аккуратно снеся пластиковый шлагбаум на маленькой скорости — желания церемониться не было совсем — уже проехали по ней довольно значимое расстояние. Никаких помех не было. Я прикинул, что при абсолютной пустоте позади и как минимум полукилометровой спереди (диодные фары лупили будь здоров вдаль), а также при высоких барьерах по краям магистрали, тут нам точно не грозят чьи–либо внезапные визиты, и остановил машину. Настало время сеанса психотерапии, иначе она будет плакать до самого пункта назначения. Я вышел и распахнул её дверь, протянув руку. Она несколько недоуменно протянула свою, и я выдернул её из машины, сразу же охватив в крепкие объятия. Мы так и стояли несколько минут подряд, и всхлипы становились всё реже. Удивительно, как в критических ситуациях берут верх инстинкты из младенчества, когда очень хочется на ручки, и иначе не успокоиться. Но молча должного эффекта не будет, и я решил расставить все точки над i:

- Любимая, пойми. Мне тоже было бы спокойнее и удобнее, будь мы единственными невосприимчивыми. К сожалению, ситуация сложилась иначе, но я обещаю — мы всё равно будем жить хорошо, и всяко лучше, чем в бункере. Пока все они побегут грабить города, мы обустроимся в глуши и нас никто не найдёт. А даже если и найдёт, мы дадим отпор. Или сможем замаскироваться достаточно, чтобы не нашли. А в самом крайнем случае, — я схватил её за плечи и посмотрел прямо в голубые глаза — мы сдохнем вместе и не достанемся им живыми, прихватив как можно больше негодяев на тот свет!

Сквозь слёзы она усмехнулась и стало понятно, что мне удалось сбить её со страдальческой темы. Для закрепления результата я крепко поцеловал её в губы, и она не захотела меня отпускать, бросившись на шею как только я попытался отстраниться. Мы целовались и целовались посреди пустой магистрали в полной темноте, разрываемой ярким лучом идеально–белого диодного света. По какой–то странной логике организма, жадные поцелуи привели к закономерному итогу, хотя как можно возбудиться, если только что пребывала в смертельной опасности? Мой организм закономерно почувствовал её желание и ответил взаимностью, я стянул с неё штаны и повалил спиной на капот. Видимо, так её истерика перешла из деструктивного русла в созидательное, уж не знаю какими первобытными защитными механизмами это обусловлено. Стонала она громче обычного, и в полной тишине отражались эхом от высоких шумовых барьеров трассы. В конце мы так и остались лежать на капоте, она обнимала меня руками и ногами и была счастлива. Психотерапия вышла отличная, хотя я не собирался доводить её аж до такого финала. Потом я ещё долго про себя удивлялся этому феномену Алисы, ведь зачастую сильный стресс и потрясения приводят к чему угодно, но не к страсти, являясь очевидным препятствием к оной. Возможно, когда–нибудь я всё же удовлетворю своё любопытство и расспрошу, всегда ли она была такой, либо когда уже спали оковы общественной «морали», точнее того, что подменялось под этим понятием в прежнем, как бы цивилизованном мире.

* * *

Процесс езды по абсолютно пустой трассе был настолько примитивным, что покатушки по пустому городу показалась вершиной мыслительного процесса. Абсолютное отсутствие препятствий, кроме поворотов. Встречных больше нет, потому не нужно думать о том, слепишь ли ты кого–нибудь. Если бы не риск наехать на какой–нибудь мусор, который могло как–то занести на дорогу, можно было бы вообще отключить одно полушарие мозга. Впрочем, спать не хотелось после развлекухи на выезде из города, потому я предался размышлизмам и философии. Разумеется, не вслух. Мы сейчас абсолютно добровольно покидаем мегаполис и второй крупнейший город страны. Который при прежней жизни, страдал от абсолютно обратного: все стекались в него. При чём практического смысла в этом было мало: улучшения по уровню зарплат обычно нивелировались необходимостью платить за съём жилья, а если переселенцы были родом из миллионников, а не совсем уж таёжных хуторов — то по сути они лишь теряли доход, ввиду необъяснимого питерского феномена, когда зарплаты настолько низкие, что почти провинциальный миллионник, а цены настолько высокие, что почти Москва. Увы, переселенцы конкретно сюда, а не в Москву, об этом не догадывались, а когда сводили дебет с кредитом спустя месяцы или годы, уже не хотели возвращаться домой, чтобы «держать лицо». Как ни парадоксально — себе в убыток. И вправду говорили — понты дороже денег.

При этом, смекалистые давно сообразили, что времена мирного изобилия закончились ещё задолго до прихода Эффекта, и смысл стекания в мегаполисы пропал, зато появился обратный смысл бегства в глубинку. Увы, ввиду традиционной недоразвитости инфраструктуры, это имело смысл только в элитные коттеджные посёлки, где уже было всё предусмотрено, либо наоборот — в спартанские условия, когда ты вышел из своего дома либо участка и вокруг, образно говоря, пустыня. Потому обратный поток тёк мелким ручейком, пока большинство по инерции продолжало стекаться в мегаполисы, держась там зубами за такие, казалось бы, бесполезные вещи, как доставка еды или многообразие наливаек и всяких там общепитов (как правило, средней паршивости, ибо количество не равно качество, а высочайшая плотность населения компенсировала потери из–за конкуренции). Сегодня же в новом мире, весь смысл мегаполисов утратился благодаря отсутствию энергии и обслуживания. Хотя, я был не уверен, захотел ли бы я остаться в Петербурге, даже появись там волшебным образом электричество и отопление, а также уборка улиц и вывоз мусора. И даже не будь других выживших. Как ни крути, а гнетущая полугодичная зима мало кого оставляла равнодушным. И нам сказочно повезло, что Эффект отпустил нас именно к лету, а не зимой или осенью. Но суть моего размышлизма состояла в забавности того факта, что даже отсутствие необходимости иметь какие–либо деньги и зарабатывать, всё равно не сыграла на пользу варианта «остаться в мегаполисе» против «жить в глубинке». Понятно, что основным отпугивающим фактором стало появление других выживших, которые неизбежно устроят резню как только сожрут все остатки. Но даже не будь их, или допустим не будь Алисы как раздражающе–привлекающего фактора, нуждающегося в защите, я бы всё равно съехал. Тем самым подтверждая суть того, что стекаться всем–всем–всем в мегаполисы — бессмысленно.

Далее я решил пофантазировать, что было бы, если бы не было фактора климата. Допустим, я бы вышел из подземелья в Краснодаре. Я бы мог жить точно так же в каком–то жилье в городе и не переживать за зимовку. Ну как «не переживать»? Относительно, ибо зима всё равно будет, просто менее суровая и длительная. То есть просто валяться тюленем не выйдет в любом случае (разве что в Сочи, но я абсолютно не хочу ехать таким хрупким автопоездом по горным серпантинам). Итого, так или иначе придётся заготавливать дрова и охотиться за газовыми баллонами по всей округе. Просто усилий будет меньше, а некомфортный период — короче. Далее я прикинул, была бы существенная разница с загородным домом (снова опускаем фактор других выживших + опустим соблазн дворца олигарха). В принципе, в пустом городе можно занять не квартиру, а всё здание. Если оно небольшое двухэтажное, то хватит площади на любые хотелки. Окромя планировки, ведь при равной площади, содержимое загородного дома и многоквартирника существенно различается. Допустим, я бы мог смириться с неудобством или же как–то переломать лишние перегородки и даже сделать ремонт, но зачем, когда можно заселиться на уже готовую удобную планировку. Вместе с самозахватом любого здания, можно захватить и любую площадь окружающей земли. Правда, скорее всего она будет асфальтированная, а не приятной зеленью, как за городом. С другой стороны, приятная зелень подлежит контролю, иначе захватит всё вокруг и станет неприятной. Конечно, в городе у меня не будет комфортного участка со всякими там беседками и мангалами, напротив, в пустом городе можно беседовать и мангалить прямо посреди дороги под окнами, ведь какая теперь разница? Фактор экологии тоже нивелировался Эффектом, и воздух стал одинаково чистый везде. Что, к слову, чертовски приятно. В какой–то мере даже обидно, что постепенно проявляются другие «невосприимчивые», которые со временем всё засрут обратно. Мне то хоть не обидно, ибо благодаря не–уникальности моего дара (если это можно так назвать), у меня появилась Алиса, которая бы не появилась при любых других раскладах. А условному Степану или иному одиночке наличие конкурентов, свободно слоняющихся по улицам, будет вообще не в масть. На этом моменте размышлизмы заехали в неприятную сторону, потому были завершены.

Я снова уставился на дорогу, где из полной тьмы были вырвана неизменная полоса асфальта с незначительными наклонами и изгибами. На горизонте уже стал проглядываться рассвет. Незаметно мы доехали до Московской области, хотя при нашей скорости в 90–100 километров в час, это должно было бы случиться визуально позднее. Конечно, очень просится втопить 140–150, учитывая отсутствие помех, но с прицепом это либо совсем невозможно, либо около того. А отказаться от всего скарба мы не можем. Потому приходится выдерживать «компромиссную» скорость.

* * *

Перед носом висела очередная дилемма: как обходить Москву. Самым безопасным вариантом выглядел объезд по ЦКАД — платной кольцевой магистрали. Там пусто, достаточно далеко от цивилизации, спасительные заборы и барьеры от окружающей местности, но делаешь крюк. Более прямым был проезд через МКАД — обычную московскую кольцевую. Но тут уже была опасная близость к районам стекания выживших, да и особых заборов там не было — ходи броди кто хочешь. Самым прямым проездом было через город, и я даже предполагаю, что стремительный проезд через прямые проспекты, без необходимости сброса скорости ради поворотов и развязок, в какой–то мере сэкономил бы нам немало времени. С одной лишь оговорочкой — если быть точно уверенным в отсутствии пакостей от потенциальных людей на пути. После приключения на выезде из Питера, испытывать судьбу не хотелось от слова «совсем». Потому решил сделать крюк по магистрали ЦКАД. Лучше я потрачу лишние полчаса на возню с канистрами, чем на стрельбу. К слову, на глаз расход топлива при нашем темпе составлял приемлемые 9–10 литров на сотню, чему я несказанно удивился. Учитывая вес на хвосте, я опасался, что старая машина начнёт жрать, как не в себя и поездка превратится в невыносимую дерготню от заправки до заправки. Но пока мы лишь один раз заливали топливо и вот скоро предстоит второй раз. Отдельной дилеммой был вопрос — выбрасывать ли пустые канистры. Ведь они ещё могут очень пригодиться. Приходилось везти и этот балласт дальше.

Съезд с платной М11 был точно так же перекрыт пунктом оплаты с закрытыми шлагбаумами. Тут я уже не стал царапать машину и срезал пластиковую стрелу болгаркой. Хотя, её можно было открутить шестигранными ключами и вынуть, но мне было лень тратить на это время. Благо тут никто не решил накидать бетонных блоков перед тем, как уйти. На следующей магистрали принципиальных отличий с предыдущей не было. Уже начинало клонить в сон, но я старался выжать из себя максимум, периодически подбадриваясь заранее сваренным кофе (пускай и холодным) и энергетиками из магазинов. По уму, надо пройти Москву и отъехать подальше в область перед ночёвкой.

У одного из пересечений с какой–то поперечной трассой, я заметил что–то валяющееся на встречной полосе и выбивающееся из общего серого пейзажа. Я сбросил скорость и увидел рухнувший беспилотник — квадрокоптер довольно крупного размера. Это тоже можно было записать в обыденности — убежища порой проводили разведку по мере сил, правда непонятно зачем. Но что–то ярко белое блистало на туше павшей птички, и это было любопытно. Да и размять конечности тоже хотелось. Я остановился чуть поодаль. Алиса—Василиса, пребывавшая в эпизодическо–обрывочном сне, окончательно проснулась, почувствовав смену обстановки.

