Посольская школа - 2. Душа Сокола

Глава 1. Ещё не счастье, но до него рукой подать

Сокол обнимал Амелию и едва верил, что это случилось. Он ждал любого исхода. Громкого скандала, требования покинуть пост командира охраны школы, попыток отхлестать его по лицу толстенным фолиантом «История магии», но солнце не зря заглянуло в пыльную обитель школьной библиотеки. В груди разливалось тепло, а сердце никак не могло сонастроиться с биением сердца Амелии.

«Трепещет, как у птички, — мысленно сравнил он. — Быстро-быстро».

Маленькая, ласковая, родная. Самая прекрасная девушка на свете. Нюхач клана. Первый за почти сотню лет. Как же долго Витт хранил тайну. Прятал Амелию ото всех. Ещё бы, такое сокровище. Теперь Сокол будет прятать её от разведчиков и злых языков. Защищать, оберегать. Её «люблю» до сих пор звучало в ушах. «Я люблю тебя». Остановите время, пожалуйста! Оставьте ему этот миг навсегда. Нет, он пока не заслужил прощения, не свернул горы ради неё. Но как же много значило: «Я верю тебе и буду ждать столько, сколько нужно».

— Спасибо, — прошептал Сокол куда-то в светлые локоны. — Спасибо.

— Можно тебя спросить? — мягко отстранилась Амелия. — Как тебя теперь называть? Соколом или Фредерико?

Второе имя резануло слух, и лучший убийца поморщился.

— Он рассказал тебе? Франко…

— Да. Возможно, не всё, но кое-что сказал. Повезло тебе с братом, конечно. Сложно представить вас в детстве.

— Повезло, — Сокол с трудом выдохнул сквозь сжатые зубы. Вспоминался то нож возле лица брата, то разбитые в кровь костяшки. Обещание убить его, подонка. — Так повезло, что именно его дару я обязан вчерашним утром. Он признался тебе, что умеет насылать морок? И что отправил в мою спальню Малию, убедив меня, что пришла ты?

— Про мороки сказал, — нахмурилась Амелия. — Но я догадывалась и раньше. Мы говорили об этом. В моей спальне ночью перед тем, как ты и Малия.... Не помнишь?

Она замолчала, с тревогой вглядываясь в лицо Сокола.

— Я не был у тебя в спальне в тот вечер, — отрезал он. — Ты не могла меня видеть.

— Ты просто забыл, — прошептала бывшая невеста. — Я вышла из ванной, а ты ждал, сидя на кровати. Отругал за плохую защиту, потому что зашёл в мою тайную комнату, как к себе домой. Вообще ни одного препятствия не встретил. Я рассказала, что Сирая пропала. И про поцелуй…

— Меня там не было! — вспылил он, не понимая, что объятия медленно превращаются в тиски. Ещё немного и Амелии станет больно от его рук. — Ты видела Франко! Гадёныш надел маску или снова навёл морок. И ты рассказывала ему о наших поцелуях?

«Так вот почему он раскрыл себя. Рискнул заданием Дартмунда, послал псу под хвост легенду Марко Ведари. Из ревности! Сильнейший маг просто не выдержал мысли, что понравившаяся ему девушка выходит замуж за другого».

— Проклятая мята, — зажмурилась Амелия. — Прости, прости меня. Я такая дура. Как могла не догадаться? Я думала, что это ты, клянусь. Я… Он… Боги!

— Что он сделал? — зарычал Сокол, насильно заставляя себя разжать пальцы. — Говори, Амелия!

— Я остановила его, — выдохнула она. — Злилась на тебя из-за Малии, а сама едва не сделала то же самое. Святые предки, как же стыдно!

Невеста закрыла лицо ладонями, её плечи мелко вздрагивали. Но эхом по телу Сокола шла судорога боли. Сам дурак. Круглый идиот. Если братцу пришла в голову превосходная идея подстроить измену с Малией, то почему бы самому не отправиться к Амелии? Конечно, чего проще? Действие дара ни одним артефактом не отследить, иллюзия идеальна. Проклятье, да он её на себе испытал. Не было у Амелии ни одного шанса!

— Хорошо, что остановила, — ответил он, так тщательно контролируя голос, словно от этого зависела его жизнь. — Ничего непоправимого не случилось. Иди ко мне. Я не злюсь. Чем хочешь могу поклясться.

«Пусть Амелия выбирает, — усмехнулся ему в лицо Франко. — Пусть выбирает».

Сравнивает между собой. Как говорят, что делают, какие подарки дарят, как целуются.

Кровь стучала в висках, горло спазмом перехватывало.

Нет, он не доставит брату такое удовольствие. Не оттолкнёт любимую из-за ревности. Права не имеет.

— Амелия, — позвал он, протянув руку.

Она убрала ладони от лица, посмотрела на него и вернулась в объятия, прижавшись всем телом. От любви до отчаяния оставался один шаг, но они замерли на краю бездны. И Сокол чувствовал — уже не отпустят друг друга.

— Хотел бы я сказать «не приближайся к Франко», но если бы всё было так просто. Сейчас я не знаю, как с ним бороться…

— Завязать глаза? — Амелия подняла голову. — Держать его всё время под заклинанием ослепления? Я пыталась проверить, работает оно или нет. И если он не врал, то должно помочь.

«Как он тогда навёл морок с Малией? — пронеслось в мыслях. — Его не было в спальне».

— Да, его дар похож на дар Пруста, — осторожно ответил Сокол. — Но мне кажется, мы что-то упускаем. Если верить элезийцам, то рамок у его чёрного уровня нет.

— Так не бывает, — заспорила Амелия. — У любого дара есть ограничение. Ты щелчком пальцев порталы открываешь, но убивать взглядом не умеешь. Хотя… Магнус говорил, что часть твоих сил может быть запечатана. Вдруг на самом деле и у тебя чёрный уровень?

Лучший убийца клана улыбнулся.

— Да, я часто слышал в детстве сказку о невероятном потенциале. Но то, что не поддалось лучшим лекарям, просто не существует. Меня так успокаивали, чтобы не считал себя ущербным. Не опускал руки, продолжал учиться. И знаешь, у Магнуса получилось. Я действительно открываю порталы щелчком пальцев. Но до редчайшего дара наводить морок мне далеко.

Амелия прикусила губу и хитро прищурилась.

— А если вернуть твою память, дар войдëт в полную силу?

— Не знаю, — честно ответил Сокол. — Хотелось бы.

— Только не злись, — попросила она. — Лина Хельда прислала в школу женщину из тëмных. Я не знаю, что произошло, но она была больна. Потеряла память. Забыла, как ходить, говорить. Бояна, невеста Этана, придумала зелье, по крупицам возвращающее ей воспоминания. И я написала ведьме с просьбой передать один пузырёк для моего знакомого. Она согласилась при условии, что сможет лично наблюдать за прогрессом лечения. Бояна не знает, для кого я просила снадобье.

«Только не злись». Нет, ему было приятно, что Амелия хотела помочь. Узнала как-то давнюю историю сироты-Сокола, не особо афишируемую в клане. Ведьме написала.

— Бояна помогла мне вернуться к жизни после засады в Трезде. Из её рук я приму любое зелье, — Сокол нежно сжал пальцы Амелии и поднёс их к губам. — Из твоих тоже. Пиши, что я согласен. Хуже точно не станет. Но у меня тоже есть условие. Я хочу увидеть список побочных эффектов до того, как выпью первый пузырёк. Вдруг там чесотка, ужасные волдыри на теле и острый приступ недержания?

— Не замечала ничего подобного у Доротеи, — тихо рассмеялась она в ответ. — Но обязательно попрошу у Бояны подробный перечень для своего подозрительного жениха... Или все должны считать твоей невестой Малию?

Сокол скрипнул зубами, вспоминая распоряжения Кеннета.

«Её нельзя спугнуть. Она совершенно точно связана с Франко и должна вывести нас на Дартмунда, на его интриги».

— Пока да, — скривился он. — Мы в разгаре операции главы клана. Бессалийский король положил глаз на источник, но дело даже не в нём. Дикие плетут заговор против Станы. Завербовали её сестру по кругу, украли каким-то образом венец правды. Верховная рвёт и мечет, требует назад Пруста, чтобы обеспечить охрану дворца и правящей семьи. Кеннет оставит в школе другого разведчика. Он будет тихо следить за Малией.

— Да-да, я помню о документах, — Амелия вздохнула. — Они у тебя?

— Нет, я не успел, — повинился Сокол, низко опустив голову. — Пил, страдал, снова пил и страдал. Но я напишу письмо о переводе. Прямо сейчас пойду и напишу. Передам тебе через кого-нибудь из моих бойцов.

— Хорошо, Ричи.

Он вскинул брови на странное обращение.

— Почему так?

— Мне хочется называть тебя по имени, — пояснила Амелия. — Но Фредерико был до потери памяти. А Сокол — это не имя. Тебе не нравится?

— Я не чувствую его своим, — вздохнул он. — Фредерико. Ты ведь его до «Ричи» сократила? К тому же пусть Франко ещё докажет, что он мой брат. При его возможностях сочинить легенду и подправить память свидетелям ничего не стоит. А наше предполагаемое родство пока единственное, что удерживает меня от убийства.

— Как скажешь, — ответила она и прижалась лбом к его груди. — Не хочу тебя отпускать к Малии. Смотреть на вас и делать вид, что мне не больно.

— Амелия, — он коснулся её подбородка, вынуждая поднять взгляд. — Я предан клану и лично его главе, но я совершенно не обязан делать вид, что хорошо отношусь к Малии. Даже на людях. Даже по прямому письменному приказу. Закрой её в нарядах по кухне и не мучайся. Нагрузи работой сверх меры, чтобы вздохнуть лишний раз не могла. Я знаю, дочь Витта переняла от отца жёсткие методы воспитания студентов академии.

— С удовольствием, — улыбнулась она. — Пусть считает меня ревнивой и мстительной. Так лучше, правда? Не могу же я отдать своего мужчину другой и даже не злиться на неё?

— Нет, не можешь, — рассмеялся Сокол и поцеловал невесту в макушку. — Теперь мне пора идти. Показаться на глаза бойцам, а то они потеряли командира. Снова мы с тобой будем видеться украдкой и шептаться под куполом тишины.

«Так даже романтичнее», — хотел сказать он, но прикусил язык.

Ничего романтичного в их ситуации не было. С одной стороны всесильный Франко, с другой Малия и Совет старейшин. Дартмунд, дикие ведьмы, Стана, Ведана и все, кому есть дело до источника магии на землях посольской школы. Но нет той ямы, из которой нельзя выбраться. А «люблю» от Амелии всегда будет придавать ему сил.

— До встречи, — шепнул он и ушёл из библиотеки.

Глава 2. Помолвочный браслет

Сокол полчаса кружил по школе, проверяя посты и выслушивая доклад Неста. За исключением пары неурядиц, всё было спокойно. Один разгильдяй уснул на посту, двое чуть не устроили магический поединок, еле разняли.

— Новенького подсели к драчунам, — распорядился командир охраны, — и поставь на полное довольствие.

— Есть, — отозвался Нест. — И надолго он к нам?

«До совета старейшин и приговора мне жениться на посудомойке, — вертелось на языке. — Потом или я её придушу, или сам удавлюсь».

Но градус драмы после разговора с Амелией упал от плохо контролируемой ярости до «бездна с ней, разберемся».

— Месяц, — уверенно ответил Сокол. — Даже если подчинённый Пруста управится с задачей раньше, я его не отпущу. Лишний человек в карауле не помешает. Разгрузим слегка расписание, дадим ребятам отдохнуть.

