Послушник забытого бога

Глава 1. Победитель по жизни

Вспомните худший Новый год в своей жизни. Ответственно заявляю, раз вы не умерли, всё было не так уж плохо. Да даже если и умерли — пустяки. То есть неприятно, конечно, но я был бы даже рад, если бы мне просто на голову упала сосулька. Серьёзно, даже если по пути домой бампер вашего авто помял какой-то нехороший человек, а потом в аварию попал эвакуатор, который вёз ваш автомобиль, это не худшее развитие событий.

Я вот никого не трогал себе, поднимался по лестнице на пятый этаж, предвкушая, как я буду счастливо отмечать Новый год в компании своего кота и президента. И миски мандаринов. Не сказать, что мне такой расклад нравился, но чтобы отметить Новый год с семьёй, нужна семья. А чтобы с друзьями — нужны друзья...

Семья была, но не сложилось. После рождения дочери всё начало разваливаться. Наша лодка семейной жизни разбилась вдребезги о рифы рутины и быта. Друзья тоже были, но я последние лет десять ни с кем из них не общался. Поначалу как-то не хотелось, а потом после нескольких лет молчания стало как-то неловко звонить и говорить: «Привет! Как дела?»

Так вот, иду я, значит, с бутылкой детского шампанского по лестнице. В хрущёвках лифт не предусмотрен, но мне привычно. И тут — бац! Нет, не вторжение пришельцев, не зомби-апокалипсис и даже не лампочка на лестничной клетке взорвалась. Всего-то ни с того ни с сего заболел живот. Заболел сильно, конечно, но что делать? Мужик — он же когда к врачу идёт? Правильно, когда топор в спине начинает гноиться. Но я вызвал скорую буквально через пару часов. Потому что одно дело поднявшаяся под сорок температура и не боль в животе, и совсем другое — что боль стала нестерпимой, хоть волком вой и на стенку лезь.

Итог весьма неутешительный. Предварительно поставленный диагноз — перитонит — не способствует новогоднему настроению. Я еду на скорой, а люди в халатах отчитывают меня, что запустил воспаления аппендикса, вымещая на мне злость на то, что в новогоднюю ночь вместо мандаринов, шампанского и «Иронии судьбы» у них — я. Но всё это уже было в полубреду…

Последнее, на что меня хватило — смс-сообщение коллеге с просьбой позаботиться о моём коте. Специально не закрыл дверь квартиры на ключ. Да, коллеге. Не соседям-алкашам же это доверить? У них на всех вместе мозгов меньше, чем у моего кота. Собственно, лимонад вместо шампанского у меня не потому, что я за рулём. Это, скорее, прикрытие. Просто с детства насмотрелся на соседей-алкоголиков и решил, что их ряды не пополню, что бы ни случилось. А родственники… Вообще у меня их целая куча. Двоюродных братьев и сестёр, наверное, около дюжины, но так вышло, что я перестал поддерживать с ними общение ещё раньше, чем с друзьями. Мои родители были теми ниточками, что связывали меня с остальной роднёй. Без них же поддержка общения с родственниками утратила смысл.

Так вот, привезли меня в областную больницу. Дальше было приёмное отделение и дежурный врач, физиономию которого прямо перекосило от счастья при виде такого красивого меня. Всё происходившее дальше мой мозг переработал в три простых тезиса: операцию делать необходимо, и срочно; делать мне операцию в новогоднюю ночь желанием никто не горел; если бы я приехал на день раньше, всё было бы гораздо лучше.

О последнем мне сообщили, кажется, все сотрудники больницы, которых я видел. И вот даже как-то стало обидно, что на самом деле я не ходил неделю с болью в животе. В мои слова, что боль возникла за пару часов до приезда скорой, не поверил никто. И вообще, по их мнению, я специально подстроил всё это исключительно для того, чтобы испортить всем праздник.

Как всё происходит у нормальных людей? В основном они живут себе припеваючи, не задумываясь о своём отростке слепой кишки под названием аппендикс. Правда, иногда кому-то не везёт, и аппендикс у него воспаляется. Из-за чего? Тут как раз всё просто. На всё воля Божья. В том смысле, что хрен его знает, почему он воспаляется. Однако человек это сразу замечает. Ну, то есть нормальный человек. Сильную боль в животе и повышение температуры сложно не заметить. И человек может какое-то время жить с воспалённым аппендиксом. Ходить на работу, в магазин, на фитнес… Это если он идиот и не идёт к врачу.

Откуда я всё это знаю? Один мой знакомый ходил с аппендицитом две недели. И ничего. Что и говорить, везёт дуракам. Мой же организм посчитал, что сигнализировать о воспалении в каком-то отростке слепой кишки необязательно. И мой аппендикс гнил, гнил и гнил… Пока его не разорвало к чёртовой бабушке! Ошмётки разлетелись внутри меня, как осколки гранаты, а следом за ними мою брюшную полость заполнили и инфильтрат, и прочие радости, которых там быть не должно. Надо ли говорить, что моим внутренним органам это не понравилось? И, конечно, все они сигнализировали по нейронам об этом мне в мозг дикой болью. Ну, и бойкотировали выполнение своих функций. Так что тянуть с операцией в моём случае значило то же, что и отправить прямиком в морг. Но операция в новогоднюю ночь — это ещё цветочки…

Тогда я как-то не задумывался, но сейчас уверен, что анестезиолог был нетрезв. Не берусь судить, насколько именно, но что-то он явно сделал не так. Потому что, лёжа на ИВЛ после операции, я всё время приходил в сознание. И, сказать по правде, даже не знаю, что хуже: то беспомощное состояние, когда не можешь ни шевелиться, ни говорить, ни даже дышать, или те кошмары, что мне виделись в беспамятстве. Чаще всего кошмары заканчивались для меня… летально. Либо на войне меня превращал в решето пулемёт, либо я падал с высоты на ограду, столбы которой стилизованы под копья, либо я летел в лобовое стекло автомобиля, а следом и в меня влетала арматура. Короче, мне не нравилось. И ведь даже одну звезду в отзывах больнице не поставить.

Шёл ли я при этом на поправку? Сложно сказать. Но что точно — коронавирус, подхваченный то ли в операционной, то ли в реанимации, выздоровлению не способствовал. Но был тут и плюс. Я уже и так был на ИВЛ.

Медленно умирать в одиночестве (если не считать компанией боль и кошмары), утыканным несчётным числом трубочек, было… Если честно, не знаю даже, есть ли что хуже. Не, было бы не так уж плохо, если проживи я хорошую жизнь, чего-то достигнув или просто сделав всё, что хотел. Ну, или много из того, что хотел. Ладно, хоть что-нибудь из того, что хотел. Но я понимал, что жизнь мною прожита ужасно скучная. Главное, вовремя понял, как раз тогда, когда уже поздно что-то менять…

Всю жизнь работал в офисе, не продвинувшись при этом наверх. Ни влево, ни вправо тоже не продвинулся. Что, в принципе, закономерно, поскольку свою работу я не любил. Ну, не то чтобы прямо ненавидел лютой ненавистью, но каждый день заставлял себя работать. И как-то особенно не задумывался об этом. Ну вот кто, в самом деле, любит базы данных? Нет, может, и есть такие маньяки, но я в их число не входил…

А ведь когда-то у меня были мечты, планы, семья была даже. Но я всегда шёл по пути наименьшего сопротивления. Поступил туда, куда было проще. Пошёл работать туда, куда сразу взяли. Женился на девушке, которая меньше всего требовала… До свадьбы, по крайней мере.

И вот, с трубками в носу, во рту и, кажется, вообще везде, с бережно привязанными к койке руками и ногами я обещал себе, что если выкарабкаюсь, то уволюсь из офиса, продам квартиру и отправлюсь путешествовать. Схожу на концерт какой-нибудь рок-группы, найду девушку, поужинаю в том ресторане, сыграю в боулинг...

Парадокс: было так плохо, что хотелось умереть, но в то же время умирать вот таким образом не хотелось. Нет, ладно бы я спасал человека из горящего дома или из проруби пытался вытащить. А то ни за что ни про что. И не сказать, что молодой и красивый, но ведь ни черта в жизни же не успел. Да даже не попытался успеть. Эх, Саша, Саша… Четвёртый десяток разменял, а ведь всё это время и не жил, а существовал. Но вот новая доза лекарства, заботливо вколотая медсестрой, подействовала, и я снова отправился гулять в мир своих кошмаров.

Что там у нас на этот раз? Может, единорог сделает из меня шашлычок?

Но в этом сне всё было не так. Я шёл по тёмному коридору, пока не упёрся в дверь. Обычные такие коридор и дверь, словно всё в той же больнице. Открыть или нет? Вообще не задумывался. Зачем-то же я шёл по этому коридору? Значит, мне сюда. И уже приготовившись к тому, что за дверью мне пробьют живот пушечным ядром (или к чему-то подобному), я вошёл…

…И оказался в самом обычном кабинете. Что интересно, в тот момент я впервые в этом году почувствовал себя хорошо. То есть не только за эти несколько дней, а за прошедший год как минимум. Я вроде как лежу на больничной койке, с трубками, торчащими как из разрезов на животе, так и из других отверстий, обколотый неизвестно чем и питающийся только физраствором внутривенно. Шатаюсь по каким-то подозрительным коридорам и унылым кабинетам. Но при этом не мог вспомнить, когда я последний раз был так… счастлив?

Но странным было не только это. Самым странным был тот, кто сидел за столом… человек? Рост, как у человека. Белый с золотыми пуговицами пиджак, как и белая рубашка под ним, были вполне себе человеческими. Поза сидящего тоже была для человека вполне обычной: облокотился на стул, а руки положил на стол. Вот только вместо рук были… лапки. А вместо лица — мордочка. Покрытая белым мехом морда, с вытянутым носом, полукруглыми ушами и торчащими в разные стороны усами. Яркие синие глаза смотрели с любопытством и, кажется, добротой. И шерсть, и костюм словно сияли в полумраке кабинета.

Но всё же в доброжелательности сидящего передо мной существа я совсем не был уверен. За его спиной словно подрагивала тьма и мелькали какие-то непонятные тени. Вот только попытки рассмотреть, что же там такое скрыто, вызывали у меня совершенно иррациональный ужас, отбивающий какое-либо желание заглядывать за спину этому существу, кем бы оно ни было. Вот только кем же оно было?

Первая мысль была, что это дьявол пришёл забрать меня в ад, но почему-то решил пожалеть мою психику и принял вот такой странный вид. То, что такой облик мог принять ангел или сама смерть, было совсем уж сомнительно.

Вторая мысль: врач осознал, что от его наркоза мне не очень, и решил подбодрить меня, добавив к лекарствам что-то психотропное. Псилоцибин или ещё что. Мол, хуже ему уже не будет, а так хоть порадуется напоследок.

Третьей мыслью было просто спросить у того, кто сидит передо мной, кем он, собственно, является. Вот только придумать такой вопрос, чтобы не выглядеть полным идиотом, мне не удавалось. Поэтому я молча стоял перед ним. Вроде как промолчу, глядишь, сойду за умного.

Но, видимо, мой мыслительный процесс так перекосил мне лицо, что существо передо мной склонило голову чуть набок и на чистом русском языке спокойно произнесло:

— Какой-то ты странный. Что у тебя с лицом? Ты будто увидел, как выхухоль в леггинсах играет на электрогитаре калинку-малинку.

Мой мозг был вывихнут окончательно.

Глава 2. Пролог

Посреди необъятных просторов, равномерно залитых тёплым светом, на фоне треугольника, источавшего этот самый свет, парили открытая книга и скипетр. Больше ничего в этом странном измерении не было. Внезапно перед этой причудливой конструкцией возникла вспышка, из которой вскоре появилось весьма интересное создание. Выглядело оно как зверёк из семейства куньих и больше всего походило на ласку. Только хвост был огромный и пушистый.

Сущность парила напротив книги со скипетром, явно не испытывая при этом дискомфорта. Зверёк был наполовину чёрным, наполовину белым. Эти два цвета были, казалось, хаотично переплетены по всему его телу пятнами самой разной формы. Мордочка была по большей части белой, однако с огромном чёрным пятном, покрывавшим один глаз и ухо. Ещё большей неестественности зверю добавлял цвет глаз: на белой части мордочки был белым, а на чёрной — красным.

Пятна на шкуре вытягивались и закручивались. Зверь словно воплощал собой восточный инь и ян, противоположности в нём сочетались и стремились слиться воедино: белое и чёрное словно перетекали друг в друга.

Тем более странным был диалог, состоявшийся между тем, кто обитает в этом пространстве с начала времён, и его нежданным гостем. Впрочем, можно ли назвать это диалогом? Хм… Так или иначе, именно так и начинается эта история…

— О привет, Единосущный, Всемогущий и… Не буду там всё перечислять, лады? Я как-то без приглашения, прости, надеюсь, сильно не отвлекаю? — обратился зверёк к парящим перед ним предметам.

Книга и скипетр плавно покачивались на фоне треугольника света.

— Вот и славно! Так-то надолго не отвлеку, мне бы это… Дело такое… Короче, дашь одну душу погонять? Я тут её присмотрел, всё равно вот-вот ласты склеит. От Тебя ж не убудет?

Книга и скипетр всё так же плавно покачивались на фоне треугольника света.

— Да, прикинь, придётся возвращаться туда. Потащу его через ту унылую снежную пустыню, по пути объясню, что да как, так что с Тебя только согласие, а там уж я сам. Ты ж понимаешь, я б сюда не потащился, но других идей всё равно нет. У меня на Суре влияния ноль. А эти… недалёкие прихлебатели проворонили агента Есора. Ну, или он там был до меня, уже не важно. Сам знаешь, мне Сура дорога как память.

Книга и скипетр по-прежнему плавно покачивались на фоне треугольника света.

— Главное — начать. Пока присмотрю за ним, а там, как верну могущество, виднее будет. Помрёт — так и не велика потеря. Только душу, чур, сам давай забирай оттуда. Обратно, извини, не факт, что смогу протащить.

Внезапно книга и скипетр… а нет, показалось. Всё было как и раньше. Они плавно покачивались на фоне треугольника света.

— А, ну вот и здорово, удобно, что ты сечёшь, про кого я. Но, честно говоря, жуть берёт оттого, что Ты изначально знал, что я за ним приду. Сказал бы я, что с меня должок, но вряд ли хоть чем-то могу быть полезен Тебе. У Тебя тут такой порядок — любо-дорого глядеть. Не то что на Суре. Там сейчас такое… разве что до меня было хуже.

Книга и скипетр если и были польщены этими словами, то ничем этого не выдали, продолжая плавно покачиваться на том же месте.

— Да знаю, знаю…. Но что поделать. Ты как никто понимаешь, выбора у меня не было. Я и так дорого заплатил за это, — в этот момент зверёк, особо не менявший позы с начала «разговора», поник, опустив лапки, ушки и хвостик.

Плавное покачивание книги со скипетром стало более сочувствующим. Наверное. Ну, или нет.

— Честно говоря, не решил, как лучше его воткнуть. Вот ты что посоветуешь? Впихнуть его в кого-то могущественного? Или, может, дать ему имитацию системы? Пусть думает, что он попал в РПГ! Или прямо с нуля, пусть там растёт, в детский сад ходит — подарю ему второе детство. А может, вообще с его телом закинуть? Я, конечно, тело не потащу, но можно же воссоздать! Почувствует все прелести попаданца! Он один, вокруг враждебные пеньки и кусты, а оружия нет! Ещё и голый! Что скажешь?

Наверное, в этом странном месте вообще ничего и никогда не происходило. По крайней мере, книга и скипетр и на этот раз никак не отреагировали. Но их гостя всё устраивало.

— Да, Ты прав, это решение наиболее эффективно в моей ситуации. На раскачку нет времени. А без обучения он на Суре долго не потянет. Станет завтраком для какого-нибудь бревна или фикуса. Что ж, спасибо. Вот честно, Ты самый адекватный из всех Истинных, кого я знаю.

Нужно ли говорить, что книга и скипетр всё ещё покачивались там же, где и прежде?

— Ну что поделать, пусть и всего из трёх, но всё равно — Ты самый адекватный. Вот прямо приятно с Тобой поговорить. Те, кто говорят, что Ты чересчур немногословен, явно недалёкие сущности. Ладушки, я дела делать. Передай там своим, чтоб не препятствовали. Не хочу перед ним ударить в грязь лицом. Хоть для него я должен быть авторитетом.

Вновь возникла вспышка, а когда она исчезла, зверя уже не было. И вновь пространство погрузилось в тишину.

Было бы забавно, если бы после этого раздался голос: «А? Что? Здесь кто-то был?». Но нет. Как и почти вечность до этого, книга и скипетр плавно покачивались на фоне треугольника света.

Глава 3. Выбирай, Нео

Не знаю, сколько я простоял, безуспешно пытаясь подобрать отвалившуюся челюсть, но, видимо, в какой-то момент мой собеседник решил, что дальше ждать, когда я заговорю, смысла нет, и взял инициативу в свои руки.

— Да, сильно же тебя переклинило... Саша, приём! Ты не суслик, не стой столбом, разговор будет важным. Давай, садись уже. Что ты как в первый раз с антропоморфной лаской в костюме разговариваешь.

Кажется, у меня дёрнулся глаз. Что странно, потому что во сне и при глюках глаза дёргаться вроде не должны. Или должны. И ведь спросить-то не у кого. Кроме как у гигантской говорящей ласки в костюме. Но как-то странно у него об этом спрашивать. Да и вообще, как к нему обращаться?

— Думаешь ты о всякой ерунде, Саш. Можешь называть меня Визер. То, что сейчас с тобой происходит, вполне реально. А я вроде как из другого мира, хочу предложить перспективу получше, чем медленно умирать с трубками во рту, в животе и… Короче, у вас тут не медицина, а садизм какой-то. Так что давай, соберись уже!

— А-а-а-а… — вот всё, что я из себя выдавил в ответ.

— Бэ! У меня было мало времени, а из всех, кто мне подходит, ты наиболее адекватен. Наверное… В общем, считай, что тебе выпал счастливый билет. Ещё вопросы есть?

— Где я?

Не то чтобы самый важный в этот момент вопрос, но пазл у меня в голове пока не собирался.

— Хороший вопрос, Саша. Ты лежишь в реанимации, всё на том же месте, что и последние несколько дней. — Визер говорил медленно и спокойно, но с такой интонацией, будто повторяет мне это в десятый раз. — У тебя впереди клиническая смерть, скоро куча людей в халатах сбежится тебя реанимировать. В итоге ты впадёшь в кому. Уже настоящую. Хочешь посмотреть?

Визер жестом указал на что-то позади меня. Я обернулся и вместо двери, в которую вошёл, увидел стену, завешенную мониторами. На них, судя по всему, были изображения с камер видеонаблюдения. Хотя откуда в этой дыре видеонаблюдение? Впрочем, я уже как-то перестал удивляться. На одном из экранов я увидел и себя, лежащим на койке. Видок у меня был тот ещё. А через все экраны транслировали мою койку с разных ракурсов.

— Ты любишь сериалы про врачей, Саш? Твой, конечно, с тростью не ходит и на таблетках не сидит… Но что поделать, у меня тут не Голливуд.

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, воздержусь…

В этот момент промелькнула мысль, что существо из другого мира не должно знать про наши сериалы. И только я хотел уже спросить, в какую сторону можно свалить подальше от этого стрёмного кошмара, как Визер меня перебил.

— Ты же понимаешь, уже поздно менять свою жизнь. Ты её уже про… кхм, как бы сказать помягче, протупил. Прошло уже время тебе прыгать с парашютом и с аквалангом нырять. И профессию менять уже поздно. Пойти в кино с дочерью, может, цель и достойная, только вот ты с этим лет на пять опоздал, Саша. За всё это время никто не пришёл к тебе в больницу. И на похороны никто не придёт. Но мы можем помочь друг другу.

Визер сделал паузу, видимо давая мне время осознать всё им сказанное. Что неудивительно, хоть он откуда-то и знал обо мне, но, видимо, пообщавшись со мной, пришёл к выводу, что соображаю я туго. А спешить мне не хотелось. Боль и чувство собственного бессилия словно остались за дверью, в которую я вошёл. Да, так хорошо мне не было уже давненько.

— Ладно… Визер. Как ты можешь мне помочь?

— Вот, молодец! Перейдём от рефлексии к делу. Я могу дать тебе новую жизнь в другом мире. Он называется Сура. Сура — мир возможностей. Там ты сможешь добиться всего, чего захочешь. Там ты сможешь стать королём и построить свою империю, епископом — спасать заблудшие души, генералом — вести армии к величайшим победам, можешь стать гениальным изобретателем, разбогатеть и купаться в золоте, жениться на эльфийской принцессе или собрать гарем из кошкодевушек. Ну, или найти свою любовь, жить в глуши на берегу озера и растить троих детей. Победишь легендарных чудовищ, найдёшь невероятные артефакты, обойдёшь всю планету вдоль и поперёк. Серьёзно, моё покровительство откроет тебе все пути.

И вот вроде бы мягко стелил горностай в пиджаке, но я словно рекламу лотереи прослушал. Гарантированный приз — стопятьсот миллионов, только вот только шансы выиграть слишком уж малы. Покупал я пару раз лотерейные билеты. Больше их стоимости ни разу не выиграл. Нет, может, будь мне лет двадцать, я бы пришёл в восторг. Принцесса, гарем, романтика и всё такое. А сейчас, имея опыт жизни в браке... Воистину ведь: иметь три жены — упаси Аллах. Легендарные чудовища тоже, если честно, не очень прельщают. Ну, и главное…

— А что требуется от меня?

— Будешь выполнять мои задания. Я не демон, душа твоя мне без надобности. Считай, что я стану твоим новым работодателем. Директор, бухгалтер и старший менеджер в одном лице. У меня, скажем так, один проект открывается. Будешь его курировать. А как закончим, так делай что хочешь. Ну, и сильно грузить не буду, работа не пыльная, найди, пойди, принеси, почини, убей, спаси. Не думай, у тебя будет куча свободного времени, сможешь совместить работу на меня со всем, чем захочешь. И не переживай, никаких кровавых жертвоприношений или другого мракобесия. Ничего такого, что противоречит твоим моральным принципам, я у тебя не попрошу. Если в целом вопросов нет, детали расскажу по пути в мой мир. По техническим причинам придётся задержаться по дороге в одном унылом месте, там будет время, чтобы больше узнать о Суре.

Вот честно говоря, предложение было очень сомнительным. Быть на побегушках у непонятного существа за шанс добиться высот в другом мире. Мутная перспектива. Россия — страна возможностей, говорили они… С другой стороны, местные эскулапы меня вряд ли откачают. Вроде как ничего не теряю. Серьёзно всё взвесить мне мешало то, что я никак не мог поверить в реальность происходящего.

— А что будет, если я откажусь?

— Из потенциального зрителя сериала про врачей ты снова станешь декорацией для него. Прогноз у тебя так себе, Саш. Летальный исход в течение этого дня вероятен более чем на девяносто процентов. Если сегодняшний день переживёшь, будешь в коме. Но ты можешь не просто отказаться от моего предложения, а ещё и выбить из меня компенсацию. За моральный ущерб. Я исцелю тебя, выйдешь через пару недель из больницы как огурчик. Я бы протянул тебе две пилюли, чтобы момент принятия решения был максимально эпичным, но тут извини, у меня лапки.

Вот всегда так. Вроде бы всё идёт по плану, лежишь себе, умираешь тихонечко, никому не мешаешь — и тут тебя просят сделать выбор. Причём, возможно, самый главный в жизни. И варианта три.

Во-первых, послать Визера ехать до его Суры на маршрутке, а самому идти гулять по Комаляндии и умирать, как это делают все нормальные люди. Вот только что меня ждёт: рай, ад, забвение или что-то ещё, остаётся только гадать. И не факт, что после Визера по мою душу не припрётся кто-то куда менее приятный.

Во-вторых, можно начать новую жизнь без аппендикса. Правда, из нового в ней было бы только этого самого аппендикса отсутствие да швы на животе. И, если честно, перспектива не очень. Если подумать, нет у меня здесь ничего. Есть обязательства, но моя квартира и страховка их покроют.