- Снова заправляться?

- И да, и нет. Идём пройдёмся.

Темнота уже расступилась и рухнувший дрон было видно отчётливо. Я выудил бинокль, чтобы рассмотреть останки в упор на предмет припрятанных сюрпризов. Но под брюхом ничего не висело и даже не было системы сброса. Дрон уже припал пылью, на которой были видны потёки либо дождя, либо росы, из чего следовало, что валяется он тут уже не первый день. Скорее всего, аккумуляторы уже окончательно сели и вряд ли он куда–то что–то передаёт. А ярко блестящее нечто было бумагой, примотанной к корпусу дрона скотчем. Скорее всего это было письмо или послание.

- Это почтовый голубь! — констатировал я.

- Как романтично!

Алиса снова включила своё фирменное «непонятно то ли искренне, то ли с издёвкой». Впрочем, меня это не раздражало, во всяком случае до той поры, покуда не касалось меня.

Побродив вокруг да около и рассмотрев дрон со всех сторон, мы пришли к выводу, что опасности он не представляет. Но на всякий случай потыкали длинной палкой на удалении — ничего не произошло. По сути, можно было бросить этот хлам и уехать, но любопытство именно касательно записки не давало нам покоя. В результате мы подошли и аккуратно отодрали бумажку от квадрокоптера.

На проклеенном полосами скотча (видимо, в качестве ламинации) листе бумаге было написано: «Антон, вернись в убежище. Гарантируем безопасность и секретность». Интересненько! Некий Антон разучился умирать от Эффекта и ошивался где–то в этих краях. Его пропажу со стула для казни заметили и не нашедши труп в зоне досягаемости, не пожалели послать вслед недешёвый и не бесконечный квадрокоптер с требованием — именно так я это видел — вернуться в родную гавань. Маловероятно, что Антон повёлся бы.

- Это адресовано такому же как мы? — Алиса всё прекрасно понимала, но зачем–то спросила очевидное.

- Да. Ценный лабораторный кролик.

- Как думаешь, и за нами запускали так же? С просьбой вернуться?

- Ну во–первых это не просьба, а требование. Просто узнаешь об этом уже когда вернёшься. А во–вторых, наверняка не все убежища сразу смекнули о возможности иммунитета. Но то, что они об этом осведомлены, уже плохо для нас.

- Как они нас достанут, имея короткий промежуток времени между выбросами?

- Лично — никак. Такими вот птичками — будут пытаться. Птичка эта может не только записку под пузом везти. Если лабораторный кролик не хочет возвращаться в лабораторию, не зазорно ему бомбочку за шиворот сбросить. Чтобы неповадно было.

- Что–то ты пессимист сегодня?

- Ох уж эталонная оптимистка тут нашлась!

Я рассмеялся. Скомкал и бросил записку на дорогу. Припомнил, что нередко в дронах бывает своя карта памяти, куда записывается видео помимо пульта в руках пилота. Осмотрел тушу — и вправду, слот был и не пустовал. Не то, чтобы сейчас я всё брошу и буду смотреть видео, откуда эта птичка стартовала. Но на будущее будет полезно. Правда, до того будущего, когда у меня снова будет навалом свободного времени, ещё надо доехать. И вообще дожить. Я забрал карту с собой.

Находка нас несколько взбодрила и выбила из полусонного режима однообразной пустой трассы. Мы покатили дальше, обоюдно придерживаясь идеи отъехать подальше от Москвы и от валящихся на голову дронов.

* * *

Километры шли и шли под брюхом нашего импровизированного автопоезда. Усталость ощутимо давала о себе знать, и я разрывался между желанием всё бросить и лечь спать прямо лицом в руль или продолжить до появления более оптимальных для отдыха вариантов. Ведь мы не проехали даже половину пути, при чём сейчас мы проезжаем его простейшую часть, где мы закрыты от лишних глаз барьерами платной автомагистрали. А когда съедем на обычную дорогу, как бы путь не затянулся. Хотя вроде как на нашем пути нет городов без объездных дорог и погружаться в дебри не придётся.

Проехав ещё с сотню километров, стало понятно, что ехать дальше уже невыносимо. Ещё спустя полчаса заметили некий мотель недалеко от съезда, который так и манил блестящим стеклянным фасадом. Решили попытать счастья там, а если не выйдет — поспать прямо в машине. Ну или прямо на земле на коврике — принципиальной разницы не было, погода позволяла.

Отельчик выглядел совсем новым, как будто недавно построен. Парковка у отеля была подозрительно ровная и чистая, в равной степени пустая. Сам отель не был ни заколочен, ни забаррикадирован, и даже без амбарных замков и закрытых ролет. Сбоку и чуть поодаль были расположены мусорные контейнеры и некий прямоугольный агрегат, подозрительно напоминавший стационарный генератор. Да не может быть! К сожалению, никаких гаражей, ангаров или прочих построек, где можно было укрыть машины. Издалека наш автопоезд на абсолютно пустой парковке без деревьев и кустов зиял на километры. Впрочем, каких–либо следов обитания ни вокруг отеля, ни на подъездных дорогах, видно не было. Всё же территориально это практически глушь.

Побродив и поразминав конечности, я скорее для галочки выждал подвоха и не дождался. Прошёлся до мусорки — и вправду, стоящий за ней куб был генератором, на стенке красовался знак с молнией. Интересно, есть ли топливо? Но усталость брала верх и возиться с технической частью уже не хотелось. Входная группа была раздвижная на сервоприводах — следовательно обесточена и не работала. А по бокам была пара «эвакуационных» дверей. Сугубо на авось я дёрнул одну из них — и на удивление, она оказалась не заперта. Алиса скорчила удивлённую гримасу. Вернувшись в машину за автоматом и бутылем питьевой воды, я поставил её на сигнализацию и мы вошли внутрь просто через дверь. Где–то краем сознания я отметил, что не было привычного ковра из размазанных мух на морде машины, который всегда бывает при езде на скорости.

Слой пыли на полу и общая атмосфера затхлости намекала, что с момента конца света тут никого не было. И хозяева то ли забыли, то ли забили запереть двери. При этом, связка ключей торчала из замка внутри, что ещё больше удивляло. На всякий случай я запер обе входные двери, и заодно подёргал раздвижняк — на благо было настроено так, что при обесточивании моторы держали створки и их было нельзя раздвинуть вручную. Наверняка в отеле были и другие входы, и если все они не заперты, то следовало бы пройтись и запереть. Но лень, усталость и упование на авось, сдобренное отсутствием каких–либо следов жизни, требовали расслабиться.

Ключи от номеров, закономерно, висели за спиной отсутствующего менеджера на стойке регистрации. Какое–то полное равнодушие собственников было перед эвакуацией, что удивляло. Неужели не боялись мародёров, или же ранних пташек в момент, когда опасность окончательно минует?

- Давай возьмём просто какой попало номер и ляжем спать?

- Не какой попало, а до которого ближе топать.

Я выбрал парочку ключей с номерами, начинающимися с единицы и мы пошли в первый попавшийся коридор. Открыв номер, мы отметили чистоту, и за вычетом затхлого воздуха и отсутствия света — всё выглядело так, как будто отель и вправду работает и принимает гостей. Без сил мы повалились на кровать прямо в одежде, но как оно обычно бывает — сон куда–то улетучился, стоило добраться до кровати. Всё же присутствие генератора не давало мне покоя. А вдруг топливо есть?

Поворочавшись несколько минут и поняв, что вырубиться мгновенно не светит, я встал и побрёл искать пульт управления всем хозяйством. Разумеется, Алиса с её то ли фобией, то принципиальной позицией не оставаться наедине, посеменила следом, игнорируя уговоры отдыхать.

Управление хозяйством не пришлось искать долго — и охрана, и всё остальное было рядом со стойкой менеджера. Практически все ящики и кнопки были подписаны и расписаны как для дебилов. То ли хозяева были заботливые, то ли персонал на троечку. Кнопка пуска резервного питания присутствовала. Я без особого энтузиазма вдавил её. Сначала ничего не происходило, и не мудрено, ведь стартер генератора тоже должен от чего–то питаться, и это самое есть ничто иное, как аккумулятор. Но потыкав ещё с пару раз, где–то послышалось чихание и гудение, а мигом позже в помещении загорелся свет. Настолько просто??? Даже никто не отсоединил аккумулятор? Уже молчу про «не украл»?

Отель окончательно ожил, длинные коридоры осветились приятным мягким светом, в кафетерии заиграла музыка, и я окончательно перестал верить в реальность происходящего. Ещё недавно я свой обоз нарёк тортом с вишенкой, а тут целый тортище посреди пустыни валяется. И окончательно устали мы именно в этом месте, ни раньше, ни позже. Несколько окрылённые таким «подгоном», мы окончательно забыли об усталости и пошли гулять по этажу.

Стоит ли дальше удивляться, когда на стене появился указатель «бассейн и спа»? Стоит ли удивляться, когда бассейн никто не спустил? И что он не превратился в вонючее болото за всё это время? Неужели хлорка никак не деградирует или дело в закрытых окнах и дверях??? Поодаль от бассейна так и манила табличка «финская сауна». Неужели и душ работает и вода своя? Я уже бегом пробежался до ближайшего из них и ткнул смеситель. Вода пошла. Спустя пару минут — тёплая. Чтоб меня разразило!

После того, как мылся через не хочу в мелком бойлере, куда ещё надо было натаскать воды, и постоянно переживал, хватит ли её на весь процесс, я воспринял тёплую воду, которая просто потекла «в одно нажатие» примерно так же, как туземцы восприняли зажигалку. Алиса озорно взвизгнула и с криком «чур я первая» побежала в душ, на ходу скидывая свою немногочисленную одежду. Потом резко свернула в сторону спа, откуда быстро вернулась с охапкой каких–то шампуней и прочей женской ерундистики. Я разделся и пошёл следом в ту же душевую. Сейчас мне было плевать на то, что вода или топливо в генераторе могут закончиться через 5 минут, что генератор на улице орёт на всю округу и привлекает внимание, что в целом нас тут могут взять как тёпленьких и что автомат я забыл в номере. Я просто хотел помыться по–человечески. Мы тёрли друг другу спины и веселились в пене, как дети. Вдоволь покайфовав под струями, я решил пройтись до сауны и проверить принцип её работы. Она оказалась электрическая, и если в прежней жизни я бы заявил, что это неправильно и банька обязательно должна быть на дровах, тут я подумал ровно наоборот. Тем временем, Алиса прошлась до бассейна и попробовала ногой воду, после чего недолго думая плюхнулась в него, прямо так голышом, как и мылась, заявив что возвращаться и искать купальник некогда. Я запустил нагрев в сауне и побежал следом, нырнув в бассейн с разгона. Вода была холодная, но не ледяная. И никак не отличалась от оной в обычном бассейне. Видимо, даже опадающая из воздуха пыль как–то размешалась по массе воды и была незаметна, либо же мы в эйфории уже ничего не замечали.

С величайшим удовольствием я проплыл туда и обратно, разминая затёкшие от безделья в дороге конечности. После мы ещё долго плескались, дурачились, обнимались и целовались в бассейне, не чувствуя холода воды. Когда плавать надоело — снова обмылись в душе — уже от хлорки, и даже посушили волосы предусмотренными для гостей фенами. Алиса удалилась обратно в зону спа за какими–то девачковыми кремами, в которых я не разбирался. А я развалился на шезлонге и решил прикинуть, есть ли тут прачечная. А также вдруг в холодильниках есть пиво, и оно уже успело охладиться за тот час, что работает генератор.

