Пособие: "Как не стать едой Дикому Зверю"

Глава 1 Совет

Эпоха Расцвета Поднебесной. Владыки двух великих школ — «Золотого Дракона» и «Изумрудного Древа» — правили миром совершенствующихся. Но были и другие, чьи имена гремели не менее громко.

Шэнь Юань, глава школы «Белый Храм», стоял безмолвно, погруженный в свои мысли. Его обитель вполне оправдывала свое название: здесь царили порядок и безмятежная тишина, а все ученики были под стать своему наставнику — сдержанные, сосредоточенные и невероятно аккуратные в своих действиях, будто каждый вздох был выверен и подчинен внутреннему ритуалу. Со стороны их можно было принять за монахов в буддийском храме, а не за могущественных культиваторов. По своему убранству и числу последователей «Белый Храм» ни в чем не уступал двум великим школам.

Прямой противоположностью был клан «Дикие Звери», что располагался по соседству. Его глава, Ван Жан, — воплощение хаоса: спонтанный, громогласный и действующий исключительно по велению сиюминутного порыва. Его подчиненные все вопросы решали кулаками, словно и не ведали о существовании иных аргументов. Их боевому мастерству можно было позавидовать, но не манере поведения. Как гласит пословица: «Каков предводитель, таков и путь».

Сегодня, на традиционном собрании глав школ, их разместили рядом. Шэнь Юань с закрытыми глазами наслаждался внутренним покоем, в то время как его ученики стояли с гордо поднятыми головами, их взгляды были спокойны и невозмутимы. Ван Жан, стоя слева, откровенно скучал, едва сдерживая зевок, а его последователи уже перешептывались с явным намерением выяснить отношения прямо здесь.

— Эй, Шэнь Юань, ты что, спишь? — нарушил тишину Ван Жан, обращаясь к соседу. — Давай свалим отсюда, хоть немного повеселимся. А то тут до жути скучно.

Его план был прост: выманить невозмутимого главу «Белого Храма» из зала. Однако в ответ он услышал лишь краткое и четкое:

— Нет. Собрание — дело важное. Стой смирно.

Подобное пренебрежение задело Ван Жана за живое. Он сделал едва заметный шаг вперед.

— Не будь занудой. Соглашайся, а то я сейчас первый начну драку с твоими учениками. Уверен, ты этого не хочешь? — на его лице расплылась довольная ухмылка, будто он загнал оппонента в угол.

Шэнь Юань неторопливо развернул свой веер, прикрыв им нижнюю часть лица.

—Вы не посмеете тронуть моих людей, — его голос прозвучал тихо, но с ледяной уверенностью, не оставляющей сомнений. Он даже не удостоил Ван Жана взглядом. Все знали, что сила главы «Белого Храма» уступает лишь владыкам верховных кланов, и именно благодаря этому его школа достигла своего нынешнего процветания.

Ухмылка Ван Жана лишь стала шире. Холодный тон Шэнь Юаня не испугал его, а, наоборот, разжег интерес. Он сделал еще шаг, оказавшись почти вплотную за его спиной, склонил голову набок и с насмешкой разглядывал веер.

— Серьезно? Ты собираешься угрожать мне с этой безделушкой в руках?

Шэнь Юань сохранял молчание, всем видом показывая, что не намерен реагировать на провокации. Но быть проигнорированным — то, чего Ван Жан выносить не мог. Раздражение подступало комом к горлу. Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось затылка Шэнь Юаня.

— Не игнорируй меня, — прошипел он едва слышно.

Тут Шэнь Юань медленно повернул голову и, не повышая тона, произнес так, чтобы слышали все присутствующие:

—Глава Ван, что это за неподобающее поведение? Если не желаете прослыть извращенцем, советую отойти на почтительное расстояние.

По залу прокатилась волна сдержанного смешка. Даже некоторые главы не смогли удержаться от улыбки.

Ван Жан фыркнул от унижения, когда смех окружающих обрушился на него. Он отступил на шаг, развернулся к Шэнь Юаню лицом, и его глаза вспыхнули гневным огнем.

— Ты слишком самонадеян! Дерзить мне — не лучшая идея, знаешь ли!