В-третьих, можно было выбрать кота в мешке. То есть ласку в костюме. Я, конечно, лучше бы переродился в своём мире. Но увы, у одного ушастого товарища на меня свои планы. И тут впору было бы хоть что-то прояснить. Узнать, как попаду на эту Суру, кем стану, в чём будет моя миссия, что это за мир такой и кто всё-таки этот Визер. Похоже, что возможностей и полномочий у него как у бога. Но… Какая разница, если я уже решил? А если это глюк, пусть он продлится подольше. Вроде убивать меня пока никто не собирается. Так что…

— А можно мне взять моего кота с собой на Суру? — спросил я и остался удовлетворён полученным эффектом. Визер подвис, приоткрыв рот. Смотрелось забавно, будто он к чему-то принюхивается.

А что? Не всё мне сегодня удивляться и искать на полу упавшую челюсть. Так сказать, один-один.

Глава 4. Мечта интроверта

Увы, взять кота Визер не мог. Точнее, мог, но только его душу. До этого я как-то и не задумывался, что у котов тоже есть душа. Так вот, для переноса Фиделя (кличку не я придумал, но это долгая история) нужно было отделить душу от тела. Что, по сути, явилось бы убийством. А поскольку Визер тут был лишь в гостях, влиять на события он не мог. То есть в принципе-то, наверно, и мог, но это бы нарушило какие-то правила. Впрочем, как бы то ни было, я предпочёл, чтобы котик прожил столько, сколько ему отпущено на Земле. Но Визер обещал, что когда придёт время, он займётся этим вопросом…

Как ни странно, моего словесного согласия на путешествие в другой мир было достаточно. Ни договоров, ни клятв на крови. Даже руку… то есть лапку Визеру не надо было пожимать.

— Возьми меня за хвост и держи крепко, не вздумай отпустить.

— А если вдруг отпущу? — осторожно спросил я. Не хотелось, чтобы меня занесло в какой-нибудь агрессивный мир или по пути сожрала какая-нибудь хтоническая тварюшка.

— Тогда на собственной шкуре узнаешь, что чувствуют йорк-терьер, которого запихнули в сушильную машинку и нажали на кнопку с треугольником, — бесстрастно ответил Визер.

Что ж, не слишком страшно, чтобы паниковать, но достаточно плохо, чтобы постараться не выпустить хвост из рук.

Хвост у Визера был большой. Можно даже сказать, непропорционально объёмный. Когда он встал со своего места и подошёл ко мне, я смог оценить его по достоинству. Рост загадочного существа из другого мира был порядка ста восьмидесяти сантиметров. Длина же пушистого хвоста была примерно такой же, а пушистость прибавляла ему ширины. Визер стоял ко мне лицом (и это радовало, поскольку за его спиной по-прежнему чувствовалось наличие чего-то жуткого), и кончик хвоста был как раз на уровне моих глаз. Я протянул руку вперёд, дотронулся до него и… Если честно, даже потом от одного воспоминания об этом путешествии между мирами меня немного подташнивало. Пространство вокруг закрутилось с бешеной скоростью, и я схватился за хвост со всей силы. Двумя руками. Всё кругом запестрело множеством цветов, хаотично закружило смазанными пятнами. Где верх, а где низ — стало непонятно, а самого меня швыряло из стороны в сторону. Я падал куда-то. Или, наоборот, взлетал. Меня закручивало по спирали. Но всё время куда-то вперёд. Ощущения были не самыми приятными, так что я закрыл глаза и просто ждал, когда же это закончится.

К счастью, долго это путешествие не продлилось. И в какой-то момент всё просто внезапно прекратилось. Я стоял на чём-то твёрдом. Придя в себя и убедившись, что не умер (хотя это как посмотреть: в своём родном мире я скорее всего как раз-таки должен был в этот момент умереть), я открыл глаза и осмотрелся.

Передо мной прямо в воздухе парил мой спутник. Правда, теперь он выглядел совсем как зверь — никакой одежды уже на нём не было. И размером был он уже поменьше — полуметровая белая ласка-переросток с огромным пушистым хвостом и яркими синими глазами. А вот вокруг нас всё было белым, куда ни посмотри. Огромная равнина, покрытая снегом до самого горизонта, но несмотря на зимний пейзаж, холода не чувствовалось. Белое небо — очевидно, закрытое облаками. И в этой белизне выделялся только я — на мне та же зимняя одежда, в которой я поступал в больницу. А ещё вызывающая панический страх тьма за спиной моего спутника.

— А ты молодец, выжил. Значит, с отправкой на Суру проблем не будет. Это хорошо, — ласка говорила по-русски без каких-либо затруднений. — Времени не так много, скоро старик почувствует нас и заявится, тогда уже поговорить нормально не выйдет.

— А он что, опасен?

— Что? Да нет, он безобиден. Но поговорить спокойно не даст, будет нести какую-то чушь без остановки. Он хранитель этого мира. Древний и не особенно могущественный. Как его зовут, он не помнит, так что я зову его просто Эй. Надо же было как-то к нему обращаться, — «успокоил» меня мой спутник. — А сейчас слушай внимательно.

Я кивнул под цепким взглядом немигающих синих глаз.

— Мир, куда тебе предстоит отправиться, был когда-то создан мной. Он в твоём понимании довольно странный, там есть магия, но немного не такая, как её представляют в твоём мире. Всё строится на эмоциональной связи со стихиями. Сам всё увидишь. Так вышло, что я покинул его пару тысяч лет назад и отправился в изгнание на эту снежную помойку. У неё даже название на твоём языке звучит зачётно: Дыра. Твой, кстати, известен как Тера.

Я слушал ласку внимательно, стараясь уложить в голове хлынувший на меня поток информации.

— На Суре обо мне уже никто толком и не помнит, из бога я стал персонажем детских сказок. Кто-то средний между вашими Кощеем и бабайкой. Вроде и опасен, вот только всерьёз никто не воспринимает. Именно поэтому мне нужен ты, чтобы вернуть былое положение И да, Визер — имя для образа, который я принимаю, например, являясь кому-то во сне. Там каждый видит меня по-своему. Имя, под которым меня помнят на Суре, — Гермигот.

Сколько же у тебя, неведома зверушка, всего имён? Хотя по большому счёту, запомнить мне будет просто: если в костюме, то Визер, если зверь размером поменьше и без одежды — Гермигот.

Тем временем, этот кто-то «средний между Кощеем и бабайкой» продолжал вещать:

— Обращать никого в веру, если что, не нужно. Я божество иного порядка, моя сила не связана с числом последователей и их верой в меня. Но за тысячелетия прозябания в этой клоаке я утратил контроль над точками стихийной силы, так что сейчас мои возможности сильно ограничены. А ты поможешь мне их вернуть, — сказал Гермигот, изобразив улыбку Чеширского кота. — Начнёшь с простого: найдёшь в руинах одного моего храма важную реликвию. Знак верховного жреца Гермигота. То есть моего верховного жреца. Он точно где-то там, и спутать его с чем бы то ни было очень сложно. Дальше сориентируешься уже на месте. Как тебе перспектива?

Честно говоря, история Визера (или Гермигота?) была какой-то мутной. Оставил свой мир и отправился в изгнание в это место, к которому он явно испытывал не самые тёплые чувства. С чего бы вдруг? И зачем ему что-то возвращать спустя тысячелетия? Ему, возможно, тысяча лет и не срок вовсе, кто их, этих богов, знает. Но как-то странно. И только я захотел высказать своему новоявленному работодателю мои сомнения в его легенде, как меня прервало появление нового действующего лица…

Этот старичок возник совершенно внезапно. Вот только что до самого горизонта кроме снега не было ничего, а тут — хоп! — и он появился прямо перед нами. Словно из сугроба выскочил. Субтильный, с короткой седой бородой, в неопределённого цвета сапогах, шубе и шапке. А лицо такое, словно накатил сто граммов перед нашим приходом. Может, даже и не раз… Странноватый такой старичок, вообще-то. Хотя на фоне парящей говорящей ласки с огромным хвостом он таким и не показался.

Дедушка стал активно жестикулировать перед Гермиготом и безостановочно тараторил какую-то абракадабру, в которой я не понимал ровным счётом ни слова. Ласка же, наморщив свою божественную морду, лениво махнул лапкой, словно отгоняя муху. И в этот момент я начал понимать речь повернувшегося теперь ко мне старика. К сожалению.

— О, вот теперь и поговорить можно! Меня зовут Эй, я хранитель этого мира. Ты не стой столбом, проходи в избу, — и старик показал на снежную равнину.

Не то чтобы там не было избы, там просто вообще ничего не было. Кроме снега, конечно. Но дед продолжал, как ни в чём ни бывало, указывать то на один сугроб, то на другой:

— Вот, садись за стол, тут как раз самовар подоспел.

После чего он зачерпнул горсть снега и снова поспешил ко мне.

— Голубцы и кулебяка, угощайся! Путешествия между мирами небось выматывают, а этот, — Эй покосился на ласку, — даже передохнуть не предложит, ирод!

Я глядел на старика, на протянутый мне снег, на Гермигота. Тот слегка пожал плечами. И понимай этот жест как хочешь…

— Но это же просто снег…

— Этот мир такой, что по твоей воле снег здесь может стать чем угодно, — с готовностью отозвался Эй. — Ненадолго, правда, но народ тут таких делов, бывало, воротил: города, дворцы, сады — чего я только не повидал!

— Народ… — скептически ухмыльнулся Гермигот, однако Эй это проигнорировал.

— Ты разве не хочешь, чтобы этот сугроб был самоваром? — спросил дед, словно обвиняя меня в чём-то.

— Да как-то нет, — честно ответил я. Нет, ну правда! Вот у вас было такое: идёте вы зимой по улице, смотрите на сугроб и думаете: «Хоть бы это был самовар»? Ну, вот и у меня тоже не было.

— Да ты что! — Эй выпучил глаза, словно я сказал что-то, перевернувшее его представление о вселенной. — Здешний мир — это же кладбище несбывшихся надежд, последнее пристанище чаяний и мечтаний! Тут можно воссоздать всё, что ты только пожелаешь! Правда, здесь оно под слоем снега и останется. Вот, смотри!

Эй махнул рукой, и небольшой снежный холмик неподалёку моментально начал сдувать ветер. Не прошло и минуты, как из-под него показался автомобиль. Не думалось, что такой вообще был на Земле, но выглядел он, словно стоил как все квартиры в моей хрущевке вместе взятые. Огромный сверкающий чёрный внедорожник, несмотря на выполненные из золота элементы корпуса, выглядел очень презентабельно… и как-то по-брутальному. А старичок Эй, видя, как я впечатлён, взмахнул перед собой уже двумя руками и развёл их в стороны.

И тотчас начала бушевать вьюга, унося вдаль целые комья снега. Минута — и перед нами уже зиял огромный провал, заглянув в который я увидел целый город: стеклянные многоэтажки, какие-то пирамиды и дворец, фасад которого был покрыт золотом и драгоценными камнями. Выглядело это завораживающе, хоть и нелепо, но полное отсутствие в этом городе жизни и движения делало его пейзаж несколько апокалиптичным. Повернув голову в сторону внедорожника, я увидел, что ветра уже начали постепенно укрывать его снегом. Пройдёт минут пять, и роскошное средство передвижения снова станет снежным холмиком. Сколько же ещё таких чудес погребено тут прямо под ногами?

— Давай, сынок, не стой как истукан! О чём ты мечтаешь? Сконцентрируйся на своём желании, представь себе что-нибудь, и оно возникнет в моём мире! Чего бы ты хотел?

Хороший вопрос, кстати. Чего я хочу? Нормально встретить Новый год без разрывающихся аппендиксов? Пожалуй, неплохо, но, честно говоря… пережив смерть, мне совсем расхотелось жить той жизнью. Хотелось что-то совершить, сделать мир лучше, стать кем-то значимым.

— С желаниями поаккуратнее, — внезапно дал совет уже заскучавший Гермигот. — То, чего ты пожелаешь, останется здесь навсегда, а само желание уже никогда не исполнится вне этого мира.

Помня предупреждение Гермигота, я подумал ещё немного и остановился на более приземлённом и… банальном.

— Так, ладно, я попробую, — для такого эпичного момента нужна какая-то пафосная фраза. — Да поразит возмездие мерзкую гадину!

Вот так всегда, кажется, что придумал что-то удачное, пока не произнесёшь это вслух…

Увы, придумать более удачный клич я не успел: прямо передо мной возникло именно то, о чём я подумал: огромная гора золотых монет и не менее золотой утвари, на которой лежал огромный дракон. Из его лба торчала рукоять меча, воткнутого по самую гарду. Меч, правда, должен был втыкать я, но здешний мир эту часть моего желания проигнорировал.

Если честно, результат меня впечатлил. Подойдя к своему творению, которое уже начало припорашивать снежком, я обнаружил, что дракон механический. Вблизи это стало заметно: я увидел сочленения деталей и заклёпки на них.

— Да ладно, меха-дракон? — услышал я за спиной голос Гермигота. — Хорошо, что на Суре такого нет. И почему меч, Саш? Ты же меч только на картинках и видел. И даже по полям с бутафорскими мечами в компании ролевиков-затейников не бегал. Хотя о чём я, ты ведь даже «Монти Пайтон» не смотрел… Ты мечом если куда и попадёшь, то только в свою ногу. И то с пятой попытки.

— Ну, так я думал, мне на твоей Суре придётся мечом овладеть. А дракона я представил вполне живого, а не механического.

— Это особенность моего мира, — пояснил старичок Эй. — Только неживая материя. Сюда отправляют в изгнание тех, кого очень проблематично уничтожить. Если они стали опасны для своего мира, разумеется. И они обречены жить в этом снежном плену в полном одиночестве. Даже я не могу с ними общаться. Отсюда уже не уйти. Рано или поздно, но изгнанники не выдерживают. Я сделал так, что мир воссоздаёт то, о чём мечтают попавшие сюда, чтобы хоть как-то облегчить их участь…

— Эй, это первый раз за последние веков пять, когда ты сказал что-то по делу, — ехидно проговорил Гергот. — Я смотрю, общество Саши на тебя хорошо влияет, но, увы, оставить тебе его не могу. Созданная мной оболочка для его души долго не протянет, так что нам пора отправляться.

Затем Гермигот обратился ко мне:

— Ограничения, о которых сказал старик, на меня не распространяются. Мне хватит сил и самому свалить, и тебя отсюда забрать. Так что слушай внимательно…

— Жаль, я не могу покинуть этот мир, — прервал ласку своим ворчанием Эй. — Быть его хранителем — то ещё наказание. Только представь, снежинки тут….

— В память о нашей дружбе, Эй, не мешай мне сейчас, пожалуйста, — с нажимом произнёс мой покровитель. В этот момент тьма позади него дрогнула, и мне на миг показалось, что одно его ухо стало чёрным.

— Что ж, в добрый путь. Возьми хоть пряников в дорогу, что ты как не родной? — с этими словами Эй впихнул мне в руки горсть снега и, поклонившись, исчез, словно и не было его здесь.

— Вот теперь, Саша, поговорим о твоей награде.

Этот внезапный приступ щедрости застал меня врасплох.

Глава 5. Бесплатная раздача слонов

Награда это хорошо. Когда ты знаешь, за что её получишь. Бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке.

— А разве моя награда не в том, что я начну новую жизнь на этой твоей Суре? И, кстати, как именно я её начну? И когда я должен идти искать твой храм и реликвию какого-то жреца в нём? Мне же нужно будет время, чтобы освоиться. Ну и чтобы не казнили, как только появлюсь.

— Вот об этом я и хочу поговорить, — сказал Гермигот и сложил лапки под подбородком. Серьёзности ему это не прибавило. — Но учти, это будет очень серьёзный разговор. Сделай мне стол, пожалуйста, как у начальника твоего отдела. Его стол, его кресло и себе что-нибудь. Ты ведь уже понял, как тут всё работает. Разговор серьёзный, а мы стоим тут посреди снегов как два дурака.

Именно дураком я себя почему-то и почувствовал: захотеть, чтобы передо мной появилась мебель из кабинета босса, у меня вышло не сразу. Было очень неискренне, но тем не менее сработало.

— Сам бы и создал. Я бы предпочёл пообщаться в более приятной обстановке, — проворчал я. Хождение вокруг да около начало утомлять.

— Ну, во-первых, не засунь ты свои амбиции по самый аппендикс, было бы это кресло твоим, — сверкнул Гермигот глазами, словно подтверждая уверенность в своих словах. — И стол бы ты себе выписал такой, который тебе нравится, а не это мебельное исчадье. А во-вторых, это чтобы ты понимал всю серьёзность разговора. Скажи спасибо, что я не принимаю облик капитана Жеглова.

— Спасибо.

Очень подмывало спросить, откуда он знает столько о культуре моей страны и эпохи, но момент был неподходящий. Нужно было сделать серьёзное лицо, а то и вправду ещё примет облик моего начальника, в довершение-то картины…

— Мои просьбы могут оказаться очень странными, — сказал Гермигот, а затем запрыгнул в кресло и, скрестив по-турецки задние лапы, повис в воздухе, не прикасаясь к сидению. — Порой противоречивыми. Иногда неприятными для тебя. Но всё это будет делаться во благо. Саша, скажи, какова твоя цель?

— Дойти до какого-то храма, чтобы найти нужную тебе реликвию.

— Нет. Это моё задание. Сейчас, под действием моей ауры, ты готов бежать за тридевять земель только из благодарности за то, что я дал тебе шанс. Но сам-то ты чего хочешь, Саш?

Я задумался. Хотелось попробовать прожить жизнь в новом мире не так, как я прожил её в родном. Чтобы понимать, ради чего я жил и ради чего умер. Но впереди меня ждала неизвестность. Каким будет тот мир? Как мне к нему адаптироваться? Что, если он совсем не похож на Землю? Как тогда вообще выживать, попав туда?

— Слишком много неопределённого, чтобы я…

— Вот именно, — оборвал меня бог-изгнанник. — Если я оставлю всё как есть, ты будешь заниматься только удовлетворением своих базовых потребностей. Ваш Маслоу был не промах. Тебе будет не до смысла своей новой жизни, если ты поглощён поисками еды и крова. И уж точно не до моих поручений.

Да уж, обнадёжил, так обнадёжил. Гермигот продолжал:

— Поэтому для мотивации за каждое выполненное задание ты получишь награду. Это поможет самореализоваться на Суре и быстрее справиться с моими квестами. Награду выберешь себе сам.

— То есть у меня будет по желанию за каждое выполненное поручение?

— Я что, похож на золотую рыбку? — Гермигот повертел перед мордочкой своим хвостом, рассматривая его словно он действительно мог стать рыбьим. — Выберешь из списка. А чтобы тебе было попроще поначалу, возьмёшь себе два Божественных Дара перед отправкой на Суру. Только ты подумай как следует, Саш. Я также дам тебе возможность чувствовать стихии и получать Дары. Другой халявы, ништяков и плюшек не будет, у меня будет полный аврал и без твоих «о нет, этот цветок откусил мне руку, Гермигот, хэлп ми».

Да уж, весёлые у них цветочки, очень обнадёживает. А Гермигот всё больше входил в роль начальника.

— Рояли по кустам тоже не ищи, кусты в моём мире музыкальные инструменты не жалуют. Но это не значит, что я не буду вмешиваться в твои приключения. Буду, но тогда, когда это нужно мне, а не тебе, — подмигнул он. Вот тебе и серьёзный разговор.

— Определённо, это лучше, чем ничего. Надеюсь, твой список с наградами не спрятан в одном из сугробов?

Настроение у меня поползло вверх. Совершенно ясно, что отправляться в неизвестность спокойнее, если у тебя будет что-то такое, благодаря чему тебя не сожрёт стая волков или не поднимут на вилы аборигены при первой же встрече. Впрочем, всё лучше, чем трубочки во рту и жизнь, по каплям уходящая из тебя, как раствор из капельницы под аккомпанемент симфонии боли и кошмаров.

— Увы, кроме чьих-то материализованных безумных фантазий и одного не в меру любопытного старика, в местных сугробах ничего нет. А список… — Гермигот тряхнул головой, и мебель исчезла. Включая стул, на котором я сидел. Так что моя пятая точка переместилась в сугроб. — Узри же, о тот, кому суждено вершить мою волю своими руками, сей список невероятных великих Даров, и ощути всё могущество Гермигота и пафос его необъятный!

И прежде чем я успел попросить больше так не делать (не аннигилировать мебель подо мной и не говорить так высокопарно), передо мной прямо в воздухе возник текст, написанный сияющими синими буквами. На русском языке, что не могло не радовать. Я попробовал коснуться его рукой, но не почувствовал вообще ничего. Встал, чтобы подойти поближе, но текст отодвинулся от меня. Повертел головой, но буквы двигались вслед за мной, оставаясь у меня перед глазами. Кажется, из сугроба неподалёку послышалось хихиканье… Гермигот покачал головой.

— Ну ладно, допустим, ты VR-технологии никогда сам не пробовал. Но хоть слышать ты про них должен. Текст перед тобой существует только в твоей голове. Читай, листай, меняй масштаб, если будут вопросы — задавай.

Был у меня вопрос, когда же я наконец перестану выглядеть дураком, но задавать я его не стал. Вдруг мне не понравится ответ. Вместо этого я прочитал список Даров, который оказался более скромным, чем хотелось бы.

1. Полиглот. Услышав слово лишь на языке любом иль прочитав его хоть где-то, тебе понятен станет он, коль надо будет тебе это. Но у всего есть свой предел, лишь три ты языка достоин знать одновременно, а коли хочешь выучить ещё, один из старых позабыть тебе придётся. Но нет тут речи про родной язык твоей души иль тот, что выучишь ты сам с усердием и прилежанием.

Класс. Один маленький абзац текста, но сколько в нём издевательства надо мной, рифмой и размером. Я пообещал себе никогда не писать стихи сплошным текстом. И это обещание выполнить будет легко — стихи я не писал в принципе.

2. Сопротивление божественной ауре. Чтоб лик ужасного лицезреть и наставление получить от двух сторон одной медали, тебе необходимо разум укрепить, чтоб боги благодатью своей тебе на мысли ход не сильно так влияли. Чтоб тьму познать и связь иметь с этой стихией страшной, увидеть тебе нужно то, что скрыто было от тебя, дурного, до сих пор.

И вот я даже не знаю, что было большим издевательством: как написано это «описание» или то, что почти в каждом пункте меня пытаются унизить.

— Кажется, я знаю, кто писал этот текст…

— Мы с Эем вместе писали. У нас тут было много времени, так что старались как могли.

Мда, был бы у них доступ в Интернет, они бы стали знатными троллями.

3. Сканер. Стихийных порождений легионы уже хотят тебя, убогого, сожрать, и надобно знать их слабые места, чтоб в битвах с ними побеждать. Ошибка будет стоить тебе жизни, а так ты будешь точно знать, какой стихии твари уязвимы, какая же, напротив, лишь силы им придаст.

А может, и зря я стихи не пишу. Скорее всего, я смог бы лучше.

4. Справочник. Тебя ждёт и то, и сё, и это, и никому того не предугадать, что встретишь ты, а что не встретишь, что надо знать тебе и что не надо знать. Но выбор сделав, стать можешь ты не хуже, чем любой энциклопедист. Значенье слов тебе открыты будут, и ты не будешь выглядеть дураком, когда не поймёшь то, что для окружающих тебя очевидно. =)

Я перечитал пункт несколько раз, пока, наконец, не нашёл то место, в котором стихотворение превращается в прозу. И да, мне уже не казалось, что в этом списке мало пунктов.

5. Пространственный карман. И предложен тебе дар сей. И выбрав дар сей, сможешь в любую ёмкость, что возжелаешь, вложить добра столько, сколько нужно тебе будет. И любая вещь, что не больше ёмкости твоей, войдёт туда, и там лежать будет, покуда не извлечёшь её вновь. И когда украдут у тебя, нерадивого, ёмкость ту, не потеряешь ты скарб свой, ибо как захочешь можешь ты прикрепить хранилище своё к ёмкости новой. И ежели будет ёмкость новая меньше прежней, не сможешь достать из неё ты предметы, что не влезли бы в неё. P.S. Вес предметов никуда не денется. P.P.S: Чтобы достать нужный предмет, придётся его найти среди всех прочих.

