Послесловие Судьбы

Пролог

Яркий свет ослепил непривыкшие глаза, заставив Тайё зажмуриться. Казалось, будто это свечение стремится выжечь глазные яблоки, а до безумия оглушающий визг вот-вот разорвёт череп вдребезги. Девушка представить не могла, что происходит и почему это не заканчивается. Ей хотелось вырвать уши и выколоть глаза, убежать, испариться, исчезнуть, но не быть здесь. Кровь застучала в ушах, дыхание перехватило. Боль стала непереносимой, нарастающей волнами паники. Сердце билось учащенно, тело дрожало мелкой судорогой. Затем раздался резкий звук, похожий на электрический разряд, усиливая страдания. Тайё закрыла глаза руками, пытаясь защититься, но белая пелена проникала повсюду, заполняя пространство вокруг.

За болью пришло отчаяние: неужели это никогда не закончится? За отчаянием последовала злость: почему это происходит с ней? А после злости осталась лишь пустота.

Всё стихло также внезапно, как и началось. Звуки продолжали отдаваться эхом в черепной коробке, а глаза слезились так, будто случилось неисправимое горе. Открыв глаза, Тайё обнаружила себя окруженной ярким белым светом, проникающим буквально повсюду. Невозможно определить направление взгляда, горизонт или вертикаль. Полностью дезориентированная, она стояла посреди ничем не ограниченной белизны, наполненная чувством полной потери ориентации. Ясно было одно: куда бы девушка не попала, тут не было ничего, кроме бесконечной пустоты. Попытки вспомнить хоть что–то не увенчались успехом: мысли разбегались словно хаотичные молекулы, не в состоянии сложиться в нечто целостное.

«Что произошло?» – подумала девушка, отчаянно борясь с приступом страха. Её разум отказывался воспринимать происходящее, постоянно возвращаясь к одной единственной истине: нельзя доверять этому пространству, оно лживо и опасно.

– Здравствуй, Кибо Тайё. Ты мертва.

Фраза прогремела как гром среди ясного неба, сотрясая хрупкую оболочку сознания, которое отказывалось поверить услышанному. Слово «мертва», брошенное в пустоту, казалось абсурдным, неуместным и ужасающим одновременно. Тайё инстинктивно напряглась, готовая защищаться от невидимого врага, отрицающего саму природу реальности.

– Кто вы? Почему говорите такие вещи?

Щелчок пальца прервал поток мыслей, заставив воздух содрогнуться, словно внезапный ветер. Прямо перед ней появилась исполинская фигура высотой около двух метров, принадлежащая существу с парой огромных, распахнутых серо-голубых крыльев. Эти величественные крылья трепетали, порождая сильный воздушный поток, вторгающийся в волосы и ткань одежды. Перед глазами стояло чудо природы, виденное разве что в легендах и мифах.

Это был Ангел.

Тут-то гостья и осознала своё положение.

– Я… мертва?

Таинственный незнакомец взглянул на девушку непроницаемым взглядом, от которого мороз прошел по коже.

– Верно, – подтвердило бесполое существо. – Ты покинула физическую оболочку и оказалась здесь, в Безгранье. Моей задачей является провести тебя через это место.

Этот простой факт окончательно убедил девушку в невозможности прежней жизни. Новая реальность предстала перед ней таким образом, каким она никогда не представляла. Теперь Тайё находилась в совершенно ином измерении, полном загадок и тайн.

Поднявшись, девушка осторожно подошла ближе, стараясь разглядеть нового собеседника внимательнее. Несмотря на огромный рост и внушительный внешний облик, создание выглядело удивительно человечным.

– Безгранье? Что это за место?

Ангел щёлкнул пальцами, и «белая» реальность преобразовалась в прекрасный зелёный сад с цветущими растениями, уютной беседкой с ажурными железными вставками и столиком в центре.

– Давай присядем, нам многое предстоит обсудить, –предложил Ангел, жестом приглашая девушку внутрь беседки.

Присаживаясь, Тайё почувствовала себя немного увереннее, несмотря на необычность ситуации. Беседка создавала иллюзию комфорта и безопасности, давая ей возможность собраться с мыслями.

– Ещё раз, – уточнила Тайё, глядя на свое отражение в гладкой поверхности стола. – Что происходит и зачем я здесь?

Откинувшись на спинку стула, Ангел заговорил глубоким мягким голосом:

– Это место называется Безграньем. Именно сюда отправляются души после физической смерти. Оно служит переходом между миром живых и новым существованием. Тут начинается новый этап путешествия твоей души, наполненного испытаниями и возможностями. Мы поговорим обо всём подробно, и я помогу тебе разобраться в происходящем.

Часть 1. Глава 1. Безгранье

С каждым новым словом создания с крыльями Тайё всё больше и больше хотелось заткнуть уши, проснуться и вздохнуть с облегчением. Однако сон не заканчивался, а бархатный голос Ангела слышался даже через пальцы, выполняющие роль «затычек» в ушах.

– Это бесполезно, Кибо. Твоя оболочка не существует в этом измерении, из чего следует вывод: сколько бы ты не пыталась закрыть уши или глаза, тебе придётся принять факт своей смерти и выслушать меня. В любом случае, я могу ждать сколько тебе душе угодно, однако сомневаюсь, что твоя душа выдержит пребывание здесь слишком долго.