Но Шэнь Юань вновь проигнорировал его, заставляя глав кланов смеяться лишь над несдержанностью Ван Жана, словно над вспыльчивым юнцом.

— Советую вам, глава клана «Дикие Звери», вернуться на свое место. Мы все-таки на собрании, — его голос был холоден и ровен, без единой ноты насмешки.

Ярость закипела в груди Ван Жана. Он ненавидел, когда ему указывали, особенно на глазах у других. Он уже готов был взорваться, но этот ледяной, безразличный тон окатил его как холодной водой. Стиснув зубы, он медленно, с нескрываемым недовольством, сделал несколько шагов назад и встал на свое место, скрестив руки на груди.

По залу пронесся удивленный шепот: «Сумасшедший Зверь Ван Жан… послушался?»

Шэнь Юань же позволил себе легкую,почти незримую улыбку победы, надежно скрыв ее за шелковым полотном своего веера.

Глава 2

Тишина. Лишь шелест шёлкового веера да приглушённые перешёптывания, полные любопытства, нарушали покой зала.

Ван Жан более не смотрел на Шэнь Юаня. Его взгляд был устремлён вперёд, а всё тело напряжено, будто тетива лука, готовая выпустить стрелу, но он молчал.

За спиной своего господина ученики «Белого Храма» дышали ровно и спокойно, полные безмолвной гордости. Они видели: их наставник усмирил непокорного зверя одним-единственным словом, не применив ни единой техники.

И за этим бесстрастным фасадом сам Шэнь Юань едва сдерживал улыбку удовлетворения. Каким бы ледяным он ни казался окружающим, в душе он был куда более эмоциональным, нежели выглядел

По окончании собрания Шэнь Юань задержался, чтобы побеседовать со старым знакомым — Ко Чжаном, главой школы «Пылающего Кулака». Они возглавили свои кланы примерно в одно время, около семьдесяти лет назад, и с тех пор поддерживали мирные, почти дружеские отношения.

Ван Жан стоял поодаль, вглядываясь в каменную плиту пола и пытаясь игнорировать их спокойную беседу. Ярость клокотала в нём — не только из-за публичного унижения, но и из-за этой невозмутимой, беззаботной улыбки Шэнь Юаня. Он злорадственно фыркнул, скрестив руки на груди.

Внезапно из-за дверей донёсся шум и крики. Шэнь Юань, словно белое привидение, мгновенно очутился на улице, а Ван Жан, как тень, ринулся следом за ним.

Окинув взглядом площадь, они увидели окровавленного ученика в одеждах «Белого Храма», а над ним — последователя «Диких Зверей» с разбитыми в кровь кулаками.

— И как вы намерены объяснить это, глава «Диких Зверей? — Голос Шэнь Юаня был тих, но звучен, словно звон нефритового колокольчика, и его холод был способен пробрать до костей.

Ван Жан хмыкнул, его лицо исказил всё тот же злобный оскал.

—Мои люди должны держать себя в руках… Но твой ученик сам нарвался, наверняка первый начал!

— Сомневаюсь, — отрезал Шэнь Юань.

Он знал этого ученика. Более того, он знал в лицо и по имени каждого последователя своего клана, словно родных детей. А этот юноша — Гу Ин — был идеалом, о котором мечтает любой наставник: тихий, смиренный, совершенствующийся без устали. В планах Шэнь Юаня даже было со временем сделать его своим преемником. Услышать такие обвинения в его адрес было верхом кощунства.

Ван Жан видел, как изменилось выражение лица Шэнь Юаня, но вместо раскаяния в нём вспыхнуло ещё большее возмущение.

—Этот юнец наверняка шептал проклятия в спину моим последователям! А если и не говорил, то думал! Чего стоят одни ваши надменные взгляды!

— Зверьё. — прошипел Шэнь Юань, и его ледяной взгляд упал на Ван Жана.

В тот же миг пространство содрогнулось. Плотная, холодная и агрессивная аура обрушилась на площадь, заставив содрогнуться даже глав великих кланов. Ко Чжан попытался успокоить друга, но его слова не долетели до ушей Шэнь Юаня.

