Посол Земли. Том II. Старый Свет

Глава 1. Польша

Внизу проплывали бескрайние просторы заснеженной России. Белые поля, покрытые пушистым одеялом, изредка прерывались тёмными пятнами лесов, словно гигантские шахматные фигуры на белоснежной доске. По мере приближения к границе пейзаж начал меняться. Леса становились гуще, а реки, скованные льдом, напоминали серебряные ленты, протянувшиеся по земле.

Внизу виднелись крошечные домики с дымящимися трубами, словно игрушечные, затерянные в снежной пустыне. Бруно Люмпанович, скрестив пальцы, произнёс что-то тихое, и челнок плавно скользнул ниже, позволяя рассмотреть детали.

— Какая красота, — прошептал Эскулап, — даже в такую погоду жизнь здесь кипит...

Вскоре они пересекли границу, и пейзаж снова преобразился. Появились более крупные города, освещённые огнями, словно россыпи драгоценных камней на тёмном бархате ночи. Поля уступили место более упорядоченным сельскохозяйственным угодьям, а реки стали шире и полноводнее.

Приземление произошло на окраине Варшавы, где челнок мягко опустился на специально подготовленную площадку. Город встретил их прохладным, но свежим воздухом. Варшава, восстановленная после войны, поражала своей новой красотой. Широкие проспекты и бульвары, украшенные современными зданиями, создавали ощущение простора и движения. Высокие, благоустроенные дома, словно устремлённые в небо, демонстрировали прогресс и стремление к будущему.

— Впечатляет, — задумчиво произнёс профессор, осматриваясь. — Город, который пережил столько испытаний, сумел возродиться из пепла с новой силой.

Они отправились на прогулку по городу. Первым делом их путь лежал к площади Старе-Място, древнему сердцу Варшавы. Здесь, среди узких улочек, оживала история. Старинные дома, с их средневековой росписью стен и причудливыми лепными украшениями, были восстановлены с невероятной тщательностью, словно страницы древней книги, перевёрнутые для нового поколения.

— Это настоящее чудо, — восхищался Бруно Люмпанович, — видеть, как прошлое и настоящее так гармонично переплетаются...

Они решили пообщаться с местными жителями. Бруно Люмпанович, с его природным обаянием и знанием языков, легко находил общий язык с каждым.

— Добрый день, уважаемые жители! — обращался он к прохожим. — Мы — гости из Москвы, и нам очень интересно узнать о вашей жизни, о ваших успехах, о том, как вы живёте в этой прекрасной, возрождённой Варшаве.

Люди охотно делились своими историями. Пожилая женщина в тёплом платке рассказывала о том, как тяжело было восстанавливать город, но как силён был дух народа. Молодой рабочий с гордостью говорил о новых заводах и фабриках, о том, как Польша строит своё будущее.

— А как ваше здоровье, как дела? — интересовался Эскулап, внимательно слушая.

— Здоровье, слава Богу, не жалуемся! — отвечал крепкий мужчина средних лет. — Работаем, строим, растим детей. Жизнь налаживается, и это главное.

Вдруг к Бруно Люмпановичу подбежал мальчик лет девяти, с широко раскрытыми от восторга глазами.

— Пан Люмпанович! Вы же тот самый волшебник, который летает на космическом корабле? — выпалил он, задыхаясь от волнения.

Бруно улыбнулся:

— Именно так, мой юный друг. А как тебя зовут?

— Ийон! Я мечтаю стать космонавтом! Как вы! — воскликнул мальчик. — Можно мне ваш автограф?

Бруно Люмпанович с удовольствием расписался на блокноте Ийона, добавив несколько слов напутствия: «Мечтай, Ийон, иди к своей мечте, и она обязательно сбудется!»

После прогулки путники почувствовали голод и направились в столовую. Здесь их ждало настоящее гастрономическое приключение. На столах стояли тарелки с журеком — густым супом на ржаной закваске с колбасой и яйцом, ароматным бигосом — тушёной капустой с мясом и грибами, и, конечно же, пирогами — варениками с различными начинками: картофелем, творогом, мясом.

— Ммм, какой вкусный журек! — воскликнула Аврора, наслаждаясь каждым глотком.

— А бигос просто великолепен! — добавил профессор, пробуя очередную порцию.

После сытного обеда они отправились во Дворец культуры и науки — величественное здание, подаренное Советским Союзом. Его шпиль устремлялся в небо, а внутри царила атмосфера торжественности и величия. Они осмотрели просторные залы, библиотеки и театры, поражаясь масштабам и красоте сооружения.

Вечером путники решили посетить кинотеатр. На афише красовался новый детский фильм «О тех, кто украл Луну».

— О, это же по повести Корнеля Макушинского! — воскликнул профессор. — Я читал её своим мальчикам. Замечательная история!

В главных ролях были тринадцатилетние братья Качиньские — Лех и Ярослав. Фильм рассказывал о двух озорных братьях, Яцеке и Плацеке, которые, считая Луну золотой, решают её украсть и продать. Но, поймав Луну, они сталкиваются с неожиданными проблемами. Пережив множество приключений, братья возвращаются домой изменившимися, с пробудившейся совестью, осознав истинные ценности.

— Какой поучительный фильм! — заметила Аврора, выходя из кинотеатра. — И братья Качиньские очень талантливы.

***

Следующие два дня были посвящены полётам над Польшей. Космический челнок, словно птица, парил над страной, открывая путникам её разнообразные ландшафты.

Сначала они посетили Краков — крупный промышленный и культурный центр. С высоты птичьего полета город выглядел как старинная шкатулка, где древние замки и соборы соседствовали с современными заводами и жилыми кварталами. Затем их путь лежал в Лодзь — центр текстильной промышленности. Здесь, словно гигантские паутины, раскинулись фабричные корпуса, а над ними вились нити дыма из многочисленных труб. Познань, крупный индустриальный центр, предстала перед ними как улей, где кипела жизнь, а заводы и склады тянулись до самого горизонта.

Вроцлав, с его живописными мостами и островами, выглядел как сказочный город, а Гданьск, старинный порт на Балтийском море, поразил своей мощью и величием. Корабли, словно игрушечные, стояли у причалов, а краны, похожие на гигантских жирафов, перегружали товары.

Особое впечатление произвела Верхняя Силезия — основной район горно-металлургической промышленности страны. Здесь жилые кварталы чередовались с заводами и надшахтными сооружениями, а над ними возвышался лес заводских труб и стальные опоры высоковольтных электропередач. В городах Катовице, Хожув, Забже, Бытом, Гливице стоял несмолкаемый грохот машин, а ночью полыхали алым пламенем металлургические заводы, освещая небо багровым заревом.

— Это впечатляет, — сказал профессор, глядя на индустриальный пейзаж. — Мощь человеческого труда, преобразующего природу.

— И какая же здесь энергия! — добавил Бруно Люмпанович, чувствуя вибрации земли.

Но самым пронзительным моментом стало посещение Освенцима. Теперь это был музей, но каждый камень, каждая стена здесь хранили память о невыносимых страданиях. Путники молча прошли по территории лагеря, склонив головы в знак почтения к памяти погибших узников.

— Мы не должны забывать, — тихо произнесла Аврора, вытирая слёзы. — Никогда не должны забывать.

— Это урок для всего человечества, — согласился доктор Эскулап. — Урок о ценности жизни и о том, к чему может привести ненависть.

***

Вечером, вернувшись на челнок, путники собрались, чтобы изучить электронные документы о Польше. На экранах мелькали графики и диаграммы, демонстрирующие стремительное развитие страны.

— Смотрите, — сказал профессор, указывая на экран, — машиностроение, чёрная и цветная металлургия, химическая промышленность и производство строительных материалов — всё это активно развивается.

— И добыча каменного и бурого угля растёт, — добавил Бруно, — а также производство станков и электроэнергии. Польша действительно строит мощную индустриальную базу.

— А лёгкая промышленность? — продолжила Аврора. — Хлопчатобумажные и шерстяные ткани, обувь и другие товары широкого потребления — это же так важно для людей.

— Безусловно, — подтвердил доктор Эскулап. — И сельское хозяйство не отстаёт. Рожь, пшеница, ячмень, картофель, кукуруза, сахарная свёкла, лён-долгунец — всё это выращивается в больших объёмах.

— Польша — страна с огромным потенциалом, — подытожил профессор. — Она пережила тяжёлые времена, но сумела возродиться и уверенно смотрит в будущее.

— Именно так, профессор, — согласился Бруно Люмпанович, отрываясь от экрана. — И это развитие не только в промышленности. Я вижу здесь и значительные инвестиции в науку и образование. Появляются новые исследовательские центры, расширяются университеты. Это залог дальнейшего прогресса.

— А что насчёт культуры? — спросила Аврора, её глаза загорелись любопытством. — Мы видели прекрасные образцы архитектуры, слышали истории людей. Но как обстоят дела с искусством, литературой?

— Электронные документы подтверждают ваши наблюдения, Аврора, — ответил профессор. — Польская культура активно развивается. Возрождаются театры, открываются новые галереи. Издаётся множество книг, как художественной литературы, так и научной. Особое внимание уделяется сохранению и популяризации национального наследия, но в то же время активно внедряются и новые, современные формы искусства.

— Жалко, что у нас на всё так мало времени, — вздохнул Бруно Люмпанович, взглянув на приборы. — Надо уже лететь в ГДР. Однако мы увозим с собой не только новые знания, но и глубокое уважение к польскому народу, его стойкости и его стремлению к миру и процветанию.

— И, конечно, незабываемые впечатления, — улыбнулся профессор. — От поучительной сказки про близнецов до суровой правды истории, от вкуснейших польских блюд до вдохновляющих историй людей. Это был визит, который обогатил нас всех.

И космический челнок плавно поднялся в воздух. Внизу виднелись огни польских городов. Эта страна действительно оставила после себя след в сердцах путников и множество воспоминаний, она, подобно фениксу, возродилась из пепла, чтобы вновь сиять...

Глава 2. Германская Демократическая Республика

Внизу расстилались заснеженные поля, изредка прерываемые тёмными пятнами лесов.

— После Второй мировой войны, как вы знаете, мир был разделён на сферы влияния, — сказал Леонид Константинович. — Германия, как эпицентр конфликта, была разделена на две части. Советский Союз, стремясь к миру и справедливости, помог создать Германскую Демократическую Республику, или ГДР. А западные союзники — США, Англия и Франция — образовали на своей территории Федеративную Республику Германия, или ФРГ.

Челнок набирал высоту, и земля под ними превращалась в абстрактный узор. Вскоре они увидели извилистую ленту реки, а затем и очертания большого города.

— Вот мы и приближаемся к Демократическому Берлину, — объявил профессор.

Приземление было мягким, на окраине города. Их встретила толпа людей, их лица светились любопытством и радушием. Среди них был и сам президент республики, Вальтер Ульбрихт — пожилой человек, в очках, с аккуратной белой бородкой.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — произнёс он, его голос был тёплым и гостеприимным. — Мы рады видеть вас в нашей столице.

Бруно Люмпанович, как и было условлено, взял на себя роль переводчика, его голос звучал мелодично и чётко. Президент Ульбрихт лично сопровождал их во время прогулки по городу.

Демократический Берлин поражал своим размахом. Город, с населением более миллиона человек, был настоящим центром промышленности. Они видели огромные заводы, производящие электротехнические машины, сложное оборудование, оптические приборы. Река Шпрее, судоходная и оживлённая, связывала город с другими важными водными путями, а железнодорожные и автомобильные дороги соединяли его с остальной страной и миром. Берлин был также крупным культурным и научным центром, с величественными зданиями Академии наук и Академии искусств, а также многочисленными высшими учебными заведениями. В городе было много спортивных сооружений, а зелёные легкие — парки, включая знаменитый Трептов-парк с величественным памятником воинам Советской Армии, — напоминали о героическом прошлом.

Путники с интересом общались с местными жителями.

— Как вам живётся, дорогие берлинцы? — спрашивала Аврора у пожилой женщины, продававшей тёплую одежду.

— Живётся хорошо, доченька, — улыбнулась та. — Восстанавливаемся потихоньку. Работы много, но и радости тоже. Дети в школу ходят, внуки растут. Главное, чтобы мир был.

Молодой рабочий, встреченный ими на улице, с энтузиазмом рассказывал о своем заводе:

— Мы сейчас осваиваем производство новых станков. Очень сложные, но интересные. Зарплата хорошая, жильё дают. Чувствуем себя нужными стране.

— А как ваше здоровье? — интересовался Эскулап у прохожих.

— Медицина у нас бесплатная, доктор, — отвечал ему мужчина средних лет. — Врачи хорошие, внимательные. За здоровьем следят.

Внезапно среди толпы путники заметили необычное существо. Оно было похоже на небольшого белого медведя, с густой белой шерстью, но с двумя небольшими рогами на голове.

— А это наш Юхти! — с улыбкой представил его Вальтер. — Гость из системы Алголь. Он уже давно живёт у нас, стал настоящей местной достопримечательностью. Приезжают посмотреть на него даже из других стран.

Юхти, услышав своё имя, помахал путникам лапой. Его глаза, глубокие и умные, смотрели с любопытством.

— Я не хочу жить на своей родине, — произнёс Юхти на довольно чистом немецком, с лёгким акцентом. — Там воинственные и жестокие алгольцы. Здесь, на вашей планете, я нашел покой и друзей.

Все вместе они отправились в столовую.

— Что же мы сегодня попробуем? — с предвкушением спросил Бруно Люмпанович.

— Сегодня у нас традиционные немецкие блюда, — ответила официантка. — Айнтопф — густой суп с мясом и овощами, шницель с картофельным салатом и, конечно же, квашеная капуста. А на десерт —– яблочный штрудель.

Путники с удовольствием пробовали угощения, обмениваясь впечатлениями. Юхти с аппетитом уплетал штрудель, его рожки слегка подрагивали от удовольствия.

***

В последующие дни путники отправились исследовать другие города ГДР.

Первым был Карл-Маркс-Штадт, бывший Хемниц, центр текстильной промышленности. Здесь они посетили фабрики, где производились ткани, от тончайшего шелка до прочного сукна. Профессор Лукьян Константинович с интересом наблюдал за работой станков, а Бруно Люмпанович даже попробовал себя в роли ткача, к всеобщему веселью.

Затем они направились в Лейпциг, город, известный как центр книгопечатания. Здесь находился один из старейших университетов Европы, основанный в XV веке, и крупнейшая библиотека ГДР, хранящая миллионы томов.

— Представьте себе, сколько знаний сосредоточено в этих стенах! — восхищённо произнес Лукьян Константинович, проходя по старинным залам библиотеки.

— И сколько историй! — добавил Бруно Люмпанович, поглаживая корешок старинной книги.

В Лейпциге они также посетили знаменитую церковь Святого Фомы, где когда-то работал Иоганн Себастьян Бах, и насладились органной музыкой.

Следующим пунктом их маршрута был Дрезден, центр электротехники. Город, сильно пострадавший во время войны, активно восстанавливался. Они посетили Дрезденскую картинную галерею, где увидели шедевры мирового искусства, спасённые Советской Армией.

— Это невероятно, — прошептала Аврора, стоя перед «Сикстинской Мадонной» Рафаэля. — Как хорошо, что эти сокровища сохранились.

— Да, — подтвердил Лукьян Константинович, — культура — это то, что объединяет народы, даже после самых страшных войн.

Путешествие продолжилось вдоль гор Тюрингенского Леса, где расположились старинные города: Гера, Йена, Веймар, Эрфурт, Гота, Эйзенах. Здесь путники увидели, как развита текстильная промышленность, производство точных машин, автомобилей, мелких металлических изделий, оптики, радиоаппаратуры и игрушек.

В Йене они посетили оптические заводы, где производились знаменитые линзы и приборы. В Эйзенахе, родине Баха, им показали дом-музей великого композитора. В Веймаре, городе Гёте и Шиллера, они прогулялись по живописным улицам, ощущая дыхание истории.

Близ Веймара их путь пролёг к бывшему концлагерю Бухенвальд. Атмосфера здесь была гнетущей, но памятник с колоколом, установленный в память о тысячах погибших, включая Эрнста Тельмана, служил мощным напоминанием о зверствах войны и призывом к миру. Лукьян Константинович, с глубокой скорбью в глазах, сказал:

— Мы должны помнить. Помнить, чтобы такое никогда не повторилось. Этот колокол — голос тех, кто не может говорить, призывающий нас к бдительности и борьбе за мир.

***

Вернувшись в Демократический Берлин, путники провели несколько дней, изучая электронные документы о ГДР. Они узнали о развитом машиностроении, добыче бурого угля, химической и текстильной промышленности. Особое внимание привлекли сведения о сельском хозяйстве: выращивании кукурузы, ржи, картофеля, пшеницы, сахарной свёклы, а также разведении молочного скота и свиней.

— Это впечатляет, — заметил Лукьян Константинович, просматривая данные на светящемся экране. — Страна, которая так сильно пострадала, смогла так быстро восстановиться и развиться. Это говорит о силе духа и единстве народа.

— И о мудром руководстве, — добавил президент Ульбрихт, который присоединился к ним в этот вечер. — Мы стремимся построить общество, где каждый человек будет иметь возможность реализовать свой потенциал, где труд ценится, а мир — превыше всего.

Аврора, с присущей ей заботой, спросила:

— А как насчёт здоровья граждан? Есть ли у вас хорошие медицинские учреждения?

— Конечно, — ответил Эскулап, — я видел здесь прекрасные больницы и клиники. Медицина в ГДР находится на высоком уровне и доступна всем.

Юхти, сидящий рядом, тихо проворчал:

— У нас на Алголе медицина тоже развита, но там нет такого человеческого отношения. Всё слишком… механически.

— Вот видите, — улыбнулся Бруно Люмпанович, — даже гость из другой звёздной системы ценит нашу человечность.

Перед отъездом президент Ульбрихт подарил каждому из путников памятные сувениры: Лукьяну Константиновичу — книгу по истории ГДР, Бруно Люмпановичу — набор магических кристаллов, Эскулапу — медицинский справочник, а Авроре — изящный фарфоровый сервиз. Слугам достались тёплые одеяла и провизия для обратного пути.

— Мы всегда будем рады видеть вас снова, — сказал президент, провожая их к челноку. — Двери нашей республики открыты для друзей.

Космический челнок снова поднялся в воздух, унося путников в другую республику — ФРГ. Внизу раскинулся Демократический Берлин, город, который за короткое время успел покорить их сердца своей стойкостью, трудолюбием и человечностью. Пейзажи, которые они видели в пути — от заснеженных полей до индустриальных гигантов и величественных памятников, — навсегда останутся в их памяти, как свидетельство непростой, но героической истории Германии.

Глава 3. Федеративная Республика Германия

— Посмотрите, Лукьян Константинович! — воскликнул Бруно, указывая вниз. — Они действительно строят эту стену! Какое безумие!

Внизу под ними разворачивалась сюрреалистическая картина. Двойная стена, ощетинившаяся колючей проволокой и сторожевыми вышками, змеилась по городу, разрезая его на две неравные части. Рабочие, словно муравьи, суетились вокруг, возводя новые секции, укрепляя уже существующие.

— Грустное зрелище, Бруно, — вздохнул профессор. — Разделение всегда приносит боль...

Челнок плавно снизился и приземлился на небольшой площадке в западной части Берлина. Путники вышли на улицу и начали свою прогулку. Первым делом они направились к Бранденбургским воротам, которые теперь стояли как символ разделения, но и как надежда на будущее объединение. Гости видели Рейхстаг, ещё несущий на себе следы войны, но уже восстанавливающийся. Они прогулялись по Курфюрстендамм, главной торговой улице, где их поразило обилие товаров и яркие вывески. Они заглянули в Мемориальную церковь кайзера Вильгельма, её разрушенная башня служила напоминанием о войне, а новая, современная часть — символом возрождения.

Затем путники снова поднялись на борт челнока. Их путь лежал в Бонн, столицу ФРГ. Городские кварталы Берлина сменились зелёными полями, аккуратными фермами и небольшими деревеньками. Река Рейн, величественная и широкая, извивалась среди холмов, отражая в своих водах пасмурное декабрьское небо. По мере приближения к Бонну, пейзаж становился более холмистым, покрытым густыми лесами, которые, казалось, хранили вековые тайны.

***

Челнок приземлился на окраине Бонна. Город встретил их более спокойной, но не менее оживлённой атмосферой. Они направились к центру, где располагались государственные учреждения. Здания были строгими, но элегантными, отражая деловой дух столицы. Они видели здание Бундестага, где принимались важные решения, и другие правительственные здания, которые, казалось, дышали историей.

— Интересно, где же учился Карл Маркс? — спросил Бруно, оглядываясь по сторонам.

— В Боннском университете, Бруно, — ответил профессор. — Это один из старейших университетов Германии, с богатой историей и традициями. Здесь учились многие выдающиеся личности.

Они посетили университет, прогулялись по его старинным корпусам, ощущая атмосферу знаний и научных открытий. Затем отправились к дому, где родился Людвиг ван Бетховен. Хотя сам дом был скромным, его значение для мировой культуры было огромным.

— Представьте, здесь, в этом скромном жилище, родился гений, чья музыка трогает сердца миллионов людей по всему миру, — задумчиво произнёс доктор Эскулап. — Это поистине удивительно.

После Бонна их путь лежал в Кёльн, чтобы навестить старого друга профессора Лукьяна Константиновича. И вскоре они оказались в живописном пригороде Кёльна, где располагался большой двухэтажный дом Ганса Краузе.

Дверь открыл сам Ганс — седеющий мужчина с добрыми глазами и заметной лысиной. Он тепло приветствовал профессора и его спутников.

— Лукьян, дорогой мой друг! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Ганс, обнимая профессора. — Добро пожаловать в мой дом! Проходите, проходите!

Внутри дома царила атмосфера уюта и семейного тепла. Пожилые родители Ганса сидели у камина, наблюдая за игрой маленькой Клерхен. Жена Ганса, Дунгема, с улыбкой встретила гостей. Взрослые сыновья, Ян и Джо, беседовали с Марлен, женой Яна. Мальчик Костя, воспитанник, с любопытством разглядывал незнакомцев.

— Рад представить вам мою семью, — сказал Ганс. — Это мои родители, моя жена Дунгема, мои сыновья Ян и Джо, невестка Марлен, моя внучка Клерхен и наш маленький Костя.

Путники провели в доме Краузе несколько весёлых часов. Они обедали и ужинали, наслаждаясь вкусной домашней едой и приятной беседой. Смотрели телевизор, где транслировались новости и развлекательные программы. Ганс с гордостью рассказывал о своих успехах в торговле строительными материалами, а затем, когда разговор зашёл о прошлом, он поделился воспоминаниями о своей молодости.

— Во время войны, когда нацисты захватили власть, я не мог оставаться в стороне, — рассказывал Ганс, его голос стал серьёзнее. — Я вступил в партизанское движение. Мы боролись за свободу, за то, чтобы такое зло больше никогда не повторилось. Было страшно, но мы знали, что делаем правое дело...

На следующий день, после завтрака, Ганс предложил своим гостям посетить несколько мест в Кёльне, которые, по его мнению, стоило увидеть. Они прошлись по набережной величественной реки Рейн, о которой было сложено много легенд и преданий.

Первым пунктом их программы стал детский приют. Здесь их встретила молодая, добрая няня, фрау Шмидт, с лучезарной улыбкой и ласковыми глазами. Она с энтузиазмом показывала им комнаты, где играли и занимались дети, рассказывала о своих подопечных, их успехах и маленьких шалостях. Дети, сначала немного стесняясь незнакомцев, вскоре осмелели и окружили путников, показывая свои рисунки и игрушки. Бруно Люмпанович, к удивлению всех, достал из своего бездонного кармана несколько блестящих шаров, которые тут же стали предметом всеобщего восторга.

— Какая добрая душа у этой женщины, — прошептала Аврора, наблюдая за тем, как фрау Шмидт утешает расстроенного малыша.

— И дети здесь выглядят счастливыми, несмотря ни на что, — добавил Эскулап, осматривая их. — Это заслуга таких людей, как фрау Шмидт.

Затем они отправились в поликлинику, где их встретил доктор Киммунг. Он был человеком средних лет, с внимательным взглядом и спокойной манерой общения. Доктор рассказал о работе поликлиники, о том, как они стараются обеспечить доступную медицинскую помощь всем жителям, несмотря на их социальное положение. Он показал им современное оборудование, которое, по его словам, было приобретено благодаря поддержке города и частных пожертвований.

— Мы стараемся идти в ногу со временем, — пояснил доктор. — Здоровье — это самое главное, и мы делаем всё возможное, чтобы его сохранить.

— Ваша работа очень важна, доктор, — сказал Лукьян Константинович. — Вы — настоящие хранители здоровья нации.

Последним, но, пожалуй, самым впечатляющим пунктом их визита в Кёльн стал старейший Кёльнский собор. Величественное сооружение, возвышающееся над городом, поразило путников своей архитектурой и масштабом. Они прошли внутрь, и их охватило благоговение. Высокие своды, витражи, заливающие пространство мягким светом, и тишина, нарушаемая лишь эхом шагов, создавали неповторимую атмосферу.

— Это место дышит историей, — прошептал Бруно, глядя на древние фрески. — Чувствуется сила веков.

— И какая красота в каждой детали, — восхищалась Аврора, рассматривая резные капители колонн.

— Представьте, сколько поколений людей приходило сюда, чтобы найти утешение, надежду или просто восхититься этим творением человеческих рук и духа... — задумчиво произнёс Эскулап.

Профессор Лукьян Константинович, стоя посреди собора, почувствовал глубокое удовлетворение от этого путешествия. Они увидели разделённый Берлин, ощутили пульс жизни в Западной Германии, посетили Бонн, колыбель великих умов, и провели время в тёплой семейной атмосфере у друга. Они встретили добрых людей, которые, несмотря на все трудности, продолжали строить свою жизнь, сохраняя веру в лучшее.

***

Вскоре путники попрощались со своими друзьями и челнок отправился в дальнейший путь. Они побывали в Дюссельдорфе — это была родина Гейне, крупный политический и экономический центр, город банкиров и промышленников, административный центр Рура. Перед ними раскинулись кварталы, перемежающиеся с промышленными зонами. Виднелись элегантные здания банков, дымящие трубы заводов, оживлённые улицы.

Затем они посетили Франкфурт-на-Майне — родину Гёте, старинный город с богатой историей, со старинными зданиями, соборами, узкими улочками.

Штутгарт предстал перед ними как центр полиграфии и машиностроения. Затем был Трир, основанный римлянами, родина Маркса.

Гейдельберг появился перед ними как живописное скопление старинных зданий, увенчанных величественным замком, а внизу, среди зелени, виднелись корпуса университета. Это был старейший университетский город Германии, центр науки и просвещения.

Затем их путь лежал в Баварию. Мюнхен встретил их панорамой величественных соборов и пивных садов, а Нюрнберг — мрачной историей судебного процесса и знаменитыми изделиями.

Далее челнок направился к Саарскому промышленному району. Внизу раскинулись бескрайние поля, усеянные терриконами, и дымящие трубы заводов.

Наконец, они достигли севера страны, устьев Эльбы и Везера. Гамбург и Бремен предстали перед ними как огромные порты, усеянные кораблями, и промышленные гиганты. Здесь было развито судостроение, химическая и пищевая промышленность. Гамбург был также известен как центр революционного рабочего движения, связанный с именем Эрнста Тельмана.

***

— Теперь давайте ознакомимся с некоторыми фактами о ФРГ, которые нам прислали из Института магии, — сказал Лукьян Константинович. — Страной управляет горстка миллиардеров — Флик, Сименс, Крупп, Царген. Население живёт в нужде, бесправно. У многих даже нет приюта. Медицина платная. Образование на низком уровне. Постоянно повышаются налоги и цены на предметы первой необходимости.

— Это возмутительно! — ответил Эскулап. — Как можно так жить? Люди должны иметь право на достойную жизнь!

Профессор продолжил:

— В стране добывают каменный уголь, калийные соли, бурый уголь, нефть и цветные металлы. Основные отрасли промышленности — угольная, металлургическая, химическая и машиностроительная. Развиты электротехника, автомобилестроение, судостроение и нефтеперерабатывающая промышленность.

— Значит, промышленность развита, — заметил Бруно Люмпанович, — а люди живут в нужде. Странно. Может, им просто не хватает хорошего заклинания на распределение богатства?

— Заклинания здесь не помогут, — вздохнул Эскулап. — Нужны системные изменения.

— В сельском хозяйстве, — продолжил Лукьян Константинович, — разводят крупный рогатый скот и свиней. Выращивают рожь, пшеницу, овёс, ячмень, кормовые культуры, картофель, сахарную свёклу, овощи. На юго-западе страны есть садоводство и виноградарство. Но и здесь не всё гладко: кулаки вытесняют середняков и бедных крестьян.

— Кулаки… — задумчиво произнёс Эскулап. — Это термин из другой эпохи, но суть, похоже, осталась прежней: концентрация собственности в руках немногих.

— И это при том, что страна богата ресурсами, — добавил профессор, закрывая документы. — Уголь, металлы, нефть… А люди голодают и мёрзнут. Это не просто экономическая система, это система, построенная на эксплуатации. Да уж, ФРГ — страна контрастов, страну, где блеск промышленности соседствует с нищетой народа... Это ценный урок для нас всех.

Космический челнок, словно птица, набирал высоту, оставляя внизу огни городов и промышленных центров. В кабине воцарилась тишина, наполненная размышлениями об увиденном. Каждый из путников уносил с собой не только знания, но и глубокое понимание того, что даже в мире технологий и прогресса борьба за человеческое достоинство остается вечной.

Глава 4. Великобритания

Челнок набирал высоту. Внизу, под тонкой пленкой облаков, проплывали пейзажи Западной Европы. Сначала — аккуратные квадраты полей Германии, укрытые лёгким снежным покровом, словно лоскутное одеяло. Затем — извилистые реки, похожие на серебряные нити, и тёмные пятна лесов. По мере приближения к Ла-Маншу, сквозь разрывы в облаках, стали видны серые волны пролива, усеянные крошечными точками кораблей. А потом, словно по волшебству, под ними распахнулась Англия — зелёные холмы, изрезанные живыми изгородями, и небольшие городки, похожие на игрушечные.

— Посмотрите! — воскликнула Аврора, указывая на иллюминатор. — Кажется, мы уже над Лондоном!

Действительно, внизу раскинулся огромный, раскидистый город, окутанный лёгкой дымкой. Темза, широкая и величественная, извивалась, словно серебряная змея, пронзая город насквозь. Множество мостов, словно нити, связывали её берега.

Посадка была мягкой, почти незаметной. Едва трап опустился, как их взору предстала невероятная картина. Огромная толпа, казалось, заполнила всё пространство вокруг посадочной площадки. Море лиц, тысячи глаз, устремлённых на них...

— Ого! — присвистнул Бруно Люмпанович. — Кажется, нас ждали!

Их ждали не просто. Среди встречающих, в первых рядах, стояла сама королева Елизавета II, в элегантном костюме, с неизменной улыбкой на лице. Рядом с ней — её семейство, принц Филипп, юные принц Чарльз и принцесса Анна. Чуть поодаль, опираясь на трость, стоял Уинстон Черчилль, уже очень дряхлый, но с искрой в глазах. Его знаменитая сигара, казалось, была единственным, что связывало его с прежним могучим образом. Множество политиков, дипломатов, известных актёров и писателей — весь цвет британского общества собрался здесь, чтобы поприветствовать необычных гостей.

— Добро пожаловать в Лондон! — произнесла королева, протягивая руку Лукьяну Константиновичу. — Мы очень рады, что вы посетили нас.

— Ваше Величество, для нас это огромная честь, — ответил профессор, слегка поклонившись. — Мы польщены таким приёмом.

После коротких приветствий и обмена любезностями вся процессия отправилась на прогулку по городу. Лондон, крупнейший финансово-торговый центр мира после Нью-Йорка, а также один из самых оживлённых культурных центров Европы, не уступающий Парижу, предстал перед ними во всей своей красе.

Они начали с Сити — центрального квартала, где, казалось, пульсировало сердце мировой экономики. Высокие здания, строгие фасады, деловитые люди, спешащие по своим делам.

— Здесь ежедневно совершаются многомиллиардные операции с сырьём и готовыми изделиями со всего мира, — пояснил один из сопровождающих, молодой, энергичный чиновник. — Лондон — это кровеносная система мировой торговли.

Лукьян Константинович кивнул, задумчиво оглядываясь:

— Впечатляет. Чувствуется мощь и динамизм.

Бруно Люмпанович, напротив, с любопытством разглядывал прохожих.

— А вот этот джентльмен, кажется, только что заключил очень выгодную сделку, — прошептал он профессору, указывая на мужчину в дорогом костюме, который довольно потирал руки. — Я чувствую ауру успеха!

Эскулап, как всегда, был сосредоточен на деталях.

— Обрати внимание на архитектуру, — сказал он Авроре. — Сочетание старинных зданий и современных конструкций. Это говорит о постоянном развитии, но с уважением к истории.

К Сити примыкали доки и склады вдоль Темзы. Здесь царила совсем другая атмосфера — шумная, рабочая, наполненная запахами моря, угля и древесины. Огромные краны, словно гигантские жирафы, склонялись над трюмами кораблей, выгружая и загружая товары.

— Сюда прибывает сырьё для британской промышленности, — объяснил чиновник, — и отсюда экспортируется её продукция. Лондонский порт — это крупный транспортный узел, работающий круглосуточно.

Аврора с восхищением смотрела на корабли.

— Сколько же всего здесь происходит! Это целый мир.

Их путь лежал дальше, к символам Лондона. Они увидели величественный Букингемский дворец, резиденцию королевы, с его строгими, но элегантными фасадами. Затем — знаменитую часовую башню Биг-Бен, чей бой, казалось, отмерял ход истории, и Вестминстерский дворец, где заседал парламент.

— Биг-Бен, — произнёс Лукьян Константинович, глядя на циферблат. — Сколько важных решений было принято под его звон...

Бруно Люмпанович, прищурившись, попытался разглядеть механизм часов.

— Интересно, а можно ли его заставить идти быстрее? Или медленнее? Для особых случаев, конечно.

Королева Елизавета улыбнулась:

— Боюсь, мистер Люмпанович, Биг-Бен не поддаётся таким манипуляциям. Он — воплощение британской пунктуальности.

Город отличался удивительной специализацией районов. На определённых улицах были сосредоточены магазины и мастерские, предлагающие меховые, ювелирные, кожаные и шерстяные изделия. Улица Чэринг-Кросс-Роуд поразила путников обилием книжных магазинов, где можно было найти издания на любой вкус и возраст. Челси же, с его уютными улочками и богемной атмосферой, был полон студий художников, из окон которых доносились запахи масляных красок и звуки лёгкой музыки.

— Посмотрите, профессор, — сказал Эскулап, указывая на витрину ювелирного магазина. — Какое мастерство! Каждая деталь продумана.

— А я бы с удовольствием провёл здесь целый день, — мечтательно произнёс Бруно Люмпанович, стоя у книжного магазина. — Сколько мудрости и историй хранится на этих полках!

Большой Лондон, населённый более чем восемью миллионами человек, поражал своей динамичностью. Многие жители, как объяснили путникам, жили в пригородах и ежедневно ездили на работу в столицу. Город имел развитую транспортную систему, включая метро, автобусы и пригородные поезда.

— Лондонцы очень ценят зелёные насаждения, — заметила королева, когда они проезжали на красном двухэтажном автобусе мимо Гайд-парка. — Здесь много парков, таких как Гайд-парк с его знаменитым «спикерс корнер», где каждый желающий может высказать своё мнение.

— Это замечательная традиция, — одобрил Лукьян Константинович. — Свобода слова — основа любого демократического общества.

Вечером они отправились в район Пикадилли, где были сконцентрированы театры и кинотеатры. Яркие вывески, толпы людей, спешащих на представления, создавали праздничную атмосферу.

В последующие дни путники погрузились в культурное и промышленное наследие Великобритании. Они посетили Британский музей, где хранились сокровища мировой цивилизации, Музей естественных наук с его впечатляющими скелетами динозавров, и, конечно же, Тауэр — древнюю крепость, хранящую в себе множество тайн и легенд. Национальная галерея поразила их шедеврами живописи, от средневековых полотен до работ импрессионистов.

***

Путники посетили старинные университетские центры — Оксфорд и Кембридж. Прогуливаясь по их живописным кампусам, среди вековых зданий и зелёных лужаек, они ощутили дух знаний и вековых традиций.

— Здесь, кажется, сам воздух пропитан мудростью, — заметил Лукьян Константинович, осматривая одну из старинных библиотек. — Сколько великих умов училось в этих стенах!

Бруно Люмпанович, в свою очередь, пытался найти следы древних магических орденов, которые, по его словам, непременно должны были существовать в таких местах.

Затем их путь лежал в «мастерскую мира» — Бирмингем. Город встретил их гулом заводов, дымом труб и запахом металла. Здесь, в сердце британской промышленности, они увидели, как рождаются автомобили, станки и бесчисленные другие изделия, которые затем отправляются по всему миру. Лукьян Константинович с интересом изучал производственные процессы, обмениваясь мнениями с инженерами.

После путники отправились в Манчестер, ещё один крупный промышленный центр, известный своей текстильной промышленностью. Здесь они увидели, как из хлопка и шерсти рождаются ткани, которые затем превращаются в одежду и другие изделия.

***

И, наконец, Ливерпуль. Город, который уже начинал гудеть от нового, свежего звука. Вечером, после насыщенного дня, путники отправились в клуб «Пещера». Спустившись по узкой лестнице, они оказались в небольшом, душном помещении, наполненном молодыми людьми, их смехом и предвкушением. На сцене, освещённой тусклыми прожекторами, стояли четверо парней.

— Это они, — прошептал один из слуг, который, как оказалось, был большим поклонником новой музыки. — «Битлз»! Они стали очень популярны в городе.

Джон, Пол, Джордж и Ринго. Они были одеты в чёрные бархатные жилетки и брюки, белые рубашки и чёрные вышитые шёлком галстуки. Сплочённый коллектив, чувствовалось, что они дышат одним ритмом. Джон Леннон, с его острым взглядом и дерзкой улыбкой, стоял с гитарой, Пол Маккартни, обаятельный и энергичный, держал бас, Джордж Харрисон, спокойный и сосредоточенный, играл на соло-гитаре, а Ринго Старр, с его характерной причёской, сидел за барабанами.

— Раз, два, три, четыре! — крикнул Джон, и клуб взорвался.

Они начали с "Love Me Do". Простой, но заразительный ритм, гармоничные голоса Джона и Пола, мгновенно захватили публику. Девушки визжали, парни покачивались в такт. Затем последовали "Please Please Me", "Ask Me Why", "I Saw Her Standing There". Каждая песня встречалась с восторгом. Они играли и каверы, придавая им своё уникальное звучание, но именно их собственные композиции заставляли толпу сходить с ума.

— Это что-то невероятное! — воскликнула Аврора, пытаясь перекричать шум. — Какая энергия!

Бруно Люмпанович, который поначалу скептически отнёсся к «этой новой музыке», теперь притопывал ногой в такт.

— В них есть искра! Чувствую, что эти парни далеко пойдут.

Лукьян Константинович, хоть и не был знатоком рок-н-ролла, тоже признал талант:

— Они очень харизматичны. И их музыка… она заразительна.

После концерта клуб превратился в бурлящий котёл. Публика, в основном девушки, была в полном экстазе. Они кричали, плакали, пытались пробиться к сцене. Наши путники, несмотря на свой статус, едва пробивались сквозь толпу, чтобы получить автографы.

— Джон! Пол! Пожалуйста! — кричала Аврора, протягивая свой блокнот.

Слуги, используя свои навыки, создали небольшой коридор, и, наконец, им удалось добраться до битлов. Парни, хоть и уставшие, но сияющие от успеха, с удовольствием расписывались на блокнотах и программах.

— Спасибо вам, ребята! Вы потрясающие! — сказал Лукьян Константинович, пожимая руку Джону Леннону.

Джон улыбнулся:

— Всегда рады, сэр. Надеемся, вам понравилось.

Пол Маккартни, заметив Аврору, подмигнул ей, и она покраснела.

***

Из Ливерпуля гости направились на север, в промышленный город Глазго, расположенный в Шотландии. Здесь, среди суровых пейзажей, они наблюдали за работой судостроительных верфей, где строились огромные корабли, и сталелитейных заводов, где раскалённый металл превращался в прочные конструкции.

— Поразительная мощь, — прокомментировал Эскулап, наблюдая за работой гигантского пресса. — Человеческий гений в действии.

Следующей остановкой стал город-музей Эдинбург, столица Шотландии. Его старинные замки, узкие улочки и величественные соборы перенесли их в другую эпоху. Здесь, в одном из уютных ресторанов, их ждала неожиданная встреча.

— Бруно! Старый друг! — раздался голос, и из-за столика поднялся высокий, худощавый старик с проницательными глазами и длинной седой бородой, заплетённой в косу.

Это был волшебник Мерлин, давний друг Бруно Люмпановича.

— Мерлин! Какими судьбами! — Бруно Люмпанович радостно обнял своего товарища. — Неужели ты всё ещё бродишь по этим древним землям?

— А где же ещё быть старому волшебнику, как не там, где история дышит в каждом камне? — усмехнулся Мерлин. — Присоединяйтесь к моему скромному ужину. Я как раз собирался отведать традиционный хаггис.

За ужином, под звон бокалов с виски, волшебники обменивались новостями и вспоминали былые приключения, а Лукьян Константинович и Эскулап с интересом слушали их рассказы о магии и древних тайнах. Аврора же, очарованная атмосферой, делала заметки в своём блокноте.

***

На следующий день, уже в более спокойной обстановке, путники изучали электронные документы о Великобритании.

— Итак, — начал Лукьян Константинович, просматривая данные на экране, — текстильная, судостроительная промышленность, машиностроение, выплавка стали — всё это составляет основу их экономики. Мы видели это своими глазами.

— Да, — подтвердил Эскулап. — И впечатляет, как они смогли восстановиться после войны и продолжать развиваться.

— А что насчёт сельского хозяйства? — спросила Аврора.

— Здесь разводят коров, свиней, овец, домашнюю птицу, — ответил профессор, прокручивая страницу. — Выращивают пшеницу, сахарную свёклу, турнепс, брюкву. Достаточно разнообразно, чтобы обеспечить себя основными продуктами.

Бруно Люмпанович, который до этого момента молчал, задумчиво поглаживал бороду.

— Интересно, а есть ли здесь какие-нибудь древние магические растения? Или, может быть, особые породы овец, чья шерсть обладает волшебными свойствами?

Лукьян Константинович усмехнулся:

— Боюсь, Бруно, электронные документы не содержат такой информации. Но кто знает, может быть, в твоих странствиях ты и найдёшь что-то подобное.

Их путешествие по Великобритании подходило к концу. Они увидели страну контрастов — древнюю и современную, промышленную и живописную, традиционную и новаторскую. Они встретили королеву и волшебника, стали свидетелями рождения новой музыкальной эры и погрузились в глубины истории и промышленности. Великобритания оставила в их сердцах неизгладимое впечатление, став ещё одной яркой страницей в их необыкновенной жизни.

Глава 5. Ирландия

Челнок поднимался всё выше и выше, а под ним расстилались пейзажи Великобритании. Сначала — лоскутное одеяло полей, разделённых живыми изгородями, словно зелёными нитями. Затем — серые пятна городов, из которых поднимались тонкие струйки дыма, растворяясь в морозном воздухе. Реки, извиваясь, блестели, как серебряные ленты, а дороги, словно вены, пронизывали ландшафт. По мере того, как путники двигались на запад, береговая линия становилась всё более изрезанной, скалистой, и вот уже под ними расстилалось бескрайнее, свинцово-серое Ирландское море, усеянное белыми барашками волн.

— Посмотрите, профессор! — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая на горизонт. — Уже видна Ирландия! Какая же она зелёная, даже зимой!

И действительно, сквозь облака проглядывали изумрудные просторы, словно кто-то рассыпал по земле драгоценные камни.

Челнок плавно снизился и приземлился в Дублине. Город встретил их прохладным, влажным воздухом и гулом портовой жизни. Поднявшись по трапу, путники оказались среди суеты и движения. Грузовые суда, словно гигантские киты, стояли у причалов, разгружая и загружая товары. Воздух был пропитан запахами моря, угля и чего-то ещё, терпкого и сладкого — возможно, пива.

— Добро пожаловать в Дублин! — произнёс Лукьян Константинович, оглядываясь по сторонам. — Важнейший транспортный узел, как и ожидалось.

Они направились в сторону города, проходя мимо тесно застроенных рабочих кварталов, где из окон доносились голоса и смех. Вдоль реки Лиффи и каналов высились здания заводов — пивоварен, спирто-водочных предприятий, мукомольных комбинатов.

— Похоже, пищевая промышленность здесь процветает, — заметил Эскулап.

Вскоре они оказались на оживлённой улице, где толпились люди. Бруно Люмпанович, взявшийся быть переводчиком, с его врождённой общительностью, тут же подошёл к группе мужчин, оживлённо беседующих у паба.

— Добрый день, господа! — начал он на своём ломаном английском, но с такой искренней улыбкой, что его тут же приняли. — Мы путешественники из далёких краев. Хотели бы узнать о вашей жизни, о Дублине.

Один из мужчин, крепкий, румяный и с добрыми глазами, ответил:

— Добро пожаловать, друзья! Меня зовут Патрик. Что ж, жизнь у нас кипит. Дублин растёт, работы хватает, особенно в порту и на заводах. Пивоварни наши, конечно, самые известные. Гиннесс — это наша гордость!

— А как насчёт здоровья, Патрик? — спросил Эскулап. — Как вы себя чувствуете в целом?

Патрик рассмеялся:

— О, доктор, мы, ирландцы, крепкий народ! Конечно, бывают простуды, особенно зимой, но в целом, слава Богу, не жалуемся. Главное — хороший эль и крепкий сон!

Другой мужчина, по имени Шон, добавил:

— И чувство локтя, конечно. Мы всегда помогаем друг другу. Если у кого беда, весь квартал поднимется.

Третий мужчина, пожилой, в твидовом кепи, с морщинистым, но добродушным лицом, улыбнулся, обнажив несколько отсутствующих зубов:

— Мы, ирландцы, всегда рады гостям. Жизнь у нас простая, но душевная. Работаем, конечно, много. В порту, на пивоварнях, на заводах. Но и отдыхать умеем. Вечерами собираемся в пабах, поём песни, рассказываем истории. А по выходным – в церковь, а потом на природу, если погода позволяет...

К ним присоединились ещё несколько человек — молодая женщина с ребёнком, двое рабочих в замасленной одежде. Все они с интересом слушали и отвечали на вопросы.

После приятной беседы путники почувствовали голод. Патрик любезно указал им на небольшую, но уютную столовую неподалёку. Внутри было тепло и пахло чем-то аппетитным. Они заняли столик, и вскоре перед ними появились тарелки с едой.

— Что это? — спросил Лукьян Константинович, рассматривая блюдо.

«Это колканнон, профессор, — объяснил Бруно Люмпанович, уже успевший пообщаться с официанткой. — Картофельное пюре с капустой и луком. А это — ирландское рагу, с бараниной, картофелем и овощами. И, конечно, знаменитый содовый хлеб.

Путники с удовольствием принялись за еду. Колканнон оказался сытным и вкусным, рагу — ароматным и наваристым, а содовый хлеб — мягким и рассыпчатым.

— Прекрасная кухня! — воскликнул Эскулап, наслаждаясь каждым кусочком. — Простая, но очень питательная.

***

На следующий день и в последующие два дня челнок поднимался в небо, и путники летали над Ирландией. Под ними расстилались бескрайние зелёные луга, словно бархатный ковёр, усеянный овцами. Полноводные реки извивались, отражая серое небо, а озёра, словно зеркала, мерцали среди торфяных болот. На юге и севере, почти у самого берега, поднимались невысокие, поросшие вереском горы, придавая ландшафту суровую красоту.

Они пролетели над Корком, вторым по величине городом Ирландии. Сверху он выглядел как лабиринт узких улиц, спускающихся к реке Ли. Виднелись старинные церкви, портовые сооружения и множество небольших фабрик.

Затем был Лимерик, расположенный на реке Шеннон. Здесь путники увидели величественный замок короля Иоанна, возвышающийся над городом, и множество мостов, перекинутых через реку. Город казался более индустриальным, с дымящимися трубами заводов.

Уотерфорд, древний город викингов, встретил их видом старинных стен и башен, а также блестящими на солнце крышами стекольных заводов, где, как они знали из электронных документов, производили знаменитый хрусталь.

В челноке во время перелётов путники изучали электронные документы об Ирландии.

— Интересно, — пробормотал Лукьян Константинович, читая отчёт. — Энергетическая промышленность здесь быстро развивается. Но пищевая по-прежнему лидирует.

— Да, а металлообрабатывающая и машиностроительная развиты слабо, — добавил Эскулап, просматривая другой документ. — Основная масса населения живёт в сельской местности. Разводят крупный мясной рогатый скот, ловят сельдь, треску и крабов. Земледелие развито слабо.

— И всё идёт на экспорт в Англию, всем руководят англичане, — с лёгкой горечью произнёс Бруно Люмпанович, вспоминая разговоры с местными жителями. — Чувствуется, что они хотят большей независимости.

***

Вечером, когда челнок возвращался в Дублин, Эскулап, устроившись в кресле, продолжил читать роман «В плену». Он погрузился в мрачную атмосферу семивековой давности, когда, узнав, что страшные завоеватели — алгольцы — уже в системе Альфа Центавра и оттуда эвакуируются жители, юпитериане и сатурниане направляют все силы на создание оружия и армии. Он читал, как осваивались не только родные планеты, но и Уран, Нептун и Плутон, везде строились военные базы, несмотря даже на протест некоторых ураниан и нептуниан. Плутониан вообще переселили на Нептун, а Плутон обустроили под «приграничную крепость», там были одни военные базы.

Эскулап содрогнулся, представляя себе этот мир, где каждый уголок космоса был пропитан страхом и готовностью к войне. Он понимал, какое тяжёлое время было, и с глубоким облегчением осознавал, что сейчас всё мирно, жители планет наносят друг другу только дружеские и деловые визиты. Как же хрупко это равновесие и как важно его беречь!

Проходя мимо каюты Авроры, он увидел, что она снова во сне сбросила с себя одеяло. Как же она устала после прогулок по городам... Эскулап осторожно укрыл её получше. Лунный свет, проникающий сквозь иллюминатор, мягко освещал её лицо, подчёркивая изящные черты. Он любовался ею, её спокойным дыханием, лёгкой улыбкой, застывшей на губах...

После погружения в военную жизнь книги, в мир постоянной угрозы и мобилизации, ему особенно остро захотелось мирной семейной жизни. Он мечтал о доме, где не будет места тревогам, где каждый день будет наполнен теплом и уютом. Он представлял себе их с Авророй будущее, их детей, смех, который будет наполнять их дом. Эта мысль, словно тёплый луч солнца, согрела его сердце. Он нежно погладил её по волосам, и Аврора, не просыпаясь, чуть прижалась к его руке. Эскулап улыбнулся. Да, именно такой мирной жизни он и хотел. И он сделает всё, чтобы она стала реальностью.

Глава 6. Исландия

Челнок летел над грозным тёмно-синим океаном, шумевшим и клокотавшим, в котором появлялись белые барашки волн. Но вот вдали показались острые пики гор, покрытые снегом, пронзавшие облака...

— Посмотрите, профессор! — воскликнула Аврора, указывая в ту сторону. — Кажется, это… ледник!

Лукьян Константинович наклонился к иллюминатору.

— Действительно, Аврора. Невероятная мощь природы. Исландцы, должно быть, живут в удивительном мире...

Челнок мягко приземлился на окраине Рейкьявика. Город встретил их пронизывающим, но не ледяным ветром. Рейкьявик, как и описывалось в их электронных документах, оказался небольшим, но удивительно чистым и живописным. Двух- и трёхэтажные дома с яркими крышами — красными, зелёными, синими — создавали ощущение сказочности. Улицы, хоть и неширокие, были аккуратны, а в некоторых местах были натянуты канаты, помогающие пешеходам устоять на ветру.

— Какой уютный городок! — восхитилась Аврора, вдыхая свежий морской воздух.

— И какой контраст с другими шумными столицами, — добавил Лукьян Константинович.

Они отправились на прогулку. Бруно Люмпанович, как всегда, взял на себя роль переводчика, легко переходя с русского на исландский, который он, казалось, знал с рождения. Они останавливались у небольших магазинчиков, заглядывали в окна мастерских, где исландцы с ловкостью обрабатывали рыбу.

— Здравствуйте! — обратился Бруно к пожилому рыбаку, чинившему сеть. — Как поживаете?

Старик, с обветренным лицом и добрыми глазами, улыбнулся:

— Живём понемногу. Ветер сегодня сильный, но рыба идёт хорошо. А вы, гости дорогие, откуда будете?

— Мы из далёкой страны, прилетели посмотреть на вашу прекрасную землю, — ответил Бруно. — Как вам живётся в Рейкьявике? Довольны ли вы своим трудом?

— Труд у нас нелёгкий, но честный, — сказал рыбак. — Мы привыкли к ветрам и к морю. Оно кормит нас. А в городе жизнь налаживается. Строят новые заводы, верфи. Советские корабли часто заходят, привозят товары, увозят нашу рыбу. Жизнь становится лучше, спокойнее.

Они поблагодарили старика и пошли дальше. Вскоре их путь привёл к небольшой, но оживлённой столовой. Запах свежей рыбы и чего-то пряного витал в воздухе.

— Пора подкрепиться! — объявил Эскулап, чьи глаза загорелись предвкушением.

— Что же здесь готовят? — спросила Аврора, с любопытством разглядывая меню.

— Думаю, мы попробуем что-нибудь из местной кухни, — предложил Бруно. — Например, хаукарль — это ферментированное акулье мясо. Говорят, вкус специфический, но очень исландский.

— Акулье мясо? — немного поморщилась Аврора. — Может, что-нибудь попроще?

— Конечно, Аврора, — улыбнулся Лукьян Константинович. — Я видел в меню плаискур — это вяленая рыба, обычно треска. А ещё, думаю, стоит попробовать киотсупа — это традиционный исландский суп из баранины с овощами. И, конечно, местный хлеб, который часто выпекают с использованием геотермального тепла.

Они заказали разнообразные блюда. Хаукарль действительно оказался на любителя, но исландцы, сидящие за соседними столиками, ели его с явным удовольствием. Плаискур был вкусным и сытным, а киотсупа согревал душу.

***

На следующий день, облачившись в более тёплую одежду, они снова поднялись на борт челнока. Теперь их ждало исследование самой Исландии.

— Погода сегодня не балует, — заметил Лукьян Константинович, глядя на плотные облака. — Но, как нам сказали, это обычное дело для декабря.

Челнок взмыл в воздух, и перед ними открылась совершенно иная картина. Посёлки и города, словно драгоценные камни, были разбросаны по побережью и вдоль рек, а вокруг простирались бескрайние лавовые поля — чёрные, каменистые пустыни, усеянные вулканическими кратерами. Где-то вдалеке виднелись величественные ледники, сверкающие на фоне серого неба.

— Посмотрите, профессор! — воскликнула Аврора, указывая на крутые склоны плато, к которым вплотную подступали долины. — Это выглядит так… дико и первобытно.

— Именно здесь, по преданиям, жили древние боги, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович, вспоминая прочитанное. — Природа Исландии полна тайн и силы...