— Да я всегда «за», — просиял несостоявшийся лекарь. — И упасите меня боги жаловаться на службу, но чем ближе к ведьмам мой пост, тем сильнее хочется домой в увольнительную. Под бок к любимой жене. Ходят стервы расфуфыренные в коротких платьях и улыбаются на всё посольство. Призывно так, маняще.

«Одна рыжая ведьма уже доулыбалась, — пронеслось в мыслях. — Сидит теперь в подвале и ждёт королевского суда».

— А что делать, — философски заметил Сокол. — Не всякую ягодку можно съесть.

— Ага, некоторые ядовиты, — согласился Нест и попросил разрешения вернуться на пост.

Отпустив подчинённого, глава охраны отправился в спальню, чтобы проверить почтовую шкатулку. На крышке артефакта загорался и гас зелёным сиянием крупный изумруд. Много писем пришло, все внимания требовали.

Первым в стопке оказался конверт с письмом-переводом на разведчика. Сокол положил его поближе, чтобы заняться им сразу же как просмотрит остальные.

— Так, занудный бубнёж снабженца про комплекты формы, — комментировал он, сортируя письма, — приглашение на свадьбу троюродного племянника Магнуса. Программа обучения боевой магии. О, спасибо Хорсу, достучался до коллег. Ценная вещь. И ювелир…

Из плотного конверта выпал браслет-змейка. Самое простое украшение для невесты, когда у жениха ни медяшки за душой нет. Обычно его делали из серебра, но Сокол решил заказать из золота. Иначе Малия взбесится и откажется менять его на браслет Амелии.

«Мужской вариант пришлю чуть позже, — оправдывался ювелир. — Совсем забыл, что у меня кончились рубины, а бриллианты на их месте плохо смотрятся».

— Не спешите, — аккуратным почерком вывел ответ убийца. — До официальной помолвки я его всё равно не надену, а торжество откладывается.

«И невеста не та, — добавил он мысленно. — Пока что не та».

К его облегчению, Совет старейшин медлил с вызовом похитителя девичьей невинности на суд чести. Не так быстро двенадцать стариков рассматривали жалобы, как хотелось бы одной ушлой посудомойке. Потерпит. Не на сносях же, куда торопиться?

А вот Кеннет ответил на просьбу отлучиться в клан практически мгновенно.

«Нет, сиди в школе, — вдавил перо в бумагу глава клана. — Отправлю к родственникам Малии кого-нибудь, кто не вызывает подозрений. А то не успеешь появиться на пороге, как её предупредят. И правду не узнаешь, и Малию спугнёшь».

Сокол скрипнул зубами и захлопнул крышку шкатулки. К дриадам её отправить бы. Свидетельство их природной магии, что посудомойка беременна, сразу сняло бы с него все обвинения. Ребёнка так быстро не зачать. А значит, пятно крови на простыне — обман. Но зеленокожие обитательницы проклятого острова, во-первых, проявляли женскую солидарность и отказывались подтверждать беременность по просьбе подозрительных мужчин. И, во-вторых, разозлившись, любили съесть самих мужчин.

«Нечего напраслину возводить на женский род. Сказала, что беременна? Смирись, что от тебя!»

Кстати, беременность у Малии предположил Магнус. Сама она ни слова не говорила. Призрачная надежда легко и быстро выйти сухим из воды была по-настоящему призрачной.

— А ты не надейся, Соколёнок, — прошептал он себе. — Боги тебя не любят. По всем кругам страданий проведут, вот увидишь. Ну и плевать. В первый раз, что ли?

Он забрал «бедняцкий» помолвочный браслет и пошёл искать Малию.

Через зеркало пришлось узнавать, где она прячется, раз на кухне нет. Сара отправила помощницу за овощами в единственное место, где было достаточно холодно, чтобы они долго не портились. В подвал под трактиром. Сокол пробрался туда коридорами для работников, но краем уха всё-таки зацепил шум из трапезного зала. Отдыхали купцы и путешественники. В «Медвежьем углу» по-прежнему хорошо кормили и стелили самые свежие постели. Как бы не ворчали старейшины, а лина Хельда умела строить бизнес.

— Самых тёмных ночей, — с лёгким оттенком язвительности поприветствовал Сокол школьную посудомойку. — Вся-то ты в трудах, вся в заботах.

Пауза была между тем, как она положила грязную картошку в корзину и восторженным щебетанием в ответ. Голову в плечи слегка втянула. Боялась. Так сильно и так долго боялась, что в разгар интриг тело уже не выдерживало напряжения. Подводили хозяйку реакции. Воин бы за такое поплатился пропущенным ударом меча. Возможно, последним. Но война Малии шла с другим оружием и на другом поле.

— Вот уж кого не ожидала увидеть! Дорогой, зачем ты здесь? Ой, обняла бы, да руки грязные. Ты проголодался? Так на кухню бы сходил, там завсегда что-нибудь вкусненькое найдётся.

Браслет она прикрыла длинным рукавом платья, но Сокол видел его очертания под тканью. Массивное украшение со сложным узором, драгоценными камнями. А Малия в земле ковырялась.

— Я тебе браслет помолвочный принёс, — Сокол решил закосить под дурака. Вытащил из кармана «змейку» и протянул навязанной невесте, будто не знал, что она украла подарок для Амелии. — Раз уж от свадьбы не отвертеться, то пусть всё будет по законам клана.

«Я — примерный мальчик, когда на задания не хожу и печень врагам не вырезаю», — съехидничал внутренний голос.

— Полгода ухаживаний, никакой близости до свадьбы, — продолжил убийца. — И это после официальной помолвки. А до неё ритуал знакомства с родителями. Мы с тобой оба сироты, я знаю. И в курсе, что дядя, который должен благословить тебя на замужество, уехал с караваном за металлом для оружейников. Давно уехал, не приведи бездна, не заладилось у него там. Но деваться-то некуда, правда? Традиции требуют. Аж вопят, как требуют дождаться родственника. Иначе мы со стыда сгорим на церемонии перед ликами предков. Баранов зря зарежем. Жалко животных, ой жалко.

Ёрничать Сокол привык, но давно не получал от процесса такое удовольствие. Малия то бледнела, то покрывалась красными пятнами. На браслет косилась, словно жених ей вместо ювелирной змейки настоящую дохлую гадюку принёс. И возразить нельзя. Старейшины лишь тогда соглашались поженить молодых раньше положенного срока, когда невеста беременна. Признается Малия или будет дядю ждать?

— Тётушка есть, — заявила она, расправив плечи. — Седьмая вода на киселе старейшине Гирону, но правила совета знает. Благословит нас, свадьба состоится. Только зря ты браслет принёс. Я уже взяла тот, что предназначен твоей невесте и хожу с ним.

Она закатала рукав и сверкнула золотом помолвочного украшения. Дрожала, Сокол видел, но от этого лишь выше задирала подбородок. Приложить бы её головой об стену, молча поменять браслет и уйти, но один из лучших воинов клана принципиально не позволял себе так обращаться с женщинами. Даже с такими, как Малия.

— Был предназначен другой девушке, — холодно уточнил он. — Не тебе. Снимай его и забирай тот, что я принёс. Иначе я донесу в совет, что ты его украла.

— Не посмеешь, — цокнула языком она, но на шаг отступила. — Тебя засмеют. Невеста обокрала, ой, ой, ой. Не буду я носить проклятую змейку. Такие только дешёвым девкам дарят. А я из древнего рода! Он старше правящей семьи!

Сокола начал утомлять разговор. Он на мгновение отпустил свою ярость и позволил телу стать лёгким, как воздух, и текучим, как вода. Малия не заметила даже тень, скользнувшую к ней. Убийца прижал её к стене, крепко взяв за горло.

— Снимай браслет, дрянь. Ты и волоса с головы дочери Витта не стоишь. Три секунды у тебя. Раз.

«Два» и «три»говорить не понадобилось. Дрожь от страха превратилась в судорогу. Малия сорвала браслет, с хрустом расстегнув застёжку. Слабела в железной хватке, сползала спиной по стене, а в глазах блестели слёзы.

«Хватит, — приказал себе Сокол. — Палку не перегни».

Отпустил её и забрал помолвочное украшение. Змейку бросил на пол.

Поднимет. Ей не привыкать.

Глава 3. Зелья и проколы

В комнате было душно. Казалось, сами стены за мной наблюдают. Я поверить не могла, что чуть не провела ночь с Франко.

«Проклятый менталист, — ругалась я мысленно. — Как ему в голову пришло притвориться Соколом?»

Я действительно не понимала. Зачем? Хотел поглумиться надо мной? Или тешил себя иллюзией, будто я отвечаю на его поцелуи?

В чём удовольствие слышать, как девушка шепчет чужое имя? Думает, что любит другого. Отдаться готова другому.

«Он сумасшедший!» — поняла я.

Выдохнула сквозь стиснутые зубы. Безумец с неограниченным магическим потенциалом, решивший расстроить мою помолвку, потому что сам влюбился.

Мне же нужен был младший из братьев Гвидичи. Весь, целиком, со всеми его давними шрамами, стëртой памятью и ограниченным спектром эмоций. И Сокол тоже был готов принимать меня такой, какая я есть. Не испугался новости о даре нюхача, не стал обвинять, что рассказала так поздно. Знал, почему я скрывала свою маленькую особенность. И даже намёка на упрёк себе не позволил.

«Не отдам его ни Малии, ни Франко», — решительно подумала я.

Как жаль, что я не могла надеть браслет. Демоновы интересы клана требовали секретности. Но мне хотелось иметь при себе что-то, напоминающее о правде. Я — невеста Сокола, а не Малия. Меня он любит, со мной провёл ту ночь. Ради меня готов на всё.

«Соколиные перья», — вспомнила я, когда взгляд упал на шкатулку.

Туда я положила изящные серёжки, подаренные женихом на первом и единственном настоящем свидании. Да, никто не поймёт, что они от него, но ведь так мне и нужно. Тайный знак. Только для меня и для него. И для Франко, имеющего доступ к моим мыслям.

— Нужно проколоть уши, — проговорила я вслух и взяла в руки шкатулку. — Хорошо, что под боком аптека с ведьмами.

Я не справилась бы сама, а попросить в школе было некого. Не к Саре же обращаться с просьбой о проколе мочек. Я видела, как она орудует ножом. Мясники клана позавидовали бы той беспощадности, с которой она рубит кости. Нет уж, такой опасности я себя не подвергну, даже ради Сокола.

Посольство Фитолии всё ещё гудело потревоженным ульем. Паникой пахло внутри так, что дышать становилось трудно. Я постаралась абстрагироваться от дара и вошла в аптеку. Её вновь открыли.

— Лина Амелия, тёмных ночей, — поприветствовала Шила, мать одной из воспитанниц. — Что-то не так с Дамирой?

— Тёмных, — ответила я. — Нет, ваша дочь на занятиях, всё в порядке. Я к вам по личному вопросу. Отец купил серёжки, а у меня уши не проколоты. Мужчины не замечают такие мелочи. Не хочу его расстраивать. Думала, если аптека открыта, то вы сможете помочь.

— Пока открыта, — вздохнула словоохотливая Шила и указала взглядом на кушетку за полупрозрачной ширмой. В ведьминской аптеке не только торговали зельями, но и осматривали пациентов. — Заместитель министра иностранных дел заверила, что посольство и дальше будет работать, но аптека — детище Первой Веданы. Если суд решит, что она виновна в предательстве, мы лишимся работы. А лавку свою я уже продала.

«Так вот откуда удушливый запах паники».

Ведьмы боялись перемен. Неизвестно, какое решение примет будущий министр, если Рыжую казнят.

Шила достала из-под прилавка чемоданчик с инструментами.

— Верховная решила судить сестру по кругу, как обычную фитоллийку? — переспросила я и покосилась на длинную острую иглу в руках ведьмы.

