Пособие Для Чайников Часть 2: Трудоустройство

Глава 1

— Российские поезда — самые поездатые поезда в мире, — философски отметил Иван, глянув в окно.

Мимо проносились бесконечные леса, иногда прерываемые полями. Байкал они уже миновали, так что все впечатляющие виды остались позади.

— Чем ты недоволен? — спросила Ольга, оторвавшись от книги.

Естественно, ехали они не в каком-нибудь купе. Да и в поезде далеко не самом обычном. Специальный государственный «Сапсан Пять», шлёпавший со средней скоростью триста пятьдесят километров в час по выделенной ветке, вместо купе имел несколько вагонов-домов. Пять отдельных спален, общая гостиная, кухня, два санузла. Имперская Служба Безопасности перемещалась с комфортом.

— Не, чисто к комфорту поездки претензий никаких, поезд шикарный, — поднял руки Иван. — Но почему не самолёт? Я скучаю по сексапильным стюардессам, всегда готовым показать, как застегнуть и отстегнуть ремень.

Ольга, проигнорировав очевидную пошлость, вернулась к книге.

— Потому что так надо. Прежде чем ты вернёшься в имперские земли нужно многое подготовить, а также оформить гору бумаг. И, пока всё это не будет сделано, появляться на улице тебе противопоказано. Так зачем две недели сидеть в закрытой квартире, если можно ехать?

Сама Несвитская воспринимала поездку как отпуск. Она действительно отдыхала, валялась в джакузи, регулярно дразнила Ивана, нося довольно откровенный домашний халат поверх минимального количества белья, читала. Иван хоть и получал эстетическое наслаждение от такой попутчицы, постепенно начинал напрягаться из-за невозможности сбросить сексуальное напряжение.

Молодой мужчина кинул короткий взгляд на спутницу, облачённую в лёгкую майку, подчёркивающую небольшую подтянутую грудь и домашние брюки, облегающие сексуальные ножки, и снова отвернулся к окну.

Мужчине было скучно. Банально скучно. Последние дни в Чосоне, переполненные адреналином, сделали бешеный ритм жизни привычным и комфортным. И сейчас, покачиваясь в поезде, Иван не находил себе места. Он пробовал читать, в гостиной была неплохая подборка книг. Но влияние Зевса лишило это занятие возможности убивать время. Спасибо фотографической памяти и зашкаливающей скорости усваивания информации. Книгу, на которую у Ольги уходила пара дней, Иван проглатывал за пару часов.

Телевизор? Не смешно. Посмотрев сюжет об открытии новёхонького химического завода компании «Север Камень» под городком Тея на южном склоне Понтийских гор, Бобров испытал передозировку официозом и зарёкся вновь касаться пульта. Не мыслил Иван себя ленивым диванодавом, тупящим в плазменную панель на стене.

Спортзал в соседнем вагоне? Мужчина натянул на штангу максимальное количество блинов, тягнул полсотни раз, но понял, что даже не вспотел. И поэтому бросил это занятие. Да, штанга была тяжёлой, требовала напряжения сил, не робот же он, в конце концов, но Зевс сбрасывал напряжение в мышцах быстрее, чем оно накапливалось. Так в чём смысл?

Женщина сложила книгу.

— Тебе нечем заняться?

— Ольга, вы не только умопомрачительно красивы, но ещё и невероятно проницательны, — голосом пономаря ответил Иван.

Несвитская с самого начала внимательно наблюдала за Бобровым. Оценивала. В объяснении о причинах поездки на поезде вместо полёта на самолёте была лишь половина правды. Вторая половина — наблюдение. В быту проявлялись многие черты характера, как бы человек ни пытался их скрывать.

Иван был аккуратен, ничего не ломал, не ронял, не проливал. Для практиков высокого уровня это в целом нормально, координация движений и у самой Ольги была отличной. Он не нервничал, не испытывал приступов злости или раздражения. Оперативница специально старалась расшевелить его раздражение, но безрезультатно. Иван попросту промолчал, когда она выкинула приготовленное им блюдо. Девушка приготовила правдоподобное объяснение, на случай претензий или даже спора, но Ивану будто было всё равно. Он всего лишь начал готовить одну порцию, на себя, чтобы поесть один раз. Ольга пыталась перекладывать книги, которые он читал, но парень читал слишком быстро и попросту не выпускал книгу из рук, пока не заканчивал. Она пыталась прятать его вещи, но он всё безошибочно находил. И совсем не пытался за ней подглядывать. Последние даже немного обижало, в чём Ольга не признавалась даже себе.

— Может быть, сыграем? — предложила женщина.

— Игра? — в голосе появилась заинтересованность, хотя мужчина продолжал смотреть в окно.

— Шахматы. Я не люблю карты.

— Я подумал о «Правда или вызов» — улыбнулся Иван.

— Может, в другой раз, — Ольга посчитала, что пока не готова на такой риск.

Он повернулся:

— Хорошо, шахматы. На что?

Ольга улыбнулась:

— На раздевание играть не буду.

— Да, на это не стоило и надеяться, — хмыкнул мужчина. — Тогда если выиграю — делаю тебе массаж.

Это тоже было слишком опасно.

— На интерес, — ответил Ольга. — Само по себе соревнование ума тебя не вдохновляет?

Собеседник неопределённо повёл плечами.

— Я готов был сыграть на обещание не пытаться прятать мои вещи, — сохраняя дружелюбно весёлое выражение лица, ответил Иван. — Но это выглядит так мило, что я не могу отказать себе в маленьком удовольствии.

Ольга попробовала другой довод:

— Если выиграешь — расскажу, что тебя ждёт в Москве.

Иван отвернулся к окну:

— Нет, это я и так знаю. Зря отказываешься от массажа. Можем установить условия, по которому я не буду намекать на секс или иначе тебя соблазнять.

Ольга покачала головой:

— Я почти на сто процентов уверена в твоей способности одним массажем спины довести меня до такого состояния, что я буду сама на всё согласна. Так что не надейся. Придётся тебе пока пользоваться рукой.

Ольга слегка покраснела от собственной наглости и пошлости. Такие шуточки были совсем не в её привычках. Иван хмыкнул:

— Чтобы ты потом смотрела всё на записи? Оленька, ты только попроси, я покажу всё вживую.

Ольга закатила глаза и покачала головой.

— Слишком очевидный ответ.

— Homo non sum nisi, — пожал плечами Иван.

Женщина поднялась и, положив книгу на полку, прошла к столу, стоявшему рядом с окном, присела напротив Ивана.

— Ты непохож на адреналинового маньяка. Так чего мучаешься? — перевела она тему, вернувшись к его скуке.

— Моей деятельной натуре претит безделье, госпожа Несвитская. Видимо, я ещё не успел устать от насыщенной и интересной жизни, а наоборот, только-только почувствовал её, жизни, истинный вкус.

Ольга закатила глаза, но желание вывести разговор на дальнейшие планы пересилило.

— Хорошо, давай договоримся так. Если сможешь победить три раза подряд, делаешь мне массаж.

Иван хитро улыбнулся.

— Ног! — тут же поправилась Ольга, не иллюзорно испугавшись за свою честь, — И если это зайдёт куда-то не туда, остаток пути проведёшь в одной из камер в конце поезда.

— Договорились, — кивнул Иван.

Через несколько минут они начали игру. Иван играл чёрными.

— Пока ты живёшь у родственников, а мы решаем вопросы с Чёрным Рынком... — начала разговор Ольга.

— Кстати, мне любопытно, что вы сделаете с вознаграждением? С такой мишенью на спине мне и по родной земле-то ходить небезопасно.

Бобров не слишком следил за игрой, больше глядя в глаза Ольге. А вот женщине приходилось напрягаться, чтобы одновременно вести разговор и при этом очень внимательно играть. Иван ходил быстро, очень быстро, будто и не думал ни над следующим шагом, ни над игрой в целом. Ей как-то сразу не понравилось, как рассыпалась её защита не успев собраться и как началось планомерное наступление противника.

— Способов много. Можно подтянуть людей, что нам должны, и они закроют счёт на твоё имя. Да, все будут знать, что Суон готовы за тебя платить, но одно дело — безопасный, относительно, счёт в банке Нормандии, с которого можно спокойно пользоваться деньгами, без необходимости рисковать с наличкой. Другое дело — везти тебя в Чосон и сдавать им на руки. Чем они расплатятся? Местной валютой? Или солянкой из всего, что наскребут? И куда потом с такой суммой деваться? А если вместо денег у них будут пули? Но есть и другие методы, изящные. Не могу рассказать, у тебя нет допуска.

Иван сделал очередной ход, создавая угрозу сразу трём фигурам.

— Понятно. Итак, я в гостях у родственников. А чтобы не протирал штаны, ну и дабы обезопасить честь половины дворянок Москвы, под юбки которых я залезу чисто от безделья, вы придумали мне занятие.

Ольга, отдавая слона, перевела взгляд на мужчину. Иван всё так же сидел, подпирая подбородок рукой, и вид имел безобидный и дружелюбный.

— Да, придумали. Ты явно достиг пятого круга, а может, и выше. А навыков практика у тебя как не было, так и не прибавилось. Многое ты выполняешь интуитивно, а надо, чтобы делал осознанно. Так что мы подберём тебе инструктора, будешь подтягивать боевые навыки.

Иван кивнул:

— Хорошо.

Ольга удивилась:

— Что? Вообще никаких возражений и поправок? Даже язвительных комментариев не будет?

— Я хорошо оцениваю свои силы, Оль. И навыки. Так что можешь удивляться, но я не против учиться. Наоборот, только «за».

А особенно «за» был Зевс, с нетерпением ждавший возможности расширить свои знания о силах практика.

— Это... Воодушевляет, — с некоторым облегчением признала женщина. — Тебе ещё нужно усвоить некоторые навыки нашего профиля. Сам понимаешь.

— Понимаю. И мат.

Конь опустился на доску, обозначив атаку на короля. Ольга лишь поморщилась. То, что её начали загонять, и уже шесть ходов она только отбивала атаки, а инициатива полностью принадлежала Ивану, женщина видела и сама.

— Молодец. Но раньше времени не радуйся, ещё две игры.

Иван лишь улыбнулся.

— И я снова играю белыми! — заявила женщина.

— Пожалуйста, — не стал спорить мужчина. — Расслабься. Ты мешаешь интуиции, не слушаешь её подсказок. Слишком сосредоточилась на знаниях и тактиках.

— Поговори мне ещё! А то начну думать, что ты выигрываешь только из-за превосходства в способностях практика. И я буду вводить дополнительные правила, облегчающие игру мне, и усложняющие тебе.

Иван хмыкнул:

— Во-первых, я действительно выигрываю из-за превосходства в способностях практика.

Это была чистая правда. Зевс мог просчитывать любые ходы и, подключись он к игре, у Ольги не было бы шансов. Но Иван счёл это слишком уж неспортивным и играл сам, практически честно. Хотя слова о том, что Ольга игнорирует подсказки своего дара, принадлежали Зевсу.

— А во-вторых, при изменении тобой правил оставляю за собой право корректировать награду за победу.

— И не мечтай! — возмутилась женщина.

— Не слышу искренности возмущения в голосе, — парировал Иван.

Пошла вторая партия, и после некоторых успехов в самом начале женщина снова ушла в оборону, оставив инициативу мужчине.

— Пока я буду в Москве, мой статус остаётся неизменным? Просто бедный родственник Бабищевых?

Ольга кивнула:

— Да. Ни к чему раньше времени привлекать к твоей персоне внимание.

Он хмыкнул:

— Тогда ты снова не угадала с отправкой меня к родственникам. Хочу я этого или нет, Бабищевы мне внимание устроят однозначно. Постараются опозорить на всю Россию. И не могу обещать, что не обгадятся сами в процессе.

— Ты можешь не усложнять? — поморщилась оперативница.

— Я бы не против, Оль. Ради твоей улыбки готов горы свернуть. Так они же сами всё сделают, вообще без участия с моей стороны. Почему-то люди забывают, что когда пытаешься кинуть в кого-то какашкой, сначала эту какашку приходится взять в руку. А попадёшь ты или нет, от руки вонять будет всё равно.

Ольга поморщилась, но попыталась его игнорировать, сосредоточившись на игре. И всё равно проиграла.

— Да быть не может! Я же вижу, что ты профан в шахматах!

На что Иван лишь рассмеялся.

— Предлагаю признать поражение и сразу перейти к приятной части.

— И не думай! Игра!

В третьей партии Ольга не разговаривала вовсе, полностью сосредоточенная на доске и фигурах. Оперативница обязана отстоять свою честь! Да, Иван обещал, что ничего такого делать не будет, но веры в это у женщины не было. Однако результат был закономерен.

— Мат, — поставил фигуру мужчина. — Располагайся на диванчике.

Но противница сидела за доской и восстанавливала в памяти последние ходы. И вынуждена была признать — придраться не к чему.

— Ладно! Ладно! Хорошо! Я иду! — сдалась оперативница Имперской Службы Безопасности, смущённая, как студентка перед впиской.

— И снимай брюки, — добавил Иван.

— Ещё чего?! — возмутилась Ольга с паническими нотками. — Мы договаривались только о ступнях!

— Как хочешь, — покладисто согласился Иван. — Но ты зря отказываешься.

Ольга напряжённо устроилась на диване и протянула изящные ножки мужчине. Иван вылил немного крема на ладони, и его тёплые, нежные пальцы коснулись её кожи. Первые пару минут она ещё была напряжена, но массаж делал своё дело, и женщина расслаблялась. А ещё через несколько минут Ольга блаженно закрыла глаза.

Когда открыла, обнаружила себя голой в его кровати. Восклицание, обозначающее женщину с пониженной социальной ответственностью, вырвалось у неё совершенно непроизвольно.

— Ведь знаю же, чем заканчиваются массажи! — обречённо воскликнула она.

Обнажённый Иван вернулся в комнату из душа.

— Готова к продолжению? Я ещё делаю великолепный массаж рук...

Глава 2

Иван спрыгнул на сухой асфальт железнодорожной платформы, пребывая в отличном расположении духа. Достал сигарету и привычно закурил. Следом вышла Ольга, нервно посмотрев по сторонам, будто ожидала, что сейчас сбегутся папарацци и начнут её фотографировать для статей с заголовком: «Порочная дева среди офицеров ИСБ». Понять причины её мандража было не так уж и сложно.

— Не переживай ты так. Никто ничего не узнает, — беззаботно пообещал мужчина.

После первого раза Ольга старалась держать дистанцию. Её хватило на целых три дня. После чего Иван снова её соблазнил, сначала немного напоив. После этого женщина расслабилась, и они стали любовниками. Какой-то особой романтики в их взаимоотношениях не было, хотя ухаживать Иван умел.

— Ты любишь щеголять цитатами, а сейчас молчишь. Знаешь почему? — мрачно посмотрела на него Ольга.

Иван ухмыльнулся.