Они пролетали над небольшими посёлками, где жизнь, казалось, текла размеренно и спокойно. Люди занимались в основном рыболовством и переработкой рыбы. На небольших участках земли виднелись поля кормовых трав и корнеплодов, а вдалеке паслись овцы.

— Люди здесь живут в гармонии с природой, но природа эта сурова, — прокомментировал Эскулап, наблюдая за работой рыбаков на берегу. — Их стойкость и выносливость поражают.

***

В один из вечеров, когда челнок стоял на земле, а путники отдыхали, Эскулап вновь погрузился в чтение романа «В плену». Он читал о судьбе Лучьяна, его матери Греты, братьев и жены. История о потерянной любви, о долге и о скоротечности жизни трогала его до глубины души. Особенно его поразила трагическая судьба матери и других близких Лучьяна, погибших от эпидемии.

— Невероятно… — прошептал Эскулап, откладывая книгу.

Его глаза были влажными. Он представил свою собственную мать, такую же сильную и любящую, как Грета. Внезапно его охватила тоска по дому, по родным, по тем, кто был так далеко, на Юпитере...

Не раздумывая, он достал свой коммуникатор. На экране замерцало изображение Юпитера, а затем появилось лицо его матери — морщинистое, но такое родное и тёплое...

— Мама! — голос Эскулапа дрогнул.

— Эскулапчик, сынок! Как же я рада тебя видеть! Как ты там, на другой планете, не замёрз? — голос матери был полон беспокойства и любви.

— Нет, мама, не замёрз. Здесь, конечно, ветрено, но не так уж и холодно. Мы много летаем, смотрим на ледники, вулканы. Люди здесь удивительные, очень стойкие.

— Это хорошо, сынок. А что с тобой? Ты какой-то… грустный?

Эскулап глубоко вздохнул.

— Я тут читал один роман, мама. Про семью, про любовь, про потери. И так мне стало тоскливо по вам всем. По тебе, по отцу, по братьям и сёстрам… Я так скучаю, мама...

— Ох, сынок мой, — вздохнула мать. — Мы тоже по тебе скучаем. Но ты же знаешь, твоя работа… Ты делаешь важное дело.

— Я знаю, мама. Но иногда мне кажется, что я упускаю что-то очень важное. Как Лучьян из романа. Он жалел, что мало был с матерью. А потом она…

Эскулап запнулся.

— Тише, сынок, тише. Не надо так переживать. Мы всегда с тобой, даже если далеко. А что там у тебя на личном фронте? Есть новости? — мать, как всегда, умела переводить разговор на более лёгкие темы.

Эскулап улыбнулся, вспомнив Аврору.

— Есть, мама. Я… я влюблён. В Аврору. Она такая… светлая, добрая. И очень красивая.

«Вот это новости! – обрадовалась мать. – Я так рада за тебя, сынок! Привези её к нам, когда вернешься. Мы хотим с ней познакомиться.

— Обязательно, мама. Обязательно привезу. Я так хочу, чтобы вы все были рядом... И чтобы я мог быть рядом с вами...

Они ещё долго разговаривали, делясь новостями, смеясь и немного грустя. Когда связь прервалась, Эскулап почувствовал себя немного легче. Тоска не исчезла полностью, но теперь она была смешана с теплотой и надеждой. Он посмотрел на спящую Аврору, её лицо было безмятежным в мягком свете челнока. Да, он был влюблён. И это чувство, как и любовь к семье, давало ему силы двигаться дальше, исследовать новые миры и преодолевать любые трудности.

На следующий день, когда челнок снова поднялся в небо, Эскулап чувствовал себя обновлённым. Исландия, с ее суровой красотой и стойкими людьми, оставила в его душе глубокий след. Но ещё глубже был след от разговора с матерью, от осознания ценности семьи и любви. Он знал, что его путешествие продолжится, но теперь он будет смотреть на мир другими глазами, глазами человека, который ценит каждый момент, проведённый с близкими, и который готов бороться за своё счастье.

Глава 7. Гренландия

— Посмотрите, Аврора, — произнёс Лукьян Константинович, указывая в иллюминатор, — мы приближаемся к Гренландии. Скоро увидим первые льды.

Аврора прильнула к стеклу. Внизу под ними простирался бескрайний, свинцово-серый океан, усеянный белыми барашками волн. Постепенно, по мере продвижения на запад, вода стала меняться. Сначала появились отдельные, словно сахарные кубики, айсберги, затем их количество увеличилось, и вот уже под крылом челнока раскинулось величественное ледяное поле — паковый лёд, изрезанный трещинами и разводьями, где тёмная вода контрастировала с ослепительной белизной. Кое-где виднелись огромные, словно дрейфующие горы, айсберги, некоторые из которых были причудливой формы, напоминающие замки или фантастических животных. Солнце, низко висящее над горизонтом, окрашивало их вершины в нежно-розовые и золотистые тона, создавая завораживающее зрелище.

— Какая красота! — выдохнула Аврора. — И какая мощь!

Бруно Люмпанович, отложив карты, тоже взглянул в иллюминатор.

— Да, природа здесь не шутит. Но и мы не лыком шиты, верно, профессор?

Он подмигнул Лукьяну Константиновичу.

Челнок начал снижение. Вскоре под ними показалась узкая полоска земли, свободная ото льда, изрезанная глубокими фьордами. Скалистые берега, покрытые скудной растительностью, казались суровыми и неприступными. Наконец, в одном из фьордов, показались разноцветные домики — Готхоб, столица Гренландии.

Посадка была мягкой. Выйдя из челнока, путники ощутили пронизывающий, но свежий морозный воздух. Город Готхоб, или Нуук, как его называли местные, встретил их тишиной и спокойствием.

Улицы были узкими, мощёнными камнем, а дома, в основном, деревянные, окрашенные в яркие, жизнерадостные цвета — красный, синий, жёлтый, зелёный. Они стояли плотно друг к другу, словно пытаясь согреть друг друга в этом суровом краю. Вдоль набережной покачивались на воде рыбацкие лодки, а на причалах сушились сети. Воздух был наполнен запахом моря, рыбы и чего-то неуловимо свежего, ледяного.

— Интересно, как здесь живут люди? — задумчиво произнёс Лукьян Константинович, оглядываясь по сторонам.

К ним подошел пожилой эскимос в тёплой меховой одежде, с добрыми, морщинистыми глазами. Он приветливо кивнул и что-то произнёс на своем языке.

— Он спрашивает, откуда мы и куда направляемся, — перевёл Бруно Люмпанович.

— Мы путешественники, — ответил Лукьян Константинович. — Прибыли из Советского Союза, чтобы познакомиться с вашей удивительной землёй.

Эскимос, представившийся как Инуит, с готовностью согласился провести их по городу. Он рассказал о жизни в Гренландии: о суровой зиме, которая длится большую часть года, о коротком, но ярком лете, когда природа оживает. Рассказал о рыболовстве, которое является основным промыслом, и об охоте на тюленей и китов, которые дают пищу и мех.

— А как насчёт здоровья? — спросил Эскулап, внимательно слушая. — Есть ли у вас какие-то особые болезни или, наоборот, долгожители?

Инуит улыбнулся:

— Мы живём в гармонии с природой, доктор. Много двигаемся, едим свежую рыбу. Болезней у нас немного, а старики у нас крепкие, многие доживают до ста лет.

Бруно Люмпанович тем временем пытался завязать разговор с местными детьми, которые с любопытством разглядывали его шляпу. Дети, сначала робкие, вскоре осмелели и начали показывать ему свои игрушки — фигурки из костей и дерева.

— Успехи у нас скромные, — продолжал Инуит, когда они проходили мимо небольшой школы. — Главное — чтобы дети учились, чтобы знали нашу историю и традиции. А ещё мы гордимся нашими спортсменами, которые отлично играют в футбол и ходят на лыжах.

После прогулки по городу путники отправились в местную столовую, где их ждал обед. На столах стояли блюда, которые они никогда раньше не видели.

— Что это такое? — спросил Лукьян Константинович, указывая на тарелку с чем-то, напоминающим густой суп.

— Это суп из тюленьего мяса с ягодами, — пояснил Инуит. — Очень сытный и полезный.

Они попробовали также копчёную рыбу, вяленое мясо кита и местный хлеб, испечённый из ржаной муки. Все было непривычно, но вкусно и питательно.

После обеда они снова сели в челнок и отправились в полёт над Гренландией. Теперь, когда они знали немного о жизни местных жителей, пейзажи казались ещё более впечатляющими. Огромный, безмолвный ледник простирался до самого горизонта, покрывая большую часть острова. Лишь кое-где, на побережье, виднелись крошечные поселения, словно точки на белом полотне.

— Невероятно, — прошептал Эскулап, глядя на ледяную пустыню. — Как же здесь можно жить?

— Сила духа, доктор, — ответил Лукьян Константинович. — И умение приспосабливаться к любым условиям. Посмотрите, даже здесь, в этой суровой земле, люди нашли своё счастье.

***

Во время отдыха Эскулап продолжал чтение романа "В плену".

…Миллионы юпитериан отправляются в систему Альфа Центавра для защиты Солнечной системы от вторжения варваров. Среди них Лучьян, Лесмьян, Камиаста, Марио, Конн, Эл Книльхт, Зил Рахман и король Деналон. Они летят на гигантском звездолёте, освоив межзвёздные скорости и телепортацию.

Прибыв на спутник Мариору, планету с опасной атмосферой, герои сталкиваются с гигантскими роботами и техникой. После перелёта в джунгли, где закончилось горючее, они попадают в селение синекожих аборигенов, которые предупреждают о нападении алгольцев. Селение подвергается бомбардировке, и герои вместе с аборигенами эвакуируются на гигантских птицах, подвергаясь обстрелу.

В поисках Феликса Ярцу, заместителя Гасана Великого, герои отправляются на мрачную планету Нейтриол, где алгольцы разрушили множество городов и забрали миллиарды тонн металлов. Они встречаются с Ярцу, который объясняет, что алгольцы действуют по приказу Гасана Великого, очищая планеты для военных баз.

— Невероятно, — пробормотал Эскулап, перелистывая страницу. — Эти алгольцы… они словно воплощение разрушения. И Гасан Великий, этот тиран, использует их для своих грязных целей!

Внезапно в город входят войска Альфы Центавры под командованием Айвена, сына Камиасты. Бои приводят к освобождению Нейтриола, аресту и казни Ярцу и других алгольских деятелей.

Однако вскоре алгольцы возвращаются с новой силой, уничтожая города. Герои прячутся в подземных убежищах. После разрушения города они узнают, что Айвен попал в плен.

Путники идут в город Ориефис, где надеются получить убежище, через территории, контролируемые алгольцами. Они тайком проникают в грузовик с порохом. Король Деналон жертвует собой, взорвав машины, чтобы уничтожить алгольцев.

Остальных героев ловят, отдают под суд и приговаривают к смертной казни, но их казнь отменяется по приказу Гасана Великого. Их отправляют в систему Алголь. По пути они наблюдают за космическими красотами. В системе Алголь герои узнают, что их везут на принудительные работы.

...Эскулап был поражён тем, через что героям пришлось пройти. Он знал, что его дальний предок был врачом в войне с алгольцами, но и врачам, находившимся в тылу, приходилось очень несладко.

— Представляю, как тяжело было моим предкам, — сказал он вслух, закрывая книгу. — Война — это всегда трагедия, независимо от того, на передовой ты или в тылу. Но даже в самые тёмные времена всегда есть место мужеству, самопожертвованию и надежде...

Он посмотрел в иллюминатор, где за окном челнока простиралась бескрайняя ледяная пустыня Гренландии. Внизу, среди суровых пейзажей, жили люди, чья жизнь была не менее трудной, но не менее наполненной смыслом.

— И здесь, на этой ледяной земле, — продолжил он, обращаясь к своим спутникам, — мы видим ту же силу духа, ту же способность к выживанию и стремление к лучшей жизни. Это универсальные ценности, которые объединяют всех нас, где бы мы ни находились.

Бруно Люмпанович кивнул, задумчиво глядя на карту звёздного неба, которую он достал из кармана.

— Да, доктор. И в космосе, и на Земле, и даже здесь, в Гренландии, всегда есть место для чудес. Главное — уметь их видеть.

Лукьян Константинович улыбнулся:

— Именно так, Бруно. А теперь, я думаю, нам пора возвращаться. Нас ждут новые открытия и новые приключения.

Челнок медленно набирал высоту, оставляя позади суровые, но прекрасные просторы Гренландии. Внизу, в городе Готхоб, жизнь продолжалась своим чередом, наполненная простыми радостями и нелёгким трудом. А в сердцах путешественников остались впечатления от увиденного, от встреч с людьми и от осознания того, что даже в самых отдалённых уголках планеты, в самых суровых условиях, человеческий дух остаётся непоколебимым.

Глава 8. Дания

— Посмотрите, профессор! — воскликнула Аврора, указывая на приближающийся берег. — Кажется, это Дания.

Внизу, сквозь пелену облаков, проглядывали очертания суши. Это были не величественные горы или бескрайние леса, а скорее мягкие, пологие холмы, покрытые редкими, словно припорошенными снегом, деревьями. Кое-где виднелись крошечные деревушки, их крыши напоминали разноцветные заплатки на зелёном лоскутном одеяле. Океан, казалось, обнимал эти земли, создавая причудливые заливы и фьорды.

— Удивительно, — пробормотал Лукьян Константинович. — Такая спокойная, умиротворяющая красота... Совсем не похоже на суровые пейзажи севера.

Челнок плавно снизился, и перед ними раскинулся Копенгаген. Город, словно драгоценное ожерелье, разместился на берегу пролива. Даже зимой, в декабрьском холодке, он дышал жизнью. Узкие улочки старинной части города переплетались с широкими бульварами, а старинные домики с черепичными крышами соседствовали с современными высотными зданиями. Но самым поразительным зрелищем были велосипедисты. Их было несметное количество! Дети, спешащие в школу, студенты, пожилые пары, степенно катящие свои велосипеды — казалось, весь город передвигался на двух колёсах.

— Невероятно! — воскликнул Бруно Люмпанович, его глаза загорелись любопытством. — Я читал о Копенгагене, но не представлял себе такого. Это же настоящий рай для велосипедистов!

Они приземлились на окраине города, и, оставив челнок под присмотром слуг, отправились на прогулку. Воздух был свежим и немного морозным, но не настолько, чтобы омрачить их впечатления. Они шли по набережной Лангелиние, широкой аллее, где гуляли местные жители, наслаждаясь зимним днём. И вот у самой воды они увидели её — бронзовую Русалочку, застывшую в вечном ожидании принца.

— Это же персонаж сказки Андерсена! — радостно воскликнула Аврора. — Я так мечтала увидеть её!

А после на другой улице они увидели и памятник самому Андерсену, он был в элегантном костюме и цилиндре, держал в руках трость и смотрел куда-то в сторону и вверх, словно наблюдал за птицами в небе.

Путники бродили по городу, восхищаясь его архитектурой. Они видели Круглую башню, чья спиральная дорога, по легенде, помнила топот копыт Петра I. Лукьян Константинович с интересом рассматривал её, вспоминая историю астронома Оле Рёмера.

— Представляете, — сказал он, обращаясь к своим спутникам, — именно здесь, на вершине этой башни, в семнадцатом веке определяли скорость света. Наука и история переплетаются в этом городе удивительным образом.

Они посетили университет, где царила атмосфера студенческой жизни, и старинные дворцы, хранящие тайны прошлых веков. Особое впечатление произвёл Музей Бертеля Торвальдсена, где их встретили изящные скульптуры, воплощающие идеалы классицизма.

— Этот город — настоящий кладезь истории и искусства, — заметил Эскулап, его взгляд остановился на старинном здании на улице Вестербро. — А вот здесь, говорят, жил Владимир Ленин. Интересно, какие мысли его посещали в этом месте?..

Они нашли уютную столовую, где царила тёплая атмосфера и аромат свежеиспечённого хлеба смешивался с запахом специй. Меню было написано от руки на доске, и каждый пункт вызывал у путешественников любопытство.

— Что бы вы посоветовали, господа? — обратился профессор к официанту, молодому человеку с румяными щеками и приветливой улыбкой.

— О, у нас сегодня много всего вкусного, — ответил тот. — На первое я бы рекомендовал наш традиционный крем-суп из рыбы. Он очень сытный и ароматный, с кусочками свежей трески и овощей. А на второе — конечно же, смарреброд! Это наша гордость. У нас есть с сельдью, с копчёным лососем, с ростбифом, с яйцом и креветками... Выбирайте, что душе угодно!

Бруно Люмпанович, чьи глаза загорелись при слове "смарреброд", тут же заказал себе и Лукьяну Константиновичу несколько вариантов.

— Мне, пожалуйста, один с маринованной сельдью, один с паштетом и яичным желтком и один с копчёным угрём! — произнёс он с энтузиазмом.

Эскулап, будучи человеком, склонным к более простым, но питательным блюдам, выбрал тушёную свинину с капустой.

— Это классика, господа, — пояснил он. — Свиная грудинка, обжаренная до хрустящей корочки, с нежной тушёной капустой и ароматным петрушечным соусом. Очень полезно для пищеварения.

Аврора, всегда заботящаяся о своём здоровье, но не лишённая гастрономических пристрастий, остановила свой выбор на запечённой треске с картофелем и маслом.

— А я возьму что-нибудь полегче, — сказала она. — Но чтобы было вкусно!

Когда блюда были поданы, стол превратился в настоящее пиршество. Смареброд Бруно Люмпановича выглядели как маленькие произведения искусства, каждый кусочек хлеба был украшен разнообразными ингредиентами. Он и профессор с удовольствием пробовали каждый из них, отмечая тонкие вкусовые нюансы. Эскулап с наслаждением уплетал свою свинину, одобрительно кивая. А Аврора с удовольствием ела свою треску, отмечая свежесть рыбы и нежность картофеля.

— А что у вас есть на сладкое? — спросил потом Бруно Люмпанович.

— На десерт мы можем предложить рисовый пудинг с вишнёвым соусом, — ответил официант. — Это традиционное датское рождественское блюдо. Очень нежное и ароматное.

— О, это звучит прекрасно! — воскликнул Бруно Люмпанович. — Мне, пожалуйста, большую порцию!

Лукьян Константинович и Эскулап также решили попробовать этот десерт, а Аврора, будучи уже сытой, отказалась, но с удовольствием наблюдала, как её спутники наслаждаются угощением.

***

Следующие два дня путники провели, исследуя Данию. Они летали над Зеландией, Фюном и другими островами, наблюдая за ними будто птицы, парящие над бескрайними полями. Почти вся страна представляла собой плоскую равнину, усеянную аккуратными фермами пастбищами, ветряными мельницами. Внизу мелькали стада коров, многие из которых были той самой "красной" породы, известной своим жирным молоком. Виднелись поля кормовых культур, готовящихся к следующему сезону. Промышленность, как они узнали из электронных документов, была представлена машиностроением, судостроением и лёгкой промышленностью — текстильной, швейной и обувной.

Они посетили Хельсингёр, город, где возвышался величественный замок Кронборг.

— Вот где, по преданию, жил Гамлет, — произнёс Лукьян Константинович, указывая на зубчатые стены замка. — И здесь же спит Хольгер-датчанин, готовый пробудиться, если Дании будет грозить опасность.

Бруно Люмпанович задумчиво кивнул:

— Каждая страна имеет своих героев и свои легенды. Это то, что делает их уникальными.

***

В один из вечеров, когда челнок снова парил над тёмным океаном, доктор Эскулап, устроившись в своём кресле, погрузился в чтение романа "В плену". Его брови были нахмурены, а взгляд прикован к страницам.

— Бедные путники... — прошептал он, словно обращаясь к самому себе. — Попасть в плен к алгольцам... это же ужасно.

Он перевернул страницу, и перед его мысленным взором предстала картина: огромный, толстый великан в сером плаще, Гасан Великий, правитель Алголя, с грозным лицом, требовал от Камиасты подписать документ о сдаче Альфы Центавры.

— "Нет, я не могу решать за всех", — вспомнил Эскулап слова Камиасты. — Он такой благородный. Но Гасан... он же не остановится ни перед чем.

Эскулап почувствовал, как его собственное сердце сжалось от тревоги. Он знал, что такое пытки, знал, как тяжело бывает тому, кто оказывается в руках жестоких завоевателей. Он представил себе Камиасту, запертого в темной каморке, ожидающего своей участи. А Лучьян, верный друг, боялся, что Камиасту будут пытать... У него было чувство беспомощности, когда ты знаешь, что твой друг в беде, а сделать ничего не можешь...

Доктор закрыл книгу, но образы из романа не отпускали его...

Эскулап снова открыл книгу, его взгляд скользнул по строкам. Он представлял себе мрачные коридоры алгольского дворца, тяжёлый воздух планеты Агватии, где царила атмосфера страха и подчинения. Гасан Великий, этот колоссальный великан, казался ему воплощением безжалостной власти. "Что же будет с Камиастой? — думал Эскулап, его сердце сжималось от сочувствия. — Сможет ли он выстоять? Или сломается под давлением?"

Он читал о том, как Лучьян, охваченный отчаянием, пытался найти способ освободить своего друга. Его мысли метались, он искал лазейки в неприступной системе алгольцев, но все казалось безнадёжным...

— Это так похоже на реальную жизнь, — пробормотал Эскулап. — Когда ты сталкиваешься с несправедливостью, с силой, которая кажется непобедимой. И ты чувствуешь себя таким маленьким, таким беспомощным...

Лукьян Константинович, заметив задумчивость доктора, подошёл к нему.

— Что-то тревожит вас, Эскулап? — спросил он мягко.

— Да, профессор, — ответил Эскулап, поднимая глаза. — Этот роман... он очень реалистичен. Я переживаю за Камиасту. Он в плену, и его друг Лучьян боится, что его будут пытать. Это так тяжело — быть в такой ситуации, когда твоя судьба зависит от воли жестокого правителя...

— Действительно, — согласился Лукьян Константинович. — Плен — это одно из самых страшных испытаний для духа. Но даже в самых безнадёжных ситуациях всегда есть надежда. И сила духа, которая может противостоять любой тирании.

Эскулап улыбнулся. Слова друга немного успокоили его. Он снова погрузился в чтение, надеясь, что в следующих главах найдёт хоть какой-то намек на спасение. Он читал о том, как Лучьян, несмотря на страх, начал разрабатывать план. Он наблюдал за алгольцами, изучал их привычки, искал слабые места в их системе безопасности. И понимал, что действовать нужно осторожно, чтобы не навредить Камиасте ещё больше. А Камиаста, несмотря на все угрозы Гасана Великого, продолжал стоять на своём, отказываясь подписывать документ. Его стойкость вдохновляла других пленников, давала им надежду.

Эскулап закрыл книгу, но образы из романа ещё долго оставались в его сознании. Он понял, что его отношения со спутниками так же крепки, как у Камиасты с его друзьями. И здесь дружба, верность, взаимовыручка играют решающую роль. Он посмотрел на своих спутников, чувствуя глубокую связь с ними, и понял, что даже в самых фантастических приключениях самые важные уроки мы черпаем из историй о силе духа и нерушимости человеческих отношений.

Глава 9. Норвегия

— Посмотрите, господа! — воскликнул профессор, указывая в иллюминатор. — Мы приближаемся к норвежскому побережью!

Внизу, сквозь редкие разрывы облаков, открывался захватывающий вид. Тёмно-синие воды Северного моря, изрезанные белыми барашками волн, простирались до самого горизонта. Кое-где виднелись крошечные, словно игрушечные, рыбацкие лодки, оставляющие за собой тонкие нити пены. По мере приближения к суше пейзаж менялся. Береговая линия становилась всё более изрезанной, словно гигантский зверь оставил на ней свои когтистые следы. Тёмные, скалистые утёсы, покрытые редким, припорошенным снегом лесом, обрывались прямо в море. В некоторых местах, где скалы отступали, виднелись крошечные, уютные бухты, в которых ютились разноцветные домики, словно рассыпанные по берегу драгоценные камни.

— Страна голубых фьордов, как её называют, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович, глядя на извилистые, глубоко врезающиеся в сушу заливы, чьи воды отражали небо, приобретая удивительный синий оттенок. — Поистине, зрелище, достойное кисти художника.

Челнок плавно снизился и мягко приземлился на окраине Осло. Воздух был свежим и морозным, пахло морем и хвоей. Путники, облачившись в тёплые пальто и шапки, вышли наружу.

— Добро пожаловать в Осло! — торжественно объявил профессор. — Крупный промышленный центр, важнейший морской порт, производящий четверть продукции страны. Но прежде всего это город с богатой историей и уникальной культурой.

Они направились к центру города. Улицы были оживлёнными, несмотря на декабрьский холод. Центральная улица, Карл-Юханс-гате, поразила их своей элегантностью. Величественные здания банков, витрины магазинов, сверкающие рождественскими огнями, и уютные отели выстроились в ряд.

— Посмотрите, господа, это Ратуша! — указал профессор на массивное кирпичное здание с двумя башнями, украшенное фресками. — Здесь ежегодно вручается Нобелевская премия мира.

Они также увидели Королевский дворец, резиденцию норвежской монархии, и здание Национального театра, где, как им рассказали, ставились пьесы Ибсена и Бьёрнсона.

— А это, несомненно, крепость Акерсхус, — произнёс Бруно Люмпанович, указывая на древние стены, возвышающиеся над гаванью. — Свидетель многих веков норвежской истории.

Вскоре они оказались в окрестностях знаменитого холма Холменколен. Подъём был недолгим, но захватывающим. С вершины открывался потрясающий вид на Осло, прильнувший к берегам фьорда. Городские огни мерцали, словно рассыпанные бриллианты, а вдали виднелись тёмные воды фьорда, сливающиеся с небом.

— Море играет ключевую роль в жизни норвежцев, — заметил Эскулап. — Оно обеспечивает связь с миром, работу и пищу. Неудивительно, что они так привязаны к нему.

Они спустились с Холменколена и продолжили прогулку по городу, используя электронные голосовые переводчики для общения с местными жителями.

— Добрый день! Как ваши дела? Как здоровье? — спросил Лукьян Константинович у пожилой женщины, которая несла сумку с продуктами.

Женщина улыбнулась:

— Takk, alt er bra! Спасибо, всё хорошо! Жизнь идет своим чередом. Дети выросли, внуки радуют. Рыбалка в этом году была неплохая, так что на столе всегда есть свежая треска.

Бруно Люмпанович, с присущей ему непосредственностью, обратился к молодому человеку, спешащему куда-то:

— Молодой человек, не могли бы вы рассказать нам о своих успехах? Чем вы занимаетесь?

Молодой человек остановился, немного смущённый, но с готовностью ответил:

— Я работаю инженером на судостроительном заводе. Сейчас мы строим новый танкер, один из самых больших в мире. Работа сложная, но интересная. А по выходным я обязательно иду в горы, кататься на лыжах.

Внезапно Аврора воскликнула:

— Посмотрите! Мне кажется, это Анна-Катарина Вестли!

Действительно, навстречу им шла невысокая, энергичная женщина с добрыми глазами, в которой легко узнавалась знаменитая писательница, автор любимых многими детьми книг о восьми детях.

— Фру Вестли, добрый день! — обратился к ней профессор. — Мы ваши большие поклонники. Не могли бы вы уделить нам немного времени?

Анна-Катарина Вестли приветливо улыбнулась:

— Конечно, с удовольствием! Я как раз собиралась пообедать. Присоединяйтесь ко мне!

Они вместе направились в уютную столовую, где пахло свежей выпечкой и рыбой. Заказали традиционные норвежские блюда. На столе появились форикол — тушёная баранина с капустой, кёткакер — мясные фрикадельки с брусничным соусом и картофелем, и, конечно же, лакс — свежий лосось, приготовленный разными способами. На десерт им подали рискрем — рисовый пудинг со взбитыми сливками и красным ягодным соусом.

За обедом Анна-Катарина Вестли рассказывала о своей жизни:

— Мой муж, Йохан, — замечательный иллюстратор. Он всегда поддерживал меня в моих начинаниях. У нас двое сыновей, и они — моё главное вдохновение. Именно благодаря им я начала писать истории о детях, об их радостях и трудностях, о большой и дружной семье.

Она говорила с такой теплотой и искренностью, что путники чувствовали себя частью её мира...

После обеда они отправились на полуостров Бюгде, где находится Музей Фрама. Здесь, в специально построенном павильоне, величественно возвышался легендарный корабль «Фрам», на котором великие исследователи Арктики Нансен и Амундсен совершали свои героические путешествия.

— Этот корабль — символ мужества и любви к путешествиям, присущих норвежцам, — произнёс Эскулап, осматривая мощный корпус судна. — Постоянное взаимодействие с морем сформировало их характер.

Бруно Люмпанович добавил:

— Неудивительно, что походы в горы являются здесь излюбленным видом отдыха. Это продолжение той же тяги к приключениям и преодолению себя.

И действительно, в субботний вечер и воскресное утро улицы Осло наполнились людьми всех возрастов. Маленькие дети, едва достающие до пояса взрослым, бодро шагали рядом с родителями, неся свои крошечные лыжи или рюкзаки. Подростки, молодёжь, пожилые пары — все направлялись в горы, чтобы насладиться свежим воздухом и зимними видами спорта.

Лукьян Константинович, наблюдая за этой картиной, задумчиво произнёс:

— Норвегия — страна с высокой культурой. Все норвежцы грамотны, а обучение для детей является бесплатным и обязательным. Даже в отдалённых северных районах, где условия суровы, организуются передвижные школы или занятия переносятся на тёплое время года. Это говорит о глубоком уважении к знаниям и образованию.

Бруно Люмпанович добавил:

— Их устное народное творчество, зародившееся ещё в эпоху викингов, когда скальды воспевали подвиги воинов и мореплавателей, — это же целая сокровищница! Из их песен составлялись саги, отражающие как подвиги отдельных героев, так и жизнь всего народа. Это живая история, передающаяся из поколения в поколение.

***

Следующие два дня путники летали над Норвегией, изучая её просторы и читая электронные документы о стране. Они видели бескрайние леса, покрытые снегом горные хребты, сверкающие ледники и, конечно же, бесчисленные фьорды, извивающиеся, словно гигантские змеи, между скалистыми берегами.

Особое впечатление на них произвёл Берген. Челнок приземлился на окраине города, и путники отправились на прогулку. Берген, окружённый семью горами, встретил их моросящим дождём, но это не умаляло его очарования.

— Посмотрите на эти дома! — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая на знаменитый квартал Брюгген, внесённый в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. — Ряды старинных деревянных зданий, выкрашенных в яркие цвета — красный, жёлтый, белый, — словно сошли со страниц сказки!

Они прогулялись по узким улочкам, мощённым камнем, мимо старинных складов, где когда-то хранились товары Ганзейского союза. В воздухе витал запах рыбы и моря.

— Здесь всюду горы, — заметил Эскулап. — Люди ютятся в горах, на побережье, используя каждый клочок земли. Это типично для Норвегии — небольшой приморский городок с населением в несколько тысяч человек, где жизнь тесно связана с морем.

Они посетили Рыбный рынок, где продавались свежайшие морепродукты: треска, лосось, креветки, крабы. Местные жители, несмотря на холод, бойко торговали, предлагая свои товары.

— Большинство норвежцев живут в двухэтажных, обычно деревянных домах, — рассказывал профессор, читая информацию с планшета. — Здания выкрашены в яркие цвета, что, вероятно, помогает скрасить долгие зимние месяцы.

— И, конечно же, рыболовство и китобойный промысел — это основа их экономики, — добавила Аврора, наблюдая за рыбацкими судами в гавани. — Норвежские торговые корабли бороздят все моря и океаны, доставляя товары по всему миру.

Они узнали, что Норвегия вырабатывает больше всего электроэнергии в мире, благодаря своим многочисленным гидроэлектростанциям. Это позволяет ей выплавлять металлы и производить химические продукты, а также развивать деревообрабатывающую промышленность.

— Даже в сельском хозяйстве они нашли свой путь, — отметил профессор. — Возделывают преимущественно кормовые культуры и картофель, разводят молочный скот и овец. Это разумно, учитывая их климат и рельеф.

Вечером, сидя в уютном кафе, путники делились впечатлениями.

— Эта страна поразительна, — сказал Бруно Люмпанович, потягивая горячий шоколад. — Суровая природа, но такие стойкие и жизнерадостные люди. И эта их любовь к морю, к горам, к путешествиям…

— Они действительно живут в гармонии с природой, — согласилась Аврора. — Их культура, их традиции — всё пропитано этим духом.

Эскулап кивнул:

— Их система образования, их грамотность — это фундамент для развития. Неудивительно, что они достигли таких успехов.

Лукьян Константинович улыбнулся:

— Норвегия — это не просто страна. Это философия жизни. Философия мужества, трудолюбия, уважения к природе и к себе. Я рад, что мы смогли прикоснуться к ней.

На следующее утро, когда челнок поднимался в небо над Бергеном, путники ещё раз оглянулись на страну голубых фьордов. Внизу, среди гор и моря, мерцали огни, обещая новые открытия и новые приключения тем, кто осмелится их искать. И они знали, что эта поездка оставит глубокий след в их сердцах, напоминая о силе духа и красоте мира.

Глава 10. Швеция

Челнок плавно оторвался от земли, оставляя позади норвежские фьорды, чьи тёмные воды отражали хмурое зимнее небо. Внизу простирался величественный пейзаж. Океан, покрытый редкими льдинами, переливался всеми оттенками серого и синего. Береговая линия Норвегии, изрезанная заливами и скалами, постепенно сменялась более пологими берегами Швеции. Лукьян Константинович, увлечённый, указывал пальцем:

— Посмотрите, Бруно! Это же северные леса, ещё не тронутые осенним увяданием. А там, кажется, виднеются первые признаки человеческого присутствия — рыбацкие деревушки, приютившиеся у воды.

Бруно Люмпанович кивнул:

— Да, профессор. И воздух здесь, даже сквозь иллюминатор, кажется чистым и прохладным. Чувствуется дыхание зимы.

По мере приближения к Швеции пейзаж менялся. Леса становились гуще, а затем уступали место заснеженным полям и редким деревушкам. Наконец вдали показались очертания большого города, сверкающего огнями на фоне вечернего неба.

— Стокгольм! — воскликнула Аврора. — Северная Венеция, как его называют. Не терпится увидеть его своими глазами!

Челнок мягко приземлился на окраине города, недалеко от заснеженного парка. Выйдя наружу, путники окунулись в атмосферу рождественского волшебства. Улицы были украшены гирляндами, еловыми ветками и мерцающими фонарями. Люди, одетые в тёплые пальто и шапки, с улыбками поздравляли друг друга. Воздух был наполнен ароматом имбирных пряников и глинтвейна.

— Какое чудесное настроение! — восхитился Эскулап. — Похоже, здесь умеют праздновать.

Они отправились на прогулку, погружаясь в оживлённую городскую жизнь. Лукьян Константинович, с его природным любопытством, подходил к прохожим с электронным переводчиком в руке:

— Добрый вечер, уважаемый господин! Не могли бы вы рассказать, как поживаете? Как ваши дела, успехи?

Швед, с румяными щеками и добрыми глазами, отвечал с улыбкой:

— Добрый вечер! У меня всё хорошо, спасибо. Работа на верфи идёт полным ходом, скоро закончим новый корабль. А у вас, надеюсь, тоже всё в порядке?

— Да, мы путешественники, изучаем мир, — пояснил профессор. — А как ваши дела? — обратился он к женщине, несущей корзину с подарками.

— О, у меня всё замечательно! Мои детишки ждут подарков под ёлкой. А вы, я вижу, не местные? Добро пожаловать в наш прекрасный Стокгольм!

Вдруг высоко над домами путники заметили быстро движущуюся точку.

— Что это там? — спросила Аврора.

— Ах, это, наверное, Карлсон! — раздался звонкий голос.

Они обернулись и увидели женщину средних лет, с доброй улыбкой и живыми глазами, которая, казалось, излучала ту же радость, что и рождественские огни.

— Карлсон? — переспросил профессор, удивлённо подняв брови.

— Да, Карлсон! Он тут часто летает, особенно в такие праздничные дни, — рассмеялась женщина. — Меня зовут Астрид Линдгрен. А вы, я так понимаю, гости нашего города?

Путники были поражены. Они слышали о знаменитой писательнице, чьи сказки покорили мир.

— Фру Астрид, это большая честь для нас! — воскликнул Бруно Люмпанович. — Мы — путешественники, и ваше приглашение познакомиться с городом — бесценно.

Астрид Линдгрен с удовольствием согласилась стать их гидом. Она повела их по узким, мощёным улочкам Старого города (Гамла Стан), где каждый камень дышал историей.

— Стокгольм, как вы, наверное, знаете, расположен на четырнадцати островах, — начала Астрид, указывая на живописные каналы, отражающие огни фонарей. — Его называют Северной Венецией не случайно. Посмотрите, как красиво переплетаются вода и суша...

Они прошли мимо величественных каменных зданий, украшенных рождественскими венками. Эскулап с интересом рассматривал архитектуру:

— Впечатляет! Такая монументальность и в то же время изящество. А эти старинные церкви, о которых я читал, где они находятся?

— Вот, например, церковь Святого Николая, где короновали многих шведских монархов, — Астрид подвела их к старинному собору. — А совсем рядом — Королевский дворец, резиденция нашего короля. Он вместе с парламентом, риксдагом, издаёт законы и присваивает дворянские звания.

Они прошли мимо здания риксдага, где, как заметил Лукьян Константинович, "более четверти века доминирует Социал-Демократическая партия. Это говорит о стабильности и определённом направлении развития страны."

— А это что за величественное здание? — спросила Аврора, указывая на ратушу.

— Это наша мэрия, — ответила Астрид. — Здесь проходят банкеты, в том числе и знаменитый Нобелевский банкет. А с её башни открывается, пожалуй, лучший вид на город.

Они продолжили прогулку, и Астрид рассказывала о жизни города:

— Стокгольм — это не только история, но и бурлящая жизнь. У нас много богатых людей и свыше полутора тысяч предприятий. Производим всё — от электротехники и станков до автомобилей, одежды и даже духов. Город кипит жизнью с рассвета до вечера: работают грузчики, строители, портовые рабочие, служащие и продавцы. А наши главные банки, так называемая "Большая четвёрка", сосредоточены здесь и контролируют значительную часть капиталов страны.

— Это впечатляет, — задумчиво произнёс профессор. — Такое сочетание традиций и современного развития...

— А где можно увидеть быт прошлых веков? — поинтересовался Бруно Люмпанович.

И Астрид повела гостей в Скансен — музей под открытым небом. Там были собраны старинные постройки со всей Швеции, и экскурсоводы в народных костюмах показывают, как жили люди раньше. Каждый дом был окружён природой той местности, откуда его привезли. А ещё там находился зоопарк, где многие животные жили на свободе, на открытых площадках.

Наступил вечер, и путники почувствовали голод.

— Не хотите ли попробовать наши шведские блюда? — предложила Астрид. — Я знаю отличное место, где подают настоящую домашнюю кухню.

Они отправились в уютную столовую, где их встретил аромат свежеиспечённого хлеба и пряностей.

— Что бы вы посоветовали? — спросил Эскулап.

— Обязательно попробуйте наши фрикадельки с брусничным вареньем и картофельным пюре, — улыбнулась Астрид. — А ещё — сельдь в различных маринадах, это наша национальная гордость. И, конечно, наш знаменитый "кропкакор" — картофельные клёцки, которые подают с копчёной свининой и сладкой горчицей. А на десерт — "принсесстрта" — бисквитный торт, покрытый зелёным марципаном, украшенный розой из марципана. Это настоящее произведение искусства!

Путники с удовольствием попробовали предложенные блюда. Фрикадельки оказались нежными и ароматными, сельдь — пикантной и освежающей, а "кропкакор" — сытным и вкусным. "Принсесстрта" же поразила всех своим нежным вкусом и необычным видом.

— Это просто восхитительно! — воскликнул Лукьян Константинович, смакуя последний кусочек торта. — Ваша кухня, фру Линдгрен, так же богата и разнообразна, как и ваш город. Спасибо вам огромное за чудесную экскурсию.

После сытного ужина Астрид Линдгрен проводила их до челнока, пожелав счастливого Рождества.

На следующее утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь облака, космический челнок вновь поднялся в воздух. На этот раз его путь лежал к северу от Стокгольма, в Уппсалу.

— Уппсала — это главный университетский город Швеции, — рассказывал Лукьян Константинович, изучая электронные документы. — Ему более тысячи лет. Здесь находится величественный средневековый собор, где короновали и хоронили шведских королей. А ещё — могила знаменитого учёного Карла Линнея, отца современной биологической систематики.

Они пролетели над заснеженными полями и густыми лесами, которые, как отмечал профессор, "к сожалению, активно вырубаются. Это большая потеря для природы".

***

В последующие два дня путники совершили путешествие по Швеции. Они посетили Мальмё, где увидели современную архитектуру и оживлённый порт, Ландскруну с её старинной крепостью, Хельсингборг, откуда открывался вид на Данию через пролив Эресунн. В Сконе, плодородном южном регионе, они видели бескрайние поля и живописные деревни. Смоланд поразил их своими лесами и озёрами, а Гётеборг — своим оживлённым портом и промышленными предприятиями. В Трольхёттане они наблюдали за работой гидроэлектростанций, использующих мощь водопадов.

— Посмотрите, сколько здесь озёр! — восхищалась Аврора, указывая на карту. — Венерн, Веттерн, Меларен, Ельмарен… Они словно бриллианты, рассыпанные по всей стране...

Их путешествие продолжилось на суровый и холодный север — в Норланд. Здесь пейзаж кардинально изменился. Густые леса уступили место тундре, а воздух стал пронизывающе холодным.

— В Швеции добывают железную руду, вырабатывают электроэнергию, занимаются деревообраоткой, — сказал Эскулап, сверяясь с данными. — А в сельском хозяйстве выращивают овёс, картофель, пшеницу и клевер.

Путники увидели небольшие поселения саамов, где паслись стада оленей, и даже смогли пообщаться с одним из них, который рассказал о суровой, но по-своему прекрасной жизни в этих краях.

— Да, несмотря на суровость севера, здесь чувствуется особая сила природы, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович, глядя на бескрайние просторы. — Словно сама земля дышит здесь иначе...

***

Вернувшись в Стокгольм, путники провели ещё один вечер, наслаждаясь рождественской атмосферой города. Они посетили несколько музеев, включая Васа-музей, где хранился прекрасно сохранившийся корабль XVII века, и музей современного искусства. Аврора, с её чутким сердцем, была особенно тронута выставкой детских рисунков, посвящённых Рождеству.

— Каждый ребёнок видит этот праздник по-своему, — прошептала она, глядя на яркие, наивные изображения. —Но везде чувствуется одно и то же — ожидание чуда и любовь...

Эскулап, в свою очередь, с интересом изучал экспозицию, посвящённую истории медицины в Швеции, отмечая прогресс в этой области. А Лукьян Константинович, как всегда, погрузился в изучение исторических документов, касающихся политического и экономического развития страны.

— Интересно наблюдать, как социал-демократическая модель, столь доминирующая здесь, сочетается с развитой рыночной экономикой, — размышлял он вслух. — Это создаёт уникальный баланс между социальным обеспечением и предпринимательской активностью...

Бруно Люмпанович тем временем находил вдохновение в народных ремёслах, представленных в Скансене. Он с восхищением рассматривал искусно вырезанные деревянные игрушки и вышитые вручную скатерти, чувствуя в них отголоски древних верований и традиций.

— В каждом предмете — частичка души мастера, — говорил он, прикасаясь к гладкой поверхности резной лошадки. — Это тоже своего рода магия, только более осязаемая...

Перед отлётом они решили еще раз прогуляться по вечернему Стокгольму. Город, освещённый тысячами огней, казался ещё более волшебным. На набережной они увидели группу людей, поющих рождественские гимны. Путники присоединились к ним, и их голоса, смешиваясь с другими, создавали неповторимую атмосферу единения и радости.

— Это было незабываемое путешествие, — сказал Лукьян Константинович, когда они уже садились в космический челнок. — Мы увидели не только красоту Швеции, но и её душу. Душу, наполненную историей, культурой и, конечно же, рождественским духом.

— И я уверена, что мы ещё вернёмся, — добавила Аврора, с теплотой глядя на удаляющиеся огни Стокгольма.

Бруно Люмпанович улыбнулся:

— Конечно, вернёмся. Ведь в мире ещё столько чудес, которые ждут своего открытия. А Швеция, с её "Северной Венецией", Карлсоном и духом Рождества, оставила в наших сердцах неизгладимый след...

Эскулап, уже проверяя показания приборов, кивнул:

— И я надеюсь, что все те люди, с которыми мы общались, будут здоровы и счастливы в наступающем году.

Слуги молчали, но в их глазах читалось такое же удовлетворение от проделанной работы и пережитого опыта. Космический челнок плавно поднялся в ночное небо, унося своих пассажиров навстречу новым приключениям, но с тёплым воспоминанием о рождественской Швеции, где сказка оживает на каждом шагу.

Глава 11. Финляндия

Внизу проплывали заснеженные леса Швеции, укутанные в белое одеяло. Затем появилось Балтийское море — серое, с редкими льдинами, похожими на осколки зеркала. Постепенно, по мере приближения к Финляндии, пейзаж менялся. Море становилось более изрезанным, появились первые островки, покрытые соснами, словно ёжики, высунувшие свои колючки из воды.

— Посмотрите, — воскликнула Аврора, указывая в иллюминатор, — сколько льда!

Действительно, Финский залив местами уже был скован льдом, образуя причудливые узоры. Вскоре под ними расстелился бескрайний ковёр лесов — тёмных, хвойных, перемежающихся замёрзшими озерами, похожими на отполированные зеркала. Редкие хутора, словно крошечные игрушечные домики, были разбросаны среди этого величия.

— Страна болот, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович, — и лесов. Как и предсказывали древние карты.

Челнок начал снижаться. Внизу, на горизонте, появился город. Сначала это было лишь смутное пятно, затем оно обрело очертания. Хельсинки.

— Приготовиться к посадке! — скомандовал один из слуг.

Последовал мягкий толчок, и челнок коснулся заснеженной земли на окраине Хельсинки. Дверь открылась, и путники вдохнули морозный, чистый воздух.

— Добро пожаловать в Хельсинки! — торжественно объявил Лукьян Константинович.

Город встретил их тишиной и лёгким морозцем. Они отправились на прогулку. Хельсинки, с его полумиллионным населением, действительно впечатлял. Жилые дома, не выше четырёх этажей, поражали разнообразием расцветок и материалов. Красный кирпич соседствовал с серым гранитом, светлая штукатурка — с тёмным деревом. Каждое здание было произведением искусства.

— Посмотрите на эти цвета! — восхитилась Аврора. — Никакой монотонности!

Общественные здания, напротив, устремились ввысь, доминируя над городским пейзажем. Они были видны со всех концов города, словно маяки. На главном проспекте, широком и ухоженном, путники остановились перед величественным зданием с гранитной колоннадой, возвышающимся над широкой гранитной лестницей.

— Это, без сомнения, финский парламент, — уверенно заявил Лукьян Константинович.

— Внушительно! — кивнул Эскулап.

Их взгляды притянуло самое высокое сооружение в городе — башня на Олимпийском стадионе, устремлённая в небо, словно гигантская игла.

Город был украшен множеством скульптур и памятников. Здесь были и строгие бюсты знаменитых финских деятелей, и изящные аллегорические фигуры, посвящённые труду, науке, искусству.

— Как много здесь искусства! — воскликнула Аврора, указывая на бронзовую скульптуру, изображающую рыбака с сетью.

Город готовится к Новому году. Витрины магазинов сверкали огнями, на улицах были развешаны гирлянды, а на площадях стояли наряженные ёлки. Воздух был наполнен ароматом хвои и предвкушением праздника.

Путники общались с местными жителями, которые, несмотря на мороз, выглядели бодрыми и приветливыми.

— Добрый день! Как ваши дела? — спросил Лукьян Константинович у пожилой женщины, продающей вязаные варежки.

— Hyvää päivää! Kiitos, hyvin menee! — ответила она с улыбкой. — Готовимся к Новому году. Дети приедут, внуки. А вы откуда, если не секрет?

— Мы из далёких краев, — улыбнулся Бруно Люмпанович, загадочно подмигивая. — Прилетели посмотреть на вашу прекрасную страну.

Местные жители охотно рассказывали о своей жизни. О том, как важно для них образование, о любви к природе, о традициях. Они говорили о суровых зимах и коротком лете, о трудолюбии и упорстве, которые помогают им справляться с трудностями.

— Здоровье у нас крепкое, — говорил один из прохожих, крепкий мужчина с румяным лицом. — Мороз закаляет! А баня — лучшее лекарство от всех недугов.

После прогулки путники зашли в уютную столовую. Запах свежей выпечки и горячих блюд мгновенно пробудил в них аппетит.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросила Аврора у официантки.

— У нас сегодня есть калитка с картошкой, — предложила официантка, — и лохикейтто — сливочный суп с лососем. А на второе — кааликерит — голубцы по-фински.

Путники с удовольствием попробовали предложенные блюда. Калитка, небольшой открытый пирожок с картофельной начинкой, оказалась нежной и сытной. Лохикейтто — удивительно ароматным и согревающим. А голубцы, завёрнутые в капустные листья, таяли во рту.

— Превосходно! — воскликнул Бруно Люмпанович, вытирая усы. — Это вам не космическая еда!

После обеда мужчины решили посетить финскую баню. Это было не просто мытьё, а целый ритуал. Жаркий пар, берёзовые веники, ледяная вода — всё это создало незабываемые ощущения.

— Вот это да! — выдохнул Лукьян Константинович, выходя из парилки, красный как рак. — Чувствую себя на десять лет моложе!

— Истинное наслаждение! — согласился Эскулап.

***

Следующие два дня путники провели, летая над Финляндией. С высоты птичьего полёта страна представала во всей своей суровой и величественной красоте.

Они посетили Лахти, город, известный своими лыжными трамплинами и зимними видами спорта. Даже в декабре здесь кипела жизнь, тренировались спортсмены, готовясь к соревнованиям.

— Посмотрите, как они летают! — восхитилась Аврора, наблюдая за лыжниками.

Затем они отправились в Тампере, крупный промышленный центр, расположенный между двумя озёрами. Здесь они увидели старинные фабричные здания из красного кирпича, которые, несмотря на свою промышленную функцию, выглядели удивительно гармонично в окружающем пейзаже. Дым из труб поднимался в морозное небо, но воздух оставался чистым и свежим.

— Интересное сочетание природы и индустрии, — заметил Эскулап, осматривая город.

— Да, финны умеют строить так, чтобы не портить красоту, — согласился Лукьян Константинович.

Их последней остановкой был Турку, древняя столица Финляндии, расположенная на юго-западном побережье. Здесь путники осмотрели средневековый замок, величественно возвышающийся над рекой Аура, и Кафедральный собор, чьи шпили устремились в небо.

— Сколько истории в этих стенах! — прошептала Аврора, прикасаясь к холодному камню замка.

— Именно здесь, — пояснил Лукьян Константинович, — шведы впервые закрепились на финской земле. Неудивительно, что они дали этой стране название «Финляндия».

***

Вечером, вернувшись на челнок, путники углубились в изучение электронных документов о стране.

— Итак, — начал Лукьян Константинович, пролистывая страницы на экране, — финны называют свою родину Суоми или Суоменмаа, что означает «страна болот». А себя — суоминлайнен, «болотный человек». И это не случайно. Посмотрите на эти карты!

На экране появились топографические карты, испещрённые синими пятнами озер и зелёными — болот.

— Действительно, — подтвердил Эскулап, — великое множество. И почти три четверти страны покрыто лесами. Это объясняет развитую деревообрабатывающую промышленность.

— А что насчёт сельского хозяйства? — спросила Аврора.

— Выращивают ячмень, рожь, пшеницу, сахарную свёклу, — читал профессор. — Но основа — молочное животноводство. И финская деревня — это не привычные нам скопления домов, а группы хуторов, разбросанных на сотни метров друг от друга. Это, вероятно, связано с обилием лесов и болот, где каждый хутор мог иметь свой участок земли и доступ к ресурсам.

— А вот и интересная деталь, — вмешался Бруно Люмпанович, указывая на экран. — Металлообрабатывающая промышленность, производство железа, меди, ванадия, титана, свинца и цинка… из озёрной и болотной руды! Представляете? Болотная руда! Это же почти алхимия!

— Не совсем алхимия, Бруно Люмпанович, — улыбнулся Лукьян Константинович. — Это скорее свидетельство изобретательности и умения использовать то, что даёт природа, даже если это кажется необычным.

— Значит, финны — не только «болотные люди», но и «болотные металлурги»! — засмеялся Бруно Люмпанович.

— И очень трудолюбивые, — добавила Аврора. — Я это почувствовала, когда мы общались с местными жителями. Они очень гордятся своей страной и своим трудом.

— И правильно делают, — заключил профессор, закрывая документ. — Финляндия — удивительная страна. Суровая, но прекрасная. И её народ, несмотря на все трудности, сумел построить сильное и процветающее государство. Нам есть чему у них поучиться.

Челнок взял курс на север, в Лапландию, к Санта-Клаусу. За иллюминаторами простиралось тёмное, звёздное небо над заснеженной Финляндией. Путники уносили с собой не только впечатления от увиденного, но и глубокое уважение к этой северной стране и её стойкому народу.

Глава 12. Лапландия

Челнок летел над заснеженными лесами Лапландии. Морозный воздух, казалось, проникал даже сквозь его толстые иллюминаторы. А вдали... было северное сияние! Эскулап и Аврора, стоя возле иллюминатора, молча любовались им, не в силах даже выразить своё восхищение...

— Почти прибыли, коллеги, — прозвучал спокойный голос профессора. — Надеюсь, Санта-Клаус будет рад нашему визиту.

Путникам предстояло доставить письмо от Деда Мороза, написанное от руки, с самыми тёплыми пожеланиями и просьбами о сотрудничестве в грядущем году. В это время года, когда мир замирал в ожидании чуда, такое послание могло иметь особое значение.

Внизу, словно россыпь драгоценных камней, засияли уютные огоньки деревни Санта-Клауса. Челнок мягко приземлился на снежную поляну, и гостей встретил сам хозяин. Высокий, с добрыми глазами и белоснежной бородой, он излучал тепло и радушие.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — прогремел его голос, полный рождественской радости. — Я так ждал вас! Прошу, проходите в мой дом.

Внутри царила атмосфера сказки. Дом был украшен гирляндами, еловыми ветками и мерцающими свечами. Миссис Клаус, приятная пожилая женщина, с доброй улыбкой и в фартуке, угощала путников ароматным глинтвейном и имбирными пряниками. Эльфы и гномы, суетясь, сновали вокруг, готовя подарки.

Санта-Клаус принял письмо от Лукьяна Константиновича. Его глаза заблестели, когда он развернул свиток.

— Ах, Дед Мороз! Как я рад получить весточку от моего старого друга! — воскликнул он, читая вслух. — Он пишет о важности сохранения духа праздника, о том, как важно верить в добро и дарить радость детям. И, конечно, о нашем общем деле — сделать этот мир чуточку счастливее.

Пока Санта читал, путники грелись у камина, наслаждаясь горячими напитками и атмосферой праздника. Они были очарованы его домом, его мастерской, где эльфы и гномы с усердием изготавливали игрушки и сладости. Санта-Клаус, словно дирижёр огромного оркестра, руководил процессом, проверяя качество, распределяя задачи и вдохновляя своих помощников.