— Мы сами ничего не понимаем, — ответила она. Смочила вату спиртом и скомандовала: — Устраивайтесь на кушетке и положите голову мне на колени… Ага, вот так.

— Почему?

— Потому что Верховная Стана — старшая в круге. Она может залезть в голову каждой из сестёр и достать оттуда любую информацию, — начала объяснять Шила, протирая мочку правого уха спиртом. — Но она наняла целый отряд воинов вашего клана, чтобы искали венец правды. Зачем?

— Возможно, венец нужен для кого-то ещё? — предположила я, подумав о Франко.

Очень уж вовремя пропал артефакт. Как раз, когда собирались допросить бессалийского студента. Да, сейчас он рассказал о себе. Но кто знает, какие тайны у него ещё остались?

— Может быть, — не стала спорить она. — Но в ковене говорят, будто Верховная с каждым днём становится слабее. Если она не слышит мысли своих сестёр, то и колдовать в полную силу не сможет.

Интересные слухи пересказала Шила. Вот в клане сейчас радуются. Верховная дала слабину, но никто пока не решается бросить ей вызов. Будут ждать исхода суда над Веданой. А вот старейшины могут подсуетиться. Наследница Станы живёт у Этана, носит неснимаемый браслет. Держу пари, совет вот-вот начнёт торопить кланового мага со свадьбой.

«Сколько можно тянуть? Давайте-ка проводите обряд, дурной пример подаёте соклановцам».

Бояна в качестве Верховной устроит всех, включая самых консервативных старейшин.

«Пусть сидит на троне, — фыркнут они. — Рядом будет стоять Этан и говорить, куда вести королевство».

Пока я думала о всеобщей радости соклановцев, Шила резко проткнула мочку иглой. Я вскрикнула от неожиданности и зашипела.

— Больно!

— А вы как думали? — усмехнулась ведьма, вдевая в ухо серьгу. — Красота требует жертв. Знали бы вы, какие места было модно прокалывать лет десять назад. О, вот там действительно больно. Поверните голову.

Я послушно подставила второе ухо. Ведьма требовала терпеть, но аромат земляники выдавал её сочувствие. Не такие уж чудовища любительницы мëтел и котелков.

— Дам вам обезболивающую мазь, — пообещала Шила, подтверждая мои мысли, и проткнула вторую мочку. Я снова дёрнулась. — Не так уж и больно, можно потерпеть.

— Можно, — согласилась я, крепко зажмурившись. — А у вас на все случаи жизни зелья и мази есть?

— Почти, — улыбнулась аптекарша, распространяя тонкий медовый запах гордости. — Поэтому мы и решили выйти на бессалийский рынок.

Я зацепилась за безумную мысль. Что если знакомый передал Малии какое-то особое снадобье? С необычным эффектом. Достать такое можно только у ведьм.

— А я слышала, что есть такое зелье, с помощью которого девушка может притвориться невинной в первую брачную ночь. Это правда?

— А что, есть необходимость? — прищурилась Шила. — Ой, не краснейте, лина Амелия, дело молодое. А в клане у вас порядки до сих пор дикие. Всё понимаю. Влюбилась, наслушалась обещаний и поддалась. Мужик в кусты. Как теперь замуж выходить? Всё проще, чем вы думаете. Можно напоить жениха вином, чтобы ничего о ночи не помнил. Потом поранить себя, кровь на простыне и бёдрах оставить. А затем глоток исцеляющего зелья — и следа от пореза не останется. Кинжал протереть и вернуть в ножны. О, и на утро старательно кривиться, будто до сих пор больновато. Даже если жених заподозрит обман, доказать ничего не сможет. Кровь есть? Есть. Ваша? Ваша. Ночью на простыне появилась? Ночью. Всё, живите долго и счастливо.

— Мне просто интересно было, — пробормотала я, краснея от стыда.

Кажется, Сокол не был пьян. Но Франко мог слегка затереть воспоминания брата, чтобы утром он не помнил, была ли Малия невинна. Идеальный план. Достать зелье через знакомого в Фитоллии было очень хитрым ходом. Купи она его в аптеке при посольстве, рисковала бы попасться. Вдруг Шила или другая ведьма случайно выдала бы мою работницу? Нет, слишком опасно.

«Нужно найти зелье, — решила я. — Представить его в качестве доказательства на совете старейшин».

Слабенький аргумент, но других у нас пока не было. Если мужчина, которого видела в таверне Миса, подтвердит, для чего нужно зелье, мы спасены. А если нет, то придётся искать другие пути.

«Лично я в саркофаге на погребальном костре видела свою соперницу, — вспомнила я слова Иллаи. —Дивное зрелище, поверь мне».

Я верила. Но надеялась решить проблему без крови, если такая возможность будет. Хотя отдавать Сокола Малии не собиралась в любом случае.

Глава 4. Неожиданные подарки

Мысль обыскать комнату посудомойки не отпускала меня всю дорогу от посольства до школы. Не хотелось дёргать Сокола или Кеннета Делири просьбами о помощи. Рано было. Пузырёк вполне мог оказаться чем-то безобидным и не связанным с интригами Франко. Но и идти на авантюру без прикрытия было бы глупо.

«В такие моменты я сильнее скучаю по Сирае», — подумала я и поëжилась.

От мысли, что её больше нет, до сих пор становилось не по себе. Вездесущий призрак-хранитель успокаивала меня одним своим присутствием. Я знала, что в школе всё под контролем. И сейчас помощь мёртвой ведьмы пришлась бы кстати.

«Я прикрою твой обыск, — пообещала бы она. — А ты найди доказательства обмана и парочку скелетов в шкафу этой стервы».

Впрочем, будь Сирая с нами, она бы не позволила Соколу поддаться мороку. Да, Франко был вне её власти, но заметить Малию проще простого.

«Придётся обеспечить себе прикрытие самостоятельно», — решила я и вернулась в кабинет.

На стеллаже у правой стены стояли книги и конспекты. Помогая отцу в академии, я прослушала несколько курсов лекций. Базовая защитная магия была в их числе, но помнила я о ней мало. Зато записи сохранила на случай крайней необходимости.

— Тут! — обрадовалась, вынимая самую тонкую тетрадь. — Где вы, мои хорошие? Купол тишины, отвода глаз, пара сигналок. Что ещё?

Я погрузилась в записи, поэтому не сразу заметила коробку с бантом на столе. А рядом — огромный букет белых роз.

— Быстро же Сокол вернулся к ухаживаниям, — улыбнулась я, откладывая конспекты в сторону. Дёрнула за ленту, распаковывая подарок. — Что у нас тут?

Белоснежное платье из изумительно гладкого шёлка. Такая ткань стоила целое состояние, я давно мечтала сшить себе подобный наряд.

— Как он узнал?

Я приложила платье к груди и закружилась по кабинету, как делала в детстве. Папа дарил мне новые платья, а я радовалась, примеряя их перед зеркалом.

— Это ещё не всё? — вытянула я шею, заметив на дне коробки блеск камней. — Ох, святые предки!

Сокол нашёл поистине невероятные книги. Едва ли не единственные в своём роде. Запрещённые в клане ведьминские труды о правах женщин.

— Манифест свободной и независимой, — читала я вслух названия обложек. — Жизнь без мужчин. Рассуждения о мироустройстве, свободном от войн, насилия и агрессии.

А ещё два галантных романа, где главными героинями любовных историй были как раз такие женщины.

— Умеют же ведьмы и работать, и развлекаться, — выдохнула я, едва соображая от счастья, где в кабинете пол, а где потолок. Комната кружилась перед глазами. — А лин глава охраны и лучший убийца клана полностью реабилитирован за ромашки!

Но на самом дне коробки нашлась короткая записка.

«Чтение ваших мыслей доставляет мне удовольствие, лина Амелия. Они прекрасны так же, как и вы. И заметьте, пожалуйста. Мой опасный для окружающих дар лично вам не причиняет вреда. Наоборот помогает радовать вас сюрпризами. Франко Гвидичи».

— В бездне я видела такие сюрпризы! — выцедила я сквозь зубы и скомкала записку. — Напыщенный индюк! Удовольствие ему доставляет, видишь ли! А о личном пространстве ты что-нибудь слышал? О свободе? Нет? Попадись мне только — расскажу подробно!

Я закинула платье в урну и пнула её. Руки дрожали от злости. Магия искрилась в воздухе, грозя вырваться наружу спонтанным выбросом. Пришлось задержать дыхание и зажмуриться.

— Ты мне за каждый поцелуй ответишь, — шёпотом пообещала я, медленно выдыхая. — За каждый, Франко Гвидичи!

Букет полетел в урну вслед за платьем. Белые лепестки вздрогнули и рассыпали росу, бумага помялась. Я вцепилась в «Манифест свободной и независимой», но выкинуть его не смогла. Проклятье, столько лет мечтала! Украдкой подслушивала, как ведьмы на главной площади Фитоллии обсуждали его. Цитаты казались глотком свежего воздуха среди душной атмосферы моего клана. Старейшины, наверняка, ядом плевались, когда запрещали его. Ни в одной лавке клана было не найти. Торговцы даже за взятку отказывались привозить. Я уже привыкла, что такие книги — недостижимый идеал, и вдруг они у меня в руках.

— Чтоб тебя демоны в бездне драли, — вспомнила я любимое ругательство воинов клана и открыла «Манифест».

Бумага сама была тончайшим шёлком. Белым, как выброшенное платье. Буквы вились чёрным кружевом, тезисы звучали песней. Я, забывшись, проглотила половину первой главы и тут долистала до иллюстраций.

Ведьмы не чурались изящного искусства. Темноволосая красавица в полоборота сидела на каменном постаменте и улыбалась мне. Её совершенное тело было украшено волнами органзы. Обнажёные ноги, обнажённые плечи. Грудь угадывалсь под тканью без труда.

«Разар-р-рат, — прокаркал в моей голове старейшина Гирон. Самый вредный, злой и неуступчивый из двенадцати членов совета. — Куда катится наш мир? Этот срам могут увидеть дети».

— Ты прекрасна, дорогая, — писала ведьма-автор под иллюстрацией. — Твоё тело — храм богини. Ты уже совершенна, достаточна, грациозна и достойна.

Нет, я в клане никогда такого не услышу. Пройдут столетия прежде, чем нам позволят хотя бы щиколотки показать. И привитый с детства стыд и чувство вины ложились на плечи чёрным плащом. Заставляли прятаться.

— Так вот по каким учебникам вы изучали строение женского тела, лин лже-Марко Ведари, — фыркнула я, закрывая книгу.

Или истории скромного студента тоже были обманом?

«Я никогда не лгал вам».

Конечно. Вы просто умолчали, что умеете накладывать морок и дважды целовали меня, притворяясь не тем, кто вы есть на самом деле.

— Подлец, — заявила я, но книги собрала в стопку и закрыла в правой тумбе стола.

Дети не в ответе за поступки родителей, а ведьминские труды не виноваты, что их даритель не очень хороший человек.

— Разберусь с обыском комнаты Малии, пойду к Соколу и предложу помощь в разоблачении Франко, — продолжала я рассуждать вслух. — Раз он знает, что я — нюхач, то используем мой дар по назначению. Разберёмся, что скрывается за ароматом мяты от лже-студента.

Не верила я в его чувства, уже не верила. Выбросила коробку от подарка и пошла в здание бывшего приюта.

***

В комнату Малии я заявилась без прикрытия, но с вызубренными защитными заклинаниями и самым боевым настроением. Надеялась, что никого не встречу по пути, а, с другой стороны, мечтала развернуться и пойти в трактир. Швырнуть букет в лицо Франко и потребовать, чтобы он больше никогда не смел ко мне приближаться. И присылать подарки.