— Знаю. Потому что большинство известных высказываний на тему хранения тайн, по смыслу созвучны с высказыванием Сократа: легче держать камень на языке, чем хранить тайну. Но на самом деле далеко не всё тайное обязательно становится явным. У меня есть отличная мотивация сохранить тайну, — он многозначительно прошёлся взглядом по её телу, отчего Ольга слегка смутилась. — Надежда получить награду за молчание.

Несвитская вздохнула.

— Тебе легко говорить. Вот попаду сейчас на медосмотр внеплановый, и буду объяснять, чем занималась последние пару недель, — поморщилась княжна.

— Если хочешь — буду всё отрицать, — спокойно ответил Иван, — Или, наоборот, приму всю ответственность. Исполню любое твоё желание, принцесса.

— Паяц, — констатировала она.

— Я кристально серьёзен, — ухмыльнулся Иван. — И к тому же у нас появился секретный отзыв-пароль, которого не знает никто, — под её вопросительным взглядом мужчина объяснил: — Массаж ступней — поезд Владивосток — Москва.

Ольга покачала головой. Вообще, самой поездкой она была довольна, Иван показал себя любовником умелым и страстным. Его внимание и ухаживания сильно подняли её самооценку и уверенность в себе. Не то чтобы она страдала от нехватки того и другого, но как же это чертовски приятно.

— Ладно, если уж заговорили о секретных отзывах, — перешла на деловой тон Ольга. — Есть такая газета: «Городничий». Вообще удобная, если хочешь быстро найти квартиру или что-то купить...

— Газета? — улыбнулся Иван.

— Да! Газета! — настояла женщина. — В ней есть раздел: ищу тебя. Через него мы нередко связываемся с информаторами. Даём объявление с кодовой фразой и номер для связи. Запомнил?

— Конечно, — кивнул Бобров.

И всё равно расстраивало её сознание факта провала наблюдения, да и взаимоотношения их на этом точно закончатся, что бы он там ни говорил. Курирование подобных агентов не входит в её обязанности, куратор у Ивана будет другой. Как бы ни хотелось.

— Тогда пойдём искать комитет по встрече, — несколько смутившись собственным мыслям, женщина предпочла сменить тему. — Они предупреждены о твоём приезде.

Естественно, их не досматривали, никто не проверял документы, и вообще выход со специальной платформы пустовал, пока они не попали в общий зал. Пятый Московский Вокзал, как и его собратья, сохранил оформление в стиле классицизма. После Чосона, живущего в стиле модернизма, полного стекла и стали, монументальность камня, высокие колонны, мозаика на потолке, вызывали у Ивана ощущение возвращения в прошлое, а ещё лёгкую невесёлую ностальгию. Те дни, что Иван провёл в Москве вообще и среди Бабищевых в частности, оставили у него исключительно отвратительные воспоминания.

— Они не приехали, — уверенно заявил он.

— Должны приехать, — ответила Ольга. — Игнорирование моего личного сообщения — заявка на серьёзное оскорбление.

— Спорим? На десятку, чисто из интереса?

Иван протянул раскрытую ладонь. Ольга чуть подумала и разбила спор.

— Спорим.

Основной поток людей им не мешал, у дворян имелись свои коридоры и переходы. Иван не без интереса рассматривал обычных прохожих, сравнивая их с воспоминаниями пятнадцатилетней давности, когда он был в Москве последний раз. Крой одежды почти не изменился, но стал ярче, краски насыщенней. Империя не отставала от веяний моды, пусть в приоритете оставалась классика, строгие костюмы и некоторая закрытость. Вот и Ольга носила строгий костюм из брюк, блузки, жилета и пиджака. Да, приталенный и подчёркивающий великолепную подтянутую фигурку, но закрытый и целомудренный.

Они прошли до зала встречающих и, оглядевшись, никого не увидели. Аристократы чаще всего пользовались самолётами, так что всю движуху и шум создавали простые граждане.

— Я же говорил.

Женщина не торопилась признавать поражение, внимательно рассматривая толпу. И её взгляд что-то вычленил.

— Смотри туда.

Чтобы не мучиться, Иван попросил Зевса отследить взгляд спутницы, и через секунду «увидел» неряшливого таксиста, держащего в руках плакат с надписью: «Привет, Иван Бобров». Улыбнулся.

— Это великолепно, я думаю. Даже не представляю лучшего способа продемонстрировать своё презрение, — озвучил своё отношение к такой встрече Иван. — Уверен, они ему даже не заплатили. Ты как считаешь?

Ольга достала кошелёк и отдала символическую десятку. Затем передала конверт.

— Здесь мои командировочные. Я вижу, они могут пригодиться.

Подумав немного, Иван от конверта отказался.

— Искреннее спасибо, — он благодарно улыбнулся. — Но я откажусь. Пусть это будет вызов. Выживание в условиях враждебного окружения. Ради тебя попробую быть вежливым и наладить контакт.

Подозрения, которым преисполнилась Ольга, посмотрев на спутника, хватило бы на предъявление официального обвинения.

— Вежливым?

— Я не имел в виду вежливости к служанкам и прочим юным привлекательным особам, — уточнил Иван. — Нет. Я на полном серьёзе попытаюсь наладить с Бабищевыми контакт.

Подозрения стало лишь чуть меньше.

— С чего бы вдруг такие жертвы?

Он пожал плечами:

— Вырабатываю профессиональную привычку. Если я теперь серьёзный специалист, то свои эмоции и предпочтения должен держать при себе.

Оперативница ИСБ новым взглядом посмотрела на своего спутника. Если он реально собрался исполнить озвученное, то под внешностью балагура и мажора скрывался некто другой. Сдержанный, хладнокровный и терпеливый. Конечно, он мог соврать, и скорее даже ей стоит подозревать ложь. Но почему-то интонации, что она уловила, говорили о предельной серьёзности намерений собеседника.

— Желаю удачи. Искренне. Если они вполовину такие, какими ты их описывал, тебе потребуется и удача, и терпение, и навыки выживания.

Иван улыбнулся.

— Спасибо. Рад был знакомству, Оля. Надеюсь, ещё поработаем вместе.

— И я была рада, — призналась женщина.

Он протянул руку, и после рукопожатия двинулся к таксисту. Тем оказался молодой улыбчивый грузин, сразу приметивший мужчину с небольшой сумкой, что смотрел и шёл прямо на него.

— Батоно Иван! — смело обратился таксист к незнакомцу.

— Да, это я. Встречаешь?

— Хо! Пойдём, дорогой, отвезу тебя с ветерком! Тебе как, сумку в багажник?

— Не тяжёлая, так что возьму с собой, — добродушно ответил Иван.

Управлял таксист видавшей виды П-четырнадцать, детище завода Покрышкина четырнадцатого года выпуска, разукрашенной в классический таксовый жёлтый. По легенде, эту модель прямо при выезде из цеха красят в такой цвет, потому что десять из десяти четырнадцатых становятся автомобилями такси. Иван уместился на заднем сидении, подметив средненький комфорт и низкий потолок отечественного седана, но смирился, как с неизбежным. Обижать человека только за то, что его заказали подвести нелюбимого родственника, Иван не собирался. Таксист тем временем, назвавшийся Зурабом, уточнил:

— Сразу едем на место, или куда заезжаем?

— Сразу на место, Зураб, будь добр.

— Хо, дорогой! Всё будет в лучшем виде!

Машина тронулась с места. Зураб развлекал пассажира нехитрым разговором, умело не задавая неуместных вопросов. Иван расспрашивал о Москве и последних интересных событиях, упомянув лишь, что давно здесь не был. А сам рассматривал город. Первое впечатление, составленное ещё на вокзале, подтвердилось. В архитектуре господствует классицизм, почти не видно стекла и стали. Машинки и люди стали несколько ярче, но это всё та же старая добрая Москва. Впрочем, несколько новых, современных и амбициозных небоскрёбов, внешне сохранивших общий городской стиль, всё же имелось, и они совсем не казались лишними среди своих монументальных тяжеловесных соседей. Машины, помимо Покрышкиных, в основном отечественные, легковые Уралы и Метеоры, несколько хотхетчей Комета разных лет, тяжеловесные паркетники Барсук, гражданские братья военных Вепрей. Ну и люксовые Волги, куда же без них. Из иностранных Иван видел несколько вагов, мерседесов, да пару поршей.

— Из самого громкого, Маншаревы судятся с Волконскими, — продолжал рассказывать Зураб. — Вроде как за Кавказскую Транспортную Компанию, но я как-то не верю. Чего господа договориться не смогли?

Иван Маншаревых не помнил совсем, а Волконские — потомки Рюриковичей, то есть одни из Великих Княжеских Родов. Напрягать память, чтобы сообразить кто там с кем и о чём, Боброву было лень.

Вскоре они покинули городскую черту, оказавшись в пригороде, где раскинулись поместья благородных семей. Здесь уже гуляли не девушки, а барышни, носящие современный турнюр. Совсем небольшой, в сравнении с модой прошлого века, но даже так ощущение путешествия в прошлое у Ивана обострилось.

Наконец Зураб остановился у больших ворот.

— Извини, батоно! Дальше не могу. Никак нельзя.

Через ворота было видно, что до особняка идти ещё если не километр, то где-то близко.

— Всё в порядке, я дойду. С тобой рассчитались?

Грузин одной широкой улыбкой выдал: «с тебя, как с друга, ничего бы не взял, но за проезд надо платить». Наличности у Ивана было мало, чисто карманные расходы, которых как раз хватило на оплату такси. Расплатившись, молодой мужчина покинул такси и подошёл к воротам. Створки, естественно, оказались закрыты. Как и калитка. Иван посмотрел в камеру, одну из двух, что висели на столбах. Его точно видели, не могли не видеть, но ворота оставались закрытыми.

— Интересно, что они будут делать, если я сейчас начну ломать замок? — спросил он вроде как в пустоту.

Зевс предложил просто перелезть забор и не обращаться внимания на столь детские попытки вредничать. Иван по большому счёту склонялся именно к такому решению. Он же обещал вести себя профессионально. Стоять под воротами и ждать — глупо. Лучше пройти мимо и сделать вид, что ничего не произошло. Однако судьба в лице трёх барышень, идущих к этим же воротам, распорядилась иначе.

Иван обернулся, осматривая девушек. Одна, в центре, лет двадцать, брюнетка в шляпке, платье — корсет и свободная юбка с турнюром, поверх обтягивающий жакет. Всё с вышивкой и из дорогой ткани. Две девушки за ней, лет шестнадцать, пусть одежда такая же, но крой и ткань попроще.

Девушка подошла ближе, явно ожидая начала разговора от Ивана, как от представителя низшего сословия. Впрочем, одежда на молодом мужчине была не простая, а иностранная. Настоящая иностранная, не подделка под неё. Поэтому, решив что-то там для себя, барышня начала разговор первой:

— Кто вы и что вам угодно?

— Не имею чести быть представленным, — вежливо кивнул мужчина. — Иван Бобров.

Лицо барышни посуровело.

— Бобров?

— Вижу, что фамилия вам знакома, — Иван озвучил очевидное.

— Матушка не говорила о... вашем приезде.

Девушка сама не знала, как именно себя вести. Когда они встречались в прошлом, ей было всего четыре года. Очевидно, что она его банально не помнила. В семье о Бобровых почти не говорили, а если и вспоминали, то исключительно в негативном ключе. Девушка не знала ничего ни о причинах негатива, ни о том, на кого конкретно негатив направлен. Она и хотела бы изобразить грозное негодование, подражая матушке, но испытывала больше любопытство.

— Не удивлён, у нас очень сложные взаимоотношения, — признал Иван. — Я тоже не хотел бы лишний раз беспокоить семью моей матери. Однако это просьба княжны Несвитской.

Указание на княжну успокоило девушку.

— Тогда идёмте.

У Ивана чесался язык, попросить не обращаться к нему столь официально, но он сумел сдержаться. Не всем нравится переходить на неформальное общение вот так с первых фраз.

Когда барышня подошла к калитке, та, конечно же, сразу открылась. Ивану пришла в голову мысль, что вот он пропускает трёх девушек, и калитка закрывается у него перед носом, тогда точно придётся брать ворота штурмом. Но нет, он прошёл вслед за барышнями, и все они двинулись к особняку.

Шли молча. Девушки украдкой оборачивались и посматривали на человека, о котором почти ничего не слышали, но знали, что он не вызывает любви у старших Бабищевых. Иван, в свою очередь, удерживая на лице располагающую улыбку. Так они и дошли до особняка, построенного три сотни лет назад.

Глава 3

Особняк носил хорошо скрытые следы недавней реставрации. Настолько хорошо скрытые, что заметил их только Зевс. Даже камеры внешнего наблюдения были великолепно спрятаны в такие углы, где их невозможно увидеть невооружённым взглядом. Барышня, так и не назвавшая своего имени, провела гостя на большую открытую веранду, заменявшую крыльцо. Все четверо они прошли через широкие двери в большой круглый холл. Здесь девушка остановилась.

— Это всё, чем я могу вам помочь, — выказывая предельную учтивость, сказала она. — Слуги проведут вас к матушке.

Мужчина кивнул.

— Искренне благодарю за помощь, — ответил Иван, сохраняя дружелюбную улыбку.

У молодого мужчины крутились на языке совсем другие слова, но он героически сдерживал порывы начинать лёгкий флирт с любой красивой девицей. Барышня покинула холл вместе со своими спутницами. Иван оказавшись в одиночестве, начал осматриваться.

«Камеры видишь?»

«Три штуки» — подтвердил Зевс.

«Значит, о нашем приходе знают» — сделал вывод Иван. — «Кто-нибудь по нашу душу идёт?»

«Нет» — с явной иронией в интонации отозвался спутник.

«Почему я не удивлён?» — поддержал иронию Бобров.

Иван ещё раз огляделся, но теперь рассматривал колонны только для того, чтобы дать слугам время как-то на него среагировать. Подождал минут пять.

«Без изменений?»

«Именно так» — продолжал веселиться Зевс.

«Ну раз они не идут к нам, то мы пойдём к ним» — принял решение молодой мужчина. — «Давай попробуем найти эту неизвестную нам матушку. Показывай дорогу»

Зевс подключил свою навигационную систему, и в голове мужчины появилось чувство верного направления. Иван вошёл в другую дверь, сразу попав на винтовую лестницу. Поднялся на третий этаж и двинулся по коридору. Здесь слуги уже курсировали. К идущему навстречу мужчине Иван и обратился.

— Постой.

Но тот даже не подумал притормозить:

— У меня важное поручение, обратитесь к кому-нибудь другому.

Иван даже слегка опешил от такого ответа. Сказать, что это было грубое нарушение поведения слуг, это сильно преуменьшить.

«Тебя игнорируют. Там на первом этаже комната, откуда ведётся управление особняком. Мужчина лет пятьдесят, вероятно — домоправитель, приказал тебя игнорировать и держаться подальше» — подсказал Зевс.

Иван улыбнулся.

«Это, я считаю, просто великолепно. Конечно, я всякого ожидал, но такое показательное пренебрежение бьёт все рекорды» — покачал он головой. — «Ну давай посмотрим, как низко они готовы пасть ради глупого пренебрежения».