— Каждый день я получаю тысячи писем от детей со всего мира, — рассказывал Санта, показывая на огромную стопку писем. — Я читаю их, отвечаю на самые важные, запоминаю их желания. Это моя главная работа.

Он с любовью говорил о своих верных друзьях — оленях.

— Они не просто транспорт, они — моя семья. Я забочусь о них, кормлю их волшебным мхом, тренирую для долгих полётов.

Он показал гостям Рудольфа, с его сияющим носом, и других оленей, каждого со своим характером.

Санта-Клаус был тесно связан с природой. Он следил за северным сиянием, за духами леса, за тем, что происходит в мире, особенно за детьми. Его резиденция имела порталы в разные уголки мира, позволяя ему быть в курсе всего. Миссис Клаус, его верная спутница, была душой дома, хранительницей очага и мудрой советчицей. Она пекла самые вкусные имбирные пряники и вязала самые тёплые свитера.

Во время отдыха Санта читал старинные книги, слушал рождественские песни, играл в шахматы с эльфами или просто сидел у камина, наблюдая за танцем пламени.

Гости с удовольствием включились в предпраздничную суету. Они помогали эльфам и гномам делать игрушки и сладости, разбирали письма, читая самые добрые и трогательные. Аврора помогала миссис Клаус готовить угощения к новогоднему столу, узнавала секреты волшебных рецептов. Бруно Люмпанович, пройдя в библиотеку, нашёл старинные книги о рождественских традициях, волшебстве и истории мира и был в восторге. Лукьян Константинович и Эскулап помогали Санте проверять списки подарков, загружать их в сани и полировать колокольчики, чтобы они звенели особенно звонко.

Наконец, настал самый волнующий момент. Санта-Клаус, облачённый в свой праздничный наряд, вышел к саням, запряжённым сияющими оленями. Северное сияние, словно радужный занавес, раскинулось над Лапландией.

— Ну что ж, друзья, пора в путь! — сказал Санта, обращаясь к своим гостям. — Я должен успеть везде!

Он взлетел в небо, и сани, окутанные волшебным светом, понеслись над Землёй. Санта-Клаус видел материки, огни городов и небольших селений. Он думал о том, как миллионы детей ждут Нового года и чудес. Его путь был полон магии. Он не просто летел, он проникал сквозь время и пространство. Там, где обычный человек видел лишь снег и холод, Санта видел детские мечты, которые нужно было воплотить. Он использовал свои порталы, чтобы мгновенно появляться в домах, оставляя подарки под ёлками. Иногда он тихонько проскальзывал через дымоход, иногда — просто появлялся в комнате, когда все спали. Его сани были не просто средством передвижения, а настоящей волшебной машиной, способной вместить несметное количество подарков. Он знал, где каждый ребенок ждёт его, и ни один не оставался без внимания.

Пролетая над заснеженными просторами, он увидел внизу знакомые фигуры. Ему махали руками Дед Мороз, Йоулупукки, Вайнахтсман, Боббо Натале, Пер-Ноэль и другие его коллеги, каждый в своей стране, тоже спешащие с подарками. Они обменялись короткими, но полными понимания взглядами, кивками и улыбками. Это был их общий, невидимый для большинства, праздник.

Вернувшись в свою уютную резиденцию, Санта-Клаус увидел, что Лукьян Константинович созвонился по видео со своей семьёй. На экране коммуникатора была его семья — Таисия, Дима, Клим и Алёнка. Они гостили у Деда Мороза в Великом Устюге.

— Папа! — радостно воскликнула маленькая Алёнка, подбегая к экрану. — Мы здесь! Дедушка Мороз такой добрый, и мы помогаем ему готовить подарки!

— Здравствуйте! — улыбнулся Санта-Клаус. — Надеюсь, у вас там тоже царит праздничное настроение.

— Здравствуйте! — ответила Таисия. — У нас всё замечательно. Дед Мороз очень радушно нас принял. Мы уже испекли с ним целую гору пряников!

Дед Мороз, стоявший рядом, помахал рукой.

— Приветствую тебя, Санта! Рад видеть, что твоя миссия прошла успешно. Мы с тобой делаем одно большое дело!

Санта и Дед Мороз стали задушевно беседовать, обмениваясь новостями и планами на будущее...

И вот, когда время подошло к полуночи, Санта с женой, эльфами, гномами, оленями и дорогими гостями собрались за праздничным столом, чтобы встретить новый 1963 год. Стол ломился от рождественских блюд: тут были и ароматные индейки с клюквенным соусом, и запечённая ветчина с ананасами, и, конечно же, горы имбирных пряников и рождественских кексов, испечённых миссис Клаус. Мерцали свечи, наполняя комнату тёплым светом. Воздух был пропитан запахом хвои и сладких пряников. Тихая рождественская музыка создавала волшебную атмосферу.

— С Новым годом! — хором воскликнули все.

Затем наступил момент, которого ждали все, особенно дети. Под нарядной ёлкой обнаружились подарки. Для Авроры — набор редких трав и книга по народной медицине. Для Бруно Люмпановича — старинный фолиант с заклинаниями, которые он давно искал. Для Лукьяна Константиновича — новый, усовершенствованный коммуникатор, способный передавать даже запахи. Для Эскулапа — набор хирургических инструментов из чистого серебра. Для их слуг — наушники, умные часы, книги, пледы, подушки, разные украшения и сладости. Санта преподнёс жене новую тёплую шубу. Эльфы и гномы получили новые инструменты и материалы для творчества, а олени — мешок с самым вкусным волшебным мхом.

Небо над Лапландией озарилось самым ярким сиянием, словно сама природа праздновала наступление нового года. Это было не просто северное сияние, а настоящий фейерверк волшебства, отражающий радость и надежду, которые наполняли сердца всех присутствующих.

— Смотрите! — воскликнула Аврора, указывая на небо. — Какое невероятное зрелище!

— Это знак, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович, его глаза горели особым светом. — Знак того, что наши миры, миры магии и науки, могут существовать в гармонии, особенно в такие волшебные времена.

Лукьян Константинович, наблюдая за сиянием, улыбнулся:

— Именно так, Бруно. И я рад, что мы смогли стать частью этого праздника, этого обмена добрыми пожеланиями между разными уголками нашей планеты и даже за её пределами.

Эскулап, который до этого молча рассматривал свои новые серебряные инструменты, кивнул:

— Действительно, такое сотрудничество — это лучшее лекарство от любых невзгод. И я уверен, что в новом году мы сможем ещё больше укрепить наши связи.

Санта-Клаус, обняв свою жену, с теплотой посмотрел на всех.

— Я рад, что вы все здесь. Этот год был особенным, и я благодарен каждому из вас за то, что вы сделали его таким. Пусть новый 1963 год принесёт нам всем ещё больше радости, чудес и, конечно же, добрых дел.

Праздник продолжался до самого утра. Эльфы и гномы, уставшие, но счастливые, рассказывали истории о своих приключениях в мастерской. Олени, сытые и довольные, тихонько фыркали в своём стойле. А гости, полные впечатлений и новых знаний, делились с гостями своими впечатлениями от увиденных стран Земли, особенно от великого Советского Союза.

Глава 13. Асгард

Челнок тихо гудел, пронзая космическую пустоту. Внутри царила атмосфера предвкушения и лёгкого волнения. Лукьян Константинович внимательно изучал показания приборов. Рядом с ним, в своём неизменном фиолетовом балахоне, сидел Бруно Люмпанович, его длинные пальцы перебирали амулет, испускающий слабое свечение. Эскулап уже готовил свой блокнот для записей. Аврора, с её лучезарной улыбкой, проверяла аптечку, хотя и понимала, что обычные бинты и йод вряд ли пригодятся в мире богов. Они должны были посетить сам Асгард!

Путешествие было коротким, но насыщенным. Внезапно перед иллюминаторами разверзлось нечто, напоминающее радужный портал. Челнок плавно вошёл в него, и через мгновение они оказались в месте, которое не могло существовать в их реальности...

Небо здесь было не голубым, а переливалось всеми оттенками золота и пурпура. Воздух был наполнен ароматом цветов, которых они никогда не видели, и лёгким звоном, похожим на перезвон колокольчиков. Перед ними возвышались величественные дворцы из сияющего металла, украшенные рунами, которые, казалось, пульсировали жизнью...

Сияющие башни, построенные из чистого света, устремлялись в небо, каждая из которых была шедевром архитектуры, неподвластной земным законам физики. По зеркальным улицам, вымощенным самоцветами, текли потоки серебристой энергии, а над всем этим возвышался величественный дворец Вальхалла, окружённый переливающимся ореолом.

Существа, которых они увидели, были не просто жителями, а богами и героическими духами. Величественные Асы, с мощными телами и мудрыми глазами, двигались с грацией, которой могли позавидовать земные правители. Среди них мелькали фигуры Валькирий, стремительные и прекрасные, их доспехи сияли, словно застывшие звёзды. Воздух был наполнен музыкой — гармоничным сплетением звуков, рождённых из пения ветра в золотых кронах деревьев и далеких раскатов грома, что, казалось, сопровождали речь самих богов.

— Невероятно... — прошептал Эскулап, его рука дрогнула, когда он попытался записать свои наблюдения. — Это превосходит все наши самые смелые научные предположения!

Лукьян Константинович кивнул, его взгляд был прикован к величественной фигуре, приближающейся к ним. Это был Один, Всеотец, с его одноглазым взором, излучающим мудрость и силу, и длинной белой бородой, достающей до Земли. Рядом с ним шёл Тор, могучий бог грома, тоже поседевший, с его знаменитым молотом Мьёльниром, который, казалось, излучал собственное тепло.

— Добро пожаловать, гости из мира смертных, — пророкотал голос Одина, звучащий как раскаты грома, но при этом удивительно мелодичный. — Мы ждали вас.

Бруно Люмпанович, обычно невозмутимый, слегка поклонился:

— Честь для нас, о Всеотец. Мы пришли с миром и желанием поговорить с вами.

Путники взяли у богов интервью. Лукьян Константинович, как главный представитель науки, задавал вопросы о природе их мира, о законах, которые им подчиняются, о том, как они достигли такого уровня развития.

— Ваши технологии, если можно так назвать ваши магические искусства, поражают, — сказал профессор, указывая на летающие корабли, которые, казалось, парили в воздухе без видимой опоры. — Как вы управляете энергией, которая, по нашим представлениям, должна быть неконтролируемой?

Один улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, сделав его менее суровым.

— Энергия, профессор, — это лишь проявление воли. Мы не управляем ею, мы направляем её. Наши руны — это не просто символы, это ключи к пониманию мироздания, к его сокровенным ритмам. Они позволяют нам гармонизировать нашу волю с волей космоса.

Эскулап, не удержавшись, спросил Тора:

— Бог грома, ваш молот, Мьёльнир... Он действительно возвращается к вам по вашей воле? И какова его масса? По нашим расчетам, для такого эффекта требуется невероятная сила притяжения или... что-то ещё.

Тор рассмеялся, его смех был подобен раскатам грома, но без угрозы.

— Мьёльнир — это не просто молот, смертный. Он — часть меня, продолжение моей силы. Его масса... она такова, какова моя воля. Он не подчиняется вашим законам физики, ибо он создан из магии и веры. Он возвращается ко мне, потому что я — его хозяин, и он чувствует мой зов.

Аврора, всегда практичная, обратилась к Фрейе, богине любви и красоты, которая появилась рядом с Одином, окутанная сиянием:

— Ваша красота, богиня, просто ослепительна. Есть ли у вас какие-то секреты долголетия и вечной молодости? В нашем мире люди постоянно ищут эликсир бессмертия.

Фрейя мягко улыбнулась:

— Секрет, милая Аврора, не в эликсирах. Он в любви, в радости, в гармонии с собой и миром. Мы, боги, черпаем свою силу из веры и поклонения смертных. Пока есть те, кто помнит нас, кто верит в нас, мы будем жить. И, конечно, яблоки Идунн играют свою роль, — она подмигнула, и её смех был похож на звон серебряных колокольчиков.

Бруно Люмпанович, наконец, вступил в разговор, обращаясь к Локи, который, как оказалось, незаметно материализовался за их спинами, его глаза блестели озорством.

— Бог обмана, ваши способности к иллюзиям и трансформации поистине удивительны. Могли бы вы поделиться некоторыми из ваших... техник? В нашем мире, к сожалению, магия считается лишь фокусами.

Локи усмехнулся, его голос был гладким, как шёлк:

— Техники, волшебник? Это не техники, это искусство. Искусство видеть мир не таким, каков он есть, а таким, каким он может быть. Искусство убеждать, что невозможное возможно. Мои секреты... они в понимании слабостей и желаний смертных. И, конечно, в умении наслаждаться хаосом, — он подмигнул, и на мгновение его облик изменился, превратившись в маленькую птичку, а затем снова вернулся к прежнему.

Слуги, до этого момента молчавшие, осмелели. Один из них, крепкий парень по имени Иван, спросил Хеймдалля, стража Биврёста:

— Как вы видите и слышите всё, что происходит в девяти мирах? Это какая-то особая технология или...?

Хеймдалль, с его пронзительным взглядом, ответил:

— Мои чувства — это не технология, смертный. Это дар. Я — мост между мирами, и мои чувства простираются по всем нитям мироздания. Я слышу, как растёт трава, и вижу, как падает лист на другом конце вселенной. Это бремя, но и великая честь.

Лукьян Константинович, подводя итог, обратился ко всем богам:

— Ваш мир, Асгард, — это не просто миф, это живая реальность, которая бросает вызов всем нашим научным парадигмам. Мы видим, что магия и наука не обязательно противоречат друг другу, а могут быть разными гранями одного и того же знания. Мы благодарны за вашу открытость и за то, что вы позволили нам прикоснуться к вашей мудрости.

Один кивнул:

— Знание — это сила, смертный. И чем больше вы узнаете, тем ближе вы к пониманию истинной природы бытия. Пусть этот визит станет началом нового пути для вашего мира.

Путники прогулялись по Асгарду, рассматривая огромные дворцы с просторными залами, украшенные золотом, драгоценными камнями и древними рунами, с высокими сводами, уходящими в неведомые высоты, видя существ могущественных и величественных, обладающих необычными способностями. Бруно Люмпанович с интересом разглядывал оружие, наделённое невероятной силой, магические посохи, таинственные амулеты. Гости видели Биврёст — радужный мост, соединяющий миры, и Иггдрасиль — мировое древо, чьи корни уходили в глубь реальности. Им встречались валькирии, несущие души героев, гномы, кующие чудесные изделия, и великаны, чей внешний вид пугал, гуманоидов и экзотических существ, про которых они раньше даже не слышали.

***

Когда челнок снова вошёл в радужный портал, команда была переполнена впечатлениями, которые навсегда изменят их мировоззрение. Обратный путь казался короче, хотя каждый из них чувствовал, что время в Асгарде текло иначе.

Вернувшись на Землю, они обнаружили, что их отсутствие длилось всего несколько часов по земному времени. Но для них это была целая эпоха.

Лукьян Константинович, сидя в своём кабинете, перелистывал исписанные страницы блокнота. Его глаза горели новым огнём.

— Мы должны пересмотреть все наши теории, Эскулап, — сказал он, обращаясь к доктору, который всё ещё пребывал в лёгком шоке. — Физика, химия, даже биология — всё это лишь часть гораздо более сложной картины. Магия — это не отсутствие законов, а просто другие законы, которые мы пока не понимаем.

Эскулап кивнул, потирая виски:

— Я до сих пор не могу поверить, что видел Тора, держащего Мьёльнир. И Фрейя... её аура была настолько сильной, что я чувствовал прилив жизненной энергии. Мои медицинские знания просто бессильны перед этим.

Бруно Люмпанович, напротив, выглядел более спокойным, чем когда-либо. Он сидел, скрестив ноги, и тихо напевал какую-то мелодию.

— Они не так уж сильно отличаются от нас, профессор, — заметил он. — Их сила – это лишь более глубокое понимание того, что мы называем "волей". Мы тоже можем творить чудеса, если научимся направлять свою волю.

Он достал из кармана небольшой камешек, который, казалось, светился изнутри, и положил его на стол.

— Это подарок от Локи. Он сказал, что это "камень забвения", но я думаю, он просто хотел, чтобы я помнил его шутку.

Аврора тем временем уже готовила чай для всей команды. Она улыбалась, вспоминая разговор с Фрейей:

— Знаете, я думаю, богиня права. Секрет молодости и красоты — это не только яблоки Идунн, но и любовь, и радость. Мы так много времени тратим на погоню за чем-то внешним, забывая о внутреннем.

Слуги, хоть и не участвовали в научных дискуссиях, были не менее впечатлены. Иван, который задал вопрос Хеймдаллю, теперь смотрел на мир по-другому.

— Я теперь понимаю, почему они такие сильные, — сказал он своим товарищам. — Они не просто живут, они чувствуют мир. Каждое дерево, каждый камень — всё имеет значение.

Этот визит в Асгард стал для команды Лукьяна Константиновича не просто воспоминанием, а мощным стимулом для новых исследований. Они начали изучать древние мифы и легенды с совершенно новой точки зрения, видя в них не просто сказки, а зашифрованные знания. Профессор стал пионером в области "метафизической физики", пытаясь объединить научные методы с концепциями, которые раньше считались уделом мистиков.

Бруно Люмпанович, вдохновлённый Локи, начал экспериментировать с "волевой магией", пытаясь понять, как можно влиять на реальность силой мысли. Эскулап, в свою очередь, углубился в изучение психосоматики, пытаясь найти связь между верой и исцелением, что, возможно, было ключом к долголетию и силе асгардцев. Аврора же, став более внимательной к эмоциональному состоянию пациентов, начала внедрять в свою практику элементы арт-терапии и медитации, видя в них не просто вспомогательные методы, а фундаментальные аспекты здоровья.

Иван и его товарищи, вдохновленные Хеймдаллем, стали более чуткими к природе. Они начали проводить время в лесах и полях, пытаясь "услышать" мир, как говорил бог-страж. Это привело к неожиданным открытиям в области экологии и понимания взаимосвязей в природе, которые были упущены традиционной наукой.

Путники пили чай, вспоминали сияющие чертоги Асгарда, мудрые слова Одина, громовой смех Тора, лучезарную улыбку Фрейи, озорной взгляд Локи и пронзительный взор Хеймдалля. И каждый раз, когда они вспоминали, им казалось, что они снова чувствуют лёгкий звон колокольчиков, аромат неведомых цветов и тёплое сияние золотого неба.

Они знали, что их встреча с богами была не просто случайностью, а поворотным моментом в истории человечества. Они привезли с собой не только записи и артефакты, но и новое понимание мира, которое могло изменить всё. И хотя земной мир ещё не был готов принять эти знания, они были полны решимости продолжать свой путь, шаг за шагом приближая человечество к пониманию истинной природы реальности, к тому, что скрывается за гранью видимого, в мирах, где магия и наука сливаются воедино, а боги живут среди звёзд. Январь 1963 года стал для них не просто месяцем холода, а месяцем, когда они прикоснулись к вечности.

Глава 14. Швейцария

Хозяева тепло прощались с гостями. Санта-Клаус крепко обнимал каждого. Миссис Клаус, в своём уютном красном платье, угощала всех последними рождественскими печеньями. Эльфы, гномы и олени, казалось, тоже грустили, прощаясь с необычными гостями.

— Счастливого пути, друзья мои! — прогремел голос Санты. — Пусть ваш полёт будет лёгким, а год — плодотворным!

— Спасибо за чудесный Новый год, Санта! — ответил Лукьян Константинович, пожимая ему руку. — Мы никогда не забудем вашего гостеприимства!

Бруно Люмпанович подмигнул эльфам, и те захихикали.

— До встречи в следующем году, если звёзды сойдутся! — сказал он.

И вот путники поднялись на борт своего космического челнока. Двери бесшумно закрылись, и мощные двигатели мягко загудели. Лапландия, укутанная в снежное одеяло, медленно уменьшалась в иллюминаторах.

Сначала они видели бескрайние белые просторы, усыпанные редкими елями, похожими на крошечные зелёные точки. Затем, по мере того как челнок набирал высоту, под ними расстилались облака, похожие на пушистые ватные одеяла, сквозь которые иногда проглядывали заснеженные горные хребты Швеции и Норвегии. Северное сияние, словно танцующие разноцветные ленты, ещё некоторое время сопровождало их, переливаясь всеми оттенками зелёного, синего и фиолетового.

Постепенно пейзаж менялся. Облака стали реже, и под ними показались тёмные, изрезанные береговые линии Балтийского моря, а затем и Центральной Европы. Они пролетали над Германией, где можно было различить аккуратные поля, небольшие городки с красными черепичными крышами и извилистые реки, похожие на серебряные нити. По мере приближения к Швейцарии горизонт начал заполняться величественными силуэтами гор, их вершины, покрытые вечными снегами, сияли в лучах солнца, словно бриллианты.

Внезапно на экране видеосвязи замигал входящий вызов. Это был Гиацинт из Москвы. Его лицо, обрамлённое пышной бородой, светилось улыбкой.

— С Новым годом, дорогие друзья! — воскликнул он. — Как полёт? Надеюсь, Санта вас хорошо накормил!

— С Новым годом, Гиацинт! — хором ответили путники.

— Полёт отличный, пейзажи завораживают! — сказал Лукьян Константинович. — А у вас как дела в Москве?

— Всё прекрасно! И у меня для вас новость! — Гиацинт хитро улыбнулся. — Мой помощник, Огурцов, женится! На своей бывшей секретарше, Тосе. Представляете?

— Огурцов и Тося! Вот это новость! — рассмеялся Бруно Люмпанович. — Поздравляем их от всей души! Пусть их семейная жизнь будет такой же крепкой, как швейцарские часы!

— И мои поздравления! — добавил Эскулап. — Желаю им счастья и благополучия!

— Аврора тоже шлёт свои поздравления! — улыбнулась медсестра.

— Спасибо, спасибо! — Гиацинт был явно доволен. — Но это ещё не всё. У меня к вам просьба. Вы же летите в Европу, верно? Мне бы хотелось, чтобы вы встретились с одним молодым человеком. Его зовут Гена Зелёный. Он едет в Европу, чтобы писать книгу. Книгу из серии «ЖЗЛ» — «Жизнь замечательных людей». И он хочет написать о Лучьяне Смолозе. Великий учёный, политик, путешественник, педагог… Вы же знаете, кто это?

— Лучьян Смолоз? — усмехнулся Лукьян Константинович. — Как не знать! Я много лет исследую его жизнь. О нём уже давно выходили книги в серии «ЖЗЛ», еще с конца прошлого века. Но, признаться, они очень устарели, и жизнь его там описана очень кратко. Я рад, что кто-то снова заинтересовался его наследием.

— Вот именно! — воскликнул Гиацинт. — Гена очень хочет взять у интервью у Бруно Люмпановича. Он слышал, что тот — внук Лучьяна Смолоза и может многое рассказать. Он скоро приедет в Швейцарию, остановится в Пеннинских Альпах. Пожалуйста, найдите его!

— С удовольствием! — ответил Бруно Люмпанович. — Мы как раз посетим Альпы. Передайте Геннадию наши наилучшие пожелания и скажите, что мы его ждём!

— Отлично! Спасибо вам огромное! — Гиацинт помахал рукой. — Счастливого пути!

Связь прервалась, оставив путников с новыми планами.

***

Космический челнок мягко приземлился на окраине Берна. Первое, что поразило путников, когда они вышли наружу, был воздух — чистый, прохладный, с лёгким ароматом свежести. Над городом, словно гигантский хрустальный купол, возвышался Дворец федерации, где располагалось правительство и заседал парламент.

— Вот это сооружение! — восхитился Лукьян Константинович. — Наверняка здесь кипит политическая жизнь.

— Говорят, здесь долгое время жил Ленин, — заметил Эскулап, поправляя очки.

Они отправились на прогулку по городу. Длинные аркады с массивными выступами образовывали сплошную галерею над первыми этажами домов, создавая уютные, защищённые от непогоды проходы. На главной улице внимание путников привлекли башенные часы. Когда они начали бить, фигурки людей, птиц и зверей пришли в движение: петух пропел, дятел застучал клювом, а бронзовый великан взмахнул молотом.

— Какая прелесть! — воскликнула Аврора, наблюдая за ожившими фигурками.

— А вот и наш символ! — указал Бруно Люмпанович на изображение медведя, украшавшее одну из стен. — Покровителем Берна считается медведь. И они здесь не только на гербах.

Вскоре они увидели каменные ямы, где содержались настоящие медведи. Животные, привыкшие к вниманию, с любопытством наблюдали за прохожими, выпрашивая подачки. Путники с удовольствием бросили им несколько кусочков хлеба, наблюдая, как медведи ловко их подхватывают.

— Необычная традиция, — заметил Лукьян Константинович. — Но, кажется, медведям здесь неплохо живётся.

Они подошли к реке Ааре, которая с трёх сторон опоясывала город, словно изумрудная лента. Красивые каменные мосты перекинулись через её бирюзовые воды. С берега открывался захватывающий вид на могучие гряды снежных вершин Бернских Альп, сияющих в лучах солнца.

— Какая красота! — выдохнула Аврора. — Как будто картина!

— Швейцария — это действительно жемчужина, — согласился Бруно Люмпанович. — Природа здесь просто потрясающая.

Они решили пообщаться с местными жителями. Бруно Люмпанович снова выступал переводчиком.

— Добрый день! — обратился Лукьян Константинович к пожилой женщине, продававшей одежду на рынке. — Как вам живётся в Берне? Как здоровье?

Женщина улыбнулась:

— Guten Tag! (Добрый день!) Живётся хорошо, спасибо. Здоровье, слава Богу, не подводит. Дела идут своим чередом, товары хорошо покупают.

— А что насчёт успехов? — спросил Эскулап у молодого человека, который чистил ботинки.

Молодой человек, выпрямившись, ответил:

— Grüezi! (Привет!) Успехи? Ну, я вот недавно открыл свою небольшую мастерскую. Пока всё идёт неплохо, клиентов хватает. Надеюсь, скоро смогу расшириться.

После приятной прогулки и общения с местными жителями путники почувствовали голод. Они зашли в уютную столовую, где их встретил аромат свежей выпечки и сыра.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросил Лукьян Константинович у официантки.

Официантка, улыбаясь, предложила:

— У нас сегодня прекрасный фондю — расплавленный сыр с белым вином, подаётся с кусочками хлеба. Или, может быть, раклет? Это тоже сыр, который плавят и соскребают на картофель и соленья. А ещё есть бернский платтер — это мясное ассорти с квашеной капустой и картофелем. И, конечно, наши знаменитые швейцарские колбаски!

— О, фондю! Это звучит очень аппетитно! — воскликнула Аврора.

— Я бы попробовал бернский платтер, — сказал Лукьян Константинович. — Хочется чего-то более основательного.

Эскулап выбрал раклет, а Бруно Люмпанович решил попробовать колбаски. Все остались очень довольны швейцарской кухней, наслаждаясь каждым кусочком.

***

В последующие два дня путники совершили несколько полётов над Швейцарией, любуясь её невероятными пейзажами. С высоты птичьего полета страна предстала перед ними как живая открытка: снежные вершины гор, словно сахарные головы, пронзали голубое небо; глубокие, кристально чистые озёра, похожие на драгоценные сапфиры, отражали окружающие красоты; ярко-зелёные альпийские луга, усыпанные полевыми цветами, казались мягкими коврами; а с горных высот срывались серебряные нити водопадов, разбиваясь о камни внизу.

Они побывали в Цюрихе, где их поразила красота Цюрихского озера и величественный Гроссмюнстер — собор с двумя башнями, ставший символом города. Прогулялись по Банхофштрассе, одной из самых дорогих торговых улиц мира, и полюбовались старинными зданиями в Старом городе.

Затем их путь лежал в кантоны Люцерн и Ури. В Люцерне они увидели знаменитый Каппельбрюкке — деревянный мост с картинами под крышей, рассказывающими историю Швейцарии. А в кантоне Ури, на берегу Фирвальдштетского озера, они остановились у памятника Вильгельму Теллю и его сыну, символу швейцарской свободы и независимости.

— Вот он, легендарный стрелок! — сказал Лукьян Константинович, глядя на бронзовые фигуры. — История, которая вдохновляет.

— И напоминает о важности борьбы за свои права, — добавил Эскулап.

Далее они направились в Женеву, город международных совещаний, конференций и съездов. Здесь они прогулялись по набережной Женевского озера, любуясь видом на Монблан, увидели знаменитый Женевский фонтан, бьющий на высоту сто сорок метров, и Цветочные часы, символ часового мастерства Швейцарии. Посетили Дворец Наций, европейскую штаб-квартиру ООН.

— Сколько важных решений принимается в этом городе! — задумчиво произнёс Лукьян Константинович. — Женева — настоящий центр мировой дипломатии.

— И здесь всегда кипит жизнь, — добавила Аврора, наблюдая за прохожими.

Во время одного из полётов они пролетали над горным массивом Дьяблере, прозванным «пристанищем сатаны». Его острые, скалистые вершины, покрытые вечными снегами, выглядели зловеще и величественно одновременно. Внезапно над одной из вершин промелькнула странная чёрная тень, слишком большая для птицы и слишком быстрая для облака.

— Что это было? — воскликнул Бруно Люмпанович, прищурившись. — Похоже на… что-то очень быстрое и тёмное.

— Возможно, просто игра света и тени, — предположил Эскулап, хотя в его голосе чувствовалась нотка неуверенности.

Лукьян Константинович лишь покачал головой:

— Или что-то, что мы пока не можем объяснить. Мир полон загадок, даже в такой цивилизованной стране, как Швейцария.

***

Наконец, они остановились на горнолыжном курорте Церматт в Пеннинских Альпах. Здесь, в уютном шале, они решили немного отдохнуть и изучить электронные документы о стране.

— Итак, что у нас тут по сельскому хозяйству? — начал Лукьян Константинович, просматривая данные на экране. — Пшеница, ячмень, картофель, овощи… Вполне стандартный набор для умеренного климата.

— А вот это интересно, – заметил Эскулап. — Выведены породы молочного скота — симментальская и швицкая. Это, должно быть, те самые коровы, которые дают молоко для знаменитого швейцарского сыра.

— И для шоколада! — добавила Аврора, мечтательно улыбаясь.

Бруно Люмпанович тем временем изучал данные о промышленности:

— Конечно, часы! С точнейшими механизмами, надёжные и самых разных видов. Это визитная карточка Швейцарии. Но не только. Здесь производят разные машины и приборы, есть текстиль, производство алюминия. Страна, несмотря на свои размеры, очень развита.

— Это впечатляет, — согласился Лукьян Константинович. — Швейцария — пример того, как можно достичь процветания, используя свои ресурсы и развивая высокотехнологичные отрасли. И, конечно, сохраняя свою уникальную культуру и природу.

Глава 15. Лихтенштейн

Январь окутал Церматт пушистым снежным одеялом, превратив швейцарский горнолыжный курорт в сказочное царство. Лукьян Константинович, Бруно Люмпанович, Эскулап, Аврора и их верные слуги наслаждались заслуженным отдыхом, покоряя заснеженные склоны.

Аврора, несмотря на свою природную грацию, на лыжах держалась пока неуверенно. Эскулап, с неизменной заботой и терпением, обучал её азам. Он скользил рядом, словно тень, готовый в любой момент подхватить, уберечь от падения или столкновения с другими, более опытными лыжниками.

— Левее, Аврора, левее! — кричал он, мягко направляя её рукой. — Колени согни, вот так! Чувствуешь снег?

Аврора смеялась, иногда теряя равновесие, но всегда оказывалась в крепких объятиях доктора. Его присутствие успокаивало, и она чувствовала, как с каждым спуском её уверенность растет.

Лукьян Константинович, несмотря на свой почтенный возраст, был довольно лихим лыжником. Однажды, увлёкшись скоростью, он едва не врезался в могучее сосновое дерево. Лишь чудом, в последний момент, ему удалось резко повернуть, проскользнув мимо ствола, обдав его снежной пылью.

— Ух ты! — выдохнул он, остановившись и поправляя очки. — Старость не радость, а молодость не догонишь!

Бруно Люмпанович, напротив, оказался менее удачлив. Во время одного из спусков он неудачно упал, и резкая боль пронзила его ногу. Диагноз Эскулапа был неутешителен: растяжение. Несколько дней волшебнику предстояло провести в постели.

— Ну вот, — вздохнул Бруно, лёжа в уютной постели своего номера, — теперь я буду волшебником-лежачим.

Его, конечно же, навещали спутники. Лукьян Константинович рассказывал забавные истории, Аврора приносила свежие фрукты и читала ему вслух, а Эскулап тщательно следил за его состоянием.

Вечера Эскулап и Аврора проводили на катке. Здесь Аврора чувствовала себя как рыба в воде. На коньках она скользила легко и изящно, и теперь уже она учила доктора.

— Смотрите, Эскулап, вот так! — она кружилась вокруг него, демонстрируя пируэты. — Носок наружу, пятка внутрь!

Эскулап, поначалу неуклюжий, постепенно осваивал движения, и вскоре они уже катались в паре, держась за руки. После катка они неизменно заходили в уютное кафе, где пили ароматный кофе со взбитыми сливками и наслаждались швейцарскими сладостями.

Однажды, когда Бруно Люмпанович ещё был прикован к постели, в их номер постучали. На пороге стоял молодой человек с пытливым взглядом и стопкой блокнотов в руках.

— Добрый день! Меня зовут Гена Зелёный, я писатель, — представился он. — Я разыскиваю Бруно Люмпановича.

— Это я, — отозвался Бруно, приподнимаясь на подушках.

— Я приехал, чтобы взять у вас интервью о вашем дедушке, Лучьяне Смолозе, — с волнением произнёс Гена. — Величайшем учёном, педагоге, путешественнике и политике!

Гена протянул нашим путникам небольшую коробочку. Внутри лежали изящные швейцарские наручные часы.

— Это небольшой подарок, — смущённо сказал он. — В знак уважения.

Все были приятно удивлены. И поблагодарили гостя за великолепные часы.

Во время интервью Бруно Люмпанович, погрузившись в воспоминания, рассказывал о своём дедушке.

— Лучьян был удивительно светлым и добрым человеком, — говорил он, его голос смягчился. — С ним было так приятно общаться, люди тянулись к нему, как к солнцу. Он построил большой дом, где жил со своим многочисленным семейством. Был очень занятым человеком, но на каждого члена семьи у него находилось время. Всем помогал, обо всех заботился. Он был невероятно гостеприимен, всех привечал, помогал нуждающимся. Для него не было чужих людей и чужих бед, он считал своим долгом протянуть руку каждому.

Лукьян Константинович, внимательно слушавший, добавил:

— Гена, я много лет уже собираю материалы о Лучьяне. Они находятся в подвале моего особняка в Москве. Приезжайте туда, моя хозяйка Таисия вам всё покажет.

Гена с благодарностью принял это предложение, его глаза загорелись от предвкушения.

***

Когда нога у Бруно Люмпановича наконец-то прошла и он снова мог свободно передвигаться, путники и Гена решили отправиться в соседнюю страну — миниатюрное княжество Лихтенштейн. Они пересекли границу, и перед ними открылся мир, словно сошедший с открытки.

Первым делом они посетили Вадуц, столицу княжества. Узкие улочки, старинные дома, величественный замок, возвышающийся над городом — всё это создавало неповторимую атмосферу. Они прогулялись также по городам Эшену, Бальцерсу и Шаану, общаясь с местными жителями.

— Как вам здесь живётся? — спрашивал Лукьян Константинович у пожилой женщины, продававшей обувь на рынке в Вадуце.

— О, прекрасно, господин! — улыбнулась она. — Тихо, спокойно, все друг друга знают. Здоровье, слава Богу, не подводит. Дела идут хорошо, туристы приезжают, а это всегда к прибыли.

В Эшене они встретили молодого фермера.

— А что вы выращиваете? — поинтересовалась Аврора.

— В основном крупный рогатый скот, — ответил он. — Молоко, сыр — это наша гордость. Земли у нас немного, но мы стараемся использовать её с умом.

В столовых путники пробовали местные блюда. В Лихтенштейне, как и в соседних альпийских регионах, кухня была сытной и простой. Они наслаждались кескнопфле — маленькими клёцками с сыром и жареным луком, рибель — кукурузной кашей, которую подавали с яблочным пюре или сыром, и, конечно же, разнообразными колбасами и мясными деликатесами.

***

По вечерам в гостинице они читали электронные документы о стране.

— Удивительно, — заметил Бруно Люмпанович, — такая маленькая страна, а какая развитая промышленность!

Действительно, на заводах Лихтенштейна выпускали различные точные механизмы и приборы. Гена показал им брошюру, где были изображены малогабаритные арифмометры — компактные счётные машины, которые в то время были настоящим чудом техники.

— Смотрите, — сказал Бруно, — фабрика «Неолица»! Они производят искусственные фарфоровые зубы. Мои старые уже совсем никуда не годятся. Пожалуй, куплю себе новые.

И он действительно приобрёл себе комплект белоснежных фарфоровых зубов, которые, по его словам, были "почти как настоящие, только лучше".

Помимо точной механики, в стране процветали и другие отрасли: химическая, текстильная, керамическая, пищевая. Мелкие хозяйства, как путники уже успели заметить, выращивали крупный рогатый скот.

— Неудивительно, что здесь так много туристов, — заметила Аврора. — Красота природы, гостеприимство и, конечно, эти почтовые марки!

Почтовое ведомство Лихтенштейна действительно выпускало множество красивых и разнообразных почтовых марок, которые были настоящим сокровищем для филателистов всего мира. Лукьян Константинович, зная о страсти своего пасынка Клима к коллекционированию, с удовольствием приобрёл несколько наборов и отправил их в Москву.

Путники остановились на высокогорном курорте Мальбун, где продолжили осваивать лыжные трассы. Здесь, среди величественных гор, покрытых девственным снегом, они чувствовали себя по-настоящему свободными. Аврора, уже гораздо увереннее стоявшая на лыжах, теперь могла спускаться с более крутых склонов, а Эскулап, довольный её успехами, лишь изредка давал ей советы. Лукьян Константинович, наученный горьким опытом, стал осторожнее, но всё равно наслаждался скоростью. Бруно Люмпанович, с новыми зубами и полностью восстановившейся ногой, снова был полон энергии и даже пытался продемонстрировать несколько волшебных трюков прямо на склоне, чем вызывал смех и восхищение окружающих. А Гена, вдохновлённый рассказами о Лучьяне Смолозе и красотами Лихтенштейна, делал многочисленные заметки, предвкушая будущую книгу.

Однажды вечером, после ужина в уютном ресторане Мальбуна, где они пробовали фондю и раклет, Гена сообщил:

— Моя командировка заканчивается, и завтра мне нужно будет вернуться в Москву. Был очень рад провести с вами время. Лукьян Константинович, обязательно посещу ваш дом и ознакомлюсь с документами о Лучьяне.

— Таисия будет рада вас принять, — ответил Лукьян Константинович, отпивая горячий глинтвейн. — Она сама очень ценит память о Лучьяне. Уверен, вы найдёте много интересного в моих архивах.

— Это будет бесценно! — воскликнул Гена. — Я чувствую, что это будет не просто книга, а целое исследование жизни великого человека.

Бруно Люмпанович, поглаживая свои новые фарфоровые зубы, добавил:

— Дедушка всегда говорил, что знания — это самое ценное сокровище. И он был прав. Он сам постоянно учился, путешествовал, общался с людьми разных культур. Он верил, что только так можно по-настоящему понять мир.

Глава 16. Гена в Москве

На следующий день, насладившись последними спусками по заснеженным склонам Мальбуна, Гена стал собираться в дорогу. В его сердце оставались тёплые воспоминания о швейцарских Альпах, о гостеприимном Лихтенштейне и конечно же, о новых знакомых и об открытиях, связанных с именем Лучьяна Смолоза. И он уезжал с полными блокнотами и горящим желанием приступить к работе над книгой.

Прибыв в Москву и едва сойдя с поезда, он сразу же отправился к особняку Лукьяна Константиновича. Таисия, хозяйка дома, встретила его с радушием. Это была статная женщина средних лет, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой.

— Добро пожаловать, Гена! Лукьян Константинович уже предупредил меня о вашем визите. Проходите, пожалуйста.

Она провела его в просторный, уютный дом, где царила атмосфера старинной интеллигентности. В воздухе витал лёгкий аромат старых книг и свежезаваренного чая.

— Архив Лучьяна находится в подвале, — сообщила Таисия, указывая на массивную деревянную дверь. — Там прохладно, но всё хорошо хранится. Я сейчас принесу вам плед и горячий чай.

Гена спустился по скрипучим ступеням в подвал. Его глазам предстало настоящее сокровище: стеллажи, забитые папками, коробками, старинными рукописями и картами. Воздух был сухим, пахнул бумагой и временем. Он осторожно начал разбирать материалы, чувствуя, как каждая страница, каждый документ приближает его к пониманию личности Лучьяна Смолоза. Здесь были его дневники путешествий, письма к выдающимся учёным и политикам, черновики научных работ, даже детские рисунки его потомков. Гена погрузился в чтение, забыв о времени...

А вечером Таисия принесла ему ужин.

— Как продвигается работа, Гена? — спросила она, ставя поднос на небольшой столик.

— Потрясающе, Таисия! — ответил Гена, отрываясь от старинной карты. — Лучьян Смолоз был человеком невероятного масштаба. Я нашёл его переписку с Менделеевым! И черновики его лекций по педагогике — это просто кладезь мудрости. Он предвидел многие современные образовательные концепции.

Таисия улыбнулась:

— Да, он был таким. Всегда на шаг впереди. Мой дедушка был его учеником и всегда говорил, что Лучьян умел зажечь искру в каждом.

Гена продолжал работать, и с каждым днем образ Лучьяна Смолозы становился для него все более живым и объемным. Он обнаружил, что Лучьян не только был выдающимся ученым, но и активным общественным деятелем. В архивах хранились документы, свидетельствующие о его участии в создании благотворительных фондов, о его борьбе за права простых людей. Он даже нашел несколько статей, написанных Лучьяном под псевдонимом, где тот критиковал несправедливость и призывал к переменам.

Особенно его поразили личные дневники Лучьяна. В них, помимо научных заметок и политических размышлений, были трогательные записи о его семье. О том, как он радовался первому слову ребёнка, как переживал за болезни близких, как находил утешение в общении с женой. Эти записи раскрывали Лучьяна Смолоза не только как гения, но и как любящего мужа и отца, человека с глубоким внутренним миром и нежной душой.

Гена понял, что его книга будет не просто биографией, а портретом эпохи, рассказанным через призму жизни одного из её самых ярких представителей. Он чувствовал огромную ответственность, но и не меньшее вдохновение.

Однажды Лукьян Константинович связался по видео со своей женой и гостем и спросил их, как идут дела.

— Профессор, это невероятно! — воскликнул Гена, его глаза горели. — Я даже не представлял, насколько многогранной была личность Лучьяна Смолоза. Он был не просто учёным, он был философом, гуманистом, настоящим провидцем!

— Я так и знал, что вы это оцените, — кивнул Лукьян Константинович. — Его идеи актуальны и по сей день.

Гена ходил в особняк профессора ещё несколько дней, чтобы систематизировать свои записи и обсудить некоторые детали с Лукьяном Константиновичем. А потом стал делать наброски книги. Он сердечно поблагодарил Лукьяна Константиновича и Таисию за гостеприимство и бесценную помощь.

— Я обязательно пришлю вам первый экземпляр, как только книга выйдет в свет! — пообещал он.

— Будем ждать с нетерпением, Гена, — ответил по видеосвязи Лукьян Константинович. — Уверен, это будет достойная дань памяти великому человеку.

Гена получил не только горы материалов, но и глубокое чувство связи с прошлым, с историей, с человеком, чья жизнь стала для него источником вдохновения. Он знал, что его ждёт долгий и кропотливый труд, но был полон решимости рассказать миру о Лучьяне Смолозе — человеке, который оставил неизгладимый след в истории и в сердцах тех, кто его знал.

Глава 17. Австрия

Внизу проплывали заснеженные Альпы — величественные, неприступные, с острыми пиками, укутанными в белые шапки. Затем горы сменились холмами, покрытыми тёмными пятнами хвойных лесов, и, наконец, распахнулись широкие долины, где тонкие нити рек извивались между полями, кое-где припорошенными снегом. Изредка мелькали крошечные деревеньки, словно игрушечные, с дымками, поднимающимися из печных труб.

— Похоже на лоскутное одеяло, сшитое из белого, зелёного и коричневого, — пробормотал Бруно Люмпанович, прильнув к иллюминатору.

— Скоро увидим Вену, — объявил Лукьян Константинович, сверяясь с приборами. — Приготовьтесь к посадке.

Челнок плавно снизился и мягко приземлился на окраине Вены. Город раскинулся на берегах Дуная, его воды, хоть и скованные льдом, всё равно казались могучими. Сразу за городом, словно зелёный страж, возвышался Венский Лес — один из отрогов Альп. С его высот открывался захватывающий вид: готические башни старинных церквей, устремлённые в небо, безмолвно стоящие деревья парков, покрытые снегом, и высокие трубы заводов, из которых лениво вился дым.

— Какая смесь старины и современности! — воскликнула Аврора, выходя из челнока.

Вена, как и многие старинные города, имела радиально-кольцевую структуру. В Центральном, Внутреннем городе, извилистые улочки петляли между старинными зданиями, но тут и там возвышались современные многоэтажки, словно вкрапления будущего в прошлое. Этот исторический центр ограничивали с запада, юга и востока улицы первого полукольца — Ринг, проложенного на месте бывшей оборонительной стены. На Ринге, словно на параде, выстроились значимые городские учреждения: величественный парламент, изящная ратуша, импозантные музеи, роскошные театры и старинный университет, чьи стены хранили вековую мудрость.

От Ринга радиально расходились широкие магистрали, пересекаемые вторым полукольцом — Гюртель, возникшим на месте прежнего земляного вала. Далее начинались фабрично-заводские районы, где промышленные предприятия соседствовали с жилыми кварталами, создавая своеобразный урбанистический пейзаж. На левом берегу Дуная, словно исполины, возвышались крупные предприятия тяжёлой промышленности.

— Посмотрите! — указал Эскулап. — Памятник героям освободительных боёв за Вену.

На высоком пьедестале, гордо возвышалась фигура советского воина с автоматом наперевес и золотым гербом Советского Союза.

Путники, вдохновлённые увиденным, решили окунуться в жизнь города. Они направились к ближайшей улице, где уже кипела утренняя суета.

— Guten Tag! — приветствовал Лукьян Константинович пожилую женщину, спешившую мимо с корзинкой. — Как ваши дела, фрау? Как здоровье?

Женщина, удивлённая, но доброжелательная, остановилась.

— Guten Tag, mein Herr! Спасибо, хорошо. Здоровье, слава Богу, не подводит. Жизнь идёт своим чередом, работаем, радуемся каждому дню.

Бруно Люмпанович, с его необычным видом, привлёк внимание молодого человека.

— Скажите, юноша, а что нового в Вене? Какие успехи у вашей молодёжи?

Молодой человек, улыбаясь, ответил:

— О, у нас много нового! Строятся новые дома, заводы работают, университеты полны студентов. Мы стремимся к прогрессу, к лучшему будущему. И, конечно, не забываем о нашей культуре, о музыке, о наших традициях.

После приятного общения с прохожими путники почувствовали лёгкий голод.

— Пора подкрепиться, — предложила Аврора. — Я слышала, австрийская кухня очень вкусная.

Они нашли уютную столовую, где царил аромат свежей выпечки и наваристых супов. И заказали несколько блюд.

Вскоре на столах появились огромные золотистые шницели из телятины, тонко отбитые и обжаренные до хрустящей корочки, подаваемые с лимонными дольками. К ним прилагался картофельный салат с ароматным уксусом и зеленью. Также были поданы наваристый говяжий суп с фрикадельками, нежные тафельшпиц — отварная говядина с хреном и яблочным соусом и, конечно же, знаменитый яблочный штрудель с ванильным соусом, источающий божественный аромат корицы.

— Это просто объедение! — воскликнул Бруно Люмпанович, уплетая шницель. — Мои волшебные силы, кажется, только крепнут от такой еды!

Вокруг столицы, как они узнали, раскинулся обширный промышленный район, но вместе с тем это был и район сельского хозяйства пригородного типа. Поля, фермы, сады и виноградники обеспечивали город свежими продуктами.

***

После Вены путники продолжили свое путешествие по Австрии. Они посетили Грац, культурный и промышленный центр, где старинные замки соседствовали с современными фабриками. Затем отправились в Линц, крупный промышленный центр и важный транспортный узел на правом берегу Дуная, где гудели заводы и сновали корабли.

Особое впечатление на них произвел Зальцбург, родина Моцарта. Город был полон музеев, архитектурных и исторических памятников, каждый камень которого, казалось, дышал историей и музыкой. На улицах они слышали, как люди исполняли «йодли» — тирольские песни, наполненные звонкими, переливчатыми звуками. И видели мужчин в зелёных шляпах, украшенных перьями.

С челнока, пролетая над страной, путники видели небольшие городки, уютные поселения деревенского и хуторского типа, а также одиночные дворы, раскинувшиеся среди живописных пейзажей. Равнины и склоны гор были покрыты аккуратными пашнями, ухоженными садами, раскидистыми виноградниками и пышными огородами, правда, всё это пока было покрыто снегом.

Изучая электронные документы о стране, путники узнали, что Австрия — это индустриально-аграрная держава. Здесь велась добыча нефти, бурого угля, железной руды и магнезита, а также активно вырабатывалась электроэнергия. Особое место занимала металлургическая и металлообрабатывающая промышленность, но не отставали и химическая, нефтеобрабатывающая, целлюлозно-бумажная, текстильная, пищевая и кустарная отрасли. В сельском хозяйстве преобладало животноводство — разведение крупного рогатого скота и овец, которых выпасали на сочных альпийских лугах. Выращивались зерновые культуры, картофель, сахарная свёкла, а также процветали сады и виноградники.

***

Наконец, путники добрались до Тироля, где посетили город Инсбрук. Здесь, среди величественных Альп, они решили отдохнуть. Вечерами, собравшись в уютной гостинице, Лукьян Константинович устраивал для всех кинопоказы. Он показывал на стареньком проекторе фильмы, ставшие классикой советского кинематографа: «Карнавальная ночь» и «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Однажды вечером, когда за окном сгущались сумерки, Лукьян Константинович достал свой коммуникатор.

— Сейчас я свяжусь с моими родными, — сказал он, улыбаясь. — У нас же Рождество скоро!

На экране появилось изображение Таисии, с доброй улыбкой. Рядом с ней сидели Дима, Клим и Алёнка, которая радостно махала ручкой.

— Папа! — закричала Алёнка.

— С Рождеством, мои дорогие! — тепло поздравил Лукьян Константинович. — Как вы там? Не скучаете?

— Мы тоже тебя поздравляем, дорогой! — ответила Таисия. — Мы все очень скучаем.

— Я тоже очень скучаю, — признался Лукьян Константинович.

Бруно Люмпанович, наблюдавший за этим трогательным моментом, задумчиво погладил бороду.

— Вот что значит настоящая магия – соединять сердца на расстоянии, — прошептал он. — Пусть Рождество принесёт всем мир и радость.

***

На следующий вечер челнок плавно поднялся в воздух, оставляя позади заснеженные вершины и уютные города. Внизу, словно на карте, проплывали Альпы, их склоны были усеяны крошечными деревушками, где жизнь текла размеренно и спокойно. Путники видели, как извилистые реки прорезают долины, а на пологих склонах гор раскинулись аккуратные виноградники, дремавшие под покровом снега.

Челнок уносил их всё дальше от заснеженных Альп и гостеприимных городов. Внизу, под покровом ночи, Европа спала, готовясь к новому дню. А в космическом челноке, высоко над землёй, путники уже строили планы на будущее, предвкушая новые встречи и новые открытия. Их сердца были полны благодарности за пережитые моменты и предвкушения новых, ещё более захватывающих приключений.

Глава 18. Чехия

Космический челнок, сверкая на морозном солнце, мягко опустился на заснеженную окраину Праги. Наши путники, одевшись потеплее, вышли наружу.

— Добро пожаловать в Чехословакию! — торжественно произнёс Лукьян Константинович, вдыхая морозный воздух. — Прага, мать городов, ждёт нас!

Гости двинулись в сторону города, их шаги глухо отдавались по гранитной брусчатке. Вскоре они оказались на оживлённой улице, где трамваи звенели, а люди спешили по своим делам.

— Здравствуйте! — обратился Бруно Люмпанович, знавший чешский язык, к пожилой женщине, нёсшей корзину с хлебом. — Мы гости из далёких краёв. Не могли бы вы рассказать нам о жизни здесь, в Праге?

Женщина, удивлённая их необычным видом, но доброжелательная, улыбнулась:

— Ох, милые мои, жизнь у нас кипит! Работаем, строим, живём. Вот, хлеб несу, свежий, из пекарни. У нас тут всё своё, чешское. И хлеб, и пиво, и стекло. Вы знаете, что мы стекло уже больше пятисот лет делаем? А пиво наше — так это вообще легенда!

— А как насчёт волшебства? Есть ли у вас здесь свои сказки, свои чудеса?

— Чудеса? Ну, для нас чудо — это когда новый дом построят или когда урожай хороший. А сказки… Сказки у нас про Голема есть, про Карлов мост, про то, как Прага золотой стала. Вы обязательно посмотрите Карлов мост, он прекрасен!

Они продолжили свой путь, слушая рассказы местных жителей. Молодой рабочий, спешивший на завод, с гордостью поведал о пражской промышленности:

— Мы тут станки делаем, автомобили, холодильники! Всё для страны, для народа. А ещё у нас метро строят, три линии! Скоро Прага будет ещё современнее.

Эскулап, беседуя через электронный переводчик с молодым отцом, гулявшим с ребёнком, узнал о системе здравоохранения.

— У нас всё бесплатно, доктор. Врачи хорошие, больницы новые строят. Здоровье — это главное, мы это знаем.

Путники прошли мимо Карлова университета, его древние стены казались хранилищем вековых знаний.

— Шестьсот лет этому университету! — воскликнул Лукьян Константинович. — Представляете, сколько умов здесь было воспитано, сколько открытий сделано!

— И сколько историй хранится в этих стенах, — добавил Бруно Люмпанович, прикоснувшись к каменной кладке. — Я чувствую здесь отголоски прошлого, шёпот мудрецов и студентов...

Их путь лежал к Староместской площади. Толпы людей, несмотря на мороз, наполняли её. Астрономические часы на ратуше завораживали своим движением.

— Вот она, Злата Прага! — восхищённо произнес Лукьян Константинович. — Сколько здесь истории, сколько красоты!

Они остановились у одного из многочисленных ресторанчиков, где из окон доносился аромат пряных блюд.

— Нам бы хотелось попробовать что-нибудь местное, — обратился Бруно Люмпанович к официанту.

— Конечно, господа! — ответил тот с улыбкой. — Могу порекомендовать вам наш знаменитый гуляш. Это такое сытное блюдо из говядины с паприкой, подаётся с кнедликами. А ещё у нас есть вепрево колено — запечённая свиная рулька, очень вкусно! И, конечно, наше пиво. Какое предпочитаете? Светлое, тёмное?

— Гуляш и кнедлики звучат заманчиво, — сказал Эскулап. — А пиво… Пожалуй, светлое. Хочется ощутить истинный вкус Чехословакии.

Бруно Люмпанович, с любопытством разглядывая меню, спросил:

— А есть ли у вас что-нибудь… необычное? Может быть, блюдо, которое готовится по старинному рецепту, с добавлением каких-нибудь… секретных ингредиентов?