И правда: девушка совершенно не обратила внимания на ощущение лёгкости и отсутствие привычных контактов с окружающей средой. Ног и рук она не чувствовала, как и остального тела в принципе. Тайё показалось, будто ей удалось превратиться в облако пара или вовсе в воздух. Если происходящее и было сном, то слишком реалистичным и странным.

– Хорошо. Твоя взяла, – сдалась Кибо, подняв воображаемые руки в «сдающимся» жесте. – Ты Ангел?

– Можешь называть меня и так, – терпеливо согласилось существо.

– И ты хочешь сказать, что моя жизнь окончена? Я просто… умерла? Но как? Из-за чего? И почему…

– Да, – перебил Ангел. – Случайность привела к твоей кончине.

Кибо замерла, переваривая услышанное. Внутри неё вспыхнуло знакомое тепло, которое оказалось жгучим ощущением страха и досады.

– Случайность?

– Ты поведаешь всё себе сама.

Сознание Тайё заполнилось отчаянием и чувством необратимости произошедшего. Понимание собственного ухода навсегда лишило покоя, усилилось неизбывное беспокойство: тайные желания, несказанные слова, неотмеченные события – как бросить всё это незавершённым?

– Поэтому ты и тут, – прервал тишину «собеседник». – У тебя есть шанс уйти без сожалений.

– Без сожалений? – сказанное настолько зацепило Кибо, что удивление от чтения мыслей залегло где–то на дне воображаемой чаши.

Ангел взмахнул рукой, и девушка согнулась пополам из-за внезапной тянущей боли в груди. Ощущения Тайё сравнила бы с вытягиванием внутренностей «наживую». Если бы она могла, то кричала бы во всю глотку, но изо рта не удосужилось вырваться и звука. Конечно, как она может кричать, если у неё нет даже рта, что уж говорить о голосовых связках. Даже со своим «сопровождающим» девушка общалась телепатически, с помощью мыслей.

Спустя адское количество времени боль утихла. С трудом отдышавшись, погибшая подняла взгляд кверху, однако увиденное вновь загнало её в ступор. Над головой существа кружились десятки мерцающих сфер. Эти прозрачные, переливающиеся пузырьки самых разных размеров хранили яркие образы и эмоции, похожие на кадры старых фильмов. Каждый шарик запечатлевал фрагменты прошлого Кибо, вызывая замешательство и тревожное чувство неопределённости. Голова закружилась от огромного количества моментов, отчего Тайё показалось, будто она вот-вот рухнет на землю. Осознание накрыло её гигантской волной – цунами из чувств и эмоций хлынули, совсем не щадя.

Мёртвая тишина мира «за гранью» ласкала уши. Вокруг было спокойно и тихо; Тайё давно не приходилось слышать такое затишье. С детства она привыкла к тому, что подобные явления означают опасность: в их районе умиротворение бывало только ночью. Даже самый маленький ребёнок уже знал: в темноте скрывается нечто злое и угрожающее здоровью и жизни. Например, нищие и голодные воры, алкоголики и в принципе люди самого низшего «сорта». Все они были эгоистичны, жадны и жестоки, потому даже днём блуждать по скверным улочкам в одиночку представлялось испытанием на выносливость и везение. Однако Кибо не понимала, почему знает именно это. Всплывающие знания и картинки казались совершенно чужими, словно кто-то решил конкретно поработать с её мозгом, стереть память и загрузить то, что душе угодно.

– Насколько печальны твои воспоминания о доме, – прервал поток рассуждений Ангел, задумчиво скрепив пальцы в замок. Он рассматривал летающие вокруг «пузыри», не выражая никаких эмоций. – Жизнь была достаточно сложна.

Тайё задумалась: насколько много душ и памятей это существо повидало? Наверняка, невероятно тяжело проникаться по тысячи раз на дню чужими смертями, страданиями, прошлым. Она не смогла выдержать даже свои, что уж говорить о посторонних. С каждой минутой мысли начинали жужжать в голове всё громче и громче, и от тишины уже не осталось ни следа.

– И что теперь со мной будет? Неужели ничего нельзя изменить? Я не вернусь… туда? – голосом, полным печали, затараторила Кибо. – Но я столько ещё не сделала… Почему всё так внезапно закончилось?

– Всё живое рано или поздно умирает, – безразлично вымолвил Ангел. – Но ты в Безгранье как раз ради второго шанса.

– Шанса?

Он кивнул и взмахнул рукой, отчего сферы воспоминаний выстроились в аккуратный ряд. Тайё всё ещё видела в них самые мучительные моменты будто бы своей недолгой жизни, однако отвести глаза не получалось. Словно она попала не в загробный мир, а в пыточную камеру, где главным испытанием был бесконечный просмотр всего того, что медленно разрушало её все годы до этого момента.

Девушка не могла сложить весь пазл в единую картинку, хоть подсознательно и понимала, что эти шары связаны между собой и представляют собой всё время её существования. Что же с ней такое случилось?

– Это тебе и предстоит узнать, – коротко прокомментировал Ангел, взмахивая серо-голубым крылом.

Каждый фрагмент отражал важные этапы жизненного пути, казалось, вскрывая забытые раны и заставляя заново переживать каждое событие. Девушка погружалась в череду картинок, теряя связь с окружающим миром, становясь пленницей собственных переживаний и чувств.