До кабинета «матушки» оставалось всего ничего, когда навстречу Ивану вышел мужчина в старомодном фраке. Тот самый домоправитель, как пояснил Зевс, воспользовавшийся служебным лифтом.

— Господин Бобров, — через губу обратился дряблый сморщенный слуга. — Госпожа Анна отдыхает, не стоит её беспокоить. Ваша комната на втором этаже.

Иван, подавив желание высказать пару ласковых, ведь он обещал, благодарно кивнул:

— Это, конечно, замечательно. Но не могу же я не засвидетельствовать своё почтение...

— В этом нет необходимости, — перебил слуга Боброва. — Вас представят всей семье за ужином.

«Чем глубже в лес, тем толще партизаны» — выразил Иван свои ощущения.

— Благодарю, — и раньше, чем слуга успел смыться, добавил. — Проводите меня, будьте любезны.

И, опять же раньше, чем этот индюк успел сослаться на других слуг, добил:

— А то, как я погляжу, слуг в особняке днём с огнём не сыщешь. Наверное, домоправитель в запой ушёл, совсем не строжит подчинённых.

Мужчина скривился так, будто проглотил незрелый лимон, закусив его горстью свежей клюквы, но согласился, потому что деваться было некуда:

— Прошу за мной.

Домоправитель, не соизволивший представиться, проводил Ивана на второй этаж и остановился перед дверью.

— Вам сюда, — указал он на дверь и тут же собрался уходить.

«Закрыто» — успел подсказать Зевс.

— Уважаемый! — окликнул Иван мужчину. — Дверь закрыта.

И, доказывая свои слова, подёргал за ручку. Домоправитель, вновь скорчив недовольную физиономию, подошёл к двери и, вытащив из кармашка ключ, открыл. Иван тут же протянул руку, уже готовясь дать словесный бой за обладание ключом. Потому что был уверен — дверь будут закрывать каждый раз, когда он будет выходить по любой надобности. Но старый гусь без споров отдал ключ.

«Комната не подготовлена для проживания» — предупредил Зевс.

«Я уже догадался» — отозвался Иван.

Домоправитель удалился, а Иван зашёл внутрь. Мебель закрывали простыни, как и сказал Зевс. Комнату никто не готовил.

— После всего произошедшего мне, честно говоря, плевать на такие мелочи, — пожал плечами нежеланный гость.

Он открыл окна и начал встряхивать простыни, выбирая саму чистую. Самую пыльную без зазрения совести порвал на тряпки и устроил небольшую уборку в помещении. Зевс подсказал, как найти комнату с вёдрами и моющими средствами, где нашёлся даже пылесос, так что процесс пошёл бодро. Комната роскошью не хвасталась, что Ивана только порадовало — меньше мебели. Поэтому с уборкой он справился чуть больше, чем за час.

— Это было не так уж и сложно, — подвёл итог Иван, окинув взглядом результат своих трудов.

Нельзя сказать, что комната стала идеально чистой, но здесь уже можно было находиться без необходимости поминутно чихать от пыли. И даже вполне сносно жить, тем более Иван не собирался задерживаться в гостях надолго.

«Не думаю, что на этом бытовые проблемы закончились» — сообщил Зевс свою точку зрения.

— Ага, — кивнул мужчина. — Это был только первый... Ну, второй пункт. Первый: попасть в особняк. Второй: обустроится в комнате. Третий: добыть обед.

«Думаешь, тебя не будут кормить?» — в интонациях Зевса снова появилась ирония, замешенная на весёлой заинтересованности.

— Уверен. Но надо дать им шанс. Я же обещал.

Вещи раскладывать Иван не стал. Уходя, его не покидало ощущение, что слуги всё вернут в первозданный вид, а от вещей избавятся. И, поскольку ничего действительно ценного в сумке не было, Ивану было на это плевать, по большому счёту. Важными личными вещами он собирался обзаводиться только тогда, когда у него появится место, в надёжности которого будет уверенность.

Заперев комнату, он по навигации от Зевса двинулся на кухню.

«Может, у них столовая есть? Или ещё какое место, где я всё приготовлю себе сам?» — на всякий случай уточнил мужчина.

«Нет, только кухня» — ответил Зевс.

Пришлось спускаться сначала на первый этаж, а оттуда в подвал. Изнутри особняк хорошо благоустроили, и начинка у каменных стен оказалась современная. Однако вся электроника пряталась за декором. Иван прошёл через некую комнату отдыха, с огромным ЖК дисплеем во всю стену, колонками и россыпью различных игровых приставок на любой вкус. Прошёл мимо спортзала, сам не заглядывал, но через Зевса получил представление о том, что внутри. Вполне современный набор тренажёров. В зале занимались семь человек, подросток лет четырнадцати, две девушки, что сопровождали давешнюю барышню, три молодых женщины и один мужчина лет тридцати с небольшим. Ещё Зевс рассказал о сауне в другой части особняка, а также о трёх кабинетах с компьютерами и различным оборудованием.

За таким знакомством с временным, как казалось Ивану, жилищем он и дошёл до кухни, где уже на входе столкнулся с тонким, как жердь, мужчиной в одежде слуг. Разве что чуть более дорогой, поэтому стоит сделать поправку: старших слуг.

— На кухню запрещено входить посторонним.

Если бы Иван не знал о приказе домоправителя игнорировать его персону, то эта фраза всё расставила по своим местам. Его прямым текстом назвали посторонним. Слуги не могут не знать, кто перед ними, у каждого есть динамик в ухе, через который они получают указания, а дешёвая брошь на шее — стилизованная камера, чтобы избежать всяких нежелательных инцидентов. То есть мужчина точно знал, кто такой Иван, и назвал его не гостем, а посторонним. И всё равно Иван обещал дать им шанс.

— Я не посторонний, а гость. Не знаю, когда у вас был обед, но...

— Меня не предупреждали на ваш счёт. На вас не приготовлено.

Иван даже слегка восхитился такой наглости.

«Он получает указания от домоправителя» — поделился Зевс.

— В Южаково, ближайшем городке в пятнадцати километрах отсюда, есть забегаловки, способные удовлетворить ваши вкусы, — передал слова начальника жердь.

Иван хмыкнул.

— Вижу, мне прям рады. Ну что же, не смею больше отвлекать вас от ваших важнейших обязанностей, — улыбнулся он слуге.

И направился к выходу.

«Итак, меняем планы. Сегодня мы ищем приключения, какие-нибудь азартные игры. За неимением других вариантов придётся выигрывать стартовый капитал» — поделился Иван мыслями. — «А дальше будем смотреть по обстоятельствам. А касательно Бабищевых я сделал всё, что мог».

Полдень давно миновал, погода стояла хорошая, и Иван даже готов был признаться: ему приятно находится здесь. Не здесь — в Москве. А здесь — в хвойном лесу, вдали от морей и океанов. Морской воздух Чосона успел ему приесться. Ворота, естественно, никто и не думал открывать.

— Не, ну вы кретины просто невероятные, — закатил глаза мужчина.

И в несколько движений перелез через трёхметровую ограду.

«Сможешь нас сориентировать?» — спросил Иван.

Блудиться по округе не хотелось, а навигационные способности Зевса всё же были не безграничны.

«Да, успел считать карту местности, она висела в гараже персонала. Не заблудимся» — порадовал искусственный интеллект. — «Пешком идти семнадцать километров».

«Знаешь...» — Иван вздохнул. — «Надо было угнать какой-нибудь мотоцикл. Жаль, поздно сообразил»

Но опять же, после всего произошедшего в Чосоне настроение Ивана мало что могло испортить. Он был молод, здоров, имел великолепную физическую форму, а также спутника ИИ, благодаря которому мог вообще ни о чём не переживать.

Прогулка ещё больше подняла настроение. Машин было не так уж и много, но Иван ловил приступы умиления каждый раз, когда видел конные экипажи. Современные качественные кареты, несколько вычурного вида, в которых запрягали самых настоящих лошадок, четверых или шестерых. Барышни и господа ездили друг другу в гости. Особенно доставляли мешочки под хвостами лошадей, призванные защитить дороги от поругания конскими фекалиями, и прорезиненые подковы, чтобы не портить покрытие.

«Нет, они точно застряли где-то в прошлом веке» — поделился своими впечатлениями Иван. — «Не хватает, я не знаю, дирижаблей или воздушных шаров, наверное. Чтобы настоящий дизельпанк, по хард-кору. Не представляю, что могло бы ещё сильнее выпукло показать стремление сохранить какие-то давно отжившие традиции».

Зевс, как ни странно, был с Иваном согласен. В представлении машины из потусторонней реальности сохранение истории для потомков было делом благородным и благим. В мире его создателей были тематические парки, воссоздающие быт разных эпох и народов мира, чтобы любой желающий мог увидеть и пощупать культуры прошлого. Были и парки, показывающие, как живут в иных мирах, ведь никакой секретности касательно изучения вселенной никто не разводил.

«А это больше напоминает Карго-культ. Следование внешним атрибутам в попытке сохранить суть явления. Хотят они того или нет, но само по себе наличие способностей практиков не гарантирует их привилегий. Дворяне должны становиться промышленниками и владельцами компаний, иначе превратятся в наёмников у тех, кто владеет деньгами. Таковы законы развития общества».

Иван улыбнулся:

«А они и владеют. Это мода. Хотя признаю, с русскими семьями сложно иметь дело, слишком много заморочек с происхождением и атрибутикой. Даже Поднебесная в этом отношении более открыта для диалога».

Пока Иван рассматривал местных, те, в свою очередь, рассматривали его. Необычный вид типичного иностранца вызывал интерес, далеко не всегда позитивный. Часто пассажиры карет корчили морды при виде мужчины, хотя это по большей части касалось людей в возрасте. У молодёжи стабильно был позитивный интерес, но предложить подвести так никто и не попытался. И даже немногие прохожие не пытались заговорить, наоборот, демонстрировали желание дистанцироваться.

А вскоре впереди показался тот самый небольшой городок.

Глава 4

Городок Южаково отличался от Москвы только масштабом. Людей с машинами было поменьше, но в остальном архитектурно и по ощущениям Иван разницы не замечал. Впрочем, пришёл он не для того, чтобы любоваться достопримечательностями, а искать вполне конкретные заведения.

Как и в Сеуле, здесь не наблюдалось недостатка великовозрастных богатеньких бездельников, ищущих возможность потратить деньги родителей на всевозможные развлечения. И Иван, даже без помощи Зевса, способного заглядывать за любые стены, без труда нашёл бы нужные тематические заведения. Сам ведь был точно таким же. Закрытый клуб прятался в подвале крупного торгового центра. Естественно, на входе Ивана встретила охрана.

— Закрытая территория, только по приглашению, — остановил молодого мужчину мордоворот в костюме.

И тут же пропустил двух девушек, вполне прилично одетых, явно дворянок. Иван улыбнулся и изобразил акцент.

— Ньеужельи в въашьем завьедьении нье рады кльиентам?

В самых крутых подобных местечках, истинно закрытых клубах, стояли банальные распознаватели лиц, и личность любого подошедшего к входу устанавливалась сразу. Здесь таких наворотов не было. И снова прикид Ивана сыграл ему на руку. Охранник, получив по рации разрешение, сделал приглашающий жест.

— Приятного отдыха, мистер.

— Благъодорью, — отозвался Иван и вошёл.

«Встречают по одёжке» — мысленно ухмыльнулся молодой мужчина. — «Не думал, что трюк с акцентом мне потребуется, чтобы изображать нерусского».

«Согласен, забавно» — подтвердили Зевс.

Внутри клуб явно был списан с чего-то европейского. Структура такая же, бар, танцпол, VIP-ложа, и закрытая комната для азартных игр. Из чисто местного колорита столы для игры на бильярде, в Чосоне найти такие можно было только в бильярдных клубах, что было справедливо и для Европы. Эти же столы использовались отдельными группами отдыхающих, не желающих смешиваться с толпой на танцполе, равно как и выделяться на VIP-ложе.

Иван обвёл зал взглядом и после некоторых сомнений решил пока не рваться в азартные игры, увидев группу молодых людей, собравшихся вокруг бильярдного стола. Выделялась эта группа тем, что им было скучно, а хотелось развлечений. Именно к ним и подался Иван, продолжая изображать смесь французского и английского акцента, разве что не так явно, как на входе.

— Господа и дамы. Прошу простить за столь наглое вмешательство в вашу уютную атмосферу. Попал я в сложное положение. Aujourd’hui en fleurs, demains en pleurs, — Иван лёгким жестом вытащил выигранную у Ольги десятку. — Сие есть все мои сбережения на текущий момент, и это делает моё сердце грустно. Как насчёт пари?

Компания состояла из четырёх юношей и трёх девушек. Два парня и девушка явно были родственниками, внешнее сходство, да и в одежде был заметен почерк одного мастера. Одна из девушек прошлась по Ивану неприязненным взглядом, но промолчала, остальные заинтересовались.

— Что за пари, месье? — спросил светловолосый юноша с открытым, добрым и слегка наивным лицом.

— Я разыграю стол за три удара по правилам свободной пирамиды, заодно развлеку вас своей болтовнёй. А вы милостиво преумножить моё скромное состояние в тысячу раз, на порядок за каждый удар.

— Ты смотри, каков, — заинтересовался один из тройки родственников. — А если ты проиграешь?

Иван развёл руками:

— De tristesse et ennui, nul fruit. Я расстанусь со всеми своими сбережениями.

Деньги дворян не интересовали, им понравился красивый жест. Ну и любопытство, куда же без этого.

— Пари, — подтвердил первый юноша. — Меня зовут Пётр.

— Жан, — ответил Иван.

Через пару минут стол был готов к игре, а Иван готовил кий к удару.

— Так вы француз? — спросила девушка, представившаяся Мари.

— Autant de langues qu’un homme sait parler, autant de fois est-il homme. Я много путешествую, последние годы много жил в Азии. Боюсь, если вернусь домой, меня не поймёт собственная мать.

— Droit. Vous avez un sale accent picard. — указала на плохой выговор девушка, демонстрирующая неприязнь и так и не назвавшая имени.

Иван чуть-чуть напрягся и перешёл на относительно чистый валлонский диалект:

— Я давно не практиковался, мадемуазель. Слишком долго общался с немытыми желтозадыми варварами.

Он нанёс первый удар, шары рассыпались по столу, сразу половина оказалась в лузе.

— Хей! Мы столь хороши в языке Дюма.

— Прошу простить, — кивнул Иван. — Я всего лишь упомянул, что давно не говорил на родном языке.

— А почему не за один удар? — спросила Мари.

— D’abord, разбить одним ударом легче, чем гонять разбежавшиеся шары по столу. Deuxièmement, с одного удара я сделал бы десятку сотней, а с трёх...

Он улыбнулся, намекая, что получит, в случае успеха, десять тысяч.

«Зевс, страхуй. Я, конечно, великолепен, но уже не уверен, что получится».

«Расслабься, я сделаю» — отозвался спутник.

Парень по имени Александр хмыкнул:

— Тогда ты поскромничал. Можно было загонять по шару за удар. Ушёл бы отсюда миллионером.