Официант, немного подумав, ответил:

— Ну, есть у нас одно блюдо, которое наши бабушки готовили. Называется «Свичкова на сметане». Это говяжья вырезка в сливочном соусе с клюквенным вареньем и теми же кнедликами. Говорят, оно очень полезное и придаёт сил.

— Вот это то, что нам нужно! — воскликнул Эскулап. — Свичкова на сметане и светлое пиво для всех!

Когда блюда были поданы, путешественники с удовольствием принялись за трапезу. Аромат гуляша наполнял воздух, а вкус кнедликов, мягких и воздушных, вызывал восторг. Пиво оказалось освежающим и насыщенным.

— Это превосходно! — признал Лукьян Константинович, откусывая кусочек кнедлика. — Просто восхитительно!

— И действительно, чувствуется, что это блюдо готовилось с душой, — добавил Эскулап, пробуя свичкову. — А эти кнедлики… Они словно облака!

Бруно Люмпанович, наслаждаясь пивом, задумчиво произнёс:

— Знаете, я думаю, что в каждом блюде есть своя магия. Магия земли, магия рук, которые его приготовили, и магия традиций, которые передаются из поколения в поколение...

Аврора, улыбаясь, сказала:

— Именно так. И эта магия чувствуется здесь, в Праге, повсюду. В архитектуре, в людях, в их гостеприимстве и в их еде.

После сытного обеда они отправились дальше, к Пражскому Граду. Поднимаясь по холму, любовались видами города, раскинувшегося у их ног. Собор Святого Витта величественно возвышался над ними, его готические шпили пронзали зимнее небо.

— Невероятно! — выдохнул Лукьян Константинович, глядя на грандиозность собора. — Столько труда, столько времени было вложено в это творение!

— И сколько молитв было здесь произнесено, — добавил Бруно Люмпанович, его взгляд был устремлён ввысь. — Я чувствую здесь силу веры и надежды.

Они прошли по территории Града, осматривая Владиславский зал и другие исторические постройки. Затем спустились в Малу Страну, где их встретили тихие улочки и старинные дома.

— Этот город — настоящая книга истории, — сказал доктор Эскулап, вдыхая аромат дыма из печных труб. — Каждая улица, каждый камень хранит в себе отголоски веков...

Аврора, заметив группу детей, играющих в снежки, улыбнулась:

— И при этом он живой, дышащий. Здесь прошлое гармонично переплетается с настоящим.

Вечером, когда Прага зажгла свои огни, превратившись в «Золотую Прагу» в полном смысле этого слова, путешественники вернулись к своему челноку. Они были полны впечатлений, их сердца были согреты гостеприимством и красотой этого удивительного города.

— Что ж, друзья мои, — подвёл итог Лукьян Константинович, глядя на мерцающие огни Праги. — Мы увидели не просто город, а живую легенду. Страну, где история и современность идут рука об руку, где уважают традиции и стремятся к будущему...

***

Утром морозный воздух пронизывал Чехословакию, но внутри космического челнока царила уютная атмосфера. Лукьян Константинович склонился над пультом управления, его очки поблёскивали в свете приборов. Рядом, в кресле, напоминающем трон, восседал Бруно Люмпанович в своём бархатном халате, расшитом звёздами. Эскулап проверял показания медицинских датчиков. А Аврора разливала горячий чай.

— Итак, господа, — начал Лукьян Константинович, поправляя очки, — наш маршрут на сегодня — Чехословакия. Начнем с северо-востока от Праги...

Внизу проплывали города, словно игрушечные, укутанные белым покрывалом.

— Либерец, Яблонец, Железни-Брод, — прокомментировал профессор, указывая на города. — Центры текстильной и стекольной промышленности. Чешское стекло, как известно, ценится во всём мире. Далее — Полабская низменность, к северу от Праги. Крупный сельскохозяйственный регион. Видите эти поля? Даже под снегом чувствуется потенциал...

— Представляю, какие там урожаи летом, — мечтательно произнесла Аврора. — Свежие овощи, фрукты…

— И, конечно, — добавил профессор, — северо-западное шоссе, ведущее к Рудным горам. Главному источнику топлива и электроэнергии.

Челнок плавно изменил курс, и под ними показались тёмные, покрытые лесом массивы гор.

— А теперь, — сказал Лукьян Константинович, — мы к западу от Праги. Город Кладно. И, что особенно важно, деревня Лидице. Восстановленная после разрушения гитлеровцами. Напоминание о трагических событиях, о которых мы никогда не должны забывать...

В салоне воцарилась тишина. Даже Бруно Люмпанович выглядел серьёзным.

— Как же это ужасно, — прошептала Аврора, прижимая руку к груди. — Столько боли…

— Но и столько силы, — добавил Эскулап. — Силы духа, чтобы восстановить, чтобы помнить и жить дальше...

— Теперь, — продолжил Лукьян Константинович, стараясь разрядить обстановку, — перенесёмся на курорт Карловы Вары. Бруно, покажите нам его во всей красе».

Внизу появились Карловы Вары – величественные многоэтажные гостиницы, изящные колоннады, парки.

— Есть легенда о целебных водах, вылечивших короля, — начал профессор. — Город, основанный славится своими водолечебницами. Представьте, сколько людей здесь обретают здоровье и покой!

— Я бы не отказался от пары дней в таком месте, — мечтательно произнёс Бруно. — Мои волшебные кости иногда ноют от переизбытка магии.

Аврора улыбнулась:

— А я бы с удовольствием прогулялась по этим паркам. Кажется, там очень красиво.

— Несомненно, — подтвердил Лукьян Константинович. — Но у нас так мало времени... К юго-западу от Праги — город Пльзень. Центр машиностроения, завод имени В. И. Ленина, ранее концерн «Шкода». И, конечно, центр пивоварения.

Челнок пролетел над огромными заводскими корпусами, затем над аккуратными кварталами города.

— А теперь, — сказал профессор, — на восток от Праги. «Дорога дружбы» — электрифицированная железная дорога, соединяющая Чехословакию с Советским Союзом. Важный символ сотрудничества и взаимопомощи.

Внизу, словно тонкая нить, протянулась железнодорожная колея, по которой двигались крошечные поезда.

— Как же быстро развивается инфраструктура, — заметил Эскулап. — Это впечатляет.

— Идём дальше, — продолжил Лукьян Константинович. — Исторический центр Моравии, Брно. Второй по величине город страны, центр машиностроения и текстильной промышленности. А рядом — Славков, или Аустерлиц, место исторического сражения.

Челнок завис над Брно. Город выглядел внушительно, с множеством фабричных труб и старинных зданий.

— Битва трёх императоров, — задумчиво произнёс Бруно. — Великая история. Представляю, как здесь когда-то гремели пушки...

— Надеюсь, что такие битвы останутся только в истории, — тихо сказала Аврора. — И мир будет царить на Земле.

Челнок двинулся дальше на восток.

— На востоке Моравии расположен Готвальдов, бывший Злин, — продолжил Лукьян Константинович. — Известный своей обувной промышленностью. Комбинат «Свит» производит значительную часть обуви страны, которая экспортируется по всему миру.

Внизу показались огромные фабричные комплексы, словно гигантские муравейники.

— И, наконец, — завершил профессор, — Северо-Моравская область, «стальное сердце» Чехословакии. Главная угольно-металлургическая база, где в Остраве расположены крупные металлургические комбинаты.

Под ними раскинулся индустриальный пейзаж — дымящие трубы, огромные цеха, горы угля. Это был мощный, внушительный вид.

— Впечатляюще, — произнёс Эскулап. — Столько энергии, столько труда...

— Да, — согласился Лукьян Константинович. — Чехословакия — страна с богатой историей, трудолюбивым народом и огромным потенциалом. Наша сегодняшняя экскурсия показала нам лишь малую часть её величия.

Глава 19. Словакия

Космический челнок, сверкающий серебристой чешуёй под тусклым зимним солнцем, бесшумно опустился на заснеженную окраину Братиславы.

— Прибыли, господа! — прозвучал мелодичный голос Бруно Люмпановича, когда двери челнока распахнулись, выпуская в морозный воздух аромат неведомых специй и лёгкое мерцание магической энергии.

И путники отправились на прогулку по Братиславе. Город, укутанный в снежное одеяло, предстал перед ними в своей зимней красе. Они восхищались величественным Братиславским Градом, возвышающимся над Дунаем, его древние стены хранили истории веков. Прогуливаясь по узким мощёным улочкам Старого города, они любовались архитектурой, сочетающей готику, ренессанс и барокко.

— Посмотрите, Лукьян Константинович! — воскликнул Бруно, указывая на шпиль собора Святого Мартина. — Какая искусная работа! Наверняка здесь трудились мастера, владеющие не только молотком и зубилом, но и, возможно, некоторыми забытыми заклинаниями...

Профессор улыбнулся:

— Вполне вероятно, Бруно!

Эскулап активировал электронные голосовые переводчики — небольшие, изящные устройства, способные мгновенно переводить любую речь. Гости подошли к группе местных жителей, оживлённо беседовавших у киоска с горячим напитком.

— Добрый день! — обратился профессор к ним, его голос, благодаря переводчику, звучал на безупречном словацком. — Мы — гости из далёких краёв и хотели бы узнать о вашей жизни.

Один из мужчин, с добродушным лицом и румяными щеками, ответил:

—Добрый день! Добро пожаловать в нашу Братиславу. Жизнь у нас идёт своим чередом. Вот, например, недавно к нам пришла южная ветвь магистрального нефтепровода из Советского Союза. Теперь у нас работает большой нефтеперерабатывающий завод. А ещё есть завод искусственного волокна, где делают прекрасные ткани.

— Это впечатляет! — произнёс Эскулап. — А как насчёт здоровья? Есть ли какие-то распространённые недуги, с которыми вы сталкиваетесь?

— Ну, зима есть зима, — пожал плечами другой собеседник. — Простуды, грипп, конечно. Но в целом медицина у нас хорошая, доступная. Врачи внимательные.

Аврора, с её профессиональным интересом, задала вопрос:

— А как вы поддерживаете своё здоровье? Какие у вас традиции?

— Много работаем, хорошо едим, — засмеялась пожилая женщина. — И, конечно, свежий воздух. У нас тут горы рядом, многие ходят в походы, катаются на лыжах.

Путники поблагодарили местных жителей и продолжили свой путь, направляясь к столовой, которую им порекомендовали. Внутри было тепло и шумно, пахло домашней едой. Они заняли столик и с помощью переводчиков заказали блюда.

— Что же это может быть? — задумчиво произнёс Бруно, глядя в меню.

— Судя по всему, что-то сытное и согревающее, — предположил Эскулап.

Их ожидания оправдались. На столах появилась капустница — густой суп из квашеной капусты с копчёностями, галушки с брынзой — нежные картофельные клёцки, обильно посыпанные овечьим сыром и шкварками, и жареный сыр — панированный и обжаренный до золотистой корочки. На десерт им принесли штрудли с яблоками и маком.

— Это просто восхитительно! — воскликнул профессор, пробуя галушки. — Такое сочетание простоты и насыщенного вкуса...

Бруно, который обычно предпочитал более изысканные блюда, с удовольствием уплетал капустницу.

— Пожалуй, я мог бы привыкнуть к такой кухне. В ней есть что-то... земное и искреннее.

***

После сытного обеда путники вернулись к челноку и поднялись в небо. Словакия раскинулась под ними, как карта, раскрашенная зимними красками. Они направились на юг, к Дунаю.

Первой остановкой стало Комарно. С высоты птичьего полёта были видны многочисленные машиностроительные заводы, их цеха дымили, а рядом возвышались трубы тепловых электростанций.

— Впечатляющая индустриальная мощь, — отметил профессор. — Очевидно, Дунай играет ключевую роль в транспортировке сырья и готовой продукции.

Затем они полетели на север, вдоль реки Ваг. Здесь, среди живописных долин, разворачивалось масштабное строительство гидроэлектростанций. Огромные плотины, словно гигантские ступени, перегораживали реку, создавая водохранилища.

— Какая грандиозная работа! — восхитилась Аврора. — Сколько энергии это даст стране!

— И сколько рабочих мест, — добавил Эскулап. — Это показатель развивающейся экономики.

Далее их путь лежал в Жьяр-над-Гроном. Здесь, среди заснеженных полей, выделялся огромный алюминиевый завод, его блестящие цеха отражали тусклое зимнее солнце.

— Алюминий — металл будущего, — прокомментировал Бруно. — Лёгкий, прочный, незаменимый в авиации и космических технологиях. Умное вложение.

В Зволене они увидели огромный деревообрабатывающий комбинат. Горы брёвен, аккуратно сложенные штабеля досок, запах свежей древесины — всё это говорило о развитой лесной промышленности.

— Низкие Татры, должно быть, обеспечивают их сырьём, — предположил профессор. — Рациональное использование природных ресурсов.

Наконец, они достигли Кошице. Город был охвачен строительной лихорадкой. Здесь, на огромной территории, возводился крупнейший в стране металлургический комбинат. Гигантские доменные печи, прокатные станы, цеха — всё это создавало впечатление колоссальной мощи.

— Это будет сердце словацкой индустрии, — сказал профессор. — Чёрная металлургия — основа тяжёлой промышленности.

Здесь, помимо комбината, они увидели и другие интересные вещи. Например, собор Святой Елизаветы, величественный готический храм, который уже тогда был одной из главных достопримечательностей города. И Государственный театр Кошице, где ставились оперы и драматические спектакли, и чумную колонну, напоминающую о давних эпидемиях.

Словакия была горной страной. Под ними простирались хребты Карпатских гор. Самые значительные из них — Высокие Татры и Низкие Татры — выглядели величественно, покрытые снегом. В Высоких Татрах на десятки километров тянулась сплошная гряда пиков; самый высокий из них — Герлаховка — выше двух с половиной тысяч метров, гордо возвышался над остальными. Десятки тысяч туристов и отдыхающих, несмотря на зимнюю стужу, проводили свой отпуск в многочисленных туристских базах и санаториях, разбросанных по лесистым склонам Высоких Татр, их крыши, словно игрушечные, виднелись среди заснеженных елей. Округлые, покрытые хвойными и буковыми лесами вершины Низких Татр казались более мягкими и гостеприимными, здесь велись лесоразработки, а на обширных пастбищах даже зимой можно было заметить редкие овечьи стада, их шерсть, казалось, сливалась со снегом. На юго-западе Словакии, за грядой Низких Татр, раскинулась Подунайская низменность, её плоские просторы контрастировали с горными пейзажами.

***

Вернувшись в челнок, путники решили провести время за чтением электронных документов о Чехословакии. На голографическом экране перед ними развернулась подробная информация.

— Это высокоразвитая индустриальная страна, — сказал Лукьян Константинович. — Страна с высоким уровнем жизни населения, страна сплошной грамотности и сплошной электрификации. Впечатляет.

— Действительно, — согласился Бруно Люмпанович. — Здесь развито машиностроение, угольная промышленность, особенно добыча коксующегося каменного угля, и чёрная металлургия. Химическая промышленность активно развивается. Это говорит о дальновидном планировании.

Эскулап, просматривая данные о сельском хозяйстве, добавил:

— В сельском хозяйстве выращивают пшеницу, рожь, ячмень, рис, сахарную свёклу, картофель, кукурузу, табак, ранние овощи, арбузы, дыни, виноград. Разнообразие культур поражает, особенно для такой горной страны.

***

Во время отдыха в челноке, пока остальные обсуждали увиденное, Эскулап погрузился в чтение романа «В плену».

...Правитель системы Альфа Центавра Камиаста и его спутники Марио, Лучьян, Лесмьян и другие были в плену у жестоких великанов-завоевателей — алгольцев. Эскулап содрогнулся, представляя себе этих чудовищ. Пленники были оскорблены пренебрежительным отношением, их держали как питомцев, с которыми можно развлекаться. Их хорошо кормили и предоставляли отдых, но правитель алгольцев Гасан Великий беседовал лишь с Камиастой и потом запирал его в комнате. Пленники, живя на кухне, испытывали отвращение к работавшим там безобразным алгольским женщинам с мордами, похожими на козьи и лошадиные. Кухарки развлекались, сажая пленников на полки, откуда те наблюдали за кухней. Дворец был богато украшен. В нём постоянно находились высокопоставленные гости и было так шумно, что невольники постоянно вздрагивали. Лучьян размышлял о побеге, но знал, что это будет очень непросто...

Эскулап вздохнул. Как же он понимал Лучьяна! Это чувство беспомощности, когда ты зависишь от прихотей чужих, пусть даже и хорошо тебя кормящих. Он представил себе этих алгольцев, их грубые черты, их пренебрежительные взгляды...

— Доктор, вы так глубоко погружены в чтение, — заметила Аврора, проходя мимо. — Что-то интересное?

Эскулап оторвался от книги, слегка вздрогнув.

— Ах, Аврора, это не для слабонервных... Тяжёлое произведение про войну и плен. Война с алгольцами была так давно, несколько веков назад, но до сих пор узнаю про неё что-то новое, до сих пор она обрастает легендами...

— Да, я не могла про неё читать, даже когда мы проходили её на уроках истории, — кивнула Аврора. — Я просила папу прочитать в учебнике и рассказать мне, как всё было, только без страшных подробностей... Хорошо, что сейчас таких войн нет.

Эскулап закивал, соглашаясь. Он закрыл книгу, откладывая её до следующего раза, и посмотрел в иллюминатор. Под ними простирались заснеженные просторы Словакии, обещающие ещё много открытий...

Глава 20. Венгрия

Внизу проплывали заснеженные поля Чехословакии, укутанные в белое одеяло. Затем показались извилистые реки, тонкие нити, прорезающие зимний пейзаж. Леса, тёмные пятна на белом фоне, сменялись небольшими городками, где крыши домов были припорошены снегом, а дым из труб вился тонкими струйками. По мере того, как путники двигались на юг, снега становилось меньше, и под ними расстилались уже не такие суровые, но всё ещё зимние пейзажи — бурые поля, редкие рощицы, кое-где проглядывали серые ленты дорог.

— Посмотрите, Бруно Люмпанович, — воскликнул профессор, указывая в иллюминатор, — кажется, мы уже над Дунаем! Какая величественная река, даже зимой!

Волшебник, прищурившись, кивнул:

— Да, Лукьян Константинович, Дунай — это артерия Европы. Сколько тайн он хранит, сколько историй видел!

Челнок начал снижение. Вскоре внизу показались очертания большого города.

— Будапешт! — произнёс Лукьян Константинович.

Приземление было мягким, почти незаметным, на окраине Будапешта, в Уйпеште — промышленном районе столицы. Воздух был свежим, с лёгким запахом угля и металла.

— Ну что ж, господа, — сказал профессор, выходя из челнока, — добро пожаловать в Венгрию! Начнём наше знакомство с городом.

Они отправились пешком к центру по длинному проспекту Ваци. Вокруг кипела жизнь. Мимо проезжали трамваи, гудели автомобили, спешили люди. По обеим сторонам проспекта тянулись заводы и фабрики, благоустроенные рабочие посёлки.

— Посмотрите, — заметил Эскулап, — вот крупнейший станкостроительный завод, а чуть дальше — судостроительный. Впечатляет!

По мере приближения к центру города промышленные пейзажи сменялись более парадными. На обоих берегах Дуная возвышались величественные правительственные учреждения, сверкали витрины крупных магазинов, белели заснеженные скверы. Театры и музеи обещали культурные вечера.

— А вот и Буда, — сказал Лукьян Константинович, указывая на холмистую часть города, — а это Пешт. Теперь они единое целое.

Они направились к Замковой горе. Средневековые крепостные стены и башни, словно стражи прошлого, возвышались над городом. Королевский замок, древние церкви — всё дышало историей.

— Смотрите, какой милый домик! — воскликнула Аврора, указывая на небольшой уютный домик. — «Русвурм», кажется? Говорят, здесь была булочная, а потом кондитерская.

— И теперь это Музей кондитерского искусства, — добавил Бруно Люмпанович, его глаза заблестели. — О, я бы с удовольствием попробовал что-нибудь из их ассортимента!

Они продолжили свой путь, восхищаясь старинными замками и домами, которые, казалось, были разбросаны по всему городу. Особое впечатление на всех произвело громадное здание Парламента.

— Какая архитектура! — восхищался Эскулап. — Готический стиль, но такой монументальный. Множество дворов, залов, скульптуры снаружи и роскошная отделка внутри… Настоящее произведение искусства.

— И заметьте, — сказал профессор, — здесь есть и здания современной архитектуры. Будапешт — город контрастов.

На окраине города их внимание привлёк памятник.

— Это памятник советским парламентёрам, Остапенко и Штейнмецу, — пояснил Лукьян Константинович. — Штейнмец был венгром по национальности. Жители Будапешта чтут мужественных бойцов.

Затем они поднялись на гору Геллерт, где возвышался монумент.

— Это монумент Свободы, — поведал профессор, — он изображает женщину, держащую в руках пальмовую ветвь. Это символ мира и свободы, который венгерский народ стремится сохранить. Её руки воздеты к небу, как будто она благословляет город и всю страну. Её лицо выражает силу, решимость и надежду. Она стоит на высоком пьедестале, и кажется, что она обнимает весь Будапешт своим взглядом...

На постаменте обелиска путники разглядели бронзовую статую советского воина с развевающимся знаменем и высеченные слова:

«Советским воинам-освободителям от благодарного венгерского народа».

Они спустились с горы и продолжили прогулку. Город радовал глаз широкими площадями, ухоженными скверами и садами. Семь мостов, переброшенных через Дунай, соединяли два берега, создавая живописные виды.

— А вот и остров Маргит! — воскликнул Бруно Люмпанович. — Городской парк, спортивные сооружения, места для развлечений… И, говорят, здесь нашли древний римский цирк!

Путники воспользовались электронными голосовыми переводчиками, чтобы пообщаться с местными жителями.

— Добрый день! — обратился профессор к пожилой женщине, продававшей мёд. — Как поживаете?

— Благодарю, хорошо, — ответила женщина, её глаза светились добротой. — Жизнь идёт своим чередом. Работаем, растим детей. А вы откуда будете?

— Мы из Советского Союза, — ответил Лукьян Константинович. — Приехали посмотреть вашу прекрасную страну.

— О, Венгрия — прекрасная страна, — улыбнулась женщина. — Талантливый, трудолюбивый народ. Мы любим петь, танцевать. А наш чардаш — это душа Венгрии!

Они поговорили ещё с несколькими жителями, расспрашивая их о жизни, делах и успехах. Все, с кем они общались, были открыты и дружелюбны, с гордостью рассказывали о своих достижениях.

— Пора подкрепиться, — предложил Эскулап. — Я слышал, венгерская кухня очень вкусная.

Они отправились в столовую, где их ждал настоящий гастрономический праздник.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросил Бруно Люмпанович у официанта.

— Обязательно попробуйте наш гуляш! — с улыбкой ответил тот. — Это сытный мясной суп с паприкой. А ещё у нас есть лангош — это жареная лепёшка, которую можно есть с чесноком, сметаной или сыром. И, конечно, наши знаменитые венгерские колбаски!

Путники с удовольствием заказали гуляш, лангош и несколько видов колбасок. Бруно Люмпанович выбрал ещё и куриный паприкаш, а Лукьян Константинович, любитель сладкого, не смог устоять перед искушением попробовать штрудель с вишней. Еда была невероятно вкусной, ароматной и сытной. Острый вкус паприки, нежное мясо, хрустящий лангош — всё это создавало незабываемое впечатление.

— Ммм, это просто божественно! — воскликнул Бруно Люмпанович, вытирая усы. — Венгерская кухня — это нечто!

— Согласен, — кивнул Эскулап. — Отличный способ восстановить силы после такой насыщенной прогулки.

***

После обеда путники вернулись к своему челноку, чтобы продолжить изучение Венгрии с высоты птичьего полёта. Они поднялись в небо и направились на север, к подножию гор.

— Впереди Мишкольц! — объявил Лукьян Константинович, указывая на скопление дымящих труб и промышленных зданий. — Крупный индустриальный центр. Здесь и чугунолитейные, и машиностроительные, и стекольные заводы. И, конечно, много предприятий пищевой промышленности.

Сверху город выглядел как огромный муравейник, где кипела работа. Дым из труб поднимался в небо, создавая причудливые узоры.

— Какая мощь! — прошептала Аврора. — Видно, что страна активно развивается.

Затем они полетели на юго-запад, к знаменитому озеру Балатон.

— А вот и «Венгерское море»! — с улыбкой произнёс профессор. — Самое большое озеро в Центральной Европе. Летом здесь, наверное, очень оживлённо.

Даже зимой Балатон выглядел величественно. Его воды, слегка подёрнутые льдом у берегов, отражали серое небо. Вокруг озера виднелись многочисленные курорты и гостиницы, готовые принять туристов.

— Представляю, как здесь красиво летом, — мечтательно сказала Аврора. — Можно купаться, загорать, заниматься водными видами спорта.

— Или просто наслаждаться природой, — добавил Бруно Люмпанович. — Волшебное место.

***

Вернувшись на борт челнока, путники приступили к изучению электронных документов о Венгрии. На экранах появились графики и диаграммы, рассказывающие о развитии страны.

— Итак, — начал Лукьян Константинович, — сельское хозяйство здесь объединено в кооперативы. Выращивают пшеницу, кукурузу, сахарную свёклу, картофель, фрукты, виноград. И, конечно, делают прекрасные вина.

— А в промышленности, — продолжил Эскулап, — развито машиностроение, металлургия, металлообработка, химия. Это подтверждает то, что мы видели в Мишкольце.

— Венгрия — страна с богатой историей и динамичным развитием, — подытожил профессор. — Мы увидели трудолюбивый народ, который строит своё будущее, сохраняя при этом свои традиции и культуру. Это было очень познавательное и увлекательное путешествие.

Бруно Люмпанович, задумчиво поглаживая бороду, добавил:

— И очень вкусное! Я обязательно вернусь сюда за гуляшом и штруделем!

Аврора улыбнулась:

— Я тоже. И, возможно, летом, чтобы увидеть Балатон во всей красе.

Челнок взял курс на Румынию, унося с собой впечатления от гостеприимной Венгрии, её живописных пейзажей, величественных городов и талантливого народа.

Глава 21. Румыния

— Итак, господа, — произнёс Лукьян Константинович, — мы приближаемся к Румынии.

Бруно Люмпанович хмыкнул:

— Надеюсь, румынские власти не примут нас за инопланетных захватчиков. Мои заклинания, конечно, сильны, но дипломатия всегда предпочтительнее.

За иллюминаторами проносились невероятные пейзажи. Сначала, покинув Венгрию, они видели бескрайние, заснеженные равнины, усеянные редкими деревнями, похожими на крошечные игрушечные домики. Затем, по мере приближения к Карпатам, ландшафт изменился. Внизу расстилались величественные горные хребты, покрытые густыми хвойными лесами, словно гигантские зелёные ковры, припорошенные снегом. Кое-где виднелись тонкие нити рек, замёрзшие или едва пробивающиеся сквозь ледяной панцирь. Вдали, на фоне серого зимнего неба, вырисовывались острые пики, увенчанные снежными шапками, а между ними, словно нити, вились дороги, соединяющие крошечные поселения. Иногда проглядывали небольшие озёра, застывшие в ледяном безмолвии, и казалось, что время здесь остановилось.

Челнок мягко приземлился на окраине Бухареста, среди заснеженных полей и редких, ещё не застроенных участков. Открылся люк, и путники вдохнули морозный, свежий воздух.

— Бухарест, — произнёс профессор, оглядываясь по сторонам. — Город с более чем миллионным населением. По легенде, основан пастухом Букуром.

Они вызвали такси — старенький, но крепкий «Москвич» — и отправились в центр города. По пути Лукьян Константинович рассказывал:

— На берегу Дымбовицы, которую мы скоро увидим, стоит небольшая церковь с грибовидным куполом, сооружённая в память о Букуре. А главная улица, Каля Викторией, или Дорога Победы, встречала победителей во время русско-турецкой и Второй мировой войн.

Бухарест встретил их оживлённым движением и смесью старинной и новой архитектуры. Каля Викторией, широкая и величественная, действительно впечатляла. Здесь располагались правительственные учреждения, музеи, театры, Академия, университет, гостиницы и магазины.

— Посмотрите на Площадь Республики! — воскликнул профессор, указывая на грандиозный архитектурный ансамбль.

Дворец Республики, бывший королевский дворец, с пристроенным залом съездов, возвышался над площадью. Рядом — здание ЦК РРП, университетская библиотека, филармония и гостиница.

— Впечатляет, — согласился Бруно Люмпанович. — Чувствуется мощь и стремление к прогрессу.

Неподалёку они обнаружили парк Чишмиджиу. Несмотря на зиму, он был прекрасен. Заснеженные аллеи, замёрзшие пруды, и, к удивлению Авроры, несколько павлинов, гордо расхаживающих по снегу, и лебеди, скользящие по незамёрзшим участкам воды.

— Какие красивые птицы! — восхитилась Аврора.

— Да, — улыбнулся профессор. — Румыны любят красоту.

Затем они проехали по Шоссе Киселёва, ведущему к площади с «Домом Скынтейи», крупнейшим полиграфическим комбинатом. Построенный в годы первой пятилетки при содействии СССР, он печатал книги, журналы и газеты.

— Вот где рождаются слова, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович, — и где они обретают форму, чтобы путешествовать по миру.

Путники решили пообщаться с местными жителями. Используя свои электронные голосовые переводчики, они подходили к прохожим, спрашивая о жизни, здоровье, делах и успехах. Люди, сначала немного настороженные, быстро оттаивали, видя искренний интерес и дружелюбие гостей.

— Здравствуйте! Как поживаете в эти зимние дни? — спросил профессор у пожилой женщины, выходившей из булочной.

— Здравствуйте, дорогой! Зима как зима, снег выпал, морозно. Но мы справляемся. Детишки радуются, снежки лепят. А у вас как дела? — ответила она с улыбкой.

— У нас всё хорошо, спасибо. Мы путешествуем и знакомимся с вашей прекрасной страной, — ответил профессор.

— Путешествуете? Это хорошо! Мир надо видеть, а не только в своей деревне сидеть, — одобрительно кивнула женщина.

Они расспрашивали о работе, о том, как живётся в городе. Люди рассказывали о своих заботах и радостях, о том, как строятся новые дома, как развивается промышленность.

— У нас сейчас много строят, — поделился молодой рабочий, — новые кварталы появляются, чтобы всем места хватало. И заводы работают, дают работу многим.

— А что вы можете сказать о здоровье? Есть ли какие-то проблемы, или все здоровы и крепки? — спросил Эскулап.

— Ну как сказать... — ответил рабочий. — Болеют, конечно, но медицина у нас хорошая. Врачи стараются, помогают.

Аврора улыбнулась:

— Главное — заботиться о себе и вовремя обращаться за помощью.

После общения с жителями путники отправились в столовую, чтобы попробовать румынские блюда. Запах свежеиспечённого хлеба и аромат специй наполнили воздух.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросил Бруно Люмпанович у официантки.

— О, у нас много вкусного! — ответила она. — Могу порекомендовать сармале — это такие голубцы из капустных листьев с мясной начинкой, очень сытные. Или мититей — это жареные колбаски из мясного фарша, их часто едят с горчицей. А на десерт — папанаши, это такие пончики с сыром, политые сметаной и вареньем.

Путники с удовольствием заказали предложенные блюда. Сармале оказались ароматными и сытными, мититей — пикантными и сочными, а папанаши — нежными и сладкими.

— Это просто восхитительно! — воскликнул профессор, пробуя сармале. — Настоящее кулинарное искусство!

— Да, румынская кухня очень богата и разнообразна, — согласился доктор Эскулап, наслаждаясь мититей. — Я бы сказал, что она отражает дух этой земли — щедрый и гостеприимный.

Бруно Люмпанович, с удовольствием уплетая папанаши, добавил:

— А эти пончики… они словно маленькие облачка счастья. Волшебство в каждом кусочке!

Аврора, попробовав все блюда, с улыбкой сказала:

— Я рада, что вам понравилось. Я всегда считала, что еда — это не только насыщение, но и способ познать культуру народа.

***

На следующий день, после завтрака, Лукьян Константинович сказал:

— Сегодня мы полетим вглубь Румынии. Нас ждут Плоешти, Карпаты, Брашов, и, конечно же, таинственный замок Дракулы.

Первой остановкой стал Плоешти, главный центр добычи и переработки нефти. Над городом висел лёгкий запах нефтепродуктов, а вокруг раскинулись бескрайние поля с нефтяными вышками, словно гигантские металлические деревья.

— Вот где бьет нефтяное сердце Румынии, — сказал Эскулап, наблюдая за работой насосов. — Это огромная индустриальная мощь.

Они видели огромные резервуары для хранения нефти, сложные трубопроводы, ведущие в разные уголки страны, и перерабатывающие заводы, где сырая нефть превращалась в ценные продукты.

— Представьте себе, сколько энергии заключено в этих чёрных потоках, — прошептал Бруно Люмпанович, — и как она движет прогрессом...

Затем челнок направился к живописному перевалу Предял, откуда открывался захватывающий вид на Карпаты. Величественные горы, покрытые снегом, простирались до самого горизонта. Среди них виднелись многочисленные туристские базы, уютные дома отдыха и гостиницы, словно жемчужины, рассыпанные по склонам.

— Какая красота! — воскликнула Аврора. — Здесь, наверное, летом очень красиво.

— И зимой тоже, — ответил профессор. — Это рай для любителей природы и активного отдыха.

Они пролетели над курортом Синая, где возвышался великолепный замок Пелеш, бывшая летняя резиденция румынских королей. Его изящные башни и богато украшенные фасады, утопающие в снегу, выглядели как сказочный дворец.

— Это настоящее произведение искусства, — восхитился Бруно Люмпанович. — Архитектура поражает своей изысканностью...

Следующим пунктом назначения стал город Брашов. Это был промышленный центр с удивительным сочетанием старинных зданий и современных построек. Они увидели величественный готический собор, возвышающийся над городом, и остатки древней крепости, напоминающей о его богатой истории.

— Брашов — это город контрастов, — заметил профессор. — Здесь прошлое и настоящее гармонично сосуществуют.

***

Неподалёку от Брашова находился замок Дракулы, теперь превращённый в музей. Оставив Аврору и слуг в челноке, мужчины отправились на его осмотр. Замок, окутанный мрачной легендой, производил сильное впечатление. Тёмные коридоры, старинные доспехи, портреты загадочных обитателей — всё это создавало атмосферу таинственности.

— Неужели здесь действительно жил тот самый Влад Цепеш? — спросил Эскулап, осматривая старинный трон.

— Легенды часто имеют под собой реальную основу, — загадочно улыбнулся Бруно Люмпанович. — А ночь в таком месте… она может принести неожиданные встречи.

Мужчины решили провести ночь в замке, чтобы полностью погрузиться в его атмосферу. Два старика — работники музея — приготовили им скромный ужин, и они расположились в одной из комнат, где когда-то, возможно, спал сам господарь. За окном завывал ветер, и скрип старых балок казался голосами из прошлого.

Лукьян Константинович, несмотря на свой скептицизм, чувствовал лёгкое беспокойство. Эскулап, привыкший к логике и науке, то и дело оглядывался по сторонам, словно ожидая чего-то. Только Бруно Люмпанович выглядел совершенно спокойным, его глаза блестели в полумраке, предвкушая что-то необычное.

Глубокой ночью, когда все погрузились в сон, раздался странный звук. Сначала это был едва слышный шорох, затем — скрип, словно кто-то медленно открывал старую дверь. Лукьян Константинович проснулся первым. Он осторожно поднялся и прислушался. Звук повторился, на этот раз более отчётливо, и, казалось, он исходил из соседней комнаты.

— Что это? — прошептал Эскулап, тоже проснувшийся от шума.

Бруно Люмпанович, который, казалось, и не спал вовсе, улыбнулся:

— Похоже, замок не хочет, чтобы мы скучали.

Они взяли фонари и осторожно направились к источнику звука. Коридоры замка казались ещё более мрачными и длинными в ночной тишине. Тени отбрасывали причудливые фигуры на стены, и каждый шорох заставлял гостей вздрагивать.

Когда они подошли к двери, из-за которой доносились звуки, она медленно приоткрылась. Внутри комнаты царил полумрак, и лишь лунный свет, проникающий сквозь узкое окно, освещал старинную мебель. В центре комнаты стоял… некто. Высокий, худой силуэт, закутанный в плащ, стоял спиной к ним.

— Кто здесь? — твёрдо спросил профессор Лукьян Константинович, направляя луч фонаря на фигуру.

Силуэт медленно повернулся. Под капюшоном плаща скрывалось лицо, но глаза, казалось, светились в темноте красным огнём...

— Добро пожаловать, гости, — прозвучал низкий, хриплый голос. — Я ждал вас.

Эскулап инстинктивно потянулся к своему медицинскому саквояжу, словно там мог найтись инструмент против нечисти.

— Кто вы? — спросил Бруно Люмпанович, его голос был спокоен, но в глазах читалось любопытство.

— Я — хранитель этого замка, — ответил голос. — И я пришёл, чтобы предупредить вас. Не все тайны должны быть раскрыты. Некоторые из них лучше оставить в покое.

Внезапно фигура начала растворяться в воздухе, словно дым. Красные глаза вспыхнули в последний раз и исчезли. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь дыханием путников.

— Что это было? — выдохнул Эскулап, протирая лоб.

— Думаю, это был дух замка, — спокойно ответил Бруно Люмпанович. — Или, возможно, сам Влад Цепеш, решивший напомнить о своём присутствии.

Лукьян Константинович задумчиво покачал головой:

— Интересно. Очень интересно. Возможно, в этом замке действительно есть что-то, что не поддаётся научному объяснению...

Они вернулись в свою комнату, но сон уже не шёл. Ночное приключение оставило глубокий след в их сознании.

На следующее утро, когда солнце уже освещало заснеженные вершины Карпат, путники покинули замок Дракулы. Аврора, встретившая их с облегчением, заметила:

— Вы выглядите немного бледными. Всё в порядке?

— Всё в полном порядке, Аврора, — улыбнулся профессор. — Мы просто… получили незабываемые впечатления.

***

Далее их путь лежал в Хунедоару, где они увидели величественный замок Хуниади, напоминающий о славном прошлом. Затем они посетили новый город химиков — Викторию, где кипела жизнь и работали современные предприятия. Шахты долины Жиу поразили их масштабами добычи угля, а новые газопроводы свидетельствовали о развитии энергетической инфраструктуры страны.

В Галаце, крупном портовом городе, они увидели оживлённую деятельность на Дунае, где корабли грузились и разгружались, перевозя товары по всему миру. Яссы, древняя столица Молдавского княжества, встретили их своей богатой историей и красивой архитектурой.

Затем челнок направился к бескрайним просторам Бэрэганской степи, где под зимним небом простирались поля, ожидающие весеннего пробуждения. Степями Добруджи, с их суровым, но величественным пейзажем, они добрались до Констанцы, крупнейшего порта Румынии на Чёрном море.

— Вот где Румыния встречается с миром, — сказал профессор, глядя на бескрайнее море. — Порт, через который проходят потоки товаров и идей.

Они увидели огромные портовые сооружения, краны, поднимающие контейнеры, и корабли, готовые отправиться в дальние плавания. Воздух был пропитан запахом соли и морской свежести.

— Здесь, наверное, летом очень оживленно, — заметила Аврора, глядя на пустые пляжи. — Много туристов приезжает».

— Да, Румыния обладает огромным потенциалом для развития туризма, — согласился Эскулап. — От гор до моря, от древних замков до современных городов.

***

В течение этих дней путники постоянно изучали электронные документы о Румынии, которые были загружены в их бортовой компьютер. Они узнали о сельском хозяйстве страны: о выращивании пшеницы, кукурузы, риса, льна, подсолнечника и винограда. Промышленность Румынии поражала своим разнообразием: деревообрабатывающая, целлюлозно-бумажная, машиностроение, химическая и нефтехимическая промышленность, чёрная металлургия.

— Румыния — это страна с богатыми природными ресурсами и развитой промышленностью, — подытожил Лукьян Константинович, закрывая очередной документ. — Страна, которая стремительно развивается и смотрит в будущее.

— И с удивительной историей и культурой, — добавил Бруно Люмпанович, вспоминая ночное приключение в замке. — Которая хранит свои тайны.

Космический челнок плавно поднялся в воздух, оставляя позади огни румынских городов и устремился в ночное небо, унося своих пассажиров к новым приключениям. В иллюминаторах мелькали звёзды, а в сердцах путников оставались яркие воспоминания о гостеприимной Румынии, её величественных горах, древних замках и трудолюбивых людях.

Глава 22. Болгария

За иллюминатором проносились пейзажи, меняющиеся с головокружительной скоростью. Сначала — заснеженные Карпаты, их острые пики, укутанные белыми шапками, казались игрушечными. Затем — широкие, покрытые инеем равнины, где редкие деревья стояли, словно графические рисунки. Реки, замёрзшие в своих руслах, блестели, как серебряные нити. По мере приближения к Болгарии горы снова начали вырастать, но уже другие — более пологие, покрытые тёмными хвойными лесами, кое-где проглядывали скалистые выступы. Внизу, сквозь редкие облака, мелькали крошечные деревни, их крыши были припорошены снегом, а дым из печных труб поднимался тонкими струйками.

— Какая красота! — воскликнула Аврора. — Как будто нарисовано!

Бруно Люмпанович хмыкнул:

— Природа — величайший художник, Аврора. Мои фокусы по сравнению с ней — детские шалости.

Челнок мягко приземлился на окраине Софии. Выйдя наружу, путники вдохнули морозный, свежий воздух. Вокруг простиралась широкая Софийская котловина, окружённая со всех сторон горами, их вершины были покрыты снегом. Город, раскинувшийся перед ними, казался живым, дышащим организмом.

— Ну что ж, — сказал Лукьян Константинович, потирая руки, — давайте прогуляемся. Посмотрим, как живёт социалистическая Болгария.

Они двинулись по улице, которая, как и многие другие на окраинах, была одета в камень и асфальт. Электрические фонари, ещё не погасшие после ночи, отбрасывали мягкий свет на заснеженные тротуары. Вдалеке виднелись новые районы с многоэтажными жилыми домами, их окна блестели на солнце.

— Посмотрите, — указал Эскулап, — какие просторные школы! И больницы, должно быть, тоже новые.

— Да, — подтвердил Лукьян Константинович, — это характерно для социалистического строительства. Забота о человеке, о его образовании и здоровье.

Они прошли мимо административных зданий, строгих и функциональных, мимо заводов и фабрик, из труб которых поднимался лёгкий дымок. В воздухе чувствовался запах металла и свежего хлеба.

— Текстиль, швейная промышленность, электромоторы, трансформаторы, металлорежущие станки… — перечислял Лукьян Константинович, читая вывески. — София — настоящий промышленный центр.

Вскоре они оказались в обширном парке, где деревья стояли, укутанные инеем, а дорожки были расчищены от снега. Здесь уже гуляли люди — мамы с детьми, пожилые пары, молодёжь.

— Добър ден! — поздоровался Бруно Люмпанович с проходившей мимо женщиной.

Женщина улыбнулась в ответ:

— Добър ден!

— Как вам живётся в Софии? — спросил Лукьян Константинович, обращаясь к ней.

Женщина, немного удивлённая, но доброжелательная, ответила:

— Живём хорошо, товарищ. Город растёт, строится. Много нового. Дети в школах учатся, больницы новые, чистые. Работы хватает, заводы работают. Вот, мой муж на текстильной фабрике трудится, а я — в школе учительницей. Зарплаты хватает, чтобы жить достойно.

— А как насчёт здоровья? — поинтересовался Эскулап.

— На здоровье, слава Богу, не жалуемся, — ответила женщина. — Медицина у нас бесплатная, врачи хорошие. Если что, всегда помогут.

— Это замечательно! — воскликнула Аврора.

Путники продолжили свой путь, расспрашивая других жителей. Молодой рабочий с завода рассказывал о новых моделях станков, которые они выпускают, и о планах по увеличению производства. Пожилой пенсионер говорил о том, как изменилась София за последние годы, как много было построено и как улучшилась жизнь. Все они говорили с искренней гордостью за свой город и свою страну.

— Город растёт, но не стареет, — повторил Лукьян Константинович слова, высеченные на гербе Софии. — Это очень точно сказано...

Они вышли на широкую площадь, где возвышался строгий и величественный мавзолей Георгия Димитрова. Его монументальные формы производили сильное впечатление.

— Георгий Димитров — великий сын болгарского народа, — произнёс Лукьян Константинович. — Его имя навсегда вписано в историю борьбы за свободу...

Неподалёку, на другой площади, стоял монумент Советской Армии-освободительнице. Его мощные фигуры, устремлённые ввысь, символизировали признательность Болгарии русскому народу.

— Это очень важно, — сказал Бруно Люмпанович, — помнить тех, кто приходил на помощь. Дружба народов — это великая сила.

К обеду путники почувствовали голод.

— Что ж, друзья, — предложил Лукьян Константинович, — думаю, пришло время подкрепиться. Давайте найдём столовую и попробуем настоящие болгарские блюда.

Они зашли в просторную и светлую столовую, где уже было много посетителей. Запах свежей еды витал в воздухе.

— Посмотрите, сколько всего! — воскликнула Аврора, разглядывая витрину.

Они присели за свободный столик. К ним подошла приветливая буфетчица.

— Что будете заказывать, товарищи? — спросила она.

— Мы бы хотели попробовать что-нибудь традиционное, болгарское, — ответил Лукьян Константинович.

— О, у нас много вкусного! — улыбнулась буфетчица. — Могу предложить таратор — это холодный суп из кислого молока с огурцами, чесноком и укропом. Очень освежает. Или шкембе чорба — острый суп из требухи, очень сытный и согревающий в такую погоду.

— «Шкембе чорба» звучит интересно! — сказал Эскулап.

— А на второе у нас есть кебапчета — это такие колбаски из рубленого мяса, жаренные на гриле, подаются с картофелем или лютеницей. Или кюфтета — мясные котлеты. А ещё мусака — запеканка из картофеля, фарша и баклажанов, очень популярна.

— Кебапчета и мусака, пожалуй, — решил Лукьян Константинович.

— А я бы попробовал таратор и кюфтета, — сказал Бруно Люмпанович.

Аврора выбрала мусаку, а Эскулап, после долгих раздумий, остановился на шкембе чорбе и кебапчета.

Через несколько минут на столе появились ароматные блюда. Таратор был лёгким и освежающим, с приятной кислинкой. Шкембе чорба оказалась действительно острой, но очень вкусной и согревающей. Кебапчета были сочными и ароматными, а мусака — нежной и сытной.

— Ммм, как вкусно! — промурлыкала Аврора, наслаждаясь мусакой.

— Действительно, — согласился Лукьян Константинович. — Болгарская кухня очень богата и разнообразна.

— И очень сытная! — добавил Эскулап.

— А вы знаете, — сказал Бруно Люмпанович, откусывая кусочек кебапче, — я чувствую в этих блюдах не только вкус, но и историю. Каждый ингредиент, каждая специя — это часть болгарской земли, болгарского солнца.

— И мастерства поваров, которые передают секреты из поколения в поколение, — добавил Лукьян Константинович. — Это тоже часть культуры.

После сытного обеда они решили прогуляться по центру города. Улицы были оживлёнными, несмотря на мороз. Люди спешили по своим делам, смеялись, разговаривали. В витринах магазинов красовались модные платья, обувь, книги.

— София — центр культурной и научной жизни, — сказал Лукьян Константинович. — Здесь находится Академия наук, университеты. Это говорит о стремлении к знаниям, к развитию.

Они прошли мимо здания Народного собрания, величественного и внушительного. Затем увидели здание Центрального Комитета Болгарской коммунистической партии и Совета министров.

— Все главные органы власти сосредоточены здесь, — прокомментировал профессор. — Это подчёркивает столичный статус Софии.

Прогулявшись, они направились обратно к челноку, оставляя позади оживлённую, но уютную Софию, город, который умел расти, не старея, и хранить в себе дух прошлого, устремляясь в будущее. В воздухе ещё витал аромат болгарских блюд, а в сердцах путников осталась теплота от встреч с гостеприимными жителями этого удивительного города.

***

Первые лучи январского солнца едва коснулись заснеженных вершин, когда их невидимая платформа поднялась в воздух. Под ними расстилалась Болгария, словно живая карта, постепенно раскрывающая свои тайны.

— Взгляните, друзья! — воскликнул Лукьян Константинович, указывая на величественный горный массив, чьи пики пронзали облака. — Это Витоша! Гордость Софии, её зелёные лёгкие.

Вскоре под ними показался Перник, окутанный дымкой.

— Здесь находится завод чёрной металлургии имени Ленина, — сказал Лукьян Константинович. — Сердце индустриальной Болгарии, бьющееся в ритме стали.

Эскулап, по привычке, отметил:

— Не самое полезное для лёгких, но жизненно необходимое для экономики.

Аврора лишь вздохнула, представляя себе тяжёлый труд рабочих...

Дальше их путь лежал на юг, к Пловдиву. Город, раскинувшийся на нескольких холмах, предстал перед ними во всей своей красе. На вершине одного из них, словно страж, возвышался величественный монумент советскому воину.

— Алёша, — прошептала Аврора, чувствуя благоговение перед этим символом памяти.

— Пловдив — это не только история, но и будущее, — пояснил Лукьян Константинович, пролистывая электронные документы. — Он расположен в центре плодородной Верхне-Фракийской долины, поэтому здесь сосредоточена промышленность, обрабатывающая продукцию сельского хозяйства: консервные, маслобойные, табачные и текстильные фабрики. А за последние годы построены машиностроительный и крупный свинцово-цинковый заводы. И, конечно, Пловдив широко известен как место международной ярмарки.

Бруно, с присущей ему любознательностью, заметил:

— Представляю, сколько чудес можно найти на этой ярмарке! От старинных ремёсел до новейших изобретений.

На второй день их путешествия они направились на север, пересекая Балканские горы, или, как их называют, Стара-Планина. Эти горы, словно позвоночник, делили Болгарию на северную и южную части.

— Добруджа, — произнёс Лукьян Константинович, когда под ними раскинулись бескрайние поля. — Житница Болгарии, где развито зерновое хозяйство.

Затем они пролетели над Плевеном, Русом и Коларовградом.

— Здесь выросли новые машиностроительные заводы, различные предприятия, перерабатывающие продукцию сельского хозяйства, — отметил профессор. — Болгария активно развивается, строит своё будущее.

Вскоре вдали показалась великая река Дунай, сверкающая под январским солнцем.

— Важный транспортный путь, — констатировал Эскулап. — Артерия, связывающая Болгарию с Европой.

Их путь пролегал над Казанлыком и знаменитой Долиной роз. Аврора, вдыхая воображаемый аромат, мечтательно улыбнулась:

— Представляю, как здесь красиво весной, когда всё цветёт...

Затем они увидели новый город Димитровград, с его цементным заводом и химическим комбинатом.

— Символ индустриализации, — прокомментировал Лукьян Константинович. — Новые города, новые возможности и новые горизонты.

Их взгляд скользнул к югу, к величественному Рила-Родопскому горному массиву.

— Здесь, в недрах гор, скрыты богатства, — сказал Бруно, указывая на места, где, по его словам, он чувствовал пульс земли. — Рудники, заводы, фабрики. Города Мадан, Рудозем и другие — свидетели упорного труда и добычи ценных металлов.

Лукьян Константинович подтвердил, просматривая данные:

— Да, здесь добывают железные, медные, свинцово-цинковые руды, уголь. Это основа для металлургической и машиностроительной промышленности.

Наконец, путь привёл их к побережью Чёрного моря. Варна и Бургас предстали перед ними как оживлённые портовые города.

— Варна — древний город с богатой историей, но и современный центр судостроения и торговли, — заметил профессор. — А Бургас, с его нефтеперерабатывающим заводом и развитой химической промышленностью, является важным промышленным узлом.

Они пролетели над знаменитыми курортами: «Золотые пески», «Солнечный берег», «Болгарский Артек». Даже зимой эти места обладали своим очарованием...

— Болгария — страна контрастов и гармонии, — сказал профессор, просматривая электронные документы. — От суровых горных вершин до плодородных долин, от древних городов до новых индустриальных центров. Здесь добывают ценные ресурсы, развивают металлургию, машиностроение, химическую и электротехническую промышленность. А сельское хозяйство поражает своим разнообразием: пшеница, кукуруза, изобилие фруктов — яблоки, сливы, персики, груши, абрикосы, виноград. И, конечно, знаменитый болгарский табак, красный перец и крупноплодная земляника, помидоры. Это страна, которая уверенно смотрит в будущее, опираясь на свои традиции и природные богатства.

Глава 23. Греция

— Посмотрите, Аврора! — воскликнул профессор, указывая в иллюминатор. — Мы пролетаем над Балканскими горами. Видите эти заснеженные вершины? Они словно спят под белым покрывалом, ожидая весны...

Бруно Люмпанович, с его вечно загадочной улыбкой, добавил:

— А там, внизу, где снег уже подтаял, виднеются древние фракийские курганы. Кто знает, какие тайны они хранят?

Эскулап, всегда практичный, заметил:

— Надеюсь, погода в Греции будет благоприятной. Мои лёгкие не очень любят резкие перепады температур.

Аврора лишь улыбалась, впитывая в себя красоту проплывающих пейзажей. Внизу мелькали зелёные долины, извилистые реки, крошечные деревушки, утопающие в дымке. По мере приближения к Греции пейзаж становился всё более суровым и величественным. Скалистые горы сменялись оливковыми рощами, а синева моря становилась всё более насыщенной.

Челнок мягко приземлился на окраине Афин. Первым, что поразило путников, был яркий, пронзительно-голубой южный небосвод. И, конечно же, Акрополь. Он возвышался над городом, словно древний страж, видимый со всех концов Афин.

— Невероятно! — выдохнул Лукьян Константинович. — Это место дышит историей. Я чувствую это каждой клеточкой своего существа.

Они отправились на прогулку по городу. Афины оказались бурлящим котлом жизни. И с помощью электронных переводчиков расспросили афинян о жизни, о здоровье, о делах. Люди охотно делились своими историями. Одна пожилая женщина, продававшая оливки на рынке, рассказала о своих внуках, которые мечтают стать космонавтами. Молодой рабочий с текстильной фабрики поведал о своих надеждах на лучшую жизнь.

Вдруг их внимание привлёк оживлённый разговор у кафе. Там сидел мужчина с горящими глазами, вокруг которого собралась толпа.

— Это же Манолис Глезос! — шепнул кто-то из прохожих.

Путники, заинтригованные, подошли ближе. Глезос, национальный герой, известный своим мужеством в борьбе с фашизмом, тепло поприветствовал их.

— Добро пожаловать в Афины, друзья! — произнёс он с улыбкой. — Надеюсь, вам нравится наш город.

— Мы восхищены, господин Глезос, — ответил Лукьян Константинович. — И для нас большая честь встретить вас.

— Что ж, тогда предлагаю разделить со мной скромную трапезу, — предложил Глезос, приглашая их в ближайшую столовую.

В столовой царил оживлённый гомон. На столах стояли тарелки с ароматными блюдами. Путники попробовали мусаку — слоёную запеканку из баклажанов, мясного фарша и соуса бешамель, сувлаки — небольшие шашлычки из свинины или курицы, греческий салат с фетой, оливками и свежими овощами, и, конечно же, дзадзики — освежающий соус из йогурта, огурца и чеснока.