Ван Жан почувствовал, как невидимый пресс придавил его к земле, сковав каждое движение. Он неуверенно сглотнул, такой мощи он не встречал за всю свою жизнь.

— Правило «Белого Храма» номер три, — голос Шэнь Юаня гремел, словно гром среди ясного неба, — «Любой ученик вправе просить защиты у главы, что бы ни произошло и в чём бы его ни обвинили».

Вокруг Шэнь Юаня сгустилась бело-изумрудная аура, а в глазах зажглись огоньки нефритового света. Он сделал шаг в сторону Ван Жана — медленный, тяжёлый. Каменные плиты под его ногами с треском расходились сетью трещин.

Ван Жан почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод, он пытался сохранить маску презрения, но сжимающая его аура выжигала воздух в лёгких, а взгляд Шэнь Юаня пронзал его насквозь. Он отступил на шаг, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Я… я лишь защищал своих людей, как и любой глава должен…

— Глава должен не только защищать, но и признавать их ошибки, особенно если не в силах дать отпор. Если решил вступиться, то будь готов жизнь положить за учеников, — произнёс Шэнь Юань, уже стоя вплотную к нему.

И в этот момент, когда взгляд Шэнь Юаня, полный ярости, готов был испепелить дерзкого зверя, он внезапно изменился. Ярость сменилась растерянностью, а затем — странным, почти счастливым изумлением. После Шэнь Юань почувствовал лёгкое прикосновение к своему рукаву. Обернувшись, он увидел Гу Ина, который, превозмогая боль, встал и молча держал его за край одежды.

Ван Жан замер, не понимая этой внезапной перемены, но инстинкт подсказывал ему не лезть лишний раз.

Чем закончилось то собрание, осталось загадкой для многих. Но две школы — «Белый Храм» и «Дикие Звери» — досрочно покинули собрание и вернулись на свои территории, унося с собой бурю невысказанных вопросов.

Глава 3

Едва Шэнь Юань пересёк порог своей обители, как позади него раздался глухой звук падения. Обернувшись, он увидел Гу Ина, лежащего без сознания на земле, а остальные ученики в страхе и растерянности смотрели на эту сцену.

— Гу Ин!

Голос Шэнь Юаня, обычно спокойный, прозвучал громко и взволнованно. Он стремительно подошёл к юноше, но тот не подавал признаков жизни. Не теряя ни секунды, Шэнь Юань поднял ученика на руки и понёс его во внутренние покои. Он не мог допустить, чтобы он потерял ещё одного подопечного.

Донеся Гу Ина до центрального павильона, Шэнь Юань немедленно распорядился:

—Привести главного лекаря, Мин Лин!

Мин Лин выглядела как юная девушка с ветренным нравом, но жила в «Белом Храме» уже не одно столетие. Даже сам Шэнь Юань не знал её истинного возраста, но её мастерство в искусстве врачевания не подвергалось сомнениям.

— Поднял шум почём зря, — бросила она, завершив осмотр. — С твоим учеником всё в порядке. Несколько переломов, ушибы, ци немного рассеялась, быстро встанет на ноги.

Шэнь Юань тихо выдохнул, снимая напряжение.

—Сколько времени потребуется для полного восстановления?

— Месяца два, не больше. Этот юнец живучее таракана, — ответила Мин Лин с ухмылкой и лениво зевнула.

— Прошу тебя, не сравнивай моего ученика с насекомыми. И лучше бы ты занялась своим… своеобразным ароматом, — Шэнь Юань прикрыл нос и рот веером, всем видом показывая неприятие запаха перегара.

Мин Лин лишь закатила глаза, но её взгляд вновь стал профессиональным, когда она повернулась к спящему ученику.

—Ладно, ладно. Так как он вообще так пострадал? Вы ведь на собрание кланов ходили. Неужели по дороге вас атаковали?

Шэнь Юань сложил веер и тяжело вздохнул. Он колебался, стоит ли говорить, но всё же решился.

—Всё дело в… Мао Жи. Точнее, теперь он зовётся Ван Жан.

Он произнёс это тихо, опускаясь на циновку рядом с ложем Гу Ина.