Ага, ага. Осталось только приписать, что срабатывает это только во время летнего солнцестояния…

6. Совет Визера. Компания «Гермигот и его ипостаси» готова сделать беспрецедентное предложение! Вы можете гарантированно увидеться во сне с Визером при желании. С ним можно поболтать за жизнь, сыграть в гольф, обсудить последние спортивные новости, выпить по стаканчику виски или выплакаться ему в жилетку! Предложение уникально и действует для вас без взимания абонентской платы в течение всего периода нахождения на Суре!

Жизненный опыт мне подсказывал, что так впаривают только то, что тебе совершенно не нужно.

7. Маркер опасности. Ты будешь знать, кого не сможешь победить в принципе, а кого сможешь уделать одним ударом. Хотя в твоём случае, скорее, кто уделает тебя с одного удара, а кто повозится подольше.

— Да уж, ну вы и креативные менеджеры… Можешь объяснить для чайников, я в твоих именах запутался, — пожаловался я боголаске. Вроде он как-то уже объяснял, но больно уж невнятно.

— Ещё раз для самых маленьких, — закатил глаза глаза мой собеседник. — Визер — это моя проекция в чужом сознании. Так я общаюсь с тем, кто спит или в отключке. И для каждого я выгляжу по-своему. Визер — моё отражение в зеркале твоей души.

Уж завернул, так завернул, но стало понятнее.

— А в текущей форме я — Гермигот. Да, Саша, есть у меня и другие облики и аватары, но ты сначала с этими разберись.

— Ладно, а можно как-то покороче тебя называть?

По взгляду Гермигота, который он бросил на меня, стало понятно, что нет. Ну и ладно, про себя всё равно буду называть его Герми. Или ещё как-нибудь.

— Понял, проехали. А всё-таки, почему так мало пунктов? Что ты будешь делать, когда я получу все эти дары?

— А это не весь список, это подборка «Самое необходимое для попаданца на первое время». Если хочешь, можешь выбрать что-то менее полезное, я не против.

Тут же передо мной возник новый список, на этот раз без описания позиций и гораздо более длинный. Очень длинный. Чего там только не было… И увеличение силы, и владение разным оружием, и самые разные полезные навыки от неслышного шага до «божественной кулинарии», были даже контроль эмоций и определение ценностей. Но некоторые пункты удивили меня настолько, что я не мог о них не спросить.

— Воскрешение? Почему оно в этом списке, а не в первом?

— Во-первых, на Суре воскрешать может любой целитель, — начал Визер лекторским тоном. — Во-вторых, сработает оно только если головной мозг не повреждён, а в-третьих, на себе использовать не сможешь. Да-да, Саш, на Суре тебя с твоим аппендиксом поставили бы на ноги за минуты. Магия. Но преобразовывать силу стихий в целебную — целая наука. Не у всех есть предрасположенность к подобному.

— А что за «контроль рождаемости»?

— Ты сможешь контролировать, забеременеют от тебя или нет.

Обратив внимание на соседние с «контролем» пункты, я поморщился.

— Кринжатина... Кому вообще такое надо? Для какого закомплексованного подростка все эти пункты?

— Ну, мало ли. А если бы ты себе гарем захотел? Каждому, знаешь, своё. Кому воду в вино превращать, кому свинец в золото, а кому десять жён иметь…

— Ну нет, спасибо. У меня с одной-то в прошлой жизни не сложилось… Но ты же не всё показал, так ведь? Если в первом списке дары первой необходимости, а во втором более-менее полезные…

— То должен быть и третий список. Ты прав. Эти дары бесполезны для твоего дела. Но если у тебя есть странные подавляемые желания, ты можешь их реализовать.

И передо мной снова возник список, но уже со всякой чушью. Пафосная речь, смена пола, стихосложение (видимо, таких же стихов, как те, что были в первом списке), есть после семи и не толстеть…

— Призыв боевого проклятого мамонта? — воскликнул я.

— Это самый мощный стихийный компаньон. На Суре их нет, но я могу воссоздать. Вот только тебе не хватит сил его контролировать. А наиболее эффективен тот компаньон, с которым у тебя образовалась связь и который становился сильнее вместе с тобой. Так что мамонт тебе не нужен.

— Взрывная смерть?

— В момент смерти тело взрывается. Очень эффектный способ погибнуть. Ты случайно в детстве не мечтал стать камикадзе?

Я решил проигнорировать этот вопрос.

— Ладно. И зачем вообще список, если тут есть почти всё, что можно придумать… Только чтобы разделить на три категории? Или не три? Сколько у тебя вообще этих списков?

— Четыре. Последний содержит то, что я настоятельно не рекомендую выбирать. Не только в данный момент, а в принципе.

Этот список оказался коротким. И тоже без описания.

— Тёмный двойник?

— Ты сможешь расщепить своё сознание на два: тёмное, злое, и светлое, доброе. При этом тобой контролируются оба сразу. Но человеческая психика такого не выдержит, считай получишь диссоциативное расстройство личности.

Да, я понял, спасибо. Про остальные пункты даже спрашивать не стал. Там сплошь какая-то жесть. Тем временем нужно было делать выбор. Два пункта. Наверняка от того, какой я сейчас сделаю выбор будет многое зависеть! «Полиглот» — однозначно да. «Сканер» и «справочник» выглядят очень полезными. И «маркер опасности» тоже хорошо бы взять. «Карман» слишком уж неудобный, ну да и без него можно прожить. «Сопротивление ауре» — какая-то муть.

«Совет Визера»… Пожалуй, как-нибудь обойдусь. Да и без справочника можно обойтись первое время. «Сканер» или «маркер»? Казалось, и то, и другое жизненно необходимо….

— А можно выбрать три дара?

За такие «стишки» и списки впору было требовать моральную компенсацию.

— Можно, — удивил меня своим ответом Гермигот. — Но только тогда один из этих трёх будет «сопротивление божественной ауре».

Где-то закашлялся сугроб.

— Мы с Эйем поспорили, какие два пункта ты выберешь. Но поскольку ты выберешь три, он свой проспорил.

— Ну уж нет, — послышался из сугроба неподалёку голос, а следом из него возник знакомый мне уже старичок. — Третий пункт не в счёт! Какие два помимо сопротивления выберет, те и считаем!

— Спор есть спор, Эй. Я не говорил, что не поменяю правила.

— В следующий раз ищи себе для изгнания другой пустой мир! — недовольно насупился Эй. Хотя, кажется, не сильно-то он и обиделся.

Что ж, пусть и не то, что я хотел, но третий пункт на халяву тоже хорошо. Осталось сделать выбор.

— «Полиглот» и «маркер опасности»!

А вы бы что выбрали? Наверняка тоже взяли бы «полиглота». Русский на Суре явно не в ходу. Вот только тогда я ещё не знал всего масштаба подставы, которая крылась за этим выбором.

— Принято. Как работает, разберёшься на месте, там всё просто. А вот «сопротивление ауре» можешь почувствовать уже сейчас. Но для начала давай-ка я тебе сделаю связь со стихией света.

Внезапно Гермигот оказался прямо передо мной, так близко, что ещё чуть-чуть — и он бы ткнулся своим носом в мой собственный. Его глаза смотрели прямо в мои, и я провалился в них. Мир вокруг перестал существовать, вместо него кругом был лишь свет. Этим светом был Гермигот, свет исходил от него, и из этого света вокруг создавались горы и моря, звёзды и планеты, и сам я тоже был частью его света. При этом меня наполняли тепло и нежность, словно сейчас Гермигот стал совсем огромным, ещё более пушистым и укрыл меня своим мехом от всего на свете, от всех напастей и проблем. Это состояние продлилось всего секунду, и всё вернулось на свои места: вокруг — снег, недалеко от меня в воздухе — парящая в воздухе огромная ласка. Только теперь я ощущал холод. А ещё связь с силой, которой Гермигот творил. Вот только как пользоваться этой связью, мне было непонятно.

— Теперь ты связан со светом, одной из самых мощных стихий, которыми можно оперировать на Суре, — объяснил Гермигот. — Как ей пользоваться — разберёшься, это не очень сложно. Но сейчас пришло время познакомиться с другой моей стороной.

С этими словами тьма за спиной боголаски пришла в движение. Его шерсть начала стремительно окрашиваться в чёрный цвет. Всё произошло очень быстро — передо мной на том же месте и в той же позе парила уже не белая ласка, а чёрный горностай тех же размеров с таким же огромным хвостом. На лапках были видны когти, слишком длинные для такого зверя, мордочка стала более заострённой. А глаза были красные и смотрели на меня так, что, казалось, существо сдерживается изо всех сил, чтобы не порвать меня на кусочки прямо на этом самом месте. За спиной у преобразившегося Гермигота словно горело маленькое солнце, ещё больше усиливая контраст между его чёрной шерстью и белизной окружающего мира. Сам зверь внушал иррациональный ужас, так что я инстинктивно сосредоточился на том свете, что был за его спиной. Сразу стало немного спокойнее.

— Не бойся… человек, — сказал горностай хриплым голосом, а слово «человек» и вовсе произнёс так, словно сплюнул, — не съем я тебя. Было бы очень глупой тратой сил тащить тебя в такую даль только ради этого. Я — проявление Гермигота, которым на Суре пугают маленьких детей. Я источник бед, страданий, разрушений и декаданса в искусстве. Прежде, чем я познакомлю тебя поближе со стихией тьмы и отправлю тебя на Суру, ты можешь задать мне свои вопросы. Теперь, когда на тебя не действует благостная аура моей светлой ипостаси, у тебя наверняка возникло их огромное множество.

Надо сказать, в этот момент у меня в голове кто-то словно включил тумблер критического мышления. До сего момента под воздействием ауры белой ласки я был в блаженном состоянии и воспринимал происходящие со мной как естественное и должное. Сейчас же под хищным цепким взглядом горностая я словно наконец-то начал осознавать всю фантастичность происходящего.

— Как далеко мы сейчас от Земли? — задал я первый тревоживший меня вопрос.

— Мы за пределами радиуса Хаббла.

Видимо, понимания на моём лице не отразилось, так что горностай продолжил:

— Что, астрономии в школе не было? Этот мир так далеко от твоего, что, с учётом расширения Вселенной, свет от его светила никогда не достигнет твоей планеты. Добраться сюда на космическом корабле невозможно, даже если двигаться со скоростью света. Но некоторые миры связаны друг с другом, это делает возможными перемещения между ними. Но о таком ваши астрологи, — видимо таким образом горностай выражал своё отношение к развитию науки в моём мире, — ничего не знают.

— Произошедшее со мной на Земле было случайностью? — спросил я про своё попадание в больницу в новогоднюю ночь. И всё, что случилось после.

— Можешь мне не верить, но я не знаю. Лично я с тобой ничего не делал. Так что почему именно у тебя в новогоднюю ночь разорвало аппендикс, можно только гадать. Может, случайность. А может, Бог твоего мира хотел, чтобы ты принял моё приглашение. Может, всё дело в твоих индивидуальных особенностях, а может, твои индивидуальные особенности — часть плана Бога твоего мира. Гадать бесполезно.

— Если я сейчас передумаю, ты вернёшь меня назад?

Доказывать, что я принимал решения в состоянии аффекта от божественной светлой ауры, было глупо. Да и смысла что-то менять уже не было. Но чисто гипотетически ответ на этот вопрос хотелось знать.

— Нет, мне проще будет здесь тебя убить. Там я тебя уже не оживлю: на земле мои возможности слишком ограничены.

— А откуда тебе столько известно о моём мире?

— Прежде чем заявиться к тебе, я немного поболтался в его ноосфере. Так что узнал о вашей цивилизации и времени, в котором ты живёшь, абсолютно всё. Хотя рекламу онлайн-курсов я бы предпочёл забыть.

— Ты создал Суру? — продолжил я задавать вопросы. Ответ на предыдущий меня не слишком смутил, это было ожидаемо.

— Нет, её создал кто-то другой. Это был мир-черновик. Но его создатель навсегда ушёл оттуда. Сура была обречена. Я более-менее привёл её в порядок.

— Зачем ты возвращаешься на Суру и зачем тебе там я?

— Суре грозит опасность. Я не могу допустить, чтобы с этим миром что-то случилось, слишком уж много моих сил в него вложено. На этом всё, человек. Наше время здесь подходит к концу, так что приготовься познать тьму.

И снова Гермигот приблизил морду к моему лицу, правда, на этот раз гипнотизирующий взгляд его красных глаз подарил мне не самые приятные ощущения. Белый мир исчез. Вокруг меня была тьма: она проникала повсюду бушующей стихией и разрушала всё, к чему прикасалась. Казалось, тьма могла обратить в прах целые цивилизации, континенты или даже миры. И всё это исходило от Гермигота, я тоже словно был её частью, но на этот раз чувствовал боль. Странную боль, избавиться от которой, казалось, можно только разрушая и неся страдания другим. Два красных глаза смотрели на меня злобно, будто Гермигот думал о том, в каком порядке обрушить на меня испытания и горести. К счастью, продлилось это недолго.

Снова я посреди снегов, а парящая передо мной усатая и хвостатая фигура стала белой. Тьма словно сползала с шерсти Гермигота и пряталась за его спину: теперь передо мной всё та же белая ласка с синими глазами, будто ничего и не произошло. Но я-то знал, произошло, о, ещё как произошло...

— Так было нужно. Тьма — твой козырь. Нет более разрушительной и смертоносной стихии. К тому же она откроет тебе путь к пониманию стихий других. Пришёл в себя, человек?

— Да вроде. Но если честно, надо было попросить тебя исцелить меня на Земле. Что-то мне уже не нравятся эти приключения. А там у меня дочь, жена, пусть и бывшая… коллеги, кот…

— …Продавцы в магазине все уже знакомые, да? Давай-ка без нытья! Я тебе лёгкую прогулку и не обещал. Всё, пора отправляться, тебя ждёт прекрасный новый мир. Не убейся там сразу.

На этот раз Гермигот протянул мне не хвост, а лапку. Без поддержки его ауры решиться окончательно на отказ от знакомой земной жизни было сложно. Сложно и очень страшно оставлять её позади и отправляться в неизвестность. Немного успокаивало, что я легко пойму любой язык и смогу определить что-то опасное.

Набрав полную грудь морозного воздуха, я схватил лапу Гермигота, оказавшегося далеко не таким уж белым и пушистым.

Эх, знал бы я тогда, какая меня ждала подстава…

Глава 6. Где Саша?

Этим утром Хеди проснулся раньше обыкновенного. Солнце только начало подниматься на небосвод, и город ещё мирно спал во власти занимающейся зари. Но для паренька, которому совсем недавно исполнилось шестнадцать годовых циклов, это день был особенным.

Хеди встал с кровати, переоделся из лёгкой льняной пижамы в летний наряд воспитанника лесной школы: давно ставшие привычными грубые кожаные штаны и холщовая рубаха, потёртые кожаные ботинки, которые выглядели так, словно их носили уже несколько поколений, и зелёный шейный платок. Одевшись, он заправил кровать и отправился умываться.

Остальные подопечные приюта викария Мафлида в это время ещё спали, так что очереди в умывальню гарантированно не было. Умывшись и быстрыми движениями собрав свои длинные светло-русые волосы в хвост, Хеди посмотрел в висевшее слева от умывальника зеркало. Хотя его лицо в отражении казалось абсолютно спокойным, Хеди, прислушавшись к своим внутренним ощущениям, почувствовал волнение, радость, любопытство и восторг. Ничего необычного, но довольно много всего за раз. Хорошим контролем эмоций это не назвать, но раз внешне они не проявлялись, значит, он всё же делает определённые успехи.

До торжественного момента, который раньше казался таким далёким, оставалось всего четверть суток, и Хеди не был уверен, что сможет до последнего момента держать свои эмоции в узде. Уже скоро его примет одна из стихий. Интересно, какая именно? Хеди хорошо давался контроль радости и умиротворения, чувств, связанных со стихиями электричества и льда. Возможно, именно одна из них и станет опорной.

А может, он почувствует родство сразу с двумя стихиями? Или ему откроется что-то, о чём он и не подозревал? Свет, как у викария Мафлида!.. Совсем скоро всё прояснится, совсем скоро.

Спустившись на первый этаж и пройдя в столовую, Хэди почувствовал знакомый с детства любимый запах тыквенного пирога. Мафлида уже не было. Удивительно, какие дела у него могли быть в такую рань? Впрочем, их у викария всегда было навалом, а вот времени на них не хватало катастрофически. С подопечными своего приюта он обычно общался раз в десятицу (как правило, на десятый день недели) хотя искренне интересовался их горестями и радостями.

Из кухни вышла пышнотелая женщина средних лет. Тётушку Белл Хэди знал с детства. Кажется, она работала в приюте с момента его основания.

Брюнетка оглядела парня карими глазами.

— Какой ты стал взрослый, Хэдиваль Ореб, — сказала она.

Белл знала, что Хэди встанет сегодня пораньше, поэтому к его приходу на кухню тыквенный пирог был как раз готов. Это было любимое блюдо Хэди, которое обычно Белл готовила по праздникам. Но сегодня пирог был сделан специально для него, без праздничного повода.

Подкрепившись и поблагодарив радушную экономку всея приюта, Хэди вышел на улицу — город встретил его утренней свежестью и запахом выпечки из пекарни на соседней улице. Приют располагался в центре города, совсем недалеко от здания городской управы, отличить которое можно было только по скромной вывеске над дверью. А Хеди нужно было попасть на окраину.

Этот путь он проделывал каждый будний день. Узкие улочки изгибались и кружили, огибая дома, украшенные деревянными ящиками, в которых уже распустились первоцветы. Благодаря извилистости улиц Хеди мог добраться до конечного пункта назначения по сотне разных траекторий.

В спешке не было необходимости, и он сделал небольшой крюк, пройдя по улице мимо большого дома, выкрашенного в розовый цвет. Маленькая уютная улица, на которой он стоял, была одной из самых ухоженных в городе: посмотришь на неё, и казалось, будто она сама приглашает прогуляться под ней. Хеди любил ходить этой дорогой, хоть она и была длиннее.

Город был небольшой, и когда Хэди вышел к окраине, за которой виднелся лес, солнце всё ещё висело невысоко над горизонтом, утренняя прохлада не уступила место жаре. Олоб уже начал просыпаться: хозяева хлопали, ставнями, гремели вёдрами в глубине дворов, но на улицах ещё было пустынно.

Вскоре все дорожки начали сходиться к более широкой улице, внезапно обрывающейся за последними домами. С этого места расходились три тропинки: по двум путник мог обогнуть город по окраине, а третья вела в лес — до него была всего минута ходьбы.

За развилкой виднелся указатель с надписью «Лесная школа». А на скамейке под ним сидел немолодой мужчина. Заметив Хеди, он приветливо помахал ему. Подойдя поближе, Хеди поздоровался:

— Привет, Рейк! Твоя смена начинается?

Рейк был одним из городских стражей, которые охраняли периметр города от стихийных порождений, и, конечно, Хеди был с ним знаком. Рейк пришёл в свободные земли откуда-то издалека и стандартной одежде городских стражей предпочитал свою экипировку не то рейнджера, не то егеря, не то охотника. Увы, Хеди не помнил ни откуда именно Рейк пришёл в Олоб, ни что побудило его покинуть родные края и переселиться в свободные земли.

Рейк имел за плечами боевой опыт, об этом красноречиво свидетельствовал огромный шрам на его лице. Исцелить столь незначительное увечье было пустяком, но вояка этого делать категорически не разрешал. По его словам, шрам служил напоминанием о том, чего он хотел бы не забывать, чтобы впредь не совершить ошибку. Одни считали его за это чудаком, другие же, напротив, проникались уважением.

После обмена любезностями Рейк спросил:

— Хеди, ты хорошо подумал насчёт специализации? Я буду рад видеть тебя в моём звене, если тебе откроется боевая стихия. Ты парень толковый, у тебя свои планы, но если вдруг с работой в городской управе не выгорит, подай заявку к нам.

Рейк поджидал здесь Хеди специально для этого разговора. Ну и, конечно, чтобы пожелать ему удачи.

Хеди никогда не думал о том, чтобы работать на передовой. Не то чтобы защита города от стихийных порождений была рискованным занятием… Но работа в управе явно была безопаснее. Как минимум потому, что градоначальник Венг — глава городской управы — был одним из сильнейших магов, живущих в Олобе.

Рейку было пора отправляться заступать на смену, и Хеди, распрощавшись с ним, отправился дальше.

Лесная школа… Большую часть своей жизни Хеди провёл именно здесь, даже не в приюте. В школе учились все дети с пяти до шестнадцати годичных циклов, за исключением поступивших в академию магии. Но чтобы учиться в академии, нужно было либо платить взносы, либо иметь огромный талант. Обе эти возможности Хэди не светили, что, впрочем, его совершенно не расстраивало.

В это утро на поляне, где под растянутым между стволами деревьев огромным тентом стояли столы и стулья, было всего три человека. Старший учитель Инра, охранник Йенз и Кана, однокашница Хеди. Кана почти на цикл младше Хеди и было совершенно неясно, что она делает здесь в выходной день.

Йенз, длинноволосый кареглазый лучник в зелёном камуфляже, можно сказать, жил в школе. Кроме выполнения своих прямых обязанностей, состоящих в охране периметра школы от стихийных порождений, он проводил время вместе с ребятами на уроках, играл с ними на переменах, учил мальчиков (а иногда девочек) боевым и охотничьим приёмам и помогал учителям. Казалось, он является частью этого места. Лишь изредка, когда стихийное порождение нарушало защитный контур территории лесной школы, он получал тревожный сигнал на своё коммутационное устройство и незаметно скрывался в лесной чаще. Порой его отсутствие оставалось незамеченным, и только появившиеся на его одежде порезы говорили о том, что буквально недавно он занимался тем, для чего на самом деле находится в этом месте — охраной лесной школы от нарушивших периметр стихийных порождений.

Лук к образу Йенза совершенно не шёл. Его развитой и усиленной магией жизни мускулатуре мог позавидовать любой боец ближнего боя. Не говоря уже о том, что лучник был неуклюж и перемещался по лесу с таким шумом, словно специально пытался распугать всех стихийных порождений в радиусе километра. Почему при этом он пользовался луком, а не булавой или топором, для Хеди оставалось загадкой.

Инра, бывшая выпускница лесной школы, а ныне старшая преподавательница, приветливо улыбнулась Хеди. За её плечами как обычно развевались непослушные рыжие волосы. Инра была прекрасной учительницей, её главный талант заключался в умении подобрать ключ к каждому ученику. Девочки и мальчики разных возрастов из разных по положению в обществе семей, приходя в школу, становились командой, а Инра была их капитаном. С каждым она общалась как с равным, но при этом для учеников была авторитетом.

Кроме Инры, в школе было всего два преподавателя. Один из них занимался с младшими детьми, а второй, Вальтхамистер Лер, работал в особняке Хединого дяди, был гнусав и картав одновременно и периодически приходил учить школьников магии. Вернее, понимать свои чувства и эмоции — в лесной школе учили только основам оперирования стихиями. Хеди старался не выставлять напоказ своё знакомство с преподавателем, но всё же нет-нет да становился посыльным для взаимного обмена приветами между некровными родственниками.

Дядюшка приходился мужем сестре хединой матери, однако кроме него и кузины Оник родственников в Олобе у Хеди не было. Но Хеди думал не о своём дяде и даже не о лесной школе, мыслями он уже нёсся к событию, до которого оставалось совсем недолго.

У Инры он получил полагающиеся выпускнику бумаги: табели, рекомендации и направление на прохождение инициации. Старшая преподавательница пожелала Хеди удачи и в шутку предложила ему получить специализацию помощника учителя. Пока что эту работу на добровольной основе выполнял Йенз, но у него были и свои обязанности.

Лучник тоже поздравил Хеди и пожелал ему успехов. Сделала это и Кана, как оказалось, пришедшая сегодня исключительно ради прощания с Хеди. Дети часто приходили в лесную школу даже во внеурочное время, ведь это был единственный безопасный участок леса в окрестностях города. Погулять в другом месте можно было лишь с кем-то взрослым, ну или напросившись в обход со звеном городской стражи.