За едой Манолис рассказывал о своей жизни, о борьбе с оккупантами, о годах в тюрьме и о своей вере в светлое будущее Греции.

— Мы никогда не сдавались, — говорил он, — и никогда не сдадимся. Свобода — это самое ценное, что у нас есть.

После обеда они поднялись на Акрополь. С высоты открывался захватывающий вид на весь город. В центре Афин широкие, прямые улицы с красивыми современными зданиями, роскошные отели, магазины. Но трудовой люд жил на окраинах, на узких улочках, в старых ветхих домах. Улицы здесь были немощёные и пыльные, водопровод не работал.

— Контрасты, однако, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович. — Как будто два разных мира в одном городе.

— Да, Бруно, — согласился профессор. — Но даже в этих контрастах есть своя красота, своя жизнь.

В Афинах находились крупные текстильные фабрики, табачные предприятия, военные и химические заводы, мелкие кожевенные, обувные, машиностроительные, электротехнические предприятия и много мастерских, изготовляющих сувениры для туристов. Путники купили там миниатюрные копии древнегреческих статуй, керамические изделия с традиционными узорами, кожаные сандалии, оливковое масло и мёд, а также талисманы в виде "глаза Назара" для защиты от сглаза. В Пирее, морских воротах Греции, строили и ремонтировали суда.

На улицах путники встречали туристов из многих стран Земли, а также с Луны, Марса, Юпитера и Сатурна, беженцев из Турции. У королевского дворца группа туристов с любопытством взирала на часовых в старинной греческой военной форме. Местные мальчишки, зарабатывая деньги, чистили прохожим обувь. Эскулап купил у одной девочки букет ароматных жасминов и подарил Авроре.

— Для вас, Аврора, — сказал он, протягивая цветы. — Как символ красоты и свежести этого удивительного города.

Аврора зарделась и поблагодарила доктора.

Вечером местные жители, заметив интерес путников к их культуре, стали учить их греческим танцам. Под зажигательную музыку они кружились в ритмичном хороводе, забыв о времени и заботах...

***

На следующий день путники снова поднялись на борт челнока. Их путь лежал на север, в Салоники.

В полёте они увидели легендарную гору Олимп. Её величественные вершины, покрытые снегом, казались неземными.

— Вот она, обитель богов! — воскликнул Бруно Люмпанович, его глаза сияли. — Я всегда мечтал увидеть её.

— И, кажется, не только вы, — заметил профессор, указывая вниз. — Посмотрите, у подножия горы!

Там, среди древних деревьев, сидел мужчина с блокнотом, а рядом с ним возвышался великан с длинной седой бородой.

— Это же Морис Дрюон! — узнал Лукьян Константинович. — Он, должно быть, берёт интервью у самого Зевса!

Действительно, Зевс, седой, дряхлый, проспавший две тысячи лет и только недавно очнувшийся, заметил путников и, к их изумлению, помахал им рукой.

— Невероятно! — прошептал Эскулап. — Я всегда думал, что это мифы...

— Мифы, доктор, часто оказываются лишь недопонятой реальностью, — загадочно улыбнулся Бруно Люмпанович.

Греция оказалась страной гор, но к северу они расступались, уступая место плодородным полям. Салоники раскинулись амфитеатром на берегу глубокой живописной бухты. Здесь сохранились замечательные архитектурные памятники — церкви древней Византии. Путники вместе с другими туристами осматривали их, восхищаясь мозаиками и фресками, пережившими века.

— Эти стены видели столько историй, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович, поглаживая древний камень. — Сколько молитв, сколько надежд...

— И сколько тайн, — добавил Бруно Люмпанович, его взгляд скользнул по полумраку старинного храма.

Затем путники летали над страной, разглядывая городки и сёла. В каком-то селе видели празднество: крестьяне задорно танцевали под музыкальные инструменты, на мужчинах были куртки, расшитые галунами, белые шерстяные юбки и чулки, а на женщинах — длинные тёмные платья или юбки, украшенные, бахромой, и кофты, отделанные кружевами, платки разных цветов, бусы или монисто на шее.

Берега Греции были изрезаны, и повсюду виднелись бесчисленные острова, словно жемчужины, рассыпанные по синей глади Эгейского моря.

— Каждый остров — это отдельный мир, — заметила Аврора. — Со своей историей, своими легендами...

Их следующим пунктом назначения стал остров Крит, его главный город Гераклион. На шумном рынке Гераклиона путники могли увидеть не только изобилие свежих фруктов, овощей, сыров и морепродуктов, но и мастеров, плетущих корзины из лозы, торговцев, предлагающих традиционные критские ножи, женщин в национальных костюмах, продающих вышитые скатерти и салфетки, а также стариков, играющих в нарды в тени кафе, потягивая крепкий греческий кофе.

***

Вечером, изучая электронные документы о Греции, путники узнали, что она — участница Североатлантического блока (НАТО), конституционная монархия, но фактически управляется своими богатейшими семьями, капиталистами. В стране развито мореплавание и судостроение. Добывают никель, железо, марганец, хром, свинец, цинк, золото, сурьму, бокситы. Выращивают пшеницу, хлопчатник, рис, табак, виноград, цитрусовые и оливы.

— Греция — это не только древние руины и мифы, — подытожил Лукьян Константинович. — Это живая, развивающаяся страна с богатым потенциалом и удивительными людьми.

— И с очень вкусной едой! — добавил Бруно Люмпанович, мечтательно улыбаясь.

— И с очень красивыми цветами, — тихо произнесла Аврора, поправляя жасмин в своих волосах.

Доктор Эскулап лишь кивнул, довольный тем, что его спутники получили столько положительных впечатлений. Его отец давно интересовался культурой разных народов Земли, особенно античной, много раз бывал здесь, даже сражался вместе с партизанами против гитлеровцев. И сына когда-то назвал в честь древнегреческого бога медицины.

Путешествие продолжалось, и Греция, с её древними тайнами и современной жизнью, открывала путникам всё новые и новые грани...

Глава 24. Македония

Греция, с её изрезанными берегами, синим морем и белыми домиками, постепенно уменьшалась, превращаясь в мозаику. Затем появились горы, покрытые редким снегом, их вершины казались острыми зубами, пронзающими небо. Облака, словно ватные одеяла, плыли под ними, открывая лишь изредка проблески земли.

— Мы уже над Македонией, дорогие друзья, — произнёс Лукьян Константинович, выглядывая в иллюминатор. — Скоро увидим знаменитые табачные плантации.

Действительно, под ними, насколько хватало глаз, простирались ровные, геометрически правильные поля, хоть и не зелёные в это время года, но всё равно впечатляющие своим масштабом. Кое-где виднелись небольшие поселения, окружённые фруктовыми садами, ветви которых, вероятно, были усыпаны плодами в более тёплое время.

Челнок плавно снизился и приземлился на окраине Скопье, подняв небольшое облако пыли. Путники вышли, вдыхая свежий, прохладный воздух. Город встретил их смесью запахов: дыма, специй, свежеиспечённого хлеба.

— Ну что ж, господа, — сказал Лукьян Константинович, поправляя очки. — Давайте прогуляемся. Скопье — город с богатой историей, и я уверен, что нам будет на что посмотреть.

Они углубились в город. Скопье действительно оказался многоликим. Современные здания из стекла и бетона возвышались рядом с узкими, мощёнными булыжником улочками, где время, казалось, остановилось. Вторые этажи старинных домов нависали над этими улочками, создавая ощущение тоннеля, где солнечный свет проникал лишь редкими лучами. Мечети с изящными минаретами соседствовали с православными церквями, чьи купола блестели на солнце.

— Поразительно, как здесь переплетаются культуры и эпохи, — заметил Эскулап, оглядываясь по сторонам.

— Именно, доктор, — кивнул Лукьян Константинович. — Веками этот город был под турецким игом, что оставило свой неизгладимый след. Но македонский дух не сломлен.

Они остановились у небольшой лавочки, где пожилой мужчина продавал сушёные фрукты. Лукьян Константинович, неплохо понимавший македонский, обратился к нему:

— Добар ден, господине! Как живёшь, как здоровье? Как дела идут?

Старик, с морщинистым, но добродушным лицом, улыбнулся:

— Добар ден! Хвала Богу, живём потихоньку. Здоровье уже не то, что в молодости, но не жалуемся. Дела идут, как всегда, то хорошо, то не очень. Главное, чтобы мир был.

Он рассказал им о своей семье, о внуках, которые уехали в Белград учиться, о том, как изменился город за последние годы. Аврора, слушая перевод Лукьяна Константиновича, с интересом рассматривала его товар.

— А что это за фрукты? — спросила она.

— Это сушёные сливы, госпожице, — ответил старик. — Очень вкусные и полезные. Попробуйте.

Аврора взяла одну сливу, попробовала.

— Ммм, очень вкусно!

Путники продолжили свой путь, общаясь с другими жителями — торговцами на рынке, ремесленниками в своих мастерских. Все они были открыты и гостеприимны, с удовольствием рассказывали о своей жизни, о радостях и трудностях.

Когда голод начал давать о себе знать, Лукьян Константинович предложил:

— Думаю, пришло время подкрепиться. Я знаю одну отличную столовую, где подают настоящие македонские блюда.

Они зашли в небольшое, но уютное заведение. Зал был полон местных жителей, что всегда является хорошим знаком. Запах свежеприготовленной еды витал в воздухе.

— Что бы вы посоветовали? — спросил Эскулап у официанта.

— У нас сегодня отличный тавче гравче — это запечённая фасоль в глиняном горшочке, очень сытно и вкусно, — ответил официант. — А ещё есть мусака с мясом и картофелем и, конечно, кебапчи — наши знаменитые колбаски на гриле. И к ним обязательно попробуйте айвар — это наша паста из перца и баклажанов.

Путники заказали всего понемногу, чтобы попробовать как можно больше. Тавче гравче оказался невероятно ароматным и нежным, мусака — сочной и сытной, а кебапчи с айваром просто таяли во рту. Запивали они всё это местным красным вином, которое оказалось на удивление лёгким и приятным.

— Это просто пир богов! — воскликнул Бруно Люмпанович, вытирая усы.

— Согласен, Бруно, — улыбнулся Лукьян Константинович. — Македонская кухня — это нечто особенное.

Внезапно по городу разнесся гул, а затем и радостные возгласы.

— Что происходит? — испугалась Аврора.

— Ах, да! — вспомнил Лукьян Константинович. — Сегодня же прибывают важные гости. Президент Ганакоры Камрин Локс и мэр Лучелана Марвин Ниммо. Они выступают на Национальной арене Тоше Проески.

Путники, заинтригованные, направились к арене. Толпа уже собралась, люди оживлённо переговаривались, предвкушая выступление. На трибуне, освещённой прожекторами, уже стояли два весьма колоритных персонажа. Камрин Локс, президент юпитерианской страны Ганакоры, действительно был внушительных размеров, его седые волосы и пышные усы придавали ему вид мудрого, но немного грозного правителя. Рядом с ним Марвин Ниммо, мэр города Лучелана, был не менее внушителен, хотя и отличался лысиной и очками, которые придавали ему вид учёного или, возможно, хитрого торговца.

Лукьян Константинович, как всегда, оказался на высоте. Он подошёл к микрофону, и его спокойный голос разнёсся по арене, объявляя начало выступления.

— Уважаемые жители Скопье! — начал он на македонском, затем перешёл на язык гостей. — Сегодня мы имеем честь приветствовать на нашей земле представителей далёких миров. Президент юпитерианской страны Ганакоры Камрин Локс и мэр одного из её городов, Лучелана, Марвин Ниммо расскажут нам о жизни на своей планете.

Камрин Локс, с трудом поднявшись к микрофону, заговорил глубоким басом. Его речь, переводимая Лукьяном Константиновичем, была полна гордости за свою планету.

— Мы, ганакорцы, — начал он, — живём в гармонии с природой и технологиями. Наша страна известна своими кристальными пещерами и летающими островами. Мы открыты для всех разумных существ Солнечной системы и других звёздных систем. Наш слёт планет — это не просто встреча, это возможность обменяться знаниями, опытом и культурой. Мы приглашаем вас, землян, присоединиться к нам!

Затем слово взял Марвин Ниммо, его голос был более высоким и мелодичным.

— А в Лучелане, — продолжил он, — мы ценим искусство и науку превыше всего. Наши города построены из света, а наши библиотеки хранят мудрость веков. Мы верим, что каждый из вас, землян, обладает уникальным талантом, который может обогатить наш общий космический дом. Прилетайте к нам, и вы увидите, как прекрасен мир, когда он объединён стремлением к знаниям и красоте!

Жители Скопье слушали с восторженным вниманием. Идеи межпланетного сотрудничества, обмена знаниями и культурой звучали как нечто из фантастических романов, но произносились они реальными существами, прибывшими из космоса. Лукьян Константинович, переводя, чувствовал удивление и восторг слушателей.

После выступления гости пожали руки местным властям и отправились дальше, оставив после себя атмосферу ожидания и надежды. Путники, уставшие, но полные впечатлений, вернулись на свой челнок.

— Вот это было зрелище! — воскликнул Бруно Люмпанович и, устроившись в кресле, достал из сумки книгу. — А теперь, пожалуй, я продолжу своё погружение в историю. Роман Мориса Дрюона «Александр Великий, или Книга о Боге» обещает быть захватывающим.

Эскулап, уже устроившись в другом кресле, кивнул:

— А я, пожалуй, вернусь к своему роману «В плену». История о побеге из дворца Гасана Великого и о том, как разные народы помогали беглецам, кажется мне очень актуальной в свете сегодняшних событий. Всегда приятно читать о том, что доброта и взаимопомощь существуют даже в самых суровых обстоятельствах.

Он задумчиво посмотрел на Аврору, которая сидела напротив, погружённая в свой планшет.

— Чем ты занята, Аврора? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринуждённо.

Аврора подняла глаза, её лицо осветилось улыбкой.

— Я помогаю Диме с минералогией. Лукьян Константинович попросил меня проверить его знания перед экзаменом. Он уже почти всё выучил, такой молодец!

— Это прекрасно, что ты помогаешь ему, Аврора, — сказал он. — Знания — это великая сила.

В этот момент на экране планшета Авроры появилось изображение её матери.

— Аврора, дорогая! Как вы там? Всё хорошо? — раздался звонкий голос матери.

— Мама! Привет! У нас всё отлично, мы только что вернулись с прогулки по Скопье. Это такой удивительный город! — ответила Аврора, её глаза засияли. — Только что видели президента Ганакоры и мэра Лучелана, они были тут с визитом.

— Ох, как здорово! Мы тут тоже обживаемся. Квартира большая, просторная, дети в восторге. Бегают, играют, смеются! — рассказывала мать, её лицо светилось счастьем. — А знаешь, Аврора, твой бывший… как его там… Он тут недавно был. Признался, что очень жалеет о том, как себя вёл. Говорит, был дураком и очень хочет помириться. Я ему сказала, что ты сейчас далеко, но он обещал ждать.

Эскулап замер. Он слышал каждое слово. И чувствовал, как кровь приливает к лицу. Его сердце забилось быстрее. Он любил Аврору. Любил её доброту, её светлый ум, её заразительный смех. И мысль о том, что кто-то другой, кто причинил ей боль, может снова войти в её жизнь, была невыносима.

— Мама, я… я не знаю, что сказать, — Аврора выглядела растерянной. — Я сейчас очень занята, и…

— Конечно, дорогая, конечно, — поспешила успокоить её мать. — Не думай об этом сейчас. Главное, чтобы ты была счастлива. Мы тебя очень любим!

Разговор закончился, и Аврора откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя в потолок. Эскулап наблюдал за ней, его сердце сжималось от непонятной тревоги. Он хотел подойти к ней, сказать что-то утешительное, но слова застревали в горле. Он чувствовал себя неуклюжим и неловким.

Бруно Люмпанович, заметив напряжение, попытался разрядить обстановку.

— Ну что ж, друзья, — сказал он, закрывая книгу. — Кажется, нам всем пора отдохнуть. Завтра нас ждут новые приключения. А пока… кто хочет чашечку горячего травяного чая?

Аврора слабо улыбнулась:

— Я, Бруно Люмпанович. Спасибо.

Эскулап тоже кивнул, но его мысли были далеко. Он смотрел на Аврору, и в его душе боролись два чувства: желание защитить её от боли и страх потерять её навсегда. Он знал, что ему придется бороться за неё. И он был готов к этой борьбе.

Глава 25. Сербия

— Итак, Белград! — произнёс профессор, его голос звучал ровно и уверенно. — Столица Югославии, крупный промышленный и культурный центр. Интересно, какие пейзажи откроются нам внизу?

Челнок плавно оторвался от земли. Под ними раскинулась Македония, покрытая белым одеялом снега. Горы, словно спящие гиганты, укрылись в инее, а долины, освещённые зимним солнцем, казались серебряными. По мере приближения к Сербии пейзаж начал меняться. Снег становился менее густым, уступая место тёмным полосам лесов и полям, ещё не пробудившимся от зимнего сна. Реки, скованные льдом, напоминали серебряные ленты, проложенные по земле.

— Посмотрите! — воскликнула Аврора, указывая в иллюминатор. — Кажется, это Дунай. Он ещё не полностью замёрз.

Челнок начал снижаться, и вскоре они увидели Белград. Город раскинулся на холмах, у слияния Дуная и Савы. Дым из труб заводов поднимался в небо, смешиваясь с лёгким туманом. Среди серых зданий виднелись яркие пятна парков и скверов, ещё спящих под снегом.

Приземлившись на небольшой площадке на окраине города, путники вышли из челнока. Морозный воздух бодрил, и они с удовольствием отправились на прогулку. Белград встретил их тишиной и спокойствием. Улицы были почти пусты, лишь изредка попадались прохожие, спешащие по своим делам.

— Интересно, как здесь живут люди? — задумчиво произнёс Лукьян Константинович, активируя свой электронный голосовой переводчик.

Они подошли к пожилой женщине, которая несла корзину с продуктами.

— Добрый день! — обратился к ней профессор. — Мы путешественники из далёких краёв. Не могли бы вы рассказать нам о вашей жизни?

Женщина, немного удивлённая, но дружелюбная, ответила:

— Добрый день! Живём мы здесь, в Белграде, как и все. Работаем, растим детей. У меня двое внуков, ходят в школу. Успехи у них хорошие, стараются учиться.

— А как у вас со здоровьем? — спросил Эскулап, его голос звучал мягко и заботливо.

— Слава Богу, пока не жалуюсь, — улыбнулась женщина. — Врачи у нас хорошие, заботятся о народе.

Они продолжили свой путь, расспрашивая местных жителей о делах, успехах и жизни в целом. Люди рассказывали о своих заводах, выпускающих автомобили, тракторы, химические товары. Говорили о школах, о восьмилетнем обязательном образовании, о возможностях продолжить учебу в средних специальных учебных заведениях или гимназиях.

— Сербская академия наук, высшие учебные заведения… Белград действительно является крупным культурным центром, — отметил Лукьян Константинович.

К обеду путники проголодались и решили зайти в местную столовую. Аромат свежеиспечённого хлеба и тушёных овощей наполнил воздух. Они заказали несколько блюд, чтобы попробовать местную кухню.

— Это, должно быть, сарми, — предположил Бруно Люмпанович, указывая на блюдо из капустных листьев, фаршированных мясом и рисом. — А это, скорее всего, караджорджева шницла — отбивная из телятины, обжаренная в панировке.

Они также попробовали гибаницу — слоёный пирог с сыром, и айвар — пикантную закуску из печёного красного перца. Все блюда оказались невероятно вкусными и сытными.

***

На следующий день, когда солнце уже начало пригревать, путники снова поднялись на своём челноке, чтобы исследовать северную часть Сербии — Средне-Дунайскую низменность. Пейзаж под ними был совершенно иным. Бескрайние поля, покрытые тонким слоем тающего снега, простирались до самого горизонта. Вдалеке виднелись небольшие деревеньки с красными черепичными крышами.

— Смотрите, профессор! — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая вниз. — Кажется, мы пролетаем над поймой Дуная. Почти сто лет здесь стоят защитные сооружения от наводнений. Это впечатляет!

Они снизились над одним из местечек, где их встретили крестьяне. Снег уже почти сошёл, и на полях проглядывали первые всходы озимых.

— Скоро, скоро всё зазеленеет! — с улыбкой сказал один из крестьян, обращаясь к гостям через переводчик. — В феврале сойдёт снег, и озимые сразу же пойдут в рост. А в конце марта уже и кукуруза, и сахарная свёкла появятся. Черешни и абрикосы зацветут — красота будет!

Крестьяне рассказывали о том, как много земли было отвоёвано у болот и как теперь здесь процветает земледелие. Говорили, что не только деревенские жители, но и горожане занимаются обработкой земли. Многочисленные мельницы и небольшие заводы перерабатывают урожай, производя муку, сахар, масло, вино, мясные и овощные консервы. А местные фабрики и мастерские выпускают качественные хлопчатобумажные и шерстяные ткани.

***

Во время отдыха Эскулап, устроившись в удобном кресле челнока, погрузился в чтение. Он держал в руках вторую книгу трилогии о войне с алгольцами — "Погасшее светило". Его губы шевелились, когда он читал, и иногда он тихонько вздыхал.

— Что там, доктор? — спросил Лукьян Константинович, заметив его сосредоточенность.

Эскулап поднял глаза от книги.

— Это… это очень напряжённо, профессор. По сюжету, Лучьян, сбежав из алгольского плена, прибыл на Юпитер, в Грайюнкм. И там выступил с телевизионным обращением к Солнечной системе. Предупредил о надвигающейся угрозе вторжения армии Алголя. Описал жестокость алгольцев, как они разрушили Альфу Центавру. Призвал к немедленным действиям: сбору войск, помощи Альфе Центавре и отпору врагу.

— И как отреагировали? — с интересом спросил Бруно Люмпанович.

— Потрясающе, — ответил Эскулап. — Видеоряд, демонстрирующий ужасы войны, произвёл огромное впечатление. Миллиарды добровольцев вызвались на борьбу. Лучьян разработал оперативный план, но опасался скрытых уловок противника...

— А что дальше? — подстегнул его Лукьян Константинович.

— На Сатурне состоялось собрание правителей стран планет-гигантов для обсуждения военных приготовлений. А потом… потом пришло известие о бомбардировке Плутона алгольцами. Это подтвердило близость опасности. В Солнечной системе было объявлено военное положение. Лучьян стал главнокомандующим, Камиаста — его заместителем, а сын Лучьяна, Кристиан, возглавил один из отрядов.

— И что, война началась? — с тревогой спросила Аврора, отложив в сторону журнал.

—Да, — кивнул Эскулап. — Лучьян понимает, что это не просто стычка, а полномасштабное вторжение. Он отдаёт приказы о мобилизации всех доступных ресурсов. Начинается лихорадочная подготовка. Заводы переходят на военное положение, производя оружие и боеприпасы. Учёные работают над новыми технологиями защиты и нападения. Все планеты Солнечной системы объединяются перед лицом общей угрозы...

— Да, тогда даже мы, волшебники и маги, не могли помочь своим делом, — вспомнил Бруно Люмпанович. — Нас всем институтом отправили на заводы и фабрики Юпитера. Я изготовлял консервы для наших солдат... А что же там было с Кристианом?

— Кристиан проявляет себя как храбрый и решительный командир, — продолжил Эскулап, перелистывая страницу. — Его отряд отправляется на передовую, чтобы сдерживать продвижение алгольцев. Они сталкиваются с невероятно мощным и безжалостным врагом. Алгольцы используют неизвестные технологии, их корабли кажутся неуязвимыми, а их солдаты — безжалостными машинами для убийства. Но Кристиан и его бойцы не сдаются. Они сражаются отчаянно, защищая каждую пядь земли, каждый астероид...

— Это звучит как настоящая героическая сага, — пробормотал Лукьян Константинович, задумчиво поглаживая подбородок. — Но ведь алгольцы, как я помню, очень коварны. Неужели у них нет каких-то скрытых планов?

— Именно это и беспокоит Лучьяна, — подтвердил Эскулап. — Он постоянно ищет признаки обмана, ловушек. И его опасения не напрасны. В книге описывается, как алгольцы пытаются посеять раздор среди планет Солнечной системы, используя пропаганду и шпионаж. Они пытаются убедить некоторые планеты, что сопротивление бесполезно и что лучше сдаться. Но Лучьян и его команда разоблачают эти попытки, укрепляя единство.

— А как же Камиаста? — спросила Аврора. — Он ведь заместитель главнокомандующего.

— Камиаста играет ключевую роль, — ответил Эскулап. — Он отвечает за логистику, снабжение, координацию действий различных флотов. Его организаторские способности и стратегическое мышление оказываются бесценными. Он также участвует в разработке новых тактик и стратегий, которые позволяют противостоять алгольцам. В одной из глав описывается, как он лично возглавляет операцию по спасению группы учёных, оказавшихся в ловушке на одной из захваченных алгольцами лун Плутона.

— Значит, борьба идёт не только на поле боя, но и в умах, в сердцах людей, — подытожил Лукьян Константинович. — Это очень реалистично. Война — это всегда комплексное явление.

Эскулап кивнул:

— Именно так. Книга показывает, как война меняет людей, как она заставляет их проявлять свои лучшие и худшие качества. Есть моменты отчаяния, потерь, но есть и моменты невероятного мужества, самопожертвования и надежды. Лучьян, несмотря на всю тяжесть ответственности, не теряет веры в победу. Он вдохновляет своих солдат, своих соратников, своим примером.

— И чем же заканчивается эта вторая книга? — не выдержал Бруно Люмпанович.

Эскулап улыбнулся, закрывая книгу:

— О, это самое интересное. В конце книги, после серии ожесточённых сражений, силы Солнечной системы одерживают первую крупную победу над алгольцами. Это не конец войны, конечно, но это важный переломный момент. Это даёт надежду, что Алголь не так уж и непобедим. И Лучьян, несмотря на усталость, чувствует, что они на правильном пути. Он понимает, что впереди ещё много испытаний, но теперь у них есть вера в свои силы.

— Захватывающие! — воскликнул один из слуг. — Я бы тоже хотел прочитать эту трилогию.

— Обязательно, — ответил Эскулап, протягивая ему первую книгу. — Она заставляет задуматься о многом. О ценности мира, о мужестве, о единстве перед лицом опасности.

***

Челнок тем временем начал снижение, готовясь к посадке. Под ними снова раскинулись знакомые очертания Белграда, освещённые вечерними огнями.

Путники возвращались в город, наполненные впечатлениями от увиденного и услышанного. Вечерний Белград предстал перед ними в новом свете. Улицы оживились, из окон домов доносились звуки музыки и смеха. Путники решили провести остаток вечера в одном из уютных кафе, чтобы обсудить свои наблюдения.

— Поразительно, как быстро восстанавливается жизнь после войны, — заметил Лукьян Константинович, потягивая ароматный кофе. — Югославия, пережившая столько испытаний, демонстрирует такую энергию и стремление к развитию!

— И люди здесь очень открытые и гостеприимные, — добавила Аврора. — Мне понравилось, как они с гордостью рассказывали о своих достижениях, о своих детях, о своей стране.

Бруно Люмпанович, задумчиво помешивая ложечкой в чашке, произнёс:

— В их рассказах чувствуется не только гордость, но и некая стойкость. Они знают цену миру и ценят каждый день, каждый успех.

Эскулап, всё ещё под впечатлением от прочитанной книги, провёл параллель:

— Это напоминает мне о борьбе Лучьяна. Даже после тяжёлых потерь люди находят в себе силы верить в лучшее. Это универсальная черта человечества.

Они ещё долго беседовали, обмениваясь мыслями о будущем Югославии, о перспективах развития космических путешествий и о вечных вопросах человеческого бытия. За окном кафе мерцали огни Белграда, отражаясь в водах Дуная и Савы, словно звёзды на ночном небе. Они понимали, что мир, несмотря на все его сложности, полон удивительных открытий и невероятных историй, ожидающих своих исследователей. И их собственное путешествие, по Земле или по просторам космоса, было лишь частью этой бесконечной и увлекательной саги.

Глава 26. Хорватия

Челнок набирал высоту, и под ним расстилались заснеженные просторы Югославии. Сначала путники видели изрезанные Дунаем равнины, где белые поля перемежались тёмными пятнами лесов. Затем, по мере продвижения на запад, пейзаж становился более гористым. Заснеженные вершины Динарских Альп, словно гигантские белые зубы, пронзали синеву неба. Внизу, в долинах, мерцали огоньки редких деревень, а извилистые ленты рек, скованные льдом, блестели под солнцем. Иногда проглядывали очертания древних крепостей, примостившихся на скалах — свидетельства бурной истории этих земель.

— Посмотрите, Аврора, — произнёс Лукьян Константинович, указывая в иллюминатор, — вот она, красота Балкан в зимнем убранстве. Каждое ущелье, каждый пик хранит свои легенды.

Аврора кивнула, заворожённая видом:

— Потрясающе, профессор. Кажется, будто мы летим над сказочной страной.

Бруно Люмпанович, отложив карты, подмигнул:

— А что, разве не так? Мир полон чудес, стоит только приглядеться. И не только на Земле.

Челнок плавно снижался, и вскоре под ними показались очертания Загреба. Город, раскинувшийся на берегах реки Савы, выглядел как мозаика из старых черепичных крыш и новых, прямых линий многоэтажных зданий.

Приземлившись на окраине Загреба, путники вышли из челнока. Январский воздух был свеж и бодрящ. Их встретил представитель местного университета, молодой человек с приветливой улыбкой.

— Добро пожаловать в Загреб, уважаемые гости! — произнёс он на хорватском, и электронные голосовые переводчики, закреплённые на груди путников, мгновенно перевели его слова. — Надеюсь, ваше путешествие было комфортным.

— Весьма, весьма, — ответил Лукьян Константинович. — Мы с нетерпением ждём знакомства с вашим прекрасным городом.

Они отправились на прогулку. Загреб, старинный торговый центр, сразу же очаровал их. Они прошли по Верхнему городу (Горни град), где узкие мощёные улочки петляли между старинными зданиями. Их взору предстала величественная Загребская кафедральная соборная церковь Вознесения Девы Марии, её готические шпили устремлялись в небо. Они полюбовались на церковь Святого Марка с её знаменитой разноцветной черепичной крышей, изображающей гербы Хорватии, Далмации и Славонии, а также герб Загреба.

— Потрясающая архитектура! — воскликнул Эскулап. — Каждое здание дышит историей.

— И сколько же здесь веков, — добавил Бруно Люмпанович, — сколько поколений прошло по этим камням...

Они спустились в Нижний город (Дони град), где улицы были шире и прямее, а здания — более современными. Здесь, на площади бана Елачича, кипела жизнь. Люди спешили по своим делам, трамваи звенели, а воздух был наполнен гомоном голосов.

— Мы попали на международную ярмарку! — воскликнула Аврора, указывая на множество палаток и стендов, украшенных яркими флагами.

Действительно, в Загребе из года в год проводились международные ярмарки, и путники оказались в самом центре одной из них — посвящённой новым технологиям и промышленным достижениям. Они увидели стенды с новейшими моделями автомобилей, сельскохозяйственной техники, электроники. Представители разных стран демонстрировали свои изобретения и товары.

— Посмотрите, профессор, — сказал Бруно Люмпанович, указывая на футуристический прототип летающего автомобиля, — кажется, будущее уже здесь!

Профессор Лукьян Константинович улыбнулся:

— Да, Бруно, прогресс не стоит на месте. Но не забывайте, что истинная магия — это не только технологии, но и человеческий дух.

Они подошли к стенду, где демонстрировался новый медицинский прибор. Эскулап с интересом расспросил инженера о его возможностях, используя электронный переводчик.

— Скажите, пожалуйста, — обратился Лукьян Константинович к пожилой женщине, продававшей сувениры, — как вам живётся в Загребе? Что вас радует, что беспокоит?

Женщина, улыбнувшись, ответила:

— Ох, милый господин, живём мы хорошо. Город наш растёт, развивается. Работы хватает, дети учатся. Вот только зимы бывают холодные, да и цены иногда кусаются. Но мы не унываем, мы, хорваты, — народ стойкий!

Молодой студент, стоявший рядом, добавил:

— Наш Загребский университет отметил недавно триста лет! Это большая гордость для нас. Мы получаем хорошее образование, и многие из нас мечтают внести свой вклад в развитие страны.

Путники, насытившись впечатлениями от ярмарки, направились в столовую. Там их ждал настоящий пир хорватских блюд. Они попробовали чевапчичи — небольшие колбаски из рубленого мяса, обжаренные на гриле, с луком и айваром (овощной икрой). Им подали сарму — голубцы из квашеной капусты с мясным фаршем и рисом, тушённые в томатном соусе. На десерт были кремшните — слоёные пирожные с нежным заварным кремом.

— Это просто восхитительно! — воскликнула Аврора, пробуя сарму. — Такой насыщенный вкус!

— Хорватская кухня — это настоящее искусство, — согласился Эскулап. — Простота и изысканность в одном флаконе.

***

На следующий день путники летали над Хорватией. С высоты птичьего полёта страна выглядела как лоскутное одеяло. Плотно заселённые равнины сменялись холмами, покрытыми виноградниками, а затем — величественными горами.

Гости приземлялись в разных местечках, общались с крестьянами. Электронные переводчики снова помогали им понимать друг друга.

— Мы здесь разводим крупный рогатый скот и лошадей, — рассказывал пожилой крестьянин с морщинистым, но добрым лицом. — Земля у нас плодородная. Пшеница, кукуруза, сахарная свёкла — это наши основные культуры.

Молодая женщина, стоявшая рядом с ним, добавила:

— А ещё у нас много плодовых садов! Яблоки, груши, сливы… А склоны гор и холмов покрыты виноградниками. Виноградники — это наша гордость!

Крестьяне с воодушевлением рассказывали о сборе урожая.

— Когда приходит тёплое время, — говорил один из них, — сбор плодов — это настоящий народный праздник! Все выходят в поля, в сады. Поют песни, смеются. Работа идёт легко и весело.

— А по окончании сбора, — подхватила его жена, — молодёжь и пожилые люди, надев национальные костюмы, в которых так хорошо гармонируют чёрные и коричневые тона, собираются на деревенских площадях. Становятся в круг и танцуют наш народный танец — коло!

Они даже показали путникам несколько движений, и Бруно Люмпанович, к всеобщему удивлению, с лёгкостью присоединился к ним, вызвав смех и аплодисменты.

***

Во время отдыха в челноке, когда судно плавно летело над Адриатическим побережьем, Эскулап снова погрузился в чтение книги "Погасшее светило".

...Алгольцы, стремительные завоеватели, нападают на Солнечную систему. Юпитериане с трудом разбивают их у орбитальной станции Плутона. Военные силы планет-гигантов, насчитывающие сто миллиардов бойцов, объединяются и направляются к системе Альфа Центавра. Впереди идёт ударный флот — истребительско-крейсерский, линейный и вспомогательный, за ним — планетарные войска с припасами. Главнокомандующие Лучьян и Камиаста находятся в ударном флоте.

Алгольцы, летящие к Солнечной системе небольшими группами, не ожидают такого отпора, и их быстро уничтожают. Их предводитель Гасан Великий, самонадеянно полагая, что лёгкой победой над Солнечной системой повторит успехи в других звёздных системах, игнорирует согласованность действий. Его армия впервые терпит поражение.

Приблизившись к Альфе Центавра, войска планет-гигантов долго обстреливают корабли алгольцев, находящихся на границах системы. Лучьян участвует в боях, совершает разведку и отдаёт приказы, назначая Камиасту и брата Лесмьяна своими преемниками.

После трёх лет неудач и отступления в космическое пространство Лучьян применяет тактику внезапных нападений в разных частях Альфы Центавра. Это вынуждает алгольцев отступать вглубь системы. Лесмьян создаёт заградительные отряды, которые ведут огонь по отступающим кораблям противника.

...Эскулап только-только дочитал книгу, когда заметил, что уже глубокая ночь и все спят.

"Снова зачитался... — подумал он. — Но сколько пищи для размышлений даёт этот роман! О природе войны, о лидерстве, о том, как даже в самых сложных ситуациях можно найти выход, если действовать с умом и решимостью".

Челнок на автопилоте продолжал свой полёт над живописными просторами Хорватии, а в голове доктора рождались новые мысли и идеи, навеянные как реальными пейзажами, так и фантастическими мирами, описанными в книге. Он знал, что путешествие только начинается и впереди путников ждёт ещё много открытий, как на Земле, так и, возможно, за её пределами.

Глава 27. Словения

— Приближаемся к Любляне, господа, — объявил Эскулап, его голос звучал ровно и уверенно. — Посадка на окраине города, как и было запланировано.

Космический челнок плавно опустился на заснеженное поле, окружённое редкими деревьями. Словенская земля встретила их тишиной и лёгким морозцем. Выйдя из корабля, путники вдохнули свежий, чистый воздух. Любляна предстала перед ними благоустроенным городом, с садами и парками, укрытыми снегом.

— Какая прелесть! — воскликнула Аврора, оглядываясь по сторонам. — Даже зимой здесь чувствуется жизнь.

Они отправились на прогулку, их шаги оставляли чёткие следы на снегу. Город действительно поражал своей уютной атмосферой. Мелкие предприятия, напоминающие скорее ремесленные мастерские, тихонько гудели, выпуская свою продукцию. Особое внимание Лукьяна Константиновича привлекло развитое полиграфическое производство.

— Интересно, какие технологии они используют? — размышлял он вслух. — В таком небольшом городе такое развитое полиграфическое дело — это впечатляет.

Они подошли к одному из зданий, где виднелась вывеска с надписью: «Univerza v Ljubljani».

— А вот и университет, — заметил Эскулап. — Наверняка там кипит научная жизнь. Возможно, мы сможем узнать о последних открытиях в области медицины или физики.

Лукьян Константинович кивнул:

— И, конечно, о достижениях в области магии. Бруно, не упусти возможность пообщаться с местными магами, если таковые найдутся.

Бруно Люмпанович лишь загадочно улыбнулся.

Их электронные голосовые переводчики, тонкие серебристые устройства, мгновенно переводили их вопросы на словенский язык и наоборот. Они останавливали прохожих, расспрашивая о жизни, здоровье, делах.

— Добрый день! — обратился профессор к пожилой женщине, выходившей из булочной. — Мы путешественники из далёких краёв. Не могли бы вы рассказать нам о жизни в вашем прекрасном городе?

Женщина, улыбнувшись, ответила:

— Добрый день! Жизнь у нас простая, но спокойная. Работаем, растим детей. Здоровье, слава Богу, крепкое. А город наш любим за его красоту и тишину.

— А как насчёт успехов? — спросил Эскулап. — Есть ли в Любляне какие-то особые достижения, которыми вы гордитесь?

— Ну, у нас много ремесленников, каждый в своём деле хорош, — ответила женщина. — А ещё наш университет славится и типографии наши работают на всю Югославию. Мы гордимся тем, что можем печатать книги и газеты для всей страны.

Путники поблагодарили женщину и продолжили свой путь. Их внимание привлекли и другие достопримечательности. Они увидели Люблянский замок, возвышающийся на холме над городом, его древние стены, казалось, хранили вековые тайны. Прошли мимо Тройного моста, изящного архитектурного сооружения, перекинутого через реку Любляницу, и полюбовались на Францисканскую церковь Благовещения с её характерным розовым фасадом.

— Какая гармония старины и современности! — восхитился Бруно Люмпанович, глядя на замок. — Чувствуется, что у этого города богатая история.

— И прекрасное настоящее, — добавила Аврора, указывая на ухоженные парки. — Здесь так чисто и уютно...

К обеду путники почувствовали голод и решили посетить местную столовую. Внутри царил приятный гул голосов и аппетитные запахи.

— Что бы вы порекомендовали попробовать из словенской кухни? — спросил Лукьян Константинович у официантки, активировав переводчик.

Официантка, молодая девушка с приветливой улыбкой, с готовностью ответила:

— Обязательно попробуйте краньскую колбасу — это наша гордость! А ещё у нас есть отличный журек — кислый суп, очень сытный. И, конечно, штрукли — это такие рулетики с разными начинками, сладкими и солёными.

Путники заказали всё предложенное. Краньская колбаса оказалась сочной и ароматной, журек — наваристым и согревающим, а штрукли – нежными и разнообразными. Особенно всем понравились штрукли с творогом и с яблоками.

— Великолепно! — воскликнул Бруно Люмпанович, доедая очередной штрукль. — Это настоящая магия вкуса!

— Согласен, — кивнул Эскулап. — Простая, но очень вкусная и здоровая пища.

***

На следующее утро, едва рассвело, путники вылетели к морю. Космический челнок легко оторвался от земли, и под ними начали проплывать заснеженные вершины гор. Внизу, извиваясь змеёй, тянулась железная дорога, и по ней, словно игрушечный, бежал поезд, забираясь всё выше и выше, к самым облакам.

— Посмотрите! — указала Аврора. — Какая живописная дорога!

— Инженерное чудо, — пробормотал Лукьян Константинович, наблюдая за поездом. — Построить такую дорогу в горах — это требует огромных усилий.

Вскоре на горизонте появилась лазурная полоска моря, она постепенно расширялась и становилась всё более отчётливой. И вот вдали показался город.

— Риека, крупнейший портовый город Югославии, — объявил Эскулап. — Через этот порт проходит большая часть международной торговли страны.

Челнок плавно снизился, и путники смогли рассмотреть огромные верфи, где строились морские корабли. На железнодорожных путях порта стояли вагоны с надписями «Австрия», «Чехословакия», «Венгрия».

— Как интересно, — заметил профессор. — Эти страны, не имеющие выхода к морю, пользуются Риекским портом. Это говорит о развитых международных связях.

После короткой остановки в Риеке путники продолжили свой путь вдоль побережья Адриатического моря, которое югославы называли Ядраном. Они летели над Далмацией, краем виноградарей, садоводов, моряков и рыбаков. Субтропический климат позволял выращивать здесь южные культуры.

Приземлившись в небольшой деревушке, они встретили местных крестьян.

— Добрый день! — обратился к ним профессор. — Мы путешественники и хотели бы узнать о вашей жизни здесь, в Далмации.

Один из крестьян, пожилой мужчина с загорелым лицом и мозолистыми руками, улыбнулся:

— Добро пожаловать! Жизнь у нас непростая, но мы любим нашу землю и море. Земли для обработки мало, всего треть, но мы стараемся использовать каждый клочок. Вот, посмотрите, на этих крутых склонах мы строим террасы. Это тяжёлый труд, но зато здесь в тёплое время года прекрасно растёт виноград, цитрусовые, оливы.

— Оливы? Значит, вы производите оливковое масло? — уточнил Эскулап.

— Конечно! Наше масло славится на всю Югославию, — гордо ответил крестьянин. — А виноград — это и вино, и изюм. Всё идёт в дело.

Бруно Люмпанович, заворожённый пейзажем, спросил:

— А что это за обширные пустоши на побережье и островах? Они выглядят такими дикими...

— А это наши зимние пастбища! — оживился другой крестьянин, помоложе. — Здесь много влаги и тепла и зимой растёт сочная трава. Осенью мы на лодках перевозим наших коз и овец на острова и оставляем их там пастись до самой весны. Им там привольно, и нам не нужно беспокоиться о корме.

— Какая мудрая система! — восхитился Лукьян Константинович. — Природа сама заботится о ваших животных.

— Ядран — наше всё, — сказал пожилой крестьянин, глядя на синее море. — О нём сложены легенды и песни. Он кормит нас, даёт нам работу, и он же дарит нам красоту.

Путники поблагодарили крестьян и снова поднялись в воздух. Их следующей остановкой был Дубровник, старинная крепость, возвышающаяся над морем. С высоты птичьего полёта город выглядел как игрушечная модель, окружённая мощными стенами, внутри которых теснились средневековые здания и извилистые узкие улочки.

Приземлившись за пределами крепостных стен, они вошли в город через одни из старинных ворот. Узкие улочки, вымощенные отполированным камнем, были полны людей. Здесь было много иностранных туристов, и не только земных.

— Посмотрите! — воскликнула Аврора, указывая на группу существ с необычными антеннами на головах и кожей зеленоватого оттенка. — Инопланетные туристы!

— Действительно, — подтвердил Эскулап. — И, судя по их одежде, они из системы Альфа Центавра. Их туристические маршруты, похоже, пересекаются с нашими.

Вскоре они заметили ещё более необычную фигуру — высокого, стройного мужчину в элегантном серебристом костюме, с характерными для марсиан заострёнными ушами и большими, выразительными глазами. Рядом с ним стоял человек в строгом деловом костюме, явно местный гид.

— Это, должно быть, марсианский посол, — прошептал профессор Лукьян Константинович.

Бруно Люмпанович, не удержавшись, подошёл к послу.

— Ваше превосходительство, позвольте представиться. Я Бруно Люмпанович, волшебник с Юпитера. Мы очень рады видеть вас в этом прекрасном городе.

Марсианский посол, чьё имя, как выяснилось, было Зорг, слегка поклонился. Его голос, переведённый электронным устройством, звучал мелодично:

— Приветствую вас, господин волшебник. Я также рад находиться здесь. Дубровник — удивительное место, сочетающее древнюю историю и современный дух. И, должен сказать, эта планета обладает невероятным разнообразием культур и пейзажей.

— Мы тоже так считаем, — улыбнулся Лукьян Константинович, присоединяясь к разговору. — Туризм, как мы видим, является важным источником дохода для Югославии.

— Безусловно, — подтвердил местный гид. — Иностранная валюта, которую привозят туристы, очень важна для нашей экономики. Мы гордимся тем, что можем показать миру нашу красоту и гостеприимство.

Аврора тем временем общалась с туристами из системы Альфа Центавра на электро — универсальном языке Солнечной системы. Они рассказывали ей о своих впечатлениях от Адриатики, о том, как их поразила чистота моря и обилие солнечных дней.

— У вас здесь так много разных видов рыб! — восторженно щебетала одна из туристок, её антенны слегка подрагивали. — И эти древние города… У нас в системе Альфа Центавра всё гораздо более технологично, но у вас есть своя, особая прелесть.

Эскулап, наблюдая за этим межпланетным общением, отметил:

— Похоже, туризм — это не только экономика, но и мост между цивилизациями, даже если они находятся в разных звёздных системах.

Бруно Люмпанович тем временем увлёкся беседой с местным уличным фокусником, который ловко жонглировал светящимися шарами. Волшебник с интересом наблюдал за его трюками, иногда даже подсказывая ему новые идеи, которые фокусник с удивлением и восторгом тут же пытался воплотить.

— Ваша магия, господин Люмпанович, поистине удивительна! — воскликнул фокусник, когда Бруно заставил его шары парить в воздухе без всякой видимой поддержки. — Я никогда не видел ничего подобного!

— Это лишь малая часть того, что может магия, — скромно ответил Бруно. — Но главное — это вера в чудо и желание дарить людям радость.

Вечером, когда солнце начало садиться за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона, путники собрались на одной из террас Дубровника, откуда открывался потрясающий вид на море и старый город. Они пили местное вино, наслаждаясь лёгким морским бризом и атмосферой древности.

— Этот день был полон открытий, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович. — Мы увидели, как люди живут, работают, создают красоту и сохраняют свою культуру. И как они взаимодействуют с другими цивилизациями.

— И как они вкусно готовят! — добавил Бруно, вспоминая словенские штрукли.

Аврора улыбнулась:

— И как они гостеприимны. Мне кажется, мы оставили здесь частичку себя и увезём с собой частичку этой удивительной страны.

Эскулап, подняв бокал, произнёс:

— За Югославию! За её людей, за её красоту и за её будущее!

Все поддержали тост. Завтра их ждали новые приключения, новые города и новые встречи. Но впечатления от Словении и Далмации, от Любляны и Дубровника, от гор и моря, от простых крестьян и инопланетных туристов — навсегда останутся в их памяти, как яркие страницы в книге их межпланетных путешествий. Они поняли, что даже в самых отдалённых уголках Вселенной человечество, и не только оно, стремится к развитию, к красоте и к общению, преодолевая любые границы — географические, языковые, культурные и даже межзвёздные.

Глава 28. Босния и Герцеговина

Космический челнок, сверкая полированным металлом в тусклом февральском солнце, мягко опустился на заснеженную окраину Сараево. Наши путники вышли наружу.

— Ну что ж, друзья, — произнёс Лукьян Константинович, оглядываясь. — Добро пожаловать в Боснию и Герцеговину.

Сараево встретило их тишиной заснеженных улиц и запахом дыма из печных труб. Местные жители, поначалу удивлённые появлением столь необычной группы, быстро привыкли к их присутствию, особенно когда электронные голосовые переводчики, которые носили путники, начали вежливо обращаться к ним.

— Добрый день! — поприветствовал Лукьян Константинович пожилую женщину, которая мела снег у своего дома. — Мы гости издалека. Не могли бы вы рассказать нам немного о вашей жизни здесь?

Женщина, поначалу смущённая, улыбнулась:

— Добрый день, господа. Жизнь у нас, как и везде, — и радости, и печали. После войны тяжело было, но мы строимся, работаем. Дети на работу ходят, внуки — в школу. Здоровье? Ну, годы берут своё, но мы держимся...

Путники гуляли по городу, осматривая его достопримечательности. Сараево ещё активно восстанавливалось после Второй мировой войны, но уже проглядывали черты будущего.

Гости увидели Башчаршию — старый турецкий базар, сердце города, с его узкими улочками, ремесленными лавками, где ковали медь, ткали ковры, продавали специи. Запах кофе и восточных сладостей витал в воздухе.

На пути появилась мечеть Гази Хусрев-бега — величественное сооружение османской архитектуры, с минаретами, возвышающимися над крышами.

Вдалеке возник собор Святого Сердца Иисуса — католический, демонстрирующий многоконфессиональность города.

Путники ступили на Старый мост (Латинский мост) — исторический мост через реку Миляцку, известный как место убийства эрцгерцога Франца Фердинанда, что послужило поводом к Первой мировой войне.

По земле тянулись трамвайные линии — Сараево было одним из первых городов в Европе, где появился электрический трамвай. Тут были и новые жилые кварталы — строящиеся здания, символизирующие послевоенное возрождение.

— Как у вас с медициной? — спросил Эскулап у молодого мужчины, который нёс на руках ребёнка.

— О, доктор, — ответил мужчина, разглядев в нём врача, — у нас есть больницы, поликлиники. Врачи стараются, но, конечно, не хватает современного оборудования. Но мы верим в будущее, в прогресс.

— А что насчёт успехов? Чем гордится ваш город? — поинтересовалась Аврора у группы студентов, которые оживлённо беседовали на площади.

— Мы гордимся нашей историей, нашей культурой, — ответила одна из студенток. — И тем, что мы, несмотря на все трудности, сохраняем мир и живём вместе, люди разных вероисповеданий. А ещё мы строимся, развиваемся. Скоро у нас будет новый университетский кампус!

После прогулки путники почувствовали голод. Местные жители подсказали им дорогу к столовой, где подавали традиционные блюда.

— Что бы вы нам порекомендовали? — спросил Лукьян Константинович у работницы столовой, указывая на меню.

— О, господа, у нас сегодня свежие чевапчичи! — с гордостью ответила женщина. — Это наши знаменитые колбаски из рубленого мяса, подаются с луком и лепёшкой сомун. А ещё есть бурек — слоёный пирог с мясом, сыром или картофелем. И, конечно, сарма — голубцы в виноградных или капустных листьях.

Путники заказали всё понемногу. Чевапчичи оказались сочными и ароматными, бурек — хрустящим и сытным, а сарма — нежной и пряной. Они запивали еду крепким боснийским кофе, который подавали в маленьких чашечках.

— Превосходно! — воскликнул Бруно Люмпанович, вытирая усы. — Ваша кухня — это настоящее волшебство!

***

После обеда космический челнок поднялся в небо, и путники отправились в воздушное путешествие над Боснией и Герцеговиной. С высоты птичьего полёта они видели изрезанные горы, покрытые густыми лесами, извилистые реки и небольшие деревушки, разбросанные по долинам.

— Посмотрите, друзья, — указал Лукьян Константинович на мерцающие пятна на земле. — Это, должно быть, залежи железной руды. А вон там, ближе к побережью, видны бокситы. И, конечно, поваренная соль — важный ресурс.

Они приземлились в городе Зеница, главном центре чёрной металлургии. Над городом висел легкий смог, а в воздухе чувствовался запах металла. Путники посетили металлургический комбинат, где их встретил директор.

— Добро пожаловать в Зеницу! — сказал он, пожимая руки гостям. — Мы гордимся нашим комбинатом. Здесь мы осуществляем полный цикл производства: от обогащения руды до выплавки металла и прокатки на станах. Это сердце нашей промышленности.

Лукьян Константинович и его спутники с интересом осматривали цеха, наблюдая за работой гигантских машин, за тем, как раскалённый металл течёт по желобам, а затем превращается в листы и балки.

— Впечатляюще! — произнёс Эскулап, наблюдая за работой сталеплавильной печи. — Это настоящий подвиг инженерной мысли.

— А древесина... — заметила Аврора. — Я видела по склонам гор буковые и дубовые леса. Она тоже идёт на нужды промышленности?

— Совершенно верно, — подтвердил директор. — Наша древесина — ценный ресурс. Она используется в строительстве, мебельной промышленности, а также идёт на экспорт. Мы стараемся использовать её рационально, заботясь о лесах.

***

Когда они уже собирались покинуть Зеницу, коммуникатор Лукьяна Константиновича издал характерный сигнал. На экране появилось изображение.

— Профессор Лукьян Константинович? Это Волгоградское радио! — раздался взволнованный голос. — Мы очень рады, что дозвонились до вас! В канун двадцатилетия победы в Сталинградской битве не могли бы вы сказать несколько слов для жителей нашего города? Мы запишем на диктофон...

Лукьян Константинович улыбнулся:

— Конечно, с удовольствием! Дорогие волгоградцы! От всего сердца поздравляю вас с этой великой и важной годовщиной — двадцатилетием победы в Сталинградской битве! Я помню свой визит в ваш город прошлым летом и до сих пор восхищаюсь тем, как вы возродили его из руин. Это настоящий подвиг, символ несгибаемой воли и стойкости. Я желаю всем вам, дорогие старики, крепкого здоровья, чтобы вы могли видеть, как процветает ваша земля. Молодым и детям я желаю счастливой дороги в жизни, полной успехов и радости. А всем вам вместе — вечного мира! Пусть небо над вами всегда будет ясным!

Закончив запись, Лукьян Константинович кивнул:

— Спасибо, что дали возможность обратиться к жителям Волгограда. Это очень важно для меня.

— Спасибо вам, профессор! Ваше послание будет услышано миллионами! — ответил голос с радио.

***

Снова поднявшись на борт челнока, путники продолжили свой полёт. Они пролетали над живописными долинами, где виднелись небольшие деревни, и над горными хребтами, покрытыми вековыми лесами.

— Посмотрите, — сказал Бруно Люмпанович, указывая вниз, — там, у реки, кажется, живут люди. Может, стоит спуститься?

Челнок плавно снизился, и они оказались в небольшой деревне, где их встретили с не меньшим удивлением, чем в Сараево. Здесь, вдали от больших городов, жизнь текла размеренно и спокойно.

— Добрый день! — обратился Эскулап к группе мужчин, работавших во дворе. — Мы путешественники. Не могли бы вы рассказать нам о вашей жизни здесь?

Один из мужчин, с добрыми морщинами вокруг глаз, ответил:

— Добрый день, господа. Жизнь у нас простая, но честная. Мы занимаемся земледелием, скотоводством. Дети ходят в нашу сельскую школу. Здоровье, слава Богу, крепкое. Мы живём в мире и согласии.