«Даже такие как Манифест?» — спросила у себя мысленно, но ответ не нашла.

Сложно бороться с человеком, знающим все твои желания. Он неизменно находит, куда надавить, чтобы повернуть ситуацию себе на пользу. А лже-Ведари ещё и мороки наводить умеет. Неужели, от них не существует защиты?

Я повернула в замке ключ и вошла в спальню посудомойки. Купол тишины лёг без труда, отвода глаз — тоже, а вот с сигналками пришлось повозиться. Практики мне не хватало. Потренироваться бы перед проникновением, но действовать нужно было незамедлительно. Пока Малия не успела избавиться от улик.

Ничего особенного в комнате я не заметила. Узкая кровать, тумбочка у стены, встроенный платяной шкаф и небольшой стеллаж с мелочами.

— Старые украшения, — бормотала я, заглядывая в шкатулки, — поделки Лирса. О, тетрадь с рецептами. «Запечённая баранина, луковый суп, острая морковь». Держу пари, это единственное, что она читала в своей жизни.

Язвительность облегчала задачу. Я копалась в чужих вещах и чувствовала себя мерзко, но стоило вспомнить, почему решилась на такой отчаянный шаг, и отпустить пару колкостей, как становилось немного проще. Да, я перебираю бусы, доставшиеся Малии от погибшей матери, но я не собираюсь их забирать и пришла сюда не из праздного любопытства.

— Переживёт, — отрезала я и, наконец, добралась до плетённой корзиночки-аптечки. — Бинты, настойка валерианы, сушённый чабрец, шалфей, масло эвкалипта. Недурно. Но у ведьм на склянках этикетки… Где же?

Маленький бутылёк нашёлся под бинтами. Закупоренный и полный мутной желтоватой жидкости. Зелье из листьев белой ивы. Обезболивающее от Шилы. На этикетке стояла дата продажи снадобья и подпись ведьмы. Его купили за два дня до праздника начала учебного года.

— Название может быть липой, но почему склянка полная и закупоренная? — спросила я вслух. — Заменила на подкрашенную воду?

Я вытащила пробку и принюхалась. У обезболивающего зелья особый запах, его ни с чем не перепутаешь.

— Если вам нужна была моя аптечка, лина Амелия, стоило попросить, — холодно заметила Малия. Я вздрогнула и пролила зелье. — Вас мама в детстве не учила, что копаться в чужих вещах без спроса — нехорошо?

Стерва! По больному била, по маме. Злилась, по глазам видно было, что злилась. И на щеках румянец горел.

Как только вошла? Я повесила три разные сигналки — на звук, движение и магию. Снять их можно, но Малия не умеет ничего, кроме запекания баранины. Я должна была почувствовать её приближение.

— Нет, — выцедила я в ответ, отряхивая руку от капель зловонного снадобья. — Зато успела научить, что раздвигать ноги перед чужим женихом — удел падших женщин.

— Падшие женщины не становятся невестами таких мужчин, как Сокол, — усмехнулась она. — Думаешь, если носила его браслет до меня, можешь смотреть свысока?

Запах чёрного перца мгновенно заполнил комнату. Я ошиблась. Моя соперница не просто злилась, она была в бешенстве! Теребила рукав платья и кусала губы.

У меня перед глазами вновь встала картинка того утра. Обнажённая женщина рядом с моим женихом, её пренебрежение.

«Стучаться нужно, лина Амелия!»

Я по голове ей постучала бы с удовольствием. Чем-нибудь увесистым. Раз пятнадцать.

— Могу, — я вздёрнула подбородок. — И не только потому, что носила его браслет. За мной Сокол ухаживал почти год. Он просил моей руки, ждал благословения отца и собирался соблюдать традиции. Потому что любит меня. И потому что я того стою. А ты? Запрыгнула в койку и под угрозой совета собираешься женить его на себе. Поэтому я могу и буду смотреть на тебя свысока, презрительно морщить нос и называть падшей женщиной. Понятно?

Малия вспыхнула. В воздухе заиграли нотки шоколадного аромата. Мне удалось пристыдить посудомойку, но гнев её тоже разгорелся ещё ярче.

— Зря ты так разговариваешь с будущей женой командира охраны клана, — она сощурилась, верхняя губа как-то по-звериному дёрнулась, оголяя оскал. Симпатичное лицо мгновенно превратилось в уродливую маску. — Попрошу у Кеннета Делири в качестве свадебного подарка твоё кресло. Новая директриса совету больше придётся по вкусу. Уж я научу девочек, как стать хорошими жёнами для достойных воинов.

Пульс застучал в висках. Только такая падаль могла использовать беззащитных детей, чтобы вывести меня из себя. Должность директрисы? Лина Хельда скорее съест одну из своих сумочек, чем позволит Малии занять моё место.

— Такими же шлюхами, как ты? — я медленно подошла вплотную к зарвавшейся стерве. — Знаешь, я терпелива, когда речь идёт о Соколе. Он тебя и сам по стенке размажет. Но если ты полезешь к моим воспитанникам… Клянусь, Малия, я превращу твою жизнь в кошмар. В конце концов, я и за вдовца могу выйти замуж. В клане такие браки даже приветствуются. Подумай ещё раз, хочешь ли ты переходить мне дорогу.

— У тебя кишка тонка, — Малия поджала губы. Старалась удержать лицо, но аромат аммиака выдавал страх. — Не сможешь убить соперницу. Да и в совете не дураки сидят, догадаются, чьих рук дело.

Будто бы совет стал бы расследовать смерть простой девушки. Умерла и умерла, погребальный костёр сложите достойный и живите спокойно. Но я никогда даже не задумывалась о том, чтобы решить какую-то из проблем убийством. До разговора с Иллаей.

— Я посещала все занятия в академии, где учат убийц клана, — напомнила Малии. — Хочешь проверить, насколько я способная ученица?

Она не ответила, но я и не ждала. Ощутила запах разогретого масла, насладилась паникой соперницы и ушла с гордо поднятой головой. И мокрым пятном на платье.

Интересно, зелье из белой ивы отстирывается?

Глава 5. Военный совет

Сокол любил подвалы кланового дома. Характерный землистый запах его не беспокоил, зато уверенность в собственной безопасности давала ощущение свободы. Мало кто из врагов в твёрдом уме и светлой памяти отправит сюда шпионов. А если и решится, то будет остановлен по-настоящему серьёзной защитой.

Спустившись ещё на уровень ниже и миновав тюремные камеры, лучший убийца открыл дверь в допросную.

— Тёмных ночей, — поприветствовал его Кеннет Делири, а клановый маг Этан молча кивнул.

Уникальная во всех смыслах личность. Хранитель мудрости предков, хозяин магической сети клана, талантливый артефактор. Именно он проводил все ритуалы и в том числе ставил и снимал метки, позволяющие семье Делири править кланом.

— Ясного неба, — ответил Сокол и занял своё место за небольшим столом. Военный совет сегодня был в строго ограниченном составе. Обсуждать собирались Франко Гвидичи. — Иномирная деревяшка поддалась исследованию?

— Нет, — усмехнулся клановый артефактор, — но я кое-что о ней понял. Знаю, присутствующие начнут зевать и недовольно ёрзать на табуретах, однако без лекции по теории магии не обойтись.

— Вещай уже, — нахмурился Кеннет. — Без подробных объяснений твои предположения звучат, как полный бред.

— Спасибо, — шутливо поклонился Этан. — Итак, приступим. Современные маги слегка забылись в приступе гордыни и бесстыдно присвоили силу вообще-то дарованную им богами. Ведьмы получили её от Лилит, люди от Нороса и Диты, тёмные от Олакая, правящего бездной и забирающего души умерших. Сегодня же нас интересуют более крупные, всеобъемлющие силы. Мужское и женское начало.

— У элезийцев всё женское олицетворяет богиня земли Даяна, — добавил Кеннет. — Плиний назвал дочь в её честь. А мужское начало — драконы. Вернее, король-дракон и два его сына.

— Да, — вернул себе слово клановый маг. — По их легенде всё живое в мире возникло, когда обезумевший дракон убил свою возлюбленную богиню. Из её погребённого тела выросло дерево, а на его ветвях появились души людей. Легенды метафоричны, но суть в них проглядывается. Плиний решил повторить фокус. Перетащил в наш мир кровь короля-дракона и сок дерева богини, но полученное семя не прижилось. Боги разные, сила разная, мир отверг чужаков.

— Звучит как хорошая новость, — осторожно заметил Сокол, — но я копчиком чувствую подвох.

— Верно чувствуешь, — улыбнулся Кеннет. — Потерпев неудачу, Плиний решил найти другой способ решения проблемы. Отправил Франко в библиотеку дворца Верховной ведьмы, и цепной пёс раскопал сведения о наших драконах вместе с легендой, что именно Стане суждено их оживить.

— Из костей, рассыпавшихся от старости в труху? — удивился убийца.

— Да, Франко назвал затею дурацкой и не верил в неё, зато верил Плиний. Его дочь рассказала на допросе под венцом правды, что элезиец собирался обмануть наших богов. Подсунуть им чужое женское начало. Соединить сок дерева Даяны с кровью наших драконов и получить жизнеспособное семя. По замыслу захватчиков оно должно пустить корни, опутать весь мир и вытеснить нашу магию. Сделать уже нас чужаками. А заодно наших богов.

— Люто, — присвистнул Сокол, и в допросной повисла тишина.

Это даже не высшая магия, это основа на которой держится мир. И если рассуждать логически, то единственный шанс для захватчиков. Но Франко открыл портал возле бессалийского источника магии и все элезийцы ушли домой. Неужели угроза ещё не миновала?

— Иномирная деревяшка, украденная из комнаты Франко, и есть росток дерева богини? — спросил убийца, повернувшись к клановому магу.

— Я думаю, что да, — тихо вздохнул Этан. — Я не смог пробиться через её защиту. Не смог её сжечь, окислить, растворить или повредить любым другим способом. Она неуничтожима, потому что содержит в себе саму жизнь. Силу иномирной богини Даяны. Франко приехал с ростком дерева к бессалийскому источнику, а король Дартмунд, возможно, объединился с дикими ведьмами, чтобы свергнуть Стану и заставить её выполнить предназначение из легенды. Оживить драконов. Если у них получится, то наш мир рухнет, Сокол. Мы потеряем магическую силу и станем обычными людьми. Теми, кого так легко убить.

«Если получится» было той соломинкой, за которую мечтал ухватиться любой утопающий, но Сокол привык сначала предполагать худшее, просчитывать варианты и лишь потом позволять себе надеяться на лучшее. Франко двадцать лет служил Плинию и кое-что знал о его реальных возможностях. Раз уж идея с оживлениями драконов не забыта, то её не стоит сбрасывать со счетов.

— Где сейчас росток дерева?

— Этан отнёс его в убежище, — ответил глава клана. — Слабое укрытие с учётом того, что иномирную деревяшку ищет маг с даром читать мысли, но ничего надёжнее у нас нет.

— Вот именно, — Сокол резко поднял взгляд на Кеннета. — Я командую охраной посольской школы, Франко благодаря приказу Дартмунда ходит по ней беспрепятственно. Было не слишком-то правильно раскрывать мне тайну ростка дерева богини. Я до сих пор не понимаю, как защищаться от своего взявшегося из бездны братца. Он копается в моих мозгах, как ему нравится. Деревяшку желательно перепрятать так, чтобы я о ней ничего не знал.