Перед глазами развернулся целый спектр красок и оттенков, полный светлых моментов и горечи потерь, связанных единой нитью, ведущей к неизвестному финалу. Вопрос оставался открытым: какой секрет хранят эти загадочные шары, открывающие правду о прошлой жизни и предназначении?

Глава 2. Яблоневый сад

Очарование цветущих деревьев окутывало со всех сторон. Тёплый летний ветер раскачивал ярко-зелёную листву и низкую траву, наполняя сад приятным шелестом. Лепестки уже отцветающих белых цветов, кружась, медленно падали на землю, укрывая её единым белёсым полотном. Вслед за шагами тянулся тонкий сладкий аромат яблок, что розовели и краснели с невероятной скоростью прямо на глазах. С каждым новым деревом плоды становились всё более крупными и спелыми, а к концу аллеи и вовсе уже лежали на изумрудном покрывале, так и приманивая опробовать их на вкус.

Среди чащи яблонь показался свет. Он был не столь ярким, чтобы резать глаза – скорее даже приятным и притягивающим. Почему-то Кибо завораживало это сияние: оно казалось родным и знакомым. Такое ощущение обычно называют ностальгией, но гостья не могла понять, откуда знает это место. Разве что из тех сказок, которые рассказывала ей мама перед сном. Сюжет их Тайё не помнила, как и многие другие вещи. Здесь память совсем подводила, однако было впечатление, будто воспоминания возвращаются к ней маленькими крупицами. Спутанность сознания тому было объяснением.

Наконец, на свету показалась большая поляна, усыпанная солнечно-жёлтыми одуванчиками. Девушка охнула от восторга: она действительно уже была здесь, правда очень-очень давно. Очередной поток мыслей нахлынул на Кибо: за пеленой забытья долгих лет представилась рыжеволосая веснушчатая женщина с грудным ребёнком на руках.

– Мама…

Тайё застыла в шоке, едва сдерживая эмоции. Увидеть собственную мать спустя долгие годы стало испытанием скорее страшным, нежели радостным. Перед ней стояла та самая женщина, чьи черты навсегда запечатлелись в памяти дочери: маленький аккуратный носик, тоненькие розовые губки, лёгкий румянец и распущенные рыжие волосы, струящиеся волнами вдоль плеч. Глаза, светившиеся некогда нежностью и теплотой, теперь потускнели и уставились мимо неё, словно всматривались в глубокую пустоту давно утраченного прошлого. Светло-оливковые глаза смотрели не на дочь, а внутрь собственных воспоминаний, сквозь бесконечную завесу прожитых лет, оставивших глубокие следы усталости и горя на лице матери. На коже лица ясно выделялись многочисленные веснушки, ставшие частью портрета любимой женщины, хранимым сердцем умершей. Но сейчас этот облик лишь подчеркивал всю глубину утраты и боли, выпавших на долю обоих.

Сердце девушки сжалось от осознания необратимости произошедшего, ощущая, насколько непоправимо изменилась жизнь и чувства их маленькой семьи.

– Мамочка, мамочка! – внезапно послышался детский голос позади; Кибо синхронно обернулась. – Я собрала тебе букет, смотри!

Через всю поляну бежала девочка трёх-четырёх лет с короткими огненно-рыжими волосами. В своих руках она крепко сжимала небольшой букет из маленьких белых ромашек и жёлтых одуванчиков, словно от этого зависит вся её жизнь. Широко улыбаясь, девочка вручила подарок своей маме и получила в ответ слабую, но искреннюю полуулыбку.

– Большое спасибо, солнышко, – ласково отозвалась мама, принимая цветы. – Подаришь букетик и своей сестрёнке?

Ребёнок на руках женщины рвано засмеялся, чем вызвал смех и у старшей дочери. Она смотрела на свою семью с сияющими искрами в глазах и любила их настолько, что передать словами не могла.

– Это… я. Это моё воспоминание, – осознала Тайё, застывая среди призрачных теней отыгранного спектакля.

– Верно, – тут же откликнулся чужой голос одновременно с исчезновением персонажей сцены.

Яблоневый сад уже не казался таким гостеприимным и привлекательным. Огромные серые крылья раздули лежащие в траве лепестки яблонь подобно туманному облачку. Ангел вновь объявился прямо перед девушкой из неоткуда.

– Почему я это вижу? – не без возмущения вопросила Кибо. – Разве здесь есть о чём сожалеть?

– Ты права – нет. Но почему ты решила, что увидеть прошлое значит столкнуться исключительно с болью?

Существо махнуло рукой, и обстановка вновь сменилась: они оказались в старом доме Кибо, в тёмной тесной комнате без окон, больше напоминающей каморку. У стен, напротив друг друга, располагались две низкие кровати, на спинках которых неаккуратным почерком были выцарапаны два имени: Тай и Уми. Две сестры лежали в своих постелях, сонно слушая рассказы мамы, что сидела рядом. Наверное, будучи живой, даже спустя десятилетия Тайё вспомнила бы некоторые её сказки наизусть. Однако в Безгранье это так не работало: знакомые сюжеты и тихий голос матери не помогали восстановить утерянную память. Обрывки не могли соединиться в полноценный холст, который девушка старательно расписывала всю свою жизнь.

– Тогда зачем же ты мне это показываешь? – в непонятках вопросила умершая.

– «Это» показываю не я, – ответил Ангел. – «Это» хочешь видеть ты. Моя задача лишь помогать визуализировать желаемое.