— А есть ли у вас какие-то особые традиции или праздники, которыми вы гордитесь? — спросила Аврора, с интересом наблюдая за тем, как женщины развешивают бельё на морозе.

— Конечно, есть! — оживился другой мужчина. — Мы очень любим наши народные песни и танцы. На праздники собираемся все вместе, поём, пляшем. А ещё у нас есть старинная легенда о духе горы, который оберегает нашу деревню. Мы его очень почитаем.

Путники провели в деревне ещё некоторое время, общаясь с жителями, слушая их истории и наслаждаясь простым, но искренним гостеприимством. Они узнали о том, как люди справляются с трудностями, как радуются простым вещам и как важна для них община.

— Какое удивительное место, — прошептал Бруно Люмпанович, когда они снова поднялись в воздух. — Здесь чувствуется настоящая связь с землёй и друг с другом.

— Именно это мы и искали, — согласился Лукьян Константинович. — Понимание того, как живут люди в разных уголках нашей планеты, какие у них надежды и мечты.

Их путешествие по Боснии и Герцеговине подходило к концу. Они видели индустриальные гиганты и тихие деревни, знакомились с разными людьми и каждый раз уносили с собой частичку их жизни, их историй.

Космический челнок, сверкнув в лучах заходящего солнца, поднялся в небо, оставляя внизу заснеженные просторы Боснии и Герцеговины, наполненные жизнью, трудом и надеждой.

Глава 29. Черногория

Наших путников встретил холодный, но ясный воздух Черногории, крайнего юга Югославии. Космический челнок, сверкающий серебристыми боками, мягко опустился на окраине Титограда, города, который после войны преобразился до неузнаваемости.

— Добро пожаловать в Черногорию! — прозвучал голос из электронного голосового переводчика, встроенного в их коммуникаторы. — Надеюсь, ваш полёт прошёл комфортно.

Титоград предстал перед ними как город контрастов. Современные, широкие дороги, освещённые яркими фонарями, пересекались с узкими, мощёными улочками, хранящими отголоски прошлого. Индустриальные здания соседствовали с изящными, новыми культурными и образовательными учреждениями.

— Поразительно, — пробормотал Лукьян Константинович, осматриваясь. — Послевоенное восстановление и развитие впечатляют. Смотрите, Эскулап, это, должно быть, новый медицинский центр. А там, кажется, университет...

Они отправились на прогулку. Проходя мимо оживлённой площади, они увидели памятник, посвящённый героям войны, и фонтан, чьи струи воды казались особенно живыми в морозном воздухе.

— А вот и местное население, — заметил Бруно Люмпанович, указывая на группу людей, оживлённо беседующих у лавки. — Попробуем узнать, как им живётся...

С помощью переводчиков путники начали диалог.

— Добрый день, уважаемые жители! — обратился Лукьян Константинович к пожилой женщине с добрыми глазами. — Мы путешественники из далёких краёв. Не могли бы вы рассказать нам о вашей жизни здесь, в Титограде?

Женщина улыбнулась:

— Добрый день, гости дорогие! Жизнь у нас сейчас хорошая. После войны было тяжело, но мы справились. Город растёт, работы много. Дети трудятся, внуки радуются. Здоровье, слава Богу, крепкое. Вот, внук мой, Милош, работает на новом заводе, получает хорошую зарплату.

— А как насчёт медицины? — спросил Эскулап. — Доступна ли она всем?

— Конечно! — ответила женщина. — У нас теперь отличная больница, врачи хорошие. Всегда помогут, если что.

— Да, забота о здоровье — это основа благополучия, — улыбнулась Аврора.

Гости поблагодарили женщину и продолжили свой путь, расспрашивая других жителей. Молодой рабочий рассказывал о строительстве нового моста, студент — о своих успехах в учёбе, а пожилой художник — о возрождении народных ремёсел. Все они говорили с гордостью и оптимизмом.

— Похоже, Титоград — это настоящий пример успешного развития, — заключил Лукьян Константинович.

Затем путники направились в местную столовую, чтобы попробовать черногорские блюда. Ароматы, доносившиеся из кухни, были восхитительны.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросил Бруно Люмпанович у официанта.

— Обязательно попробуйте наше национальное блюдо — пршут, — ответил официант. — Это вяленый свиной окорок, очень вкусный. А ещё у нас есть каймак — это густые сливки, которые подают с хлебом. И, конечно, черногорский сыр.

Путники заказали несколько блюд. Пршут оказался нежным и ароматным, каймак — сливочным и тающим во рту, а сыр — насыщенным и пикантным.

— Это просто божественно! — воскликнул Бруно Люмпанович, наслаждаясь каждым кусочком.

***

После сытного обеда они вернулись к своему челноку. Теперь им предстояло увидеть Черногорию с высоты птичьего полёта.

Челнок плавно поднялся в воздух, и под ними раскинулась панорама Черногории. Суровые, изрезанные горы, покрытые редкой растительностью, сменялись глубокими каньонами и изумрудными долинами. Несмотря на кажущуюся непригодность для жизни, каждый клочок земли был освоен. На террасах, высеченных в склонах, зеленели виноградники, а кое-где виднелись и инжирные деревья, чьи голые ветви обещали сладкие плоды в тёплое время года.

— Посмотрите, как они используют каждый сантиметр! — восхитился Лукьян Константинович, указывая на крошечные поля, примостившиеся на склонах. — Это невероятная стойкость и трудолюбие.

Путники пролетели над побережьем, где скалистые берега резко обрывались в бирюзовые воды Адриатики. Здесь, на солнечных склонах, также виднелись виноградники, а воздух был пропитан запахом моря и диких трав.

— А вот и карстовые явления, о которых мы читали, — заметил Эскулап, когда челнок пролетал над участком, испещрённым воронками и провалами. — Вода, растворяя известняк, создаёт эти удивительные формы. Но это же и проблема для местных жителей — вся влага уходит под землю.

Они приземлились в небольшой горной деревушке. Местные жители, увидев необычный летательный аппарат, сначала насторожились, но затем, услышав приветствия через переводчики, с любопытством подошли ближе.

— Как вы справляетесь с нехваткой воды? — спросила Аврора у пожилой женщины, которая несла на голове кувшин.

— Ох, доченька, это наша вечная забота, — вздохнула женщина. — Мы собираем дождевую воду в цистерны, а у кого есть силы и средства, роют глубокие колодцы. Вода — это золото в наших краях...

Несмотря на трудности, люди здесь жили с достоинством и гордостью. Они рассказывали о своих традициях, о том, как пасут овец на горных пастбищах, как делают домашний сыр и вино. Их лица были обветрены ветрами и солнцем, но глаза светились добротой и мудростью.

***

Вечером, когда челнок снова поднялся в воздух и направился к месту ночлега, путники собрались в уютной каюте.

Бруно Люмпанович включил видеосвязь. На экране появилось изображение странных, но дружелюбных существ с Юпитера.

— Приветствую, потомки! — радостно воскликнул Бруно. — Как поживаете на нашей газовой планете? Надеюсь, ваши эксперименты с гравитацией проходят успешно?

Существа что-то пропищали в ответ, и Бруно Люмпанович, казалось, прекрасно их понимал, кивая и улыбаясь.

Лукьян Константинович тем временем общался со своей семьёй в Москве. На экране мелькали лица его жены, дочки и пасынков.

— Да, дорогая, здесь очень интересно, — говорил он. — Горы, люди, их стойкость... Как там ребята? Клим не забывает про уроки? А Алёнка не слишком балуется?

Эскулап, сдвинув брови, разговаривал со своим братом Эскатопом.

— Эскатоп, я же тебе говорил, что с этим парнем надо быть осторожнее! — голос Эскулапа был полон беспокойства. — Сын совсем от рук отбился, только выпивка и гулянки на уме. А дочь... Этот предприниматель ей в отцы годится! Я не позволю ему морочить ей голову!

Эскатоп что-то отвечал, пытаясь успокоить брата, но Эскулап был непреклонен. Он сжал кулаки, его лицо выражало гнев и отчаяние.

— Я её огражу от него, чего бы это ни стоило! — прорычал он.

В этот момент его взгляд случайно упал на Аврору. Она сидела напротив, увлечённо разговаривая по видеосвязи со своей прабабушкой. На экране мелькало изображение старенькой, но бойкой женщины, одетой в яркий народный костюм, которая что-то пела и пританцовывала под аккомпанемент гармони. Это была та самая прабабушка, которая снималась в популярной народной музыкальной телепередаче. Аврора смеялась, её глаза сияли, а на щеках играл румянец.

Эскулап почувствовал, как его гнев медленно уступает место неловкости, а затем и острому уколу совести. Он, немолодой мужчина, сам обхаживал юную Аврору, чья молодость и свежесть так притягивали его. А ведь она тоже чья-то дочь, чья-то внучка, чья-то правнучка. У неё есть семья, которая, возможно, так же беспокоится о ней, как он о своей дочери.

Он отвернулся от экрана, чувствуя себя внезапно постаревшим и уставшим. Слова, которые он только что сказал брату, эхом отдавались в его голове, приобретая новый, горький смысл. "Я её огражу от него..." А кто оградит Аврору от него самого?

— Доктор, вы в порядке? — голос Авроры, мягкий и заботливый, вывел его из задумчивости.

Она закончила разговор и теперь смотрела на него с лёгким беспокойством.

— Да, Аврора, всё в порядке, — пробормотал он, пытаясь выдавить улыбку. — Просто... задумался о жизни.

Он посмотрел на неё, на её юное, открытое лицо, и в его глазах мелькнула тень сожаления. Возможно, ему стоило пересмотреть свои приоритеты, свои желания. Возможно, пришло время подумать не только о себе, но и о тех, кого он мог невольно ранить.

Бруно Люмпанович, закончив свой разговор с юпитерианами, заметил перемену в настроении доктора. Он хитро прищурился.

— Жизнь, доктор, штука сложная. Особенно когда в ней замешаны чувства и... потомки.

Лукьян Константинович, поглаживая свою бороду, добавил:

— Иногда, чтобы понять других, нужно сначала понять себя. А это, поверьте, самое трудное...

Аврора, не до конца понимая глубину их слов, но чувствуя некую напряжённость, просто улыбнулась:

— Главное, чтобы все были здоровы и счастливы. А остальное... остальное приложится.

Её простые слова, полные искренней доброты, прозвучали как бальзам для измученной души Эскулапа. Он кивнул, глубоко вздохнул и попытался отпустить свои тревоги. Возможно, Аврора была права. Возможно, иногда нужно просто верить в лучшее и позволить жизни идти своим чередом, не пытаясь контролировать всё и вся.

Челнок мягко покачивался в ночном небе над Черногорией. Внизу, в темноте, мерцали редкие огоньки деревушек, словно звёзды, упавшие на землю. Путешествие продолжалось, и вместе с ним продолжались и внутренние путешествия каждого из них, полные открытий, сомнений и надежд.

Глава 30. Албания

Тирана, город, раскинувшийся у подножия величественных гор, покрытых густыми лесами из дуба, бука и кедра, встретила путников прохладным воздухом. Склоны гор, словно гигантские руки, обнимали город, а у их подножия раскинулись ароматные оливковые рощи. Город жил своей жизнью: гудели фабрики, шумели улицы, где проживало более ста тысяч человек. Механический завод, текстильный комбинат, мебельная и обувная фабрики, стекольный и фаянсовый заводы, предприятия пищевой промышленности — всё это создавало пульс молодого, развивающегося города.

— Пора познакомиться с местными жителями, — произнёс Лукьян Константинович, поправляя очки.

— Эти албанцы, как я слышал, народ гордый и гостеприимный, — добавил Бруно Люмпанович.

Они отправились на прогулку. Улицы Тираны были полны жизни. Люди, одетые в простую, но добротную одежду, спешили по своим делам. Лукьян Константинович с помощью электронного переводчика обращался к прохожим:

— Добрый день, уважаемые жители Тираны! Мы — гости из далёкой страны, и нам очень интересно узнать о вашей жизни. Как поживаете? Как ваше здоровье?

Первым откликнулся пожилой мужчина, продававший на углу свежие фрукты:

— Здравствуйте, гости дорогие! Живём потихоньку. Здоровье, слава Богу, крепкое. Работаем, строим нашу Албанию. Вот, смотрите, какие яблоки! Свои, тиранские!

— А как ваши дела? Есть ли успехи в работе, в жизни? — спросил Эскулап, с интересом разглядывая фрукты.

— Успехи есть, конечно, — ответил мужчина, улыбаясь. — Вот, сын мой на заводе работает, скоро мастером станет. Дочка в школе учится, мечтает стать врачом. Жизнь налаживается, хоть и не без трудностей...

Путники продолжали свой путь, расспрашивая людей о жизни, о здоровье, о делах. Аврора с теплотой слушала рассказы женщин о детях и домашнем хозяйстве, а Бруно Люмпанович, с его острым умом, задавал вопросы о местных обычаях и верованиях.

К обеду они оказались у входа в небольшую, но уютную столовую. Запах специй и жареного мяса витал в воздухе.

— Что бы вы посоветовали попробовать, любезный? — обратился профессор к официанту.

— Сегодня у нас особенное блюдо, — с гордостью ответил тот. — Фергес Тирана. Это запечённый сыр с перцем и помидорами, очень сытный и вкусный. А ещё есть таве кози — это баранина, тушённая с йогуртом и специями. И, конечно, баклажаны по-албански — фаршированные овощами и мясом.

Путники с удовольствием попробовали предложенные блюда. Фергес Тирана оказался нежным и ароматным, таве кози — сочной и пряной, а баклажаны — просто восхитительными.

— Поистине, албанская кухня богата и разнообразна, — заметил Эскулап, наслаждаясь каждым кусочком. — Это говорит о плодородной земле и умелых руках.

***

На следующий день путники отправились в полёт над Албанией, которую местные жители с гордостью называли Шкиптарией — "Страной орлов". Это название, как им объяснили, идеально отражало как величественный горный рельеф страны, так и свободолюбивый дух её народа.

С высоты птичьего полёта открывалась захватывающая панорама: могучие горные хребты и обширные плоскогорья, покрытые густыми широколиственными лесами, где среди дубов и буков виднелись ценные породы каштана. Из глубоких горных ущелий с рёвом вырывались бурные, многоводные реки, несущие свои воды к Адриатическому морю. Они орошали плодородную приморскую равнину, которая тянулась вдоль побережья, словно изумрудная лента.

— Посмотрите, профессор, — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая вниз. — Города меняют свой облик! Вижу новые промышленные предприятия, кварталы современных жилых домов, улицы, покрытые асфальтом. Это впечатляет!

И действительно, с воздуха были видны следы активного строительства и модернизации. В городе Шкодере, на севере страны, путники заметили очертания цементного завода и фабрики по ферментации табака, а также небольшие предприятия деревообрабатывающей промышленности. Южнее, в бассейне реки Мати, виднелись следы добычи медной и хромовой руды, а в городе Рубику — очертания медеплавильного завода. В городе Церрике, как им удалось выяснить, располагались текстильный комбинат и нефтеперерабатывающий завод. А в Дурресе после войны порт, казалось, вновь обрёл свою былую мощь.

Их челнок совершил посадку недалеко от этого небольшого городка, где их уже ждали местные жители. С помощью электронных переводчиков они начали беседу.

— Добрый день, уважаемые жители! Мы снова в пути, и нам очень интересно узнать, как живётся в ваших краях, — начал Лукьян Константинович. — Как идут дела в вашем городе?

Один из местных жителей, мужчина средних лет с усталым, но честным лицом, вздохнул.

— Дела идут, как идут, господа. Работаем, стараемся. Но, знаете ли, не всё так гладко, как хотелось бы...

— Что вас беспокоит? — мягко спросила Аврора.

— Правительство и партия труда, — ответил мужчина, понизив голос. — Они установили режим личной власти, полный произвола и насилия. Постоянно клевещут на Советский Союз, на братские партии. А тех, кто осмеливается высказать своё мнение, несогласных с ними, преследуют, бросают в тюрьмы. Страшно жить, господа.

Другие жители, услышав разговор, подходили ближе, кивая в знак согласия. Их лица выражали тревогу и недовольство.

— Мы слышали, что в вашей стране добывается нефть, медная руда, хромиты, битум, — сказал Эскулап, пытаясь сменить тему и узнать больше о стране. — А как обстоят дела с энергетикой? Строятся ли новые электростанции?

— Да, за годы народной власти было построено несколько тепловых и гидроэлектростанций, — ответил другой житель, стараясь говорить более нейтрально. — Теперь электрическое освещение есть почти во всех городах и во многих сёлах. Это, конечно, большое достижение.

— А сельское хозяйство? Как живут крестьяне? — поинтересовался профессор.

— Крестьяне объединены в кооперативы, — продолжил тот же мужчина. — Сеем кукурузу, пшеницу, ячмень, выращиваем картофель, сахарную свёклу, овощи. Есть у нас и зерновые, и технические культуры. Планируем расширять плантации табака и хлопчатника. Оливковые рощи, цитрусовые, сады и виноградники — всё это тоже есть. Разводим крупный рогатый скот, коз, овец и лошадей.

Несмотря на заверения в успехах сельского хозяйства, атмосфера оставалась напряжённой. Путники чувствовали, что за фасадом официальных заявлений скрываются глубокие проблемы и недовольство. Они обменялись взглядами, понимая, что их путешествие в Шкиптарию открывает перед ними не только красоту природы и достижения индустриализации, но и сложные политические реалии.

— Пора возвращаться на челнок, — сказал профессор Лукьян Константинович, — нам предстоит ещё многое осмыслить.

Они поднялись на борт, и серебристый челнок вновь взмыл в небо, оставляя позади гостеприимную, но противоречивую землю Албании. В электронных документах, которые они успели изучить, содержались подробные сведения о добыче и переработке нефти, о месторождениях полезных ископаемых, о строительстве электростанций и развитии сельского хозяйства. Но именно личные беседы с албанцами оставили самый глубокий след в их сердцах.

— Удивительно, как многогранен этот народ, — размышлял вслух Бруно Люмпанович. — С одной стороны, гордость за свою страну, за её достижения, за красоту природы. С другой — страх и недовольство политическим режимом. Это сложный сплав, который не так-то просто понять.

— Именно поэтому мы здесь, Бруно, — ответил Лукьян Константинович. — Чтобы увидеть, услышать и понять. Эти электронные документы дают нам факты, но люди дают нам душу. И душа Албании, Шкиптарии, как они её называют, полна противоречий.

Эскулап задумчиво кивнул:

— Я видел много стран, но редко где так ярко проявляется контраст между официальной пропагандой и реальной жизнью. Эти люди, несмотря на все трудности, сохраняют достоинство и надежду. Это дорогого стоит.

Аврора, всегда чуткая к чужим переживаниям, добавила:

— Мне было так жаль слышать о преследования... Хочется верить, что скоро наступит время, когда каждый сможет говорить свободно, не боясь последствий.

Их слуги молчали, но в их глазах читалось понимание. Они были свидетелями не только технологического прогресса, но и человеческих судеб.

— Нам нужно будет проанализировать всю полученную информацию, — сказал профессор, обращаясь к своим спутникам. — Наша миссия не только в том, чтобы наблюдать, но и в том, чтобы учиться. Учиться у других народов, у их успехов и ошибок. И самим менять этот мир в лучшую сторону.

Челнок набирал высоту, унося их прочь от земли, где орлы парили над горами, а люди мечтали о свободе. Февральская одиссея в Шкиптарию подходила к концу, но воспоминания о ней, о запахе оливковых рощ, о вкусе фергеса, о голосах албанцев, полных надежды и тревоги, останутся с ними навсегда. Они увозили с собой не только научные данные, но и частичку албанской души, которая, подобно орлу, стремилась к небу, несмотря на все преграды.

Глава 31. Италия

Из иллюминаторов открывался завораживающий вид. Внизу простиралось Адриатическое море, его воды переливались всеми оттенками синего и зелёного, словно гигантский сапфир. Береговая линия Албании, изрезанная бухтами и скалами, постепенно сменялась более пологими очертаниями итальянского побережья. Вдалеке, сквозь лёгкую дымку, виднелись очертания островов, словно изумрудные жемчужины, рассыпанные по водной глади.

— История здесь дышит в каждом камне, — задумчиво сказал профессор. — А вот и Апеннины начинают показываться. Их снежные вершины сверкают на солнце, словно короны древних богов...

Челнок пролетал над Италией, и пейзаж постепенно менялся. Зелёные холмы, покрытые оливковыми рощами и виноградниками, сменялись более урбанизированными районами. Вдалеке, словно мираж, начал вырисовываться Рим.

Приземление прошло мягко, на небольшой, специально оборудованной площадке на окраине города. Первое, что поразило путников, был контраст. С одной стороны, виднелись современные здания, дымящие трубы заводов, оживлённые дороги. С другой — ветхие бараки, прилепившиеся к земле, словно грибы после дождя.

— Вот он, Рим, во всей своей многоликости, — проговорил Лукьян Константинович, глядя на раскинувшийся перед ними город. — Город контрастов, город вечной борьбы между прошлым и будущим, между богатством и нищетой.

Они отправились на прогулку. Улицы Рима были полны жизни. Яркие рекламные щиты пестрели над витринами магазинов, рестораны и кафе манили своими ароматами. Повсюду сновали люди: деловые мужчины в костюмах, спешащие куда-то туристы с фотоаппаратами, элегантно одетые дамы, прогуливающиеся под руку со спутниками.

— Посмотрите, профессор, сколько здесь иностранцев! — заметила Аврора, с интересом наблюдая за прохожими.

— Рим всегда был притягательным центром для всего мира, Аврора, — ответил Лукьян Константинович. — Здесь сосредоточены представительства многих стран, сюда приезжают те, кто ищет красоты, истории или просто возможности для бизнеса. И, конечно, итальянская знать тоже предпочитает жить в этом величественном городе.

Они прошли мимо стройки, где возводились новые жилые дома. Но даже здесь, среди бетона и стали, чувствовалась какая-то неуловимая грусть.

— Квартирная плата здесь, говорят, заоблачная, — вздохнул Эскулап. — Многие семьи вынуждены ютиться в таких вот бараках, которые вы видели на окраине. Это печально.

И действительно, вскоре они оказались в районе, где царила совсем другая атмосфера. Узкие улочки, мощённые булыжником, были застроены старыми домами, многие из которых выглядели запущенными. Здесь жили простые трудящиеся: мелкие служащие, лавочники, ремесленники. И среди них — множество мальчишек, бойко предлагающих газеты, чистящих обувь, торгующих фруктами.

— Предпринимателям выгодно нанимать детей, — с горечью заметил Бруно Люмпанович, наблюдая за одним из мальчишек, который с трудом тащил корзину с апельсинами. — Им можно платить меньше, чем взрослым. Это несправедливо.

— Мы должны что-то сделать, — решительно сказала Аврора, доставая из своей сумки несколько монет. Она подошла к мальчику и протянула ему деньги. — Мальчик, возьми. И купи себе что-нибудь вкусное.

Мальчик удивлённо посмотрел на неё, затем на монеты, и его глаза заблестели.

— Спасибо, синьора! Спасибо! — пробормотал он, крепко сжимая деньги в кулаке.

Лукьян Константинович, наблюдавший за этой сценой, кивнул с одобрением:

— Доброта — это тоже своего рода магия, Аврора. Магия, которая может изменить мир к лучшему.

Они продолжили свой путь, углубляясь в сердце города. И вот перед ними открылся другой Рим — город-музей. Небольшие площади, украшенные изящными памятниками и журчащими фонтанами, сменялись узкими, извилистыми улочками. Античные здания, величественные соборы и средневековые дома стояли бок о бок, создавая неповторимую атмосферу.

— Вот он, истинный Рим! — воскликнул профессор, его глаза горели восторгом. — Город, который видел столько эпох, столько событий... Здесь каждый камень хранит свою историю.

Они подошли к древнеримской площади Форум, расположенной у подножия Палатинского холма.

— Представьте себе, — начал профессор, — здесь, на этой самой площади, собирались римские граждане, чтобы обсуждать важные политические вопросы. Здесь рождались законы, здесь вершилась история...

Неподалёку возвышалось гигантское, полуразрушенное здание Колизея. Его массивные стены, испещрённые временем, были свидетелями давно

минувших дней.

— А это — Колизей, — продолжил профессор. — Одно из самых грандиозных сооружений древности. Здесь могли поместиться до пятидесяти тысяч зрителей! Представьте себе рёв толпы, блеск оружия гладиаторов, зрелища, которые завораживали весь мир...

Бруно Люмпанович задумчиво провёл рукой по древнему камню.

— Я чувствую здесь отголоски прошлого, профессор. Силу и страсть тех, кто жил здесь когда-то...

После осмотра достопримечательностей путники почувствовали голод.

— Я думаю, нам стоит попробовать настоящую итальянскую кухню, — предложил Эскулап. — Я слышал, что в Риме есть замечательные столовые, где подают традиционные блюда.

Они нашли небольшую, уютную столовую, где царил аромат свежеиспечённого хлеба и пряных трав. Заказали несколько блюд.

— Я бы хотел попробовать пасту Карбонара, — сказал профессор. — Говорят, это одно из самых известных итальянских блюд.

— А я возьму лазанью, — улыбнулась Аврора. — Мне нравится, когда слои теста, мясного соуса и сыра запекаются до золотистой корочки.

— Для меня, пожалуйста, ризотто с грибами, — попросил Эскулап. — Я люблю его кремовую текстуру и насыщенный вкус.

Бруно Люмпанович, с присущей ему загадочностью, заказал что-то, что звучало как «Osso Buco».

— Это, если я не ошибаюсь, тушёная телячья голяшка с овощами и белым вином, — пояснил он, заметив любопытные взгляды спутников. — Говорят, это очень сытное и ароматное блюдо.

Когда блюда были поданы, их ароматы заполнили небольшое помещение. Паста Карбонара, с её нежным сливочным соусом, кусочками бекона и тёртым сыром, выглядела аппетитно. Лазанья, с румяной сырной корочкой, обещала быть сытной и вкусной. Ризотто, золотистое и ароматное, с кусочками лесных грибов, выглядело изысканно. А Osso Buco, с нежным мясом, которое, казалось, само распадалось на волокна, источало богатый аромат.

— Ммм, это восхитительно! — воскликнул профессор, пробуя свою Карбонару. — Сочетание вкусов просто идеальное. Сливочность соуса, солоноватость бекона, пикантность сыра — всё гармонично.

— Моя лазанья тоже превосходна, — подтвердила Аврора, с удовольствием жуя. — Насыщенный мясной соус, нежное тесто, тягучий сыр — это настоящее наслаждение.

— Ризотто тоже на высоте, — кивнул Эскулап. — Рис приготовлен идеально, он не разварен, но и не твёрдый. А грибы придают ему такой глубокий, лесной аромат.

Бруно Люмпанович с закрытыми глазами наслаждался своим Osso Buco.

— Это блюдо — настоящее произведение искусства, — произнёс он, открыв глаза. — Мясо настолько нежное, что тает во рту. А соус… он просто божественен. Я чувствую в нём тепло итальянского солнца и мудрость веков.

После сытного обеда они почувствовали прилив сил и желание продолжить исследование города.

— Профессор, а что это за здание с таким необычным куполом? — спросила Аврора, указывая на Пантеон, который они видели ранее.

— Это Пантеон, Аврора, — ответил Лукьян Константинович. — Он был построен как храм всем богам, а позже стал церковью. Его купол — одно из величайших достижений античной архитектуры. Он до сих пор поражает своей грандиозностью и инженерной мыслью.

Они прошли к Пантеону, чтобы рассмотреть его поближе. Внутри, сквозь отверстие в куполе, проникал луч света, освещая древние колонны и скульптуры.

— Здесь, кажется, время остановилось, — прошептала Аврора, ощущая благоговейный трепет.

— Это место пропитано историей, — согласился Бруно Люмпанович. — Я чувствую энергию тех, кто молился здесь веками, тех, кто искал здесь умиротворения...

— Рим — это не просто город, это живой организм, который дышит прошлым и настоящим, — задумчиво произнёс профессор. — Здесь каждый уголок, каждая улица, каждый камень рассказывают свою историю. И мы, как исследователи, должны слушать эти истории, чтобы понять истинную суть этого великого города.

Они провели ещё несколько часов, бродя по узким улочкам, любуясь античными руинами и средневековыми соборами. Лукьян Константинович рассказывал спутникам о Ромуле и Реме, об императорах, правивших Римом, о великих событиях, которые навсегда изменили ход истории. Бруно Люмпанович, казалось, черпал вдохновение из самой атмосферы города, его пальцы непроизвольно складывались в какие-то замысловатые узоры в воздухе, словно он пытался уловить невидимые нити времени. Эскулап, помимо своих медицинских наблюдений, с интересом изучал архитектурные особенности зданий, отмечая прочность древних конструкций. Аврора, с её чутким сердцем, продолжала замечать детали жизни обычных римлян, их радости и печали и время от времени незаметно оставляла небольшие подарки тем, кто в них нуждался.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багряные и золотистые тона, путники решили вернуться к своему челноку. По пути они прошли мимо оживлённой площади, где группа молодых людей играла на гитарах и пела. Их голоса, полные юношеского задора, смешивались с шумом города, создавая неповторимую мелодию.

— Какая жизнерадостность! — воскликнула Аврора, останавливаясь, чтобы послушать.

— Да, Рим умеет жить, несмотря ни на что, — согласился профессор. — Он видел столько взлётов и падений, столько радости и горя, но всегда находил в себе силы возродиться. Это город, который учит нас стойкости и оптимизму.

Бруно Люмпанович с улыбкой наблюдал за музыкантами.

— Их музыка — это тоже своего рода магия, профессор. Магия, которая объединяет людей и дарит им надежду.

Они вернулись в челнок и стали готовить ужин. Из иллюминаторов открывался вид на вечерний Рим, освещённый тысячами огней. Город казался огромным, мерцающим драгоценным камнем, раскинувшимся на холмах...

Глава 32. Ватикан

Наши путники продолжали гулять по Риму и с помощью электронных переводчиков легко общались с местными жителями, расспрашивая их о жизни, здоровье, делах и успехах.

— Буонджорно, синьора! — приветствовал Лукьян Константинович пожилую женщину, продававшую цветы на площади. — Как ваше здоровье? Как идут дела?

Переводчик мгновенно передал его слова, и старушка, улыбнувшись беззубым ртом, ответила:

— Грацие, синьор. Здоровье уже не то, что раньше, но живу потихоньку. Цветы плохо продаются, но что поделать…

Бруно Люмпанович, с его всегдашней добротой, тут же купил у неё весь букет, а Эскулап, заметив её хромоту, предложил осмотреть. Аврора, с её нежными руками, помогла старушке присесть на скамейку, и вскоре доктор уже колдовал над её распухшей ногой, давая советы и оставляя лекарства...

На каждом шагу в Риме путники встречали монахов и священников. Широкополые чёрные шляпы и рясы различных цветов — чёрные, красные, синие или коричневые — были неотъемлемой частью городского пейзажа. Их лица, порой строгие, порой одухотворённые, отражали вековую историю веры.

Однажды, когда гости обедали в небольшой траттории, к ним подошёл высокий священник в алой рясе. Его взгляд был проницательным, но доброжелательным.

— Прошу прощения, синьоры, — произнёс он на безупречном русском, чем немало удивил путников. — Меня зовут отец Джузеппе. Я послан Его Святейшеством, Папой Иоанном XXIII. Он узнал о вашем прибытии, профессор Лукьян Константинович, и желает с вами встретиться. Он помнит вас по давним временам.

Путники замерли. Встреча с Папой Римским! Это было нечто совершенно неожиданное и волнующее.

— Мы… мы будем очень рады, отец Джузеппе, — ответил Лукьян Константинович, стараясь скрыть своё волнение, и, заметив тревогу спутников, ободрил их: — Не волнуйтесь, друзья. Папа Иоанн — очень хороший человек. Вы увидите.

На следующий день они отправились в Ватикан. Здесь было много верующих со всего мира — молящихся, размышляющих, просто восхищающихся. Величественный собор Святого Петра поразил путников своим масштабом и великолепием. Они увидели там купол Микеланджело, возвышающийся над всем, символ величия и мастерства; пьету Микеланджело — скульптуру, поражающую своей нежностью и скорбью; балдахин Бернини — грандиозное бронзовое сооружение над главным алтарём; мозаики и фрески — бесчисленные произведения искусства, украшающие стены и потолки; гробницы пап — место упокоения многих понтификов.

Затем путники направились в Апостольский дворец. Их встретил папский камердинер в строгом чёрном костюме и с вежливой улыбкой проводил их по длинным коридорам. Они миновали Зал Кьярамонти, где в нишах стояли античные скульптуры, затем прошли через галерею географических карт, где старинные фрески изображали мир, каким его видели столетия назад. Всюду чувствовалась атмосфера величия и древности, но и живая история, дышащая в каждом камне.

Наконец, они оказались в уютном кабинете, залитом мягким светом из высокого окна. Здесь их с почестями принял сам Папа Иоанн XXIII. Он сидел за массивным деревянным столом, одетый в белую сутану с красной отделкой, а на голове у него был простой белый золи́тто. Это был невысокий, добродушный старик с проницательными глазами и тёплой улыбкой, которая мгновенно рассеивала всякое напряжение.

— Лукьян, мой старый друг! — воскликнул Папа, поднимаясь и обнимая профессора. Его голос был мягким, но уверенным, и он часто жестикулировал, подчёркивая свои слова. — Как я рад тебя видеть! И кто эти замечательные люди?

Лукьян Константинович представил своих спутников. Папа Иоанн, пригласив их присесть в удобные кресла, беседовал с ними, рассказывая о своей жизни и взглядах.

— Я всегда верил в доброту человека, — говорил он. — И в то, что все мы, независимо от веры и происхождения, должны стремиться к миру и взаимопониманию. Моя жизнь была полна простых радостей и трудных решений. Я видел много страданий, но всегда старался сохранять надежду. Моя цель — объединить людей, открыть двери Церкви для всех, кто ищет истину и утешение. Я верю, что Церковь должна говорить на языке современности, открывая свои двери для всех, кто ищет истину, независимо от их пути. Мы стоим на пороге великих перемен, и я молюсь, чтобы они принесли мир и понимание всему человечеству.

Он с особым интересом расспрашивал Эскулапа о достижениях медицины, восхищался работой Авроры, которая, обычно такая сдержанная, не могла скрыть своего восхищения, глядя на Папу. И большое внимание уделил Бруно Люмпановичу.

— Ах, Бруно! — воскликнул он, и его глаза заблестели. — Ты — внук самого Лучьяна Смолоза! Это был один из самых мудрых и проницательных людей. Он обладал удивительным даром видеть суть вещей. Я считаю его одним из величайших людей в истории, чьи идеи опередили своё время.

Папа и Бруно провели долгие часы в беседе, обсуждая философию, науку и духовные искания. Казалось, они нашли общий язык, несмотря на разницу в возрасте и жизненном опыте.

***

После этой незабываемой встречи путники отправились в новое путешествие. Их космический челнок поднялся в небо, неся их над живописными просторами Италии. Аврора, укладывая в специальный отсек подарки, полученные от Папы — небольшие медальоны с изображением святых, — улыбнулась:

— Иногда самое ценное, что мы можем дать, — это простое человеческое участие и доброта. Папа Иоанн показал нам это своим примером.

Первой остановкой путников стал Неаполь. Город-порт, раскинувшийся на полукруглой бухте Неаполитанского залива, встретил их ослепительной белизной домов, спускавшихся к морю. Они увидели, как деловая жизнь кипит в восточной части города, где широкие улицы и обширные площади контрастировали с узкими и грязными кварталами бедноты. Западная часть города, где проживала буржуазия, поразила их великолепием дворцов, парков и музеев. Над всем этим возвышался величественный вулкан Везувий, напоминая о силе природы.

— Посмотрите, какой контраст! — заметил Лукьян Константинович, глядя на город с высоты. — Богатство и бедность, соседствующие бок о бок. Это вечная проблема человечества.

Они узнали из электронных документов, что Неаполь и его окрестности являются крупным промышленным центром, где сосредоточены судостроительные и военные заводы. А побережье залива и живописные острова Искья и Капри были усеяны курортными городами, привлекающими отдыхающих со всего мира.

Затем их путь лежал на юг, в сельскохозяйственные районы. Здесь виднелись виноградники, поля пшеницы и кукурузы, огороды с овощами. Побережье Южной Италии было укрыто цитрусовыми плантациями, оливковыми рощами, садами персиков, инжира и лавра. В горах, на скудных пастбищах, паслись стада овец и коз. Земли эти, как написано было в электронных документах, принадлежали помещикам, которые сдавали их в аренду крестьянам.

— Здесь жизнь кажется более размеренной, но и более тяжёлой, — прокомментировала Аврора, наблюдая за крестьянами, работающими в поле.

Острова Сицилия и Сардиния оказались самыми отсталыми сельскохозяйственными районами. Путники прочитали в электронных документах, что капиталисты Северной Италии стремятся держать эти острова в положении полуколоний. На Сицилии добывали асфальт, серу и нефть, а на Сардинии — полиметаллические руды. Основной отраслью сельского хозяйства оставалось пастбищное животноводство, где крестьяне разводили овец и коз.

— Это печально, — сказал доктор Эскулап. — Такие богатые природными ресурсами земли, а люди живут в нищете. Необходимы перемены.

Изучая электронные документы, они также узнали о других полезных ископаемых, добываемых в Италии: ртутной руде, пиритах, природном газе, мраморе и сере. В промышленности наиболее развитыми отраслями были машиностроение и химическая промышленность.

— Италия — страна контрастов, но и страна огромного потенциала, — заключил Лукьян Константинович, глядя на карту страны, развёрнутую на экране их челнока. — Надеюсь, что будущее принесёт ей процветание и справедливость для всех её жителей.

Их путешествие продолжалось, оставляя в их сердцах яркие воспоминания о Риме, встрече с Папой и о красотах и проблемах Италии.

Глава 33. Сан-Марино

Путники отправились на север Италии, и следующей остановкой их стала Флоренция. Челнок приземлился на окраине города, и путники отправились на прогулку.

— Посмотрите, профессор! — воскликнула Аврора, указывая на Дуомо, собор Санта-Мария-дель-Фьоре.

Его огромный купол, творение Брунеллески, казался неземным.

— Невероятно! Какая гармония форм, какая смелость инженерной мысли! — восхитился Лукьян Константинович.

Бруно Люмпанович, прищурившись, пробормотал:

— А ведь я помню, как его строили. Много магии было вложено в эти камни, ох, много…

Они прогулялись по Понте Веккьо, мосту, усеянному лавками ювелиров, и заглянули в галерею Уффици.

— Вот он, Давид Микеланджело! — благоговейно произнёс Лукьян Константинович, застыв перед мраморной статуей. — Какая мощь, какая жизненная сила!

Эскулап, внимательно изучая анатомию статуи, заметил:

— Идеальные пропорции. Никаких отклонений. Поистине шедевр.

Аврора была очарована картинами Боттичелли, особенно «Рождением Венеры».

— Как будто она сейчас сойдёт с холста! — прошептала она.

Флоренция оставила у них впечатление города, где каждый камень дышит историей, где искусство и красота пронизывают воздух.

Следующей остановкой была Болонья, город с бесконечными аркадами и старейшим университетом в Европе.

— Здесь, профессор, я бывал не раз, когда искал редкие фолианты для своих заклинаний, — усмехнулся Бруно Люмпанович, проходя под одной из арок.

Лукьян Константинович был поражён архитектурой города.

— Эти аркады — гениальное решение! Защита от солнца летом и от дождя зимой. И как красиво!

Они поднялись на одну из двух падающих башен, Азинелли, откуда открывался захватывающий вид на город.

— Представляете, сколько поколений студентов прошло по этим улицам? — размышлял Лукьян Константинович. — Сколько великих умов родилось здесь!

Из Болоньи челнок направился в Пизу. Приземлившись неподалёку от знаменитой площади Чудес, путники сразу же оказались перед зрелищем, которое поразило их воображение.

— Невероятно! — выдохнул Лукьян Константинович, глядя на Пизанскую башню. — Она же… наклонена!

— Это не ошибка, профессор, — пояснил Бруно Люмпанович, с улыбкой наблюдая за реакцией коллег. — Это особенность. И, признаюсь, я сам не раз удивлялся, как она до сих пор не упала. Возможно, в её фундаменте есть нечто… не совсем обычное.

Эскулап, с присущей ему дотошностью, пытался понять причину наклона, делая пометки в своём блокноте. Аврора же, смеясь, фотографировала, как туристы пытаются «подпереть» башню руками.

— А собор Санта-Мария Ассунта и баптистерий тоже прекрасны, — заметила она, восхищаясь белым мрамором и изящными деталями. — Какая гармония с башней, несмотря на её... эксцентричность.

Впечатления от Пизы были смешанными: восхищение архитектурным гением, удивление перед природной аномалией и лёгкое чувство юмора от зрелища людей, пытающихся «исправить» наклон.

Генуя встретила путников шумом портовой жизни и запахом моря. Челнок приземлился на окраине, и они отправились исследовать крупнейший морской порт Италии.

— Вот где настоящая жизнь кипит! — воскликнул Лукьян Константинович, наблюдая за работой докеров и огромными кораблями. — Столько энергии, столько движения!

Бруно Люмпанович с задумчивым видом смотрел на бескрайнее море.

— Я помню, как здесь останавливались корабли, полные диковинных товаров и… людей с дальних берегов. Море всегда было дорогой к новым знаниям и приключениям.

Они прогулялись по узким улочкам старого города, известным как «caruggi», где каждый поворот открывал новые виды: старинные палаццо, маленькие церкви и оживлённые рынки.

— Аквариум Генуи, конечно, впечатляет, — сказал Эскулап, хотя его больше интересовали морские обитатели с точки зрения биологии. — Но меня больше завораживает сама атмосфера этого города. Чувствуется его древняя история, его связь с морем...

Аврора была очарована красотой генуэзских палаццо, украшенных фресками и лепниной.

— Кажется, каждый дом здесь — произведение искусства, — прошептала она.

Генуя оставила у них впечатление города с сильным характером, города, чья душа неразрывно связана с морем, его просторами и тайнами.

Далее их путь лежал в Турин и Милан — промышленные гиганты Италии.

В Турине их поразили элегантные площади, широкие проспекты и, конечно же, автомобильные заводы.

— Вот где рождается прогресс! — с энтузиазмом заявил Лукьян Константинович, осматривая конвейер. — Инженерная мысль в действии! Скорость, точность, эффективность!

Бруно Люмпанович, однако, больше интересовался старинными дворцами и королевскими резиденциями.

— Даже в сердце индустрии, — заметил он, — можно найти следы былого величия и, возможно, немного магии.

Милан встретил их ещё более бурным ритмом. Знаменитый Миланский собор, Дуомо, поразил их своим готическим великолепием.

— Это просто… грандиозно! — не мог сдержать восхищения Лукьян Константинович. — Сколько труда, сколько веры вложено в это сооружение!

Эскулап, осматривая статуи и витражи, отметил:

— Поразительная детализация. Каждый элемент продуман. Это не просто здание, это символ эпохи!

Аврора была в восторге от Галереи Виктора Эммануила II, с её стеклянным куполом и роскошными магазинами.

— Как будто попала в сказку!

Последним пунктом в Италии стала Венеция, город, который, казалось, плыл по воде. Челнок приземлился на одном из островов, и путники пересели на водное такси — гондолу.

— Невероятно! — воскликнул Лукьян Константинович, когда они скользили по Гранд-каналу. — Город, построенный на воде! Это же чудо инженерной мысли и человеческой воли!

Бруно Люмпанович, с улыбкой наблюдая за изумлением своих спутников, прошептал:

— Я помню, как венецианцы использовали магию воды, чтобы укрепить свои острова. И, конечно, их торговые пути были полны тайн и волшебства.

Они посетили площадь Сан-Марко, где голуби кружили над величественным собором Святого Марка и Дворцом Дожей.

— Какая красота, какая история! — восхищалась Аврора, глядя на мозаики и скульптуры. — Кажется, каждый камень здесь хранит свою легенду.

Эскулап, осматривая архитектуру, отметил:

— Удивительно, как они смогли создать такое прочное сооружение на такой неустойчивой основе. Это требует глубокого понимания природы и, возможно, некоторой доли… удачи.

Они прокатились на гондоле по узким каналам, любуясь изящными мостами и старинными палаццо. Впечатления от Венеции были поистине волшебными: город, где время, казалось, остановилось, где каждый уголок дышал романтикой и тайной...

***

Наконец, космический челнок направился к крошечному государству Сан-Марино, со всех сторон окружённому территорией Италии. Приземление произошло в столице, городе Сан-Марино, расположенном на склонах горы Монте-Титано.

— Добро пожаловать в самую древнюю республику в мире! — произнёс Бруно Люмпанович, когда они ступили на землю. Его глаза светились особым блеском. — Я бывал здесь много веков назад, когда здешние жители оборонялись от синьоров Малатестов. Это место — символ свободы и независимости.

Он начал свой рассказ:

— Представьте себе, давным-давно, в четвёртом веке, жил здесь каменщик по имени Марино. Он бежал от феодалов, искал уединения и нашел его на этой горе. С ним пришли и другие вольные люди, такие же, как он. Они объединились, чтобы жить по своим законам, и так родилась эта республика. Много раз враги пытались завоевать её, но гора и крепость всегда были её защитой. А потом, в прошлом веке, здесь произошла революция, и даже сам Гарибальди бывал здесь, поддерживая её свободу.

Лукьян Константинович, слушая, кивнул:

— Удивительно, как такая маленькая страна смогла сохранить свою независимость на протяжении стольких веков... Это говорит о силе духа её народа.

Эскулап, осматривая крепостные стены, заметил:

— Стратегическое расположение, конечно, играет огромную роль. Но, думаю, не только это. Народ, который ценит свою свободу, всегда найдёт способ её защитить.

Аврора, глядя на раскинувшийся внизу пейзаж, восхищалась:

— Какая красота! И как уютно здесь, несмотря на суровые стены... Сегодня здесь праздновался День святого Валентина. Влюблённые дарили друг другу открытки с романтическими посланиями, цветы, небольшие подарки. В Базилилике Сан-Марино проводилась служба, посвящённая святому Валентину. Эскулап, постеснявшись поздравить Аврору с праздником и вновь сказать ей о своих чувствах, особенно при стариках, тайком купил у уличного торговца прекрасный розовый платок из шёлка, чтобы потом наедине подарить его девушке.

Они прогулялись по узким, кривым улочкам столицы, поднимаясь по каменным лестницам с террасы на террасу. Электронные голосовые переводчики позволяли им легко общаться с местными жителями, говорившими на итальянском языке.

— Добрый день, уважаемые гости! — приветствовал их пожилой мужчина, продававший сувениры. — Что вас привело в нашу скромную республику?

— Мы путешественники, интересуемся историей и культурой, — ответил Лукьян Константинович через переводчик. — Расскажите нам о вашей жизни.

— Жизнь у нас простая, но спокойная, — улыбнулся старик. — Большинство занимается сельским хозяйством, выращиваем виноград и производим прекрасные вина. А ещё у нас много ремесленников, которые делают красивые вещи для туристов. Вот, посмотрите!

Он показал им свои изделия: керамические фигурки, вышитые скатерти, резные деревянные фигурки.

— А что мы могли бы купить у вас? — спросил Бруно Люмпанович, рассматривая сувениры.

— О, у нас есть всё! — воскликнул торговец. — От прекрасных вин, которые славятся на весь мир, до изделий из керамики, которые украсят любой дом. Есть и текстиль, и, конечно, множество сувениров, сделанных руками наших мастеров. Вот, например, эти маленькие крепости — символ нашей республики. Или вот эти фигурки, изображающие основателя, Святого Марино.

Путники с удовольствием приобрели несколько бутылок местного вина, изящную керамическую вазу и несколько миниатюрных крепостей в качестве сувениров. Бруно Люмпанович, с хитрой улыбкой, выбрал небольшой амулет из местного камня, утверждая, что он обладает особой энергетикой.

— А как у вас с делами, со здоровьем? — поинтересовался Эскулап, обращаясь к другой местной жительнице, которая продавала свежие фрукты и овощи.

— Слава Богу, всё хорошо! — ответила женщина, её лицо было изрезано морщинами, но глаза светились добротой. — Работаем, растим детей, радуемся каждому дню. Здоровье крепкое, воздух у нас чистый, горный. А дела… ну, туристы приезжают, это помогает. И виноград в этом году уродился на славу!

Лукьян Константинович, слушая их рассказы, отметил:

— Поразительно, как в таком маленьком государстве люди сохраняют такую жизнерадостность и оптимизм. Это, наверное, и есть секрет их долголетия и независимости.

После прогулки по городу путники почувствовали голод. Местные жители указали им на небольшую, но уютную столовую, расположенную на одной из террас.

— Добро пожаловать! — радушно встретила их хозяйка, полная женщина с румяными щеками. — Что желаете отведать?

— Мы бы хотели попробовать что-нибудь традиционное, местное, — сказал Лукьян Константинович.

— О, тогда вам повезло! — воскликнула хозяйка. — У нас сегодня свежая паста э фаджоли — густой суп из макарон и фасоли, очень сытный и вкусный. А ещё есть ниди ди рондине — это такие «ласточкины гнёзда» из пасты, запечённые с ветчиной и сыром. И, конечно, наш знаменитый типика сан-маринезе — это мясное блюдо, из кролика или курицы, тушённое в вине с травами.

— Звучит аппетитно! — улыбнулась Аврора. — Мы возьмём всего понемногу, чтобы попробовать.

Им принесли большие порции. Паста э фаджоли оказалась наваристой и ароматной, идеально подходящей для прохладного февральского дня. Ниди ди рондине были нежными и сочными, а типика сан-маринезе — просто таяла во рту, оставляя приятное послевкусие вина и трав. К еде подали, конечно же, местное красное вино, которое оказалось действительно превосходным.

— Это просто божественно! — воскликнул Бруно Люмпанович, отпив глоток вина. — Я помню, как ещё в Средневековье местные монахи делали вино, которое исцеляло от всех недугов. Кажется, секрет не утерян!

Эскулап, хоть и был сторонником здорового питания, не мог не признать:

— Пища простая, но очень качественная. И, что немаловажно, приготовлена с душой. Это, безусловно, способствует хорошему пищеварению и общему самочувствию.

Лукьян Константинович, наслаждаясь каждым кусочком, заметил:

— Всё здесь, от архитектуры до кухни, пропитано духом простоты, надёжности и глубокой связи с землёй. Это очень ценно.

После сытного обеда путники ещё немного погуляли по городу, наслаждаясь видами и атмосферой. Они поднялись к самой крепости, откуда открывался панорамный вид на всю республику и окружающие итальянские земли. Три башни, изображённые на гербе и флаге, казались стражами свободы, молчаливо хранящими вековые традиции.

— Это было незабываемое путешествие, — сказал Лукьян Константинович, когда они возвращались к челноку. — Мы не только увидели красоту Италии, но и узнали о силе человеческого духа, о стремлении к свободе и о том, как важно сохранять свою уникальность.

— И я, кажется, нашёл несколько новых ингредиентов для своих заклинаний, — подмигнул Бруно Люмпанович, поглаживая свой амулет.

Эскулап, закрывая свой блокнот, подытожил:

— С медицинской точки зрения, смена обстановки, новые впечатления и качественная пища — всё это благотворно влияет на организм. А Сан-Марино — прекрасное место для восстановления сил и душевного равновесия.

Аврора с улыбкой добавила:

— И для того, чтобы просто насладиться жизнью. Они вернулись в челнок, и там Эскулап незаметно положил под подушку своей спутницы свёрток с платком. На свёртке было написано: «Моей дорогой Авроре. С Днём влюблённых!»

Космический челнок мягко поднялся в небо, унося своих пассажиров на север, во Францию, но в их сердцах навсегда остались тёплые воспоминания о солнечной Италии и маленькой, но гордой республике Сан-Марино.

Глава 34. Франция

Путь из Италии во Францию, хоть и был стремительным благодаря космическим технологиям, всё же дарил путникам незабываемые виды. Под ними проплывали заснеженные вершины Альп, их острые пики, казалось, царапали брюхо челнока. Затем, по мере продвижения на запад, горные хребты сменялись зелёными долинами, где ещё кое-где виднелись остатки зимнего покрова, а кое-где уже пробивалась первая весенняя зелень. Реки, словно серебряные нити, извивались по равнинам, а города, похожие на россыпи драгоценных камней, мерцали вдали. Иногда сквозь облака проглядывало лазурное Средиземное море, его волны, казалось, шептали древние тайны...

Наконец, челнок мягко приземлился на окраине Парижа. Город встретил гостей февральской прохладой и лёгким туманом, который придавал ему загадочный, почти мистический вид. Париж, огромный, многоликий город с населением в шесть с половиной миллионов человек, раскинулся перед ними, обещая множество открытий.

Первым делом путники отправились к Сене. Река, широкая и спокойная, несла свои воды сквозь сердце города, отражая в своей глади старинные мосты и величественные здания. Наши друзья пересекли один из мостов и оказались на острове Сите, колыбели Парижа. Здесь, возвышаясь над всем, стоял Собор Парижской Богоматери.

Он был поистине величественным зрелищем. Его готические шпили, устремленные в небо, казались тонкими и хрупкими, но при этом излучали невероятную мощь. Фасад, украшенный бесчисленными скульптурами святых, королей и химер, рассказывал истории веков. Огромные витражные розы, даже в пасмурный день, пропускали сквозь себя приглушённый свет, окрашивая внутреннее пространство в мистические тона. Внутри собора царила атмосфера благоговения. Высокие своды, поддерживаемые мощными колоннами, уходили куда-то ввысь, создавая ощущение бесконечности. Аромат ладана смешивался с запахом старого камня, а приглушённый шепот посетителей лишь подчёркивал торжественную тишину.

После собора путники углубились в Латинский квартал, расположенный на левом берегу Сены. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, вились между старинными домами, из окон которых доносились обрывки студенческих разговоров и смех. Здесь царила особая атмосфера — смесь интеллектуальной суеты и богемной свободы.

Они посетили университет Сорбонну. Каменные стены, высокие своды, витражи, изображающие святых и учёных, — всё это напоминало о многовековой истории университета. Но аудитории с массивными деревянными столами и стульями оказалось очень тесными. Студенты сидели буквально друг на друге, многим приходилось размещаться на подоконниках, а то и прямо на полу, внимательно слушая профессоров. В лабораториях не хватало современного оборудования и приборов, что, впрочем, не мешало молодым умам гореть жаждой знаний.

— Поразительно, — пробормотал Лукьян Константинович, оглядывая переполненную аудиторию, — столько умов, столько энергии, и такие скромные условия! Впрочем, истинная наука не знает преград.

Бруно Люмпанович, поправив шляпу, подмигнул студенту, сидящему на полу:

— Не унывай, юноша! Великие открытия часто рождаются в тесноте, где мысли сталкиваются и искрят!

Аврора, с сочувствием глядя на молодёжь, тихо сказала Эскулапу:

— Я слышала, что здесь многие не получают стипендию. Им, наверное, тяжело без неё?

Эскулап кивнул:

— Безусловно. Но дух познания, Аврора, порой сильнее любых материальных трудностей. Хотя, конечно, это не отменяет необходимости улучшать условия.

По соседству с Латинским кварталом, словно оазис спокойствия среди студенческой суеты, возвышался старинный особняк — "Отель Матиньон", резиденция главы французского правительства. Его строгие, но элегантные фасады, окружённые ухоженным садом, излучали достоинство и мощь. Путники также увидели Люксембургский дворец и Бурбонский дворец, где, как им объяснили, заседает парламент.