— Нет, — отрезал глава клана. — Это бессмысленно. Франко с тем же успехом может прочитать мою память или память Этана. Да он по дворцу Станы разгуливает, как у себя дома. Усиление секретности ничего не даст, только разобщит нас. Сокол, мне плевать, что он твой брат. Ты часть клана, член военного совета, один из старших командиров. Я не могу и не хочу держать тебя в стороне от дел из-за сорвавшегося с поводка цепного пса Плиния. Я, кстати, уже думал о том, что его хозяин выжил. Моя вина, что отпустил элезийца в портал. Никогда нельзя считать мёртвым, пока не сожжешь труп. Да и труп желательно несколько раз проверить. Конечно, если Плиний хочет вернуться, то Франко продолжает его дело. Мы до сих пор не знаем, какой у них был договор. Что заставило сильнейшего мага предать свой мир? Ведь он тоже потеряет силу.

— А если нет? — вмешался в разговор Этан. — Ведь элезийцы придумали способ пользоваться своей магией даже без дерева своей богини. Превратились в медведей-оборотней. Что если Франко тоже стал гибридом? Тогда ему тем более выгодно, чтобы элезийское изначальное семя прижилось у нас. Он останется единственным существом, способным колдовать.

— Сумасшедший ублюдок, — зло сплюнул Кеннет. — Пусть все сдохнут, пусть мир горит огнём, лишь бы он пришёл к власти.

— Ему двадцать лет Плиний мозги промывал, — неожиданно вступился за Франко клановый артефактор. — Ломал его, душу наизнанку выворачивал, чтобы, когда придёт время, рука не дрогнула открыть портал для захватчиков. Он безумен, потому что сам почти мёртв. А иномирный росток — единственный шанс хоть как-то оправдать то, в кого он превратился.

— Бедный мальчик, — съязвил Сокол и не почувствовал даже тени стыда, — так страдал, так страдал. И чтобы утолить печаль, стольких людей в бездну отправил. Интересно, почему не помогло? Некого там жалеть, Этан. Он свой выбор сделал и двадцать лет его придерживался. Вся наша забота теперь — найти его слабое место и расстроить планы. Есть идеи, кроме ослепления?

Голос ещё не дрожал, но от гнева и боли уже всё горело в груди. Не бывает всемогущих магов. Те, кто так думал, давно мертвы. Где-то у Франко есть больное место. Рана, которую можно разбередить. Неужели любовь к Амелии? Он ведь мог бесконечно долго притворяться Марко Ведари, но пожертвовал маскировкой, чтобы подослать Малию и расстроить помолвку.

— Ты его слабое место, — глухо отозвался Кеннет. — И дело не в братских чувствах, я в них тоже не верю. Вы росли вместе. Он учился управлять даром у тебя на глазах. Я уверен, что твоя память стёрта не из соображений безопасности. Не из страха, что Плиний найдёт семилетнего мальчика, чей дар так и не пробудился. Ты знаешь, как убить Франко. Знаешь, но не помнишь.

Надежда всё-таки выглянула первыми лучами солнца над горизонтом. Сокол улыбнулся, мысленно благодаря любимую девушку за ум и находчивость. Если зелье Бояны сработает, как нужно, то память к нему вернётся точно так же, как разум почти вернулся к Доротее.

Глава 6. Провал или новая зацепка?

Злость на Малию не утихала. Набатом стучала в висках, магическими искрами щекотала кончики пальцев. Зубы сводило от желания оттаскать наглую посудомойку за волосы. Ладно Сокол. Красивый мужчина, обаятельный. Я понимала, почему она захотела женить его не себе. Тем более, если считала свободным от обязательств. Но кресло директрисы и будущее моих воспитанников — перебор.

«Нужно поднять конспекты по токсикологии», — задумалась кровожадная часть меня.

Та самая, что угрожала сопернице, глядя в глаза. И самое страшное, угрозой ограничиваться я не собиралась. Теоретические знания на лекциях в академии я получала наравне со студентами. Да, не сдавала экзамены и уж тем более не тренировалась на практике, но иногда теории достаточно.

— Не в случае с защитой, — напомнила себе вслух и замерла во дворе школы. Собиралась в кабинет, чтобы написать пару писем. Но теперь задумалась. — Куда делись сигналки и купола?

Мастером я не была, но следовать инструкциям умела. Напортачить не получилось бы даже при желании. Так куда же делись чары? Испарились сами по себе? Едва ли.

Но Малия могла поставить свои сигналки в комнате. Незаметные. Одноразовые. Я случайно задела одну из нитей, и посудомойка получила сигнал, что кто-то копается в её вещах.

«Чепуха какая-то, — возмутилась я мысленно. — Вешать такую защиту умеют далеко не все. Слишком тонкая работа, обычная клановая девчонка на неё не способна».

— Если только Малия не шпионка, скрывающая настоящие умения, — пробормотала я очередную безумную идею. Клановая паранойя радостно подняла голову и навострила уши. — Мне нужен Сокол.

Больше вмешиваться в расследование главы без поддержки жениха я не собиралась. Хватило того, что попалась на месте преступления. Разлила единственную улику и угрожала подозреваемой расправой. Да лин Делири мне голову открутит за самодеятельность! Нет, усугублять ситуацию стало бы величайшей глупостью.

«А лезть в комнату потенциальной преступницы без прикрытия и нужных навыков — признак твоей гениальности?» — язвительно уточнил внутренний голос.

К демонам! Рассказать всё Соколу лишним не будет!

По расписанию у лучшего убийцы должны были начаться занятия по боевой магии. Теорию он особо не жаловал, предпочитал на практике объяснять, какое заклинание эффективнее, так что я отправилась на полигон. Ещё издали было заметно, как сверкают молнии, в воздухе пахло грозой и азартом двух десятков детей. Забавно, что эмоции легко просачивались сквозь штатные защитные купола. Почему тогда я никак не ощутила приближение разгневанной Малии?

— Недолёт, — громко объявил Сокол. — Не жадничай с силой, Лирс. Чем мощнее заряд, тем лучше. Да не бойся никого зацепить, я щит держу.

Пока я шла через подсобные помещения, манекену уже досталось от племянника Малии. Дети засвистели и захлопали в ладоши, а жених щелчком пальцев убрал заклинание щита.

— Перерыв пятнадцать минут, потом продолжим, — объявил он, заметив меня.

Клановый мундир снял. Стоял посреди залитого солнцем полигона в одной рубашке. Не по-весеннему жарко сегодня было. Красные после занятий с Ксаниром мальчишки страдали в тёплой форме. Но всё, что себе позволили провинившиеся Кондр с Дайсом — расстегнуть верхние пуговицы. Приживалась у них дисциплина. Ой, впрок шли воспитательные манёвры бывшего главы клана. И Сокол им не противоречил.

— Выглядишь так, будто Ведана сбежала из тюрьмы под дворцом и опять наговорила тебе гадостей, — прошептал жених, осторожно касаясь моей руки. — Что случилось?

— Я залезла в комнату Малии, — начала я с главного и осеклась под внимательным взглядом любимых голубых глаз. Если бы мы стояли не на полигоне, я могла бы обнять жениха. Поцеловать его и успокоиться. Но на нас смотрели воспитанники, даже простое прикосновение к руке могло вызвать сплетни. Я тряхнула головой, прогоняя оцепенение. — Повесила купола тишины и отвода глаз, расставила несколько сигналок. Но она вошла в комнату так, будто их вообще не было. Если ты её этому не учил, то у нас проблемы. В школе не один, а два сильных мага с неизвестными планами.

— Малия — почти пустышка, — слегка рассеянно ответил Сокол, присматриваясь к чему-то у меня на шее. Ох, серёжки же! Его подарок, ради которого я пережила болезненный прокол ушей. Тончайшие пёрышки из золота. Я успела привыкнуть, какие они были лёгкие, а обезболивающая мазь позволила забыть о процедуре. — Её дара хватает на несколько искр спонтанного выброса и тренироваться она не спешит. — Жених улыбался. И вдруг, забыв об осторожности, провёл пальцем по золотому перу. Серёжка закачалась, отправив солнечного зайчика на белую рубашку воина. — А снимать купол сложно. Для начала нужно выяснить, что он вообще есть. Поисковый артефакт достать. Он пищит обычно. Ты слышала писк, сидя в спальне?

— Нет, ни писка, ни звука шагов, ни сработавших сигналок не было. Я не воин, но повесить элементарную защиту могу. А вот незаметно снять чужую — уже вряд ли. Тут нужна практика, — я переступила с ноги на ногу, начиная нервничать ещё сильнее. — Если ты уверен, что Малия не способна на такую сложную магию, то ей кто-то помог.

Сокол отвлёкся от созерцания моего молчаливого знака любви в виде золотых перьев и задумался. Жаль, я не чувствовала его эмоций. Не понимала, почему не отчитывает меня за опасное самоуправство и не грозится посадить под замок, чтобы не ломала клану шпионские операции. О, боги, я чуть всё не испортила!

— Нест, — вполголоса сказал Сокол, вынимая переговорное зеркало. — Кто сегодня «ходил» за посудомойкой? Новенький уже на посту или ещё не распаковался?

Я прикрыла глаза, тихонько выдыхая. Вот откуда такое железное спокойствие у моего жениха. Малия должна быть под присмотром разведчика. Воины полностью контролируют ситуацию. Если моя нелюбимая работница на самом деле сильная колдунья или завела в школе себе товарища по злодейству, то Соколу доложат, как только она попадётся.

— Новенький пришёл с задания, — глухо отозвался несостоявшийся лекарь, — отъедается у Сары. Я сам приглядываю за всеми. Малия подошла на пост и чуть ли не в истерике билась, что в её спальне смертельную ловушку сделали. Ну полный бред. Однако я решил проверить. Естественно, ничего там не было, одни купола защитные стояли, поисковик на них нагрелся. Я и снял их. Зачем они в школе? Может, кто из детей баловался?

«В учительском общежитии дети баловались? Ну-ну!» — Потирала руки клановая паранойя.

Нест мог помогать Малии и раньше. Непонятно только две вещи: зачем ему нужно подыгрывать посудомойке и почему он сейчас признался?

— Все, кому хватило бы сил так баловаться, у меня на полигоне упражнялись, — холодно ответил Сокол. — Да и нечего воспитанникам делать в здании бывшего приюта. Почему не доложил?

— Так глупость же, — пробормотал Нест и добавил уже громко: — Виноват, командир, исправлюсь.

— Свободен пока, — ответил жених, разрывая магическую связь. — Глупость, как же. Слежка за Малией на личном контроле главы клана, а он защитные купола с её комнаты снимает, ничего мне не сказав. Бездна, снова морок от Франко? Ему надоело надо мной издеваться, до воинов добрался? Но зачем? Проще было самому купол снять, раз так хотелось, чтобы Малия застукала тебя.

Мне тоже не нравилось поведение Франко, но все беды сводить лично к нему казалось неправильным. Он действительно легко снял бы защиту, если бы сотрудничал с посудомойкой. Не стал бы подсылать Неста.

— Защита и раньше слетала. Помнишь свидание в твоей спальне? Ты спросил, почувствовала ли я защитные артефакты. Это может быть совпадением, но если дежурил Нест…

Сокол ещё возмущался, что ему фальшивку подсунули на бессалийском рынке. Конечно, торговцы — не самые честные люди, но сдавалось мне, дело в другом.

— Я не хочу подозревать его в предательстве, — наконец, ответил жених. — Я каждого из своих бойцов лично в охрану школы отбирал, знаю их много лет. Если без морока, а добровольно, то я никакого мотива не вижу. К тому же, Нест сам всё выложил. Бездна, не к Прусту же его отправлять!

В воздухе слабо потянуло чёрным перцем. Сокол давил гнев, не давал ему развернуться, чтобы не мешал думать. Я понимала, насколько неприятно подозревать соклановцев, но мы практически на войне с Франко и теми, кто за ним стоит.