Бассейн и сауна взбодрили, и спать окончательно расхотелось. Я поделился мыслью о прачечной и пиве, и мы решительно собрались их найти сейчас, тем более было бы разумно запустить стирку на время сна. Алиса даже не стала одеваться, равно как и заворачиваться в полотенце, и побрела по коридорам отеля нагишом. Практично, прям свобода первобытного уровня. Я усмехнулся. Отель явно хотел доплюнуть до хотя бы четырёх звёзд, и строили его люди состоятельные. По итогу, пользуются всеми благами оборванец Вася Пупкин и его подруга–эксгибиционистка. Достойно трешового фильма в духе Тарантино.

Выбросив эмоцию удивления окончательно, мы таки нашли пиво, правда это было всего лишь обычное светлое и оно едва охладело, но я был рад любому, и даже не посмотрел на сроки годности. Алисе же предложил пойти поискать её любимое вино в ресторане, но она ответила, что не хочет напиваться в дорогу и присоединилась по пивку. Прачечная тоже нашлась и мне пришлось топать в машину за пакетом с грязными вещами, который мы собирали практически за всё время новой жизни, ибо запихнуть воду из ведра в стиралку так и не дошли руки. Я попросил Алису постоять внутри, пока я забираю вещи, ибо светиться голой на улице будет невероятным стимулом для потенциальных наблюдающих за нами в бинокли, хотя само присутствие женщины уже сам по себе стимул. Впрочем, на улице абсолютно ничего не изменилось и не шелохнулось за это время. Заодно прихватил тушёнку и завтраки туриста, ибо волшебство волшебством, но свежему мясу и овощам неоткуда взяться в отеле при любых попутных ветрах.

Загрузив стирку, я уже даже не заметил, был ли там порошок или нет, ибо залипал на нагнувшуюся к стиралке Алису, которая продолжала ходить голышом. Далее мы добавили по пивку и пообедали (или позавтракали?) тушёнкой, разогрев её в микроволновке. По сути, это было единственное отличие от прежней жизни. После трапезы, пиво окончательно разморило и мы вернулись в номер. Теперь уже упасть и вырубиться было с полной гарантией. Я запер дверь скорее для самоуспокоения и окончательно отрубился.

* * *

Неизвестно сколько мы спали, я не удивлюсь, если сутки, но на улице ещё (либо уже) было светло. Поразительно, но забытый включённым генератор (но иначе бы не постирались вещи) продолжал работать, видимо запас топлива был солидный. Можно лишь мысленно поблагодарить хозяев заведения, которые предусмотрели практически всё. Даром, что не смогли этим воспользоваться. Алиса заявила, что хочет ещё поплавать и побежала в бассейн, я решил, что следует насладиться этим вдоволь, пока есть возможность, ибо вряд ли такие подарки судьбы будут на всём пути. Освежившись и размявшись в бассейне, мы снова помылись в душе и высушились. Алиса попросила притащить ей чемодан с нарядами, а я запоздало решил развесить тряпки. Но стиралка оказалась ещё и с сушкой, и бельё было идеально сухим. Странно что ещё не поглаженным. Пока Алиса перебирала гардероб, я сварганил завтрак (или обед) и прикинул, что можно выдумать в качестве напитка, но в баре и холодильниках кроме алкоголя, ничего путёвого не оказалось. Пить бутылированную воду было неинтересно, ведь в фляге с собой почти такая же. А начинать утро с энергетиков было лишено смысла, но с собой я их, разумеется, прихвачу. Пришлось, согласно поговорке про аристократов, открыть пиво, ибо чай и кофе уже надоели вусмерть. С одной банки я не буду ни пьяным ни сонным, потому на дальнейший путь это не повлияет. Ведь у нас даже в ПДД сколько–то там промилле допускается как ненаказуемая доза, и скорее всего она и эквивалентна одному пиву.

После обеда (или завтрака) стало ясно, что пора продолжать путь, но столь приятное время в отеле, где всё работает «как в прежней жизни» ожидаемо не хотелось покидать. Хотя я прекрасно понимал, что как только топливо в генераторе закончится, как и вода в резервуарах, вся «магия» этого места улетучится напрочь, кроме, разве что, бассейна. И залипать тут ещё на сутки нерационально, ведь бассейн и сауной надоест за пару–тройку часов, а остальные отельные развлечения обычно сводятся либо к пьянке и обжирательству, либо к залипанию в телевизор или интернет, и всё это не про нас. Но Алиса (которая по итогу облачилась в обтягивающий шорты–комбинезон, или как оно называется — хочет моей смерти, чертовка!) таки придумала развлечение на прощание:

- Как думаешь, тут есть президентский люкс?

- Вряд ли президент так низко падёт, чтобы тут ночевать.

- Ну и занудище! Он так называется не чтобы президент ночевал, а чтобы подчеркнуть уровень роскоши.

- Сама нудишь. Всё я понимаю. Но обычно в придорожных отелях нет избыточной роскоши.

- Но всё же! Давай поищем. Тем более, все ключи в доступе!

Я прикинул в уме, что здание не такое уж и большое, и поиски люкса на трёх этажах не займут много времени. И скорее всего, такой номер если и есть, то он будет на последнем этаже. Мы сгребли все ключи от третьего этажа и пошли на поиски. Был в этом некий дух ребячества, когда тайком от взрослых проникаешь туда, куда тебя при иных обстоятельствах не пустили бы. Для полноты картины осталось ещё на крышу подняться и заявить о себе как о руферах.

Было опрометчивым ехать аж на третий этаж на лифте, особенно когда не знаешь уровень оставшегося топлива в генераторе. Застрять между этажами на лифте было бы той самой вишенкой на торте нашего везения за последние сутки. Но интуиция молчала, потому поехали. Наверху разделились (о чудо, Алиса отошла от меня дальше, чем на метр), следуя типичному сценарию фильмов в стиле хоррор, я пошёл осматривать номера слева от лифта, Алиса — справа. Открыв первые пару номеров, мы оба не впечатлились. Всё было по сути то же самое, лишь чуть просторнее. Некоторые номера были «семейными» — двухкомнатными. Но о каком–либо шике речи не шло. Когда мы разошлись довольно далеко по концам коридора, я копошился в поиске очередного ключа с нужной цифрой. Как тут послышался краткий крик Алисы и звон падающей на пол связи ключей. Бросив свою связку, я побежал по коридору, мысленно проклиная себя за в очередной раз забытый автомат. Хреновый из меня защитник, особенно когда орёшь генератором на всю округу сутки подряд. Однако добежав до номера в торце коридора — это и было некое подобие люкса, я обнаружил Алису, стояющую в проходе, в целости и сохранности. Она смотрела окаменевшим взглядом на картину происходящего в том самом люксе. Точнее, происходившего.

Номер был огромен, занимая весь торец здания. Была там и королевского размера кровать, и ванна посреди прохода по последней моде, и барная стойка, и даже бильярдный стол. По центру номера полукругом стоял шикарный кожаный диван и столик по центру. На столе стоял початый элитный алкоголь, какие–то закуски, сигары, игральные карты раскладом в покер и фишки, как в казино. Чуть поодаль стоял кальян. На кресле восседали четыре уже почти мумифицированных трупа, трое мужских и один женский. Который женский, был облачён в шикарное вечернее платье и увешан золотом по не могу. Мужские были кто как, один в пиджачке при галстуке, второй в шортах и «гавайской» рубашке, третий вообще как–то неприметно. Судя по пузырьку с ядом, компания богатеев не приняла идею прозябать в подземелье, либо же имела доступ к подлинной информации, что эвакуация никакая не временная, и как избежать Эффекта, на самом деле не знает никто. И судя по всему, решили помпезно отметить собственную кончину в своём отеле. В том самом люксе, до которого мы вчера благо не дошли. А я ещё удивился тому, что на стенде с ключами одного не хватает, но ввиду усталости не придал значения, а потом и вовсе забыл. Кстати и некоторые стулья внизу у бара были сняты с «уборочного» положения на пол, и в холодильнике с напитками местами были следы возни, но внимательный я всё это прозевал. Этим же объяснялся и ключ в замке входной двери. Мысленно я ругал себя за это, ведь такое попустительство могло стоить нам жизней. Вместо трупов тут могла притаиться гоп–компания, аналогичная предыдущей.

Примечательно, что один из трупов сохранил мучительную гримасу на лице, свойственную смерти от Эффекта. То есть из всей компании мажоров, один то ли сдрейфил и не смог отравить себя, то ли до последнего надеялся, что его это не тронет. Эх, узнай они тогда, что со временем появится вероятность обретения иммунитета — как миленькие побежали бы в подземелье и все свои хоромы закрыли на семь печатей. Но, вышло как вышло, и судя по всему, отпустив персонал, который готовил отель к консервации, начальство осталось тут навсегда. Судя по свежести отеля, они его как раз и успели запустить ровно к концу света. И вправду, учитывая усилия и расходы, было психологически трудно смириться с утратой всего и пойти со всеми в тесное убежище. Они сделали свой выбор, и в какой–то мере я их понимаю.

Алиса не выглядела испуганной, скорее растерянной, и благо это не спровоцировало очередную истерику со слезами. Она по широкой дуге обошла центр комнаты, вглядываясь в бывших хозяев отеля. Я же плюхнулся на диван в метре от ближайшего трупа, и взял в руки повертеть некий хитрый планшет, валявшийся среди остального хлама. Видимо, с него дублируется управление системами здания, и именно поэтому генератор был услужливо остановлен, а не крутил до последней капли горючего. Впрочем, заряжать и включать планшет мне уже было неинтересно — мы уезжали.

- Жалко их, — Алиса наконец переварила увиденную картину.

- Ни капли. Судя по их внешнему виду, — я карикатурно протянул руку к мумии, обвешанной золотыми украшениями — и их имуществу, они явно не бедствовали. И им в своё время, таких как я, жалко не было. Зачастую такие активы не зарабатываются честным трудом, потому лично мне их не жалко.

- Откуда тебе знать, кто они и чем зарабатывали?

- Доподлинно ниоткуда, но по жизненному опыту обычно так и происходило. Лично я не знаком ни с кем, кто бы честным трудом заработал что–либо кроме грыжи.

Я усмехнулся. Видимо, у Алисы в прежней жизни была чуть иная картина.

- Как бы то ни было, это не оправдывает их смерти.

- А чьи смерти оправдывает? Тех, кого казнили, выпнув из убежища и привязав к стулу? К слову, один из наших новых знакомых, — я тем же жестом показал на ту мумию, которая яд не приняла — собственно повторил их судьбу. К сожалению, мы не узнаем, чем он руководствовался.

Возможно это было цинично, но компания умерших мажоров, оставшихся сидеть в своей золотой клетке, меня забавляла. Алиса же зачем–то пыталась искать оправдания. Но следовало быть аккуратнее, ведь сама Алиса тоже пыталась покончить с собой, пускай и после конца света, а не до него.

- Ты жесток. Никакие смерти не могут быть оправданы, кроме естественных от старости. Любая жизнь имеет ценность, и рождение человека, его взросление и формирование — процесс долгий и кропотливый, а его смерть — дело одной секунды.

Как и в любой женщине, в Алисе—Василисе говорил созидательный материнский инстинкт, хотя я был удивлён такой сознательности в её возрасте. Который я так и не выяснил до сих пор.

- Возможно. Увы, у меня чуть другие впечатления сложились. Не то, чтобы я специально их выбирал. А по поводу жестокости, — я встал, бросив планшет на стол — мир в целом состоял из сплошной жестокости. За что и был наказан.