— Мао Жи?! — Мин Лин всплеснула руками и закашлялась, будто подавившись. — Тот самый мальчишка, что бегал за тобой по пятам? Но прошло же около тридцати лет! Где он всё это время пропадал? Это он так избил Гу Ина?

Шэнь Юань покачал головой. Мин Лин никогда не интересовалась делами вне их земель, особенно интригами кланов; её вполне устраивало, если её не трогали и давали напиваться в своё удовольствие.

— Если вкратце, то Мао Жи… то есть Ван Жан… основал собственный клан — «Храм Дикого Зверя». Один из его последователей обвинил Гу Ина в оскорблении чести их школы, и за это… ты сама видишь.

Взгляд Шэнь Юаня стал отрешённым и грустным, словно его разум перенёсся в далёкое прошлое, в те дни, когда в его жизни появился маленький Мао Жи. Вернула его в реальность лёгкая затрещина от Мин Лин.

— А ну пошёл отдыхать! На тебе лица нет! И без того бледный, как призрак, в своих белых одеждах, а теперь ещё и взгляд потухший! Увидят люди — подумают, что глава «Белого Храма» лишился души! — ворчала она, явно заботясь о его состоянии, за что он был ей безмерно благодарен.

Послушавшись её слов, Шэнь Юань вышел из покоев Гу Ина и направился бродить по территории храма. Несколько учеников почтительно осведомились о состоянии старшего брата, на что Шэнь Юань отвечал со своим обычным спокойствием: «Волноваться не о чём, ваш старший брат быстро поправится».

Однако сколько он ни пытался изгнать из головы мысли о Ван Жане, они лишь сильнее завладевали его умом. В конце концов, Шэнь Юань вернулся в главный павильон и направился в свои покои. Там он рухнул на циновку и в отчаянии принялся колотить кулаками по подушке.

Каким бы невозмутимым он ни казался перед другими, в душе он оставался тем же эмоциональным человеком, застрявшим в прошлом. Все эти тридцать лет он подавлял воспоминания о своём ученике, бесследно исчезнувшем однажды, на поиски которого были потрачены долгие десять лет.

Не придумав ничего лучше, Шэнь Юань просто закрыл глаза, желая укрыться в мире снов и хоть ненадолго забыть о навязчивых мыслях о Мао Жи.

Глава 4

...

— Глава, умоляю, одумайтесь! Это до добра не доведёт! — ученик, следовавший за ним, был на грани отчаяния.

— Успокойся, — невозмутимо ответил Шэнь Юань, неся на руках грязного мальчишку лет пяти. — Что плохого в том, чтобы спасти ребёнка?

— Но вы же не знаете этого оборвыша! От него ещё несёт, мм-м!..

— Негоже столь громко судить о твоём будущем младшем брате, — мягко, но твёрдо произнёс Шэнь Юань, используя технику «Немые уста», чтобы прикрыть рот своему спутнику.

Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, и он продолжил путь к обители клана. Мальчик же молча прижимался к его груди, словно боялся, что его снова бросят в этом холодном мире.

В своих покоях Шэнь Юань лично омыл и переодел мальчика, а тот безмолвно подчинялся, не издав ни звука.

— С виду тихий и смиренный, а в глазах — целая буря, — тихо проговорил Шэнь Юань, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком. Его взгляд был тёплым и проницательным. — Ну что, скажешь своему Учителю, как тебя зовут?

— Нет... — упрямо пробормотал мальчик, надув щёки.

Шэнь Юань на мгновение опешил от такого прямого отказа, но улыбка не сошла с его лица, став лишь немного кривой.

— Я... я имею в виду, имени у меня нет.

«Без имени… Как одинокий лист, носимый ветром».

— Тогда отныне тебя будут звать Мао Жи, — объявил Шэнь Юань, поднимаясь во весь рост. — Ибо ты похож на маленького испуганного котёнка. Но в наших стенах ты вырастешь в сильного и достойного мужа.

Он протянул руку, давая мальчику последний выбор: принять новую судьбу или вернуться к старой жизни.

Маленькая ладонь без тени сомнения вцепилась в его пальцы.

...