— Хорошо, я дам секретное задание новенькому следить ещё и за Нестом, — жених прикрыл глаза. Его красивое лицо на мгновение исказила гримаса боли, но мой дар не помог ощутить аромат перезрелой сливы. По-прежнему не действовал на потерявшего память Сокола. — Того, кто предупредил о тебе Малию, мы сегодня, как я понимаю, не найдём. Хорошо, допустим. Ты что-нибудь раскопала в её спальне? Чем закончился обыск?

— Полную склянку обезболивающего зелья, — ответила я. — Закупоренного. Если неизвестный друг Малии передал это снадобье, то оно не особенно было ей нужно. Да и странно как-то покупать в столице лекарство Шилы, когда она работает в аптеке при посольстве.

— Зелье местное? — жених впился в меня взглядом. — Да, странно, ты права, это хорошая зацепка. Покидать территорию школы мне лин Делири пока запретил, но с нашими-то ведьмами мне никто не мешает переговорить. Спасибо, Амелия. Видишь, сколько мы из твоего похода ниточек вытянули? Но постарайся больше так не подставляться. Хотя бы меня в следующий раз предупреди.

Вот и укол с толикой нотаций.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Но не жди, что я буду сидеть сложа руки. Просто не смогу. Франко слишком близко подобрался к детям, Малия тоже постоянно рядом с ними. Мне не нравится такое соседство.

— И тем не менее, — с нажимом сказал Сокол. — Думай о себе и своей безопасности в перерывах между тревогами за детей. Полная школа охраны, о них есть, кому позаботиться. А если Франко подстроит тебе такую сцену, какая была у меня с Малией? Исключительно из вредности, желания мести и со словами «так не доставайся же ты никому».

— Мы не знаем, как от него защититься, — ответила я вполголоса. — Если Франко снова захочет устроить нечто подобное, то противопоставить ему нечего. Я не хочу и не могу ходить по школе, пугаясь даже собственной тени. Но обещаю быть осторожной.

Сокол так тяжело выдохнул, что чудом глаза не закатил.

— Я сейчас сяду разбирать корреспонденцию. Первым делом напишу Бояне, что ты согласен на эксперименты, — попыталась я поднять жениху настроение. — Чем скорее мы вернём тебе память и силу, тем больше шансов победить Франко Гвидичи.

— Да, зелье нужно начать пить как можно скорее, — мгновенно оживился он. — А теперь, лина Амелия, прошу прощения, мне нужно продолжить урок.

Я снова улыбнулась. Становилось забавно каждый раз, когда Сокол переходил на официальный тон. Мгновенно вспоминалось, как я отгораживалась от него вежливостью.

«Посмотрите, лин Сокол, я невозмутима и холодна, ваше обаяние не работает. Прекратите заигрывать!»

Но он не прекращал. Даже когда был вынужден обручиться с другой женщиной, нашёл силы на разговор со мной. Потому что не привык сдаваться. И Франко придётся с этим смириться.

Глава 7. Плохие новости

Я вернулась в кабинет и засела за письма. Бояне написала короткое послание с согласием Сокола на участие в эксперименте. Попросила по возможности ускорить процесс, ссылаясь на нетерпение испытуемого. Я не знала, как много рассказывают невесте кланового мага, поэтому боялась выдать секреты главы.

— Дальше, папа, — пробормотала я и снова взялась за ручку.

Ему и Хельде Делири писала по поводу праздника инициации. Он приближался неумолимо, а для допуска к соревнованиям моих воспитанниц ещё не было сделано ровным счётом ничего. Ребятам разрешили участвовать, но я хотела большего.

Ответ от жены главы пришёл почти мгновенно. Лина Делири просила подождать.

«Нельзя сейчас давить на совет, — настаивала она. — Мы только что забрали детей из семей. Старейшины злы и раздосадованы. Если прямо сейчас выдвинем им новые условия, поднимется бунт. Мне тоже не терпится переделать клан, но мы должны быть терпеливыми. Любому ростку нужно время, чтобы окрепнуть».

Я скомкала бумагу и закинула в урну. Терпение — это замечательно. Прекрасно, я бы сказала. Если бы не одно «но».

Я тут из кожи вон лезла, чтобы донести до девочек, что они ничем не хуже парней. Боевой магии их Сокол учит, Ксанир по полигону гоняет на равных условиях. Работают они столько же, сколько ребята, а на выходе получат дырку от бублика. Что я им скажу? «Я видела, как вы стараетесь, но по политическим причинам отказываю вам в праве показать свои результаты. Мы не можем давить слишком сильно, у старейшин клана сердечки слабые, могут не выдержать!»

— Потрясающе! — хлопнула я ладонью по столешнице. — Росток, лина Хельда, поливать нужно. Сам собой он не вырастет!

Но отец был согласен с женой главы. Ни клан, ни мои воспитанницы пока не готовы к испытаниям на празднике инициации.

«Магнус считает, что нужно переждать год. Я думаю, он прав. Организуй работу школы по высшему классу, заполни все прорехи в знаниях учеников. А в следующем году привезёшь и мальчишек, и девчонок».

— Вы сговорились? — зашипела я, и второе письмо тоже полетело в урну. — Неужели непонятно, что ждать мы не можем?

Я забрала детей у опекунов. Дала учебники и полигоны, чтобы учились и тренировались. Для сирот обучение в академии стало мечтой. Даже девочки робко шептались об этом по углам. Пусть они все пока не готовы. Пусть проиграют. Но нельзя отнимать у ребят шанс попробовать свои силы. Почувствовать себя такими же, как другие дети.

— Старейшин давно пора заменить, — бормотала под нос, составляя ответ для отца. — Если им так тяжело принимать перемены, то развитие в клане никогда не произойдёт. Так и будем ковать оружие и убивать по заказу. К чему все старания? Пусть сироты и дальше голодают, но живут при опекунах. Пусть девочек отдают замуж силком. Пусть женщины пылинки сдувают с изменщиков и тиранов, потому что иной жизни не знают. Терпение же такая замечательная добродетель! Знаю я ваше «потерпи». Сначала год, потом два. Ещё десять, чтобы уж наверняка. А я тут буду лапшу на уши каждому новому набору вешать. «Вот-вот всё решим, вот-вот, уже почти».

Нет, я на такое не подписывалась. Лина Хельда обещала мне поддержку, отец говорил, что будет помогать всеми силами. А когда пришло время действовать, в кусты спрятались?

— Мои воспитанницы будут участвовать в испытаниях в этом году, — нацарапала я в письме отцу.

Если понадобится, я сама к Гирону пойду. Он ведь не дурак. Должен понимать, что нам нужны изменения. Нужны сильные воины. Чем плохо, если они будут носить платья и длинные косы?

***

Ведьмы построили посольство, будто ещё один дворец для Верховной. Колонны, лестницы, гигантский купол — всё из мрамора. Скульптуры полуобнажённых женщин могли смутить любую скромницу из Бессалии. Здесь так не одевались, не позволяли себе, но ведьмы были созданы, чтобы идти против правил. Это-то и заставляло Сокола подозревать каждую, если не в заговоре против действующей правительницы Фитоллии, то в помощи Франко. Особенно ведьму Шилу, хозяйку аптеки. Её имя стояло на пузырьке обезболивающего зелья, найденного в спальне Малии.

— Тёмных ночей, — поприветствовал её Сокол под перезвон колокольчика, подвешенного над дверью.

Чёрноволосая красавица в платье оливкового цвета вышла из-за стойки и улыбнулась ему.

— Ясного неба. Лин Сокол, если я не ошибаюсь? Чем могу быть полезна главе охраны нашего посольства?

Репутация мешала быть незаметным и напрочь уничтожала эффект неожиданности. Сокол заставил себя улыбнуться в ответ, настраиваясь на роль первого бабника Фитоллии. Лёгкого, несерьёзного и разговаривающего, кажется, одними шутками.

— Дезинфицировать душевные раны я предпочитаю исключительно красным фитоллийским, а тело на такой приятной во всех отношениях службе давно забыло, что такое меч врага. Скучно только. Покрываюсь тут плесенью, изнываю без женского внимания. Что скажете, лучезарная лина, найдётся для утомлённого путника пара живительных капель-минут вашего драгоценного времени?

Посетителей в аптеке не было, Шила тоже скучала. По замыслу Веданы торговать предполагалось на всю Бессалию, соблазняя местных запрещёнными инквизицией зельями. Территория посольства по дипломатическим законам была фактически территорией Фитоллии. Здесь ни один инквизитор не имел права даже косо посмотреть ни на одну ведьму, но проблемы пришли, откуда не ждали. Пока Ведана сидела в королевской тюрьме, ворота для гостей посольства закрыли. А дипломатам, членам их семей и работникам школы лекарства были нужны не так часто.

— Отчего же не поболтать с интересным мужчиной? — Шила кокетливо откинула кудрявые волосы за спину и стрельнула в Сокола глазами. — У меня и красное фитоллийское есть. Душевные раны вредно оставлять без внимания. Что гнетёт такого прославленного воина? Не верю я в недостаток у вас женской ласки, хоть убивайте. Покажите мне ту дурочку, что посмела бы вам отказать.

Ведьма облокотилась на стойку так, чтобы грудь в глубоком декольте стало лучше видно. Сокол привычно направил взгляд туда, куда его приглашали, и всем своим видом продемонстрировал, что впечатлён. Любая женщина нуждалась в поощрении. А на скрытом допросе в непринуждённой форме нуждалась в знаках ответного внимания вдвойне. Начинались взрослые игры.

— От бокала красного не откажусь, — Сокол, не дожидаясь приглашения, сел в кресло рядом с низким столиком и пальцами поправил волосы. — Соскучился по привычной роскоши. Здесь всё другое. Не скажу, что хуже или дешевле, просто другое. Оттого и бросаются в глаза знакомые имена на этикетках.

— Какие, например? — Шила ловко вынула из-под прилавка начатую бутылку, два изящных бокала и устроилась в соседнем кресле. Вино, согласно этикету, разливал сам Сокол. — Дети носят в школу игрушки с эмблемой ведьминской мастерской или какая-нибудь мама забыла срезать бирку с одежды?

— Нет, речь о зельях, — убийца привычно провёл над своим бокалом ладонью и посмотрел на камень в перстне-артефакте. Он остался зелёным. Яд магия не обнаружила. — Я вчера пожаловался на головную боль, так мне предложили настойку из коры белой ивы.

— А говорите, тело забыло о хворях, — сочувственно покачала головой ведьма и пригубила вино. — Однако зелье сильное, любая боль должна была пройти. Неужели вы пришли за добавкой? Помилуйте, лин Сокол, это почти оскорбление моему искусству.

«Ага, она мгновенно поняла, что речь о её зелье», — мелькнуло в мыслях.

— Нет, мне нужен тот, кто его у вас купил. Воин проигрался в кости, должен мне денег. Прячется, мерзавец, словно я — опороченная им дева и требую сыграть свадьбу. Никакого представления о мужской чести. Позор всему Клану смерти. Поможете его найти? Я в долгу не останусь, лина Шила.

Обещание скользило в каждом жесте и во взгляде Сокола. Ведьма жадно ловила его знаки, реагировала затаённых дыханием, но колоться не спешила, стерва.

— Не знаю, вспомню ли его. Торговля в столице была бойкой, не чета местной. Десятки зелий через руки проходили каждый день. «Белая ива» полгода хранится. Так что продать я её могла очень и очень давно.

— Моего знакомого трудно забыть, внешность приметная, — Сокол блефовал. Он понятия не имел, кто мог купить зелье для Малии. У Франко была маска, позволяющая нацепить любую личину. От рыжеволосого Марко Ведари до хмурого Пруста или, чем демоны не шутили, самого Кеннета Делири. Однако рискнуть стоило. — Голубоглазый блондин с роскошными кудрями. Такой сладкий на вид, что его можно в чай вместо варенья добавлять. На меня чем-то похож. Смутно. Будто мы родственники.