Я направился к выходу. Следовало заглушить генератор вручную. Не то, чтобы для нас это имело существенное значение, но мало ли где и как мы ещё можем оказаться или откуда вернуться по шпалам. Алиса так и стояла с каменным выражением лица. Ну вот, снова хорошее начало дня испорчено. Выезд из Питера испортила гоп–компания, тут же виновниками плохого настроения оказалась компания жмуров при деньгах. Когда мы уже с хорошим настроем начнём путь?

* * *

Проверив технические жидкости автомобиля и собрав свой нехитрый скарб, который мы вытаскивали из машины, продолжили путь. До съезда с божественной платной дороги оставалось примерно пол дня хода. За вычетом возможных эксцессов, которые могут встретиться на пути. А оные встретились. По мере смены широт, становилось теплее. Алиса не на пустом месте переоделась в шортики–комбез. Жарче стало и машине, которая тянет несвойственный для её расчётной эксплуатации вес. При очередной остановке на дозаправку, под мотором постепенно образовалась лужа. Не то, чтобы я расстроился, имея за пазухой вторую, новую машину. Но в какой–то мере я всё же наивно рассчитывал доехать без геморроя. По началу я даже не понял, что и откуда потекло, хотя базовые знания устройства мотора были. По итогу нащупал трещину в шланге охлаждающей жидкости, которая образовалась из–за провисания этого шланга и протирания к смежным агрегатам. Впрочем, шланг не был откровенно порван на две части, потому на той же заправке натаскали бутылей с дистиллированной водой и, дав машине остынуть, залили в систему. Когда вода не вытекла вся сразу на землю, я уже обрадовался. Мы взвалили в багаж всю воду, которую смогли найти на этой АЗС, и дальнейший путь продолжился по принципу паровоза. Видимо, пока рабочая температура была в норме (при равномерном движении по плоскости), шланг держал жидкость, либо же утечка была медленной. Как только начинались хоть маленькие, но подъёмы, видимо мотор начинал греться, давление в контуре повышалось и жидкость выдавливало через трещину. Всего предусмотреть невозможно, и разумеется шланга именно такой толщины у меня не было. Потому при съезде с платки предстояло взять штурмом первый магазин запчастей. Благо особых холмов и гор в этой местности пока не было, и доливать воду не приходилось каждые 10 минут хода. Я снова мысленно подбодрил себя, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. В конце концов, машина не встала колом.

Так мы с участившимися паузами и доехали до конца платной автомагистрали. Алиса предложила экстрим–вариант доливать воду на ходу, сняв капот, но я ей поведал, что фонтан горячей воды в лицо при открытии крышки бачка будет не самым приятным опытом в её жизни. В Арзамас решили не заезжать, а магазин автозапчастей нашли в следующем попутном городке. На практике, отодрать старый шланг было проще и быстрее, чем присобачить новый. Вроде ничего капитального, но час с лишним был потрачен на эту возню.

Отдельно выяснилось, что по итогу мы не можем бросить одну из машин даже если она сломается. Дело в том, что запасливый я запас столько всего, что машина на прицепе завалена буквально битком. И просто сесть в неё мы не можем — мешает груз. Учитывая разномастность и разнокалиберность нашего груза, просто везти его кучей на прицепе–платформе не выйдет, плюс фактор погоды. Потому вторую машину, даже сломанную, придётся тащить с собой до самого конца экспедиции, чтобы она служила сугубо сараем для всего содержимого. Учитывая, что только выгрузить всё и перегрузить из машины в машину — это уже занятие на час, а ещё надо спустить одну и затащить другую на прицеп, чему разумеется мешает неподъёмный генератор, было решено насиловать текущий тягач до последнего, дабы на взваливать на себя всю эту возню.

Дальнейший путь по рядовым дорогам замедлился. Двухрядные петляющие дороги, холмы, незалатанные ямы, местами валяющиеся ветки от слишком близко расположенных к дороге деревьев — всё это не располагало к быстрой и комфортной езде. Ближе к Саратову стало темнеть, и стало понятно, что таким темпом ехать нам ещё как минимум одни сутки, если не двое. По пути, правда, не видели никаких признаков жизни, хотя разок мне показалось, что я видел где–то сбоку дымок. Но всматриваться на ходу было несподручно, а останавливаться ради такой мелочи я не хотел и мы просто поехали дальше.

Однако, аксиома пустынности дала брешь. Нехилую такую брешь. Дай боженька здоровья тем инженерам, придумавшим дневные ходовые огни, которые включаются автоматом при запуске двигателя. Именно по оным я обнаружил встречную машину ещё у горизонта. Иначе на расслабленных булках мы бы заметили её слишком поздно. Я тут же скомандовал Алисе:

- Скройся, вниз!

Алису следует обожать только за то, что она чувствует критическую ситуацию по тону голоса или инотанции, и исполняет сию секунду, без тупых вопросов и размышлений. Она буквально провалилась сквозь сиденье, забившись ниже бардачка, благо её сиденье было отодвинуто до упора назад, что позволило это сделать мгновенно. Я же напрягся. Машина. На ходу. Едет навстречу. Я настолько привык к своей монополии на автотранспорт, что до сих пор не могу прийти в себя. Встречный тоже не стеснялся по скорости, потому сближались мы слишком быстро, чтобы успеть что–то предпринять. Поскольку резкие манёвры с таким хвостом нам противопоказаны, я не придумал ничего лучше, кроме как с каменной рожей продолжить ехать прямо. И вот мы на ближайшем расстоянии. За рулём какой–то мужик в солнцезащитных очках. Машина тоже завалена хламом, но поменьше нашего. Номера местные. Машина легковая, тоже из старых, 15-летних. Я вцепился в руль и замер, аки изваяние, стараясь даже не повернуть голову на лишний сантиметр. Мужик тоже как будто не удивился. И помчал дальше по своим делам. Я ещё долго таращился в зеркало заднего вида, но машина и вправду продолжила точно так же ехать дальше, как ни в чём не бывало. Впрочем, как и мы. Конечно, он может куда–то кому–то передать, или тихонько развернуться поодаль и нагнать нас, прекрасно понимая наш потолок скорости с прицепом. Ещё минут 20 я продолжал ехать, смотря по зеркалам назад больше, чем вперёд. Алиса таращилась на меня из своей незавидной позы со смесью испуга и любопытства.

Наконец я прикинул, что за это время он бы нас уже в любом случае догнал, если бы хотел. Видимо, эдакий туман войны, за которым ты настолько не знаешь, что в голове и в кармане встречного, пугает достаточно, чтобы не проверять гипотезу на практике. Возможно, как раз прицеп сыграл на руку, ведь логично предположить, что человек, который смог найти прицеп и вторую машину, наверняка смог найти и оружие. В целом, на этот раз обошлось мелким испугом, но сам факт наличия других машин на ходу меня немало так ущемил: монополия на превосходство пошатнулась и тут. Нас могут догнать, могут остановить. Лишь сейчас я вспомнил, что потехи ради я оборвал номера со своей машины, в самый первый день когда радовался отсуствию каких–либо обязательств, кроме топливных. Встречный водитель не понял, что мы не местные. Возможно это сыграло свою роль. Хотя, как знать. Конечно, на буксируемой машине были номера, но сейчас начало прицепа завалено пустыми канистрами, наспех притянутыми тросом. А сзади в зеркало можно и не рассмотреть. Алиса вернулась в обычное положение и спросила, что там было. Я рассказал всё как есть — рассказывать то особо нечего. Мы оба хмыкнули и продолжили наш путь.

Глава 11

На поломке машины, ремонте и случайном встречном приключения, разумеется, не закончились. Ещё свежи в памяти ощущения, пережитые в ресторане на крыше дома. Что–то похожее стало долбиться где–то из глубины души. Мы как раз проезжали очередной небольшой городок. Уже было достаточно темно. Я отчётливо помню красное зарево — то ли северное сияние — которое было спутником пережитого нами ада. И сейчас я его не наблюдал нигде вокруг. Тем не менее, неприятные ощущения усиливались, и до боли напоминали те. Алиса тоже напрягалась и сообщила, что что–то явно не так. Я вспомнил, что в тот раз мне полегчало в углу между полом и стеной. Я только было задумался, где найти такой угол в машине, как в зеркалах заднего вида плавно стало разжигаться то самое зарево, начинаясь с насыщенно оранжевого. Пульсациями света, неразрывно связанными с пульсациями нарастающих неприятных ощущений прихода Эффекта, они всё больше окрашивались до рубинового красного. Зарево выглядело отчётливо дальше, чем тогда в Петербурге, но я не стал бы прикидывать расстояние на глаз. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы представить последствия вырубания сознания Эффектом на ходу в машине. Думать стало резко некогда, когда боли от Эффекта стали усиливаться по экспоненте. Алиса—Василиса уже жалобно заскулила и стала сползать вниз по сидушке. Церемониться было уже некогда, и я запоздало смекнул, что резко в пол я затормозить не могу — многократно перевешивающий прицеп нас просто перевернёт.

Узрев какую–то стеклянную витрину магазинчика то ли кафе, я повернул машину тупо туда, поскольку ещё пара мгновений и меня точно скрутит в бараний рог. Зрение уже стало отказывать, а слух заполнился тем самым то ли гудением, то ли звоном в ушах. Я попытался затормозить хоть как–то плавно, машина подпрыгнула на бордюре, потом на низеньком парапете перед фасадом и снесла остекление, остановившись внутри, то ли сама по себе, то ли о стену или иное препятствие. Уже ничего не видя и не соображая, я вывалился из машины и на ощупь выволок Алису. Снося всё на своём пути, я тянул её до ближайшего свободного угла стены и пола, а она уже билась в конвульсиях. Всё повторялось как тогда, но сейчас я хотя бы был осведомлён, как действовать. Я затолкал тело Алисы параллельно стене и с грохотом повалился рядом. Сознание тут же вырубилось и организм погрузился в невыносимую боль прихода Эффекта, который почему–то не убивает...

Очнулся я под шум дождя. Мы всё так же лежали с Алисой параллельно стене на полу и она тяжело дышала. Главное что дышала. Если Эффект не убил нас на второй раз, то теперь уж точно нам почти нечего переживать. На улице была ночь и дождь барабанил по какому–то козырьку над уже несуществующим входом в магазин. Всё тело ныло и было частично онемевшим, и на этот раз я даже не стал пытаться встать и что–то делать. Я лишь попытался перевернуться поудобнее, выглянув в сторону входа. Красного зарева не было. Была обычная тёмная дождливая ночь. Я окончательно выдохнул и расслабился. Успел. Измученное тело и разум провалились в сон под умиротворяющий шум дождя.

Проснулся я от яркого солнечного луча прямо в глаз. Голова всё ещё гудела и болела, но в целом я был жив и цел, с некоторой степенью аналога похмелья. Алиса пыталась неуклюже встать и её тут же вырвало. Я перевернулся оценить масштаб потерь. Мелкое кафе выглядело так, как будто по нему вдарили из гранатомёта. Я побрёл куда–то в сторону прилавка и схватил первую попавшуюся бутылку с жидкостью — пить хотелось невыносимо. Какой–то Эффект бодуна, а не конца света. Позор! Испробовав сей напиток, я его тут же выплюнул — это оказался сироп для сладких напитков. Я порылся более вдумчиво и нашёл какую–то воду газировку, и не задумываясь о сроке годности, отхлебнул. Да что ж такое? Теперь горький вкус. Не уж то испортилось? Присмотрелся — тоник. Ну ладно, он сам по себе противный, вряд ли такое может испортиться ещё больше.