– То есть сейчас «вся жизнь перед глазами проносится»? Предсмертное видение, проще говоря. Удивительно! А я ведь знала, что всё это не выдумки!

– Дай мне руку, – он протянул свою кисть, обросшую мелкими серыми перьями.

Кибо приняла просьбу, и Ангел взмахнул крыльями, заставив себя и гостью взмыть в бесконечно белое небо.

Белое сияние стремительно оттаяло, и посетители Безгранья оказались в уже знакомой беседке средь цветущего сада. Сад выглядел иначе, чем в её воспоминаниях, однако сохранил узнаваемую атмосферу. Кажется, умершая начала понимать, как работает этот мир.

– То есть я могу представить что угодно, и ты это реализуешь? – спросила она, желая подтвердить свою догадку. – Если это действительно так, то зачем же мне отсюда уходить?

– Я здесь не для того, чтобы реализовывать чужие фантазии, – не без обиды отозвался Ангел. – Моя задача – помочь тебе добраться до истины и покинуть это пространство, но окончательный выбор за тобой.

– А что, если я решу остаться здесь навсегда?

– Всё предельно просто, – невозмутимо ответил он. – Ты исчезнешь.

– Постой, что?! Но я ведь уже…

Но Ангел прервал её:

– Тебе предстоит заново пройти весь путь своей жизни, вспомнив каждый эпизод, каждый миг. Для этого мы посещаем шары.

Тайё испуганно пробежалась взглядом по десяткам сфер.

– Хорошо, а когда я пройду их всех? Что дальше?

– Потом дело за тобой.

Девушка вопросительно выгнула бровь. Ну, или, ей так показалось, тела ведь у неё всё ещё не было. А вообще, Кибо действительно уже горела желанием свалить из этого поганого местечка, что так норовилось разворотить заросшие раны. Неужели её жизнь правда была такой неприятной и болезненной, какой кажется сейчас? Даже несмотря на повреждённую память, Тайё чувствовала невероятную тоску. И непонятно, была ли виновата в этом внезапная смерть или «плохая» жизнь.

– Желаешь достичь правды?

Ангел уже знал ответ, как знала его и умершая.

– Вперёд.

Глава 3. Папа, ты слышишь меня?

Раздался громкий хлопок. По спине девушки пробежался холод – этот грохот она узнала бы из тысячи других оглушительных и страшных звуков. Каждый раз тело прошибало разрядом тока, а на глаза наворачивались слёзы. Ей приходилось жить в постоянном страхе и ожидании худшего. А сейчас взрослой девушке вновь приходится испытывать и переживать эти кошмарные чувства. Всё начинается заново. Рвано дыша, Тайё обернулась.

– Папа, – послышался тихий детский голос со стороны. Его бы не услышал даже стоящий рядом, ведь эта попытка дать о себе знать была похожа на тихий писк мыши в огромном лесу, полном зверей и хищников.

В темени коридора из-за угла выглядывала маленькая рыжеволосая девочка. Её карие глаза, наполненные тоской и ожиданием страха, поблёскивали в полумраке. Она боялась ступить на свет, будто бы тогда голодный хищник заметит присутствие добычи поблизости и беспощадно разорвёт её на части.

– Ясуко, – почти также беззвучно проронила женщина из кухни, замерев в дверном проёме со старой потресканной тарелкой в руках. – Ты снова..?

– Не начинай, – грубо отозвался мужчина с порога, пытаясь разуться и при этом не упасть на пол.

– Иди ложись спать.

Дрожь в голосе едва позволила Кибо Эйми выговорить эти несколько слов. Внутри неё нарастал заметный страх, что сковывал все конечности и внутренности. Тяжёлое медленное дыхание и частое моргание сразу давали понять старшей дочке семьи – намечается очередной скандал. Мама боится, а её страх беспричинным не бывает. Да и никогда не было известно, к чему приведёт очередная пьянка отца – к бытовым разборкам или к избиению и громким крикам.

– Я сам даю отчёт своим действиям, – заплетаясь, вымолвил он, таки сняв старые рваные ботинки. – Ты мне не указ.

– Ладно.

На этом всё могло бы закончиться, однако не успела маленькая Тайё выдохнуть с облегчением, как тумба, стоящая у двери, с грохотом разлетелась в стороны вместе со всем её содержимым. К ногам девочки прикатились пара монет и моток старой изоленты.

– Ты мне не указ! – провопил повторно пьяный мужчина. – Никто мне не указ! Ты поняла это?!

Выливающийся яд изо рта заядлого алкоголика отравлял всех вокруг. Невозможно было привыкнуть к постоянным скандалам, разрушению имущества, насилию моральному и физическому. Каждый раз для шестилетней Тайё ощущался по-новому дико и страшно.

– Папа, не надо.

Ей казалось, будто она пытается докричаться до своего отца из-под толщи воды. Лёгкие наполнялись жидкостью, а её просьбы выходили лишь слабым немым бульканьем и пузырями воздуха. На поверхности её никто никогда не слышал, отчего все попытки быть замеченной оставались на дне вместе с ней самой.

– Отвечай! – с криком потресканная тарелка из рук матери полетела на пол коридора и разбилась вдребезги.

Он продолжал кричать, но поток бранной речи в пьяном угаре уже не доходил до Тай. Она слышала один бесконечный шум, который вот-вот намеревался взорвать барабанные перепонки. Меньше всего ребёнок хотел слышать бесконечную ругань и испытывать страх, которые приходится переживать день за днём.