У Шилы кровь от лица отлила, а в глазах отразился испуг. Ох, велико ведьминское коварство, но профессиональных разведчиков среди тружениц зельеварения Сокол не видел. Спалилась, красотка.

— Он мог представиться любым именем. Любым, заканчивающимся на «-ко».

— Нет, не припомню, — встрепенулась аптекарша и залпом осушила сразу полбокала. — Тем более имя редкое. Кто сейчас так старомодно называет детей? Всякие Джанко и Роско остались только на плитах фамильных склепов. Я сама родом из Бессалии, видела такие на заброшенных кладбищах. Нет, настолько необычного покупателя я точно не упустила бы из вида.

Шила лгала и не могла найти в себе смелости даже в глаза Соколу посмотреть. Хоть сейчас её бери и тащи в подвал кланового дома на пытки. Неужели Франко не уничтожил ей память? Посчитал покупку зелья мелочью и потому прокололся? Очень хотелось в это верить, но Сокол не спешил.

— Жаль, а я так наделся, что нашёл верную зацепку.

Щёки ведьмы порозовели. Она уже успела взять себя в руки, а потому вздоха облегчения не последовало.

— Мне тоже жаль, что я ничем не смогла помочь. Ещё вина, лин Сокол?

Он кивнул, заметив, что ведьма сама потянулась за бутылкой и тут же отдёрнула руку. Нервничала Шила. Бездна, да она была в панике!

Шпионка диких? Связная между Франко и Лианной? Похоже на то. Диких было мало, специально их никто для особых заданий не готовил. Держалась аптекарша хорошо. Вся её проблема была в том, что не идеально.

— Нет, спасибо, я на службе, — улыбнулся Сокол. — И пять минут перерыва давно истекли. Было приятно познакомится, лина Шила.

— Взаимно, — расцвела в ответ ведьма.

Третья цель для разведчика Пруста. И судя по тому, в какой она панике, приоритетная. Едва за Соколом закроется дверь, побежит за инструкциями, что делать дальше. Хорошо бы к Франко, но и любой связной от диких Сокола тоже устроит.

Не школа, а полигон, нашпигованный смертельными ловушками. Ногу некуда поставить, чтобы не вляпаться. Нужно забирать отсюда Амелию. Играть свадьбу и просить Витта перевести дочь обратно в академию. Чем дальше она будет от источника, Франко и дворцовых интриг, тем лучше.

Глава 8. Приличное предложение

Отец мне больше не писал. Понял, что я на взводе, и решил устроить день тишины. Лина Хельда, по-видимому, просто была занята бизнесом, ребёнком или политикой. Так что на моё гневное письмо она тоже не ответила. А вот Бояна настрочила радостное послание. Заверила, что запас зелий почти готов.

«Скоро прибуду, лина Амелия, ждите в гости!» — предупредила ведьма.

— Хоть какие-то хорошие новости, — вздохнула я и отодвинула почтовую шкатулку. — А то от отказов уже глаз дёргается и клыки режутся.

Я с головой погрузилась в отчёты и учебные программы и не заметила, как пролетело несколько часов. Если бы в дверь не постучали, так и корпела бы над бумагами.

«На обед пора», — подумала я.

— Войдите!

Лучше бы я не отвлекалась от работы.

Через порог переступил Франко Гвидичи собственной персоной.

— Тёмных ночей, — я даже не старалась изображать радушие. Сил не было. — Какими судьбами?

— Зашёл пожелать вам ясного неба, — улыбнулся он, настолько точно копируя манеру Сокола, что мне стало не по себе. Кто-то ещё сомневался, что они братья? — И узнать, пришлись ли ко двору мои книги. Не достать ли для вас что-нибудь ещё?

— Не стоит, — отрезала я. — Одежды у меня полно, цветы разлюбила, а книги слишком дорогое удовольствие, лин Гвидичи. Я обойдусь без подарков.

«И без мороков!» — хотела добавить я, но сдержалась.

Побоялась, что если затрону тему его вероломного обмана, то остановиться уже не смогу. Меня до сих пор за несколько секунд до бешенства доводила мысль о том, что мы могли заняться любовью в ту ночь. Я думала бы, что отдаюсь Соколу, а на самом деле…

«Пожри тебя бездна, Франко Гвидичи!»

— В бездну, кстати, я уже заглядывал, — усмехнулся он. — Так себе местечко. Серо, холодно и компания не очень. Демоны. А за цену книг не волнуйтесь. Я могу позволить себе почти любую покупку, лишь бы видеть радость в ваших глазах.

Забавное утверждение, учитывая, что радость он мне мог внушить. Или не мог? Где вообще заканчиваются возможности его проклятого дара?

«Он слышит», — напомнила себе я и попыталась отодвинуть злость подальше.

Пришлось сконцентрироваться на чужих эмоциях. Запах тигровой лилии смешался с уже привычным ароматом мяты.

— И всё-таки, — я заговорила спокойнее, — я попросила бы вас не дарить мне больше ничего, не оказывать знаков внимания и по возможности не приближаться. Мне не хочется каждую минуту общения с вами беспокоиться, где реальность, а где ваша ментальная игра.

— У вас есть шарфик на этот случай, — Франко склонил голову набок, отчего золотистые локоны рассыпались по плечам. — И моё честное слово вместе с сожалением, что одна минутная слабость уничтожила доверие между нами. Ну не удержался я, каюсь. Знали бы вы, лина Амелия, как больно смотреть на любимую девушку в руках другого. Вспоминать бытующее в обществе: «Ты же старший брат, обязан уступить». Ага, отойти в сторону и не мешать чужому счастью. Но со своим-то как быть? Я по-прежнему теряю голову от чарующих звуков вашего голоса. Схожу с ума от аромата кожи. И как бы странно это не звучало, мне нравятся ваши мысли. О, сейчас почти не встретишь девушек с принципами, с идеями, со стремлением создать лучший мир. Вы возвращаете мне веру в людей.

Сладко пел бессалиец. О любви говорил, и мята кружила голову. Маг не лгал о своих чувствах, но легче мне не становилось. По его милости я узнала, каково видеть любимого мужчину в объятиях другой женщины. Из-за него расстроилась моя помолвка. Если я возвращала Франко веру в людей, то он каждым неосторожным действием отнимал её у меня.

«Я просто очень устала! — убеждала себя, разглядывая брата Сокола. Он смотрел на меня, не отводя взгляд, читал каждую мысль и продолжал нервировать своей сбивающий с толку прямотой. — Упёртые старейшины с глупыми отказами, Малия со своими интригами. Ещё и мысли контролировать нужно. Долго я так не выдержу».

— Интересно, из каких закоулков моего разума вы вытащили «манифест»? Я даже думала о нём с осторожностью из-за запрета старейшин.

— Так я всё-таки угадал с ним? — Франко заблагоухал ароматом чистейшего счастья. — Ай, да ведьмы, ай, да молодцы! Отблагодарю потом, что подсказали. Нет, лина Амелия, я не умею читать мысли, если не вижу их хозяина. Я заметил, что вы активно учите и тренируете девушек. Затем подслушал разговор Хорса о «дерзкой молодой директрисе» и просто сложил одно с другим. Дар не очень-то нужен, если научен тщательно анализировать наблюдения. Хотя он иногда помогает. Например, я мог бы убедить старейшин, что посольская школа весьма полезна, а вы — светлое будущее Клана смерти.

Во-первых, это бесчестно. Но, во-вторых, эффективно. Франко уже показал, насколько серьёзным может быть его влияние на разум жертвы. Гирон, вещающий на совете о важности прав женщин, — стоящее зрелище. И не будет бунта, которого так боялась лина Хельда. Все консерваторы разом переметнутся на мою сторону. Сами начнут убеждать наших соклановцев отправлять детей в посольскую школу. И штат учителей получится пополнить. Если значимость нашего учебного заведения вырастет, то от кандидатов отбоя не будет.

— Вы предлагаете мне помощь или дразните своими умениями?

— Я предлагаю такой подарок, какой вы точно примете, — мягко ответил он, и в картине эмоций появился новый аромат. Спелая малина предвкушения. — Однако задача сложная. Копаться в умах высокопоставленных стариков под носом у Кеннета Делири и пары тысяч его воинов чревато неприятностями. Даже для сильнейшего мага. Я ведь один там буду.

Я вообще слабо себе представляла, как он мог бы провернуть такое в клане, где большая часть взрослых мужчин — искусные воины. Сильные боевики, мечники. «Опасно» — недостаточно ёмкое слово, чтобы обозначить затею Франко. Однако от него по-прежнему пахло предвкушением.

— Сложная задача, — повторила я за ним. — Но не невозможная, правда? Какой помощи вы от меня хотите?

— О, это даже не помощь, — он покачал головой и посмотрел на меня исподлобья. — Всего лишь знак от вас, что мои старания не напрасны. Куда приятнее рисковать жизнью ради невесты, чем просто ради едва знакомой девушки. Вы выйдете за меня замуж, лина Амелия?

Я едва не рассмеялась, приняв слова бессалийца за шутку. Но он продолжал смотреть на меня, ожидая ответа, и веселиться не спешил.

— Нет, — произнесла я тихо. — Я люблю другого мужчину. И вы это знаете. Зачем вам невеста, сердце которой принадлежит вашему брату, лин Гвидичи?

Аромат мяты от него не стал бледнее. Сильнейшим маг будто бы не услышал то, что я сказала.

— Вы не подходите друг другу. Я знаю Фредерико, ему нужна домашняя женщина. Заботливая, как мать, умершая так рано. Ему будет поперёк горла ваше желание переделать клан. Его дом, его крепость, то, к чему он привык. Зачем вам муж, не разделяющий ваших идеалов? И жених, неспособный решить ваши проблемы со старейшинами? Подумайте, лина Амелия. Моё предложение остаётся в силе.

Он поклонился, как было принято при королевском дворе Бессалии, и ушёл.

***

Разведчик Пруста, выслушав описание очередного объекта для слежки, только хмыкнул в ответ. Сокол разговаривал с ним через зеркало. И, судя по деревьям за спиной, Грант стоял где-то возле учебного полигона.

— Понял, лин Сокол, повешу ещё один маяк. Спасибо элезийцам, наделали они их в своё время изрядно.

— А ты различишь потом, какой где? — нахмурился лучший убийца клана.

— Да, Этан их доработал. Уж не знаю как, не спрашивайте. Я хоть в академии теорию магии и не прогуливал, но до взлома и перенастройки иномирных игрушек мне далеко.

Сокол улыбнулся, чувствуя гордость за клан.

Из разорённого логова оборотней-медведей много трофеев вынесли. В том числе кулоны-метки. Их носили женщины и дети, чтобы не потеряться в опасных лесах Проклятого острова. Плиний тратил драконью кровь, не жалея бесценный материал. Смешанная с соком дерева элезийской богини, она светилась ярким фиолетовым цветом, если смотреть на неё через особое стекло-артефакт. О свойствах кулонов узнали случайно. Весь «хлам» сгрузили в дом Этана, и его невеста-ведьма баловалась со стеклом. «Ой, а что там светится?» В итоге магическую начинку из кулонов достали и позже переделали в шпионские маяки для разведчиков.

— Несту я вручил охотничий нож с иномирным секретом в рукояти, — рассказывал Грант. — Ну как вручил, продал. Торговался ещё, не хотел уступать ценную вещь. Трур на такие ножи заказов больше не берёт, а те, что берёт, месяцами делает. Так что наживка вышла лакомая. Нажористая. А Малии тупо булавку к платью приколол. Головка там с элезийской начинкой маленькая, не должна почувствовать.

— Хорошо. И как их видно? — полюбопытствовал Сокол.