Спустя минут десять тупняка, восприятие и соображалка прояснились. Родимая «ласточка» стояла с побитой мордой посреди кофейни, развалив в щепки почти всё убранство. Миленько. Бампер растрескался в лоскуты, но на скорость не влияет. Тем более у нас есть скотч «животворящий». Я с усилием нагнулся и заглянул под машину. Ожидаемой лужи масла или иной технической жидкости не было. Я облегчённо выдохнул. Либо старая ржавая защита картера выдержала, либо бордюр и парапет были достаточно низкими. А вот по бокам было плохонько: одно из передних колёс пробито, на втором надулась шишка. Запаска есть, правда достать её из под горы вещей будет долгим занятием. С шишкой можно ехать дальше, хотя оптимально переставить это колесо на заднюю ось. Я что–то даже не посмотрел, какие колёса стоят на нашей запасной машине и подойдут ли они на основную. Учитывая разницу в возрасте — скорее всего нет. Кряхтя, я побрёл дальше.

Не помню, но выбегая из машины я на автомате её заглушил и вынул ключ. То есть у нас не выгорело топливо и не разрядился аккумулятор. Вот это чудо. Ключ валялся на полу рядом — тоже неплохо. Дошёл до сцепки с прицепом. Ожидаемо, от такого удара дышло прицепа сорвалось с фаркопа. Благо визуально всё выглядело целым — скорее всего, просто отщёлкнулось. При этом прицеп догнал машину и пробил дышлом дыру в заднем бампере, застряв в пенопласте ударогасителя. Не страшно. С прицепа вроде ничего не упало, кроме наспех притянутых тросом пустых канистр. Одна из пластиковых лопнула по шву, одна металлическая получила нехилую вмятину, благодаря которой её герметичность стала сомнительна, а объём явно сократился на пару литров. Генератор оторвал стропы, которым был прихвачен, но лишь слегка пнул под зад запасную машину и остался на платформе. Вроде как верёвок и тросов у нас было с избытком.

Достав из машины обычную воду, я пошёл к Алисе. Ещё не мешало бы проверить, заводится ли машина. Ибо мы не знаем, влияет ли этот «красный» Эффект на технику. Но пока к более важным моментам нашей экспедиции. Важный момент сидел на табуретке и держался за голову. Я протянул воду. Алиса отпила и проскрипела:

- Почему мы не можем быть на 200% неуязвимыми?

Я вспомнил старый интернетный прикол про неудачника в клетчатой рубашке.

- Потому что это ирония судьбы.

- Что же тут ироничного? Мы снова чуть не сдохли на ровном месте.

- Замечу, что мы хотя бы не разбились в лепёшку.

Алиса обвела взглядом разгром в помещении:

- Ну да, зато разбились не в лепёшку.

- Машина почти не пострадала. Мы сможем ехать дальше. Скорее всего...

- Почему в углу легче?

- Не знаю. Тогда в ресторане я спонтанно оказался в углу и выяснил, что там легче. К сожалению, в машине нет угла.

Алиса издала короткий смешок:

- Значит нам придётся возить угол с собой.

И вправду. Я предусмотрел вагон и маленькую тележку хлама. Но не предусмотрел обычный угол. Смешно.

- Есть хочешь?

- Ничего не хочу.

- Отдыхай, мне тут ещё долго возиться.

* * *

Повалявшись на нескольких стульях, составленных в ряд, я вроде как окончательно оклемался и принялся за дело. Благо день и не думал заканчиваться, видимо, мы проснулись утром или почти утром. Первым делом я ухватился за дышло и выдернул его из свежеобразованного дупла в бампере. Пенопласт хорошо отыграл свою роль и благодаря этому прицеп не погнул зад машины, что могло бы привести к незакрывающемуся багажнику, что с нашим количеством груза — не вариант. Кое–как я оттолкал прицеп на улицу; это было тяжело, но напрягать Алису я не хотел. Отодвинув его достаточно, чтобы освободить путь, я уселся за руль и проверил последнее, что следовало проверить первым — заведётся ли. Завелась. Значит Эффект не влияет на технику, даже в формате этих красных обострений. Аккуратно я выехал задом из помещения, объехав прицеп, и остановившись там, куда не долетели осколки от взорванной витрины, принялся разгружать багажник в поиске запаски. Запаска, как оной и положено, была спущена — но качать всё же не ртом и не ножным–ручным насосом — заняла своё место на задней оси. Я не поленился и переставил неповреждённые задние колёса на перёд парой. Колесо с шишкой и запаска с явно другим рисунком протектора встали на заднюю ось. Далее я наспех замотал скотчем осколки бампера, чтобы его не оторвало ветром на ходу и обнаружил, что мои навесные фары дальнего света приняли на себя удар и теперь смотрят мечтательно в небо. Но хотя бы не разбились. Увы, днём их не настроить, потому сие откладываем до ночи. Внутрянка вроде как не пострадала.

Последним вопросом была сохранность сцепного устройства, но и тут особых проблем не обнаружил — всё встало так же, как и в первый раз. Пристегнув прицеп, я принялся заново фиксировать всё, на чём оборвались тросы. Алиса наконец пришла в себя:

- Ты какой–то биоробот что ли? Мгновение назад мы чуть не сдохли от Эффекта и чуть не разбились на машине. А сейчас ты как ни в чём не бывало ворочаешь мешки и собираешься ехать дальше. Как тебе это удаётся?

- У меня было неблагополучное детство. И юношество. И вся остальная жизнь, — я усмехнулся.

- Что, взаправду? Ну не до такой же степени.

- Скажем так, у меня не было возможности жить жизнью типичного вечного студента и ни за что не переживать, бесконечно получая одно высшее образование за другим.

- Высшее образование не помогло бы тебе сейчас.

- Именно! — я закончил фиксировать груз и принялся заматывать скотчем разбитую морду машины, чтобы её окончательно не размотало давлением ветра на скорости.

- Всё равно не пойму. Как ты не унываешь?

- Хм. Мы сломались, но смогли починиться. Чел на встречной машине уехал и не стал нас преследовать. Я почувствовал Эффект раньше, чем упал головой в руль и мы не разбились. Я случайно узнал и проверил на практике, что в углу легче и это нам в очередной раз помогло. Эффект застал нас не среди чистого поля, где нет зданий и углов. И в целом мы едем не на велосипедах и не идём пешком по шпалам. Достаточно поводов для веселья?

- Вот именно, что столько поводов! Мы едва ли можем проехать час без потрясений!

- Можно было никуда и не ехать, — ситуация начала меня забавлять. Алиса же не сдавалась:

- Но почему это всё тебе как развлечение, как какая–то квест–комната?

- Потому что до Эффекта жизнь была пускай и без сильных потрясений, но гораздо сложнее. И если сравнить сложности прежнего времени и текущего, я в выигрыше. Потому и кайфую. Ну а потрясения — это так, адреналинчик. А если не выжил — ну и поделом.

Алиса замолчала. Видимо, я в очередной раз борщанул. С точки зрения Алисы, если я не выжил, то ей как раз не поделом остаться посреди ничего со всем этим хламом, половиной которого она не умеет пользоваться. К сожалению, наша зависимость друг от друга не равноценна. Я без Алисы теряю немногое: да, она красива, сексуальна, мы друг другу не чужие люди и многие могут лишь мечтать о такой гармонии, как в прежней жизни, так и в новой. Но если отбросить романтику и оставить лишь сухой остаток, то я, окажись снова в одиночестве, не теряю много. Она же теряет почти всё, будучи беззащитным котёнком, которому любые встречные не хотят ничего хорошего с великой долей вероятности. И даже нарисуйся новый защитничек взамен меня, ох вряд ли он будет расценивать её на равных, по–старинке, как собственно происходит у нас сейчас. Потому эмоциональность Алисы—Василисы более, чем понятна. Но конкретно в данной ситуации я не понял фактора раздражения. Наоборот же надо радоваться, что никто не ранен и не лежит при смерти, и можно продолжить путь как можно быстрее. А ведь именно движение гарантирует безопасность в нашем случае, и, как говорится, промедление смерти подобно. Хотя ещё неизвестно, что мы найдём в нашем финальном пункте назначения. Я поугораю, если особняк олигарха уже занят.

На радость Алисе, дальнейший путь был спокоен дольше одного часа. И много дольше. Мы проехали Саратов и Волгоград без инцидентов, с остановками лишь на настройку фар в ночи и дозаправки. Увы, на этом расстоянии все многочисленные канистры, которые удалось найти и заполнить в Питере, иссякли. Потому дальнейшие дозаправки будут сопряжены с долгой и противной вознёй с резервуарами. Увы, с таким грузом расход бензина далёк от экономичного. И это мы ещё не нуждаемся в поисках еды и блужданием по сёлам и городам с этой целью. Запасённых харчей ещё гора и единственное, что нам нужно добывать — это топливо. После Волгограда была развилочка. Ехать по прокатанным рельсам в сторону Ростова и дальше уже по платной дороге в сторону Краснодара. Или же не делать географический крюк и поехать закадычными путями через Волгодонск и Сальск. Я решил, что в сочетании необходимостью добывать топливо, а это без гарантий, уже не до объездов и оптимальных путей — едем кратчайшим. А ещё у меня невероятно устала правая нога часами давить на педаль газа. Очень зря я в своё время не доустановил круиз–контроль. На долгих пробегах приноровился жать газ левой ногой. Хотя, лучше так, чем обе ноги устанут от пешего хода.

* * *

Отъехав чуть поодаль от Волгограда, встретили довольно удивительную картину. Сразу вспомнилась история где–то из 70ых годов, как в Норвегии на крохотном острове было только две машины, и они умудрились столкнуться. Так и тут. Посреди трассы перед нами были две машины всмятку. Лобовое. Судя по тому, что около половины машин было смято — в скорости тоже не стеснялись. Я бы даже подумал, что это было ещё во времена эвакуации и кто–то не успевал. Но увы, авария была свежей. Даже вытекшее масло не успело засохнуть и припасть пылью. Меня снова покоробило, как активно народ поставил машины на ход, не имея к этому особо то и средств. Я решил выйти и присмотреться. Алиса смотрела на происходящее настороженно.

- Если не хочешь снова впечатляться и потрясаться — лучше не ходи смотреть.

- Нет, я хочу. Невзирая на то, что там может быть.

Вот уж упёртая. Очевидно, машины не были пустыми. В той, что постарее, уже было и не разобрать, кто сидел на передних сиденьях, и я даже не стал присматриваться, а сзади был только хлам. А вот со второй было одно одновременно жуткое и интересное обстоятельство. Сидящие на заднем ряду явно выжили в ДТП, и были, на удивление, даже пристёгнуты. Но оба трупа изображали на лице типичную гримасу смерти от Эффекта. Один из передних пассажиров выпал на землю — машины столкнулись в какой–то мере по касательной, потому их ещё и закрутило. Но он лежал лицом вниз и я не горел желанием его переворачивать. Следов торможения не было. Либо водители заснули, либо не смотрели перед собой, что конечно странно. Либо... недавно пережитый нами «красный» Эффект застал их в пути. В наиболее неудачный для этого и абсолютно случайный момент пересечения траекторий. По итогу водители утратили как минимум зрение и не успели остановить машины заблаговременно (потому что ехали довольно быстро, наслаждаясь безнаказанностью), и отклонились от курса в единственную траекторию пересечения. Выиграли в лотерею наоборот. Хотя, передние, видимо, погибли от удара и не достались Эффекту, возможно это в какой–то мере облегчило их муки. Но главный вопрос нависал горой на плечах. И Алиса как будто прочитала мои мысли:

- Они не были невосприимчивыми?

Ответа я не знал. И это очень даже пугало. Вдруг, если не забиться в угол, красный Эффект убьёт и нас? И нам лишь сказочно везло все оба раза, когда это происходило?

- Ухххх хороший вопрос. Может невосприимчивые везли куда–то восприимчивых. Или же тут где–то рядом два убежища, которые наладили логистику и гоняли друг к другу, укладываясь в промежуток между приходами Эффекта. Я не знаю.