– Хватит! Прошу, перестань! Папа, ты слышишь меня?!

Слёзы заливали глаза, отчего девочка не сразу поняла, что стоит на пороге кухни. Кричала она вовсе не в своей голове: умоляющий вопль вырвался из глотки по-настоящему, и это могло сказаться мгновенной кармой. Однако отступать уже было поздно.

– Пожалуйста, не трогай маму, – всхлипывая, молила та. – Пожалуйста, не надо.

Ошарашенные родители застыли, смотря на своё чадо как на инопланетное создание. Маленькая девочка едва успевала вытирать солёные дорожки со своих щёк, но стояла в дверном проёме уверенно и отважно. Первой очнулась Эйми и тут же бросилась к своей дочке с объятиями и утешениями.

– Господи, – это было последним, что обронил отец, прежде чем, шатаясь, не убрёл обратно на улицу.

Кибо смотрела на миниатюрную копию себя и еле сдерживала слёзы. Ком в горле не давал сделать полноценный вдох и выдох, отчего ей показалось, что она вот-вот задохнётся. Трясущиеся руки сжались в кулаки: отросшие ногти впивались в мягкие ладони, оставляя на них красные полумесяцы. Отваги этой шестилетней девочке было не занимать – так её воспитывала мама. Такой она была на самом деле.

– В какой же момент всё пошло не так? – вторглось в воспоминание серокрылое существо, явившееся из неоткуда.

Где-то глубоко внутри Тайё прекрасно знала ответ, но принять правду оказалось сложнее всего. Всю жизнь ей не хватало мужества остаться один на один с собственными страхами, сомнениями и эмоциями. Она панически боялась одиночества, хотя, оглядываясь назад, приходила к выводу, что жила именно так – одна, без настоящих друзей, покинувших её со временем безвозвратно.

Голос неуверенно дрогнул:

– Вернёмся.

Глава 4. Боль смертного

Девушка тяжело вздохнула. Она нарезала уже двадцать пятый круг вокруг беседки, в которой обыденно сидел Ангел, потягивая чашку чая. К своей порции Тайё так и не притронулась, желая уделить «драгоценное» время на раздумья. Куча вопросов крутились в её голове, и ответы на них не давало даже «всезнающее» крылатое создание. Это, несомненно, раздражало, но лучше испытывать гнев, нежели безысходность от осознания своей смерти.

– Боишься смерти? – тут же вопросил Ангел, не поведя и бровью.

– Все боятся смерти, – буркнула та в ответ. – И хватит уже читать мои мысли!

– Здесь нет такого понятия как «мысли», считай, что думать и говорить – одинаковые вещи.

И хоть Кибо слышала это уже не в первый раз, раздражение не проходило. Она не могла смириться с правдивостью всего происходящего, как и с фактом необходимости копаться в собственном прошлом, которое всю жизнь девушка загоняла далеко на периферию сознания.

– Тебе стоит выпить этого чудесного чая, – как ни в чём не бывало сообщил Ангел. – Он поможет взбодриться и успокоиться.

– Думаешь, меня волнует твой чай?! – не выдержала девушка. – Я сегодня умерла! Умерла, понимаешь?! Я лишилась всего, что трепетно строила всю жизнь, чтобы так глупо и внезапно умереть, да попивать с каким-то ненормальным Ангелом успокаивающий чай на том свете! Зашибись! Это именно то, о чём я мечтала!

Тай захлёбывалась в чувствах несправедливости и обиды. Почему судьба решила так поиздеваться над ней? Ей всего лишь хотелось прожить долгую, возможно несчастливую и тяжкую жизнь, но не получить столь нелепый финал в двадцать шесть! Она достаточно настрадалась и имела право на лишние десятки лет!

– Позволь прояснить: ты покинула Землю уже не день, не неделю назад. Там прошли месяцы, пока ты злишься и отказываешься воспринимать ситуацию серьёзно. Время в Безгранье движется согласно твоим желаниям, оно замедляется или ускоряется в зависимости от твоего состояния. Пока ты сопротивляешься, мы оба остаёмся привязанными к одному дню.

– Проклятье! – зло выругалась Кибо, окончательно потеряв самообладание.

Шелест листвы приятно ласкал слух. Длинная полевая трава щекотала ноги, которые девушка ощущала уже по привычке. Реальность тела заменялась здесь сознанием и памятью ощущений, сохранившихся в глубинах мозга. Ей было привычнее представлять былую сырость травы, ощущать подушечками пальцев рельефную кору деревьев, чувствовать носом аромат закрывающихся на ночь одуванчиков и обнимающий тело и волосы свежий воздух, чем сделаться бесчувственной эссенцией света.

Между стволами деревьев поднялся шквал сильного ветра, принося с собой величественную фигуру длинноволосого Ангела. В закатном свечении иллюзорного солнца его голубоватые перья отливали оттенками синего и фиолетового, что заставило Тайё поражённо разинуть рот от восхищения. Кем бы ни было это создание – оно по-настоящему чудесно.

– Ты сотворила закат, – констатировал факт Ангел, глядя куда-то вдаль. – Твоё восприятие реальности окрепло?

– Да, – грустно кивнула она, поднимаясь с земли. – Кажется, я почти смирилась со своей участью. Даже как-то грустно.

– Судя по твоим высказываниям, ты злилась, – напомнил тот. – Почему же теперь тебе грустно?