— А как обычно через стекло. Наводишь на объект и крошечный огонёк мерцает. Даже в кромешной тьме. Очень удобно.

— Не служба, а сказка, — мечтательно улыбнулся Сокол. — Не нужно больше прятаться по пыльным углам, ползать в грязи и торчать на крыше. Устроился уютно на собственной кровати, и через окно за всеми следишь.

— Ага, — разведчик выразительно обвёл взглядом густые кусты. — Всё так и есть. Хвала магическим достижениям! Кстати, о птичках. Малия не вылезает с кухни, посудой гремит. Утром две тарелки разбила, Сара её наказала генеральной уборкой вне графика. Всё как в академии у строгого инструктора. Два наряда вне очереди. Не удивлюсь, если дальняя родственница Гирона ночью будет картошку чистить. Артефактов у неё нет, разговоров помимо Сары ни с кем не ведёт. Нечего пока разматывать, лин Сокол. В кустах я сижу из-за Неста. Полчаса уже под деревом торчит и письмо кому-то сочиняет. Перехватить, как закончит?

Разочарование возможным предательством Неста уже удалось подавить. Осталась холодная сосредоточенность и желание выяснить правду. Никого не стоит осуждать без доказательств. Под описание Мисы он подходил, но под расплывчатое «высокий, темноволосый, короткостриженный, сильный» подходило большинство воинов клана.

— Нет, я сам с ним поговорю. Где конкретно он стоит?

Грант развернул зеркало в листве так, чтобы фигуру охранника было видно. Нест действительно увлёкся письмом. Сгорбился, втянул голову в плечи и не двигался.

В следующие несколько мгновений Сокол колдовал, почти не задумываясь. Смахнул заклинание с зеркала, открыл портальную арку и повесил два защитных купола. Меч привычно оттягивал своей тяжестью ножны, кинжал прятался в голенище сапога. Но с Нестом и рукопашной схватки должно быть достаточно. Регулярно тренировались вместе, Сокол все его приёмы знал.

— Очередную зазнобу на свидание зовёшь? — вполголоса спросил он, выходя из портала в густую траву заброшенной поляны у полигона.

— Нет, думаю, как мать уговорить на переезд, — Нест мельком взглянул на него и начал складывать письмо. — Участок большой, она с хозяйством уже не справляется, а у меня комната в доме пустая и помощница приходит каждый день. Что случилось, командир? Почему через зеркало не позвал?

— Малия случилась, — Сокол на стал ходить вокруг да около. — Объясни мне, будь добр, почему ты снял защитные купола с её комнаты?

— А, — несостоявшийся лекарь ничуть не смутился. Сохранял железное спокойствие. Шапка на воре ну никак не загоралась. — Так Олаф попросил тут за ней присмотреть. Крепко дружил с её братом, беспокоится о ней и Лирсе. Уж слишком резко она сорвалась из дома. Записку написала и под половик сунула. «Живу теперь в посольской школе. Когда вернусь, не знаю». Он и запаниковал. Я ему полвечера объяснял, что у нас тут никого насильно не держат и не пытают. Плевать, что там сочиняют языкастые соседки. Тем лишь бы жути нагнать. «Детей на магические опыты забрали! Медведей из них будут делать, как иномирные захватчики. Не увидим больше своих кровиночек!» Чушь полная, как обычно.

— Понятно. Купола-то причём?

Вот теперь Нест напрягся по-настоящему. Командир задаёт глупые вопросы и дырку взглядом высверливает. Любому воину клана стало бы понятно, что он где-то крупно накосячил. И от ответов зависит суровость наказания. Глава охраны своим бойцам чуть ли не вдалбливал, что уж если их взяли за яйца, то врать уже поздно. С предателями, ворами, дезертирами и пьяницами никто не церемонился. Не понравится откровенность в разговоре с глазу на глаз — будет полноценный допрос.

— Так я ходил к Малии в первую ночь, как они с Лирсом переехали, — медленно начал Нест. — На словах от Олафа передал, чтоб она писала если что. Записки от неё через общую почтовую шкатулку отправлял. Читал их, естественно, я наши порядки знаю. Обычный женский трёп, ничего подозрительного. В один из вечеров она меня пирогами угощать взялась. Из благодарности, что хлопочу за неё. Я отнекивался, но вы же знаете клановых хозяюшек. Проще сесть за стол, чем объяснить, что не голоден.

— И что было в ту ночь? — тщательно пряча надежду в голосе, спросил Сокол.

Если близость, то бездна Малии, а не свадьба. Но духи предков не баловали подарками.

— Да ничего, — осторожно ответил охранник, впившись в командира взглядом. — Хотя погоди, лин Сокол. До меня, кажется, начинает доходить. Я так наелся, меня под бессалийское сливовое разморило, язык сам распустился. Спрашивала Малия, нет ли завидных женихов в школьном отряде. Как же нет, когда самый завидный командует нами. У неё аж глаза загорелись. А потом, как водится, «большой ли у него дом, есть ли жена, невеста». Не было у тебя тогда никого. Мы все видели, что по дочке Витта сохнешь, но она же неприступнее ведьмы на допросе у инквизитора. Я подставил тебя, да? Малия прохода не даёт, в жёны набивается?

Складно получалось, объяснимо. И без нюхача очевидно, что эмоции соответствовали языку тела. Нест опустил взгляд и тут же поднял его с искренним раскаянием.

«Подставил, — мысленно ответил Сокол, — так подставил, что всё чуть катастрофой не закончилось».

Да, теперь ясен выбор жениха. Жаль, что по-прежнему не понятно, почему Малия вообще кинулась со всей поспешностью устраивать себе помолвку по приговору совета старейшин.

— А она не объясняла, зачем ей замуж?

— Нет, хихикала, что на будущее интересуется. Мало ли сколько здесь работать придётся. Вдруг до самого выпуска Лирса? Не вечно же ей в девках ходить, а порталы ставить не на что, дабы в клане кого-то себе искать. Командир, я ж не знал, что она такая привязчивая. Меня уже до белого каления довела постоянными просьбами. То ей тяжесть до кухни донеси, то записку передай, то у неё в спальне кто-то похозяйничал.

— В столицу она тебя не отправляла?

— Нет, — охранник энергично замотал головой. — Нет, я ж не дурак увольнительную на её просьбы тратить.

— Значит, она с Олафом там встречалась?

— Скорее всего.

Проверить было проще простого. Вызвать Олафа через зеркало и Мисе показать. А потом крутить друга брата дальше. Похоже, только он знал, почему Малии приспичило срочно выйти замуж. Не будь это тайной, она бы и дальше с ним через Неста общалась. Не рисковала, отправляя воспитанницу ночью в столицу.

— Тогда всё пока, — ответил Сокол. — Дальше я сам разберусь.

Глав 9. Неприличное предложение

После того, как за Франко закрылась дверь, я впервые задумалась о том, что пора закупиться успокоительным зельем. Чай с ромашкой уже не помогал, а от мяты в сочетании с любыми травами меня мутило. Не с тем мужчиной он теперь ассоциировался.

«Вы не подходите друг другу», — повисло в воздухе.

А кто мне подходит? Могущественный маг с атрофированной совестью? Сумасшедший, готовый использовать самые мерзкие способы для достижения цели. Да, амбициозность хорошая черта, но только не когда такой упорный и неуравновешенный человек решает добиться тебя любой ценой.

Самое ужасное — старший Гвидичи и впрямь казался безумцем. Он читал мои мысли, слышал каждый их отголосок. Осознавал, что я люблю другого, но делал вид, будто мои чувства не имеют значения. В чём удовольствие быть с женщиной, днём и ночью думающей о твоём брате?

— Проклятая мята, — я спрятала лицо в ладонях, словно Франко ещё стоял в кабинете и сверлил меня взглядом. — Она затуманила ему разум!

Влюблённость мешала магу думать здраво. Его не волновало, каково нам будет потом, если я соглашусь на столь лестное предложение.

«Никому не принёс бы такой союз счастья. Никому!»

Не верила я в то, что Франко безразлично, о ком я думала, когда он меня целовал. Все мужчины собственники. Что уж говорить о тех, кто влюблён настолько сильно?

— Сам же на стенку полезешь, — продолжила бормотать я, справляясь с эмоциями. — Соколу жизнь сломаешь, из меня всю душу вытрясешь.

«Вы не подходите друг другу», — всё ещё звучало у меня в голове.

И нет, морок Франко на этот раз не наводил. Всего лишь подобрал нужные слова. Посеял зерно сомнений. Показал наглядно, что не собирается отступать. Если посчитает нужным, снова заколдует Сокола. Всё фитоллийское посольство и близлежащую деревню через его постель проведёт, чтобы боль убила мою любовь.

«Я не смогу простить его снова, — с ужасом осознала я. — Даже если разум Сокола опять поработят. Слишком тяжело переживать измену».

И что делать? Сидеть ночами у двери спальни жениха, чтобы никто не смел потревожить его сон? Неплохая идея. Малии наверняка не понравится, что я подрабатываю охранником у нашего охранника. Скандал устроит. Если сильно повезёт, в драку бросится.

— Или побежит жаловаться Франко. А он придёт и «заморочит» голову мне.

Гениальный план развалился. Не было у нас сиюминутных решений. Малия заявит свои права на моего мужчину перед старейшинами, а бессалиец продолжит меня преследовать, несмотря ни на что.

«Интересно, если бы Сокол не сдержался в ту ночь? Если бы я стала женщиной ещё на нашем первом полноценном свидании… Это остановило бы Франко?»

Я убрала ладони от лица и замерла. Догадка была настолько сумасшедшей, что я не сомневалась в её справедливости.

— Мужчины ревнивы и тщеславны, — начала я рассуждать вслух. — Опороченные девушки не выходят замуж, потому что никто из поклонников не готов жениться на «побывавшей в употреблении».

Издавна в клане многие воины пользовались этим. Похитят девушку, чьи родители выбрали ей жениха поприличнее, проведут с ней ночь, а утром возвращают домой.

«Вот, папенька, ваша дочка больше не невинна. Если возьмёт её выбранный кавалер после меня — совет да любовь. А если нет, то я с браслетом готов прийти».

Конечно, рассерженный отец разобьёт лицо, братья рёбра пересчитают. Но редко кто из принципа отказывал такому бесчестному кандидату в мужья.

— А если и находились отчаянные, то жених шёл с повинной к старейшинам, — закончила я мысль и поднялась на ноги. — Интересно, как повели бы себя старые пни, если бы воин опорочил сразу двух невест?

Я шла так быстро, что не замечала никого вокруг. Наплевать было, заметят ли директрису, спешащую к первому бабнику Фитоллии. Слухи теперь сыграли бы мне только на руку.

«Вот как чувствует себя шулер, доставший козырь из рукава», — подумала я и постучала в дверь.

Сокол открыл почти мгновенно. Вскинул брови, с удивлением глядя на меня. А я смотрела на него. Лучший убийца щеголял по спальне с голым торсом и в мягких тренировочных штанах. Руки и грудь, покрытые шрамами, напоминали о многочисленных битвах, из которых Сокол вышел победителем.

— Амелия?

— Да, — выдохнула я, скользя взглядом по литым мускулам жениха. Сколько часов он провёл на полигоне, чтобы тело стало самым опасным оружием? И почему я его никогда не боялась?

Я потянула воздух носом и смущённо улыбнулась. Аромат жжённого сахара сейчас был как нельзя кстати. Соблазнять мужчин я не умела, но с Соколом это и не требовалось. Хватило пары взглядов, чтобы он начал терять контроль.

«И я тоже», — призналась себе я мысленно и облизнула губы.

— Я хочу, чтобы ты сделал меня женщиной. Сегодня. Сейчас.