Попрощавшись, Хеди направился обратно в центр города: бумаги теперь нужно было заполнить у градоначальника или его секретаря. Как и все бесплатные для горожан возможности, получение вчерашними школьниками специализации означало неизбежные бюрократические проволочки. Особенно с учётом того, что для туристов получение специализации обошлось бы в весьма крупную сумму. Техники, передающие любому чужой опыт был разработкой самого правителя Свободных земель, великого магистра Эженэйро, и были невероятной редкостью. Едва ли ещё хоть кто-то в мире был способен на такую магию.

Город уже проснулся: громыхали на улицах телеги, открывались торговые лавки, раздавались голоса идущих по своим делам и приветствующих друг друга горожан. Хеди и сам не заметил, как ноги принесли его к городской управе.

Градоправителя на месте не было — он преподавал в академии. Зато был его секретарь. Хеди удобно устроился в кожаном кресле напротив: придётся подождать, когда тот освободится и займётся его бумагами. И хотя ожидание не сильно затянулось, предоставленный собственным мыслям парень начинал нервничать: что же, в конце концов, ждёт его в Храме Всех Стихий, где проходит инициация?

Когда, получив подписанные бумажки и покинув управу, он наконец добрался до небольшого каменного домика без окон, стоявшего на самой окраине города, от уверенности и спокойствия не осталось и следа. Бурю эмоций было не унять, а преобладали в ней волнение и беспокойство.

Солнце уже было в зените, а значит, время пришло. Храм Всех Стихий. Да, внешне — сарай сараем. Но это символично. И практично. У входа в храм, как и всегда, стоял алтарник Донк. И хоть ему прекрасно было известно о том, что сегодня Хеди проходит инициацию, он всё равно начал со своего дежурного приветствия:

— Здравствуй, друг! Ты хочешь узнать о храме Всех Стихий и как благодаря великому магистру Эженэйро удалось создать это место для приобщения к стихиям?

Эту историю Хеди слышал, наверное, тысячу раз. Донк умел рассказывать интересно и легко адаптировал рассказ под возраст слушателей. Малышам он словно рассказывал сказку, а подросткам уже раскрывал технические стороны устройства храма. Накопители, поглотители, направлятели, источатели… Устройства, чудом пережившие Катаклизм…

Но сегодня Хеди всё это не интересовало. Оттягивать момент истины ещё дольше не было смысла. И Хеди, поприветствовав служителя, попросил его сразу перейти к делу.

Забрав нужную бумагу, свидетельствующую о готовности выпускника к прохождению инициации, Донк открыл покосившуюся деревянную дверь и, улыбнувшись, пожелал парню удачи.

Хеди шагнул в полумрак храма. Если бы он раньше смог понять, к какой стихии предрасположен, всё это было бы ни к чему. Сестре вот повезло, она поняла воду и электричество ещё в детстве. Убойное и очень редкое сочетание двух противоречивых эмоций: грусти и радости.

А вот Хеди так и не разобрался в своих чувствах. Но теперь, вблизи концентрированных точек стихий, всё произойдёт при его минимальном участии. Нужно провести немного времени в медитации — и стихии всё решат сами.

Десять из двенадцати цветных камней разных форм сияли из стен маленькой круглой комнаты, оставшиеся два были тусклыми. В полной тишине, кажется, слышно, как стучит сердце Хеди.

Коричневая трапеция — Земля — страх. Благодаря ему стены храма были крепче, чем кажется.

Красный треугольник — Огонь — гнев. Этот камень поддерживал в помещении постоянную температуру и, в отличие от других, мерцал.

Чёрный квадрат — Тьма — ненависть. Он словно источал мрак, не принимая свет. Камень излучал опасность, и опасались его не зря: прикосновение к чёрному квадрату могло убить, в том числе и окончательно, без надежды на воскрешение.

Серый прямоугольник — Болезнь — зависть. Его тусклый серый свет отбивал всякое желание связываться с этим камнем, участки стены вокруг которого были покрыты слизью и плесенью.

Синее кольцо — Вода — грусть. Стены рядом с этим камнем всегда были влажными.

Оранжевый полукруг — разум. Странная нестихийная магия. Фирменный знак великого магистра Эженэйро, в отличие от прочих, совсем не светился и был еле различим в полумраке. По сути, просто бесполезное украшение, даже чёрный квадрат сильнее контрастировал со стеной, чем оранжевый полукруг.

Бежевая спираль — Ветер — любопытство. Мало кто был способен работать с этой стихией, так что главной функцией камня была вентиляция помещения — и на том спасибо.

Голубой ромб — Лёд — умиротворение. Стены вокруг камня всегда были покрыты инеем.

Белый круг — Свет — любовь. Этот камень освещал всё небольшое помещение. Более-менее сносно управляться со светом и тьмой из тысячи человек могли единицы. И это даже не смотря на то, что в недрах горы Вноши, расположенной не так уж далеко от Олоба, были локальные источники этих стихий.

Зелёный крест — Жизнь — наслаждение. Большинство горожан нашли себя именно в этой стихии, так как рядом со Свободными землями, к которым принадлежал Олоб, располагался глобальный источник стихии жизни.

Жёлтая четырёхконечная звезда — Электричество — радость. Его тоже не стоило трогать, чтобы не получить удар током. Не смертельно, но приятного мало.

А над дверью, за спиной Хеди, можно было разглядеть фиолетовый шестигранник — знак божественной силы. Как и оранжевый полукруг, этот камень был «особым»: он тоже не светился, в отличие от остальных десяти. Говорили, что на инициацию может явиться один из богов и одарить человека своей стихией в обмен на службу. Хеди считал это сказками, хотя вполне допускал, что богиня жизни, Ники, могла явиться тем, чья душа открыта. Хеди, как, кстати, и его сестре, природа не давалась от слова совсем, так что на явление богини он не рассчитывал.

На коричневой трапеции круг замыкался.

Хеди был здесь неоднократно. И отлично знал, что его должно ждать. Но прежде всего, нужно привести эмоции в порядок и успокоиться. А затем выделить каждое чувство по отдельности и ждать отклика стихии. Это же очень просто. У каждого есть своя стихия. Каждый рано или поздно учится понимать свои эмоции и контролировать их. Выдох, вдох. Выдох. Вдох. Выдох… Вдох…

…

От чёрного и белого камней одновременно отделились силуэты, похожие на каких-то зверьков. Словно зеркальные отражения, они двигались навстречу друг другу.

Хеди не понял, что происходит и как такое вообще возможно. Считалось, что свет и тьма не просто конфликтны — они не совместимы. Что всё это могло значить?

Силуэты приблизились вплотную и слились в один.

Вспышка!

И Хеди падает на каменный пол, схватившись руками за голову…

Глава 7. А у кого сейчас нет биполярки?

Я уже успел поныть, что всё это была подстава? Значит, повторюсь. Другого слова я подобрать не смог.

Вот лежал я себе на ИВЛ, значит, никого не трогал. Тут — здравствуйте! — ласка сидит в белом костюмчике. Хоп! И я среди снегов с двумя сучностями, у которых тараканов в голове больше, чем снежинок в той очаровательной ледяной пустыньке. Спасибо, что хоть безумное чаепитие не закатили. Долго ли, коротко ли, но вот я прошёл инструктаж и готов прыгать на Суру с парашютом и даже без.

Часов при мне не было, но по ощущениям от укола в больнице до “дай лапу Гермиготу” и полдня не прошло.

И вот уже я валяюсь на каменном полу храма-сарая с шестнадцатью прожитыми здесь, в Олобе, годовыми циклами и нестерпимой головной болью. А это пушисто-хвостатое божественное недоразумение шаманит надо мной.

— Спокойно, Саша, потерпи немного, сейчас скину тебе на лимбическую систему и неокортекс всё, что нужно, и пойдём формировать миелиновые оболочки…

— Шестая нота… — честно попытался я обматерить Гермигота, но от собственных слов на одновременно и неизвестном, и знакомом языке мне стало ещё хуже.

Отчего я лежу на полу, обхватив голову руками? Воспоминания из прошлой жизни, от детского сада до встречи с Визером, постепенно возвращались ко мне. Причём моё сознание с трудом сдерживало их поток.

И ладно бы на этом всё, но все мои воспоминания с Земли накладывались на память о жизни здесь, в Олобе. Точнее, пытались наложиться, но выходило плохо. То есть у меня вообще не выходило, плохо выходило у Гермигота.

Голова болела нестерпимо, воспоминания перепутались, словно их перемешали миксером и теперь пытались затолкать целую цистерну полученной массы в черепную коробку. К счастью, мозг быстро понял, что нужно делать, и перевёл меня в режим гибернации — я отключился.

И вот нет бы дать мне спокойно полежать в беспамятстве, пока мозг плавился от объёма информации, обработать которую он был не в состоянии. Стоило лишь на мгновение потерять связь с реальностью, и снова здравствуйте! Передо мной за столом сидел Визер. На этот раз в белом халате, на столе лежала сумка с набором для реанимации. Хорошо устроился, и тут, и там его передают, морду усатую.

— Очень смешно. Ты притащил меня в этот мир, чтобы вот так тупо убить? Оно, конечно, спасибо за тихую и скучную жизнь в этой пасторальной средневековой дыре, но вот честно, неужели ничего получше было не придумать?

Кажется, это была моя самая длинная реплика за всю историю общения с божественной лаской…

— Спокойно, спокойно, — Визер примирительно поднял лапки. — Маленькая недоработка: не ожидал, что ощущения будут настолько неприятными. Мне уже недолго, скоро будешь знать и уметь всё точно также, как в прошлой жизни, даже лучше, а небольшая электростимуляция…

— Нет, ты скажи, вот зачем? — невежливо перебил я, пытаясь не дать заговорить мне зубы. Негодование никуда не делось. И причин на то было немало. Шестнадцать… Да нет, даже больше! Восемнадцать лет, как я живу тут. Восемнадцать земных лет, Карл! Тут и у здорового крыша поедет, а я вроде как умер только сегодня. Хотя это для Саши «сегодня». А для Хеди это было давно. Впрочем, я и есть Саша. Хотя Хеди — это тоже я…

— В детский мозг все твои воспоминания, знания и навыки не вместились бы, он ещё не сформирован до конца, нужные доли просто не готовы к такой информации, вот и пришлось ждать, когда твои нервные клетки созреют, — прервал мои нездоровые мысли Визер.

— А сразу взрослым нельзя было?

— Можно. Но без бумаг и знаний долго бы тут протянул? Здесь же совсем другие законы. А чтоб попасть в другого человека… его нужно убить. Ты сможешь, решая дилемму «тварь я дрожащая, или право имею», выбрать второе?

Нет, на такое я бы не согласился. Но и на то, чтобы взрывать мой мозг, я тоже согласия не давал.

— Выбора, значит, не было? Мог бы и предупредить тогда хотя бы!

Как бы там ни было, моё возмущение постепенно сходило на нет. Может, помогали знания Хеди об управлении эмоциями, а может, манипуляции Гермигота, каким-то образом отправившего бесполезные воспоминания из прошлой жизни туда, где им и положено прятаться.

— Ну, во-первых, так было бы неинтересно. А во-вторых, что ты жалуешься-то? Прожил по-новому детство на Суре, чем плохо? Неблагодарный ты, Шурик, человек, скажу я тебе.

Что ж, Визера мне не переиграть. Тут и будучи правым, почувствуешь себя виноватым. Диалектик недоделанный…

— Как мне вообще теперь понять, что я — это я? Может, я не пережил тогда твою телепортацию сюда, и ты просто впихнул мои воспоминания бедному парню?

— Это бы привело к раздвоению личности, а оно сильно усложняет жизнь, знаешь ли. Я как сущность с двумя ипостасями и вагоном аватаров знаю, о чём говорю. Ладно, поболтали и хватит, я там уже закончил.

С этими словами Визер помахал мне лапкой, и я очнулся. А пробуждение было не из приятных. Поскольку ни в прошлой, ни в этой жизни я никогда не напивался и знаю о состоянии после попойки только понаслышке, но наверняка так и чувствовалось дичайшее похмелье. Хорошо, что последнее попавшее в желудок — тот тыквенный пирог; иначе бы точно стошнило.

Я лежал в позе эмбриона всё на том же самом каменном полу. Ну да, что с ним будет-то… А надо мной висела проекция ласки, состоящая из теней и бликов: из них и складывалась фигура с нечёткими краями и темнотой со вспышками света внутри. И он жаждал общения. А я нет.

— Добро пожаловать на Суру, Саша! Ты, между прочим, единственный, кого я тут встречаю лично. Хотя сюда не часто попадают из других миров. Предпочитают моему миру более фешенебельные курорты.

— Неудивительно, — я кое-как сфокусировал взгляд на собеседнике. Жаль, никогда не мог повторить взгляд как у злющей тётки из бухгалтерии.

— Ладно, ты устал, я, впрочем, тоже. Являться в реальном мире — это не то же самое, что во сне, а тем более для продолжительной «нейрохирургии». Как получишь специализацию, топай к горе, поговорим на руинах древнего храма.

— Дай хоть пару недель в себя прийти, я же только после операции.

Причём как на мозгах, так и на аппендиксе. Пара недель, чтоб освоиться, были бы очень кстати, но кто ж мне их даст…

— Я привлёк своим явлением слишком много внимания. Через две недели нам с тобой лучше засветиться где-нибудь подальше отсюда, иначе те, кто очень боится моего возвращения, превратит Олоб в Хиросиму. И Эженейро только руками разведёт.

— Класс. То есть за моей головой будет кто-то охотиться…

Впрочем, не удивлюсь, если и это была ложь. Но вот проверять что-то не хотелось.

— Эту проблему я со временем решу. А пока твоя задача — за десятницу добраться до горы, — сказал Гермигот. В этом мире недели состояли из десяти дней, а не из семи, поэтому назывались десятницами. — И ни в коем случае не сталкивайся с Эженейро: если он залезет тебе в голову и увидит твои воспоминания с Земли… Лучше не рисковать. Всё Саш, удачи. Если будет совсем стрёмно, произнеси моё истинное имя, станет легче.

С этими словами образ ласки, паривший передо мной в центре зала, начал приближаться и растворяться. И когда мне уже показалось, что я остался в одиночестве, до меня донёсся шёпот, от которого у меня встали дыбом волосы. Всего одно слово, значения которого я не понял, но тем не менее вызвавшее у меня необъяснимый трепет: «Спинфирас».

Постояв с полминуты и по выработанной за годы учёбы в Лесной школе привычке (с которой мне теперь ещё нужно освоиться) приведя дыхание и пульс в норму, я пошёл на выход.

На улице уже смеркалось, а ведь я пришёл сюда днём. Нужно было поторопиться домой, пока совсем не стемнело. Розовая луна на небе вызывала когнитивный диссонанс. Какого цвета должна быть луна? Память выдала сразу два ответа: голубого и розового, а вслед — критическую ошибку в виде болевых сигналов.

Назывался спутник в этом мире тоже иначе. Но один фиг, луна она есть луна. И вот ведь зараза, впарил мне опцию встроенного переводчика, а на кой она мне сейчас, если я здесь вырос, а язык, на котором говорят в Свободных Землях, мне теперь тоже родной? И ведь знал же, комок ценного меха, что мне этот его “полиглот” не понадобится, а всё равно впарил. Странно это. Вроде ведь серьёзное что-то затеял, и вдруг такой троллинг… Хотя ладно, ничего, всё равно потом пригодится. Дарёному коню в зубы не смотрят.

Кое-как добравшись до «дома», я готов был упасть прямо в прихожей и проспать до утра. Реализовать этот план мне не дала дожидавшаяся меня внизу Белл, которая буквально засыпала меня вопросами о инициации. Инициация, блин. Можно подумать, я в какую-то секту вступил…

— Мне явился Гермигот и связал меня со стихией света, — еле выговаривая слова, ответил я. Про тьму я говорить не стал, а то история и так звучала невероятно.

— Хеди, ты шутишь? — вскрикнула поражённая Белл, забывшая, что все уже спят и нужно говорить шёпотом. Да уж, пора привыкнуть, что, кроме боголаски, Сашей меня больше никто не назовёт.

Чтобы понять ситуацию, я поясню: моя фраза для Белл звучала примерно как для человека из моего мира другая: «По дороге в кабак я встретил лепрекона, и он подарил мне сундук с бриллиантами».

Выдох.

Я вспомнил, как утром все, кого встречал Хеди, желали ему удачи. Сосредоточившись на ощущении тепла и заботы, я из последних сил попытался ощутить любовь. И как только чувство меня охватило, я направил его в руку, словно желал всю её держать на ладони. Над моей раскрытой ладонью возник небольшой всполох, который и увидела тётушка Белл.

Она охнула, а я, помахав ей, с вымученной улыбкой отправился наверх. Небольшая демонстрация магии придала мне сил и уверенности. Ровно столько, чтобы наощупь добраться до своей комнаты и не раздеваясь рухнуть на кровать. И даже головная боль не помешала мне заснуть в тот же миг, как щека соприкоснулась с подушкой.

Завтрак я проспал. Биологические часы, благодаря которым Хеди, то есть я, просыпался в одно и тоже время уже несколько циклов, после шаманства боголаски не сработали. Солнце светило в окно, давно поднявшись над городом, который выглядел… скучно. Рука привычно потянулась за телефоном у подушки. Естественно, никакого телефона я там не нашёл, да и было бы странно, окажись иначе. Здорово, Гермигот, интернет-зависимость из прошлой жизни мне, конечно, очень поможет. А так хочется не выходя из дома узнать о погоде, сколько сейчас времени, проверить спам на почте и утренние фотографии котиков в социальных сетях. Хотя о чём я, на Земле восемнадцать лет прошло. Моя дочь уже не подросток, а женщина на пороге кризиса среднего возраста.

Привычным движением руки я поправил собранные в хвост волосы... Класс, греби вас всех единорог. В прошлой жизни за такой видок мне бы вломил любой встреченный в подворотне гопник. Правильные черты лица, опрятный вид и длинные волосы создавали образ лощёного мажора-аристократа. И ведь прямо сейчас отстричь нельзя, это будет слишком странным поступком для окружающих, я с такой причёской уже много лет хожу. Вот же…

Деваться некуда, в этом мире у мужской моды два тренда: брутальность и элегантность… Хотя лучше уж второе: быть качком совсем уж не моё, я в тренажёрку-то ни разу в жизни не ходил.

Забив на умывание (кажется, впервые за всю жизнь в этом мире), я направился вниз, чтобы выйти подышать воздухом.

Завтрак я тоже пропустил. Остальные воспитанники разошлись праздно шататься по городу — а что тут ещё делать? Ни кинотеатра, ни бильярдной, ни-че-го! Мафлид давно ушёл по делам, и вот что могло пойти не так…

Внизу сидели Белл и моя кузина Оник. Именно последняя и спасла меня от расспросов тётушки о подробностях встречи с персонажем местного фольклора. Сказки про Гермигота весьма занимательны, но их я расскажу как-нибудь в другой раз.

Оник. Статная девушка, одетая в обычную для студентов академии форму, которую в моём родном мире сочли бы фривольной. Хотя этот мир мне тоже родной. Вот же…

Светло-русые волосы сестры были собраны в хвост, да и сама она была, как всегда, предельно собрана. Если бы не резкость в общении и боевой характер, Оник наверняка бы не успевала отбиваться от ухажёров. Впрочем, личная жизнь сестры меня и раньше не интересовала, а уж теперь так тем более. Я вообще придерживаюсь мнения, что от людей, которые испытывают нездоровые чувства к подросткам или родственникам, лучше держаться подальше. Нет, до того, как ко мне вернулись воспоминания, я испытывал свойственный моему возрасту интерес к ровесницам, но отношения меня не сильно интересовали. А сейчас, глядя на сестру, я так и вовсе невольно подумал о своей дочери…

Нет, внешнего сходства не было вообще. Но возраст… Примерно столько было и моей дочке… Когда я доберусь до этой горы, чтоб её кислота поела, обязательно спрошу у Гермигота, как там моя бывшая семья.

— Хеди! — прервала Оник мои невесёлые мысли привычным для неё способом; легонько шмякнув меня по голове своим посохом. Кривая металлическая позолоченная палка с навершием в виде плоской пятиконечной звезды, созданной, по мнению кузины, чтобы опускать её плашмя на головы друзей при встрече. Ну, или чтобы шандарахнуть врага молнией. Тяжёлая, зараза.

— Я тоже рад тебя видеть, Оник, — ответил я, сохранив невозмутимость, поскольку как-то реагировать на специфическое приветствие не имело смысла, — каким ветром тебя занесло? У тебя же экзамены на носу, я думал, ты в академии днюешь и ночуешь.

— Ха! Меня отпустили на два дня, чтобы закрыть практику, так что сегодня я бездельничаю, а завтра пойду в лес, рвать и метать, — протараторила Оник без остановки, заряжая меня своей энергией. — Хотела позвать тебя составить мне компанию, заодно испытаешь свои новые силы — Белл сказала, тебе открылся свет! Везунчик! А, и ещё, пока не забыла: отец просил тебя заглянуть к нему на ужин сегодня.

— И как ты всё успеваешь? Я вот сегодня даже позавтракать не успел. А вчера не успел поужинать и пообедать. Так что пошли посидим в трактире, там и поболтаем.

Находившееся неподалёку заведение только называлось трактиром, но по факту это было самое настоящее кафе с террасой на свежем воздухе.

Могло показаться, что я находился в Средневековье, но на самом деле это не совсем верно. Олоб был скорее чем-то вроде экопоселения в средневековом стиле. Городом это недоразумение было не назвать, больше он скорее походил на европейскую деревню населением около пяти тысяч человек. Тут даже электричество было. Стихийное.

— Ну, расскажи, что там такого случилось на инициации, что ты провёл в храме целых полдня? — начала выпытывать Оник.

Двоюродная сестра была, пожалуй, единственным человеком, которому я здесь действительно мог доверять. Дядюшка — единственный в свободных землях квалифицированный алхимик, и когда он работал, то мог не выходить из лаборатории по пять дней кряду. Так что Оник, как и я, в детстве была предоставлена сама себе и, будучи очень энергичным человеком, всегда заботилась обо мне. Вот такая вот смена ролей, за которую мне теперь было стыдно: всё-таки я мужчина, да и к тому же пусть и ненамного, но старше.

Можно было смело сказать, что она была моим единственным настоящим другом в этом мире, самым близким мне человеком.

В общем, сестре можно было доверить секреты и поделиться с ней сокровенным. Но не тем, что у меня была прошлая жизнь. Как раз об этом лучше вообще никому не говорить: Гермигот ясно дал понять, что пока я не научусь давать отпор, лучше внимания к себе не привлекать.

— Слушай, Оник, это было нечто. Только пока не знаю, о чём стоит болтать, а о чём нет. Мне явился Гермигот. Он не страшный совсем, на выдру похож немного, — рассказал я часть правды. Про ласок, горностаев и куниц в этом мире мне слышать не доводилось, пришлось импровизировать. — Возложил на меня какую-то странную миссию, сказал срочно идти к горе, чтобы там раскрыть потенциал. И привязал меня сразу к двум стихиям: свету и тьме.

На какое-то время сестра зависла, обдумывая мной сказанное, после чего выдала:

— Да ты брешешь, так не бывает.

— Спорим?

— Не поверю, пока не покажешь, — требовательно посмотрела на меня Оник. Ну да, иногда моя сестра напоминает стереотипную блондинку из дурацких анекдотов. Но я и сам туплю частенько, грех жаловаться.

— Думаешь, это хорошая идея — устроить посреди улицы такое шоу?

— Нет, не думаю, — перешла на громкий шёпот Оник, осознав, какую глупость ляпнула. Благо в промежутке времени между завтраком и обедом на террасе никого кроме нас не было. — Покажешь завтра в лесу. Вот об этом точно лучше никому не знать. И вообще, никому не говори про тьму, только про свет. Это и так неординарное событие для Олоба, а если кто-то узнает, что ты владеешь несовместимыми стихиями, все свободные земли встанут на уши.

Тоже мне, капитан очевидность.

Оник выпрямилась и посмотрела на меня так, словно впервые увидела. Ну да. Из воплощения заурядности я в один миг превратился в загадочного героя.