– Так обычно у всех и бывает. Сначала ты удивляешься и злишься, а потом грустишь и смиряешься. Разве у тебя такого не бывало?

Давно убедившись в абсолютной невозмутимости Ангела, девушка оставила попытки спровоцировать его реакцию. Эмоций на лице существа никогда не появлялось, речь оставалась холодной и прямолинейной. Возможно, отсутствие переживаний обусловлено назначением хранителя пространства, чтобы избежать излишних проявлений сочувствия и беспокойства. Но, это и логично. Зачем проводнику Безгранья эмоции и чувства? Над этим создатель данного измерения явно подумал в первую очередь.

– Можно задать вопрос? – спросила Кибо, но вместо ответа тот продолжал прожигать взглядом её лицо. Она восприняла это как одобрение: – Правда, что с моей гибели прошло несколько месяцев?

– Правда. А если конкретнее – 92 дня. Три месяца.

Осознание действительности охватило Тайё тяжёлой волной. Прошёл целый квартал года с момента её ухода из земной жизни. Сколько ещё продлится эта ситуация неопределённости?

– И сколько ещё пройдёт, прежде чем я избавлюсь от сожалений?

– Это зависит только от тебя.

Ответственность всегда пугала. Внутри Тайё с самого детства жил страх отвечать за свою или чужую жизнь. Именно поэтому сначала ей было тяжело принять роль старшей дочери и сестры: лучезарная непоседа Умеко стала для Тай лучшей подругой. Её она всегда воспринимала наравне с собой, отчего они и выросли очень похожими, но в то же время до безумия разными.

– Мои близкие… – подавленно начала Кибо. – Что с ними сейчас? Если я умерла, то наверняка были похороны…

– У тебя ещё будет возможность связаться с ними, но перед уходом из Безгранья, – прервал Ангел, перейдя сразу к сути. – Прежде чем задашь вопрос: «Почему не сейчас?», отвечу: ты уверена, что в данный момент сможешь сказать всё накопившееся?

Тайё ещё долго будет думать над этим вопросом. Правда ли она готова заявиться к самым дорогим людям с того света? Действительно, что она им скажет? «Привет, прости, что умерла, но здесь мне прекрасно! Я пью успокаивающий чай с крылатым ангелом и путешествую по мыльным пузырям, в которых заключены мои воспоминания»? Бред какой-то!

– Хорошо, – согласилась умершая, когда закатные лучи уже еле-еле просачивались через горизонт. – Что мне стоит делать?

– Восстанавливать утерянные эпизоды жизни.

– Что же, – потянулась она. – Я люблю решать головоломки. Идём.

Глава 5. Порванные нити

Рыжеволосая женщина в фартуке уверенно порхала по кухне, успевая одновременно делать уйму разных дел. На старенькой потёртой плите с двумя конфорками булькала кастрюля, распространяя по комнате аромат приправ и бульона. Мама взяла ложку и чуть отчерпнула содержимое железной тары, предварительно подув и опробовав на вкус готовящееся блюдо. Удовлетворительно кивнув, она поспешила нарезать лук, утирая катящиеся слёзы с глаз. Рядом послышался шелест. Маленькая Тайё повернула голову в сторону сидящей рядом сестры, наткнувшись взглядом на улыбающееся лицо Умеко и лист бумаги в её руках.

– Тай-Тай, смотри! – пролепетала пятилетняя девочка, указывая на своё творение. – Это мы, а это мама…

Старшая сестра внимательно рассмотрела рисунок вдоль и поперёк: цветные линии плавно объединялись в фигуры троих человек, держащихся за руки, зелёную поляну с жёлтыми цветами и сине-голубое безоблачное небо.

– А где же папа, милая? – удивлённо подключилась к обсуждению мать, присев напротив детей.

Два заинтересованных взгляда устремились на младшую, ожидая ответ. Угнетённо потупив глаза в лист, Уми подавленно ответила:

– Папа злой. Папа обижает маму.

Лишь закипающая вода на фоне могла разбавить напряжение, что повисло в воздухе после этой фразы. Эйми поражённо уставилась на своё создание, чувствуя, как глаза наполняются влагой. Умеко едва исполнилось пять, а она уже понимает всё лучше всяких взрослых. Разве такое детство должно было быть у её детей?

– Уми, – тихо обратилась к сестре Тайё, положив рисунок перед собой, – несмотря ни на что, папа всё ещё часть нашей семьи, – взяв первый попавшийся карандаш, она продолжила: – Он любит нас.

Сделав последний штрих, девочка подвинула лист обратно. Непонимающе поморгав, Умеко уставилась на дорисованную мужскую фигуру.

– Но почему тогда папа обижает маму?

Тай не знала ответа. Она была слишком мала, чтобы разбираться в человеческих чувствах и действиях; тогда её главными доверенными источниками были святая наивность и вера в лучшее. Лишь повзрослев, девушка поняла, что эти качества тянут её на дно и ставят под настоящую угрозу.

Умершая ещё долго продолжала прожигать глазами рисунок своей сестры, пытаясь понять, когда всё пошло не так. В какой-то момент те узы, что связывали их семью, с треском разорвались, и все остались по одиночке. Даже вечно-дружные сёстры со временем забыли номера друг друга и перестали напоминать о себе. Тайё осознала, что сама виновата в разрыве отношений, но так и не предприняла попыток вернуть утраченное доверие и близость. В итоге, не совершив такое важное действие при жизни, ей приходится думать и жалеть об этом после смерти. Она мертва, и уже не в силах что-то изменить.