- Но если они были невосприимчивые, как мы...

- И у них «не было с собой угла». Я как раз подумал об этом. Но я не знаю. Мы уже не сможем узнать.

- То есть есть вероятность, что Эффект всё же нас убьёт?

- А кто тебе гарантировал, что невосприимчивость навсегда? Это аномалия. Вчера не убила, завтра убила. Или ты уже приготовилась жить до глубокой старости?

Обычно эмоциональная Алиса выдержала потрясение. И процедила уже знакомое:

- Жалко их.

- Да, в этот раз поболее, чем предыдущих. Хотя и этих мы не знаем. Вдруг все тоже были уголовниками и негодяями.

Алиса толкнула меня локтём:

- Только самому главному негодяю всё не по чём. Терминатор долбанный!

Я расхохотался, а Алиса ушла в машину. Я заглянул в багажник одной из машин, который открыло от удара и он так и остался в таком положении. Канистра. Целая. Я открыл — бензин, не дизель. Прекрасно. Можно было ещё заморочиться и слить топливо из баков, но быстро это не сделать, а медленно я могу и на заправке. Потому я прихватил канистру и немного расстроился, что у второго водителя–покойника такого запаса не было. И вправду, явно какие–то местечковые передвижения. Алиса не могла не промолчать:

- Ты забрал топливо у покойников?

- А они его наверное за деньги купили?

- При чём тут это?!

- А при чём тут то? Им оно уже не понадобится. Вряд ли за ними кто–то придёт.

- Всё равно это мерзко.

- Алис, ты хоть и замечательная девушка, красивая, умная и сексуальная. Но порой как начинаешь двигать мораль... Может ещё прикажешь их всех похоронить «по–человечески»? Задержимся на пару–тройку часиков могилки покопать?

- Не прикажу, — Алиса надулась.

- Пойми: мораль и нравственность прошлого мира неприменима к текущему. Во всяком случае, на первых порах восстановления человечества, если этот жалкий процент невосприимчивых может претендовать на такой титул. Потому на текущих порах думай лишь о себе и том, что важно и необходимо лично тебе. А двадцать литров бензина это как минимум 200 километров нашего с тобой пути. А их путь уже завершён.

Дальше ехали молча. Во всё той же гробовой тишине окружающего мира, разрываемой только рёвом мотора и шумом колёс об асфальт, а так же звоном перевозимого хлама. Ещё долгие часы мы ехали без «потрясений», а именно: без встреченных людей, живых или мёртвых, равно как и без следов их бывшей или текущей жизнедеятельности. Дорога, конечно, была не самой лучшей и не самой прямой, но мне грела душу мысль о меньшем количестве погружений в топливные резервуары и сопровождающими впечатлениями. Всё же одно дело по городу кататься туда–сюда на десяток километров потолок, другое дело — ехать сотни и тысячи километров и сжигать топливо безостановочно.

Мы держались бодрячком примерно ещё сутки после незапланированной ночёвки в разбитой кофейне, но усталость брала своё, и на этом отрезке пути явно не было отелей с президентскими люксами или вообще каких–либо отелей. А тормозить в деревне и вскрывать чей–то дом мне откровенно не хотелось. Потому мы свернули в боковой проезд у лесопосадки и улеглись спать прямо на тех же сидениях, на которых и ехали, разложив вокруг немалое количество подушек. Наверное, было бы удобнее лежать на диване заднего ряда, но количество перевозимого сводило это желание на нет. Лишь проснувшись посередине ночи попить воды я запоздало заметил, что окна до конца мы не закрыли, но внутри не было ни одного комара. Что немыслимо для данного времени года.

Просыпаться в абсолютной тишине, за вычетом ветра, было непривычно. Позавтракали уже ставшим типичным набором из чая или кофе, макарон или гречки с тушёнкой или иным бичпакетом. Однообразная еда настолько надоела, что перекус воспринимался сугубо как способ избавиться от чувства голода и ничего свыше. Хотя в прежней жизни народ активно требовал получать от еды неистовые эмоции, на чём разрослось немало паразитизма в виде бесконечного количества низкопробных харчевен и доставок еды из оных. Дошло до абсурда, что оплата труда курьера обогнала оплату труда врачей или рабочих на заводе. Но Эффект животворящий, как я его ехидно нарёк, исправил и эту несправедливость: в подземелье нечего доставлять, да и некуда.

Проколесив ещё пару часов, Алиса как–то тихо и невзрачно произнесла:

- Выселки.

- Что?

Выселками можно было назвать весь пейзаж за окном за последние дни.

- Выселки. Называется так. Бабушка там жила.

Ох уж эти южные топонимы. И вправду, оное было указано на знаке с направлениями движения. Получается, мы уже почти приехали. Я как–то позабыл смотреть на навигатор ввиду однообразности пути и невозможности с него сбиться. Будем надеяться, что Алиса хорошо помнит, где она бывала в детстве.

Глава 12

А она запомнила. Только разок мы покрутились в поисках поворота, и таки доехали до дома её бабушки. На удивление, Алиса не спешила побыстрее посетить родные места, смотря каким–то отсутствующим взглядом в пустоту. Пауза затягивалась. Кажется, всё, что касается прошлого (видимо, всё таки непростого), для Алисы—Василисы — больная тема. Но дом бабушки — уж явно не моя идея, я мог ехать напрямую в дворец местного царька. Если мы сюда приехали, то явно стоит зайти. Алиса очнулась:

- Я знаю. Погоди. Мне порой сложно перестроиться с одной реальности на другую.

Что бы это ни значило, я её в какой–то мере понимаю. Мы подошли к дому. Типичная застройка 70х годов здешних мест, узнаваемая в основном по узорам из кирпича вокруг окон. Домишко небольшой, вряд ли там более 60–80 метров площади, и скорее всего планировка вся проходная. Калитка не заперта, участок немало зарос. Явно тут давно нет жизни, задолго до Эффекта. С другой стороны, мы можем не переживать о возможной судьбе бабушки — всю самую жесть она не застала. Алиса явно подтормаживая, дошла до входной двери. Та не выглядела взломанной, но и не была незапертой. Насколько я помню, у Алисы при себе никаких ключей не было.

- Дай ножик.

Я протянул. Алиса приподняла запор двери, отчётливо зная где он. Видимо, замок был сугубо номинальным, в глубинке соседи друг от друга особо не закрывались, да и визуально стариковский дом не имел особой привлекательности для домушников. Мы тихо, как будто стараясь не разбудить демонов из памяти Алисы, вошли в дом.

Типичная картина многолетней заброшенности и затхлости. Так обычно бывает, когда старики умерли, а детям нет дела до их имущества. Всё на своих местах. Ничего не разбросано и не выглядит чужеродным либо же отсутствующим, но запустение явно многолетнее, как и слой пыли. Судя по всему, родителям Алисы до своих предков дела особо не было. Бабку похоронили и по–быстрому вернулись в сытый мегаполис. Все портреты и фотографии остались на стенах. Я не знал, была ли это бабка по отцу или матери, но того, кто бы походил по возрасту на её отца, на фотографиях нигде не было. Лишь на одной присутствовал, судя по всему, дед. Я принципиально не вдавался в расспросы, да и не сказать, что мне было настолько любопытно.

Телевизор «Электрон», накрытый вышитой салфеткой. Ковёр на стене. Сервант с сервизом. Всё по канону. Не хватает только самовара и советской радиоточки на кухне. А вот и та комната, которая когда–то давно была детской. Скорее всего, вступив в подростковый возраст, Алиса обыденно утратила интерес к деревенскому отдыху у бабушки. Тем не менее, тут её всегда дожидалась её комната, неизменной. Вот и дождалась. Неизменный ковёр на стене. Игрушки трепетно рассажены по изголовью дивана, ностальгические советские вперемешку с условно–современными. Немного вырезок из журналов на стенах. Сиди–плеер с наушниками на полке. Карандаши и фломастеры. Всё то, что в один день резко утратило ценность.

Я опёрся на дверной косяк у входа. Это всецело святыня Алисы. Не смею посягать. Алиса же бродила настолько медленным и бесшумным шагом, что казалось она боится провалиться обратно в то время. Она присела на край дивана и достала фотоальбом из тумбочки. Вот это уже полюбопытнее, но я держу себя в руках и не хочу нисколечко портить момент либо же провоцировать на эмоции. Решил тихонько удалиться на кухню и подождать там. На кухне тоже всё выглядело так, как будто обитаемость этого строения оборвалась одним днём. Даже никто ничего не трогал, не вывозил и не выбрасывал. В среде любителей заброшек это называется «идеальный сохран». Не удивлюсь, что стариковские заначки с ювелиркой или деньгами тоже остались на своих местах невостребованные. В какой–то мере это навевало грусть, но было вполне обыденно.

Я выглянул в окно. Типичное деревенское подворье. Пара сараев, загончик то ли для курей, то ли гусей. Вдаль участка виднеются плодовые деревья, высаженные ровными рядами, судя по всему, в одно время. Невзирая на заросли сорняка, участок не выглядел неухоженным — у бабушки явно царил порядок, во всяком случае, пока здоровье позволяло. На подоконнике стоял баян. Тем не менее, быт не был реликтово–музейным. Холодильник был современным, на нём красовался уже относительно–современный телевизор и некая приставка. Видимо, бабушка чаще проводила время на кухне. Различная утварь тоже была через одну современная. Разумеется, банки с консервацией присутствовали в большом количестве. Видимо, настало то время, когда я бы и попробовал что–то из бабкиного варенья, хотя впредь подобного желания у меня не возникало.

Минут с двадцать я проторчал на кухне, не смея тревожить погружение Алисы в собственное детство. Интерьер дома всеми своими деталями возвращал в столь беззаботное время. Как для Алисы — её детство, так и глобально — во времена сытой и спокойной жизни при СССР, без потрясений, повесточек и крысиных бегов неимоверных усилий с целью получить то, что ещё пол века назад имели все и по умолчанию. Беззвучно, аки призрак, Алиса появилась на пороге кухни. Она прижимала руками к груди фотоальбом, в который были вложены некоторые бумаги, изначально в нём мною не замеченные. Не то, чтобы она была в печали или заплаканная, но и явно не в своём привычном состоянии. Скорее в пустоту, нежели мне, она произнесла почти шёпотом:

- Они обещали забрать всё ценное. Для меня ценное. А по факту...

Видимо, речь шла о родителях. Вероятно, отношения в семье не были образцовыми. Спустя миг, Алиса как будто очнулась:

- Идём. Я в норме. Всё, что нужно, я сделала. Если тебе что–то приглянулось — можешь взять.

Я задумался. Слишком ли тупо будет заикнуться от вареньях? Я предпочёл сдержаться. В крайнем случае, если князёк обустроился и вправду недалеко, мы можем сюда ещё наведаться.

* * *

Осталось дело за малым — найти обещанный дворец. Впредь, память Алису не подводила. Но по началу мы покатались кругами, пока, наконец, не выехали на дорогу по направлению к реке Бейсуг. Незадолго до моста налево уходила грунтовка, и в том направлении, за кронами деревьев как бы невзначай выглядывала верхушка особняка асимметричной формы, явно нетипичного для здешних мест. На грунтовке не было иных следов, кроме дождевых и это было хорошим предзнаменованием — ни один невосприимчивый тут не бродил. Кстати неплохой идеей будет припорошить следы нашего автопоезда хотя бы у самого ответвления.