— Ладно, Хеди, завтра на рассвете чтобы был у патрульной казармы. Если проспишь, я тебя прибью, — красноречиво перехватила свой посох сестра. И ведь она могла.

А будильников я за все годы в Олобе не видел. Придётся попросить кого-то разбудить меня перед рассветом. Поход в лес вместе с сестрой был просто прекрасной возможностью испытать свои силы. И никаких посторонних вокруг не будет, и более опытная волшебница направит по нужному пути.

— Я буду вовремя. Мне тоже интересно, чему тебя научили в академии.

— О, ты будешь удивлён! Я покажу там свою магию. Бах! Бах! Тарарах! — схватив посох, Оник принялась отправлять в невидимых врагов невидимые заклинания. — И ты потрать время до ужина с пользой. Сходи в библиотеку, почитай про свет и украдкой про тьму, а то я о них сама мало что знаю, только базовое и очень поверхностно. Сам понимаешь, не моя специализация.

Посидев ещё немного и послушав болтовню сестры о её преподавателях, я попрощался с ней, вышел из трактира и зашагал по улице. По привычке хотел глянуть на телефоне, сколько времени, но…

Да как же! Неудобно! Смотреть! Время! По солнцу! А ведь в этих землях солнечная погода была не постоянно.

И вообще всё это непривычно и неудобно. Ну вот представьте, живёте вы себе спокойно, исполнилось вам восемнадцать, молодость, наивность, максимализм и все дела. И вдруг вы вспомнили свою прошлую жизнь. Именно вспомнили, именно свою. А в той жизни вы успели перешагнуть за черту кризиса среднего возраста, сменили наивность на цинизм, а максимализм на пофигизм. И вроде как вы полны сил для великих свершений, весь мир открыт и вся жизнь впереди, а с другой стороны, уже не секрет, что жизнь говно и дальше будет только хуже. Короче, я бы тоже такое не смог себе представить. Я вообще во всю эту реинкарнацию не верю. Хотя, наверное, уж верю. Позабылись уже как-то все эти яркие эмоции и чувства, не нужны они мне уже были, и вот снова.

Но есть, конечно, и свои плюсы. Без эмоций невозможно почувствовать связь со стихиями, человек без эмоций будет обделён и магией. Да и моё поведение после инициации не изменилось настолько, чтобы это привлекало внимание окружающих. А то, что я выгляжу как юнец позволит мне ввести в заблуждение тех, кто захочет меня обмануть. Вроде сплошь одни плюсы. Ха-ха.

Закончив копаться в себе, я задумался о том, что делать дальше. Совет сходить в библиотеку был отличный, но… Читать трактаты об эмоциях и стихиях ужасно скучно, а главное, вычленять крупинки полезной информации придётся перелопачивая сонм теорий и гипотез, противоречивых и порой откровенно бредовых. Так можно заснуть и пропустить ужин у дяди. А это невежливо, да и еда там невероятно вкусная.

Так что, подумав, я решил узнать о своих стихиях не из пыльных талмудов, а из первых рук. И в этом мне как раз мог помочь мой попечитель, викарий Мафлид.

Глава 8. Правда-матка

Солнце светило высоко, сегодня был девятый день десятницы, и это значило только одно — Мафлид должен был сейчас быть на пути в приют. Работа работой, но обедал викарий по расписанию.

Хотя какой он, к лешему, викарий? Тут же даже церкви нет. Есть боги, есть храмы этих богов, но там жрецы. А Мафлид… Мой попечитель был одет в ризу, как викарий, говорил и вёл себя, как викарий, и работа его заключалась примерно в том же, что у священнослужителей. Ну, или у мастеров-ремонтников. Это как посмотреть.

Дело в том, что стихия света обладает среди прочего одним весьма занимательным свойством: обработанные ею предметы становятся прочнее. Более того, можно даже что-то чинить, как лечат кого-то целители. Но об этом, пожалуй, в другой раз.

Так вот. Мафлид ходил по домам как сотрудник газовый службы из моей прошлой (к чему я до сих пор не привык) жизни, укреплял своей магией дома, заборы, сараи, чинил трещины на горшках и утешал жителей, выслушивая их напасти и горести и давая никому даром не сдавшиеся душеполезные советы. Неплохая работа, если подумать.

По крайней мере, Мафлид был состоятельным, всеми уважаемым и многими любимым.

А застал я этого священнослужителя несуществующей церкви, разумеется, в приюте. Он уже успел пообедать, так что момент для разговора был самый подходящий. Свой кабинет Мафлид обустроил в маленькой комнатке, теряющейся среди подсобных помещений где-то в дальнем краю первого этажа здания. Найти его наугад было практически невозможно, если только не знать, что искать надо среди каморок и чуланов.

— Хеди, здравствуй. Я рад, что ты зашёл. — Викарий сидел за столом, сортируя золотые монетки на четыре разного размера горки, хаотично расположенные на столе. Никогда не интересовался, чем викарии занимаются в свободное время, а вот. И да, самое главное: радости от появления в комнатушке такого красивого меня не было у Мафлида ни на лице, ни в голосе. Скорее чувствовалась некоторая обречённость.

— И я рад, что застал вас, наставник Мафлид. — Говорить с викарием нужно было очень аккуратно. Даже несмотря на то что по меркам прошлой жизни я давно перестал быть неопытным подростком, думать, что я в лёгкую переиграю Мафлида, было наивно. Выглядя по земным меркам лет на сорок, Мафлид на самом деле разменял уже восьмой десяток. В этом мире с продолжительностью жизни получше — дядюшке, по тем же земным меркам, вообще за сотню.

— Значит, Гермигот и свет? — Мафлид оторвался от монеток и посмотрел на меня. Отливающие серебром волосы лохмами ложились на его плечи, а на узкие скулы и острый нос падали блики от свечей. Привычной маски доброжелательности на лице у викария не было. И я прекрасно мог его понять — всё утро общаться с людьми и слушать их нытьё, а тут ещё в единственный час отдыха вместо подсчёта денег приходится разговаривать с назойливым сопляком.

— Ага. И ладно бы на этом всё, так он ещё и велел идти к горе. Там, мол, ближайший приличный источник стихии света. А я, понимаете, со светом ну вообще никак. Нас же к такому не готовили. Вот и подумал, может, вы меня научите, как понимать эту стихию.

А главное, всё чистая правда. Даже Вальтхамистер о любви и о ненависти говорил как о чём-то непостижимом. Да что там, сестра, и та об этих стихиях имела только общее представление.

Мафлид тяжело вздохнул и словно стал выглядеть циклов на десять старше.

— Мой мальчик, не могу сказать, что ты мне как сын, но… Об этом мало кто знает. Моя стихия… не свет.

И вот тут я подвис. И не надо смеяться, что я подвисаю в любой непонятной ситуации! У каждого, между прочим, свои недостатки.

— Но вы же того… Вы же всё время светом. Я раз сто видел как вы его используете, в том числе боевые заклинания! Как? — Совру, что специально плохо формулирую мысли, чтобы лучше косить под подростка.

— Моя стихия — тьма. Кричать об этом на каждом углу опасно, особенно с учётом того, что я сбежал в свободные земли от преследования, и только помощь магистра Эженэйро спасла меня от убийц. — Мафлид выглядел спокойным как скала. Не иначе, давно в деталях продумал этот разговор. И ведь знал же, что я к нему приду. Зараза. — А свет я использую только благодаря своей стихийной ризе. Подобных артефактов на всём континенте не так много. В такой ризе любой сможет использовать свет.

Викарий-невикарий с тёмным прошлым и тёмной магией. Как оригинально, и кто бы мог подумать! Кстати, это объясняло его бзикнуто-трепетное отношение к одеянию. Не иначе эта штука стоила как половина Олоба. А то и дороже.

Тут с волшебными предметами всё очень странно. Хотя это норма, такой уж тут мир, что всё через одно место. В общем, артефакт можно сделать из чего угодно. Хоть из деревянной ложки. Но для этого нужно подобрать подходящие предметы, пропитанные определённой стихией. Как правило, их можно извлечь со стихийных порождений. Напитываешь ложку силой от каких-нибудь палок с хищных кустов и обломков коры со злобных деревьев, и вуаля — ты владеешь усиленной артефактной ложкой. Да, звучит бредово. Именно поэтому из ложек артефакты не делают (но это не точно), а вот, например, из посохов — вполне.

Возвращаясь же к разговору с Мафлидом… Да, никакой пользы от этого разговора я не приобрёл. О том, что я владею тьмой, рассказывать викарию я не стал. Откровение за откровение? Да с чего бы! Уверенность Мафлида в моей к нему лояльности ещё не значит, что, узнав про моё сродство с двумя стихиями, он не побежит прямиком к Эженэйро. Особенно с учётом того, что его хотели убить. Явно неспроста. И об этом викарий распространяться не собирался. Так что грош цена таким откровениям.

Правда, дельный совет он мне всё же дал.

Чтобы пользоваться своей светлой ризой, артефакт нужно было заряжать. Той силы стихии света, что можно было получить в Храме-сарае Всех Стихий, было недостаточно, и Мафлид каждые два цикла шёл к горе, где как раз находился мощный локальный источник стихии света.

И главный его совет как опытного паломника к горе Вноши (вот такое у неё нелепое название) был держаться подальше от деревушек. Потому что кадры там могли встретиться напрочь отбитые. В свободных землях старались устроиться в городах, а небольшие поселения образовывали в основном асоциалы и те, кого вежливо попросили в городе не появляться. Рука Эженэйро железная, да далеко не тянется. На периферии Свободных земель могло твориться всё что угодно.

Ага, удивительно, фэнтезийный мир, в котором по лесам шастают разбойники. Вот это поворот, ага.

Так что переть к горе мне было рекомендовано через лес, из-за влияния стихии природы скорее напоминавший джунгли. Во что стихия природы может превратить настоящие джунгли, я даже думать не хотел.

Но, как говорится, спасибо и на этом. Жаль, конечно, что вместо обучения магии получил разговор по душам. На чужую тайну пива в кабаке не купишь. Может быть, я бы действительно расстроился, но на прощанье Мафлид сказал мне ещё кое-что интересное.

— Прости, что не смог помочь тебе, Хеди. Но не переживай, я уверен, Гермигот тебя не бросит.

— А? — Упоминание боголаски в таком контексте меня обескуражило.

— Он нечто большее, чем сомнительный фольклорный персонаж. Твои родители очень долго не могли зачать. Они перепробовали всё, взывали ко всем богам. Отчаявшись, они попросили помощи у Гермигота, — Мафлид замялся, словно решая, стоит ли продолжать. — Да. Гермигот ответил на их зов. Но его цена была высока. Твои родители покинули Олоб не просто так: пришло их время отдавать долг. Не думал, что расскажу тебе, но раз уж ты связан с ним… В общем, я решил, что так будет честнее по отношению к тебе.

Да уж, тут было над чем подумать.

— Спасибо, наставник. Я обещаю хранить вашу тайну.

Мафлид по-отечески улыбнулся на прощанье и с задумчивым видом вернулся к сортировке монет.

А я отправился восвояси. И тайны викария сейчас меня волновали меньше всего; а больше всего — тайны моих родителей и Гермигота. Ну, что я родился в этом мире не просто так, а с его помощью — это как раз закономерно. Но что ему понадобилось от моих родителей?

Ответов не было. И логика тут не помогала. Кто знает, что в голове у бога, который провёл два тысячелетия в компании деда-маразматика и снега? Вопрос риторический…

Я хотел незаметно выскользнуть из приюта и неспешно прогуляться в сторону дядюшкиного особняка, но по пути к выходу меня перехватила Белл.

— Ну что, Хеди, научил тебя наш викарий какому-нибудь приёму?

Ну вот и что мне ответить? «Нет, вместо этого мы мило побеседовали за жизнь»? «Мафлид рассказал мне, как водить за нос целый город с помощью артефакта»? Лучшая защита — это нападение! Знал бы я, к чему это приведёт, придумал бы какую-то более примитивную отмазку, но я сказал:

— Белл, ты же вроде была знакома с моими родителями? — Очень незаметная смена темы, ага.

— Хеди… Значит, старый лис тебе таки рассказал? — Лицо Белл приобрело то же уныло-страдальческое выражение, что недавно украшало физиономии викария.

И меня припечатало новым потоком откровений, к которым я совершенно не был готов.

— Я знала твоих родителей очень хорошо. И о том, что за твоё рождение им придётся расплатиться, тоже. Твоя мать, Айри, знала, что они с мужем должны будут уехать из Свободных Земель. Навсегда. Именно поэтому они немало вложили в приют и попросили меня приглядывать за тобой. Ты вырос замечательным молодым человеком, Хеди. Они бы гордились тобой.

Если Мафлид скорее выражал сочувствие, то от слов Белл веяло грустью. Укладывая в голове новую информацию, я и не заметил, как с языка сорвался вопрос:

— Получается, ты была так добра ко мне лишь потому, что мои родители тебя об этом попросили?

— Поначалу да, — после тяжёлого вздоха ответила мне она, — но ты очень быстро завоевал мою симпатию. Уж поверь, если бы ты был скверным мальчишкой и занозой в заднице, огребал бы от меня несмотря ни на какие старые обещания! — Так-то логично. Какой вообще смысл лезть из кожи вон, выполняя просьбу людей, которых ты, скорее всего, больше не увидишь?

И всё это хорошо, конечно, но теперь я по-новому посмотрел на своё детство в этой жизни. И в той. И вообще. Оказывается, быть юным не так уж и беззаботно.

Не зная, что сказать, и чувствуя некоторую неловкость от собственного вопроса, я вместо слов подошёл и обнял Белл. В конце концов, в этой жизни мало кому до меня было дело. А Белл… Не факт, что у меня ещё будет возможность сказать ей, как много для меня значила её забота. Такие вещи обычно осознаёшь только потом, когда уже поздно. Ну, или видишь их с высоты полученного в прошлой жизни опыта.

Так или иначе, про мой разговор с Мафлидом Белл успешно забыла, и я, ощущая себя сбежавшим от завуча школьником, наконец-то отправился на ужин к дяде. Его особняк — самое большое здание в Олобе — конечно же, располагался на самой окраине.

По меркам Олоба, каменная махина, в которой окопался дядюшка, была настоящим дворцом. Именно таковым он и казался мне в детстве — величественным, роскошным, хранящим множество тайн и загадок. По меркам же моего родного мира до дворца сие сооружение не дотягивало. Скорее вилла, причём даже не сказать, что богатая.

Ужин у дядюшки, как всегда, был великолепен. О том, что подают здесь за столом, судачит весь Олоб! И вроде блюда как блюда: салаты, тушёное мясо, жареные овощи и даже что-то похожее на пиццу, но вкус… Непередаваемо. Это как неделю питаться пресными хлебцами, а затем съесть только что испечённый французский круассан. Наверное. Честно говоря, не пробовал. Но видел в фильме, как кто-то ел круассан, и на его лице расплывалось блаженство.

Ещё бы, блюда, подаваемые на стол мало того, что были сделаны из ингредиентов, полученных из стихийных порождений, так ещё и приправлены аналогичными специями и пропитаны стихийной магией. Как итог, стоило лишь отведать что-то со стола, как тебя переполняли эмоции. Преимущественно удовлетворение и наслаждение. В общем, гастрономический оргазм в этом мире не метафора, а результат неумеренного поглощения подобных блюд. Так что ели мы с Вальтхамистером не спеша.

Будучи деловым партнёром Адриараса и представителем семьи Лер, Вальтхамистер жил в особняке и не пропускал обеды и ужины, даже если дяди на них не было. Возможно, именно это и сделало его излишне тучным.

Между прочим, стоили подобные яства немало. Не только вкусные и не портятся, так ещё и укрепляют тело, придают бодрости и значительно увеличивают регенерацию. Собственно, дядя снабжал ими и корпус стражей Олоба, и гвардию Эженэйро, ещё и на экспорт оставалось. Да и вообще, дядюшка Адри был одной из главных статей доходов Свободных Земель в целом. Не представляю, что будет делать Великий Магистр, когда дядя сыграет в ящик. Алхимика такого уровня в принципе сложно найти. Он учился у лучшего в своём деле. А вот сам дядюшка преемника себе найти даже не пытался — с таким скверным характером не суждено ему передать свои знания.

С другой стороны, дело его давно поставлено на поток, так что семья Лер своего не упустит. Это практически клан, члены которого рассеяны по всему контенту. Лер подмяли под себя как производство алхимических препаратов, так и их сбыт. Хотя номинально отвечали только за логистику. И один из них, фактически считавший дядину резиденцию своим домом, сидел напротив меня и чавкал.

Дядюшка же имел обыкновения являться в тот момент, когда на столе появляется десерт, а из трапезной исчезают все посторонние. Хотя и это бывало нечасто. Он мог не выходить из своей лаборатории десятницами. Эликсиры Адри могли излечить кого угодного от любой напасти, лишь только его самого не могли избавить от трудоголизма. Не изменил он своим привычкам и в этот раз.

— Здравствуй, Хеди! Поздравляю, тебе теперь можно пробовать мои изделия из категории «для взрослых». Как инициировался?

— Привет, дядь. Было больно. — Адриарас, хоть и считался затворником, обладал очень своеобразным чувства юмора. Но, как плюс, никогда ни на чьи шутки не обижался.

— Так тебе и надо. Может хоть мозги прочистились. Домик-то себе уже присмотрел? Пару десятин можешь пожить у меня, как из приюта выставят. Хотя ты ж раньше сбежишь, тебя Вандхалситер задушнит за пару часов. — Дядя отлично знал, как произносить «Вальтхамистер» но каждый раз намеренно коверкал его имя и ни разу на моей памяти не повторился. — Что со специализацией решил? Неужто похоронишь свой дар ставя печати нашего блаженного граднача на всякой макулатуре?

Да, вместо того, чтоб думать о делах насущных, я серьёзно озадачился как стихией тьмы Мафлида, так и прошлым своих родителей и Белл. Дядюшка же резко спустил меня с небес на землю.

— Меня Гермигот послал в пешее путешествие к ближайшей горе, так что недвижимость отходит на второй план. А насчёт специальности хотел с тобой посоветоваться…

— Копателем выгребных ям стань, вот тебе мой совет, раз всё равно головой своей не пользуешься. Усёк? Твой выбор и только твой. И за халяву туфлю Магистру нашему поцелуй, в любом другом месте люди годами учатся, а тебе такой подгон и бесплатно. Думай, Хеди, головой, а не пятой точкой. А то потом скажешь, что совет дяди Адри тебе всю жизнь сломал. — Дядя сел за стол и начал собирать из лежащих на нём блюд что-то вроде сэндвича, складывая салаты, мясную нарезку и какие-то печеньки между двумя кусками аналога пиццы. И да, именно так он ест, называя это гастрономическим футуризмом.

Дядя же не местный. Настолько не местный, что родился на другом континенте. И жил так, как ему нравится, наложив огромную кучу на чужое мнение. И на здравый смысл.

— Я и так скажу, что мне жизнь сломал чёрствый дядюшка, не давший вовремя свой ценный совет.

— Ага, Эженэйро не забудь заодно обвинить, что он свой опыт тебе в башку не всунул.

Дядя же постепенно перешёл от гипнотического взгляда к заглатыванию своего безумного бутерброда. Слава Гермиготу, не целиком. Вальтхамистер жевал с непроницаемым лицом. Вот уж с ним я бы в покер точно играть не сел.

— Дядя, слушай, на меня и так сегодня Мафлид и Белл не сговариваясь вывалили откровения обо мне и моих родителях, хоть ты давай попроще. Я скоро свалю к горе, а что будет дальше — я даже не представляю. Но жизнь в Олобе мне, скорее всего, не светит.

— Да знаю я. Ты как дитя из дебильного самосбывающегося пророчества. Ты знаешь, из меня родитель так себе, я даже дочери-то нормально внимания не смог уделить. Но нихрена я тебе не расскажу, Хеди. Потому что тебе это не понравится. И ты сделаешь ошибку. И пытаясь изменить судьбу, исполнишь её. Так что хрен тебе с инжиром, а не откровение.

Если честно, я не понял, что дядя имел в виду. Но может оно и к лучшему. Явно было что-то, о чём мне почему-то лучше не знать.

— Класс. Может, у тебя в библиотеке хоть книжка есть по магии света, такая, для чайников?

— Книги с базой по свету и тьме получишь на выходе. Там же и эликсиры, и продукты со специальными свойствами. Немного, конечно, но до горы, чай, добредёшь с ними, если мозгами будешь работать и голову свою пустую ни обо что не разобьёшь.

— А по тьме-то ему зачем, Адриарас? ­­­— Несмотря на то, что с картавостью Вальтхамистера произносить полное имя дяди было не слишком хорошей идеей, он упорно это делал. Возможно, мстил таким образом за коверкание своего имени. У них с дядей вообще отношения специфические.

— Те две книги по основам понимания старших стихий, что у меня хранятся в секции «для самых маленьких», рассматривают эти стихии вместе по причине их антагонизма, Вальтрахмистер. А все остальные книги у меня хранятся в секции «не для дебилов», и на них этому охламону я могу только дать посмотреть, и то издалека.

На самом деле, тот факт, что дядя дал мне что-то в личное пользование, уже само по себе нонсенс. Его особняк был практически музеем, и ко всем своим вещам он относился, будто к экспонатам: руками не трогать, не дышать, смотреть только краем глаза. А уж то, что он собрался мне вручить что-то из своей продукции, так это вообще! Словно решил выдать мне приданое или наследство раньше срока.

Обняв на прощанье дядю (жаль, в этот момент я не мог видеть, какое у него лицо) и пожав руки Вальтхамистеру, я покинул особняк и отправился в приют. Котомка с дядиным подарком, в отличие от моих мыслей, меня не очень тяготила. Мысли в голове не хотели упорядочиваться, и я решил забить на всё, руководствуясь правилом «утро вечера мудренее».

Завтра меня ждал поход с сестрой: самое то, чтобы спустить пар на стихийные порождения и устроить себе эмоциональную разрядку.

Глава 9. Будет весело, говорили они...

Я не проспал! Если день начинается не с лажи, это, определённо, очень хороший знак.

Знаете то чувство, когда встаёшь пораньше, чтобы собраться в путешествие? Готовишься к приключениям вместо обычной рутины. Этакое предвосхищение, ожидание чего-то нового, манящего.

У меня такое последний раз было в юности, но вот я чувствую то же самое, готовясь идти вместе с сестрой сражаться со стихийными порождениями. Смесь радости, волнения и спокойствия. Не знаю, может, я такой уникум, но я мог чувствовать спокойствие и волнение одновременно. Оник вот могла одновременно грустить и радоваться, хотя я тоже не понимал, как это возможно.

Сегодня я опередил даже Мафлида и пришёл на завтрак самым первым. Если считать Белл, которая, казалось, вообще не спит, — самым вторым. Правда, кусок мне в горло не лез. Полистав щедро предоставленные дядей книжки и положив в свою котомку немного полезных припасов из дядиного презента, я отправился к казармам. Естественно, на самую окраину города, иначе и быть не могло.

Предвкушение нарастало — наконец-то я мог попрактиковаться в магии! В этом плане вчерашний день прошёл впустую. Откровения откровениями, но как валить врагов своей любовью, я плохо представлял. Не в смысле через сну-сну, а стихией света. Ладно, ненависть, с ней вроде проще, но… Мафлид вон при всех своих возможностях владение тьмой скрывал. Слишком редко встречающаяся в наших краях у людей и опасная стихия.

Дядины книги мне мало что дали. Первая была по сути инструкцией, как вообще чувствовать свет и тьму. Практической ценности эти знания для меня, спасибо боголаске, не представляли. Вторая же была посвящена взаимному влиянию первостихий. Состояла она в основном из подробного описания того, какими проявлениями света одолевать те или иные проявления тьмы, и наоборот. Занимательно, но не более того.

До казарм, где меня уже ждала Оник, я добрался в аккурат перед рассветом. Впрочем, от опустившегося на мою голову посоха это всё равно не спасло. Да и есть ли смысл пытаться избежать неотвратимого? Чем бы дитя не тешилось…

Сестра выглядела примерно так же, как и в прошлый раз. Новыми для меня оказались её высокие, до самого колена, кожаные ботинки и кожаная куртка, надетая поверх обычной красной мантии старшекурсника. Я поздоровался, и мы отправились в караульную, где как раз распределялись патрули. За старшего сегодня был Рейк, явно не ожидавший гостей этим утром.