– У тебя будет шанс, – напомнил Ангел, явившийся в ненастоящей кухне семейства Кибо. – Теперь понимаешь, о чём я? Все ошибки исправить тебе не удастся, но кое-что ты всё же в силах изменить. Уйди в новую жизнь без сожалений.

Понимая намек, Тайё кивнула, горько осознавая собственное заблуждение. Она тщетно пыталась оправдать себя, отрицая личную ответственность за разрыв связей с семьей. Ей не хотелось признавать, насколько глупа она была всю жизнь, насколько много неисправимых ошибок успела совершить. Чувство вины проникло глубоко в сердце, превратившись в болезненную рану, усиливавшуюся отсутствием физической оболочки.

– Люди понимают ценность близкого лишь после его утраты, – заключил Ангел, щелчком пальцев возвращая их в беседку к столику с чашечками заваренного горячего чая. — Какие-то ошибки нельзя исправить, но от некоторых возможно освободиться. Оставь прошлое позади и иди дальше без груза сожалений.

Наступила тишина. Тайё молча прислушивалась к собственным чувствам, стремясь преодолеть внутренние противоречия. Сделав несколько глотков обжигающей жидкости с ароматом ромашки, она наконец подытожила:

– Я избавлюсь от них. Я уничтожу все возможные сожаления, чего бы мне это не стоило.

Глава 6. Дождь и Марья

В тот холодный осенний вечер лил сильный дождь: не спасал даже старенький дырявый дождевик, так что приближаясь к дому, Тайё промокла до нитки. Но единственное, что заботило восьмилетнюю девочку – не заболеть, дабы не нажить проблем для семьи. В Дёрте лекарства были невероятно дорогими, да и выхаживать её никто не собирался, – разве что сестра, за которой и без того глаз-да-глаз нужен. Однако, несмотря на возраст, сёстры Кибо были достаточно самостоятельными, чтобы прожить несколько дней в одиночку.

Уйдя глубоко в свои мысли, девочка не заметила коробку под ногами, спрятавшуюся во мраке грязного переулка за стеной ливня. Больно проехавшись по грязной щебени коленями и ладошками, она распласталась на дорожке и горько хныкнула. Серое небо продолжало поливать землю не щадя, однако расстроенная Кибо даже не шевельнулась. Стук ударяющихся о землю капель влаги заглушал иные шумы и собственные мысли, так что от переживаний не осталось и следа. Кто знает, встала бы Тай на ноги или нет, если бы не один еле слышный звук, донёсшийся где-то рядом. Его она не могла спутать ни с чем – это был отчаянный плач потерянного и брошенного животного. На такое девочка, как на зло, натыкалась слишком часто, но единственное, что слышала от мамы на свои моления, это: «Мы не сможем помочь, милая. Идём». Эйми самой было очень больно проходить мимо, Тай это знала и чувствовала. В их положении бедности и проживании в самой худшей части города Лауд-Скай приходилось думать только о собственном выживании. Хочешь-не хочешь, но любая помощь другим могла стоить тебе абсолютно всего.

– Эй? – подала голос девочка и заметила, как крышка коробки чутка зашевелилась.

Не раздумывая, Тайё подползла к ней и, заслонив собой от дождя, подняла сырую картонную крышку. Внутри, как и было ожидаемо, лежала дрожащая кошка, голос которой уже пропал из-за бесконечного плача. Почти чёрные от сумрака глаза несчастного, такое ощущение, собрали всю печаль этого злого и жестокого мира. Маленький комочек шерсти заметно дрожал, безрезультатно отряхиваясь от влаги. Сердце в груди девочки болезненно заныло: что она могла сделать для крошечного существа с такой печальной судьбой?

Тут-то Кибо и накрыло осознание:

– Мы с тобой очень похожи, кроха. Но не бойся, я помогу тебе.

Злосчастная погода продолжала обрушивать свой гнев на жителей Лауд-Ская: ливень барабанил по крыше огромными каплями, и влага просачивалась в заброшенный сарай довольно стремительно. Тем не менее, переждать ливень в таком убежище вполне себе можно было. Рухнув на кучу сухой травы, которую девочка таскала всё лето, Тайё поспешила открыть коробку и достать оттуда промокшее животное. Трёхцветная кошка тихо мяукнула, словно спрашивая: «Где я? Что я здесь делаю?»

– Здесь довольно неплохо, – сообщила Кибо, поглаживая дрожащую кошку. – Я часто сбегаю сюда из дома. Конечно, условия не очень, но всяко лучше, чем на улице.

В ответ та помурчала, жалеясь о руку своей спасительницы. Девочка представить себе не могла, насколько бесчеловечны люди, раз выбросили невинное создание умирать.

– Ты не против, если я буду называть тебя Марья?

Так началась короткая, но необычайно печальная история нового питомца Тай. Время шло своим чередом: планета продолжала крутиться, люди, словно муравьи, по-прежнему жили как ни в чём не бывало, но именно этот случай дал понять, насколько большая часть человечества эгоистична и жестока. Найденная невинная душа показала и рассказала ей намного больше, чем вся её жизнь, весь накопленный опыт.