— Mieux vaut bonne attente que mauvaise hate. — ответил Иван, — Зачем спешить, если можно растянуть удовольствие?

Он нанёс следующий удар. Ровно половина оставшихся шаров исчезла в лузах.

Девушка, что хорошо говорила по-французски, подошла к столу и поставила свой бокал на ткань. Как раз туда, где пролегала траектория следующего удара.

— Тысяча сверху, если ни один шар не коснётся бокала.

Её друзья последовали её примеру, и вскоре задача несколько осложнилась. Иван улыбнулся.

— Ce que femme veut, Dieu le veut. Чего хочет женщина, того хочет бог.

Он обошёл стол, выбрав единственную возможную позицию для удара. Зевс поправил движение.

— La fortune sourit aux audacieux aux braves.

Удар, и все оставшиеся шары оказались в лузах один за другим.

— Отлично, месье Жан, — похвалил Пётр.

— Да, хорошо, — кивнула девушка, что знала французский. — Но как вас на самом деле зовут, месье Не Жан?

Взгляды молодёжи сошлись на молодом мужчине.

— Оу, меня раскрыли, — улыбнулся Иван. — Или как настоящему лжецу, мне стоит продолжать игру до последнего?

— Не стоит, — сжалилась девушка. — Условия пари вы выполнили, шары в лузах, нас вы развлекли. Выигрыш заработан честно.

В подтверждение слов она выложила деньги на стол.

— Имя?

— Разрешите представиться, Иван Бобров.

Фамилию узнал только один юноша, тот, что из тройки родственников.

— Бобров? Родственник Бабищевых?

— Он самый, единственный и неповторимый, — не стал отрицать Иван.

Бабищевых, естественно, знали, но кто там у них в родственниках, разбирался всё так же только один не назвавшийся молодой человек. Девушка, говорившая по-французски, стала менее враждебной и более заинтересованной. Остальных, кроме Петра, обман не слишком обрадовал.

— Но зачем этот фарс? — возмутился Александр.

— А стали бы вы соглашаться на пари с обычным Ваней Бобровым? — пожал плечами Иван. — Хотя на самом деле таким образом я прошёл через охрану. Не пытался объяснить, что имею право здесь находиться, а просто выдал себя за иностранца, а с вами продолжил играть роль.

Пётр выложил деньги на стол.

— Друзья мои, как верно ответила Лиза, пари Иван выполнил.

И молодёжь, пусть и без особой охоты, но выложила оговорённую сумму.

— А зачем тебе деньги? — спросила Мари. — Ну не мог же ты действительно остаться с последней десяткой.

— Может быть, это останется моим маленьким секретом? — улыбнулся Иван.

— А я знаю, в чём дело, — улыбнулся неназвавшийся парень. — Старушка не выпустила его из особняка с деньгами. Сам-то он сбежал, но без наличности.

Предположение вызвало понимающий смех.

— Хм, — задумчиво протянул Иван. — Полагаю, вы говорите о некой особе, которую в поместье называют Матушкой? Я ещё не имел счастья быть ей представленным.

— Она держится старых порядков, — заговорила Лиза. — И очень строга, поэтому ты вряд ли увидишь молодых Бабищевых в заведениях, подобных этому.

— Да и в других тоже, — подтвердил Пётр. — Анна Алексеевна уверена, что девушкам, женщинам и дамам не пристало посещать какие-либо заведения, кроме театра или оперы. Все эти кафе, магазины, салоны и прочее — бездуховное развлечение для плебса.

— Мило, — оценил Иван. — Не зря у меня с момента приезда стойкое ощущение, что попал в прошлое лет на двести.

Молодёжь с пониманием и лёгкой грустью согласилась.

— И какие у тебя дальнейшие планы, месье Не Жан? — спросила Лиза.

Иван загадочно улыбнулся.

— Какие могут быть планы у молодого, наглого и самоуверенного лиса? Сыграть по-крупному! Потому что на все остальные развлечения, меня интересующие, требуются большие деньги.

— Тогда тебе туда, — кивок в сторону закрытой зоны. — Для начала. Но у тебя есть две проблемы.

Иван чуть задумался.

— Дай угадаю. Нужно, чтобы кто-то меня туда провёл, потому что только по знакомству, это раз. А два — входной билет больше тех пятнадцати тысяч, что у меня на руках?

Лиза кивнула:

— Всё верно. Допустим, провести туда тебя смогу я. А что с деньгами?

Она обратила взор на парней. Но почему-то все, кроме Петра, самоустранились.

— Я одолжу тебе двадцать пять. И даже не слишком обижусь, если не вернёшь, — с готовностью кивнул он. — Но хочу увидеть шоу! Ты ведь не только на бильярде хорош?

— Будь уверен, — заверил Иван. — Я просто кладезь талантов.

Мари скорчила грустную моську:

— Мне запретили туда ходить. Не хочу ссориться с мама, — последнее слово она произнесла на французский манер.

Остальные тоже под теми или иными предлогами открестились от похода в закрытую часть, оставшись у стола бильярда. Иван вместе с Петром и Елизаветой отошли в сторону.

— Мне нужно что-нибудь знать перед тем, как туда попасть? Особые правила, писаные и неписаные?

Пётр пожал плечами:

— Ну, у каждого стола стоит наблюдатель, вылавливает шулеров. Если заметят за этим делом — сам понимаешь, в такие заведения больше не пустят.

— Это стандартно, — кивнул Иван. — Никаких драк, пьяного дебоша и прочих милых шалостей. Блюдут честь заведения. Что-нибудь более существенное?

— Все, кто сидят за столами — аристократы, — напомнила Лиза. — И каждый десятый — из княжеского рода. Со своими и при своих они ведут себя открыто и нормально. Но с чужаками не так. Так что не пренебрегай повторять: Ваше Высочество. К Петру в том числе.

Указанный Пётр слегка потупился. Иван вопросительно посмотрел на парня.

— Ваше Высочество, не велите казнить, бес попутал.

Пётр ухмыльнулся, а Лиза закатила глаза.

— Вот об этом я и говорю, — вздохнула она.

— А ты? — с лёгкостью обратился Иван к девушке. — Благородие, Сиятельство, Светлость или какое-нибудь Преосвященство?

Ещё один хмурый взгляд.

— Благородие. Я лишь леди, дочь герцога Асафьева.

— Ага, — не мог не вставить Пётр. — И невеста кронпринца Николая, сына и наследника Великого Князя Дмитрия Романова, правителя Византийского Великого Княжества.

Вот теперь Иван удивился.

— Не могу не спросить, что такая дыра делает в такой девушке?

Лиза прикрыла глаза ладонью.

— Жаном ты мне нравился больше.

Глава 5

Пока Елизавета удалилась для своих хитрых женских ритуалов, необходимых для перехода в закрытый клуб, Иван спросил у Петра:

— Так что там у Елизаветы? Почему она не в Константинополе?

Пётр безмятежно махнул рукой.

— Это наша внутренняя шутка. У Николая есть два старших брата. Естественно, они выше его в порядке наследования, но сейчас оба служат в войсках, и потому временно не могут быть наследниками. В смысле старший, тёзка твой, на флоте помощником адмирала, а средний, Кесарь, где-то там генералом в войсках, восстания подавляет. И оба они — дети первой жены Дмитрия, немки, умершей от болезни. А Николай от второй, нашей, из князей Демичевых, и воспитывался он здесь. Они с Лизой росли вместе. А когда подросли, Николай возьми и позови её под венец. А она возьми и согласись. То, что они друзья близкие, мы все знали. Но чтобы так... Сильно они нас удивили тогда.

Иван хмыкнул. Хотя он и не скучал по придворной московской жизни, но наблюдать за ней со стороны было даже забавно.

— Понятно в общих чертах. Хотя и Великая Княгиня — это не баран чихнул.

— Ей так не скажи только, — фыркнул Пётр, — У них с Николаем всё вроде серьёзно. Можно только позавидовать и порадоваться. Сам, наверное, понимаешь, как у нас сложно с искренними чувствами.

Иван важно покивал, что да, завидует, исключительно белой завистью, и радуется, конечно же.

— Последний вопрос...

— Чего не обручились ещё? — угадал собеседник. — А вот когда с Николая статус наследника снимут, тогда и обручатся.

Бобров мысленно хмыкнул. Долго он прожил практически на другом краю света, успел отвыкнуть от совершенно иной жизни. Из азиатских драконов только в Поднебесной вообще существовала такая штука, как Императорский Двор. Когда бешеные китайские практики сначала возвысили династию Сун, покорив для неё всё, что только можно было покорить, от Урала и на восток, не сумев сладить только с индусами, Китай на целое десятилетие стал самым крупным государством мира. Но потом эти же практики, вернувшиеся с войн и жаждущие новых приключений, своими бесконечными битвами обрушили и династию Сун, и весь Китай, разорвав его на мелкие княжества, в конце концов, выродившиеся. Но династия Сун не исчезла. Её остатки убрались по морю в Японию, где породнились с родом Тайра, и возродили Поднебесную Империю. О том, что творится в городе-дворце Киото, за пределами островов мало кто знает. В том же Чосоне кланы отбросили всю дворянскую атрибутику, сосредоточившись на деньгах и промышленности.

Вернулась Лиза.

— Идём? — спросила успевшая прихорошиться девушка.

Мрачные охранники на входе в закрытый зал очень выразительно посмотрели на Ивана, но ничего предъявлять, естественно, не стали. Компания вошла в игровой зал, и за их спинами закрылись двери, отрезав звуки музыки и крики с танцпола.

Здесь тоже играла музыка, тихая, создающая ненавязчивый фон. Столов оказалось не так уж и много, всего десяток. Они прятались в отдельных полу комнатах по разным сторонам зала, чтобы игроки не мешали друг другу. По центру бар, сплошной стеной разделявший зал надвое. Некоторые столы, похоже, пустовали, а пара было закрыта ширмой.

— Сюда. Я знаю, у кого есть наличность, — Лиза потянула своих спутников за собой.

За одним из столов шло развлечение, подходившее к концу. За столом сидели четверо молодых людей, каждый из которых являлся практически эталоном к словосочетанию: «мажористый засранец». А центральный тянул на почётное дополнение: «Злобный мажористый засранец». И эта четвёрка только что до нитки обобрала какого-то бедолагу. И, увидев этого бедолагу, Лиза внутренне напряглась, что отметил Зевс, но тут же расслабилась.

— Василий, — мямлил проигравший, парень лет двадцати трёх - двадцати пяти, темноволосый и узкоплечий. — Я могу принести деньги.

Но центральный отрицательно покачал головой:

— Я не для того тратил на тебя своё время, чтобы ждать денег. Нет, штаны на стол.

Лиза притормозила, давая представлению завершиться.

Проигравший парнишка весь задрожал, но требование выполнил. Стянул брюки, обнажая худые волосатые ноги, оставшись в семейных трусах, и положил их на край стола.

— Отлично. А теперь пошёл! — кивнул Василий и тут же толкнул локтем соседа. — Записывай.

Тот с готовностью вытащил телефон и последовал за проигравшим куда-то вглубь зала. Через несколько секунд там раздался дружный женский смех. Два друга Василия рассмеялись, и один из них сказал второму:

— Мне никогда это не надоест.

Однако сам Василий довольным не выглядел, скорее уж наоборот. И, увидев Лизу, на миг стал её мрачнее. Сама девушка с осуждением покачала головой и подошла к столу.

— Времена идут, а твои шутки всё не меняются, — без приветствия бросила она.

— Лиза! — добродушно кивнул ей Василий. — Ну а что делать? Ни на что большее он негоден. А заставить проиграть родительское поместье? Это будет слишком жестоко по отношению к его сёстрам.

Девушка была вынуждена согласиться.

— Да, девочки этого не заслужили. Я только не понимаю, почему его вообще пускают сюда.

Василий развёл руками:

— Здесь с ним не играют на деньги. По крайней мере, не дают проиграть больше, чем полтинник за заход. Больше нельзя — меня не поймут. Меньше тоже — он не успокоится и пойдёт искать другое место.

Вернулся проигравший, и, увидев Лизу, повесил голову, уставившись в пол. Опустивший плечи, он молча забрал со стола штаны и, не одевая, удалился. Вместе с ним вернулся и прихлебатель Василия. Иван на всякий случай спросил:

«Что он там делал?»

«Целовал обувь трём девушкам» — ответил Зевс.

Бобров хмыкнул.

— О времена, о нравы.

Несмотря на то что говорил Иван тихо, Василий обратил на него внимание.

— Ты что-то сказал? — громко спросил он.

Взгляды их встретились. И Иван с некоторый удивлением увидел в Василии себя, каким был ещё полгода назад. Почему-то сейчас разница показалась разительной.

— Ничего, Ваше Высокоблагородие, — ответил Иван, стараясь не давать повода для конфликта. — Всего лишь оценил иронию.

Василий неодобрительно прищурился:

— И в чём ты видишь иронию?

— Он проиграл достоинство и лишился чести. Но сохранил честь и достоинство, потому что ушёл отсюда без штанов, но хотя бы не без денег. Это иронично.

Василий отрицательно покачал головой:

— Нисколько. Всего лишь моё снисхождение к этому дураку. Лиза, кто этот парень? Я его раньше не видел.

Иван подошёл к столу и встал рядом.

— Потому что я прибыл...

Лиза вскинула руку к губам Ивана, тем самым его заткнув.

— Это гость Бабищевых. Первый раз вышел в город.

Василий хмыкнул:

— Первый? И уже попал к нам? — он перевёл взгляд на Ивана. — Имеешь все шансы остаться без денег и смазать себе впечатления от нашего гостеприимного городка.

— А я здесь как раз... — начал Иван.

И вновь был остановлен Лизой.

— Он мнит себя отличным игроком, способным обыграть кого угодно в нашем маленьком городке.

В этот раз Иван не стал молчать:

— Сударыня! Не порочьте моё честное ничем не запятнанное имя! Я дал персоне княжеской крови слово избегать конфликтов и подобных неоднозначных ситуаций.

Лица посмотрела на него со скепсисом:

— То есть ты себя великолепным игроком не считаешь?

— Считаю! — тут же подтвердил Иван. — Но между уверенностью в своих силах и высокомерием вперемешку с презрением по отношению к окружающим, согласитесь, есть разница.

Василий улыбнулся:

— Интересный персонаж. Садись. Посмотрим на столь высоко оценённые навыки.

Иван бросил ещё один многозначительный взгляд на Лизу. Он понял, что девчонка хотела разыграть какую-то свою партию, вот только Иван в этом заинтересован не был. Ему нужна была только игра.

— Правила преферанса знакомы? — спросил Василий.

— Конечно! — подтвердил Иван.

— Тогда в гусарика. Десять тысяч на столе в качестве доказательства вашей платёжеспособности. Вист стоит триста рублей. Пуля десятка. Гриша, колоду.

Один из подручных достал из-под стола новую колоду. К столу тут же подошёл сотрудник клуба, чтобы проследить за отсутствием обмана, но был отослан Василием.