— Привет, Рейк, — начала Оник. Из-за шрама Рейка в городе знали все, и Оник не была исключением. — А мне бы практику закрыть: нужно добыть сладкосочный алоцвет. Ничего сложного, мы с братцем вдвоём справимся.

— О, Хеди решил напоследок оторваться! Ну что ж, развлекайтесь, молодчики, — заулыбался Рейк и бросил взгляд на висевшую на стене карту. — Какой сектор хотите?

— Давай какой-нибудь, где давно патрулей не было.

Всего лишь ученица академии, а гонора у сестры, как будто великая волшебница. Из-за этого отношения с преподавателями у неё были напряжённые, несмотря на хорошую учёбу.

— Только это, чтоб без зарослей там, — добавила Оник задумавшемуся Рейку. — Мы всё-таки идём стихийные порождения валить, а не лесоповалом заниматься.

— Легко! Как раз патруль должен туда отправиться. Оставлю тогда этот сектор на вас. Только сильно там не шалите, от города недалеко, постарайтесь уж без лишнего шума, не хочу из-за вас получить от Венга за то, что вы народ перепугали.

Пока Оник с Рейком утрясали детали, я отправился в сарай, гордо именуемый арсеналом, чтобы выбрать себе… что-нибудь. Всё же идти на битву со стихийными порождениям с голыми руками глупо. О том, что для меня без навыков работы со стихиями это глупо в любом случае, я старался не думать. Всё-таки чему-то Инра и Йенз (почему вообще охранник тусит с учениками?) меня учили. Надеюсь, вместе с памятью ко мне не вернулась неуклюжесть.

С оружием в «арсенале» было весьма прискорбно. Видавшие виды мечи, простые деревянные посохи, луки. Из лука я стрелять, конечно, мог, но вот запитать стрелы стихией было для меня непростой задачкой. Посох выглядел привлекательнее меча. Как бы там ни было, валить врагов лучше с дистанции, верно? Меньше шансов, что тебе оторвут голову. Остальные ранения, в принципе, не особо критичны.

Впрочем, получать их не хотелось, так что я подобрал себе подходящие кожаные наручи, поножи и нагрудник. Не кираса, конечно, но лучше, чем ничего. С застёжками я кое-как справился, всё-таки не впервой.

Пока я возился с этим хламом, Оник успела подписать все нужные бумаги, так что встретила меня ворчанием на тему того, что пока меня дождёшься, порождения умрут от старости. А увидев, что я выбрал в качестве оружия, молча закатила глаза. Если бы не Рейк, точно назвала бы меня кретином. Знать бы ещё, почему… Если бы я в тот момент знал, какая это глупость. Но я не знал.

— Хеди, удачи! В одиночку я бы твою сестру не отпустил, а так я за вас спокоен.

Нет, это не вера вояки в мои таланты. Просто поодиночке на охоту не ходят. Всегда должен быть тот, кто подаст исцеляющие снадобья в случае, если что-то пойдёт не так.

— Подумай над тем, что я говорил, кстати. Работа в десятый день, конечно, минус, но зато всегда весело, — сказал напоследок Рейк.

Очень хотелось ответить: «Ты себя в зеркале-то видел, весельчак?», но я был младше, и это было невежливо. Да и Рейк вроде правда хотел для меня лучшего. Для него что в кабинете с бланками сидеть, что в тюремной камере — всё едино. И я, кстати, сейчас был с ним в этом согласен.

Вскоре мы с Оник покинули караульную и отправились к месту назначения. Наш сектор, на удивление, оказался не на другой стороне города, но всё же идти нужно было изрядно. А ведь ещё требовалось потом вернуться в караульную.

Оник бодро шагала, погружённая в свои мысли. Хоть и было пасмурно, уже начавшее восходить солнце (в этом мире оно называется по-другому, но да какая разница) можно было разглядеть сквозь облака. Со стороны леса доносилось пение птиц, утренняя свежесть делала прогулку чудесной. Удивительный момент, которым можно наслаждаться сколько угодно и который я не мог не разрушить.

— Оник, а что не так с посохом?

— Ты давай просыпайся и мозгами шевели. Ты какими стихиями владеешь? Ну, кроме света и тьмы?

— Ну так электричеством и льдом же… — Видимо, тут у меня должно было случится озарение. Но увы.

— А посох стандартный. На какие стихии сделаны стандартные посохи?

Вот тут-то я и понял, что лоханулся. Посох улучшает проводимость для земли, природы, воды или яда. Тут могли быть варианты. Но во всех этих стихиях я был полным нулём. Даже огонь ещё куда ни шло, но эти мне были совсем уж чужды.

— Так, выходит, он бесполезен? — озвучил я свои гениальные дедуктивные выводы.

— Ну почему, можешь избивать им порождения до смерти. Или пока они не умрут со смеху.

Вот явно кто-то не выспался.

— Ладно, махнёмся посохами. Я и твоим обойдусь, а тебе с моим будет проще, чем с этим недоразумением, — протянула сестра мне своё оружие.

Посох Оник был довольно тяжёлый, так что не исключено, что и обмен она предложила лишь затем, чтоб его не таскать. Впрочем, с этой штукой я сразу стал чувствовать себя увереннее. Хотя казалось бы, не всё ли равно каким посохом не уметь пользоваться…

По пути Оник рассказывала мне, что из себя представляет существо, из которого предстоит добывать сладкосочный алоцвет. Довольно неприятный мелкий растительный засранец, который любит прятаться на деревьях и стрелять всякой дрянью исподтишка. Найти его было просто, он сам вылезал на шум битвы с другими стихийными порождениями, которых в секторе, скорее всего, развелось немало. Ну, по меркам городских предместий.

Когда мы наконец добрались до границы леса в нужном месте, Оник призвала своего компаньона. Снуф обычно жил своей жизнью и появлялся только по зову сестры. Как работает их связь, я имел очень смутное представление. В принципе, Снуф — слабенькое стихийное порождение, похожее на малюсенькое облачко. В бою он может облить противника небольшим дождиком или создать туман. И это не такие уж убогие и жалкие способности, как может показаться, если атаковать стихией электричества. Или если нужно защититься от огненной атаки.

Сделав небольшой привал, мы восполнили силы алхимическими стихийными бутербродами (выглядели они как обычные сэндвичи, но силы восстанавливали мгновенно) и отправились вглубь леса.

Уже примерно минут через десять Оник остановилась.

— Так, ну вот и твой шанс потренироваться.

Волшебница вытянула посох к видневшимся на приличном расстоянии кустам. На вид кусты как кусты, вполне обычные. Зелёные, густые. Либо в них кто-то спрятался, либо…

— Попробуй чем-нибудь жахнуть, и будь готов сразу сменить стихию. Я, конечно, подстрахую, но здесь ты должен справиться сам. Обшаривать весь сектор мне неохота, пусть лучше все уродцы сами сбегутся на шум.

Классный план, чё. Похоже, Оник была уверена, что легко нагнёт все стихийные порождения в этом секторе даже без своего посоха. За неё я был рад. Но не настолько, чтобы метать во врагов молнии. А “будь готов сменить стихию” вообще звучало как издевательство.

Кстати, что там у нас за враги? Кусты? Отлично, прямо как в детстве в деревне. Тряхнём стариной. Я сосредоточился на кустах и внезапно осознал, что их опасность очень мала. Ну вот как опасность шакала для вооружённого огнестрелом человека. Сам по себе зверь опасен, но с автоматом или ружьём его можно уже не бояться. Наверное. Охотник из меня такой же классный, как маг, а навык работы с принтером в этом мире не котируют.

Впрочем, не о том я думаю… Пресловутый «дар» от боголаски работал, хоть и непонятно, как именно. Но я точно мог сказать: что бы там, в кустах, ни было, оно для меня не особенно опасно! Что всё-таки радовало. И это хорошо, радость — правильное чувство. Вспомнив уроки Вальтхамистера, я попытался направить его так, чтобы получить отклик от стихии электричества. Посох в руке тут же отозвался небольшой вибрацией. Ладно. Вроде работает, и связь с первостихиями действительно упростила взаимодействия и со всеми остальными.

Я попытался сосредоточить свою радость сначала на посохе, словно именно наконечник в виде звезды её и вызвал. А потом отпустил это чувство, будто хотел его волной смести видневшиеся передо мной кусты. Всё как учил Вальтхамистер.

В старом мире я представлял, что магия — это заклинания, пляски с бубном и пассы руками. Ха-ха, и ещё раз ха. Эмоция, контакт со стихией, который вообще сложно описать, — и с посоха Оник срывается молния, которая превращает один из кустов в горстку пепла. Однако, вау!

Оставшиеся два куста бросились ко мне. Нет, вот сейчас вообще ни разу не пошутил. Два стихийных порождения шипели, скрипели и прыжками приближались ко мне. И выглядели они… ну да, блин, как кусты.

— Хэди, молодец! Так их, давай следующего!

Каким бы сюром это не казалось, но нужно было действовать. Уловив новое чувство — любовь к сестре, я решил попробовать атаковать светом. Да, в этом мире был человек, которому есть до меня дело, который переживает и искренне радуется моим успехам. Почему бы не попробовать этим воспользоваться?

Посох слабо отреагировал на мои эмоции, и я понял, что вот оно. Сейчас. Сосредоточившись, я попытался нащупать связь теперь уже со стихией света, а затем словно отпустил эту любовь, и…

Ага, ничего не произошло. Что не особо воодушевляло, так как не наделённые интеллектом враги не остановились поржать надо мной, а неумолимо приближались. Методом тыка осваивать магию непросто.

Нужен новый план! Вспомнив одно из упражнений, которому учила нас Ирма, я таки смог сосредоточится и успокоиться, тут же почувствовав, что на это ощущение отозвалась стихия льда. Есть!

Лёгкий взмах оружием — и в один из кустов, до которых оставалось уже метров десять, влетели возникшие прямо в воздухе сосульки. Эффект вышел как от шрапнели. И хотя порождения природы уязвимы для огня, электричества и тьмы, а для льда как раз не очень, этого хватило, чтобы одно слабое порождение превратилось в неагрессивную горку обычных веток и листьев.

Последний куст был уже близко. Придётся по старинке. Я перехватил своё оружие поудобнее. Не плоскорез, конечно, но сойдёт. Так просто ему меня не взять, ветки коротки!

Гордись мной, дочка, я побил куст!

Увы, применить навыки ближнего боя, отработанные с Йензом в этот раз мне не удалось. Оник меня опередила, врезав деревянным посохом по врагу. Но какое-то магическое усиление она всё же использовала, так как куст отлетел в сторону. И тут же с руки девушки сорвался огненный… нет, не шар. Я бы сказал, мячик. Летел он медленно, но не настолько, чтобы куст успел увернуться. Вспышка, и от последнего врага осталась горстка пепла.

— Спасибо, Оник.

Не то, чтобы я и сам бы не справился, но я же не для того посох в арсенале выбирал, чтоб им по врагам лупасить, верно?

— Да ерунда. Что не получилось, какая атака у тебя сорвалась? Свет или тьма?

— Свет. Я был уверен, что всё идёт как надо, но почему-то не сработало.

— Я почувствовала движение стихии. Видимо, тебе совсем чуть-чуть не хватило. Первый блин всегда комом, — приободряюще подмигнула сестра. — Тут главное не торопится, почувствуй эту связь со стихией, что она принимает твои эмоции и готова с тобой поделиться своей мощью.

Наш короткий бой не привлёк внимания других порождений, и мы двинулись дальше вглубь леса, перекусив и восстановив силы. Уничтожение хищных кустов принесло мне массу эмоций. Я вспомнил, как когда-то ходил с дочерью в парк аттракционов. Ощущения были круче, чем от поездки по детским американским горкам. На взрослых я не катался, с парашютом не прыгал, с аквалангом не нырял, так что сравнивать было больше и не с чем. Всегда был уверен, что экстрим — не моё, но использование магии даже против таких слабых врагов принесло мне целый спектр ощущений, которые я был не прочь пережить заново.

Впрочем, очень скоро меня ждал второй заход.

На этот раз Оник взяла инициативу в свои руки. Заметив неподалёку движущиеся кучи грязи , она подала мне знак остановиться, и принялась колдовать. Со стороны это выглядело забавно: сестра явно пыталась прийти в ярость, и лицо её постепенно искажалось от гнева, тем временем перед ней появлялись огненные нити, сплетаясь в странный узор. Я такое делать не умел, но Ирма в лесной школе рассказывала, что в академии так учат получать строго определённый эффект от стихии.

— Ра-а-а-а! — крикнула Оник, — Сдохните, твари!

Рисунок вспыхнул. В том месте, где виднелись стихийные порождения, прогремел взрыв, но не как от гранаты, а будто от киношного взорвавшегося автомобиля: с клубами огня и дыма.

Оник стояла, опершись на посох, с идиотской улыбкой на лице. От гнева не осталось не следа.

— Ну готовься, братец, на моё представление должна сбежится толпа зрителей.

— Спасибо, Оник.

Кажется моя следующая атака тоже будет огненной. Вообще в этой жизни я особо гнев не испытывал, да и с огнём толком ничего не выходило, но захотелось попробовать. Я же тут чтобы учиться, в конце концов.

Магический огонь от магии Оник быстро угас, не причинив вреда мирной растительности, но судя по шуму, на наше шоу действительно спешили новые участники.

Встав спиной к спине, мы принялись отбиваться от порождений. Поначалу особых проблем не было: моих знаний теории, связи с первостихией и подсказок Оник кое-как хватило на то, чтобы спалить какую-то нелепую деревяшку, а затем, на радостях от лёгкого успеха, я запустил молнию в выползший из-за дерева комок грязи и веток. Потом, успокоившись, повторил атаку стихией льда, разделавшись с обнаглевшим кустом. Не сказать, что это было просто, чувствовал я себя как на экзамене. Но драйв от того, что с задачами этого экзамена справляюсь, я получал.

Те порождения, с которыми я сражался, были слабыми, и маркер опасности подсказывал, что угрозы для меня они не представляют. Всё более-менее серьёзное уничтожала сестра, а поскольку она легко использовала атаки на площадь, счёт был не в мою пользу. Так что по сути я просто тренировался, пока Оник делала всю работу.

Но врагов было много, и в какой-то момент моя атака стихией льда не сработала: похожее на пень стихийное порождение подобралось ко мне слишком близко, и спокойствие было утрачено.

Пришлось с размаху врезать по нему посохом. Видимо, сделал я это с чувством, вложив в удар душу (ну или просто сработал заложенный в посох заряд стихи, что более вероятно), потому что уродец не только отлетел на приличное расстояние, но ещё и вспыхнул. И ему стало уже как-то не до меня.

Я бросил взгляд на сестру. Из посоха Оник как из брандспойта била струя воды, направленная прямо в пасть особенно большой кучи глины. А в воздухе уже сверкали электрические искорки. Хана всем, кто промок, это факт.

На меня уже готовился прыгнуть очередной куст. В прыжке я и врезал посохом по этому недоразумению. Ещё пара ударов — и куст потерял цель своего существования даже без всяких спецэффектов.

М-да. Интересно, Гермигот избрал меня потому, что я в детстве мастерски лупил палкой крапиву? Кто бы мог подумать, что мне это пригодится во взрослом возрасте.

Следующая пара порождений также была избита посохом. Ловкость рук и никакой магии. Хорошо быть крепким юношей, а не развалиной со сколиозом. Оник пыхтела неподалёку, обрушивая на врагов шквал ругательств и магии, но в целом справлялась. А я уже начинал тихо ненавидеть эти нелепые псевдоживые элементы лесного ландшафта.

И тогда я решил попробовать использовать ненависть. Потому что сейчас это чувство вытеснило все остальные. Несмотря на всю сюрреалистичность и абсурдность происходящего, я уже ненавидел Гермигота, заснувшего меня в этот упоротый мир, сестру, которой, видите ли, было лень шататься по лесу и потихоньку зачищать сектор, Рейка, который мог бы отправлять сюда патрули и почаще, и особенно этих мелких гадов, обступивших меня со всех сторон. Поначалу стихия никак не реагировала, но вскоре я ощутил тот самый мрак, что и при знакомстве с тёмной стороной Гермигота. Но на этот раз в нём было что-то правильное. Эта сила словно имела ту же цель, что и я — уничтожить то, чего и так не должно быть. Я сосредоточился на этом ощущении и сам не заметил, как от меня полукругом прокатилась волна тьмы, встречу с которой стихийные порождения не пережили. Честно говоря, произведённый эффект меня поразил.

После этого натиск врагов начал сходить на нет. Сестра уже добивала последних злобных буратин, когда я заметил неспешно ползущий к нам двухметровый куст. От него ощущалась небольшая опасность, но двигался он медленно, и я подумал попробовать замедлить его льдом ещё сильнее. Но тут произошёл нежданчик: куст затрясся, с него стали сыпаться листья. А потом он дёрнулся, и листочки, заряженные стихией природы, полетели в меня, словно брошенные метателем ножи. Предпринять что-либо я не успел и, несмотря на то, что нагрудник подавлял стихию природы, в меня впились десятки острых как лезвия листочков. Остроту они тут же утратили, став обычными листьями, но мне от этого легче не стало. Одежду они разрезали как бумагу, мои руки, ноги и шея мгновенно покрылись ранами. Сестра отреагировала на мой крик, кинула во врага какую-то склянку, после чего он запылал как факел.

Что было дальше, я не видел. И даже не потому, что кровь из рассечённого лба текла в глаза. То ли от боли, то ли от кровопотери потемнело в глазах, и я потерял равновесие.

В сумке лежал эликсир, но… Да, гуляй я тут в одиночку, кустики уже глодали бы мои косточки. Хотя вряд ли им это нужно, у них же всё равно нет пищеварительной системы, они же просто из ненависти убивают… М-да, надо ж было так талантливо облажаться…

Глава 10. Принеси ей, понимаешь, цветочек аленький

Сознание уплывало, но, к счастью, Оник быстро среагировала и применила на мне лечебную магию. Подобное волшебство давалось ей плохо, она именно боевой маг, но мне этого хватило чтобы не вырубиться окончательно. А вскоре сестра уже вливала мне в рот целебный эликсир.

На самом деле критического в этой ситуации не было. Дядюшкина алхимия натурально могла вернуть с того света, при условии, что мозг не пострадал. Впрочем, удалось обойтись более дешёвыми средствами. Но всё равно было больно и обидно. Меня уделал какой-то куст.

А ведь не думаю, что я в этом мире для уничтожения подобной хрени. Наверняка один хорёк заготовил мне эпические подвиги.

— Живой?

— Уже да. Спасибо.

Сила стихий, запечатанная в зелье, постепенно приводила меня в порядок. Раны быстро заживали, но ускорение процессов регенерации не давалось за так, так что я чувствовал себя уставшим и голодным. Поэтому мы сделали привал. Оник не возражала.

— Ты как, Хеди?

— Да нормально, сейчас поем и буду как новенький. — Приятного, конечно, в ощущениях от попадания под обстрел острыми как лезвия листьями нет, но всё лучше, чем медленно загибаться в больнице на ИВЛ.

Вообще вопрос качества жизни в этом мире был интересным. Да, тут нет массажных кресел и по лесам бегают толпы злобных созданий, но, с другой стороны, магия легко восстанавливает любые увечья, лечит болезни, продлевает жизнь. Можно не бояться заработать сколиоз, грыжу, или испортить себе зрение.

— Я помню, первый раз было очень неприятно. Но через это обязательно надо пройти. В следующий раз будешь осторожнее, чтобы подобного не произошло. — Сестра погрустнела, и вроде как расспрашивать было не очень тактично, но ведь она сама начала этот разговор.

— То есть, ты уже несколько раз была на грани?

— Ага. Трижды. В рамках обучения в академии. Но всё было под контролем. — Оник наматывала на палец прядь своих волос, явно вспоминая не самые лучшие моменты в своей жизни. — У нас на курсе нет никого, не прошедшего через это хотя бы раз.

— Суровое у вас обучение. Теперь Лесная школа кажется мне курортом. И как тебя угораздило?

— Один раз, когда проходила квалификационные испытания. Препод зарядил в меня ледышкой. Нужно было увернуться, но я попыталась ответить огнём и не рассчитала свои силы. — Внезапно Оник улыбнулась. — У меня было три попытки, так что испытание я всё-таки прошла.

Да уж, в моём мире экзамены сдавать как-то попроще. Если подумать, то выпускные экзамены в школе ерунда. Подумаешь изложение написать да задачки решить, как минимум тебя ничем не прибьют на них. Или так квартальный отчёт. Хотя я ещё подумаю, может лучше всё-таки ледышкой.

— Потом как-то не сошлась во мнении с одной сукой. — Прервала мои размышления сестра. — Так эта дура вызвала меня на дуэль. Причём на оружии, без дистанционных атак. Вёрткая оказалась, вонзила мне в бок клинок по самую рукоять. — Оник держала в руках мой простенький деревянный посох и я начал волноваться, что сейчас она его переломит, а оправдываться перед Рейком придётся мне. — Но ничего, я ей потом по башке хорошо так надавала, больше она ко мне не суётся.

А вот учился бы я в академии, было бы всё по другому? Защитил бы я сестру? Или наоборот, только сам подкинул ей проблем?

— Ну а в третий раз на практике, у нас был поход в не патрулируемый сектор. Там порождения совсем лютые, даже охотники из деревень такие места стороной обходят. Тоже под дистанционную атаку попала. Но не так по-идиотски как ты, конечно.

— Я вообще не был готов к такому. Вот что в таких ситуациях делать?

— Тут, братишка, три варианта. Либо ты точно выясняешь, против кого идёшь, обвешиваешься тем, что даёт защиту от нужных стихий, и вообще не паришься, либо бьёшь первым и насмерть, либо ставишь стихийную защиту.

Первый вариант точно отпадал, так как обвешаться мне было в принципе нечем. Бить первым тоже проблемно…

— А как ставить стихийную защиту? Нам про неё очень мало рассказывали. — Чуть меньше, чем ничего, ага..

— Сама не умею. Я же боевой маг, меня учат именно атакующим приёмам. Если попаду в боевой отряд или в гвардию Эженэйро, меня будут прикрывать маги поддержки или вылечит специалист по лечебной магии.

— А разве тебя не должны будут прикрывать бойцы ближнего боя? — Маг с посохом в первых рядах как-то уж слишком бредово.

— Хеди, и сильные стихийные порождения, и опытные бойцы прекрасно чувствуют, чьи атаки самые опасные. И дистанционных атак у них может быть целый набор. Так что нужно уметь эти атаки принимать.

Да уж, что я там говорил про качество жизни в этом мире? Похоже, чтобы одни могли спокойно наслаждаться пасторальными пейзажами, на других дерьмо валится вёдрами. Интересно, а те кто живут размеренной жизнью вообще осознают, какую цену за это платят другие? Или им, в принципе, ок?

А ещё интересно то, что похоже моя способность чувствовать опасность противников, которая “дар” от Гермигота, не такая уж и уникальная. Это даже хорошо, можно не боятся вызвать одобрения. Но обидно. Вот явно развела меня ласка как мальчишку. Может потому и возрастом таким наградила, мол, вот он, Саша, твой уровень развития.

Пока я размышлял об этом, Оник поднялась и пошла осматривать то, что осталось от стихийных порождений после нашей маленькой битвы. Что-то она ковыряла посохом, что-то пинала ногами, но, кажется, результаты её не удовлетворили, так как все заинтересовавшие находки — какие-то палочки и камушки — она презрительно откидывала в сторону.

Я принялся собираться. Силы уже восстановились, по ощущениям был уже самый разгар дня, а вернуться было бы лучше до конца смены Рейка. А то ведь он может начать беспокоиться, ещё патруль нас искать отправит…

— Ничего полезного с этих слабаков. — Оник закончила и подошла ко мне. — Ну, или просто я не знаю, что нужно искать.

Я не знал и подавно.

— Что-то не появилась та штука, которую мы ищем.