Пять лет спустя

Шэнь Юань настолько привык к своему «хвостику», что тот казался его тенью. Стоило учителю показаться в поле зрения, как тут же раздавался радостный возглас: «Учитель!»

— Учитель!

Шэнь Юань привычно замедлил шаг, зная, что ученик будет бежать и звать его, пока не поравняется.

— И что же сегодня хочет поведать мне мой ученик? — спросил он, готовясь выслушать очередной восторженный лепет, и сложил руки за спиной.

Но на этот раз Мао Жи, которому было уже около десяти, неожиданно обогнал его и встал на пути, его лицо было серьёзным. Шэнь Юань удивлённо приподнял бровь.

— Это... для вас, Учитель!

Мао Жи протянул свёрток. Внутри лежал веер из белоснежного шёлка с голубой росписью и резной деревянной рамкой.

— Довольно неожиданно, — улыбнулся Шэнь Юань, принимая дар. — Но что побудило моего ученика одарить своего наставника?

— Сегодня ровно пять лет с того дня, как Учитель спас меня и связал наши судьбы, — торжественно объявил Мао Жи.

Шэнь Юань развернул веер и прикрыл им лицо, чтобы скрыть смущённый смех. Успокоившись, он сложил веер и нежно погладил ученика по голове.

— Не стоило тратиться... но я искренне тронут твоей заботой.

— Учитель, я уже взрослый! Хватит гладить меня по голове! — возмутился Мао Жи, краснея.

Шэнь Юань лишь усмехнулся и, назло, продолжил.

...

Следующие пять лет

Шэнь Юань каждый год в этот день оставлял у дверей комнаты Мао Жи подарок — словно в день его второго рождения. Сначала это были простые безделушки, напоминающие о детстве, которое Мао Жи так и не прожил. А на его пятнадцатилетие он вручил ему именной меч — честь, которой удостаивались лишь избранные ученики.

С тем веером Шэнь Юань не расставался никогда. Он стал его маской, ширмой для всех эмоций. На людях он только им и говорил: размеренное помахивание выражало безмятежность, постукивание по ладони — недовольство, а прикрытое лицо скрывало неуместную улыбку или неловкость. Он и забыл, как можно иначе.

Шэнь Юань надеялся, что эти мирные дни будут длиться вечно. Пока однажды, через пять лет после дарения веера, на «Белый Храм» не напал клан «Теней», давно позабывший о чести.

Битва бушевала три дня и две ночи. Она могла бы длиться и дольше, если бы в разгар схватки атакующие не сломали тот самый веер.

В тот миг Шэнь Юань впервые впал в ярость. Белое буйство. Он истребил всех до единого, забыв о своём же обете — не убивать без крайней нужды. Белоснежные кварцевые дорожки были залиты багровым, его одежды пропитались кровью. Ту ночь назвали «Белой Резнёй».

«Белый Храм» почти не понёс потерь. Почти.

После побоища Шэнь Юань пролежал без сознания сутки. Очнувшись, он, вопреки мольбам Мин Лин, тут же велел собрать всех учеников. Он пересчитывал их снова и снова. С каждым разом его лицо становилось всё более безжизненно-бледным. Он знал, кого не хватает. Все знали. Каждый в «Белом Храме» понимал, чьё отсутствие выжигало душу их главы. Мао Жи пропал.

...

Шэнь Юань проснулся в холодном поту. Всё было напрасно. От навязчивых мыслей о Мао Жи — ныне Ван Жане — не сбежать даже во сне. С момента его исчезновения прошло около десяти лет, а боль ничуть не утихла.

Глава 5

Тишина в Белом Храме была звенящей. После шума собрания и ухода Диких Зверей она обрушилась на Шэнь Юаня с удвоенной тяжестью. Он стоял в своем кабинете, безупречный и холодный, как статуя из яшмы, отдавая распоряжения о лечении Гу Ина и укреплении охраны. Его голос был ровным, взгляд — чистым и безмятежным. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он слушал доклад о многочисленных ушибах и сломанных ребрах своего лучшего ученика.

— Позаботься о нем, как о своем сыне, — сказал он Мин Лин, и его тон не выдавал и тени бури, бушевавшей внутри.