— Раздавайте.

Иван, убрав рукава, чтобы не оставлять повода для подозрений, принял колоду.

«Сделай красиво, бросим пыль в глаза»

И Зевс бросил. Иван, конечно, знал несколько трюков, но то, что продемонстрировал пришелец из иного мира, взявший контроль над его руками, выходило за все рамки разумного. Минуту карты плясали в его руках, исполняя трюки, один безумнее другого. Наконец карты легли на стол.

— А могу я... — Иван обернулся к бару.

— Все разговоры между играми, — отрезал Василий.

Бобров хмыкнул, но спорить не стал.

— Шесть пик...

Пётр тронул Лизу за плечо и показал на кресла. Девушка благодарно кивнула, и через минуту все расселись вокруг стола. Пётр получал наслаждение от процесса. Сам он играл откровенно плохо и больше любил позицию зрителя или болельщика. Богатый и по большей части независимый, он искал способы развлечься без риска крупно потратиться или влипнуть в неприятности. Иван для него был идеальным развлечением.

Елизавета же имела другие интересы и цели. И, наблюдая, как Иван набирает взятки, с досадой сжала кулачки под столом. Ей не нужен был конфликт, всего лишь раззадорить Василия. А слишком увлечённый игрой тот становится невыносим. Всего лишь маленькая безобидная хитрость, которую так бестактно сбил этот Не Жан.

Игроки вскрыли карты, и Иван тут же поднялся:

— А пока мы не начали следующую игру и меня снова не заткнули, мне нужен бар!

И более никого не ожидая вышел из-за стола. Василий заглянул в карты новичка. Первая партия осталась за гостем.

— Гость Бабищевых, значит? — задал риторический вопрос Василий. — Как его зовут?

— Иван Бобров, — ответил Пётр.

Василию явно ничего не говорила эта фамилия, а вот одному из его спутников сказала достаточно.

— Он сын владельца ECS. В Чосоне пару недель назад была большая заварушка между ними и Митсуя. Настоящая война на улицах. Помнишь, я тебе показывал? — обратился он к соседу, а затем снова к Василию. — Парень на мотоцикле выносил кортеж Митсуя.

Это видео успели посмотреть все. На заказывающего какую-то выпивку Ивана посмотрели уже совершенно иначе, чем десять минут назад. К молодому мужчине появилось множество вопросов, пока всего лишь из любопытства. Но все присутствующие были воспитанными и вежливыми людьми, поэтому, когда гость вернулся за стол, никаких вопросов не последовало.

Иван поставил на стол бокал, в котором игриво брякнули кубики льда.

— Я готов продолжать.

Игра продолжилась. Гость целенаправленно выигрывал, явно намереваясь уйти сегодня из клуба с определённой суммой, отдав Петру взятые в долг деньги. И к концу второго часа ни для кого за столом уже не было загадкой, кто сегодня победитель.

— Итак, — карты легли на стол. — Ваше Высокоблагородие, я поставленную перед собой задачу выполнил, достигнув желаемого результата. Если вы не против, давайте на этом закончим.

Василий улыбнулся и отбросил карты.

— Что же, отличная игра, Иван.

И княжич, никого не стесняясь, достал плотно набитый кошелёк и отсчитал круглую сумму наличностью.

— У меня нет мелочи, не обессудьте.

Иван с готовностью кивнул:

— Конечно! Никаких вопросов.

Получив деньги, Иван вместе с Петром вышел из-за стола. Лиза осталась, закрытый клуб молодые люди покинули вдвоём.

— Ну что? Какие планы на вечер? — улыбаясь во все зубы, спросил Пётр. — У тебя куча денег и полная свобода.

— Сейчас я ужасно хочу есть, — признался Иван. — Так что первым делом в какой-нибудь ресторан. Потом, по всем правилам хорошего вечера, должна быть драка, но это уже опционально.

Пётр удивился:

— А как же встретить прекрасную леди и проснуться утром в её постели?

Иван ход мыслей нового знакомого оценил:

— Вот! Сразу видно — наш человек!

Глава 6

Иван с Петром ограничились программой минимум. Пётр, являясь счастливым владельцем отечественного заряженного хотхетча, прокатил нового друга до местного ресторанчика средней руки, где и составил Ивану компанию. Пётр это заведение любил за отсутствие лишнего пафоса и отличную кухню. И когда хотел просто пообедать вкусно и быстро, приезжал именно сюда. Иван практичность подхода оценил и выбор заведения всецело одобрил. От идеи купить алкоголь после некоторых размышлений отказались. Иван уже поднял себе настроение, пока играл, и продолжать не планировал. По этим же соображениям была поднята и отложена тема поиска прекрасного пола. В конце Пётр вызвался подвести Ивана домой, а тот и не думал отказываться.

Когда красный автомобиль остановился перед воротами поместья Бабищевых, Иван с улыбкой поделился:

— В прошлый раз я уже почти собрался брать ворота штурмом.

— Почему? — не понял Пётр.

— Скоро увидишь, не хочу портить впечатление.

Естественно, в этот раз проигнорировать гостей охрана не смогла, ворота открылись, но не сразу, а через какое-то время, судя по всему, потребовавшиеся почтенной госпоже Бабищевой для преодоления пути до крыльца. Если в первое появление Ивана проигнорировали, то в этот раз собралась целая делегация. Помимо «матушки» здесь был домоправитель, некоторые слуги и с десяток членов рода, в основном молодых или вовсе подростков. Пришли поглазеть на зрелище. Пара мужчин и женщина стояли в стороне и смотрели на происходящее с неодобрением.

Увидев такую картину, Пётр даже предложил:

— Может, развернёмся? Что-то Анна Алексеевна выглядит очень уж грозно.

Иван лишь хмыкнул:

— Никогда не боялся женщин и не собираюсь начинать. И тебе, кстати, не советую.

На что Пётр поёжился.

— Анна Алексеевна — это не женщина. Это глыба, — веско отметил он.

Но нового друга всё равно не убедил.

Машина остановилась, и Бобров спокойно вышел, широко улыбаясь и всем видом демонстрируя радость и довольство.

— Наконец-то могу познакомиться почти со всеми дорогими членами большого и дружного семейства, — широким жестом рук, будто пытаясь обнять всех и сразу, приветствовал Иван, а затем глубоко поклонился. — Иван Бобров, ваш дальний нелюбимый родственник.

У молодёжи было заметно некоторое удивление и нечто сродни культурному шоку. Само поведение Ивана не было чем-то прям из ряда вон выходящим, между собой, подальше от глаз старшего поколения, молодые дворяне вытворяли и не такое, но вести себя так при «Матушке», никто себе позволить не мог.

— Иван, — женщина сделала два шага вперёд, оказавшись на самой вершине лестницы.

Она была почтенной дамой лет пятидесяти на вид, лет тридцати по физической форме и лет семидесяти по факту. Анна была сильным практиком, так что годы не ударили по её осанке и фигуре, хотя старость на коже и лице отразилась. Старомодное платье полнило бёдра, шляпка не скрывала седину, а веер в правой руке, сложенный и вздрагивающий, выбивался из общей картины слишком яркими красками рисунка.

— Анна Алексеевна, — кивнул Иван, продолжая улыбаться.

Чтобы пронять его, требовалось нечто несоизмеримо большее. Наличие в голове связи с существом из других миров вообще вселяло изрядную уверенность в и без того несклонного тушеваться молодого мужчину. Свои внутренние комплексы Иван преодолел, когда размазывал Митсуя по дорогам Сеула.

— Я глубоко разочарована твоим поведением, Иван. Ты не представился по приезде, сбежал в город, как какой-то мальчишка, и для чего? Азартные игры и выпивка? Соглашаясь принять тебя в качестве гостя, я надеялась, что ты отнесёшься с пониманием к традициям семьи твоей матери...

На этом моменте лицо мужчины чуть изменилось, едва заметно ожесточилось, будто затаённый хищник прорывался наружу.

— Члены рода Бабищевых не посещают подобных заведений. Не носят такую одежду. Не пьют алкоголь в середине дня в компании незнакомцев, а молодые люди не пьют вовсе без специального на то разрешения. Если бы не просьба Княжны Несвитской, я бы выставила тебя за ворота и навсегда вычеркнула твою фамилию из семейного древа.

Всё это Иван выслушал, сохраняя улыбку.

— Но данное слово заставляет меня смириться с подобным. Впредь я требую от тебя подобающего поведения, что не опорочит наш древний род.

Анна Алексеевна замолчала.

— Вы закончили? — уточнил Иван.

Формулировка женщине не понравилась.

— Silentium videtur confessio, приму молчание в знак согласия, — продолжил Бобров. — Отвечу по всем пунктам. Не люблю жаловаться, но здесь прямо ситуация обязывает. По словам всё той же Княжны Ольги подразумевалось, что меня встретят на вокзале. И Ольга не даст соврать — встретил. Таксист. Неоплаченный. Который и доставил меня до ворот поместья. Ворот, которые не открылись, пока к ним не пришла сия юная леди, — Иван указал на барышню, что провела его внутрь. — Именно она привела меня в поместье. Где слугам в прямом смысле приказали меня игнорировать. Сей неизвестный мне господин, — указание на домоправителя, — остановил меня как раз на пути к вам, Анна Алексеевна, и сказал, что вас не велено беспокоить. Отвёл в комнату, что не открывали, наверное, месяц. Никто не готовил комнату к проживанию, это сделал я сам. А когда пошёл на кухню с целью пообедать, то услышал от некого старшего слуги следующее. Цитирую: «Меня не предупреждали на ваш счёт. На вас не приготовлено. В Южаково, ближайшем городке в пяти километрах отсюда, есть забегаловки, способные удовлетворить ваши вкусы».

Домоправитель сохранял достоинство, сквозь которое прорывалась некоторое скрытое злорадство. Ему казалось, что он всё сделал правильно. А вот Матушка медленно бледнела лицом, потому что уже поняла, к чему ведёт Иван.

— Не верите мне — у него была камера, наверняка всё записано. Так что в Южаково я отправился исключительно по предложению ваших же слуг. И здесь два варианта. Либо вы сами приказали именно таким способом продемонстрировать гостеприимство семьи Бабищевых, либо кто-то из слуг расценивает себя вправе решать, как относиться к гостям в вашем доме, и ваше мнение по этому поводу его не интересует. Что из этого хуже — решайте сами. Касательно уважения к традициям семьи моей матери, Анна Алексеевна, посмею себе напомнить вам содержание письма, пришедшего нам по случаю её смерти. Там было три слова, Анна Алексеевна. Останки не возвращать. И сегодня я с чистой совестью отвечу вам. Как же хорошо, что я Бобров, а не Бабищев, все ваши традиции и нравы меня не касаются совершенно. А ещё я знаю, что маму уже стёрли с семейного древа. Ещё в тот момент, когда отец получил разрешение меня воспитывать. Меня в это древо никто и никогда не думал заносить. Поэтому угроза... смехотворна.

Он хлопнул в ладоши.

— Так что предлагаю на этом разойтись. Я заберу свои вещи и навсегда исчезну из жизни рода Бабищевых. Мне не нужно ничего, ни деньги, ни контакты. Вообще ничего. Даже такси вызывать не надо, мой новый знакомый подбросит меня до города. И я даже не буду никому рассказывать о вашем гостеприимстве.

Несколько долгих секунд Анна Алексеевна переваривала слова Ивана.

— Такой же, как и отец. Сегодня ты покинешь этот дом и никогда не переступишь более его порога, — объявила своё решение Матушка и, развернувшись, скрывались внутри. За ней потянулись и остальные.

Иван удовлетворённо кивнул, обернувшись к Петру.

— Подождёшь?

— Конечно! — пообещал тот.

Выделенную ему комнату Иван нашёл без посторонней помощи, однако там его ждала давешняя молодая барышня, чьё имя он всё ещё не знал.

— Сударыня, — кивнул он леди, но на этом планировал закончить общение.

— Не спеши. Давай сходим к матушке, ты извинишься и...

— Зачем? — искренне удивился Иван.

Девушка на секунду опешила.

— Чтобы она позволила тебе остаться, — объяснила она.

— Повторюсь: зачем?

Барышня немного растерялась.

— Чтобы не ехать на ночь глядя искать непонятно какое жильё. Если ты планировал остановиться у Пьера, то...

— Нет, не планировал, — отрицательно покачал головой Бобров. — Сниму квартиру и поживу там. Я не собираюсь надолго задерживаться в Москве.

Девушка искренне недоумевала.

— Но... Снимешь? Сейчас в лучшем случае можно найти квартиру для каких-нибудь... Я не знаю... Никаких слуг... И...

Иван рассмеялся.

— Какая ты восхитительно беспомощная. Мне вполне удовлетворит любая квартира. Отсутствие слуг меня нисколько не стеснит.

Девушка немного разозлилась на беспомощную, но тут же продолжила:

— Но как же семья? Ты останешься совсем один.

— Слушай... — Иван поморщился. — Как тебя, кстати, зовут?

— Екатерина, — ответила она.

— Слушая, Катя...

— Екатерина! — настояла девушка. — Катьки — дворовые девки из прислуги.

Иван лишь снова хмыкнул:

— Вот в этом вы всё. Восхитительное самомнение. — Иван пожал плечами. — Я уже некоторое время один, без семьи. И ничего, справляюсь. А уж такой семьи мне не надо и подавно. Тебе, кстати, нужно понять одну вещь. Семья не только поддерживает тебя и оберегает, но также и ограничивает. Это не делай, этим не занимайся, здесь не роняй чести.

Екатерина зло топнула ножкой:

— Неправда! Семья делает сильнее!

Иван рассмеялся:

— Нет, это ты делаешь сильнее семью. Убрать фамилию, деньги и связи, на что ты будешь способна? Сама по себе?

Девушка насупилась:

— Как будто ты сделаешь много!

— Сделаю. Имей на то желание, стану успешным бизнесменом через год. Я знаю десяток языков и получил практику управления. А что знаешь и умеешь ты? Полный перечень вещей и действий, одобряемых и не одобряемых Матушкой?

В Иване говорила злость. Не обида, нет, обиды в нём не было уже давно.

— Не говори так! — возмутилась Екатерина. — Ты зря наговорил всего Анне Алексеевне. София была её племянницей. Любимой племянницей между прочим!

Иван напрягся.

— Не говори ерунды.

— Это так! Мне рассказывали...

— Не говори ерунды! — молодой мужчина повысил голос. — Ты слышала, что было написано в письме.

— Она должна была такое написать! Это правила... — гнула свою линию Катя.

— Ты совсем дура? — зло бросил Бобров.

Девушка осеклась.

— Кому она что должна была? Кто, кроме меня и отца, прочитал бы это письмо? Если бы в ней было хоть немного любви, она не написала бы такое самым близким людям её якобы любимой племянницы.

— Ты не понимаешь... Нас так воспитывают. Всегда и во всём нужно держать марку! Я из младшей ветви, меня это не так коснулось, но...