— Ага. И это очень странно. Обычно их много. Но, думаю, найдём его тут, не идти же в другой сектор.

— И какой у нас план? — Искать растение в лесу, конечно, занимательно, но слишком уж агрессивна местная флора. — Мы же не будем просто идти куда глаза глядят пока не наткнёмся на то, что ищем?

— Нет конечно. Это было бы очень глупо. Подожди минутку.

Оник вздохнула и закрыла глаза. Поначалу я подумал, что это какая-то поисковая магия, но нет. Прошло совсем немного времени и откуда-то сверху к ней спустилось облачко.

Признаться, я помню тот момент, когда сестра призвала Снуфа по дороге в лес, но когда начался бой я совершенно упустил его из вида. Хотя, кажется, он пропал как только мы вошли в лес.

Ненадолго зависнув перед девушкой облачко медленно полетело в сторону и отлетев недалеко замело, словно приглашая нас следовать за ним.

— Вот и наш маленький разведчик. Пошли за ним, в той стороне кто-то есть.

— И что, он приведёт нас прямо к этому твоему алоцвету? — Неужели всё так просто устроенный нами замес был не нужен?

— Тут как повезёт. Снуф ещё очень слабый компаньон, я не могу ему объяснить, кто именно нам нужен. Поэтому он будет нас водить от одного стихийного порождения к другому, пока наш мелкий засранец не объявится или не попадётся.

И мы пошли за облачком. А что ещё оставалось делать?

— Кстати, Оник, — по пути я решил кое-что уточнить у сестры, — почему могло так выйти, что наша цель до сих пор не объявилась?

— Вариантов много, на самом деле, — ответила Оник, ненадолго задумавшись, — обычно они опасаются сильных порождений. Но тут по идее, таких быть не должно…

— А разве порождения конфликтуют? — Как много нового, оказывается, может рассказать сестра! — Они же друг к другу агрессию не проявляют.

— Очень сильные могут поглощать стихию из совсем слабых. Поэтому там, где обитают такие, слабых нет в принципе. — В голосе сестры проскакивали лекторские интонации. Похоже, она очень хотела поддержать свой авторитет в моих глазах. — Но тут слабых полно было, так что не наш случай, опасаться нечего. А ещё порождения противоположных стихий иногда могут сражаться. Порой они друг друга ненавидят, а порой нет. Крактан их разберёт. А наш объект поиска могло напугать что-то, с стихией, против которой он уязвим.

— Типа огня?

— В общем, да. Хотя огненные порождения в лесу это нонсенс.

Вскоре облачко замерло перед небольшой полянкой, посреди которой стояла груда камней высотой в человеческий рост. Да, стояла, потому что это явно было стихийное порождение: своей формой оно отдалённо напоминало человеческую фигуру. И даже не пыталась косить под часть ландшафта.

Ощущения подсказали, что враг не очень опасен. Насколько можно им верить, вопрос открытый.

— Каменный. Попробуй льдом, по идее у тебя должно выйти лучше, чем у меня.

Груда камней стояла практически неподвижно и агрессии не проявляла. Я легко поймал нужное состояние умиротворения и небольшая ледяная глыба полетела в противника. Однако врезавшись в него не причинила никакого вреда. Ну, по крайней мере она не вонзилась в камень, а рассыпалась на осколки. Враг при этом даже не покачнулся.

— Что за?.. — Невольно вырвалось у меня. В школе учили, что обычный камень должен быть очень восприимчив ко льду. — И как это понимать?

— У него сопротивление к магии. Эта штука лишена магической структуры, как бы это не звучало, для стихий тут просто куча камней, а не противник. — Куча камней начала медленно двигаться в нашу сторону. Со скоростью улитки-рекордсмена. — Тебе придётся его разбить в ближнем бою.

— Посохом, что ли?

Я припомнил, что Ирма нам о таком рассказывала. Обычно у стихийных порождений было две составляющих: физическая и магическая. Критические повреждения что одной, что другой, приводили к гибели противника. Именно поэтому кусты можно было убить как с помощью магии, запустив в них молнией или сосульками, так и физически, просто переломав оружием ветки.

Тут же был случай, когда магическая составляющая была минимизирована.

— Вот поэтому и глупо было брать посох. Посох и так был у меня. Лук тут в тему. Пробили его усиленными стихиями стрелами и дело с концом. А так придётся повозиться.

Да уж, смысл в посохе, если я всё равно постоянно дерусь на ближней дистанции… Ладно, делать нечего, сам дурак.

Перехватив посох поудобнее я отправился навстречу каменюке. Что могло пойти не так, верно?

Камень оказался хитрой сволочью. Как только я подобрался к нему поближе и уже собрался нанести удар, враг с невероятной стремительностью бросился на меня. И мне неплохо так прилетело каменным подобием руки, несмотря на попытку увернуться. Кажется, ребро было сломано. Если моя нехитрая броня и погасила удар, то я этого не заметил. Вот же, голем хренов.

Я как мог увеличил дистанцию, а каменный урод снова стал двигаться нарочито медленно. Что ж, два раза твой номер не пройдёт, слоу-чмошник.

Выпил заживляющий эликсир. Да уж, таким темпам от моих запасов на большое путешествие ничего не останется… А лекарство делало своё дело. Даже кость срослась. Это вам не в травмпункт ездить.

Теперь навстречу противнику. На этот раз ему врасплох меня застать не удалось: я легко ушёл в сторону. Его конечность пронеслась мимо меня, и голем снова замедлился. А я с радостью врезал по нему посохом, стараясь зайти в тыл. Небольшой электрический заряд, вырвавшийся из посоха не сильно повредил камень, но это было только начало. Продолжая кружить около агрессивной глыбы, я сыпал ударами. После очередной атаки — как я только посох не погнул — словно ледяной цветкок расцвёл, а по камню во все стороны пошли трещины. Мелкие, но вектор выбран правильно. От сестры в камень прилетела сфера воды. Вреда ему ни магия, ни вода не наносила, но теперь он стал уязвимее для электричества и льда. Чем я и воспользовался.

Пару раз мне пришлось уворачиваться от рывков, но теперь противник казался предсказуемым: перед ускорением он ненадолго замирал. Хотя один раз каменная глыба просвистела прямо у моей головы. Но я порхал словно бабочка и жалил как оса, так что где-то на третьем ударе с эффектом стихии льда каменное развалилось на куски. Увы, ничего ценного в останках некогда грозного порождения мы с Оник не обнаружили.

Ну а дальше было проще. Я больше отдыхал и наслаждался прогулкой, к порождениям Снуф выводил нас не слишком часто и были они в основном слабые: мне хватало одного удара магией, чтоб поделить их на ноль. Вроде у меня даже стало получаться лучше, но это не точно.

Пару раз мы натыкались на порождения, лишённые физической составляющей. Выглядели они как нечёткие слабо светящиеся зеленоватым цветом силуэты. И, хотя мой маркер опасности относил их к той же категории, что и тот камень, сестре они принципиально не нравились, и она сама выносила их стихией электричества, обрушивая с десяток молний сразу. Мне и с посохом-то специальным одну выдать непросто, а Оник могла сотворить так много без всяких вспомогательных атрибутов. Эх…

В общем, спустя какое-то время Снуф таки привёл нас куда надо. Всё-таки стихийный компаньон — полезная штука. Да только где его взять… Неагрессивные, способные к конструктивному взаимодействию порождения — феномен редкий и почти неизученный. По умолчанию-то эти штуки ненавидят всё живое и разумное…

То что я увидел там... Ну, в целом, закономерно. Сначала кусты, потом камень, теперь вот это. Прелестное исчадье, которое было почему-то вообще не радо нашему появлению.

Наш новый противник был похож на помесь пня и гигантской черепахи. Лапы и голова с клювом и полными ненависти глазами в наличие были, а вот вместо панциря огромный корявый исковерканный пень. Проще говоря, хрень на ножках.

Чудовище издало что-то между скрипом и писком и от его панциря отлетели щепки. Конечно же, в нас. К счастью, мы были в лесу и сразу спрятались за деревьями.

— Хеди, отвлеки его немного, я попробую мощную атаку огнём, остальное против него не очень эффективно.

— Попробую. — План, как всегда, великолепен. Выдвигаю его на премию “план года”. — Ты хоть что-то про него знаешь?

— Какая-то разновидность панцирника. Самое опасное — его клюв. А ещё они бывают прыгучие. — Я скептически оценил тушу противника. Ну да, прыгающая черепаха. Было бы даже смешно, если бы не было так стрёмно. — Попробуй электричеством, это может его немного оглушить. А если сможешь светом или тьмой, вообще будет супер.

Я честно попытался сразу же повторить попытку жахнуть светом, но итог был тот же, что и в прошлый раз. Спрятался за дерево, спасаясь от очередной порции щепок. Запустил во врага небольшую льдинку. Его это не впечатлило. Порождение бросилось на меня с неплохой для черепахи скорости, но его маневренность была ограничена. В пятнашки трухляшка играла плохо, и вскоре получила небольшой молнией в морду.

Это действительно оглушило врага. Секунды на три. Я даже начал настраиваться на стихию тьмы, но тут сработало огненно-взрывное заклинание сестры. Черепню это категорически не понравилось, он принялся метаться из стороны в сторону, издавая неприятные скрипящие звуки.

И только я собрался навсегда заткнуть гада… Крик сестры.

Обернувшись, я увидел, что в плечо Оник вонзилось что-то вроде огромного шипа. И прилетел он точно не от объятого пламенем стихийного порождения. Спрятавшись за деревом, я помог Оник вытащить шип и выпить алхимические снадобья: универсальное противоядие и что-то заживляющее. Мало того, что таким шипом и убить можно, так ещё и, скорее всего, отравленный. А мне ведь через такой лесочек уже послезавтра идти в одиночку…

— Это он, Хеди! Мы наконец-то нашли мелкого засранца! — Оник чуть ли не прыгала от радости. Интересно, я тоже от пребывания в этом мире скоро словлю такой азарт? — Ты не заметил где он?

Я мотнул головой. Мало того, что рядом бесновался черепень, то и дело налетая на деревья, ломая их или выворачивая с корнем, так ещё какой-то снайпер.

— Большой на тебе, добивай, мелкий на нас со Снуфом, если заметишь его — кричи нам, но сам не атакуй. Нужно аккуратно, если повредим плод, придётся искать нового, а мы и этого еле нашли.

Что ж, очередной офигенный план. Да я вроде уже привык.

Стоило мне только выйти из-за дерева, как рядом с моей головой просвистел шип. На этот раз я заметил движение на одном из деревьев. Махнув сестре рукой в ту сторону, я побежал к черепню. Огонь на порождении уже потух, и выглядело оно теперь обгоревшим и потрёпанным. Но по прежнему смотрело на меня с ненавистью. Теперь хоть есть за что.

Я остановился на порядочном расстоянии от противника. И только я начал настраиваться на стихию, как противник присел… словно готовясь к прыжку!

Бросок к врагу. Нужно больше ненависти! Горелый черепень понял, что прыгать уже не вариант, раскрыл клюв, готовясь меня цапнуть. Но черепаха есть черепаха: я был быстрее. Посох, в котором отозвалась самая разрушительная из стихий, обрушился прямо на голову порождению.

Эффект оказался довольно странным. Из земли вырвались три направленные в разные сторону шипа, состоявшие словно из тьмы. Они рассеялись быстро, но ещё быстрее погасли глаза противника. Буквально через секунду огромная туша стала горой трухи и угольков.

Было ли мне жалко врага в тот момент? Я много знал об этом мире, в том числе и то, что стихийные порождения чувствуют только боль и страдают каждое мгновение своего странного существование. И единственный способ дать им избавление — уничтожить их. Сомнения в этой установке были, но то, что я видел сегодня полностью подтверждало этот тезис. Порождения словно излучали агрессию и ненависть, а их уничтожение приносило ощущение, что я делаю что-то правильное, делаю этот мир лучше…

Надо проверить, как дела у Оник.

Оник стояла напротив дерева, держа наготове посох и явно готовясь нанести удар какой-то стихией. Судя по улыбке, электричеством. На всякий случай я решил обойти дерево и зайти к врагу сбоку.

Порождение действительно выглядело как гигантский цветок, множество огромных листьев которого образуют нечто наподобие лапок как у паука. Над ним кружил Снуф, и, кажется, поливал его дождиком. Порождение на это внимание не обращало. Вскоре ползающее по деревьям растение напряглось, явно готовясь сделать залп. Но стоило ему только высунуться из-за ствола, как его сразила молния Оник. Снуф не зря поливал его, и атака вышла летальной. Упав на землю, порождение скукожилось и рассыпалось на листья и подвявшие красные лепестки.

— Есть! — Воскликнула Оник, подбегая к тому, что осталось от подлого уродца. — Вот и он! — Немного порывшись в куче зелени, она извлекла какой-то причудливый пупырчатый фрукт продолговатой формы. Действительно алый.

Идеи, для чего он мог кому-то понадобиться у меня возникли, но я, пожалуй, оставлю их при себе.

Глава 11. Ласковый свет нежно сжигает дотла

Может показаться, что в Лесной школе мы занимались всякой ерундой. На фоне Оник я и вовсе выгляжу полным бездарем.

На самом деле, это совсем не так! Ну ладно, так, конечно. Нас просто собирали в одном месте, чтоб мы не шлялись по городу без присмотра.

Но кое-чему нас всё же, как ни странно, научили.

Например, никогда не терять бдительность. Возможно, именно поэтому я заметил опасность раньше сестры.

А ведь уже казалось,всё закончилось: враги нашинкованы, странный плод лежит у Оник в сумке, и мы идём домой...

Возвращались мы такие спокойненько в Олоб, стихийных порождений по дороге не встречали, болтали о пустяках.

Как-то зашёл разговор о том, что странное у Оник какое-то обучение. Ну да, типа у меня не странное, но... Взять вот хоть эту практику. Она ж могла этот красный огурец купить где-нибудь. Или заказать кому-то его достать. Среди студентов наверняка многие могут себе позволить. И в чём тогда смысл?

— Моя практика не столько в том, чтобы добыть эту штуковину, сколько в изучении поведения стихийных порождений в естественных условиях, — пояснила мне сестра. — Мне ещё отчёт писать...

Кажется, нет такого мира, где не пустила свои гадкие корни бюрократия...

Но тут... Вот знаете, я никогда не понимал, когда говорят: «жопой чувствую». У меня вот в пятой точке третьего глаза нет. Так я думал до этого момента. А вот тогда я именно что жопой почувствовал: пиздец где-то рядом.

— Оник, стой.

Сестра не растерялась и сразу перехватила посох двумя руками. Видимо, она тоже что-то ощутила. Может, заметила, что тишина вокруг была абсолютная, а может у неё чуйка какая магическая на такие дела. Судя по тому, что она молча вырвала у меня из рук свой посох и всунула мне мой, проблемы у нас были крупные.

Рука Оник легла на её сумку.

Я хоть и вертел головой из стороны в сторону, появление стихийного порождения пропустил. В отличие от киношных монстров, порождение не хрипело, не ревело и совершенно не собиралось становиться перед нами во всей красе, чтобы перед началом боя мы максимально впечатлились.

Нет.

Просто в сестру полетело облако тьмы. А она, в отличие от меня, была готова и, быстро запустив руку в сумку, бросила в облако какую-то золотую пыльцу. Жёлтые искорки словно впитали всю тьму в себя и погасли.

— Хуорн, — шепнула Оник. Исчерпывающе, ага. Прям вот, можно сказать, всё объясняет.

То, что было названо этим не очень приличным словом было... деревом. Кусты были, пень был, теперь дерево, здрасте. Чёрное, обугленное дерево, с сухими корявыми ветками, похожими на когтистые лапы. А из земли торчали весьма стрёмные подвижные корни. Хоть не тентакли, могло быть и хуже... Обаяние хуорна подчёркивала и пасть, обломки коры по краям которой походили на клыки. И глаза: светящиеся в глубине жёлто-зелёные провалы.

То ли дерево сначала засохло, потом в него попала молния, а потом оно стало стихийным порождением, то ли оно сначала стало стихийным порождением, а затем умерло и уже потом словило молнию, то ли сначала была молния, потом преображение, и уже затем смерть... В любом случае маркер опасности сигналил мне, что хуорн сожрёт меня и не подавится.

А ведь хороший был день. Ну вот с какого рожна эта горелая растительная нежить решила до нас докопаться?

Оник скастовала что-то похожее на маленький гейзер под врагом и запустила молнию, я швырнул огненный шар. От моего посоха толку не было никакого, так что сделать это было сложно и эффект вышел такой себе. Сестра его намочила, а я высушил. Впрочем, головешке что вода, что электричество, что огонь — особого вреда все наши атаки не нанесли.

— Он вообще к чему-то уязвим?

У меня ещё оставалась надежда на лёд.

— Я впервые с таким сталкиваюсь... По идее, нужны свет или жизнь. Но тут мы в пролёте, так что остаётся лёд. По крайней мере, какой-то урон нанести сможем.

Оптимистично. Так и запишем: перед тем, как станем удобрением, мы нанесём ему какой-то урон.

Дерево, тем временем, на месте тоже не стояло. Серьёзно! Оно приближалось, и не для того, чтобы спросить, как пройти в библиотеку.

— Хеди, постарайся его отвлечь. И не сдохнуть.

Я бросился к противнику, забирая в сторону от сестры. Не сдохнуть... Облако тьмы пролетело мимо меня. Враг атаковал медленно, это радовало.

Оник отправила в этого ху... орна небольшую ледяную глыбу. Ветви хрустнули, враг покачнулся.

Нельзя было дать ему отвлечься на Оник. Я с большим трудом смог создать что-то вроде небольшого ледяного цветка, врезавшегося лепестками в ствол врага. Урон не велик, но я всё ещё раздражал сильнее, чем сестра. Вот уж тут талантом меня природа не обделила.

От летящего в меня града мелких щепок я благополучно укрылся за деревом. Кажется, Оник зарядила в гада чем-то ещё, но я не видел. Нужно было отвлекать. И не сдохнуть... Поэтому я подобрался ближе. И этот гад подловил меня и запустил облако тьмы мне наперерез.

Эта встреча мне не понравилась. Было очень больно. Ноги подкосились, тьма словно впиталась в меня, сжигая изнутри. Что-то похожее я пережил при встрече с тёмной ипостасью Гермигота, но тогда он скорее ударил по мозгам. Уж не знаю, помогла ли мне та закалка, или атака не была смертельной, но когда тьма рассеялась, я таки не сдох. Хотя был очень близок к этому.

С трудом поднявшись, я попытался сориентироваться в происходящем. Ледяная глыба поменьше первой воткнулась в основание ствола хуорна. Увы, его этот факт не сильно огорчил. Издав не то рык, не то скрежет, он качнулся, и из земли под сестрой вырвались острые корни. Защита ей не слишком помогла: насквозь пробило обе ноги, руку и плечо. Корни втянулись обратно, из ран хлынула кровь, сестра упала на землю. Кажется, она пыталась достать что-то из сумки, но в таком состоянии... Нужно ей помочь!

Вот только была проблема. Проблема в виде горелой гнилушки, единорог её греби. И эта тварь вновь переключила внимание на меня, справедливо посчитав, что Оник ей проблем теперь не доставит.

Слишком умный для мудацкого стихийного порождения.

Я растерялся. Атаки хуорна летели мне наперерез, мешая добраться до сестры. Не зная что делать, я пытался ухватиться за любую соломинку. Даже если я добегу до сестры, дам ей эликсир... Нас прикончат одним ударом. Не сдохнуть... А сама-то, блин!

Разум в отчаянии выцепил из сознания слово...

— Спинфирас!

Нет, никакого чуда не случилось. Мне по-прежнему было херово. Дерево так же скалило пасть и сверкало глазами. Сестра лежала в луже крови. Но я почувствовал... Даже скорее вспомнил, что у меня есть сила. Не моя, та, которой мне щедро дали взаймы и разрешили пользоваться на всю катушку.

Я не был уверен, что получится... Нужно было забыть о хуорне, забыть обо всем, сосредоточившись только на одном чувстве. Сестра. Дядя. Наставники. Мои родители из того мира. Дочь... Нежность, любовь, забота. Ласковое тепло обнимашек.

Бесполезный посох полетел в сторону. То светлое чувство, что собралось у меня в груди... Я выпустил его на свободу.

Хуорн исчез в столбе света, идущем от цели до неба. Краем глаза я видел, что и сестру окутал свет. Под хруст ломающихся веток и скрип древесины я бросился к ней.

Оник выглядела гораздо лучше. Но раны ещё кровоточили, лицо было бледным. Её попытки достать зелье не увенчались успехом.

Главное, что жива! Один флакон ей, второй мне. Не знаю, что произошло, когда я произнёс Имя, но, кажется, теперь меня отпускало. И это было не слишком приятно.

Впрочем, вскоре мы оба восстановились достаточно, чтобы подняться и увидеть, что враг мою атаку пережил. Только выглядел он теперь жалко: обломанные ветви, трещины по стволу, провал одного из глаз стал сквозным и утратил зловещее свечение.

— Сдохни, падла, — неестественно ровным тоном сказала сестра.

На этот раз в противника влетело сразу с десяток ледяных сосулек. Мёртвое дерево стало мертвым окончательно, развалившись на куски. Сестра, тяжело задышав, облокотилась на дерево. а я устало плюхнулся на землю.

— Бля... — многозначительно сказала Оник.

Так-то она просто пробормотала что-то невнятное, но знала бы она русский, точно сказала бы именно это слово. И я был с ней полностью согласен.

Пришли в себя мы только когда солнце стало приближаться к горизонту. Нужно было спешить. Но первым делом сестра осмотрела то, что осталось от стихийного порождения. Судя по всему, она смутно представляла, что именно может иметь ценность, поэтому помимо прочего набрала кусков коры и обломков веток. Хотя в этом упоротом мире даже грязь можно продать, если она впитала одну из стихий...

В Олоб возвращались молча. После таких нагрузок эмоциональное истощение неизбежно. Только когда мы уже вышли из леса, Оник прервала молчание:

— Поэтому и не могли алоцвет найти. Он боялся хуорна, вот и держался рядом с панцирником. Расскажем Рейку, может, выдаст премию нам за работу.

Я задумался о том, что мы расправились с существом, которое могло стать проблемой для целого патруля. Надо же, правду говорят, два дебила это сила.

— И, кстати, удачно, что он нам попался, — сестра усмехнулась, — теперь никто, обнаружив следы стихии тьмы, на тебя не подумает. Да и ты удачно потренировался с первостихиями. Потом расскажешь, как тебе вообще удалось подобное? Благословение Гермигота?

— Что-то вроде.

Вдаваться в подробности не было ни сил, ни желания. Как мы отчитывались перед Рейком, сдавали снаряжение, получали бумаги — я практически не запомнил. Как потом шли домой тоже. Помню, как мы обнялись на прощанье. Оник даже мне по голове посохом шмякнуть забыла.

А потом я уже был в кровати. Думать о том, что завтра мне нужно будет выбрать специализацию, сил не было.

О том, что эта встреча с сестрой, возможно, была последней — тоже.

А ночью мне снился сон. Я был в кабинете, похожем на тот, где впервые встретил Визера. Только всё было расплывчатым. А за столом сидел кто-то другой. Он словно состоял из тьмы, очертания были расплывчатыми, мутными. Он смотрел на меня красными глазами, большими, как два блюдца. А потом я вдруг понял, что тот, сидящий за столом — это я. И тот, чьими глазами я на себя смотрю, — тоже я.

От этого ощущения стало жутко до мурашек, и я проснулся. За окном ночь начинала уступать утру.

Глава 12. Я у мамы Индиана Джонс

Подходя к Дворцу Труда, я думал о том, что коммунисты такое название бы оценили. И ещё о профессии. О ней-то я думал с того момента, как проснулся. Без особого успеха. Но что точно можно сказать, навыки писаря и секретаря мне в путешествии очень помогут, конечно. Например, быстро написать завещание.

Можно было попробовать стать следопытом или охотником. Но это немного не то, что нужно; благо выслеживать кого-то или разделывать на трофеи стихийные порождения я пока не собирался.