Вскоре, узнав о визите высокопоставленных гостей в Париж, их пригласил к себе сам глава правительства, Жорж Помпиду. На какой-то улице квартала возле путников остановился белый лимузин и из него вышел высокий, худой молодой человек, представившийся Антуаном Дюбуа, камергером Помпиду, и передал профессору приглашение в конверте от хозяина. И, усадив всех в машину, велел водителю трогаться.

Резиденция Помпиду, "Отель Матиньон", оказалась образцом классической французской архитектуры и интерьера. Высокие потолки, лепнина, старинная мебель, картины известных художников — всё говорило о безупречном вкусе и уважении к истории. В то же время чувствовалась и современная функциональность, присущая рабочему кабинету государственного деятеля.

В честь гостей был устроен обед, который стал настоящим гастрономическим путешествием. На столе красовались изысканные французские блюда: нежное фуа-гра с инжирным конфитюром, ароматный луковый суп под золотистой сырной корочкой, сочная утка конфи с хрустящей корочкой и тающим во рту мясом, а также нежнейший говяжий тартар для тех, кто предпочитал сырое мясо. В качестве гарнира подавали тонко нарезанные картофельные гратены и свежие овощи, приправленные ароматными травами. На десерт были предложены воздушные макароны всех цветов радуги, классический крем-брюле с карамельной корочкой и, конечно же, изысканные французские сыры, сопровождаемые свежим багетом. Всё это великолепие сопровождалось отборными французскими винами.

Жорж Помпиду, обаятельный мужчина с седеющей шевелюрой и густыми бровями, энергичный, любознательный, улыбался гостям и велел не стесняться, располагаться, чувствовать себя как дома. Гости благодарила его. Бруно Люмпанович неплохо знал французский язык, а его спутники пользовались электронными переводчиками.

На обеде присутствовал сам президент страны, Шарль де Голль. Высокий, уже старенький, но удивительно бодрый, он излучал харизму и мудрость. Его взгляд был проницательным, а голос — глубоким и уверенным.

— Лукьян Константинович, — начал де Голль, обращаясь к профессору, — я много наслышан о вашей выдающейся научной и журналистской деятельности. Ваши труды по истории цивилизаций и ваши репортажи о будущем человечества вызывают глубокое уважение.

Лукьян Константинович слегка поклонился:

— Для меня большая честь, господин президент.

— А вы, Бруно Люмпанович, — де Голль повернулся к волшебнику, и в его глазах заиграли озорные огоньки, — для меня вы с детства любимый герой средневековых легенд и преданий. Ваша способность творить чудеса, пусть и в вымышленных историях, всегда вдохновляла меня на смелые решения.

Бруно Люмпанович расцвёл в улыбке:

— Рад, что мои скромные таланты нашли отклик даже у такого великого человека, как вы, господин президент!

Де Голль с интересом общался и с Эскулапом, расспрашивая о последних достижениях в медицине, и с Авророй, интересуясь её работой и впечатлениями от Парижа. Затем он начал рассказывать о своей непростой жизни, о семье, о политической и военной деятельности, о президентстве. Его история была полна мудрости, юмора и глубоких размышлений о судьбе Франции и мира. Он говорил о тяготах войны, о радостях побед, о сложностях принятия решений...

После обеда, насыщенного не только изысканными блюдами, но и глубокими беседами, путники поблагодарили за тёплый приём Помпиду и де Голля и отправились на прогулку по правому берегу Сены. Вечерний Париж, освещённый тысячами огней, предстал перед ними во всей своей красе.

Их путь лежал к Лувру. Это был не просто музей, а целый город в городе, бывший королевский дворец, чьи стены хранили тысячелетнюю историю. Огромное здание, с его величественными фасадами, внутренними дворами и бесчисленными окнами, казалось, дышало прошлым. Внутри Лувр поражал своими масштабами и богатством коллекций. Путники смогли увидеть там бесценные сокровища мировой культуры: загадочную улыбку Моны Лизы Леонардо да Винчи, грациозную Венеру Милосскую с её совершенными формами, крылатую Нику Самофракийскую, словно готовую взлететь. Они бродили по залам, где висели полотна Рембрандта, Рубенса, Делакруа, где стояли древнеегипетские саркофаги и римские скульптуры. Каждый экспонат, казалось, шептал свою историю, перенося их сквозь века...

— Подумать только, — прошептал Лукьян Константинович, стоя перед "Моной Лизой", — сколько поколений людей пытались разгадать эту улыбку. И сколько ещё будут пытаться...

Бруно Люмпанович, почёсывая подбородок, заметил:

— А я бы, профессор, с помощью пары заклинаний заставил её рассказать все свои секреты!

Аврора, заворожённая красотой Венеры Милосской, вздохнула:

— Как же прекрасна человеческая форма! И как жаль, что время так безжалостно к ней...

От Лувра они направились к Елисейским полям. Широкий проспект, усаженный деревьями, вёл их к Триумфальной арке. По обеим сторонам проспекта располагались роскошные магазины, театры и кафе, из которых доносились звуки музыки и смех.

В западной части города, словно гигантская ажурная конструкция, возвышалась знаменитая Эйфелева башня. Её металлические кружева, подсвеченные прожекторами, казались неземными. Она была символом Парижа, его гордостью и визитной карточкой. Путники поднялись на один из её уровней, откуда открывался захватывающий вид на ночной город, раскинувшийся под ними, словно мерцающее одеяло. Они долго стояли, разглядывая его, и не могли налюбоваться...

— Какое чудо инженерной мысли! — воскликнул Эскулап, глядя на стальные конструкции. — И как смело для своего времени!

— А я бы, — мечтательно произнёс Бруно Люмпанович, — добавил ей пару летающих платформ, чтобы можно было парить над городом, как птица!

Неподалёку от башни, на площади Шарля де Голля, возвышалась величественная Триумфальная арка. Её монументальные своды, украшенные барельефами, прославляли победы французской армии. Под аркой горел "вечный огонь" на Могиле неизвестного солдата, символизируя память о тех, кто отдал свою жизнь за Францию. Пламя, трепещущее на ветру, создавало атмосферу торжественной скорби и уважения...

С помощью электронных голосовых переводчиков путники общались с местными жителями. Они расспрашивали их о жизни, здоровье, делах, успехах, и парижане охотно делились своими историями.

— Bonjour, mademoiselle, — обратился Лукьян Константинович к пожилой даме, выгуливающей пуделя. — Как вам живётся в этом прекрасном городе?

Дама, улыбнувшись, ответила:

— О, monsieur, Париж — это моя жизнь! Конечно, есть свои трудности, но здесь всегда есть что-то новое, что-то прекрасное. А вы откуда, если не секрет?

— Мы из далёких краёв, — ответил Бруно Люмпанович, — и прилетели, чтобы познакомиться с вашей культурой и вашими людьми.

***

На следующий день, отдохнув в челноке, путники посетили как богатые западные кварталы Парижа, с их благоустроенными домами, элегантными особняками, бутиками и широкими проспектами, так и бедные, трудовые восточные, где улицы были более узкими и кривыми, а дома — более старыми и скромными, но зато полными жизни и шума. Они увидели площадь Бастилии, где когда-то находилась королевская тюрьма, и теперь лишь каменный контур напоминал о её существовании. Затем их путь лежал на старинное кладбище Пер-Лашез, где среди величественных склепов и надгробий они нашли знаменитую Стену коммунаров, место последнего боя и символ стойкости.

В восточных кварталах на стенах домов, заборах и даже на тротуарах они видели множество лозунгов, написанных мелом или краской. Эти надписи, порой страстные, порой призывные, отражали дух времени и настроения жителей.

— Интересно, — заметил Эскулап, рассматривая один из лозунгов, — как много энергии и страсти в этих простых словах. Это говорит о том, что люди не равнодушны к своей судьбе.

— И о том, что они хотят быть услышанными, — добавила Аврора.

Затем путники отправились на Центральный рынок, настоящий гастрономический рай, куда привозили продукты со всех концов Франции. Здесь они смогли ощутить всю полноту вкусов и ароматов страны. Они купили сочную картошку из Бретани, спелые помидоры с берегов среднего течения Гаронны, ароматные груши из Лотарингии, сладкие вишни и сливы из Эльзаса, яркие апельсины и лимоны с Корсики. Бруно Люмпанович, с присущим ему энтузиазмом, набирал в свёрток грозди винограда, который, как ему сказали, выращивали по всей стране. Спутники купили Авроре букет роз с берегов Средиземного моря, их аромат был свежим и пьянящим.

На рынке они также узнали о парижских фабриках и заводах. Им рассказали о производстве автомобилей, авиамоторов, тракторов, станков, электрооборудования, различных приборов и химической продукции. Особое внимание уделили швейным фабрикам и ателье, которые создали Парижу репутацию "законодателя мод".

— Значит, этот город не только хранит историю, но и активно творит будущее, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович.

— И не только в науке и технике, но и в искусстве одевать и украшать, — добавил Бруно Люмпанович, с восхищением глядя на яркие фрукты и цветы.

По мере того, как день клонился к вечеру, путники чувствовали усталость, но и глубокое удовлетворение от увиденного и услышанного. Париж, с его контрастами, его историей и его бурлящей жизнью, оставил неизгладимое впечатление. Они знали, что эти два дня, проведённые в сердце Франции, станут одним из самых ярких воспоминаний в их путешествии.

— Что ж, мои дорогие друзья, — сказал Лукьян Константинович, когда они вернулись к своему космическому челноку, — Париж показал нам свою многогранность. От величия соборов до суеты рынков, от блеска Елисейских полей до скромности рабочих кварталов. Это город, который живёт полной жизнью, город, который вдохновляет и удивляет.

Бруно Люмпанович, улыбаясь, добавил:

— И город, где, я уверен, ещё много тайн и чудес, которые ждут своего часа. Возможно, мы ещё вернемся сюда, чтобы разгадать их.

Эскулап кивнул:

— Я тоже надеюсь. Париж — это не только красота, но и удивительная энергия, которая, я уверен, способствует и развитию медицины и улучшению жизни людей.

Аврора, с нежной улыбкой, держа в руках букет роз, сказала:

— Я буду вспоминать этот день, как самый прекрасный сон. Париж — это действительно город любви и вдохновения.

И под покровом ночи космический челнок бесшумно поднялся в небо, унося своих пассажиров прочь от мерцающего огнями Парижа, оставляя позади город, который сумел покорить их сердца...

Глава 35. Монако

Холодным, но ясным днём над Францией, словно серебристая стрела, нёсся космический челнок, сверкая в лучах зимнего солнца.

— Посмотрите, Бруно Люмпанович, — произнёс профессор, указывая на проплывающий внизу город. — Это Гавр. Порт, который видел столько кораблей, сколько звёзд на небе...

Бруно Люмпанович прищурился, его взгляд, казалось, проникал сквозь века...

— Гавр... Да, я помню его. Ещё в те времена, когда корабли были деревянными, а моряки верили в морских чудовищ. А вот и Руан. Здесь, на площади, горел костёр Жанны д'Арк. Я видел это своими глазами, Лукьян Константинович. Страшное зрелище. Но её дух жив, даже спустя столько веков.

На экране челнока мелькали электронные документы, освещая историю и современность Франции. Лукьян Константинович читал вслух:

— Франция — крупная капиталистическая держава, высокоразвитая индустриально-аграрная страна. Добыча железной руды, бокситов, угля, калийных солей... Машиностроение, судостроение, химическая промышленность, парфюмерия, текстиль... И, увы, военные заводы, производящие оружие для усмирения колоний.

— Печально, — пробормотал Эскулап, поправляя очки. — Столько прогресса, и всё же человеческая природа остаётся неизменной. Войны, угнетение...

— А сельское хозяйство? — спросила Аврора, с интересом разглядывая зелёные поля, проглядывающие сквозь зимнюю дымку. — Пшеница, ячмень, виноградники, оливы... Как же это красиво!

— И фрукты южные, — добавил один из слуг, — апельсины, лимоны... Выращивают и цветы, в том числе розы. Наверняка там тепло и солнечно.

Челнок пролетел над Версалем, и Лукьян Константинович не мог сдержать восхищения:

— Дворец! Какая роскошь, какая архитектура! Представляю, как здесь жили короли и королевы...

— И интриги плели, — усмехнулся Бруно Люмпанович. — Я видел их. Много видел. А вот Орлеан. Город, который Жанна д'Арк спасла. Её храбрость вдохновляла целые армии.

Затем они направились к Лиону, второму по величине городу Франции.

— Лион — транспортный узел, культурный и промышленный центр, — читал профессор. — Здесь, наверное, кипит жизнь...

— А Сент-Этьенн? — спросил Эскулап. — Город с металлообрабатывающими и оружейными заводами, окружённый шахтами. Там, наверное, суровые люди живут.

— Их труд важен для страны, — заметила Аврора. — Но я надеюсь, что они не забывают о красоте природы и искусстве.

Путники пролетели над Провансом, и их взглядам открылись бескрайние поля лаванды, оливковые рощи и цитрусовые деревья. Солнце, казалось, светило здесь ярче, чем где-либо ещё.

— Ах, Прованс! — воскликнул Бруно Люмпанович, его глаза заблестели. — Здесь воздух пропитан ароматами трав и цветов. Я помню, как в Средние века тут собирали дикие травы для зелий и эликсиров. А эти оливы... Сколько же историй они видели!

Затем челнок направился к южному порту Марселю. Огромные корабли, пришвартованные в бухте, казались игрушечными с высоты птичьего полёта.

— Марсель — крупный порт, — констатировал профессор. — На верфях строят суда. Представляю, какие здесь шум и суета...

— И запахи, — добавил Эскулап, — морская соль, рыба, может быть, специи из дальних стран...

Далее их путь лежал к городам-курортам — Каннам и Ницце. На экранах челнока мелькали изображения роскошных отелей, широких бульваров, пальм и лазурного моря.

— Канны, — произнёс Лукьян Константинович, — город кинофестивалей. Представляю, как здесь блистают звёзды, как проходят премьеры фильмов...

— А Ницца, — добавила Аврора, — город-курорт. Наверняка здесь много красивых парков, садов и люди отдыхают, наслаждаясь солнцем и морем...

— Я помню Ниццу ещё как место, где собирались художники и поэты, — задумчиво сказал Бруно Люмпанович. — Их вдохновляла красота этого побережья. А теперь, видимо, это место для отдыха богатых людей.

— И, конечно, парфюмерия, — напомнил профессор, просматривая электронные документы. — Франция славится своими духами. Наверняка в этих городах есть знаменитые парфюмерные дома.

***

Челнок плавно снизился, и путники оказались над крошечным, но сверкающим княжеством Монако.

— Вот мы и в Монако, — объявил Лукьян Константинович. — Конституционная монархия, население — двадцать четыре тысячи человек. Три города слились в один: Монако, Кондамин и Монте-Карло.

Они приземлились на небольшой площадке, и к ним подошли местные жители, монегаски, приветливые и дружелюбные. Благодаря электронным голосовым переводчикам общение было лёгким и непринуждённым.

— Добрый день, уважаемые гости! — поприветствовал их один из монегасков. — Чем можем быть полезны?

— Мы путешественники из дальних стран, — начал профессор, — и хотим узнать о вашей жизни, о ваших делах.

— Жизнь здесь спокойная и размеренная, — ответил другой монегаск. — Мы гордимся нашим княжеством, его красотой и безопасностью. Многие приезжают сюда отдохнуть, насладиться морем и солнцем.

— А как ваше здоровье? — спросил Эскулап, его профессиональное любопытство взяло верх.

— Здоровье у нас хорошее, — улыбнулся монегаск. — Медицина здесь на высоком уровне, а воздух чистый и целебный.

— А успехи? — поинтересовалась Аврора.

— Успехи у каждого свои, — ответил третий монегаск. — Кто-то занимается бизнесом, кто-то — искусством, кто-то просто наслаждается жизнью. Главное — мы живём в мире и согласии.

После приятного общения путники отправились в местную столовую.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросил Лукьян Константинович у официанта.

— О, у нас много вкусных блюд, — ответил тот. — Рекомендую попробовать нашу местную рыбу, приготовленную по старинным рецептам. А также, конечно, наши знаменитые лигурийские пироги с овощами и морепродуктами. И, конечно, не забудьте про наши десерты — они просто божественны!

Путники с удовольствием попробовали предложенные блюда. Рыба была свежей и ароматной, пироги — сытными и вкусными, а десерты — нежными и изысканными.

— Это было восхитительно! — воскликнула Аврора, наслаждаясь каждым кусочком.

— Действительно, — согласился Эскулап. — Кулинарное искусство здесь на высоте.

Затем они посетили Большой Ботанический сад, где их поразило разнообразие экзотических южных растений. Пальмы, кактусы, цветущие кустарники — всё это создавало ощущение тропического рая. Бруно Люмпанович, казалось, узнавал некоторые растения, бормоча что-то о древних травах и их магических свойствах.

— Посмотрите на этот кактус! — восхищённо произнёс Лукьян Константинович. — Он, кажется, старше меня самого!

— И эти орхидеи, — добавила Аврора, — какие нежные и изящные цветы!

После сада они направились в Международный гидрографический институт и Океанографический музей. На фронтоне музея, высеченные в камне, сияли наименования десяти океанографических кораблей, прославившихся научными исследованиями жизни в море. Среди них гордо красовался "Витязь" адмирала С. О. Макарова.

— Вот это да! — воскликнул профессор. — Наш "Витязь"! Какая честь!

Внутри музея их ждал удивительный мир морских глубин. Огромные аквариумы с экзотическими рыбами, чучела морских животных, интерактивные экспонаты, рассказывающие о тайнах океана. Эскулап с увлечением изучал анатомию морских обитателей, а Аврора заворожённо наблюдала за грациозными движениями медуз.

— Океан — это целая вселенная, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович. — Сколько тайн он хранит, сколько существ обитает в его глубинах... Я помню, как в древности моряки рассказывали о русалках и морских чудовищах. Может быть, в каждой легенде есть доля правды...

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, Эскулап и Аврора решили прогуляться по пляжу. Шум прибоя, свежий морской воздух и мягкий песок под ногами создавали атмосферу умиротворения.

— Как же здесь хорошо... — вздохнула Аврора, вдыхая солёный воздух. — После всех этих приключений так приятно просто расслабиться...

— Согласен, — кивнул доктор. — Идеальное место для восстановления сил. А Лукьян Константинович и Бруно Люмпанович, наверное, уже в казино...

И он был прав. Профессор и волшебник, поддавшись азарту, отправились в знаменитое казино Монте-Карло. Роскошные залы, звон фишек, сосредоточенные лица игроков — всё это создавало особую атмосферу.

— Ну что, Бруно Люмпанович, — подмигнул Лукьян Константинович, садясь за рулеточный стол. — Попробуем удачу?

— Удача — дама капризная, профессор, — усмехнулся волшебник. — Но иногда её можно уговорить.

Однако удача в этот вечер была не на их стороне. Ставка за ставкой, и вскоре их фишки растаяли на глазах...

— Ох, кажется, мы в долгах... — смущённо произнёс Лукьян Константинович, когда крупье объявил очередной проигрыш.

Бруно Люмпанович лишь улыбнулся:

— Не беда, профессор. У меня есть свой способ вернуть проигранное.

Он закрыл глаза, и вокруг него, казалось, воздух замер. Лёгкое мерцание окутало его фигуру. Затем он открыл глаза, и в них вспыхнул странный, гипнотический свет. Он посмотрел на крупье, затем на других игроков, и их взгляды стали пустыми, затуманенными.

— Теперь, — произнёс Бруно Люмпанович, его голос звучал мягко, но властно, — мы вернём всё, что проиграли, и даже немного больше.

Он сделал несколько ставок, и каждый раз шарик рулетки послушно останавливался на нужных числах. Крупье, словно под гипнозом, безропотно выдавал выигрыши ему и профессору. Вскоре перед ними выросла целая гора фишек.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо произнёс Бруно Люмпанович, когда их долги были не только погашены, но и приумножены. — Магия — это не только фокусы, профессор. Это ещё и способ восстановить справедливость.

Глава 36. Бельгия

Челнок набрал высоту, внизу развернулась картина, достойная кисти импрессиониста. Огни городов, словно россыпь бриллиантов, мерцали внизу. Затем начались бескрайние поля, покрытые тонким слоем снега, переходящие в тёмные массивы лесов. Вдали, на горизонте, виднелись силуэты гор, окутанных лёгкой дымкой. Лунный свет серебрил реки, извивающиеся лентами среди спящей земли. Иногда мелькали крошечные деревушки, их окна светились тёплым, уютным светом, словно приглашая путников остановиться.

— Поразительно, — прошептал Бруно Люмпанович, его глаза отражали звёздное небо. — Даже с высоты птичьего полёта природа сохраняет свою магию...

Через несколько часов, когда первые лучи рассвета окрасили небо в нежные розовые и золотистые тона, на экране появилась карта Бельгии. Вскоре внизу раскинулся Брюссель. Челнок мягко приземлился на окраине города, недалеко от промышленных районов.

— Добро пожаловать в Брюссель, столицу Бельгии! — объявил профессор, когда путники вышли из челнока.

Воздух был свежим, с лёгким запахом дыма и чего-то неуловимо промышленного.

Город встретил их удивительным двуязычием. Таблички с названиями улиц и площадей пестрели французскими и фламандскими надписями: "Grand Place / Grote Markt", "Rue de la Loi / Wetstraat", "Boulevard du Régent / Regentlaan". Это было отражением сложной политической и культурной жизни Бельгии.

Путники отправились на прогулку. Первым делом их взгляд привлёк величественный Гран-Плас (Grand Place), одна из самых красивых площадей Европы. Золотые фасады гильдийских домов, ратуша с высокой колокольней — всё это производило неизгладимое впечатление.

— Невероятно! — воскликнул Эскулап, осматривая архитектурные шедевры. — Какое мастерство и какая история за всем этим!

Они прошли мимо Атомиума, футуристической конструкции, построенной к Всемирной выставке 1958 года, которая, несмотря на свою новизну, уже стала символом города. Затем их путь лежал к Писающему мальчику (Manneken Pis), крошечной, но знаменитой статуе, которая, казалось, с любопытством наблюдала за прохожими.

— Интересно, какие истории он мог бы рассказать? — улыбнулась Аврора, доставая фотоаппарат.

Пройдя по узким улочкам, они оказались у Королевского дворца (Palais Royal), официальной резиденции бельгийского монарха, и прилегающего к нему Брюссельского парка (Parc de Bruxelles), где, несмотря на февраль, уже пробивались первые ростки зелени. Лукьян Константинович, интересующийся историей, отметил, что здесь когда-то располагался старый герцогский дворец.

Их путь пролегал мимо многочисленных музеев: Королевских музеев изящных искусств (Musées Royaux des Beaux-Arts), где хранились шедевры фламандских мастеров, и Музея естественных наук (Muséum des Sciences Naturelles), который мог бы заинтересовать доктора Эскулапа. Однако время было ограничено, и они решили сосредоточиться на общении с местными жителями.

С помощью электронных голосовых переводчиков путники заговорили с прохожими.

— Добрый день! Как вам живется в Брюсселе? — спросил профессор у пожилой дамы, продававшей пирожки на углу.

— О, monsieur, неплохо, неплохо, — ответила она на французском, и переводчик тут же передал её слова. — Город большой, суетливый, но мы привыкли. Дети работают на фабриках, внуки в школу ходят. Здоровье, слава Богу, пока не подводит. А вы откуда, такие необычные?

Бруно Люмпанович, с его природным обаянием, легко завязал разговор с молодым инженером, спешившим на завод:

— Как дела на производстве? Есть ли новые разработки?

— Да, конечно! Наш машиностроительный завод получил крупный заказ на экспорт, — с гордостью ответил инженер. — Мы постоянно совершенствуем технологии, внедряем автоматизацию. Это позволяет нам конкурировать на мировом рынке. Правда, работы много, но и зарплата достойная.

Эскулап, в свою очередь, расспросил молодую медсестру, вышедшую из больницы, о системе здравоохранения:

— Как обстоят дела с медициной? Доступна ли она для всех?

— В целом, да, — ответила она. — У нас хорошая система страхования. Конечно, есть свои проблемы, очереди бывают, но мы стараемся. Сейчас активно развиваем новые методы лечения, особенно в области кардиологии.

Аврора, с её открытой улыбкой, пообщалась с матерью, гуляющей с ребёнком в парке:

— Как вам удаётся совмещать работу и семью? Есть ли поддержка для молодых родителей?

— О, это непросто, — вздохнула женщина. — Но у нас есть детские сады, и муж помогает. Государство выплачивает пособия, что очень облегчает жизнь. Главное — чтобы дети были здоровы и счастливы.

После насыщенной прогулки и множества интересных бесед путники почувствовали голод. Местные жители посоветовали им посетить одну из традиционных столовых, где можно было попробовать настоящие бельгийские блюда.

Они нашли уютное заведение с деревянными столами и запахом свежей выпечки. Меню было написано на двух языках, и путники с помощью переводчиков выбрали несколько блюд.

Первым делом им принесли мидии с картофелем фри (Moules-frites). Огромную кастрюлю с ароматными мидиями, приготовленными в белом вине с травами, и гору золотистого, хрустящего картофеля фри, поданного с майонезом.

— Это просто восхитительно! — воскликнул профессор, наслаждаясь нежным мясом мидий.

Затем они попробовали карбонад по-фламандски (Carbonnade flamande) — тушёную говядину в пиве с луком и специями, которая подавалась с густым соусом и ломтиками хлеба. Мясо было невероятно нежным и таяло во рту.

— Какое сытное и ароматное блюдо! — отметил Эскулап. — Идеально для февральского дня.

Бруно Люмпанович, любитель сладкого, заказал бельгийские вафли (Gaufres de Liège) — пышные, с карамелизированным сахаром, поданные с взбитыми сливками и свежими ягодами.

— Это настоящая магия вкуса! — пробормотал он, откусывая кусочек.

Аврора выбрала шоколадный мусс (Mousse au chocolat) — лёгкий, воздушный десерт с насыщенным вкусом бельгийского шоколада.

Она пила свежевыжатый апельсиновый сок, который был сладким и бодрил, прогоняя усталость. А мужчины запивали всё местным пивом — светлым, освежающим, с лёгкой горчинкой, которое, как им объяснили, было неотъемлемой частью бельгийской культуры.

Впечатления от Брюсселя у путников были яркими и разнообразными. Они увидели город, который, несмотря на свою промышленную мощь, сохранял историческое очарование, город, где переплетались языки и культуры, где люди, несмотря на свои заботы, были открыты и гостеприимны.

***

На следующий день путники отправились в полёт над Бельгией. — Посмотрите, друзья мои! — воскликнул Лукьян Константинович, указывая в иллюминатор. — Недаром эту страну называют «перекрёстком Европы».

Внизу под ними раскинулась живая, пульсирующая картина. Автострады, словно серебряные нити, извивались по ландшафту, усеянные крошечными, но стремительными машинками. Судоходные реки, широкие и спокойные, несли по своим водам баржи, похожие на спичечные коробки. Густая сеть железных дорог оплетала страну, и по ним, словно игрушечные, мчались поезда. — Ай! — вдруг вскрикнула Аврора, отпрянув от иллюминатора.

Челнок резко качнулся. В нескольких метрах от них пронёсся пассажирский самолёт, его крыло едва не задело обшивку. — Извините, мадемуазель Аврора, — спокойно произнёс один из слуг. — Небольшая турбулентность. Мы скорректировали курс.

— Ух ты! — выдохнул Бруно Люмпанович, поглаживая бороду. — Вот это да! В моё время летали на мётлах, и то было безопаснее!

Лукьян Константинович улыбнулся:

— Да, Бруно Люмпанович, прогресс не стоит на месте.

Брюгге встретил их тишиной и очарованием. Челнок приземлился на окраине города. И путники отправились на прогулку. — Посмотрите на эти каналы! — восхищённо произнесла Аврора, глядя на изумрудную воду, отражающую старинные дома. — Как будто из сказки!

— Именно так, Аврора, — кивнул Лукьян Константинович. — Древний Брюгге полон очарования. Эти причудливые каналы, готические соборы, старинные дома — каждый камень здесь дышит историей...

Они бродили по узким улочкам, любуясь архитектурой, слушая звон колоколов и вдыхая аромат свежей выпечки. Бруно Люмпанович, казалось, был особенно вдохновлён. Он то и дело останавливался, прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. — Ах, Брюгге… — прошептал он, прикрыв глаза. — Сколько воды утекло с тех пор, как я здесь бывал в последний раз…

— Вы были здесь раньше, Бруно Люмпанович? — спросила Аврора с любопытством.

— Бывал, бывал, — загадочно улыбнулся волшебник. — И не только здесь. Мы ведь с вами направляемся в Дамме, верно, профессор?

— Именно так, — подтвердил Лукьян Константинович. — Нас ждёт домик, где, по преданию, жил сам Тилль Уленшпигель.

В Дамме, маленьком и уютном городке, они нашли тот самый домик. Он был скромным, но в нём чувствовалась какая-то особая атмосфера. — Тилль Уленшпигель… — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович, прикасаясь к старой деревянной двери. — Я помню его. Он был… неугомонным. И очень смелым. Многое повидал на своём веку, как и я.

Он помолчал, словно погрузившись в воспоминания.

— Ах, времена были! Тогда мир был другим, но люди… люди оставались теми же. Искали своё счастье, боролись за правду, любили и страдали. — Ваши воспоминания, Бруно Люмпанович, бесценны, — сказал Эскулап, аккуратно записывая что-то в блокнот. — Они дают нам возможность прикоснуться к прошлому, понять его лучше.

— Прошлое — это лишь тень настоящего, доктор, — ответил волшебник. — А настоящее — это семя будущего. Главное — не забывать уроков, которые оно нам преподносит.

Следующим пунктом их путешествия стал промышленный район, известный как "Чёрная Бельгия". Челнок, летел над ним, путникам открылась картина, разительно отличающаяся от живописных пейзажей Брюгге и Дамме. — Вот это да… — выдохнула Аврора, глядя на бесконечные ряды домов, прижавшихся друг к другу, словно испуганные дети. — Населённые пункты вплотную…

— Это Боринаж, каменноугольный бассейн, — пояснил Лукьян Константинович, изучая данные на своём планшете. — Здесь добывают каменный уголь. Повсюду видны терриконы — холмы пустой породы, вынутой из-под земли. А эти ажурные постройки над шахтами — копры. И, конечно, трубы фабрик и заводов, извергающие дым...

Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом угля и промышленных выбросов. Над головой нависала серая пелена, скрывая солнце. — Жутковато... — прошептала Аврора.

— Это цена прогресса, Аврора, — вздохнул Лукьян Константинович. — Индустриализация имеет свою цену. Но именно здесь, в этих суровых условиях, рождаются многие блага, которыми мы пользуемся.

Они посетили центр района — город Мопс. Здесь картина была ещё более индустриальной. Узкие улицы, застроенные рабочими домами, фабричные стены, гул машин...

Двигаясь дальше на восток, они оказались в окрестностях Шарлеруа. Здесь промышленный пейзаж сменился, но не стал менее впечатляющим. Металлургическая и машиностроительная промышленность доминировала в этом районе. Город был окружён сплошным кольцом заводов, и над ним постоянно висела серая пелена дыма, ещё более плотная, чем в Боринаже. — Посмотрите на эти гигантские доменные печи! — воскликнул Лукьян Константинович, указывая на красные от жара исполины, изрыгающие искры. — Здесь плавят чугун и сталь. Это сердце бельгийской промышленности.

Эскулап, несмотря на пыль и шум, с интересом наблюдал за работой кранов и движением вагонеток.

— Поразительная организация труда, профессор. И невероятные масштабы производства! Ещё дальше на восток, в предгорьях Арденн, раскинулся Льеж. Город встретил их контрастом: просторные площади, широкие улицы, дома с пёстрыми крышами и стенами, словно кто-то рассыпал по ним яркие конфетти. Но и здесь, вокруг города, виднелись угольные шахты и трубы — трубы заводов точного машиностроения и цветной металлургии.

В Антверпене и Генте путники увидели новые грани бельгийской экономики. Огромные порты, куда прибывали суда со всего мира, склады, заполненные товарами, и, конечно, заводы. Химические предприятия с их сложными трубопроводами, текстильные фабрики, где работали ткацкие станки, и автомобильные заводы, где собирались блестящие новые машины. — Бельгия — это настоящий промышленный гигант, — подытожил Лукьян Константинович. — И это подтверждают электронные документы, которые мы изучили.

На голографическом экране замелькали графики и диаграммы. — Итак, друзья мои, мы видим, что в стране добывают каменный уголь, но этого недостаточно. Сюда ввозят железную и полиметаллические руды, а затем на своих заводах перерабатывают их в чугун, сталь, цинк и свинец. И, конечно, делают из них различные машины и станки. — А что насчёт сельского хозяйства? — спросила Аврора.

— В сельском хозяйстве, Аврора, выращивают кормовые культуры и в меньшем объёме — зерновые. Своего зерна и других продуктов земледелия не хватает, их приходится ввозить из других стран. Но животноводство развивается успешнее. Выведены высокопродуктивные породы крупного рогатого скота, свиней и лошадей. Особенно известны лошади-тяжеловозы — «брабанты» и «арденны» — их разводят специально на экспорт.

На экране возникла схема государственного устройства.

— Бельгия — конституционное королевство, — сказал Лукьян Константинович. — Но король здесь правит лишь формально. Страной управляют крупные капиталисты — владельцы банков, заводов, шахт.

На экране появилась эмблема банка «Сосьете женераль». — Особенно известен в Бельгии банк «Сосьете женераль», — пояснил профессор. — Тут повсюду есть его филиалы и отделения. Это мощная финансовая структура, которая, по сути, и определяет экономическую политику страны. Бельгийские капиталисты активно участвовали в колониальной политике, особенно в Конго. Но, к счастью, эта страна добилась независимости.

Челнок плавно набрал высоту, оставляя внизу мерцающие огни бельгийских городов. Внутри, в тишине рубки, каждый из путников уносил с собой свои впечатления: Лукьян Константинович — знания и анализ, Эскулап — научные наблюдения, Аврора — восхищение и любопытство, а Бруно Люмпанович — ностальгию по ушедшим временам. Бельгия, «перекрёсток Европы», осталась позади, но её образ, сотканный из индустриальных пейзажей, древних городов и человеческого труда, навсегда запечатлелся в их памяти.

Глава 37. Люксембург

Космический челнок мягко приземлился на окраине Люксембурга — столицы маленького, но гордого герцогства, расположенного среди высоких холмов и живописных долин. И наши путники вышли из корабля, оглядываясь по сторонам.

— Как же здесь похоже на Бельгию, — заметил Бруно, разглядывая аккуратные поля, словно лоскутное одеяло, и шоссе, обсаженные стройными деревьями. — Те же деревни, те же дороги...

— А вывески только на немецком, — добавил Лукьян Константинович, щурясь на таблички. — Хотя официальных языков здесь три: люксембургский, французский и немецкий.

Аврора улыбнулась, доставая из сумки электронный голосовой переводчик.

— Давайте попробуем поговорить с местными, — предложила она. — Это поможет нам лучше понять их жизнь.

Путники направились в центр города, расположенного на берегах реки Альзет. Через реку было перекинуто шестьдесят шесть мостов — каждый из них словно ниточка, связывающая разные части города.

— Вот и герцогский дворец, — указал Эскулап. — А рядом здание парламента и старинный собор. Остатки древней крепости видны на холме.

— Интересно, — задумчиво произнёс профессор. — Здесь нет высших учебных заведений. Люксембуржцы учатся в соседних странах, чаще всего в Бельгии.

— А вот и правление «Европейского объединения угля и стали», — заметил Бруно Люмпанович, указывая на высокое серое здание неподалёку от дворца. — Монополисты шести западноевропейских стран управляют отсюда металлургией и угольной промышленностью.

— Давайте спросим у прохожих, как живётся здесь, — предложила Аврора, активируя переводчик.

Путники подошли к группе местных жителей, занятых неспешной беседой на скамейке у парка.

— Guten Tag! — начал Бруно Люмпанович, улыбаясь. — Как у вас дела? Как здоровье?

Один из мужчин, пожилой фермер с добрыми глазами, ответил на люксембургском, но переводчик мгновенно озвучил его слова по-русски:

— Живём спокойно, спасибо. Зима в этом году мягкая, урожай обещает быть хорошим. Люксембург — маленькая страна, но мы гордимся своей историей и традициями.В этом году герцогству исполняется тысяча лет.

— Тысяча лет! — удивился профессор. — А вы знаете, как появилось ваше герцогство?

— Всё началось с графа Зигфрида Арденнского, — заговорила женщина, молодая учительница. — Он построил замок Lucilinburhuc — «маленькую крепость». Вокруг неё вырос город, который стал сердцем нашего государства.

— Тысяча лет — значительный юбилей, — задумчиво сказал Бруно Люмпанович. — Брату моего дедушки Лесмьяну в следующем году тоже исполнилась бы тысяча лет. Лукьян Константинович долго с ним дружил...

— Да, он был и другом, и покровителем, фактически заменил мне родителей, —кивнул Лукьян Константинович. — Но пятнадцать лет назад погиб — сгорел в машине. До сих пор снится мне...

— Светлая память ему, — тихо ответила Аврора, положив руку на плечо профессора.

— А что вы обычно едите? — спросил Эскулап, оглядываясь вокруг.

— Попробуйте наш национальный гёльцер, — предложил фермер. — Это тушёное мясо с овощами и картофелем. Ещё у нас популярны «жюльен» — грибы в сливочном соусе, и, конечно, знаменитое люксембургское вино с берегов Мозеля.

Путники направились в ближайшую столовую, где им подали ароматное блюдо из говядины с овощами, свежий хлеб и по бокалу белого вина.

— Вкусно, — улыбнулся Бруно Люмпанович, поднимая свой бокал. — Вино действительно превосходное, лёгкое и фруктовое.

***

После обеда челнок плавно взмыл в небо, и путники стали наблюдать за Люксембургом сверху. Западнее столицы раскинулись промышленные районы. Огромные металлургические заводы с доменными и мартеновскими печами освещали небо розовым светом, словно гигантские факелы.

— Вот где настоящая жизнь страны, — заметил доктор Эскулап. — Здесь из железной руды делают чугун и сталь, которые идут на экспорт и развитие промышленности.

— Интересно, — задумчиво произнёс Бруно Люмпанович. — Среди рабочих много иностранцев — испанцы, итальянцы, греки. Они выполняют самую тяжёлую работу и получают меньше местных.

— Да, — согласился профессор. — Это отражение экономических реалий Европы. Но несмотря на это, герцогство процветает.

Челнок пролетел над берегами реки Мозель, где в небольших деревнях путники увидели немцев-батраков, приехавших сюда из ФРГ, а также итальянских строителей дорог и рабочих.

— Здесь, на Мозеле, — объяснила Аврора, — выращивают виноград для знаменитых люксембургских вин. Туризм и виноделие — важные источники дохода.

— А ещё молочное животноводство, — добавил профессор, показывая на пастбища с коровами. — Здесь производят масло и другие молочные продукты.

— Как разнообразна эта маленькая страна! — восхищённо сказал Бруно Люмпанович. — И всё же она сохраняет свою уникальность и традиции.

— Вот почему Люксембург — не просто точка на карте, — заключил Лукьян Константинович. — Это живой организм с богатой историей и светлым будущим.

***

Челнок вернулся в столицу. И путники, наполненные новыми впечатлениями, прогулялись по вечерним улицам, наслаждаясь тёплым светом фонарей и тихим шёпотом старинных каменных зданий.

— Посмотрите, — указала Аврора на витрину небольшой лавки, — здесь продают традиционные люксембургские сладости — «кнепп» и «бретцель». Хотите попробовать?

— Конечно! — с энтузиазмом откликнулся Бруно Люмпанович. — Вкус местных десертов всегда рассказывает о культуре народа не хуже слов.

Путники вошли в магазинчик, где их встретила улыбчивая хозяйка.

— Guten Abend! — приветствовала она на немецком, но переводчик тут же перевёл на русский. — Добро пожаловать! Наши сладости готовятся по старинным рецептам. «Кнепп» — это маленькие пирожки с фруктовой начинкой, а «бретцель» — хрустящее печенье с орехами и мёдом.

— Прекрасно! — сказал профессор, пробуя пирожок. — Вкусно и сытно. А расскажите, как живут здесь люди в зимние месяцы? Ведь февраль — время холодное.

— Зима у нас мягкая, — ответила хозяйка. — Но мы привыкли к переменам. В это время года люди больше времени проводят дома, готовят традиционные блюда, собираются с семьёй. А ещё любят гулять по паркам и наслаждаться свежим воздухом.

— Звучит замечательно, — улыбнулся Эскулап. — В каждой мелочи чувствуется душа народа.

Покинув лавку, путники направились к одному из мостов, чтобы полюбоваться ночным видом на реку Альзет.

— Смотрите, — сказал Бруно Люмпанович, — как красиво отражаются огни города в воде. Кажется, что мосты — это не просто переправы, а живые артерии города. Каждый из них связывает не только берега, но и эпохи.

Лукьян Константинович задумчиво посмотрел на воду.

— Знаете, когда я был молодым, Лесмьян часто говорил мне: «Главное в жизни — не расставаться с мечтами». Он верил, что даже в маленькой стране могут твориться большие дела.

Аврора нежно коснулась его руки.

— Ваш друг был прав. Смотрите, как здесь всё продумано: и мосты, и дома, и даже эти старинные фонари. Всё дышит историей.

Эскулап, прищурившись, разглядывал вдалеке силуэты металлургических заводов.

— А знаете, что удивительно? В этой стране, где так бережно хранят традиции, одновременно кипит промышленная жизнь. Как будто прошлое и будущее здесь живут в одном ритме.

Бруно Люмпанович кивнул:

— Да, и при этом люди не забывают радоваться мелочам. Посмотрите, даже в феврале здесь царит уют...

Он указал на окна домов, из которых лился тёплый свет.

Вдруг где-то вдали раздался звон колоколов. Аврора вздрогнула:

— Ой, кажется, уже поздно. Нам, наверное, пора возвращаться к челноку.

— Подождите, — остановил её Лукьян Константинович. — Давайте ещё немного постоим. Мне хочется запомнить этот момент... — он глубоко вдохнул свежий воздух. — Здесь так пахнет весной, хотя календарь говорит, что ещё зима...

И в этот момент, когда путники стояли на мосту, над ними пролетела стая птиц, будто подтверждая эти слова. Вода под мостом тихо плескалась, а где-то вдали, за холмами, продолжали гореть огни заводов — символы того, что жизнь здесь никогда не затихает.

— Ну что, — сказал профессор, — пора и нам возвращаться. Но я обещаю: мы ещё вернёмся сюда. Ведь тысяча лет — это только начало.

И путники медленно направились к челноку, оставляя за собой на мостовой отражение фонарей, которое, казалось, шептало им вслед:

«До свидания, друзья. Мы будем ждать вас снова».

Глава 38. Нидерланды

Космический челнок, сверкающий серебром на фоне серого неба, бесшумно опустился на окраине Амстердама.

— Ну что ж, мои дорогие спутники, — произнёс Лукьян Константинович, открывая люк и ступая на голландскую землю. — Добро пожаловать в Нидерланды! Страна каналов и тюльпанов, как гласят наши исторические записи.

Бруно Люмпанович огляделся с явным любопытством.

— Интересно, насколько изменился этот мир с тех пор, как я последний раз здесь был... лет этак триста назад.

Амстердам встретил путников оживлённой толпой. Среди прохожих они заметили женщин в пышных, ярких платьях и чёрных остроконечных шляпках, напоминающих головные уборы средневековых дам. Девушки же были одеты в белые крахмальные накидки и аккуратные белые чепцы, что придавало им вид юных монахинь. Мужчины, многие из которых носили традиционные деревянные башмаки, так называемые кломпы, стучали ими по мостовой, создавая своеобразный ритм.

Активируя свои переводчики, гости подошли к пожилой женщине, продававшей цветы.

— Добрый день, уважаемая госпожа, — обратился к ней профессор. — Мы — путешественники из далёких земель. Не могли бы вы рассказать нам о вашей жизни здесь?

Женщина, сначала удивившись, ответила с улыбкой:

— Добрый день, господа. Жизнь моя проста, но честна. Я продаю цветы, выращенные моими руками. Здоровье у меня крепкое, слава Богу. А дела идут потихоньку. Главное — чтобы солнце светило и дождь шёл вовремя.

Эскулап поинтересовался:

— А как обстоят дела со здоровьем в вашем городе? Есть ли какие-то распространённые недуги?

— Ну, зимой бывает простуда, конечно, — ответила женщина. — Но в целом мы стараемся следить за собой. Свежий воздух, хорошая еда — вот и все секреты.

Поблагодарив её, путники отправились дальше. Их путь лежал к местной столовой, где они решили отведать голландских блюд.

— Что бы вы посоветовали нам попробовать? — спросил профессор у официанта, молодого парня в фартуке.

— О, у нас сегодня замечательный улов! — с гордостью ответил тот. — Могу предложить вам селёдку под шубой — это наша классика, свежая сельдь с картофелем, свёклой, морковью и яйцом, заправленная майонезом. Или, если вы предпочитаете что-то более сытное, попробуйте стампот — это пюре из картофеля с капустой или морковью, часто подаётся с копчёной колбасой. А на десерт — стропвафли — тонкие вафли с карамельной начинкой, очень вкусно!

Путники с удовольствием заказали всё предложенное. Селедка под шубой оказалась неожиданно нежной и ароматной, стампот — сытным и согревающим, а стропвафли — восхитительно сладкими и хрустящими.

— Поистине, кулинарное искусство здесь на высоте, — заметил Бруно Люмпанович, откусывая кусочек стропвафли. — Даже мои магические рецепты не всегда могут сравниться с такой простотой и вкусом.

После обеда, насытившись и отдохнув, путники продолжили свою прогулку. Амстердам был весь изрезан каналами, берега которых соединялись бесчисленными мостами. Вода в каналах отражала старинные фасады домов, создавая живописные картины.

— Следующая остановка — дом Рембрандт, — объявил профессор, сверяясь с картой на своём планшете. — Великий художник, чьи полотна до сих пор поражают воображение.

— О да, — согласился Бруно Люмпанович. — Он когда-то писал мой портрет на заказ, и тот получился просто волшебным!

Они подошли к узкому четырёхэтажному зданию, как бы втиснутому между соседними домами. Таких домов в городе было множество, их высокие, узкие фасады с характерными фронтонами создавали неповторимый облик Амстердама. Вместе с узкими улочками, готическими церквями, постройками на сваях и каналами город живо напоминал о своей семивековой истории.

Внутри дома Рембрандта путники увидели мастерскую художника, где стоял мольберт с незаконченным холстом, кисти и краски, словно Рембрандт только что вышел и вот-вот вернётся. На стенах висели копии его знаменитых гравюр, а в одной из комнат была воссоздана обстановка его быта — старинная мебель, книги, предметы обихода. Гости могли представить, как художник работал, как жил, как творил свои шедевры.

— Поразительно, как здесь сохранился дух прошлого... — прошептала Аврора, рассматривая старинный сундук. — Кажется, будто время здесь остановилось...

— Именно это и делает этот город таким особенным, — согласился Эскулап. — Сочетание истории и современности, традиций и прогресса.

Выйдя из дома Рембрандта, они направились к набережной. С берега путники увидели огромный плавучий док для океанских судов, а рядом с ним — маленькие баржи, так называемые вонботы. На них ютились семьи рабочих и ремесленников, не имеющие квартир. Из окон вонботов доносились голоса, смех детей, запахи готовящейся еды.

— Это, должно быть, непростая жизнь, — задумчиво произнёс профессор, глядя на вонботы. — Но в ней есть своя романтика, своя свобода...

— Свобода, которая часто граничит с нуждой, — добавил Бруно Люмпанович. — В каждом городе есть свои контрасты.

И действительно, контрасты были очевидны. В "Аполло" — районе особняков — в просторных домах жили промышленники, землевладельцы, банкиры. Их фасады были украшены лепниной, а за высокими заборами виднелись ухоженные сады. А на окраинах скучивались казарменные постройки, предназначенные для тех, кто работал на фабриках и заводах, кто водил суда и ловил сельдь. Эти дома были простыми, функциональными, лишёнными всяких излишеств.

— Мир, как всегда, полон противоречий, — подытожил Лукьян Константинович, глядя на заходящее солнце, окрашивающее небо в багровые тона. — Но именно в этих противоречиях и кроется его истинная красота и сложность.

Бруно Люмпанович, прищурившись, наблюдал за игрой света на воде канала.

— Именно так, профессор. И наша задача — не судить, а наблюдать, учиться и, возможно, даже немного помочь, если представится такая возможность.

— Что ж, друзья мои, — сказал профессор, делая глубокий вдох, наполненный запахом морского бриза и старого города. — Наше путешествие по Амстердаму подошло к концу. Но я уверен, что этот город оставил в каждом из нас свой неповторимый след.

***

На следующее утро челнок отправился в полёт над Нидерландами.

— Итак, господа, — произнёс профессор, указывая на карту, — наш первый пункт назначения — Харлем. Город с богатой историей и, как мне обещали, весьма интересными музеями.

Челнок плавно снизился, и перед их глазами раскинулся старинный город. Узкие улочки, мощённые булыжником, старинные дома с остроконечными крышами, отражающиеся в тёмных водах каналов.

— Посмотрите, какая красота! — воскликнула Аврора, прильнув к иллюминатору. — Эти дома словно сошли со страниц сказки...

Путники высадились недалеко от центра города. И первым делом отправились в Музей Франса Халса. Бруно Люмпанович, будучи ценителем искусства, был в восторге от мастерства старых голландских живописцев.

— Эти портреты… они живые! — восхищался он, рассматривая полотна. — Чувствуется душа каждого человека, запечатлённого на холсте.

Эскулап, в свою очередь, был заинтригован историческими артефактами, представленными в Музее Западной Фрисландии. Он с интересом изучал старинные инструменты и предметы быта, пытаясь понять, как жили люди в те далёкие времена.

— Харлем оставил неизгладимое впечатление, — сказал профессор, когда они снова поднялись на борт челнока. — Город, где история дышит на каждом шагу. Но теперь нас ждёт Роттердам — город контрастов и портовой жизни.

Роттердам встретил их совершенно иной атмосферой. Это был город будущего, город современной архитектуры и бурлящей жизни. Огромные портовые краны, словно гигантские птицы, возвышались над доками, а у причалов теснились корабли со всех концов света.

— Вот это масштаб! — ахнул Бруно Люмпанович, глядя на бесконечную вереницу судов. — Здесь, кажется, собрался весь мир.

Они прогулялись по набережной, наблюдая за суетой портовых рабочих, за погрузкой и разгрузкой товаров. Запахи специй, соли и машинного масла смешивались в воздухе, создавая неповторимый аромат портового города.

— Здесь пришвартовываются корабли из многих стран мира, — пояснил профессор, указывая на флаги, развевающиеся над судами. — Роттердам — это ворота Европы, через которые проходят потоки товаров и сырья.

Они посетили Музей Бойманса — ван Бёнингена, где были представлены шедевры голландской живописи, а также современные произведения искусства. Эскулап с интересом изучал экспозицию, посвящённую истории медицины, а Аврора восхищалась изяществом фарфоровых изделий.

— Роттердам — это город, который никогда не спит, — заметил профессор, когда они покидали город. — Его энергия заражает. Но теперь нас ждёт Гаага, сердце политической жизни Нидерландов.

Гаага предстала перед ними величественной и спокойной. Здесь, в отличие от шумного Роттердама, царила атмосфера достоинства и утончённости. Они направились к Внутреннему двору, где располагались здания парламента и средневекового суда и знаменитый Рыцарский зал.

— Это место дышит историей, — прошептал Бруно Люмпанович, оглядывая старинные стены. — Здесь принимались решения, которые меняли ход истории страны.

Лукьян Константинович кивнул:

— Именно здесь находится резиденция правительства. Нидерланды — конституционная монархия, и этот ансамбль является символом их государственности.

Они пришли в музей Маурицхёйс, где хранились шедевры голландской живописи, включая знаменитую "Девушку с жемчужной сережкой" Вермеера. Бруно Люмпанович, как истинный ценитель, не мог отвести глаз от полотен.

— Какая тонкость мазков, какая игра света! — восхищался он. — Эти художники обладали поистине магическим даром...

Эскулап тем временем с интересом изучал экспозицию в Музее истории Гааги, где были представлены артефакты, рассказывающие о развитии города и его роли в истории Нидерландов.

Затем их внимание привлёк памятник Эразму Роттердамскому. Лукьян Константинович с уважением остановился перед изваянием.

— Эразм Роттердамский, — произнёс он. — Великий учёный-гуманист. Его труды переведены на множество языков и до сих пор вдохновляют людей по всему миру.

Бруно Люмпанович задумчиво кивнул:

— Я знал его. Он был человеком глубокой мудрости и неутомимым искателем истины. Его ум был острым, как клинок, а сердце — полным сострадания.

Они также посетили дом, где жил Бенедикт Спиноза. Бруно Люмпанович остановился у порога, его глаза наполнились ностальгией.

— Спиноза… Ещё один великий ум, — проговорил он. — Мы часто спорили о природе бытия, о свободе воли. Он был человеком, который видел мир иначе, чем большинство. Его идеи были революционными для своего времени.

— Именно, — согласился профессор. — Его философия оказала огромное влияние на последующие поколения мыслителей.

После Гааги их путь лежал в Лиссе, город, известный своими цветочными полями. Хотя февраль — ещё не время для пышного цветения, они смогли увидеть теплицы, где уже кипела работа. Одна из местных хозяек с радостью показала им свои владения.

— Вот так мы и растим наши тюльпаны, — с гордостью говорила она, демонстрируя молодые ростки. — Это наша страсть, наша жизнь.

Аврора с восторгом наблюдала за процессом.

— Какая красота! Я никогда не видела столько цветов в одном месте.

***

По пути наши герои видели высокие дамбы, защищающие страну от моря. Лукьян Константинович объяснил:

— Эти дамбы — настоящее чудо инженерной мысли. Они спасают Нидерланды от затопления, ведь большая часть страны находится ниже уровня моря.

Везде путники отмечали чистоту и порядок. Ухоженные улицы, аккуратные дома — всё говорило о дисциплине и трудолюбии жителей. Однако Эскулап заметил и неравенство.

— На берегу Северного моря, — сказал он, указывая на роскошные отели, — богатые курортники наслаждаются жизнью. А по соседству, на полях, фермеры с утра до вечера трудятся, чтобы прокормить свои семьи.

Бруно Люмпанович задумчиво добавил:

— Да, это вечный парадокс человеческого общества. Богатство и бедность часто идут рука об руку.

Лукьян Константинович, используя портативное электронное устройство, просмотрел некоторые данные о стране.

— Интересно, — произнёс он. — Нидерланды, несмотря на свои размеры, играют значительную роль в мировой экономике. Они оккупируют часть Индонезии. Перерабатывают сырьё из Азии, Африки и Латинской Америки — олово, каучук, кофе, какао, копру. В сельском хозяйстве выращивают зерновые культуры, технические культуры — сахарную свёклу, лён, картофель, разводят крупный рогатый скот, свиней, овец, кур. А такие гиганты, как нефтяная компания "Роял Датч Шелл" и электротехнический концерн "Филипс", имеют здесь свои корни.

Когда космический челнок вновь поднялся в небо, оставляя позади страну дамб и тюльпанов, путники чувствовали, что увидели лишь малую часть того, что скрывалось за фасадом чистоты и порядка.