— О! Я отлично знаю, что такое воспитание Бабищевых. Успел испытать на своей шкуре. От собственной матери. Обычно она была нормальной, она любила меня, очень любила, я это знаю. Многого не говорила, не рассказывала, но любила. Но, когда что-то случалось, она включила свой режим строгой матушки. Я ненавидел её в такие моменты. Может быть, если бы я не знал, что может быть иначе, мне не было бы так больно, но мне было. Поэтому я скажу тебе то же, что сказал вашей матушке. Какое счастье, что я не Бабищев. Разговор окончен.

Глава 7

С поиском квартиры не возникло никаких проблем. Выигранных в карты денег по оценкам Ивана должно хватить на два-три месяца комфортной жизни. А дальше уже известная газета, на покупку которой Пётр смотрел очень удивлённо, и пара звонков. Уже на третьем у него появился адрес.

Квартирка оказалась самой простой и отличалась от той, в которой он жил в Чосоне во время разборок, только отсутствием тайника с оружием и сейфа. Набор мебели, необходимый одному человеку для жизни, большего Ивану и не требовалось. Пётр обещал заглянуть через несколько дней.

Иван выспался. Сходил в обычный магазин и купил обычных продуктов. Приготовил себе обед. И впервые за долгое время оказался в одиночестве и предоставлен сам себе.

— Даже непривычно как-то. Никто не ковыряет мозг, не следит за каждым действием.

«Можно спокойно разговаривать с воображаемым другом, ни от кого не скрывая его существования,» — ехидно ответил Зевс.

— Уже лучше, ты делаешь успехи. Продолжай тренироваться и оттачивать мастерство, — оценил Иван.

Он подошёл к окну. Стоял и смотрел через немного мутное стекло на проезжающие по улице машины. Моргнул. Оказалось, что не стекло было мутным, это его зрение обострилось настолько, что лёгкое искажение, дававшее погрешность на определение дистанции, ощущалось как замутнение. Зевс продолжал превращать его тело в нечто большее, чем просто человека, пусть и практика.

— Жду не дождусь момента, когда смогу свободно носить оружие.

По улице пронёсся мотоцикл. Иван проследил за ним взглядом, вспомнив, как мчался наперегонки со смертью по улицам Сеула. Встряхнул головой, помассировал переносицу. Закурил.

— Зевс.

«Что?»

— У меня видения навязчивые.

Спутник ответил не сразу.

«Необычно. Фантомные видения.»

— Фантомные, в смысле идущие от фантома? — уточнил Бобров.

«Да. Ты принял решение стать странником. Я начал изменения в фантоме...» — начал объяснять спутник.

Но Иван его прервал:

— А это не могут быть обычные видения?

«Исключено. Я постоянно отслеживаю работу мозга. На биологическом уровне никаких визуальных воспоминаний не было, на функционировании отразились лишь последствия сигналов от фантома. Это и есть фантомные видения. Но неизвестно, встречаются ли они у странников. Ни одного из них мы не изучали столь близко.»

— Тогда откуда вы о них знаете вообще?

Зевс чуть помедлил.

«Первые эксперименты по созданию странников. На одной из стадий экспериментов мы воссоздавали процесс на ничего не подозревающих подопытных. Во второй своей жизни такой искусственный странник лишь к десяти годам начал вспоминать предыдущую, а затем сошёл с ума. В ходе этих экспериментов мы больше узнали о фантомах, доработали технологию.»

Иван потёр виски.

— А много было подопытных?

Снова пауза.

«Много. Несколько тысяч.»

Молодой мужчина присвистнул.

— Сколько времени уже существует этот проект в вашем мире?

«В общей сложности семьсот лет. Мои создатели — существа терпеливые и настойчивые.»

Иван задумался и понял, что не особенно винит разработчиков Зевса за таким эксперименты.

— Почему не на добровольцах?

«Не имели такой возможности. В тот момент мы могли только наблюдать и влиять на фантом.»

Мужчина сделал долгую затяжку. Ещё год назад эта информация не вызвала бы у него ничего, кроме отвращения и негодования. Сейчас же в голове Ивана с поразительной лёгкостью выстраивались логические конструкции, объясняющие мотивацию создателей Зевса. Им требовались эксперименты, нужно было как-то понять и описать принципы, по которым существуют миры. То, что сейчас может Зевс, опирается не на воздух и пустоту. Семьсот лет. Тысячи экспериментов. Да, насчёт настойчивости и терпеливости Зевс не преувеличивал.

— А что с видениями?

«Сущность странников по-прежнему изучена нами не полностью, остаётся множество непонятных моментов. За всё время работы лишь один раз мы столкнулись с настоящим странником, который позволил себя изучить. Остальные не были настроены на диалог,» — поведал Зевс. — «Нам известно, как странники защищаются от когнитивных повреждений при наложении опыта нескольких жизней на один разум. Ты знаешь, как работает память? На чисто биологическом уровне?»

Иван кивнул.

— В общих чертах. Нейроны образуют новые связи.

«А теперь представь, что в мозгу ребёнка начинают образовываться новые связи, несущие опыт целой жизни? Десятка жизней? Ведь порой странники в некоторых мирах способны прожить несколько сотен лет. Это чудовищный багаж знаний, навыков и умений. Для обычного человеческого мозга это означает такую плотность нейронных связей, что вызывает когнитивную коллизию.» — Зевс на пару секунд замолчал. — «Представь обычного человека, занимающегося высшей математикой. В какой-то момент, при наборе критической массы нейронных связей, завязанных на математическое восприятие, меняется само мышление человека. Разум начинает мыслить формулами, с лёгкостью играясь в уме такими сложными конструкциями, какие обычный человек даже на бумаге не сразу способен понять и воспринять. Здесь ситуация похожая. Плотность нейронных связей доходит до такого состояния, что любая мысль тянет за собой целый массив ассоциаций. Ты берёшь в руку сигарету, а вместо обычной мысли о привычных ощущениях от курения получаешь водопад информации, будто в твоей голове открывается сразу сотня ссылок на запрос в поисковике с формулировкой „сигареты“. Человек неспособен воспринимать мир с таким откликом разума на любой объект.»

Иван посмотрел на сигарету в руке, пытаясь представить, чтобы чувствовал, если бы при одной мысли о курении сразу вспоминал все существующие сорта табака, способы производства сигарет за всю историю человечества, а заодно сотню песен и фильмов, где фигурирует сигарета.

— Да здесь кукушкой поедешь, если не сразу, то на следующий день, — изрёк он итог своих размышлений.

«Да. У странников есть механизм. Новые когнитивные связи образуются только тогда, когда они действительно нужны. Странник может знать, как устроен звездолёт, всю конструкцию до последнего болта, но, оказавшись в мире меча и магии, не будет вспоминать эту информацию в деталях,» — объяснил Зевс. — «Мышление странников изменено, они благодаря опыту сами по себе умнее среднего человека, но на биологическом уровне мозг несёт лишь часть нагрузки от их разума. До того, как мы это поняли, первые подопытные страдали из-за когнитивной коллизии. Мы пытались растянуть процесс во времени, чтобы подопытный успевал привыкнуть и перестроить мышление естественным путём, но это лишь отсрочило результат. Затем у нас появился образец того, как защитный механизм работает, когда он готов. Но иметь на руках готовый механизм ещё не значит понимать, как его создавать и как его повторить. Сейчас я вношу изменения в твой фантом, чтобы он соответствовал фантому странника. Но я делаю это так, как могу, а не так, как это должно быть при естественном процессе.»

Иван сделал ещё одну долгую затяжку.

— Примерно ясно. Однако я вижу воспоминания не из прежней жизни, а из этой.

«Твой разум подтягивает информацию так, как будто ты находишься в режиме мозгового штурма. Так, как если бы ты был в критической ситуации и от анализа окружающего пространства зависело твоё выживание. Через несколько месяцев эти видения должны исчезнуть полностью, а пока в ситуациях полного спокойствия возможны некоторые неудобства.»

Мужчина хмыкнул.

— Нда. Посттравматическое расстройство. Хорошо себя чувствую только при угрозе жизни. Иронично, — Иван затушил докуренную сигарету. — Ты упоминал, что странники постоянно лезут в неприятности, так как это в их природе. Может быть, всё дело в этом механизме? Им тоже некомфортно в спокойствии?

«Отчасти это верно, но, насколько мы могли изучить вопрос, всё несколько сложнее. Когда ты осознал свои способности, то стал свободнее. Многие вещи, сковывающие сознание обычного человека, для тебя исчезли. Ты воспринимаешь своё существование, как длинный путь в сотню и более лет, как возможность сделать многое, на что прочим не хватит и несколько жизней. Сейчас ты постепенно осознаёшь, что на этой жизни твоё существование не оборвётся, даже не прервётся перерождением. И в таком ракурсе попытки Бабищевых испортить тебе жизнь воспринимались не более чем смешной вознёй.»

Иван задумался, частично он признавал правоту Зевса.

— Так. И что из этого следует?

Он уже понял, что это только начало логической цепочки.

«Вспомни себя на эсминце Чосона. Любой обычный человек сдался бы. Ты — нет. Ты иначе воспринимаешь угрозы. Иначе оцениваешь опасность. А у странников эти чувства обострены ещё сильнее. Это первый момент. Второй — опыт и мышление. Странники зачастую видят последствия решений окружающих людей ещё тогда, когда люди решение принимают. Странникам намного проще оценивать сложные ситуации, с вовлечением сотен людей и их интересов. Странников в меньшей степени сковывает мораль. Не потому, что они аморальны, а потому что быстрее оценивают последствия. И точно знают, что последствия будут.»

Зевс снова замолчал.

«Представь, что тебе нужно уничтожить в городе опасный вирус, являющийся вышедшим из-под контроля биологическим оружием. У тебя нет времени, карантин поставить не успеют. Единственное доступное решение...»

— Ядерная бомба, — догадался Иван.

«Верно. Усугубляется всё тем, что твои близкие находятся в городе и с большой вероятностью уже заражены. Человека будут терзать сомнения. Вдруг всё же можно поставить карантин. Как-то убедить людей не разбегаться, не покидать город. Придумать что-нибудь ещё. Странник будет абсолютно уверен, что ничего сделать нельзя. Потому что у него уже будет опыт, такой же, или подобный. Он уже проходил такие ситуации со сложным выбором. Он знает, что промедление обернётся многократно более страшной катастрофой. И потому не будет сомневаться. Но в то же время, если будет призрачный шанс спасти своих близких — он этим шансом воспользуется, и с большой вероятностью удачно. А если будет шанс спасти город, тоже призрачный, то он поставит бомбу на таймер. На случай если у него не получится. А потом попытается сделать невозможное. И из всего этого выходят некоторые черты характера, свойственные всем странникам.»

Иван попытался представить себя в такой ситуации и понял, что пока к подобному не готов.

«Все странники болезненно воспринимают роль подчинённых и ведомых. Потому что обычные люди кажутся им слишком медлительными в принятии серьёзных решений. Слишком уязвимыми для моральных терзаний, слабыми. А ещё странники раздражаются, когда люди при принятии решений делают очевидные, для странников, глупости. Просто, потому что люди, это люди. С этим ничего не сделаешь. И странники подсознательно понимают, что лучше принимать решения самим, чтобы всё сделать правильно. Как результат, получаются опасные, сильные, умные и подчас харизматичные создания, стремящиеся к власти, решительные, смелые. Хотят они этого или нет, конфликты всегда их находят.»

Мужчина улыбнулся.

— Мне такая перспектива нравится. Определённо нравится.

Глава 8

Когда раздался звонок в дверь, Иван ожидал увидеть Петра. Однако Зевс предупредил, что гостем является неизвестный, к тому же вооружённый. Молодой мужчина, прикинув так и этак, решил, что это новый куратор из ИСБ. Больше никто вооружённый и в одиночку к нему пожаловать не должен был.

Открыв дверь, Иван увидел мужчину лет тридцати пяти — сорока. В глаза сразу бросилась пижонская борода, в остальном же он мало чем отличался от обычного прохожего с улицы.

— Иван, — с располагающей улыбкой обратился к временному хозяину квартиры гость. — Фёдор Гриднев, будем знакомы.

Строить святую наивность и задавать неуместные вопросы Иван не стал, кивнув:

— Приветствую. Я не силён в дворянских фамилиях... — он отошёл, давая гостю место.

Гриднев вошёл, повесил котелок на вешалку, сбросил туфли.

— О, не волнуйся об этом, я всего лишь граф. На фоне бесконечных князей настолько теряюсь, что можешь не тревожиться о титуловании.

— Как скажешь. Выпьем за знакомство?

Фёдор улыбнулся шире.

— А ты мне уже нравишься!

Они прошли на кухню.

— Коньяк? Новгородский? Уважаю! Лёд есть?

Некоторое время новые знакомые устраивались. Фёдор легко хозяйничал на кухне. Отстранив от этого Ивана, он нарезал закуски, для удобства сбросив сюртук. Пистолета в кобуре под мышкой гость нисколько не стеснялся. Ивану этот мужик тоже начинал нравиться.

— Дай угадаю — по заслугам? — спросил Иван, намекая на титул.

Фёдор не был похож на потомственного аристократа, но щеголял военной выправкой.

— Почти, — улыбнулся Гриднев. — Отец мой титул заслужил, моряк он, крейсером командовал, разбил пиратскую эскадру. Он у меня мужик суровый. Я хотел по его стопам пойти... За новых друзей!

Выпили. Иван достал пачку сигарет.

— Не против?

Гриднев разрешающе махнул рукой.

— Так вот хотел я тоже, как отец. Но на первом же походе сломал ногу, аж на большую землю эвакуировали. А там, пока лежал, пришли ко мне с интересным предложением. И вот я здесь, — улыбнулся в бороду Фёдор.

— Работаешь с иностранными агентами. Потому что они, нехристи иноземные, ничего не понимают в общении с княжескими особами, — закончил мысль Иван.

Фёдор крякнул.

— Ты так-то, прав, конечно. Но упаси тебя боже ляпнуть такое при ком-то другом.

Иван закурил, открыв форточку. Ситуация его забавляла.

— Я, когда узнал, что ты от Бабищевых съехал, перекрестился от облегчения. Ей-богу, Анну Алексеевну я бесконечно уважаю, но прости грешного, разговаривать с ней не могу.

— Могу понять, — хмыкнул Иван. — Тогда всё складывается в лучшую сторону.

Безопасник закинул в рот кусок сыра, покивав:

— Ещё как! Не знаю, говорила тебе или нет Ольга Александровна...

— Про тренировки и навыки практика? — понял Иван.

— Да, об этом. Здесь выходит маленькая, так сказать, заминка.

Гриднев отодвинулся от стола, переходя к делу.

— В Москве нет наших инструкторов. Видишь ли, оперативники при поступлении на службу либо уже обучены всему необходимому, либо отправляются в... — Фёдор покачал головой. — На тренировочную базу, где проходят подготовку наши боевые отряды. Но! Когда нужно подготовить кого-то вроде тебя, внештатного сотрудника, не посвящённого в нашу внутреннюю кухню, нанимают внештатного же специалиста. По всяким специфическим штучкам тебя я натаскаю сам, спасибо всевышнему, не обделён навыками. Но никаких секретных и тайных техник практиков тебе передавать не собираются. Поэтому подойдёт любой специалист, вообще способный обучать кого-то твоего круга.