Следует признать, местный князёк подошёл к делу основательно. С внутренней стороны не самого низкого забора была припрятана колючая проволока. На калитке красовался какой–то крутой домофон из новомодных. По периметру глядели камеры — тоже хитрые, купольные, чтобы не угадывался угол обзора. Скорее всего — ещё и поворотные. На крыше расположен ветряк и солнечные панели по всей площади. По краям торчали антенны из мудрёных ящичков, скорее всего подавители сигнала квадрокоптеров. Жирно. Все окна были с зеркальными стёклами, чтобы никто не подглядывал. На крыше был стеклянный купол непонятного назначения. Остального от входа видно не было. Каких–либо скважин под механический ключ или хотя бы считок для беспроводных интерфейсов на калитке и воротах не было. Судя по всему, распознавание по лицу или ещё какая хитрая система. То есть по–хорошему мы внутрь не попадём. Это если ещё каких сюрпризов тут не припрятано.

Я обошёл участок по кругу — закономерно он граничил с береговой линией. Видимо, самым простым решением было попасть внутрь по воде, что я и сделал. На удивление, Алиса не захотела быть уже привычным хвостиком, видимо, благодаря холодной речной воде. Въездные ворота, разумеется, работали на сервоприводе, однако нашлась и проушина для ручного, аварийного открытия «кривым стартером». Только специальная кочерга, разумеется, не висела рядом на крючке. Предупредив Алису, я побрёл к будке охраны, которая на удивление закрывалась на обычный, механический замок. И о чудо — ключ был в замке, тупо снаружи. Видимо, в отсутствие хозяина низшие чины так и не смогли определиться, кто будет заступать на пост «когда всё стабилизируется» и тупо бросили ключ в двери в надежде, что хозяин сюда вряд ли прибудет раньше их. Внутри будки царил мрак, множество мониторов, рации на зарядных станциях, в железном шкафу хранились бронежилеты и резиновые дубинки, а вот арсенал посерьёзнее почему–то отсутствовал. В уборной охраны и нашлась кочерга для ворот. Также на посту нашёлся и ящик с другими ключами, вероятно, от хозпостроек, ведь хозяйский дом точно так же не подразумевал никаких личинок под механический ключ на всех замеченных дверях.

Я поднял ворота вручную — благо эта возможность не была заблокирована в случае утраты питания. А всё было обесточено. Алиса уже заждалась, а я поспешно загнал автопоезд внутрь и тем же образом закрыл ворота. Конечно, это не дело и посторонние могут точно так же слишком легко попасть на участок. Видимо, изначально всё базировалось на видеонаблюдении и всегда присутствовавшей охране, и с этим теперь придётся что–то делать. Ввиду неясности способа проникновения в хозяйский дом, мы выгребли все найденные ключи и прошлись по участку.

Ничего особенного. Банька с полным набором понтов стояла поближе к реке, очевидно, чтобы сразу окунаться в воду. Отапливаемый гараж на 5 машин по большей части пустовал, лишь в углу пылились два диаметрально–разных экземпляра: красная пижонская Феррари–кабриолет (иного и не ожидал, чем больше денег — тем запущеннее безвкусица) и некий едва ли помещавшийся в проём вездеход — явно штучный заказ. Что–то на базе грузовика с большим кунгом — скорее всего дом на колёсах. Оба висели в воздухе и не касались колёсами земли — всё по науке. Остальной автопарк, видимо, убыл вместе с хозяином.

Открытый, но с навесом бассейн не подразумевал замков и был без воды. Летняя кухня то ли бар, совмещённый с оранжереей, угнетал видом погибших растений, хотя некая автономная система полива у них была, но, видимо, не справилась. Возможно, что–то из них удастся спасти, а может и нет. Побродив по визуально обширной территории, обнаружился ещё эллинг с катером и всё. Остальное — декор. Сам дом был со всех сторон закрыт дверьми даже без рукояток — явно автоматика опознавала хозяина и двери на моторчиках распахивались сами, равно как и закрывались за теми, кто в белом списке. Конечно, можно пилить петли болгаркой или бить стёкла (которые не удивлюсь что бронированы), но вроде как мы собирались тут жить, потому откровенным вредительством заниматься не следовало. С другой стороны — не через дымоход же проникать? Я уже было подумывал о жизни в летней кухне, как позвала Алиса. Вход в цокольный этаж, судя по неказистости и соседству погрузочного окна — явно для прислуги. У двери красуется цифровая клавиатура. На ней горит зелёный диод. Надо же! А питание по сей день и подаётся. Просто снаружи это никак не видно. Свет в доме не горит, автоматика не распознаёт, потому и ничего не предпринимает, камеры недешёвые, потому бесшумно вращаются, сопровождая нас взглядом. Стоп! Почему тогда обесточены ворота и будка охраны? Двухконтурное питание? Имеет смысл — негоже запитывать будку холопов от хозяйских солнечных батарей. Либо всё функционирует в каком–то урезанном аварийном режиме. Но функционирует! Введи цифровой код и попадёшь внутрь. Только был бы у меня код...

Алиса тем временем копошилась, что–то рассматривая на полу. Там уже изрядно подгнившие, валялись какие–то измазанные тряпки и салфетки, а на дверном косяке были видны чьи–то отметины от грязных пальцев.

- Дай–ка фонарик! — Алиса явно воодушевилась, хотя я сначала ничего не понял.

Алиса принялась светить на блестящие кнопки фонариком под углом так, чтобы отражение слепило ей глаза. Да ладно! Так просто? Холопы вводили код грязными руками? Я рассмеялся. Алиса жестом предложила взглянуть.

На идеально блестящих кнопках лишь две были замазаны той же грязью, что и дверной косяк. А именно 1 и 9. Не густо — коды обычно четырёхзначные. Собственно во избежание такого и придумывали коды с повторяющимися цифрами. Я сухо констатировал:

- Ты когда–нибудь угадывала пин–коды? У нас 16 возможных комбинаций? Или 16 тысяч? Я уже и не помню, как считать. Это при условии, что в коде не более четырёх цифр.

- Как видишь, гадалкой я не стала.

- Как думаешь, там тоже три попытки, или можно поиграться дольше?

Алиса развела руками. Тут я вспомнил, что в Питере нередко код открытия домофона делался легкозапоминаемым. А это либо год рождения, либо год установки самого домофона, либо памятная дата, например конец Великой Отечественной. Немало парадных можно было открыть комбинацией 1945, 2007, 2009 и иже с ними. А тут мы имеем 19. А год внезапного успеха собственника здания — вполне вероятно — 1991ый. Эврика?

Я без особых надежд ввёл 1991 на клавиатуре, и ничего не произошло. Я дёрнул дверь и она открылась. Хитро, хитро. Нет подтверждения правильного ввода, чтобы меньше гадали. Изнутри дверь, ожидаемо, открывалась просто кнопкой. Алиса удивилась:

- Как ты знал?

- Люди в целом мыслят более–менее одинаково. Это их и губит на протяжении всей истории.

- Давай проверим. А то вдруг было открыто?

- Да конечно.

Алиса осталась снаружи, а я зашёл внутрь и закрыл дверь. Она, ожидаемо, заперлась. Абсолютно бесшумно. Можно лишь вообразить, сколько стоило всё это явно не–рядовое удовольствие. Алиса тщетно подёргала дверь снаружи. Я пальцем показал в сторону клавиатуры. Она ввела код и снова дёрнула за дверь — она открылась. И снова — без какой–либо визуальной или звуковой индикации или хотя бы звука работы начинки.

- Урааа! Мы сделали это! — Алиса бросилась в объятия.

- Угу. Лишь потому, что хозяин пожадничал и не установил экранчик вместо физических кнопок. А на экранчике циферки каждый раз меняются местами. И фиг бы мы чего разгадали.

- Хватит нудеть! Теперь у нас есть свой сказочный замок!

Алиса принялась радостно бегать и прыгать. А я лишь прикинул, какова вероятность наличия какого–нибудь внутреннего контура охраны, ведь не зря же поддерживалось питание всё это время.

Глава 13

Три месяца спустя.

Не только лишь мы видели верхушку дома с трассы, но и наоборот — трассу было видно с верхушки здания. И сейчас там разворачивалась незавидная картина. Банда, сколоченная явно по этническому признаку, нагнала двух путников на велосипедах. Остаётся лишь гадать, как они оказались на этой условно–просёлочной трассе и зачем. И как можно вообще так беспечно ехать, без каких–либо средств самозащиты. В очередной раз я взгрустнул, что Эффект отпускает всех кого ни попадя, а не только хороших людей.

Изначально мы приволокли на чердак, точнее ту его часть, которую нарекли «карусель», все оптические приборы, которые только смогли найти. Жить в сказочном замке пускай с электричеством, но без интернета и не предусмотренных развлечений (кроме коллекции фильмов) было довольно скучно, и мы нередко часами рассматривали окрестности из довольно удобной, и явно предусмотрительно спроектированной снайперской лёжки на крыше под тем самым куполом, который снаружи не выдавал своё истинное предназначение. Внутри купола был круглый стол, который лёгким движением любой конечности вращался вокруг своей оси, аки барабан в «Поле чудес». С диаметром в 2 метра, там как раз бок о бок удобно размещались в упоре лёжа снайпер и корректировщик. Мы же притащили сюда подушки и кофе–машину и рассматривали окружающие пейзажи. Увы, сейчас был первый раз, когда я не хотел смотреть продолжение.

Итак, в ставшем ещё в прежней жизни традиционном поединке с многократным численным перевесом, схлестнулись с одной стороны — рыл семь бандитов, с другой — два довольно щуплых персонажа, судя по ажиотажу — женского пола. Одна часть бандитов потрошила небогатый скарб путешественников, вторая силой удерживала одну и зачем–то неслабо колотила вторую. Чем закончится в ближайшие минуты сиё действо — угадать было несложно. И будь я тут один, я бы скрипя душой промолчал, дабы не подрывать нашу конспиративность — мы всячески старались поддерживать снаружи вид заброшки и никак не проявляли себя без особой надобности. Даже ездить на едой стало ненужным, когда в подвале обнаружился внушаемый склад долгоживучих харчей. Но я не был один, а словосочетание «хвостик-Алиса» уже стало обыденным и привычным.

Не отрываясь от зрелища, я услышал звук падающих капель по идеально–гладкому и ровному покрытию «карусели». Это беззвучно плакала Алиса, прекрасно понимая перспективы тех, кто на дороге. Справедливости ради, мы уже пару раз наблюдали проезжающие машины и даже конные экипажи (то есть животные как–то где–то выживают!), но условленная договорённость между нами двоими была превыше любопытства и желания наладить с кем–либо контакт: полное молчание. У людей снаружи дворца нет ничего, что бы они могли нам предложить. У нас же есть очень многое, что у нас захотели бы отнять или как минимум поделить. Потому без экстренной необходимости мы заведомо не шли ни с кем на контакт. Как и с трассы в тупиковое ответвление грунтовой дороги желающих заворачивать не было. Но сегодня, как на зло, происходящее выпало именно на тот небольшой отрезок трассы, который просматривался с нашей крыши. Нагони бандиты путников на километр раньше и мы бы и дальше мало знали и крепко спали.

- Мы должны им помочь, — процедила Алиса сквозь плач, — мы обязаны...

Я промолчал. Читать лекцию про возможные последствия для нас не имело смысла — она сама всё прекрасно знала и понимала. Если хотя бы один из бандитов слиняет и приведёт подмогу — а оную он рано или поздно найдёт, у таких, как правило, проблем найти побратимов нет (в отличие от нас). То в следующий раз они будут штурмовать уже наше скромное убежище, которое рано или поздно нащупают. Да, дом не так прост, как кажется снаружи, и до какой–то поры будет сдерживать незваных гостей. Но всему всегда есть разумный предел, и дом не задумывался крепостью, которая будет сдерживать нападение без собственной небольшой, но армии, и без подмоги по звонку. Но это знание не позволяло преспокойно наблюдать за расправой, и потом не видеть её в ночных кошмарах последующие n недель или месяцев. Даже если мы уложим их всех, нет гарантии отсутствия у них раций, и уложить всех в одну секунду не выйдет, а за оставшееся время последний что–то да успеет каркнуть в эфир. И потом сиди гадай, услышал его кто–то или нет.