— Посещение Нидерландов было невероятно познавательным, — сказала Аврора, глядя на удаляющиеся огни городов. — Я никогда не думала, что одна маленькая страна может быть настолько влиятельной и разнообразной.

— Именно в этом и заключается прелесть путешествий, — улыбнулся Лукьян Константинович. — Мы видим мир не только таким, каким он кажется на первый взгляд, но и таким, каким он является на самом деле, со всеми его противоречиями и достижениями.

Бруно Люмпанович, задумчиво глядя в иллюминатор, добавил:

— Иногда, чтобы понять настоящее, нужно заглянуть в прошлое. Встречи с великими умами, как Эразм и Спиноза, помогают нам лучше понять самих себя и мир вокруг нас.

Эскулап, закрывая свой блокнот, кивнул:

— Каждый город, каждая встреча — это новая страница в книге знаний. И я рад, что мы смогли прочитать эти страницы вместе.

Космический челнок бесшумно набирал высоту, унося своих пассажиров к новым горизонтам. Февральское небо над Нидерландами оставалось ясным и холодным, но в сердцах путников горел огонь новых открытий и впечатлений, которые они увезли с собой из этой удивительной страны. А впереди их ждало ещё множество неизведанных земель и удивительных встреч.

Глава 39. Андорра

Космический челнок, сверкающий в лучах холодного европейского солнца, мягко отделился от стартовой площадки.

— Итак, Андорра, — пробормотал Лукьян Константинович, увеличивая изображение на карте. — Самая маленькая столица в мире, говорите, Бруно?

— И самая загадочная, мой дорогой профессор! — подмигнул волшебник. — Говорят, там до сих пор живут духи старых гор.

Челнок набирал высоту, и под ними расстилались пейзажи. Сначала — плоские, ухоженные поля Нидерландов, изрезанные каналами, словно венами. Затем — зелёные просторы Бельгии и Франции, перемежающиеся небольшими городками, чьи крыши казались игрушечными. По мере продвижения на юг ландшафт менялся. Появились холмы, покрытые лесами, а потом и величественные Пиренеи, чьи заснеженные вершины пронзали небо, словно клыки древнего дракона. Солнце играло на снегу, создавая ослепительные блики, а внизу, в глубоких ущельях, виднелись тонкие нити рек.

— Потрясающе, — выдохнула Аврора, прильнув к иллюминатору. — Кажется, будто мы летим над картиной...

— Природа — величайший художник, Аврора, — заметил Эскулап. — И мы имеем честь наблюдать её шедевры.

Челнок мягко приземлился на небольшой, едва заметной площадке на окраине Андорры-ла-Вельи. Город, как и было обещано, оказался крошечным. Каменные дома, прижавшиеся друг к другу, казались частью горного склона. Воздух был свежим и прохладным, пахло хвоей и дымом из каминов.

— Добро пожаловать в Андорру, господа! — торжественно объявил Лукьян Константинович, выходя из челнока. — Почувствуйте дух истории!

Путники, сопровождаемые андроидами, отправились на прогулку. Узкие, мощёные улочки вились между старинными зданиями. Вскоре гости вышли на небольшую площадь, где возвышалось внушительное каменное строение.

— Это, должно быть, знаменитый Дом Долин, — сказал профессор, сверяясь с данными на своём планшете. — Генеральный совет, правительство, суд, гостиница и… тюрьма. Всё в одном флаконе. Удивительная эффективность!

— Или просто нехватка места, — усмехнулся Бруно Люмпанович. — Впрочем, это придаёт особый шарм.

Они остановились у входа, наблюдая за немногочисленными прохожими. Местные жители, одетые в тёплую, практичную одежду, выглядели крепкими и приветливыми. Лукьян Константинович достал электронный голосовой переводчик.

— Добрый день! Мы путешественники из далёких краёв, — обратился он к пожилой женщине, которая несла корзину с дровами. — Не могли бы вы рассказать нам немного о вашей жизни здесь, в Андорре?

Женщина, сначала немного настороженная, улыбнулась, услышав свой язык:

— Добрый день, господа! Жизнь у нас спокойная, размеренная. Горы дают нам всё необходимое — чистый воздух, воду, лес. Мы живём трудом, но и праздники любим. Здоровье? Слава Богу, не жалуемся. Горный воздух лечит лучше всяких лекарств. Дела? Ну, туризм потихоньку развивается, но пока ещё не так многолюдно, как в больших городах. Успехи? Главный наш успех — это мир и покой, которые мы храним веками.

Другие жители, привлечённые разговором, тоже подошли. Один мужчина, с морщинистым, обветренным лицом, рассказал о своих овцах, пасущихся на горных склонах, о том, как важно беречь природу. Молодая женщина, держащая за руку ребёнка, поделилась радостью от того, что её сын учится в местной школе и уже знает несколько языков. Путники были поражены искренностью и простотой этих людей, их глубокой привязанностью к своей земле.

После познавательной беседы желудки путников напомнили о себе.

— Полагаю, пришло время подкрепиться, — предложил Лукьян Константинович. — Где здесь можно попробовать настоящую андоррскую кухню?

Местные жители с готовностью указали на небольшую, уютную столовую, расположенную неподалёку. Внутри было тепло и пахло чем-то невероятно аппетитным. Хозяйка, дородная женщина с румяными щеками, радушно встретила гостей.

— Добро пожаловать! Что желаете? — спросила она, вытирая руки о фартук.

— Мы бы хотели попробовать ваши традиционные блюда, — ответил профессор.

Хозяйка улыбнулась:

— Конечно! У нас сегодня есть escudella — это наш густой мясной суп с овощами и макаронами, очень сытный. А еще trinxat — картофельное пюре с капустой и беконом, обжаренное до золотистой корочки. И, конечно, cargols a la llauna — улитки, запечённые с травами и чесноком. На десерт — crema catalana, наш местный крем-брюле.

Путники с удовольствием заказали всё предложенное. Бруно Люмпанович, большой любитель необычной еды, с особым энтузиазмом принялся за улиток.

— Ммм, божественно! — мурлыкал он, выуживая очередную улитку из раковины. — Эти андоррцы знают толк в гастрономии!

Подросток, сын хозяйки, лет пятнадцати, помогавший ей разносить блюда, с любопытством поглядывал на необычных гостей. Заметив его интерес, Лукьян Константинович спросил:

— Молодой человек, вы, кажется, хорошо знаете историю своего края. Не могли бы вы рассказать нам какую-нибудь местную легенду?

Подросток, немного смутившись, но польщённый вниманием, кивнул:

— Конечно, сеньор. Моя бабушка часто рассказывала мне эту историю. Больше тысячи лет назад, когда мавры захватили почти всю Испанию, наши предки, жители этих гор, были очень храбрыми. Они провели войска франков, которыми командовал сам Карл Великий, через тайный горный перевал в тыл армии мавров. Мавры были застигнуты врасплох и наголову разбиты. И франкский король, в благодарность за помощь, подарил жителям этих горных долин независимость. Так, говорят, и началась Андорра.

— Интересная легенда, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович. — Но, как вы сами сказали, это лишь легенда. На самом деле история Андорры куда сложнее. Много веков за власть над этими долинами боролись различные феодалы и епископы, владельцы соседних областей. Это была постоянная борьба за влияние, за контроль над стратегически важными перевалами. Официально это государство называется "Долины Андорры". У вас есть свой парламент, своя конституция, свои законы. Почти век назад здесь был оформлен республиканский строй. Но до сих пор Андорра находится под двойным протекторатом — Франции и Испании. Это уникальный случай в мировой истории.

— Да, сеньор, — подтвердил подросток. — Мы гордимся нашей историей, даже если она не всегда такая красивая, как в легендах.

***

Насытившись и получив массу впечатлений, путники вернулись к своему челноку. Едва они поднялись на борт, как на главном экране вспыхнуло изображение. На нём появились почтенные старцы, их лица были изборождены морщинами, а глаза светились мудростью. Это было Правительство Солнечной системы с Юпитера.

— Приветствуем вас, профессор Лукьян Константинович, и всю вашу команду! — раздался глубокий, резонирующий голос одного из старцев. — Как продвигаются ваши дела? Надеемся, путешествие проходит успешно?

Лукьян Константинович поклонился:

— Приветствую вас, достопочтенные старейшины! Дела идут превосходно. Мы успешно облетели почти всю Европу, добыли множество ценных сведений о культуре, истории и быте землян. Впереди — страны Азии. Мы готовы к новым открытиям.

Старцы одобрительно закивали:

— Это радует, профессор. Но мы должны попросить вас поторопиться. За год с небольшим вам нужно посетить весь остальной мир. Время не ждёт.

— Мы понимаем, — ответил Лукьян Константинович. — И приложим все усилия.

— И ещё одно, — продолжил старец. — Планеты-гиганты — Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун — сейчас переполнены. Официальные лица и туристы из других звёздных систем прибывают к предстоящему Слёту планет Солнечной системы. Их уже некуда селить, отели и гостиницы переполнены, даже небольшие пансионаты и таверны набиты под завязку. Мы столкнулись с беспрецедентным наплывом гостей...

— Ого! — воскликнула Аврора. — Из каких же звёздных систем они прибыли?

— Отовсюду, дитя, отовсюду, — улыбнулся старец. — С Сириуса, Альфа Центавра, Веги, Плеяд, даже из далёкой Андромеды.

И он рассказал о тех гостях, которых сам видел.

С Сириуса прибыли представители расы К’тар. Они выглядят как высокие, грациозные существа с кожей, переливающейся всеми оттенками синего, и большими, миндалевидными глазами. Их речь напоминает пение ветра, и они общаются с юпитерианами в основном через телепатию, хотя некоторые освоили их языки. Они очень любознательны и постоянно задают вопросы об их истории и философии.

С Альфа Центавра прилетели Зи’ла. Это небольшие, пушистые создания, похожие на земных енотов, но с шестью конечностями и светящимися усиками. Они очень дружелюбны и общительны, обожают юпитерианские фрукты и постоянно пытаются научить юпитериан своим сложным танцам, которые, как они утверждают, являются формой общения. Местные жители поначалу были немного озадачены их энергичностью, но теперь с удовольствием участвуют в их импровизированных представлениях.

Делегация с Веги — это были В’лаксы, существа из чистой энергии, способные принимать любую форму, но чаще всего они предпочитают облик парящих сфер, меняющих цвет в зависимости от настроения. Они общаются через световые импульсы и звуковые вибрации, которые юпитерианские переводчики с трудом, но улавливают. В’лаксы очень мудры и спокойны, они проводят много времени в медитациях, изучая энергетические поля планет-гигантов Солнечной системы.

С Плеяд прибыли Эй’ли, высокие, стройные гуманоиды с серебристой кожей и длинными, струящимися волосами, напоминающими водоросли. Их глаза светятся мягким, изумрудным светом. Они известны своими художественными талантами и уже успели создать несколько потрясающих скульптур из кристаллов, найденных на спутниках Юпитера. Местные жители с удовольствием посещают их выставки и даже пытаются перенять некоторые их техники.

И, наконец, из далёкой галактики Андромеды прибыли К’сары. Это самые экзотические гости. Они выглядят как огромные, медленно движущиеся существа, состоящие из множества переплетающихся щупалец и глаз, расположенных по всему телу. Их язык — это сложная смесь щелчков, свистов и низких гудящих звуков, которую даже самые продвинутые юпитерианские переводчики расшифровывают с трудом. К’сары очень наблюдательны и, кажется, поглощают информацию со скоростью света, просто находясь рядом. Они взаимодействуют с местными жителями, предлагая им свои уникальные знания о строении Вселенной, а взамен с интересом изучают юпитерианские социальные структуры и эмоциональные реакции.

— Понимаете, профессор, — заключил старец, — это настоящий Вавилон. Но мы рады такому разнообразию. Это обогащает нас всех.

— Понимаю, — кивнул Лукьян Константинович. — Мы постараемся не задерживаться и как можно скорее завершить нашу миссию.

Видеосвязь прервалась. Бруно Люмпанович, который до этого момента внимательно слушал, вдруг оживился.

— А теперь моя очередь! — воскликнул он, подходя к экрану. — Пора пообщаться с моими дорогими учениками!

Он набрал какой-то сложный код, и на экране появилось изображение. Это была группа существ, совершенно не похожих на землян. Некоторые были высокими и тонкими, с прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали светящиеся органы. Другие — низкорослыми и коренастыми, с толстой, чешуйчатой кожей и множеством глаз. Третьи и вовсе напоминали облака светящейся пыли, постоянно меняющие форму.

— Приветствую вас, мои дорогие ученики! — с широкой улыбкой произнёс Бруно Люмпанович. — Как поживаете на своих планетах и спутниках?

Существа на экране радостно зашевелились, издавая разнообразные звуки — от мелодичного звона до глубокого рокота. Один из них, высокий и прозрачный, выступил вперёд:

— Прародитель Бруно! Мы рады видеть вас! На Юпитере всё прекрасно, наши колонии процветают. Мы продолжаем изучать газовые гиганты и открывать новые формы жизни в их атмосферах. Ваши учения о магии и гармонии с природой помогают нам в этом.

Другое существо, похожее на облако, завибрировало:

— На спутниках Сатурна мы освоили новые методы терраформирования, используя ваши древние заклинания для стабилизации атмосферы. Наши сады цветут даже в условиях низкой гравитации!

— А на Уране, — добавило коренастое существо с чешуйчатой кожей, — мы развиваем новые виды транспорта, способные выдерживать экстремальные давления. Ваши истории о путешествиях вдохновляют нас на самые смелые проекты!

Лукьян Константинович, Эскулап и Аврора с изумлением наблюдали за этой сценой. Им было трудно поверить, что этот озорной, вечно шутящий волшебник, который путешествовал с ними, был создателем стольких разнообразных и развитых цивилизаций, рассеянных по всей Солнечной системе, и прародителем стольких людей, повсюду населявших её...

— Невероятно, Бруно Люмпанович, — прошептала Аврора. — Вы… вы настоящий патриарх!

Бруно Люмпанович лишь загадочно улыбнулся:

— Что ж, дитя, когда живёшь достаточно долго, успеваешь оставить след. И не один.

Он продолжил общаться со своими учениками, расспрашивая их о последних научных открытиях, культурных достижениях и даже о личной жизни. Было видно, что он искренне гордится каждым из них, и они отвечали ему глубоким уважением и любовью.

— Итак, — сказал Лукьян Константинович, когда Бруно наконец завершил разговор, — мы видим, что наша Солнечная система полна жизни и удивительных существ. И наша миссия по изучению Земли становится ещё более важной. Мы должны собрать как можно больше информации, чтобы представить её на Слёте планет.

Эскулап кивнул:

— Действительно. Разнообразие форм жизни и культур, которые мы уже встретили, поражает. И это только начало.

— А я, — добавила Аврора, — с нетерпением жду встречи с азиатскими странами. Представляю, какие там будут пейзажи, какие люди, какие легенды!

Челнок медленно поднялся в воздух, оставляя позади крошечную, но такую богатую историей Андорру. Впереди их ждали новые континенты, новые открытия и новые встречи. Путешествие продолжалось, и каждый его день приносил что-то удивительное, подтверждая, что Вселенная, даже в пределах одной Солнечной системы, бесконечно разнообразна и полна чудес. И команда профессора Лукьяна Константиновича была готова к любым приключениям, которые ждали их впереди.

Глава 40. Испания

Внизу проплывали заснеженные пики, затем сменялись зелёными долинами, изрезанными лентами рек. По мере удаления от Андорры пейзаж становился более суровым — коричневые, выжженные солнцем плато, кое-где усеянные редкими кустарниками. Вдали, на горизонте, виднелись очертания гор, напоминающие спящих великанов. Лукьян Константинович, прищурившись, заметил:

— Похоже, мы приближаемся к Месете, центральному плато Испании. Суровый, но по-своему величественный край.

Бруно Люмпанович, поглаживая свою длинную бороду, добавил:

— Ах, Испания! Страна страстей, фламенко и… корриды. Надеюсь, мы не увидим слишком много быков.

Челнок плавно снижался, и вскоре под ними раскинулся Мадрид — огромный, пульсирующий город на холмах. Они приземлились в одном из парков в центре города, среди вековых деревьев и ухоженных клумб. Мягкий толчок, и люк открылся, впуская свежий, прохладный воздух.

— Добро пожаловать в Мадрид! — торжественно произнёс Лукьян Константинович, ступая на испанскую землю.

Они отправились на прогулку. Город гудел, как растревоженный улей. Около двух миллионов человек жили здесь, и каждый из них, казалось, куда-то спешил. Центральная площадь Мадрида, Пуэрта-дель-Соль, встретила их радостно. Фонтан Нептуна, величественный и монументальный, сверкал в лучах солнца. От площади отходила одна из главных улиц города — Алькала. Здесь разместились почти все столичные банки и торговые предприятия, их витрины манили блеском и роскошью.

Вскоре к путникам подошли несколько мужчин в строгих костюмах.

— Уважаемые гости, добро пожаловать в Мадрид! Мы — представители городской администрации. Нам стало известно о вашем прибытии, и мы хотели бы предложить вам встречу с самим генералиссимусом Франко.

Лукьян Константинович и Бруно Люмпанович обменялись взглядами.

— Благодарим за приглашение, — начал Лукьян Константинович, — но, к сожалению, у нас очень плотный график. Мы приехали, чтобы познакомиться с культурой и жизнью простых испанцев, а не с политическими деятелями.

Бруно Люмпанович с лёгкой усмешкой добавил:

— Да, и, честно говоря, мы не очень-то жалуем фашистских диктаторов. У нас на родине, знаете ли, свобода ценится превыше всего.

Местные политики, слегка смущённые, поспешно откланялись. Путники продолжили свой путь по Алькале, наблюдая за жизнью города. Роскошные магазины сменялись скромными лавочками, где продавали всё подряд — от старинных книг до поношенной одежды.

— Посмотрите, профессор, — заметил Бруно Люмпанович, указывая на группу детей, играющих на улице, — кажется, не все здесь живут в достатке.

Лукьян Константинович кивнул:

— Да, Бруно. Электронные документы, которые мы читали, указывали на значительное социальное расслоение. Заработная плата рабочих и доходы крестьян значительно ниже прожиточного минимума. Многие дети из-за бедности не могут ходить в школу.

От улицы Алькала они свернули в сторону рабочих кварталов. Контраст был поразительным. Роскошные особняки уступали место убогим лачугам, сверкающие витрины — лавчонкам старьёвщиков, первоклассные рестораны — харчевням для простых тружеников.

— Это как два разных мира, живущих бок о бок, — прошептала Аврора, сжимая руку Эскулапа.

— Именно так, Аврора, — ответил доктор. — Богатство и нищета уживаются здесь в близком соседстве. Это, к сожалению, характерно для многих стран.

Их путь лежал в музей Прадо. Внутри, в прохладных залах, их ждало сокровище мирового искусства. Они увидели шедевры Веласкеса, такие как "Менины" с их загадочной композицией и игрой света, и портрет Филиппа IV, передающий всю сложность королевской натуры. Гойя поразил их своими "Махами" — обнажённой и одетой, а также мрачными, пронзительными "Чёрными картинами", отражающими ужасы войны и человеческие пороки. Эль Греко с его вытянутыми фигурами и мистическим светом, например, в "Благовещении" или "Поклонении пастухов", переносил их в мир духовности. Тициан, Рубенс, Босх — каждый художник открывал перед ними свою вселенную.

— Потрясающе! — воскликнул Бруно Люмпанович, застыв перед "Садом земных наслаждений" Босха. — Сколько фантазии, сколько символов!

— Это не просто картины, Бруно, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович. — Это отражение эпох, человеческих стремлений, страхов и надежд.

После музея они решили пообщаться с местными жителями. С помощью электронных голосовых переводчиков они заговорили с пожилой женщиной, продававшей газеты на углу.

— Добрый день, сеньора, — начал Лукьян Константинович. — Мы путешественники из далекой страны. Расскажите, пожалуйста, как вам живётся в Мадриде?

Женщина, поначалу настороженная, улыбнулась:

— Ох, милые мои, живётся по-разному. Тяжело, конечно. Цены растут, а зарплаты… что говорить. Но мы держимся. У нас есть солнце, есть семья, есть вера.

Она рассказала им о своих детях, которые уехали в Германию на заработки, о внуках, которые мечтают о лучшей жизни.

Другой мужчина, рабочий, поведал о тяжёлых условиях труда на фабрике и о борьбе за свои права. Коммунисты, как он сказал, были единственными, кто по-настоящему отстаивал интересы трудящихся, но их преследовали.

После насыщенного общения путники почувствовали голод. Они зашли в небольшую, но уютную столовую, где пахло пряностями и свежей выпечкой.

— Что бы вы посоветовали попробовать? — спросил Эскулап у официанта.

— О, сеньор, у нас сегодня прекрасный косидо мадриленьо — наваристый суп с нутом, мясом и овощами. Или, может быть, паэлья с морепродуктами? А на закуску — тапас, конечно! Хамон, оливки, тортилья эспаньола…

Они заказали косидо, паэлью и несколько видов тапас. Ароматные блюда оказались невероятно вкусными. Лукьян Константинович с удовольствием ел наваристый суп, Бруно Люмпанович восхищался разнообразием тапас, а Аврора и Эскулап наслаждались паэльей.

— Это просто праздник вкуса! — воскликнула Аврора.

— Истинная Испания, — согласился Лукьян Константинович.

После обеда они продолжили прогулку. Мадрид раскрывался перед ними во всей своей красе и противоречиях. Они увидели Королевский дворец, величественное сооружение, напоминающее о былом величии испанской монархии, и прогулялись по его садам Сабатини. Затем направились к площади Майор, окружённой аркадами, где когда-то проходили корриды и публичные казни, а теперь собирались художники и уличные артисты.

— Представляете, сколько историй хранят эти камни! — прошептала Аврора.

Они также посетили парк Ретиро, зелёный оазис в центре города, где мадридцы отдыхали, катались на лодках по озеру и наслаждались солнцем. Здесь они увидели Хрустальный дворец, изящное сооружение из стекла и металла, отражающее небо.

— Мадрид — это город контрастов, — подытожил Лукьян Константинович, когда они возвращались к своему челноку. — Богатство и бедность, история и современность, радость и печаль — всё переплетено здесь.

***

В последующие два дня они летали над Испанией, останавливаясь в разных её местах.

Челнок приземлился на окраине Барселоны. Город встретил их средиземноморским бризом и неповторимой архитектурой. Они увидели шедевры Антонио Гауди: Саграда Фамилия, грандиозный собор, который всё ещё строился, поражал своими органическими формами и символизмом. Парк Гуэль с его мозаичными скамейками, пряничными домиками и фантастическими скульптурами казался волшебным миром. Дом Бальо и Дом Мила (Ла Педрера) с их волнообразными фасадами и необычными балконами также оставили неизгладимое впечатление.

— Гауди был гением! — воскликнул Бруно Люмпанович, пытаясь повторить изгибы одной из колонн Саграда Фамилия. — Его здания словно живые!

Они прогулялись по бульвару Ла Рамбла, где кипела жизнь: уличные артисты, продавцы цветов, сувенирные лавки. Посетили Готический квартал с его узкими улочками и старинными зданиями, где каждый камень дышал историей. Поднялись на гору Монжуик, откуда открывался потрясающий вид на город и море.

— Барселона — это город свободы и творчества, — заметил Лукьян Константинович. — Здесь чувствуется особый дух, отличный от Мадрида.

Следующей остановкой была Страна Басков. Пейзаж изменился: зелёные холмы, густые леса, суровые горы. В Витории, столице Страны Басков, путников встретила более сдержанная, но не менее интересная атмосфера. Они увидели Старый город с его узкими улочками и средневековыми зданиями, собор Санта-Мария, который возвышался над городом, и площадь Вирхен Бланка, где собирались местные жители.

— Здесь чувствуется древность, какая-то особая, нетронутая сила, — прошептала Аврора, вдыхая прохладный горный воздух.

— Баски — очень гордый народ, — сказал Бруно Люмпанович. — У них свой язык, своя культура, и они очень дорожат своей автономией.

Лукьян Константинович добавил:

— Да, их история полна борьбы за независимость. Это чувствуется в каждом камне, в каждом взгляде.

Наконец, они отправились на юг, в жаркую и страстную Андалусию.

В городе Кордове их поразила Мескита — бывшая мечеть, превращённая в собор. Тысячи колонн, образующих лес арок, создавали ощущение бесконечности и мистики. Внутренний двор с апельсиновыми деревьями благоухал. Они прогулялись по Еврейскому кварталу с его белыми домами, увитыми цветами, и уютными двориками.

— Это просто чудо архитектуры! — воскликнул Эскулап, осматривая Мескиту. — Как можно было создать такое великолепие?

Севилья была городом фламенко и апельсиновых деревьев. Путники увидели Севильский кафедральный собор, один из крупнейших в мире, с его знаменитой колокольней Хиральда, бывшим минаретом. Прогулялись по Алькасару, королевскому дворцу с его потрясающими садами и мавританской архитектурой. Площадь Испании, с её полукруглой формой и изразцовыми панно, изображающими провинции Испании, произвела на них сильное впечатление.

— Севилья — это воплощение испанской страсти, — заметил Бруно Люмпанович, наблюдая за уличными танцорами фламенко. — Здесь даже воздух пропитан эмоциями.

Последней остановкой стала Гранада, жемчужина Андалусии. Здесь гостей ждала Альгамбра — величественный дворцово-крепостной комплекс, последний оплот мавров в Испании. Дворцы Насридов с их изящной резьбой, фонтанами и внутренними двориками, Генералифе с его каскадными садами и видом на город — всё это перенесло их в сказку "Тысячи и одной ночи".

— Это просто невероятно, — прошептала Аврора, глядя на Альгамбру в лучах заходящего солнца. — Какая красота, какая история!

Повсюду они видели туристов, и не только иностранных, но и инопланетных. Это были существа самых разных форм и размеров: одни с мерцающей кожей, другие с множеством глаз, третьи с крыльями, напоминающие бабочек. Они мирно смешивались с толпой, фотографировали достопримечательности и с любопытством наблюдали за людьми.

— Похоже, мы не единственные, кто интересуется Испанией, — усмехнулся Бруно Люмпанович, кивая на группу существ, похожих на светящихся медуз, которые парили над Альгамброй.

Местные жители, привыкшие к таким гостям, спокойно рассказывали им про корриду, про смертельные бои с быками, которые они видели.

— Это часть нашей культуры, сеньоры, — объяснил им пожилой испанец в Гранаде. — Это традиция, это искусство, это борьба человека и природы.

Лукьян Константинович, хотя и понимал культурное значение, не мог скрыть своего неодобрения:

— Жестокое зрелище, однако. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

***

Путники читали электронные документы об Испании, углубляя свои знания. Это была страна плоскогорий и гор, богатая природными ресурсами.

Здесь добывали железную руду, каменный уголь, цветные руды, особенно медь, ртуть, свинец, цинк, каменную и калийную соли, серу, фосфориты. Была развита горнодобывающая промышленность, текстильная, пищевая, имелась чёрная металлургия.

В сельском хозяйстве выращивали субтропические плоды, виноград, маслины, цитрусовые, зерновые — пшеницу, ячмень, рис, — а также разные овощи, сахарную свёклу, хлопчатник, сахарный тростник и финиковую пальму. Разводили крупный рогатый скот, овец, коз и птицу.

— Испания — это не только солнце и фиеста, — задумчиво произнёс Лукьян Константинович, просматривая данные на своём планшете. — Это ещё и мощная индустриальная база, и развитое сельское хозяйство. Но, к сожалению, все эти богатства распределяются неравномерно.

— Именно поэтому так много людей вынуждены уезжать на заработки, — добавил Эскулап. — Экономический рост не всегда означает благополучие для всех.

Челнок летел на запад, оставляя позади залитую солнцем Испанию. В иллюминаторах мелькали облака, затем — синева космоса. Впереди их ждали новые миры, новые открытия и, возможно, новые решения для старых проблем. Испания же осталась в их памяти как страна ярких контрастов, древней истории и неукротимого духа, где под жарким солнцем переплетались богатство и нищета, красота и жестокость, традиции и стремление к переменам.

Глава 41. Португалия

Космический челнок, мерцающий в предрассветной дымке, мягко опустился на окраине Лиссабона. И наши путники вышли из его люка.

— Добро пожаловать в Португалию, друзья мои! — торжественно произнёс Лукьян Константинович, вдыхая влажный морской воздух. — Начнём наше исследование с прогулки по этому древнему городу.

Лиссабон встретил их лабиринтом узких, извилистых улиц, карабкающихся по крутым холмам, словно дома соревновались, кто выше заберётся. Старинные постройки, потемневшие от времени, шептали истории веков.

— Посмотрите! — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая на развалины крепостной стены. — Это же вестготская кладка! Невероятно!

— Действительно, впечатляет, — согласился Лукьян Константинович, поглаживая свою бороду.

Путники, вооружившись электронными голосовыми переводчиками, начали общаться с местными жителями.

— Добрый день! — обратился профессор к пожилой женщине, торговавшей расписными глиняными фигурками. — Мы прилетели издалека. Расскажите, как вам живётся в Лиссабоне?

Женщина, поначалу настороженная, улыбнулась, услышав свой язык:

— Ох, милый мой, живём потихоньку. Город наш красивый, но жизнь нелегка. Муж на судостроительном заводе работает, зарплата маленькая. Дети… дай Бог им здоровья, но работы для молодёжи мало.

— А как ваше здоровье? — спросил Эскулап.

— Да что здоровье… спина болит, ноги ноют. Но ничего, привыкли. Главное, чтобы дети не болели.

Путники купили у неё несколько фигурок с разными сюжетами — от сказочных до юмористических.

И послушали, как местные жители рассказывали о своих радостях и горестях, о маленьких победах и повседневных трудностях. Они узнали о тяжёлом труде на заводах, расположенных на другом берегу Тежу, где теснились маленькие домики с одним окном над дверью — жилища рабочих.

— Пора подкрепиться, — предложил Бруно Люмпанович. — Я чувствую, что магия голода начинает одолевать меня...

Они нашли небольшую столовую, где их встретил аромат свежеприготовленной еды. Путники попробовали бакаляу а браш — треску с картофелем и яйцами, сардиньяс асадас — жареные сардины, и калду верде — густой суп из капусты.

— Это восхитительно! — воскликнул профессор, наслаждаясь вкусом. — Простота и изысканность в одном блюде.

После обеда они продолжили прогулку. Посетили Национальный музей древнего искусства, где любовались картинами и скульптурами, затем заглянули в Национальную библиотеку, поразившись её обширным фондам. Прошли мимо университета и Академии наук, ощущая пульс интеллектуальной жизни города.

Особое впечатление произвёл на них большой парк, где росли самые разнообразные растения — от миниатюрного японского карликового дуба до величественного баобаба.

— Невероятно! — восхитился Бруно Люмпанович, проводя рукой по шершавой коре баобаба. — Кажется, здесь собрана вся флора Земли!

— Это свидетельство того, как природа может быть щедра, даже в таком урбанизированном пространстве, — задумчиво произнёс профессор.

***

На следующий день, поднявшись на борт своего космического челнока, путники отправились в полёт над Португалией.

Река Тежу, словно серебряная лента, делила страну на две части. Севернее реки раскинулась горная страна, прорезанная глубокими речными долинами. С высоты они видели зелёные сады, виноградники, тянущиеся к солнцу, и маленькие пашни, где крестьяне, казалось, боролись за каждый клочок земли. Ближе к побережью простиралась широкая равнина с заливными лугами, а у берегов реки зеленели поля кукурузы и раскинулись оливковые рощи.

— Посмотрите, как трудолюбивы эти люди! — воскликнула Аврора, наблюдая за крошечными фигурками крестьян, работающих на полях.

Они решили приземлиться в одной из деревень. Крестьяне, сначала испуганные появлением необычного аппарата, вскоре осмелели и заговорили с гостями.

— Мы отвоёвываем у гор каждый метр земли для посевов, — рассказывал старый крестьянин, опираясь на деревянный плуг. — Пашем, как наши предки, жнём серпами, а молотим досками с шипами. Земли мало, а помещичьи поля часто пустуют...

Путники слушали с глубоким сочувствием. Они узнали о том, что две трети сельского населения не имеют собственной земли, и о тяжести жизни под гнётом помещиков.

Затем челнок направился к побережью. Там их ждали рыбаки.

— Мы ловим тунцов, скатов, угрей, но больше всего — сардин, — гордо говорил один из них, показывая на сети. — Мужчины забрасывают их у берега, а женщины помогают притягивать баркасы с уловом канатами.

— Это настоящее искусство, требующее силы и сноровки, — отметил Эскулап.

Путники также узнали о непростой политической ситуации в стране: о фашистском режиме, засилии католической церкви, запрете стачек и росте налогов. Но они услышали и о борьбе с этим демократической молодёжи и коммунистической партии.

***

Вернувшись в челнок, они просмотрели электронные документы о Португалии. Информация подтверждала услышанное: страна была отсталой, с низким уровнем грамотности и высокой смертностью.

Однако, несмотря на трудности, в Португалии развивалась промышленность: текстильные, рыбоконсервные, винодельческие заводы, давильни оливкового масла, лесная промышленность. Добывались ценные ресурсы: вольфрам, нефть, уран, медь, олово, свинец, хром, асбест.

— Португалия — страна контрастов, — подытожил Лукьян Константинович. — Красота природы и богатство недр соседствуют с тяжёлой жизнью народа и политическими трудностями. Но я чувствую в них силу духа и стремление к переменам.

Бруно Люмпанович кивнул:

— И, конечно, их кухня — это отдельная магия, которую мы ещё не до конца постигли.

Аврора улыбнулась:

— Ну вот, мы облетели всю Европу! Даже не верится... И хочется ещё побыть здесь...

— Не расстраивайся, — ответил Эскулап, обняв её за плечи. — Впереди ещё столько интересного! А завтра начинается весна. И предлагаю в честь этого выпить шампанского.

Он нашёл в кухонной столе бутылку шампанского и разлил её в бокалы. И все — путешественники и их слуги — чокнулись ими и выпили.

А космический челнок поднялся в небо, оставляя позади живописные пейзажи и полные надежд сердца португальского народа, и повернул на восток, к странам Азии. Средиземное море шумело внизу, словно приветствуя его и пассажиров...

Глава 42. Турция

Космический челнок, мерцающий в лунном свете, мягко приземлился на окраине Анкары.

Утром, выспавшись и позавтракав, путники отправились на прогулку под ласковым турецким солнцем. Анкара, один из древнейших городов страны, с населением более шестисот тысяч человек, встретила их оживлённой суетой. Здесь располагались правительственные учреждения и заседал турецкий парламент.

— Посмотрите, профессор, какая величественная крепость! — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая на Анкарскую крепость (Ankara Kalesi), возвышающуюся над городом. Её древние стены, пережившие века, казались безмолвными свидетелями истории.

— Действительно, Бруно, впечатляет. А вот, кажется, и Мавзолей Ататюрка (Anıtkabir), усыпальница основателя Турецкой Республики, Мустафы Кемаля Ататюрка, — добавил Лукьян Константинович, его взгляд был полон уважения. — Это, безусловно, одно из самых значимых мест в Анкаре.

Эскулап, внимательно осматривая прохожих, заметил:

— Обратите внимание на архитектуру, Аврора. Здесь смешиваются древние традиции и современные веяния. А вот, кажется, и Музей анатолийских цивилизаций (Anadolu Medeniyetleri Müzesi). Уверен, там хранятся бесценные артефакты.

Аврора, улыбаясь, кивнула:

— И, конечно, нельзя пройти мимо Мечети Коджатепе (Kocatepe Camii), хотя она, возможно, ещё строится или только планируется в таком масштабе. Но даже её будущий облик уже ощущается в воздухе...

С помощью электронных голосовых переводчиков путники начали общаться с местными жителями.

— Merhaba! Как ваши дела, как здоровье? — спросил Лукьян Константинович у пожилого торговца специями.

— Ийи, эфендим, очень хорошо! Спасибо, что интересуетесь, — ответил торговец, его глаза светились добротой. — Жизнь идёт своим чередом. Торговля не всегда легка, но мы стараемся. Дети растут, внуки радуют. А вы — туристы?

— Да, — ответил Бруно Люмпанович. — Прилетели посмотреть на вашу прекрасную страну.

Молодая женщина с ребёнком на руках, услышав их разговор, подошла ближе.

— У нас сейчас много строек, город развивается. Новые дома, дороги. Надеемся на лучшее будущее для наших детей.

— А как насчёт здоровья? — поинтересовался Эскулап. — Есть ли у вас доступ к хорошей медицине?

— В целом, да. Есть больницы, врачи. Конечно, всегда есть куда стремиться, но мы не жалуемся, — ответила женщина.

После насыщенной прогулки путники почувствовали голод. Они зашли в небольшую, но уютную столовую.

— Что бы вы посоветовали нам попробовать? — спросила Аврора у официанта.

— О, у нас много вкусных блюд! Обязательно попробуйте кебаб — это наше национальное достояние. Есть адана-кебаб, урфа-кебаб, шиш-кебаб. Также рекомендую искандер-кебаб, это очень сытно и вкусно. А на закуску — мезе, разнообразные холодные закуски, такие как хумус, дзадзики, баклажанная икра. И, конечно, не забудьте про пиде — турецкую пиццу, или лахамаджюн — тонкий хлеб с мясным фаршем. А на десерт — пахлава или лукум!

Путники с удовольствием попробовали предложенные блюда. Ароматный кебаб, нежный хумус, сладкая пахлава — всё это произвело на них неизгладимое впечатление.

— Это просто восхитительно! — воскликнул Лукьян Константинович, наслаждаясь вкусом адана-кебаба.

— Я никогда не пробовал ничего подобного, — признался Бруно Люмпанович, уплетая лукум.

Эскулап, оценивая качество продуктов, кивнул:

— Отличная кухня, очень питательная и полезная. Аврора, тебе наверняка понравится разнообразие овощных закусок.

— О, да! Это просто рай для гурмана, — согласилась Аврора, пробуя дзадзики.

После сытного обеда, наполнив свои желудки и души впечатлениями, путники вернулись к челноку. Их ждал Стамбул.

Взлетев, они увидели, как Анкара постепенно уменьшается под ними. Затем перед ними открылся величественный вид на турецкие просторы.

— Посмотрите, какие бескрайние поля! — восхищался Бруно Люмпанович, глядя в иллюминатор. — И эти горы, покрытые зеленью... Какая красота!

— Да, Турция поражает своим разнообразием ландшафтов, — согласился Лукьян Константинович. — От равнин до горных хребтов. И эти реки, извивающиеся серебряными лентами...

Эскулап, как всегда, был сосредоточен на деталях:

— Обратите внимание на изменения в растительности. Видно, как климат меняется по мере нашего продвижения.

— И эти маленькие деревушки, разбросанные среди полей, словно жемчужины, — добавила Аврора. — Представляю, как там живут люди, вдали от городской суеты...

***

Через некоторое время внизу показался огромный город, раскинувшийся по обе стороны водной глади. Это был Стамбул.

— Вот он, город двух континентов! — воскликнул Бруно Люмпанович.

Приземлившись, путники сразу почувствовали особую атмосферу Стамбула. Город жил своей жизнью, бурлил энергией. Они решили начать знакомство с европейской части, с Нового города, где дома были построены в европейском стиле.

— Здесь всё так современно, так оживлённо, — заметила Аврора.

— Но я бы хотел увидеть и Старый город, с его средневековым обликом, — сказал Лукьян Константинович.

Чтобы переправиться на азиатскую сторону, они воспользовались одним из многочисленных паромов.

— Смотрите, какие большие корабли! — указал Бруно Люмпанович на суда, стоящие на рейде. — Американские, британские... Видно, что Стамбул — крупный морской порт.

На азиатском берегу, в Ускюдаре, они увидели совсем другую картину. Тысячи хибарок, "геджеконду", теснились друг к другу.

— Это впечатляет, — задумчиво произнёс Эскулап. — Такой резкий контраст между частями города... Здесь живут рабочие, ремесленники... Жизнь, наверное, непростая.

— Но они строят свое будущее, пусть и из подручных материалов, — заметила Аврора. — Главное — стремление к лучшей жизни.

Путники продолжили своё исследование, направляясь к историческим достопримечательностям. Они гуляли по берегам Босфора, наблюдая за оживлённым движением судов. Паромы, небольшие пароходы и лодки сновали туда-сюда, связывая европейскую и азиатскую части города.

— Посмотрите, профессор, какие величественные дворцы! — воскликнул Бруно Люмпанович, указывая на Дворец Долмабахче, раскинувшийся вдоль берега. Его роскошные фасады, сочетающие османский и европейский стили, поражали воображение. — И, кажется, там, дальше, виднеется Дворец Топкапы, бывшая резиденция султанов Османской империи. Я помню, как здесь ещё стояли византийские дворцы... Сколько историй хранят эти стены!

— Действительно, Бруно. А вот, кажется, и остатки древнего водопровода, Акведук Валента, — добавил Лукьян Константинович, указывая на массивные арки, пересекающие город. — Удивительно, как древние инженеры справлялись с такими задачами...

Их путь привёл их к Мечети Султан-Ахмед, известной как Голубая мечеть. Её шесть минаретов устремлялись в небо, а купола, словно жемчужины, переливались на солнце. Внутри путники были поражены великолепием.

— Посмотрите на эти изразцы, Аврора! — прошептал Эскулап. — Тысячи голубых плиток, украшенных цветочными узорами, создают невероятную атмосферу. И эти огромные люстры, свисающие с потолка... Какая тонкая работа!

— И эти витражи, пропускающие мягкий, разноцветный свет, — добавила Аврора, её глаза сияли от восторга. — Чувствуешь себя в другом мире, полном спокойствия и благоговения...

Но самым впечатляющим памятником старины, безусловно, была Мечеть Ая-София, бывший византийский храм Святой Софии. Её огромный купол, казалось, парил над землей. Внутри путники замерли в благоговейном молчании.

— Это просто невероятно, — едва слышно произнёс Лукьян Константинович, осматривая гигантское пространство. — Такое ощущение, что время здесь остановилось. Эти мозаики, хоть и частично скрытые, всё равно поражают своей красотой и древностью. И эти огромные колонны, поддерживающие своды...

— И эти каллиграфические надписи, соседствующие с христианскими изображениями, — заметил Бруно Люмпанович. — Удивительное смешение культур и религий, отражающее богатую историю этого места... Я помню, как здесь звучали гимны и молились императоры.

— Даже сейчас, спустя столько веков, чувствуется мощь и величие этого сооружения, — подытожил Эскулап. — Это настоящий шедевр архитектуры и инженерной мысли.

С помощью своих электронных переводчиков путники продолжали общаться с местными жителями.

— Как вам живётся в таком большом городе? — спросила Аврора у пожилой женщины, продававшей сувениры на Гранд-базаре.

— О, Стамбул — это целый мир, дочка, — ответила старушка, её лицо было испещрено морщинами, а глаза светились мудростью. — Здесь всегда что-то происходит. Работаем, растим детей, молимся. Жизнь не всегда легка, но мы привыкли. Главное — вера и семья.

В числе их собеседников оказалась старушка с внуком Халилом, русоволосым малышом полутора лет, приехавшие сюда по делам из Эскишехира на пару дней.

— Здравствуйте! Какой у вас милый внук, — обратился Лукьян Константинович к старушке.

— Merhaba, эфендим. Спасибо. Его зовут Халил, — ответила старушка, поглаживая малыша по голове. — Приехали мы по делам, к родственникам. В Эскишехире у нас поспокойнее, конечно, но Стамбул — это Стамбул. Здесь всегда есть что посмотреть.

— А как вам здесь, Халил? — спросил Бруно Люмпанович, присев на корточки и протягивая малышу блестящую монетку.

Халил, широко раскрыв глаза, взял монетку и что-то пролепетал на турецком.

— Он говорит, что ему нравится смотреть на корабли и птиц, — "перевела" старушка, улыбаясь. — Он очень любопытный мальчик.

— Это прекрасно, — сказал доктор Эскулап. — Здоровье у него хорошее, я вижу. Активный, жизнерадостный.

— Да, слава Богу, Халил у нас крепыш, — подтвердила бабушка. — Мы стараемся его хорошо кормить. Вот, например, сегодня утром ели симмит — это такой бублик с кунжутом, очень вкусно и сытно. А на обед у нас был мерджимек чорбасы — чечевичный суп, очень полезный.

Бруно Люмпанович, глядя на малыша, улыбнулся:

— Я помню, как в Константинополе, ещё во времена Византии, дети играли на таких же узких улочках. Мир меняется, но детские улыбки остаются прежними...

— А вы сами как поживаете? — спросил Лукьян Константинович. — Есть ли у вас какие-то трудности?

— Ну, как сказать... Жизнь есть жизнь, — вздохнула старушка. — Цены растут, работать приходится много. Но мы не унываем. Главное — чтобы дети и внуки были здоровы и счастливы. А Стамбул, он такой разный... Есть и красивые места, и места попроще. Но везде люди живут, трудятся, надеются...

Путники провели в Стамбуле ещё целый день, исследуя его многочисленные улочки, базары и набережные. Они видели, как кипит жизнь на текстильных фабриках, как работают литейные и электроламповые заводы. Наблюдали за ремонтом морских судов на верфях, ощущая пульс этого огромного промышленного и торгового центра.

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, путники собрались на одной из смотровых площадок, откуда открывался потрясающий вид на Босфор.

— Это было незабываемое путешествие, — произнёс Лукьян Константинович, глядя на раскинувшийся перед ними город. — Как прекрасна Турция, с её древней историей и бурным настоящим...

— И люди, которых мы встретили, — добавила Аврора. — Их доброта, их стойкость, их надежда на лучшее — это самое ценное.

— А волшебство, которое я здесь почувствовал, — хитро улыбнулся Бруно Люмпанович, — оно, кажется, витает в воздухе Стамбула. Возможно, это магия тысячелетий, смешанная с энергией современности...

Эскулап, как всегда, был более прагматичен:

— Я, конечно, больше всего впечатлён архитектурой и инженерными достижениями, как древними, так и современными. Но и человеческий фактор, его влияние на развитие общества тоже очень важны.

Слуги, молчаливые и преданные, кивнули, готовые к отбытию. Космический челнок ждал их, готовый унести на юг, но воспоминания о Турции, о её людях и её красоте, навсегда останутся с ними...

Глава 43. Кипр

— Да, Турция — уникальная страна, — сказал Лукьян Константинович. — Расположена на стыке трёх частей света: Азии, Европы и Африки. Её территория — это перекрёсток морских, сухопутных и воздушных путей, она свидетельница тысячелетней истории и колыбель многих цивилизаций...

Челнок снизился, и в иллюминаторах открылся потрясающий вид. Под ними расстилались бескрайние просторы, где синева моря сливалась с зеленью долин и коричневыми оттенками гор.

— Посмотрите, — продолжил профессор, указывая на участок земли, где виднелись очертания древних руин, — это археологический парк на месте раскопок Трои. Здесь, согласно легендам, разворачивались события Троянской войны. А вот, — он провёл пальцем по карте, — путь, по которому двигалась армия Александра Македонского, завоёвывая эти земли.

Бруно Люмпанович, прищурившись, пробормотал:

— Ах, Троя! Сколько магии и мифов связано с этим местом! Интересно, сохранились ли там отголоски древних заклинаний?

Эскулап, напротив, был более прагматичен:

— Удивительно, как эти древние цивилизации строили такие грандиозные сооружения без современных технологий...

Челнок медленно двигался на восток. Под ними проплывали горные цепи. Особенно высокими они были на востоке. Здесь, у границы с СССР, на Армянском нагорье, высился потухший вулкан Большой Арарат. Его вершина, покрытая снегом, величественно возвышалась над окружающим ландшафтом.

Аврора, заворожённая видом, воскликнула:

— Какая красота! Неужели он действительно потух?

— Да, Аврора, — ответил профессор, — но его мощь всё ещё ощущается в этих местах. Когда-то сюда пристал ковчег самого Ноя, библейского праведника!

***

Путники углубились в изучение электронных документов о Турции. На экране планшета профессора мелькали цифры и факты.

— Недра страны богаты хромовой и медной рудами, углём, нефтью и другими полезными ископаемыми, — читал Лукьян Константинович. — На засушливом нагорье сеют пшеницу, ячмень, горох. На прибрежных равнинах Средиземного моря выращивают цитрусовые и оливы, хлопчатник и рис. В прибрежных районах Мраморного моря — сахарную свёклу и подсолнечник. Также выращивают виноград, в том числе бескосточковый, который идёт на изюм, и табак. На обширных альпийских лугах пасутся стада овец, коз, крупного рогатого скота. В центральных районах страны разводят ангорских коз, они дают тонкую шелковистую шерсть.

Бруно Люмпанович задумчиво погладил свою бороду:

— Ангорские козы… Какая чудесная шерсть! Из неё можно было бы соткать волшебный плащ, который даровал бы невидимость!

Однако следующая информация вызвала у всех более серьёзные эмоции.

— Большая часть земли принадлежит помещикам, а крестьяне батрачат на них, — продолжил профессор. — Большинство крестьян одето в лохмотья и ютится в жалких лачугах. Обрабатывают свою землю сохой. Только у помещиков и кулаков есть сельскохозяйственные машины. Многие крестьяне сбегают в города, но и там им приходится трудно...

— Это ужасно! — воскликнула Аврора, её глаза наполнились сочувствием. — Как же так? В такой богатой стране люди живут в нищете?

Эскулап покачал головой:

— К сожалению, это распространённая проблема во многих развивающихся странах. Неравенство в распределении богатства и ресурсов приводит к таким социальным контрастам.

Лукьян Константинович продолжил:

— Многие рабочие остаются безработными, а те, кто работает, получают очень маленькую заработную плату. Нищета и голод порождают бродяжничество турецких детей. Преступность среди детей приняла угрожающие размеры. А забастовки рабочих и крестьян приводят к арестам и штрафам.

Бруно Люмпанович помрачнел:

— Значит, даже в этом прекрасном мире есть столько несправедливости. Мои заклинания, увы, не могут изменить социальную структуру.

— В Турции есть металлургическая промышленность, — вздохнув, доказал профессор. — В лёгкой промышленности выделяется текстильная, которая перерабатывает местный хлопок и шерсть, и пищевая: табачная, маслобойная, мукомольная. В стране много кустарных предприятий, они производят ковры, обувь, гончарные изделия.

***

Челнок изменил курс, направляясь на юго-запад. В иллюминаторах снова показалось море, на этот раз более спокойное и лазурное.

— Теперь мы направляемся на Кипр, — объявил профессор. — Посмотрите, какие пейзажи открываются в пути!

Под ними проплывали бескрайние просторы Средиземного моря, усыпанные небольшими островами, похожими на изумруды. Солнце играло на волнах, создавая мириады искр. Вдали виднелись очертания гор, окутанных лёгкой дымкой.

— О, какая синева! — восхитилась Аврора. — Кажется, будто небо и море сливаются воедино.

Бруно Люмпанович, прищурившись, заметил:

— Я чувствую здесь особую энергию. Возможно, это отголоски древних цивилизаций, которые когда-то процветали на этих островах.

Челнок приблизился к Кипру. Большая часть острова была занята горами, их склоны, покрытые зеленью, спускались к морю. В центре острова раскинулась плодородная равнина Месаория, орошаемая реками Педиас и Ялиас. В самом сердце равнины, окружённая древними стенами, лежала столица страны — Никосия.

Челнок приземлился на её окраине, и путники вышли наружу. Их встретил тёплый средиземноморский воздух, напоённый ароматами цветущих растений. Они прогулялись по городу. Увидели величественные венецианские стены, окружающие старый город, с их знаменитыми воротами Фамагусты, Кирении и Пафоса. Прогулялись по узким улочкам, застроенным старинными домами, рассмотрели мечети, такие как мечеть Селимие (бывший собор Святой Софии), и церкви, например, церковь Фанеромени. И Музей Кипра, хранящий бесценные артефакты древней истории острова.

С помощью электронных голосовых переводчиков, которые мгновенно переводили их речь на греческий и турецкий языки, путники начали общаться с местными жителями.

— Калимера! – произнёс Лукьян Константинович, обращаясь к пожилому мужчине, сидевшему у входа в небольшую лавку. — Как ваши дела, уважаемый? Как здоровье?

Мужчина, удивлённый появлением столь необычных гостей, но приветливый, улыбнулся. Его голос, переведённый электронным устройством, прозвучал в ушах путников:

— Калимера, господа! Спасибо, всё хорошо, слава Богу. Жизнь идёт своим чередом. Урожай в этом году обещает быть неплохим, если дожди не подведут.

Аврора, с её открытой улыбкой, подошла к группе детей, игравших на улице.

— Привет, ребята! Как вам живётся здесь? Чем занимаетесь?

Дети, сначала немного стеснительные, вскоре осмелели. Один мальчик, лет десяти, с горящими глазами, ответил:

— Мы играем, помогаем родителям. Иногда ходим в школу. Хотим стать моряками, чтобы увидеть мир!

Бруно Люмпанович, с его неизменным любопытством, обратился к женщине, которая несла корзину с фруктами:

— Скажите, мадам, а есть ли на Кипре какие-нибудь старинные легенды или предания о волшебстве?

Женщина, улыбнувшись, ответила:

— О, конечно! Наш остров полон историй о богах и героях, о нимфах и духах. Говорят, сама Афродита родилась из пены морской у наших берегов!

После приятного общения путники направились в местную столовую. Заведение было простым, но чистым, с запахом свежей выпечки и специй. Они заняли столик, заказали "традиционные киприанские блюда", и вскоре перед ними появились тарелки с аппетитными блюдами.

— Что это может быть? — спросил Эскулап, рассматривая тарелку с мясным рагу.

— Это, скорее всего, клефтико, — предположил профессор, — традиционное кипрское блюдо из баранины, запечённой в глиняной печи с картофелем и травами. А вот это, — он указал на другую тарелку, — похоже на сувлаки, небольшие шашлычки из свинины или курицы.

Аврора попробовала салат:

— Ммм, какой свежий! Наверное, это хориатики, греческий салат с помидорами, огурцами, луком, оливками и фетой.

Бруно Люмпанович, с удовольствием уплетая кусочек хлеба, пропитанный оливковым маслом, добавил:

— И, конечно, не обошлось без халлуми! Этот сыр просто великолепен!

***

После обеда путники вернулись на челнок и продолжили изучение электронных документов о Кипре.

— Здесь развита горнодобывающая промышленность, — читал профессор, — а также табачные, винодельческие, маслодельные предприятия. Есть кустарные промыслы — ткачество ковров и керамика. Добываются медная и хромовая руды, но они идут на экспорт. Выращивают пшеницу, ячмень, апельсины, лимоны, оливки, виноград.

— Значит, Кипр, как и Турция, богат природными ресурсами, — подытожил Эскулап. — Но, судя по всему, здесь экономическая ситуация для простых людей выглядит немного лучше.

— Да, — согласился профессор, — хотя и здесь есть свои проблемы, но уровень жизни, по нашим данным, несколько выше. Возможно, это связано с меньшим населением и более развитой туристической отраслью.

Бруно Люмпанович, глядя в иллюминатор на удаляющийся остров, задумчиво произнёс:

— Каждый уголок этого мира хранит свои тайны и свои истории. И как же здорово, что мы можем их открывать...

Челнок набрал высоту, и Кипр превратился в маленькую точку на бескрайнем синем полотне Средиземного моря. Путешествие продолжалось, обещая новые открытия и впечатления.