Но стоило двери закрыться, и он остался в одиночестве, как фасад начал трещать. Он подошел к резному окну, глядя на безмятежный двор, где ученики занимались медитацией. Их спокойные, сосредоточенные лица были упреком его собственному смятению. В голове, снова и снова, проносились образы. Бледное, искаженное болью лицо Гу Ина. Наглый, вызывающий оскал Ван Жаня. И… веер. Сломанный веер, хруст бамбуковых прутьев под ногой нападавшего, который навсегда врезался в его память.

«Мао Жи… Ван Жан… Зачем?»

Вопрос, на который не было ответа. Он сжал кулаки так, что кости побелели. Ему захотелось крушить, ломать, излить эту черноту, что копилась тридцать лет. Но он не мог. Он — глава Белого Храма. Его долг — безмятежность.

Он провел так несколько часов, пока солнце не начало клониться к западу. Тень от пагоды легла на двор, и эта тень показалась ему знаком. Пора.

Он вышел из покоев, его походка была такой же плавной и уверенной, как всегда.

—Я удаляюсь в Нефритовую Пещеру для уединенной практики, — объявил он одному из старших учеников. — На неопределенный срок. Вы будете следовать указаниям вашего старшего брата Гу Ина, как только он поправится.

Ученик почтительно склонился, не видя, как дрожат кончики пальцев его наставника, спрятанные в широких рукавах.

Путь в горы занял несколько часов. Он шел, не оборачиваясь, чувствуя, как маска главы клана по крохам осыпается с него, оставляя лишь израненную душу. Воздух становился холоднее, редкие сосны цеплялись за скалы. Наконец, он достиг узкого входа, скрытого завесой лиан. Нефритовая Пещера. Место силы, где ци земли была чиста и концентрированна, и… место абсолютного одиночества.

Он переступил порог, и каменная дверь с глухим стуком закрылась за ним, отсекая внешний мир. Тишина пещеры была иной — не звенящей, а гнетущей, живой. Её нарушал лишь тихий звон сталактитов от капель воды.

И тут его ноги подкосились. Он рухнул на колени на холодный камень, и его тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Слезы, которых никто не видел, катились по его щекам, оставляя соленые дорожки на безупречных одеждах. Он сдерживал крик, который рвался из горла.

«Я его нашел… и снова потерял. Но теперь он — чудовище, которое калечит моих детей. Где я ошибся? В чем моя вина?»

Он вспомнил день, когда принес маленького, испуганного Мао Жи в храм. Вспомнил его первую улыбку, его упрямство, его горящие глаза, когда он постигал новые техники. Он вспомнил, как тот бежал за ним, крича «Учитель!», и как его сердце наполнялось теплом. А потом — пустоту. Ужас тех десяти лет поисков. Отчаяние, превратившееся в ледяную гробницу вокруг его сердца.

И теперь эта гробница дала трещину, и из нее хлынула вся накопленная боль. Он был не мудрым главой великого клана, а мальчишкой, который когда-то верил, что сможет защитить тех, кто ему дорог.

«Почему?» — это был его собственный голос, полный отчаяния.

«Ты знаешь почему, — ответил ему внутренний голос. — Это началось не с той ночи. Это началось гораздо раньше. Спроси своего учителя. Спроси, что он натворил».

Шэнь Юань сжал голову руками, пытаясь заглушить наваждение. Учитель… Его наставник, великий и непогрешимый старец, чей портрет висел в главном зале. Тот, кто научил его всему. Тот, чьи последние слова перед уходом в высшие сферы были: «Храни покой. Избегай гнева».

Что ты скрыл от меня, Учитель? — мысленно прошептал Шэнь Юань, вглядываясь в темноту пещеры, словно в ней таился ответ. — Что ты совершил в те давние времена, плоды каких прегрешений я сейчас пожимаю, наставник? И почему платить за них пришлось не только мне, но и ему… моему мальчику?

Он понимал теперь, что «Белая Резня» была не началом, а лишь кровавой кульминацией чего-то старого и тёмного. И он, Шэнь Юань, был всего лишь марионеткой в спектакле, режиссёра которого он никогда не видел. Но его учитель… его учитель определённо был причастен к этому.