Иван заинтересовался.

— Я знаю, что будет дальше. С этим нанятым специалистом будет какая-нибудь сложность. Или пикантная особенность. Это будет женщина-инструктор в закрытой школе благородных девиц?

Фёдор укоризненно погрозил пальчиком.

— Не шали. А то я сам молодой, знаю, в какую сторону мысли движутся.

Иван расплылся довольной улыбке.

— Значит, я угадал. Был бы это мужик, что натаскивает офицеров Московского Сыска, не было бы в этом никакой заминки.

На что офицер ИСБ вздохнул.

— Что-то мне подсказывает, мой новый друг, что ты вознамерился воспользоваться таким стечением обстоятельств. А?

Но Бобров отрицательно покачал головой:

— Нет, не собираюсь. Рассказывай, с кем мне предстоит иметь дело. Не щади меня.

Фёдор ещё несколько секунд пристально смотрел в глаза Ивану, будто бы пытался таким способом смутить и вывести на чистую воду, но Иван стойко сопротивлялся. Тогда Гриднев вернулся к закускам.

— Если ты сам не помнишь или вообще не знаешь, но на территории княжества Московского есть только высшие учебные заведения гражданского уклона. Лучший Его Величества Георгия Кадетский Корпус расположен в Петрограде. Корпус Владимира Святителя в Екатеринбурге. Гардемаринский Преображенский Корпус в Севастополе. И все они — мужские, обучают настоящих русских витязей.

Иван кивнул:

— Да, я знаю. В империи всё ещё не приветствуются женщины-практики.

— Всё так. Однако они есть, и некоторые из них обладают впечатляющей силой. Ольга Александровна тому пример. Где-то обучаться им надо.

Бобров хмыкнул:

— Как я и сказал — институт благородных девиц.

— Но-но-но! — вновь пригрозил пальцем Фёдор. — Её Высочества Принцессы Екатерины Павловны Специальный Женский Колледж. И никак иначе.

Бобров покачал головой:

— Сколько пафоса. К счастью, я очень уж условный подданный Его Величества. Да и практически мещанин...

— А вот здесь ты неправ. Этого, конечно, афишировать не стоит без особых обстоятельств, но ты — сотрудник Имперской Службы Безопасности.

— Внештатный, — уточнил Иван с улыбкой.

— Формальность, — и глазом не моргнул Фёдор. — Обязанность защищать честь и достоинство Императорской Семьи с тебя никто не снимал.

— У-у-у, — протянул Бобров. — Сложно. Моя жить среди азиатских варвар. Не понимать ваши сложно слова.

Забросив кусок ветчины в рот, Гриднев покачал головой.

— Что за молодёжь пошла? Учишь их, учишь, прости, господи. Одевайся прилично. Поедем знакомить тебя с наставницей.

Машину, служебную Волгу, Фёдор вёл сам. Машинально отмечая пройденный путь, Иван пришёл к выводу, что ему потребуется транспорт.

— Я могу подтвердить свои права? Не на такси же каждый раз добираться.

— А чего не на такси? — удивился безопасник. — Чем плохи наши такси?

— За руль не пускают, злодеи, — пожаловался Иван.

— А, это. Ха, — мужчина улыбнулся. — Подумаем. Вообще, тебе бы переселиться поближе не помешает. Госпожа Добрынина... Имеет ненормированный график. И если будешь ездить через город каждый раз, когда у неё появляется окно — половину времени потеряешь в дороге.

Иван покачал головой:

— Ты же понимаешь, какое встречное предложение я могу тебе высказать в связи с такой особенностью работы с госпожой Добрыниной? — намекнул он на общежитие колледжа.

— Нет, не знаю, — серьёзно ответил Гриднев. — И ты не знаешь. К молодым барышням тебя не подпустят, не надейся.

Фёдор не использовал служебную мигалку и двигался строго по правилам. Они проезжали Москву, и Иван смотрел в окно, меланхолично ухмыляясь всем тем мелочам, что не встречал в далёком Чосоне.

— Я шучу. Развращать молодых и невинных особ не входит в мои планы.

— И слава богу, — кивнул Фёдор. — Мы с тобой тоже не в графике встречаться будем. Сейчас у меня работы хоть и не слишком много, но без дела не сижу. Ты как, замки вскрывать умеешь?

— Ага. Механические, электронные, любые.

Гриднев крякнул.

— А где научился?

— Профессиональная тайна, — улыбнулся молодой мужчина.

Фёдор нахмурился, но быстро успокоился.

— Языками ты владеешь, это знаю. Слежку снимать?

— Ага.

— А вести?

— Нет, — немного соврал Иван.

Зевс подтвердил, что имеет в этом достаточно опыта, и с некоторыми условиями способен обеспечить незаметность даже при слежке в одно лицо.

— Но тебе и не надо. Транспорт... Вертолёт?

— Вполне, — кивнул Иван.

— Самолёт?

— Лёгкие гражданские ещё куда ни шло, но авиалайнер в лучшем случае посажу. Если повезёт, даже целиком. Военные сильно вряд ли.

Фёдор задумался.

Они покинули городскую черту, выбравшись в лес. Единственная дорога петляла по лесу минут пять, прежде чем они оказались у ворот. Фёдор показал молчаливой охране удостоверение, после чего их пропустили. Ещё минут десять по дороге, и лес расходится, показывая загородный дворец. Большое пятиэтажное здание встречает гостей монументальностью фасада.

— Вот он, Её... — начал было Фёдор торжественным голосом.

— Да-да-да, бла-бла-бла, женский колледж, я понял.

— Сбил всю торжественность момента, — проворчал Гриднев.

— Фёдор, я не барышня, поступающая сюда учится. Я мимопроходил, вошёл-сделал-вышел.

— Я тебе покажу, вошёл-сделал-вышел! Прости господи.

— Ты меня понял, — отмахнулся Бобров. — Давай пропустим ту часть, где я для приличия восторгаюсь, и перейдём к делу.

Безопасник вздохнул, но тему развивать не стал. Машина заехала в гараж, явно служебный. Слишком уж обычные авто здесь стояли, в основном какие же служебные Волги да несколько фургонов. Фёдор сверился с часами.

— Отлично. Мы как раз вовремя. Пойдём.

Пока шли из гаража, поднимались на первый этаж, а потом двигались по коридору, Иван оценивал обстановку. На вид всё то же дворянское поместье, редкие слуги спешили по своим делам, попутно уважительно кланяясь гостям. А параллельно Зевс оценивал то, что ускользало от глаз людей.

«Здесь многослойная система безопасности. И защита, пока не могу точно установить её природу, но завязана на способности практиков. Полагаю, она должна сдерживать тех, кто здесь обучается. Много электроники. Удивишься, но особняк напичкан оборудованием сильнее, чем все здания, в которых мы побывали в Чосоне. Много различных сенсоров, некоторые любопытны,» — голос Зевса начал выдавать заинтересованность. — «Эти приборы способны улавливать колебания энергии. Возможно, позволяют достоверно оценивать уровень способностей. По косвенным признакам, не идеально в плане эффективности, но отдаю должное. Имеет место научный прорыв. Тот самый сплав магии и технологии. В прошлом мире, который я изучал, эти две ветви так и существовали параллельно, не пересекаясь. Вы продвинулись дальше.»

Раньше, до всего этого, Иван бы, вероятно, лишь ухмыльнулся бы на такое заявление. Ну, продвинулись и продвинулись. Сейчас же он мимоходом выстраивал логические цепочки, оценивая, к чему такие прорывы могут привести.

«Мы так и не узнали, что из себя представляло Копьё Лонгина. Если эта установка должна была влиять на способности практика, то технологии наблюдения и исследования, вероятно, уже имелись,» — ответил он.

«Не обязательно,» — возразил Зевс. — «Для занятия селекцией на базовом уровне не нужна молекулярная биология и знания об ДНК. Я уверен, учёные вашего мира уже пробовали воздействовать на практиков радиацией и прочими излучениями, а также применяли другие методики, являющиеся, по сути, грубыми ударами кувалды по наручным часам с намерением улучшить работу механизма. В Чосоне я не встречал приборов, способных считывать колебания ядра, а здесь они есть. Дай мне немного времени, я узнаю, куда стекается информация и что именно они изучают.»

На этом разговор закончился, Фёдор и Иван дошли до кабинета директора колледжа.

Глава 9

Вся информация с многочисленных сенсоров и сканирующих устройств собиралась в одной комнате, спрятанной в недрах огромного дворца. Графики, массивы цифр, диаграммы и прочие данные, понятные лишь специалистам, мерцала на экранах. Комната напоминала центр управления космическими полётами. Один большой экран в центре на стене, туда выводилась картинка с камер. Основные графики на мониторах с обеих сторон от экрана. Десяток рабочих столов с компьютерами, за которыми работал персонал, предназначались для отслеживания иных узкоспециализированных данных. И основной пульт, куда сводилась уже обработанная, сведённая в таблицы и предварительно проанализированная информация.

Именно на мониторы основного пульта смотрел невысокий худощавый мужчина. Правая рука его теребила карман белого лабораторного халата, балахоном висевшего на худеньких плечах. Левая перебирала пальцами кубик с кнопками. Взгляд больших серых глаз дрожал, прыгал от экрана к экрану, будто он боялся упустить хотя бы одну цифру из каскада данных. Седые усы воинственно топорщились, пока губы беззвучно шевелились, выдавая мысленный диалог в голове мужчины.

— Доктор? — голос второго мужчины, стоявшего рядом с пультом управления, вывел учёного из транса.

Второй мужчина внешне был противоположностью первого. Высокий, широкоплечий, ухоженный. Взгляд его был обращён на камеры, цифры и графики мало что могли ему сказать.

— Цифры не совпадают, — зачастил доктор. — Картина синхронизации категорически неверная. Все пять контрольных флуктуаций...

Он продолжал сыпать терминологией из узких областей науки. Его собеседник ждал. Наконец словесный поток иссяк.

— А теперь так, чтобы я понял, — сказал он.

Камеры показывали, как объект исследования присутствует при коротком разговоре оперативника ИСБ с директором колледжа.

— У него эталонный пятый круг. Никаких помех, никаких шумов, чистый резонанс ядра. Слишком чистый. У людей такого не бывает. Невозможно. Любая эмоция, любая мысль вызывает возмущения, отражается на показателях. Пусть даже он достиг Просветления, невозможно, но представим. Мы не экранируем ветра изначального излучения, они должны влиять на картину показаний. Расходиться волнами резонанса. Так не бывает. Это неправильно. Обман. Подвох. Ошибка считывания, — продолжил частить доктор.

— Это результат воздействия Копья Лонгина?

Доктор резко обернулся на собеседника, дёрнул головой, будто отгоняя неприятную мысль.

— Прототип Си-семь? Нет! Совершенно иная картина! Си-семь оставляет след на резонансе ядра, отражается на параметрах излучения в диапазонах...

— Доктор, я понял, это не Си-семь. Но тогда что это?

— Не задавайте мне вопросов, на которые я не знаю ответа! — яростно крикнул доктор.

Но тут же успокоился и переложил кубик из одной руки в другую. Его собеседник на вспышку гнева не обратил внимания.

— Статичная картина. Колебания показаний держатся в диапазоне погрешности работы приборов. Нужны данные в динамике. Тогда смогу сказать больше.

Его собеседник поднял микрофон, выбрав одного абонента.

— Достаточно. Сворачивай разговор и тащи их к Любе, — приказал он.

Сам посмотрел на картинку с камер и набрал второго абонента.

— Любовь, сейчас направлю объект к тебе, будь готова.

Мониторы уже показывали, как директор заведения, только что специально затягивавшая разговор, поднялась, предлагая проверить способности гостя на практике. А другая камера показывала, как женщина в своём кабинете убирала лишние бумаги со стола. А затем посмотрела прямо в камеру и показала средний палец.

Любовь Гагарина, всего лишь графиня, хотя когда-то род Гагариных был княжеским. Сильнейшие витязи империи, Гагарины пали жертвой интриг, и всё, что осталось от семейства воинов на сегодняшний день — она. Практик седьмого круга, пусть и с некоторой натяжкой. Сто лет назад сам этот факт возводил бы Любовь на вершину власти, она могла бы стать одной из личных фрейлин императрицы, личной защитницей, гарантировать себе титул, и рассчитывать на партию с каким-нибудь Великим Князем.

Сегодня она была не более, чем инструктором, пусть и привилегированном, в закрытом учебном заведении. Иначе говоря — никем. И никакой альтернативы у неё не было, кроме крайне сомнительной попытки покинуть территорию империи и поискать счастья в чужих землях. Но вот незадача, воспитывали Любовь очень уж традиционно. Она не знала языков, до двадцати лет прожила в родительском поместье, где отец самозабвенно передавал ей знания предков-витязей, полностью упустив остальное образование. И, выброшенная в большой мир, Люба оказалась к нему не приспособленной. По-настоящему хорошо она умела только сражаться, что оказалось совершенно не востребовано в жизни. А что ещё хуже, Люба оказалась неподготовленной к соблазнам современного мира, и закономерно пустилась во все тяжкие, что закончилось целым ворохом проблем.

Лёгкие наркотики для практика её уровня были баловством, не влияющим на здоровье, вот только проблем с законом это не отменяло. Так что её текущий наниматель в прямом и переносном смысле крепко держал её за подтянутую тренированную попу. Поскольку познакомились они через постель, то девушке, обученной как витязь и имеющей природный талант, легко справляющейся с обязанностями инструктора, отводилась ещё и роль наложницы.

Хорошее в её положении было, хоть и мало. Её любовник, человек занятой, уделял ей не так много времени, чтобы выбешивать, да и к тому же давал полную свободу, в том числе и личной жизни. А ещё щедро одаривал, так что преимущества золотой клетки она осознавала.

Лишь ущемлённое самолюбие иногда бастовало против такого положения, но затыкалось после очередного дорогого подарка.

Когда открылась дверь, Любовь представляла из себя строгую наставницу закрытого учебного заведения.

— А это наш инструктор...

Директор несла свою привычную официальную болтовню, пока Люба рассматривала вошедших. Графа Гриднева она мельком знала и считала хорошим мужиком, очень уж тот походил на её отца. Второй вошедший на миг захватил всё внимание женщины.

Молодой мужчина, стоило ей взглянуть в его лицо, сразу же был мысленно облачён в свадебный костюм. За несколько секунд Любовь успела представить, помимо свадьбы, первую, вторую и ещё десяток брачных ночей, а также три, нет, пять миленьких детишек, трёх мальчиков и двух девочек. Этот мужчина был полностью в её вкусе, и явно это понял, располагающе улыбнувшись.

— Иван Бобров, — назвал себя гость, когда директор подошла к взаимному знакомству.

В мыслях, на глубине души, Люба была бы рада оказаться с ним наедине, где-нибудь подальше от камер, директора, обязанностей, поручений, да вообще всего мира, но должна была оставаться профессионалом.