Собственно про уложить. Слова Алисы не были фантазией про бравого Робин—Гуда. Поскольку копеечные бинокли давали крайне убогое качество обзора, мы притащили наверх те самые снайперские винтовки Орсис, которые спонтанно нашли в воинской части и прихватили с собой. Без какой–либо «задней» мысли, сугубо потому, что их оптика давала куда более чёткую картинку. А отрывать прицел от ствола мы поленились. И сейчас мы буквально сидели верхом на самом оптимальном способе решения данной проблемы. И преградой было лишь наше на то личное желание.

Я прискорбно усмехнулся. Старая добрая картина маслом: низы были готовы, верхи не отдавали приказ. Применимо к любому эпизоду времени прежнего, вот к тому же приплыли во времени новом. На одной чаше весов наша собственная безопасность, на другой — справедливость и праведность. Третьего варианта нет. В прежнем времени все постепенно стали выбирать вариант удобный вместо варианта правильного. Не приди Эффект, эта цивилизация в принципе уже была готова исчерпать саму себя благодаря таким выборам. И что мы выберем сейчас? Я скривился. Алиса продолжала реветь и смотреть в прицел. От злости скрипели зубы. Очевидно, выбор предстояло сделать мне, Алиса не станет ничего подобного делать без моего разрешения. Равно как и последствии не простит. Ведь я тогда спас её, почему я сейчас не спасу их? Чёрт побери!

Я глубоко вдохнул. Да пропади оно всё пропадом! Не ровен час Эффект снова видоизменится и угробит всех выживших, а мы тут нюни распустили, будучи при полном арсенале и за трёхметровым забором. Я передёрнул затвор своей винтовки и сделал тоже самое для Алисы. Разумеется, они были заряжены, с того самого первого дня, как мы их и раздобыли. Главное только не мазать настолько часто, чтобы по обойме на каждого нам хватило. А то запасные обоймы — традиционно — где–то валяются, а не под рукой. Итого, у каждого по 10 выстрелов. На семерых бандитов. Должно хватить.

- Стреляем одновременно на три–четыре. Говори кого выбрала, чтобы мы оба в одного и того же не целились. Быстро!

Алиса заметно воодушевилась и собралась:

- В того что со спущенными штанами.

- Три–четыре!

Два последовательных щелчка. С той стороны это звучало как если провести пальцем по сухому стеклу. Разумеется, никто ничего не понял. Я попал бандиту в шею. Алиса попала в живот. Уффф, не позавидуешь. Бандиты настолько упивались своей безнаказанностью, что даже не поняли, что произошло. Один даже подошёл посмотреть, почему товарищ осел на землю.

- Выбирай!

- В красной обуви!

Щёлк. Щёлк. И какой армейский молодец оставил именно бесшумные ревизии этой винтовки?

Ещё минус двое. Осталось трое. И шестнадцать патронов. Я удивился нашей меткости, точнее везению.

Наконец бармалеи сообразили и бросились в рассыпную. Приехали они на машине, и разумеется, первой идеей было на ней же и убежать. Ага, от пули. Первого такого недоумка я снял раньше, чем он добежал до двери, правда, с двух выстрелов. Остальные притаились. Второго пыталась ликвидировать Алиса, но тоже промазала. Когда–то от скуки мы немного постреляли из этих винтовок для развлечения по банкам, да и освоить их было не очень сложно. Хотя я не совсем себе представлял даже что такое поправка на ветер. Впрочем, при такой оптике и дистанции, мы расстреливали их практически в упор. Потому результат был приемлемым.

Самый сообразительный бандит скрылся в кустах. Второй выждал момент и принялся просто бежать бегом в противоположную сторону по дороге. На какой–то момент деревья скрыли его из вида, но поскольку понять, откуда ведётся огонь, они так и не смогли, то дружок сам выбежал на открытый участок, где я его и добил. Остался один. Деваться ему некуда. Хотя может попробовать уползти на пузе километры через леса. Но я слишком хорошо знаю натуру таких людей.

Поторчав в кустах минут 10, загнанный бандит обратил внимание, что избитые жертвы никуда не сбежали. И разумеется, не придумал ничего лучше, чем взять одну в качестве живого щита. Как предсказуемо. Добежать до несчастных путников ему не хватило двух метров. Практически синхронно, не сговариваясь, мы пальнули в него, а Алиса ещё и в ярости добавила в уже упавшую тушу, пришлось её успокаивать и говорить, что всё кончено. Во всяком случае, для неё. Мне ещё предстоит тащиться туда, убедиться что все, кто должен был выжить — выжили, а кто должен был сдохнуть — взаправду и окончательно сдохли. И потом ещё куда–то спрятать их трупы и машину, отмывать кровь... С другой стороны, не то, чтобы я чем–то сильно занят каждый день.

Алиса тяжело дышала и была вся красная. Явно не женское занятие. Я сам тоже сидел с трясущимися руками. Увы, спасённые путники так и не встали. Либо их уже достаточно отметелили, либо они опасаются стать следующими.

- Мне придётся спуститься. Тебе придётся меня прикрывать если ещё кто–то или что–то тут появится. Связь держим по рации. Никуда не уходи с крыши, пока я не вернусь. И тем более — из дома.

- Но...

- Потом! Мы не знаем, нет ли там второй такой же компании. Надо действовать быстро! Если закончатся патроны, снимешь из моей!

Я побежал вниз за Калашом. Покидать пределы крепости не хотелось от слова совсем, но тогда всё уже сделанное было бы напрасно. Я вышел за периметр и побежал пешком в сторону трассы. Всё же тут было чуть меньше километра и с тяжеленным автоматом бежать было трудно. С другой стороны, на машине я буду слишком лёгкая цель, пускай и быстрая. Изрядно запыхавшись, я добежал до места расправы, оглянувшись на видимую верхушку нашего дома с неприметным снайперским гнездом. Тут же послышалось пищание «не надо, не стреляйте» — одна из девчонок перестала прикидываться шлангом. Я схватил её за шкирку и поставил на ноги.

- Это мы вас спасли. Не бойся! Идём со мной! Потом всё объясню!

Я схватил рюкзачок бедолаги и одним махом повесил ей на шею, подбежал ко второй — она лежала лицом в землю, бандиты хорошенько по ней прошлись. Стараясь не всматриваться в труп первого сгинувшего от наших пуль, я перевернул путника — да ладно! Это же пацан! Патлатый, издалека и восприняли за двух девчонок. Потому они его и избивали — изначально нацелились на двойной улов, а тут такое обломинго. Пацан был живой и скорее в обмороке, чем при смерти. Пинком я поставил его на ноги и повелел подружке волочь его прямо по вон той грунтовке. В рюкзаке пацана зазвенела гитара — чёрт бы вас, романтиков, побрал! Из всего, что можно было взять с собой в дикие места без какой–либо власти, он взял долбанную гитару! Уникум!

Спровадив спасёнышей хоть как–то брести в сторону дома, осталась самая тяжёлая часть вылазки: гарантия. Все ли бандиты подохли, или же кто–то притворяется? Допустим, тот, которому попали в шею, лежал в такой луже крови, что шансов у него не было. Но бродить и щупать пульс мне не хотелось по многим причинам. Потому я просто истратил 7 патронов для получения стопроцентной гарантии. Самому было максимально мерзко, ощущения удваивались от осознания того, что Алиса всё это наблюдает в прицел. После тихих щелчков специализированных винтовок, грохот Калаша раздавался, как будто на всю планету, опоясывая круг и возвращаясь эхом. Я нагнал наших новых знакомых и завёл их в дом.

* * *

Это оказалась совсем юная пара неких творческих личностей, которые и вправду, настолько беспечно путешествовали на велосипедах всё это время без последствий. Они были полной противоположностью нам: с собой у них почти ничего не было, они ничего не планировали и ни о чём не заботились, вечно уповая на авось. Насилия, разумеется, не принимали ни входящего, не исходящего. Потому и средств самообороны не было. Питались чем попало, весело и душевно шли на контакт со всеми встречными, у которых и выменивали или выпрашивали провиант, или, со слов юнца — зарабатывали игрой на гитаре и пением (а почему бы и нет? Когда всё добытое априори бесплатно, прохожие резко стали щедрыми). Так и колесили куда глаза глядят с того момента, как очнулись и друг друга встретили. Беззаботная жизнь, аж зависть берёт. Но такая, как правило, не длится постоянно.

Алиса, конечно, была вся в заботе. Возможно, в какой–то мере в этих юнцах она видела себя в первые дни выхода на поверхность. В сочетании с тем, что юнцы увидели в ней то ли мамку, то ли хотя бы старшую сестрицу, они вывалили на неё ушат всех своих переживаний, тревог и страданий. Ко мне же относились настороженно, учитывая, что добивание бандитов было у них на глазах — не удивительно. Мне же пришлось оставить Алису с ними, и пойти на уборку самому, без прикрытия. Это был риск, но оставлять юнцов, которых мы не знаем, внутри дома без присмотра — ещё больший риск. По итогу я разделся до гола, чтобы не марать одежду, и долго и тяжело складировал трупы бандитов в их машину, после чего на ней же доехал до реки ниже по течению от нашего дома, заехал частично в воду, после чего поджёг машину вместе с трупами. Было жалко убивать машину на ходу, но я не знал другого способа от них избавиться, не рыть же в одиночку и вручную им братскую могилу? Когда машина выгорела целиком, я зацепил её длинным тросом и затянул на дно реки своей машиной с противоположного берега. По итогу, течением унесёт останки хоть сколько–нибудь подальше, а вода скроет остов. Потом я ещё долго отмывался сначала в самой реке, а потом уже дома с мылом. Лужи крови услужливо смыл зарядивший под конец дня ливень, и я никогда ещё не был так рад дождю прежде. К вечеру мне было настолько мерзко, что захотелось напиться. Благо элитного алкоголя и в закромах царька было предостаточно. Чтобы не накалять обстановку, я заявил что мы отпразднуем чудесное спасение юнцов, хотя Алиса, судя по взгляду, всё прекрасно поняла.

В процессе разговоров стало ясно, что юные дарования, невзирая на пережитое, повзрослеть не планировали. И корректно воспринимать новый жестокий мир — тоже. Да и «чудесное» спасение лишний раз убедило их в том, что уповать на авось — правильно. В данном случае авось были мы с Алисой. На этом этапе знакомства я пришёл к выводу, что они не жильцы так или иначе и это лишь вопрос времени, а конкретно для нас они балласт и лишние рты. Алисе я, конечно, в этом пока не признался. Отдельной проблемой стоит то, что если их выпроводить, они с величайшей долей вероятности разболтают всем встречным о том, в каком замечательном доме они побывали и где он находится. Тут лишь остаётся надеяться, что ввиду недалёкости и вполне вероятно последующим за оной топографическим кретинизмом, они не смогут нормально объяснить, где именно мы находимся. Особенно в отсутствие привычных смартфонов. Под конец попойки я уже стал подумывать, что рациональнее всего было бы их тоже пристрелить и не подрывать нашу лакомую конспиративность. По итогу мы оставили спасёнышей спать в гостиной, а сами убыли в нашу мастер–спальню. Благо системы дома позволяли изолировать любое помещение с помощью удалённо–управляемых замков на дверях, а бесшумность механизмов позволила сделать это не подрывая свежевыстроенной дружбы. Да и «дарования» тоже напились и спали мертвецким сном, который, учитывая их возраст, продлится как минимум до обеда следующего дня. А утром предстоял непростой разговор с Алисой.

Продолжение следует.