Ко всему прочему ночной кошмар никак до конца не отпускал. Вот что это была за хренотень? Последствия того, что я использовал тьму? Произнёс имя боголаски? А может и вовсе своей атакой хуорн наложил какое-то проклятие. Сучья деревяшка…

В таком настроении я и вошёл в здание, называемое Дворцом Труда. Хотя какой там дворец, обычная хибара. Название привычно соответствовало не внешнему виду, а содержанию.

Встретил меня оператор специализаций, имя которого я забыл сразу после того, как он представился. Обычный непримечательный мужик в белых с фиолетовым одеждах и знаком магистра Эженэйро на груди. Короче: типичный вахтёр, считающий себя важной шишкой.

Потом бумаги, подписи, печати, флешбэки моей работы в офисе. А когда, наконец, с этим было покончено, мы прошли в комнату, где стояли… Компьютеры. Три мигающих разноцветными огоньками лампочек системных блока, огромных, как шкафы, занимали большую часть комнаты. К этим гудящим гробам обычными кабелями было подключено по допотопному монитору и по штуковине с кнопками и рычажками, явно служившими клавиатурой.

Хотя это в моём мире они были допотопными. А тут, в мире палок, магии и говна, они выглядели как инопланетные технологии. Так что я старательно делал вид, будто невероятно впечатлён. Даже рот немного приоткрыл для достоверности. Последнее время я так часто выглядел круглым идиотом, что уже немного вжился в эту роль. И глядя на монитор как на бесовский артефакт преисподней, упорно делал вид, что не понимаю, как этим чудом техники пользоваться.

— А откуда у нас вообще эти штуки тут, в Олобе? — решил спросить я.

— Мы выкупили старые модели у Сертумийской Республики. Доставить подобный груз та ещё задача, но Эженэйро всё устроил. В столице у нас их десяток, а тут три. — Мужик явно привык к роли аудиогида, видимо, нечастые посетители задавали одни и те же вопросы…

— Вам бы сюда стенд информационный поставить…

— Что?

— Я говорю, и эти уникальные штуковины вы используете для того, чтобы проводить тестирование на получение профессии?

— Не только, Хедиваль, не только.

Ну да, конечно, гостайна. Небось, хранит там данные о техниках Эженэйро. Или порноархив. Я ничему не удивлюсь. Хотя вряд ли у этих махин хватит памяти хоть на что-то. Удивительно, что к ним ещё перфокарты не прилагаются… Я был практически уверен, что гробы эти, скорее всего, на их родине списали и продали за космические деньги нам, в самую жопу цивилизации. Хотя это по моим меркам космические, а для Эженэйро… Его техники стоили очень дорого, закрывая все дыры бюджета Свободных Земель.

О Республике я знал довольно мало. Она где-то на востоке, в пустыне, очень высокотехнологична. Сейчас, имея знания прожитой в другом мире жизни, я понимал, что представляла она собой скорее огромную корпорацию, чем государство… Судя по описаниям Ирмы, по крайней мере. Хотя она Олоб вроде и не покидала никогда.

Кстати, интересно, кто эти компы обслуживает? Оператор на сисадмина совсем не был похож. Тяжелее бумажек он вряд ли что-то поднимает.

Впрочем, вскоре я остался с шайтан-машиной один на один. До винды тут пока не додумались, интерфейс был убогим... Но зато простым.

Всего-то нужно выбрать из списка профессий одну. Там их несколько сотен, но зато они идут по алфавиту, а не как попало. Правда, когда сам не знаешь, что ищешь, это не помогает.

Я уже было решил стать охотником, молясь Гермиготу, чтоб после этого дядюшка не отправил меня в дурку, как где-то в середине списка мне попалось кое-что получше.

Вот представьте, вам нужно пройти сквозь джунгли, подняться на гору, найти там древний храм и что-то в нём раздобыть. Кто с этим легко справится? Увы, Суперменом стать не выйдет, свободных вакансий нет.

Всяких авантюристов тут тоже не бывает. Нет такой работы, “авантюрист”. Зато есть… археолог! Да, может показаться бредом, но... Это даст хоть какие-то знания о том, чем мне предстоит заниматься. Так что я выбрал этот пункт.

Почему “археология” в середине списка, а не в начале? Ну так язык-то не русский, здесь это слово начинается отнюдь не на первую букву алфавита.

На мониторе высветились вопросы теста, в основном по местной истории и географии. Олимпиада по краеведению, блин, какая-то. Благо воспоминания Хеди были довольно свежи, так что управился я легко.

Вообще, как говорили в школе, чем престижнее выбранная профессия, тем сложнее был тест. Редкие и сложные специальности кому попало бесплатно не давали. А платно… Техники Эженэйро стоили дороже олобской недвижимости. Кроме дядиной резиденции, разве что.

С тестом я успешно справился, хоть и не идеально. Медаль не взял, но преодолеть порог удалось. И, огласив высветившиеся на мониторе результаты, я получил кивок от оператора, который принялся что-то вбивать на другом компе. Не иначе что-то в базу данных вносил.

Не, ну и бред! В Олобе нет механических часов. Но есть компьютеры. Компьютеры! Пусть по меркам Земли это и гора металлолома. И на этих компьютерах даже было табло с электронными часами. Что за время они показывали, конечно, ещё вопрос, но сам факт! Это ж просто маразм какой-то и сюр.

— Пойдёмте, Хедиваль. Специализация редкая, но у нас она в наличии, конечно же. — И, выключив компьютер, мужик повёл меня в другой зал.

— А что, могло не быть в наличии?

То есть вот так вот сдаёшь-сдаёшь тест, а тебе потом «упс»?

— Тогда пришлось бы отправить запрос в Столицу и немного подождать, — улыбнулся служащий.

Второе помещение, куда мы вошли, больше напоминало банковское хранилище с кучей ячеек. А кроме них тут стоял стол, за которым сидел сисадмин. Это точно был он. Типичный, видимо, они во всех мирах одинаковые. Принадлежность к касте владеющих секретными техниками починки принтера в нём выдавали:

- кружка с какой-то дымящейся бурдой;

- простая домашняя одежда;

- круги под глазами;

- изогнутая как вопросительный знак спина;

- выражение усталого презрения ко всем непросвящённым на лице.

— Эрик. — Не вставая из-за стола, мужчина протянул мне руку. — Ну что, — сказал он, обращаясь уже к моему спутнику, — какой там номер?

— Не знаю, посмотри сам. Там опять какой-то сбой в третьем блоке. Сделай уже с этим что-нибудь.

— Могу скинуть системный блок со скалы и прервать его мучения, — Эрик сказал это спокойно, прихлёбывая кофеёк, или что там за мерзость была у него в кружке, — вот всё, что я могу сделать для этой груды мусора. Она вообще уже давно не должна работать.

Не дожидаясь возражений, Эрик вышел из-за стола и свалил куда-то в подсобное помещение, а оставшийся со мной представитель Дворца Труда принялся зычным голосом читать явно заученную лекцию о том, какая великая милость мне оказана и какие сокровища здесь хранятся. Первую часть я, конечно же, не слушал, а вот вторую… тоже не слушал.

Потому что всё это я и так знал с детства.

Обучающие свитки-капсулы Эженэйро — достояние Свободных Земель. Никто кроме него такие штуки делать не умеет. Иначе бы они так не ценились. По сути, эти штуки — оттиск, реплика части сознания, в которой хранятся различные профессиональные знания, умения и навыки. Ну или фиг знает, что это, но достаточно такую штуку активировать, и всё, ты молодой специалист!

Чтобы сделать их, магистру пришлось договориться с людьми самых разных профессий. Исходники хранятся у него, с них он делает копии, которые продаёт или жертвует своим гражданам.

Чертовски удобная штука. Вот только магии с её помощью не научиться. А так, никаких колледжей не надо!

Правда, использовать их не очень полезно, а больше трёх раз и вовсе опасно. Ну и знания на них вроде как базовые. Но всё равно круто, тут я не мог не согласиться с моим экскурсоводом.

Впрочем, и не задать ему вопрос тоже не мог:

— А за компьютерами же Эрик следит? Где он этому научился?

— В Сертумийской Республике. Больше-то и негде.

— А как его к нам занесло?

— Сбежал. — Ответ внезапно вернувшегося Эрика застал врасплох нас обоих. — Республика выживает прежде всего за счёт того, что выжимает все соки из людей. Я не захотел стать винтиком в системе.

— А в чём смысл? — Да, я не вовремя словил флешбеки из прошлой офисной жизни. — Ты не стал винтиком там, зато стал здесь. Что изменилось?

— Мал ты ещё так рассуждать, Хедиваль. — Оператор специализаций строго посмотрел на Эрика, прерывая так и не начавшийся спор. — Жизнь в Свободных Землях прекрасна. Вон твоя ячейка. Она открыта, так что вперёд, принимай судьбу, которую ты себе выбрал.

Чёрт, я же для них сопляк. Вот же ж, никто серьёзно не воспринимает, эх… Выбрал я себе судьбу, ага. Гермигот, сука, за меня всё выбрал.

Хреновина для выбора специализации выглядела как туба, в которую вложен свиток. Я развернул его, готовясь к головной боли, как при возвращении воспоминаний из прежней жизни. Но ощущения по сравнению с тем, что было тогда, даже рядом не лежали. Голова заболела, затошнило… и всё прошло.

Зато теперь я знал кучу всего. В основном бесполезного, об истории, наследии вымерших цивилизаций и о том как обращаться со всякими древностями.

Но было среди этого и кое-что полезное. А именно навыки выживания в джунглях и владения мачете. Да я ж теперь прям Лара Крофт расхититель гробниц! Только с одним существенным, немаловажным отличием.

На свитке, кстати, абсолютно ничего не было написано. Пустой лист, над которым пошаманил Эженэйро. Мастер Угвей был бы доволен таким учеником.

— А ты молодец, парень! — Эрик, казалось, забыл о моём наезде. — Обычно молодёжь от боли на стену лезет.

Ага, их просто кусты с деревьями не избивали.

Поблагодарив обоих мужчин, я получил все необходимые бумаги и покинул Дворец Труда.

Если подумать, зря я не запомнил, как зовут того мужика. Судя по тому, что никой охраны у них нет, а капсул для получения специализации там хранится чуть ли не государственный бюджет, он должен быть очень крут.

Так или иначе, путь мой теперь лежал к местному обществу археологов.

Да, оказалось, тут такое есть. Видимо, в этом мире археологи реально заменяют несуществующих авантюристов.

Древние артефакты могли содержать в себе столько стихийной мощи, что представляли немалую ценность, так что, по сути, археологи зарабатывали тем же, что и охотники, только охотились на всякие древние сокровища, а не на стихийные порождения.

И конечно же, это их общество находилось на другом конце города.

И можно было бы забить и сразу пойти к горе Вноши, но экипировку мне должны были выдать в этом самом обществе. А экипировка должна была быть ого-го! Я тогда надеялся, что там мне хоть подсобят ещё чем.

Но глядя на вывеску, позолоченные буквы которой складывались в не слишком приличное слово, я понял, что ничего хорошего меня внутри не ждёт.

Глава 13. Лясы точить не мешки ворочать

«Общество Полевых Исследователей Древних Археологических Раритетов». А если прочитать по первым буквам... Конечно, они не отбитые, на местном языке и название как название, и буквы как буквы, но, если перевести его на русский... Ну да, получалось вот это самое: «Общество ПИДАР». Вот так придумаешь красивое название, а потом какой-нибудь иностранец над ним угарает.

Что ж, так или иначе, мне сюда.

На стук никто не вышел, и я просто вошёл внутрь. Никакой приемной или ресепшена не было, а был самый обычный коридор. По скрипучим деревянным доскам я прошёл в помещение, куда вела единственная открытая дверь, щедро пропускающая свет в тёмный коридор.

Честно сказать, никогда раньше не интересовался, как в Олобе дела с искателями древностей. По царившей в здании «общества» атмосфере я уже ожидал увидеть в помещении двухсотлетнего старика, который и представляет собой весь коллектив этой организации. Но нет.

Комната, судя по всему служившая офисом, была просторной. Вот только большую часть пространства занимал всякий хлам: стопки бумаг лежали прямо на полу и поднимались почти до потолка, рядом с ними громоздились ящики, мешки, незнакомые приборы, инструменты, а в углу и вовсе лежал огромный валун! Как он вообще сюда попал, он же в дверь не проходит!?

И вот среди этого моря барахла возвышались три стола.

За самым массивным из них сидел мужчина, который, наверное, был жирнее всех, кого я видел в этом мире. И это вот он-то, простите, полевой исследователь? Да он, как и тот валун, в дверь не пройдёт даже боком!

Кроме него здесь была женщина средних лет, со скучающим видом рассматривавшая что-то в окне из отодвинутой из-за стола кресла-качалки. Как и расплывшаяся за столом туша, одета она была в обычную одежду и ничем не выдавала своё отношение к археологическим исследователям.

За последним столом сидел мужчина. Хоть он был одет во что-то похожее на экипировку для похода и делал какие-то пометки на разложенной перед ним карте. Мускулистый, с резкими чертами лица и недельной щетиной. На моё появление все они не отреагировали вообще никак.

И это мои будущие коллеги... Ой-вей.

— Здравствуйте, почтенные! — Хеди вежливый мальчик, и это мне на руку. Разговор предстоял непростой. — Вот, — протянул я жирному сложенный втрое лист бумаги.

Председатель «общества», а я был уверен, что это именно он, потому что другого смысла в его нахождении здесь не видел, одарив меня взглядом, полным вселенской усталости и апатичной безысходности, взял лист.

— Хедиваль, значит? — Утробным голосом сказал он, дожидаясь моего кивка. — Ну, добро пожаловать. Я Ардо Ванкарис, а это Заг и Фая.

Археологи отвлеклись от своих несомненно важных занятий и наконец-то обратили на меня внимание.

— Очень приятно. Да, меня зовут Хедиваль Ореб, но можно просто Хеди, — пожал я руки Ардо и Загу, — мне бы получить экипировку...

— Конечно, — восторга в голосе Ардо не было, — давай свои бумаги Фае, как всё подпишешь — Заг тебя проводит.

С бумагами мы возились долго, неестественно долго. А когда осталось только всё подписать, я понял, что мне пытаются всунуть документ о моём вступления в ряды общества «ПИДАР», причём фиг знает на каких условиях.

— А что мне даст вступление в ваше «общество»?

— Возможности, молодой человек, — Ардо словно готовился к такому вопросу. — Вы же только что получили специализацию, нужно немного освоиться, потренироваться, а уже потом применять на практике.

— Так...

— Работы у нас тут полно, — Ардо обвёл рукой творившийся вокруг хаос, — занятие тебе найдётся.

— А «полевые исследования»? — В офисе они меня хотели оставить, как бы не так! — Я собираюсь...

— Мы не часто отправляемся в экспедиции, Хеди, — перебил меня Ардо наставительным тоном, — наша работа — не только поиск древних раритетов, не менее важны подготовка и особенно реализация найденных артефактов. Заметь, ещё ничего не сделав, ты уже будешь получать оплату, так сказать, в счёт будущих находок.

— Экспедиция была недавно, — подхватил Заг, не отрываясь от карт, — следующая будет только на третью десятину. Как видишь, мы ещё после предыдущей не разгреблись.

— Тогда что мне мешает отправится самому?

— Ты знаешь, где можно найти что-то ценное? — Скептически спросила Фая.

— И что потом ты будешь делать, когда найдёшь? — продолжил Ардо. — И кому продашь артефакты? В итоге точно так же принесёшь их нам, а мы дадим минимальную цену, ты затраты на поход не окупишь.

— Древности можно найти в горе Вноши, а продать...

— Это опасно, один не справишься, — возразил Заг. — Мы пробовали разведать те места, но после нескольких стычек со стихийными порождениями приняли решение не углубляться. Рабочие так сильно рисковать не готовы. Идти туда одному — извращённая форма суицида.

— И уж точно я не дам тебе для этого экипировку и оборудование, — жирдяй продолжал наседать, — Это всё равно, что выкинуть их на помойку. Либо достануться порождениям, либо, что более вероятно, их толкнут залётному торговцу удальцы из местных деревушек. Ты из Олоба-то небось не выходил, так что понятия не имеешь, какие твари могут встретиться по дороге...

Честно сказать, во мне уже зародилось инфантильное желание уйти, хлопнув дверью, потому что вот не зря у них общество называется «ПИДАР». Они те ещё... Говнюки. Но это желание я быстро затолкал поглубже. Решили надавить на вежливого мальчика? А вот хрен вам! Хочу мачете! Раз теперь, спасибо Эженэйро, я умею с ним делать всякое разное.

— Уважаемые археологи, послушайте, пожалуйста. Через пять дней мне нужно быть на горе Вноши, вне зависимости от обстоятельств. Такова воля того, кто наделил меня на инициации силой Стихии Света. Так что я иду туда в любом случае. Это первое, — Ардо хотел что-то мне ответить, но я не позволил ему вклиниться, — а второе: экипировка выдаётся не вашим «обществом», а городом, так что это моё личное дело, что делать с моими вещами. И да, — на этот раз я не дал вставить слово Фае, которую аж перекосило от моей наглости, — реликвии, заряженные стихиями света и тьмы найду кому продать и без вас, если нет, семья Лер и моя — давние друзья, уж они помогут с этим. Так что, либо я отправляюсь от вашего общества и вы снабжаете меня всем необходимым, получая мои находки, либо я сам по себе, с момента как получу мою экипировку.

— Но это снаряжение может понадобиться и нам, а изготовления нового — долгий и трудоёмкий процесс... — Арно не сдавался, но и я твёрдо решил, что без своего мачете не уйду ни за что. Отдайте, сволочи!

— Я пришёл сюда по распоряжению градоправителя Венга. Не знаю, почему вообще экипировка хранится у вас, но я должен получить её вместе со специализацией по решению Эженэйро. И, думаю, Венгу очень не понравится, что этого не случилось.

Я смотрел на председателя с вызовом. Он, вероятно, считал себя важной шишкой и авторитетом, но для меня он был просто заплывшим жиром мужиком, задерживающим меня на последнем этапе перед походом.

— Ладно, иди с Загом, он всё тебе отдаст. А мы с Фаей подумаем, что с тобой делать. Когда ты идёшь к Вноши?

— Завтра, — ответил я и отправился за оставившим свои дела и пробравшимся через горы хлама археологом.

Всё, что мне причиталось, хранилось в соседней комнате среди гор рухляди и старья. А именно: прочные штаны и куртка коричневого цвета, пробковый шлем и сапоги. Не знаю, из какого материала была сделана эта одежда, но села она будто подогнанная под мои габариты. Только кнута не хватало. Но зато было мачете! Моя прелес-с-сть!

Взяв его в руку, я ощутил приятную тяжесть. Это очень крутая штука. Я уже знал, что её усиливала любая стихия, так что, помахав мачете, можно было проложить себе путь через самые густые джунгли, да и стихийные порождения с ней легко крошить в салат. Слабые, по крайней мере.

Не, я, конечно, хотел стать магом, но что толку, если всё равно посох пока приходится использовать в роли дубины?

Так что я был доволен и переполнен энтузиазмом. Вот только меня ещё ждали эти... Археологи, мля...

Если честно, я бы предпочёл, чтобы Арно послал меня нафиг и на этом отношения с обществом «ПИДАР» у меня и закончились. Но он таки решил поиметь с меня хоть какие-то дивиденды, пусть и призрачные.

Так что от царских щедрот я получил видавшее виды снаряжение, на ладан дышащие приборы неясного назначения и разбодяженные эликсиры, которые точно дяде лучше не показывать, чтобы не ранить его чувство прекрасного.

Кроме того, теперь я с гордостью имел право заявлять, что я не абы кто, а полевой исследователь древних археологических раритетов, а также получать пятую часть от стоимости моих находок. Грабёж, конечно, но есть нюанс.

Никогда я к этим... полевым исследователям больше не приду.

В общем, задача стать частью крепкого дружного коллектива была провалена. Так сказать, потрачено. Но зато у меня был мачете! Руки уже чесались его опробовать. Но, увы.

В тот день пришлось закончить уйму дел, разобраться с бумагами в управе, уточнить маршрут у Мафлида, сдать деньги на покупку жилья на хранение и, наконец, попрощаться с близкими мне людьми.

Впрочем, с дядей я уже попрощался, лишний раз его беспокоить не стоило. Сестра жила на территории Академии, попасть туда можно было, только предварительно согласовав посещение. В письменном виде. С самим Венгом. За пару десятин до посещения...

А Мафлид и Белл простились со мной уже на заре, когда я отправился в путь, теперь уже навсегда покинув стены ставшего мне домом приюта. Они знали, что я так и не купил жильё в Олобе и, возможно, догадывались, что после храма в горе Вноши Гермигот отправит меня дальше...

— Хедиваль, ты так повзрослел после инициации, — обняла меня Белл. — Береги себя, будь осторожен.

— Мой мальчик, инициация сделала тебя рассудительнее. Помни мои советы. Постарайся не сталкиваться с охотниками из деревень. Пусть первостихии проведут тебя прямиком к тому, что предначертано судьбой.

— До свидания, Мафлид и Белл, не скучайте без меня!

Расставшись с теми, кто заменил мне отца и мать в этом мире, я пошёл прямиком к лесу. Возвышающаяся над ним гора пока что служила отличным ориентиром. А потом поможет компас.

Рюкзак за спиной, набитый всем необходимым для похода с пинками и под матюки, нещадно тянул к земле. Знания из той капсулы мне сильно пригодились уже на этапе сборов, вроде как в Лесной школе нам рассказывали, как выживать в лесу, но практики не хватало. Теперь же я был спокоен, так как точно знал, что делать.

А пора ведь уже было привыкнуть, что по плану у меня не идёт ничего и никогда, эх...

Не успел я уйти далеко от приюта, как услышал оклик:

— Хеди!

Рейк. Неожиданная встреча.

— Привет! Ты меня тут караулишь, что ли?

— Да, — ответил тот очень серьёзно. — И не только для того, чтоб пожелать тебе удачи...

— Что-то случилось?

— Я не знаю, куда тебя занесёт, да ты и сам, думаю, не знаешь. Но если окажешься на моей родине... Среди Ледяных Пустошей есть посёлок Ирай, там жила Наилла Вьюжная... Передай ей это, если ваши пути вдруг пересекутся, — и он передал мне маленький мешочек из зелёного бархата, с чем-то небольшим, но тяжёлым внутри.

— Рейк, не знаю, буду ли я там... — мне не хотелось давать вояке ложные надежды, тем более, как мне казалось, в просьбе было замешано что-то личное. — Ты уверен? Может, ты лучше сам ей передашь?

— Нет. Мой шрам ещё не затянулся. Не тот, что на лице, а другой, гораздо более глубокий... Я не готов... Но если ты встретишь кого-то из моей семьи, скажи что ты мой друг, и что я в порядке. Я из клана Вепря, если скажешь девиз моей семьи: «С Честью и до конца», тебя в нём примут как своего.

Я пообещал, что выполню его просьбу, если это будет возможным, и, распрощавшись, отправился дальше.

Выходит, Рейк с севера... Как, кстати, и предки Ирмы. Интересно, она знала про Рейка?

По дороге к городским предместьям мне никто не встретился, но уже на выходе из города я услышал чей-то приближающийся топот.

Оник! Всё же вырвалась из Академии, чтобы со мной попрощаться...

Подбежав ко мне, она легонько стукнула меня своим посохом по голове.

— Ай.

— Это на удачу, братик! — улыбнулась мне Оник.

Порывисто обняв меня, сестра уже собралась бежать обратно, но я окликнул её.

— Подумай, стоит ли тебе становиться гвардейцем Эженэйро. Может, тебе всё же стоит прислушаться к дяде.

— Не будь занудой Хеди, — отмахнулась она. — Ты, главное, возвращайся из своих странствий. И не верь всему, что говорит Гермигот.

И Оник побежала дальше, видимо, спеша вернуться к занятиям вовремя.

Как сложится её судьба? Хотел бы я остаться тут, чтобы приглядывать за ней.

Впрочем, все мои мысли разбежались, когда я подошёл к границе леса. Что ж, пора отправляться навстречу своей судьбе! Ну, держитесь, стихийные порождения, отведаете вы моего мачете!