— Рада познакомиться, — коротко ответила она.

— Давай оценим навыки нашего временного подопечного, — тут же перешла к главному директор.

Любовь прошлась взглядом по одежде Ивана.

— Мне не потребуется форта, — опережая вопрос инструктора, уведомил тот. — Одежда не имеет значения, я могу двигаться в чём угодно.

Для практика с пятого уровня это было абсолютной правдой.

— Тогда пройдёмте.

Все четверо перешли в зал. По пути Иван молчал, как и Любовь, болтали только офицер безопасности и директор. Тренировочный зал для поединков пустовал. Кроме круга на полу из твёрдой резины, здесь не требовалось никакого инвентаря. Любовь сбросила с плеч спортивную толстовку, оставив её на полу за пределами круга. Её костюм состоял из облегающего бюстгальтера и лосин, дополнялся спортивными ботинками на ногах. Кроссовки в империи не жаловали.

Иван снял куртку, бросив её рядом с толстовкой. Заморские чёрные джинсы выглядели достаточно свободно, чтобы не мешать движению, а щёгольская рубашка на теле... Что же, если он хотя бы на стабильном четвёртом круге, она ему тоже не помешает.

— Для начала посмотрим, как у тебя с физическими способностями.

Они находились на расстоянии двух шагов, на расстоянии прямого удара ноги. Люба встала в нейтральную стойку, одновременно начав разгонять ядро, вызвав у гостя мимолётную улыбку. Он никаких стоек не использовал, имея вид спокойный и расслабленный.

— Я готов.

Инструктор без предупреждения нанесла прямой удар ногой со скоростью и силой пика четвёртого круга. Для неё самой — медленный и слабый удар. Для Ивана, впрочем, тоже. Он легко блокировал удар открытой ладонью. Инструктор пошла в атаку, постепенно наращивая скорость и силу. У неё не было нормальных оппонентов, противников её уровня, и привыкшая к пусть сильным в потенциале, но неопытным ученицам, поначалу она опасалась покалечить гостя.

Опасения рассеялись довольно быстро. Уже через полминуты Любовь, ещё сохраняя скорость и силу хорошего пятого круга, вовсю пользовалась преимуществами своего седьмого. Например: почти игнорировала необходимость в точке опоры. Понятия неудобной позы для неё не существовало, она не могла потерять равновесия, способная перенести центр тяжести в нужную точку.

А ещё через десяток секунд перестала сдерживаться вовсе. Не применяла особых техник и искусств, но не сдерживалась в остальном. И чувствовала, что они с Бобровым наравне.

Противники обменивались ударами и связками, использовали руки и ноги, колени и локти, жёсткие блоки и уклонения, отводы ударов и захваты. Люба двигалась активнее, перемещалась вокруг практически не сходившего с места Ивана. Он держал её на дистанции, сильными ударами ног или толчками всем телом, отбрасывая каждый раз при попытке сблизиться.

А в комнате, скрытой в недрах дворца, собирали информацию. Доктор возбуждённо покачивался на месте, бегая взглядом по цифрам и графикам.

— Как необычно. Очень необычно. Но это оно! Оно! Оно возможно!

— Что именно, доктор? — поинтересовался мужчина.

— Stabilis resonantia! Deus ex machina! Ядро резонирует само в себе, не воспринимая внешних помех. Духовное тело существует на константных частотах. Великолепно!

Доктор настолько возбудился, что отложил свой кубик, который всегда крутил одной рукой.

— Но он не подключён ни к какой машине. Что его стабилизирует?

— Не задавайте мне вопросов, на которые я не могу ответить! — выкрикнул доктор.

Мужчина вновь никак не отреагировал на его восклицание.

— Достаточно. Этого хватит пока. Мне нужно всё обработать. Или... Или нет. Пусть попробует обучить его паре самых простых духовных приёмов. Хочу видеть, как он формирует слова силы.

Высокий мужчина поднял к губам микрофон.

— Любовь, я рад, что тебе нравится, но успокойся. Покажи ему пару самых простых трюков, пусть попробует повторить.

Инструктор послушно остановила бой и перешла ко второй части. Какое-то время потребовалось ей для объяснения, а затем гость начал практиковаться. Доктор, глядя на цифры, задрожал, бормоча что-то себе под нос. А высокий мужчина думал. Думал, что наблюдаемое им не может быть следствием использования Копья Лонгина.

Глава 10

— Учебную технику он освоил за четырнадцать минут. Док был в экстазе. Наглядное доказательство его теории, — мужчина насмешливо улыбнулся. — Человечество четвёртую тысячу лет занимается культивацией. И всё это время мы делали всё неправильно. Носили круглое и катали квадратное.

Он вёл свой рассказ, сидя на удобном диванчике в небольшом светлом кабинете. Собеседниками ему выступали трое. Мужчина под пятьдесят, стоявший у камина и смотревший на пламя, будто и не участвовавший в разговоре. Бархатный халат, что он носил, был расшит золотыми гербами империи.

Вторым был господин лет тридцати — тридцати пяти, в европейского кроя пиджаке. Он сидел на другом диване, положив на колени элегантную трость. Из гладко выбритого лица торчала длинная сигара, дававшая ароматный сладковатый дым. На руке его красовался перстень с гербом империи.

Третий — мрачный господин в военной форме, не старый, но с проседью в пышной бороде. На погонах формы вместо обозначения звания также имелся герб Империи.

Великий Князь Муромский Олег Дмитриевич, и три его сына, такая компания собралась в кабинете Фамильного Дворца. Муромские были частью Императорского Стола, одиннадцати родов, способных претендовать на императорскую корону. Когда-то родов, пошедших от Рюриковичей, было сорок три, но остальные не смогли договориться и поубивали друг друга.

— Мне кажется, ты делаешь преждевременные выводы, Кирилл, — обратился к брату мужчина в военной форме.

— Нет, Саш, никаких преждевременных выводов. Я, конечно, не настолько хорошо разбираюсь в том ворохе цифр, как наш добрый слегка чокнутый доктор, но работаю с этим проектом уже достаточно долго. Теорию доктора ты знаешь. И даже сам участвовал в тестах прототипа, так что на себе успел всё почувствовать, — настаивал Кирилл.

— Только вот прототип надо было перевозить на железнодорожной платформе, — вставил слово третий брат. — И работал он только с самыми примитивными приёмами.

— Не спорю. Но у нас была сырая технология. И я теперь уверен, что подход Сбышека неверен, — Кирилл поморщился. — Жаль, столько времени и ресурсов на это угробили.

— Ты хочешь вернуться к разработкам Франклина? — удивился всё тот же брат.

Но Кирилл отрицательно покачал головой.

— Копьё Лонгина стабильно поджаривает испытуемого. Его теорию мы отвергли не просто так, а ошибки этот осёл исправлять не желал, возомнив себя непризнанным гением. Ещё Митсуя влезла, чтоб их...

Практик воздержался от резких высказываний. В тот момент, когда они окончательно разругались с ещё живым Франклином, идея затолкать его поглубже и заставить батрачить на второстепенных направлениях, казалась удачной. В Бобровской ECS строптивый учёный вёл важные проекты, а своим обожаемым Копьём занимался по остаточному принципу. И почти закончил второй важный этап, часть стабилизатора. Егор, третий брат, верно отметил, что сейчас прототип неприлично велик. Одна из проблем — вычислительные мощности. Стабилизация ядра практика требует таких расчётов, для которых необходим переносной суперкомпьютер. Франклин же нащупал алгоритм стабилизации, массив формул, с которым легко мог справиться и калькулятор. Франклин, ещё работая над Копьём, вычислил, что каждое следующее колебание ядра есть резонанс от предыдущего, и, имя формулу стабилизации прошлой волны, расчёт стабилизации новой волны упрощается многократно. Его устройство всё ещё имело размер большого заплечного рюкзака, но это хотя бы уже не грузовой прицеп.

— Но этот парень, Бобров. На него же воздействовали Копьём? — спросил Александр.

— Не факт, — отрицательно покачал головой Кирилл. — У немногих выживших после контакта с Копьём наблюдается ряд общих изменений в духовном теле. Господин Бобров чист, ни намёка на что-то подобное.

— Франклин мог изменить действие Копья, доработать. Либо здесь имеют место личные особенности Боброва, — продолжил Александр.

Не столько настаивал или спорил, сколько развивал мысль и отрабатывал все версии.

— М-м-м... — задумчиво протянул Кирилл. — Сомневаюсь, что это возможно, но опровергнуть не могу.

— Тогда как Бобров выскочил со своего круга на... Где он там сейчас? — спросил Егор.

— На шестом однозначно. С хорошими претензиями на седьмой. Горькая ирония, братья, у нас на руках культиватор, щелчком пальцев вырвавшийся на пик развития, к тому же идеально стабилизированный, и при этом он для нас совершенно бесполезен.

Это была ещё одна проблема, серьёзно тормозившая научное изучение сил практиков. Изучать уже развитого практика бесполезно. Как выглядят практики разных кругов уже и так всем известно, за последние полсотни лет изучить успели многое. Сейчас перед учёными стояла задача изучить процесс развития, культивацию в динамике. Не конечный результат, а то, как этот результат был достигнут.

Первыми естественную культивацию изучили британцы ещё пятнадцать лет назад. Выделили сотню добровольцев и облепили всевозможными на тот момент сенсорами со всех сторон, после чего посадили культивировать по самой передовой методике. Пять лет работы и результат готов.

Результат, всё ещё умалчиваемый. Практики развиваются неправильно. Методика, отработанная в Тибете и распространившаяся на весь мир, ошибочна в самом своём основании. Не потому, что монахи были идиотами, наоборот. Сейчас, когда под рукой передовые технологии одной из ведущих мировых империй, Кирилл понимал, что те монахи сделали невозможное. Они, фигурально выражаясь, построили ядерный реактор из камней и палок. Других инструментов у них под рукой не было.

У современных учёных и практиков инструменты были. Осталось нащупать правильный алгоритм действий. Доктор Сбышек считал, что это будет компактное носимое устройство, стабилизирующее работу ядра и духовного тела, выводящего резонанс на идеальное значение. Это станет революцией. Переворотом, техномагией. Способности практиков вновь сделают качественный скачок. Мир разделится на «до» и «после». Но победитель в этой гонке может быть только один.

— Так уж и бесполезен? — с сомнением отозвался Егор.

— Для исследований — бесполезен, — пожал плечами Кирилл. — То, что его завербовали, это хорошо. Пусть служит. А так... Да, мы соберём всё возможную информацию, пока он проходит подготовку. Иметь эталон — это очень хорошо. Но на вопрос — как довести другого культиватора до такого же эталона, он нам ответить не может.

Очень жаль, но с этим Кирилл ничего сделать не мог.

— Ты сказал, что не веришь в теорию Сбышека, — вернул разговор на прерванную тему Егор.

— Сомневаюсь, братец. Я в ней сомневаюсь. У Боброва, вон, никаких устройств нет. Значит, в теории, можно стабилизировать практика один раз и навсегда, а не носить с собой устройство постоянно.

Впервые с начала разговора вмешался отец.

— Коней на переправе не меняют. Доктор Сбышек собрал устройство, которое уже работает. Теория подтверждена. Его задача сейчас состоит в том, чтобы уменьшить прототип до вменяемого размера. Если начнём всё сначала — это отбросит нас на годы.

Вести два процесса параллельно им не даст Стол. Человеку со стороны могло бы показаться, что между родами Стола есть какая-то вражда, конкуренция. Её было бы логично предполагать. На самом деле каждый член Стола делал всё возможное и невозможное, чтобы любые конфликты погасить. Шестьсот лет назад раздробленность Рюриковичей едва не привела к гибели Русского Царства. Выжившие усвоили урок, поэтому Стол был, есть и будет единым организмом, работающим на общее благо. И поговорку о яйцах в одной корзине тоже слышали все, поэтому Самарины и Половские ведут такие же разработки, опирающиеся на другие теории. И регулярно обмениваются свежими результатами.

— Конечно, отец, — кивнул Кирилл.

— А что по работе Франклина? — спросил Егор. — Саша, ты говорил, помниться, из-под земли достанешь всё, что тот успел сделать. Что-то пошло не так?

Александр поморщился.

— Да, пошло. Своих людей я туда послать не могу, это территория Чосона. Можно было бы использовать наёмников, но им я не доверяю задания, когда нужно что-то аккуратно вывозить. Я ждал, что сами корейцы всё там облазят, а нам останется лишь скопировать у них результаты.

— А они плюнули и вообще этим не занимаются? — догадался Егор.

Брат кивнул:

— Да, почти. Туда сослали каких-то студентов, которые воспринимают эту работу, как натуральную каторгу. Результаты — сами понимаете. И здесь либо я высылаю своих людей, но тогда придётся этих детишек зачистить и собрать данные уже как положено. Либо как-то их подкупать. В общем уже жалею, что не отправил наёмников сразу, когда только узнал о произошедшем.

Егор хмыкнул:

— Сочувствую. Знал бы, как помочь — предложил.

Александр отмахнулся:

— Я разберусь. Сложные задачи заставляют развиваться и искать нестандартные подходы. Кирилл, ты так и не закончил с этим Бобровым. Учебную технику он освоил, твою ручную инструкторшу едва не побил. А что дальше?

Кирилл улыбнулся. Своего брата он знал хорошо. Саша уходил от темы, потому что у него была гордость. Будучи старшим из братьев, он в каком-то смысле терялся на фоне младших. Сам Кирилл вёл важнейший исследовательский проект, с самым высоким приоритетом, и регулярно отчитывался перед Столом. Егор перехватил семейный бизнес, когда отец пожелал отойти от дел и пожить ради себя. Сашу успехи братьев несколько ущемляли, однако назвать его бесполезным язык бы ни у кого не повернулся. Александр делал очень много, сам не понимал, насколько много.

— Что дальше? Дальше он эти техники использовал. Освоил за десяток минут каждую. Вы бы видели глаза Любы.

Егор хмыкнул:

— В каком из смыслов?

Отец обернулся:

— Вы ещё в сплетни пуститесь, мальчишки великовозрастные. По делу, Кирилл.

Отец не любил пошлостей, даже самых безобидных. Но Кирилл с Егором умели перемигиваться, и потому друг друга отлично поняли. Люба запала. Что и неудивительно, девушкой она была разборчивой, но если уж встречала кого-то в своём вкусе, то влипала на раз-два. Кирилл её понимал. Партии Любе не светило даже с самым замшелым графом, никто не будет терпеть рядом с собой даму на пике развития. Мужское самолюбие такого не допускало. А для равных себе по силе не подходила уже она сама, там запросы совершенно иные. Вот и получалось, что Гагарина была обречена стать старой девой, когда-нибудь лет через двадцать пять — тридцать. Имея седьмой круг, стареть она не начнёт ещё очень долго.

— Хорошо, отец.

Кирилл выложил скучные подробности о цифрах и графиках, что там в этих цифрах будет и так уже все понимали, но общаться с семьёй всё равно было приятно, чем он и наслаждался.