– Ты полюбила Марью, – глубокие раздумья нарушил Ангел, что присел у соломы и внимательно рассматривал кошку. – И что же потом?

Ком встал поперёк горла – это именно то воспоминание, которое Кибо пыталась забыть долгие годы, но все эти чувства обиды, вины, ненависти сковывали её до конца. Вплоть до последнего дня жизни, большие говорящие жёлтые глаза преследовали Тайё во снах. Ей всё ещё не верилось. Ей всё ещё хотелось что-то изменить.

– Это я виновата, – сквозь зубы выдавила девушка. – Если бы я успела…

– Прошлого не вернуть, – ответил проводник. – Однако это не значит, что нельзя изменить своё отношение к нему в настоящем.

Грохот в небе заставил умершую Тай содрогнуться. Кошка, зарывшаяся в соломе, настороженно повела ушами и тихо мяукнула. Импровизированная деревянная дверь отворилась, и Марья радостно подскочила: в проходе показалась знакомая маленькая фигура в зелёном дождевике.

– Привет, кроха! – широко улыбаясь, поздоровалась Тай. – Я принесла тебе еды.

Животное любопытно обнюхало миску с макаронами, хлебом и дешёвым паштетом. Голод одержал верх, потому кошка не привередничала: уже через пять минут небольшая тарелочка была пуста. Кибо поспешила налить туда воды из небольшой старой стеклянной бутылки. В благодарность Марья начала мурчать и жалеться, игриво виляя пушистым хвостом.

– Не за что, – тепло отозвалась девочка, поглаживая любимицу. – Уже совсем холодает.

Этот взгляд взрослая Тайё узнала сразу. В своём взгляде она увидела море сожалений, тяжесть и жалость, боль и печаль. Столько разных эмоций вот-вот готовы были хлынуть из искрящихся от влаги карих глаз, но десятилетняя девочка мужественно подавляла их, продолжая дарить своё тепло Марье. Ей так хотелось забрать кроху домой, заботиться о ней, спать в одной кровати, но родители бы не позволили. Им самим порой нечего есть, так что узнай они о «воровстве» Тай для бездомного животного, точно наказали бы на неделю-другую. В таком случае Марья бы точно не выжила.

Дождь забарабанил по дырявой крыше в разы сильнее. На кошку, устроившуюся в сухой траве, закапала вода. Непонятливо поведя ухом, она отряхнулась. Девочка без сомнений стянула с себя дождевик и накинула на животное. Пару раз моргнув, Марья спокойно положила голову на солому и заснула. Дрожа от холода, Кибо выдавила слабую улыбку и пошла на выход. Нутром она уже чувствовала, будто в последний раз видит Марью.

Прошли недели. Стоя на крыльце своего дома, Тайё тоскливо смотрела в белое небо, с которого падали первые кристальные снежинки. Эта осень выдалась необычайно холодной, а октябрь и вовсе принёс первые заморозки со снегом. Уткнувшись носом в старый жёлтый шарф, девочка поспешила к рыхлому сараю, не теряя последней надежды. Ноги скользили по замёрзшей грязи, но каким-то чудом ей удавалось сохранять равновесие. С каждым шагом Кибо чувствовала, как сердце начинает пульсировать в грудной клетке всё сильнее, лёгкие сдавливаются и наполняются ледяным воздухом. Колени дрожали скорее не от мороза, а от переживаний и плохого предчувствия. Тай знала, что ей предстоит увидеть, но до последнего не хотела верить. Стоя перед деревянной доской, служащей вместо двери, она не могла набраться смелости и войти внутрь. Тишина безлюдного заброшенного участка нагнетала, так что сил терпеть больше не оставалось: стиснув зубы, девочка отодвинула дверь.

По щекам хлынули горячие слёзы. Кибо замерла на пороге, уронив на землю миску с едой и бутылку. Ноги подкосились и, не выдержав, она рухнула на колени, не в силах дышать. Трупный запах висел в воздухе и тяготил его настолько, что Тай показалось, будто её вот-вот стошнит.

– Марья, – пролепетала она дрожащим голосом. – Прости меня, Марья. Прости меня!

Двадцатишестилетняя умершая девушка смотрела на отражение собственной юности в пузырьке воспоминания, заливаясь слезами. Она плакала тогда, плакала всё своё существование и будет продолжать делать это после смерти. Боль и горе преследовали Тайё всю жизнь, терзая душу и разум. Ей никогда не простить себя за смерть своего друга, никогда уже не исправить эту ошибку.

Боль не прошла. За десятилетия она осела где-то на самом дне сердца, но свою силу не потеряла. Чувство вины въелось в черепную коробку и продолжало о себе напоминать до самой смерти.

Вдруг девушка ощутила нежное прикосновение к своему эфемерному телу. Опустив взгляд, она увидела пушистую трехцветную кошку Марью, живую и настоящую. Кошечка подошла вплотную, потерлась о ноги хозяйки и жалобно мяукнула, словно общаясь телепатически.

– Марья благодарна тебе, – вывел девушку из болезненного транса Ангел, стоящий позади. – Ты сделала всё, что могла.

– Нет, – резко перебила Тайё, наклоняясь к питомцу. – Если бы я пришла к ней хоть раз… Если бы я успела…

Горячие слёзы вновь хлынули из глаз, затопляя сознание тяжёлыми эмоциями. Каждая клеточка «недостоверного» тела вибрировала от напряжения, препятствующего ясному мышлению. Вся сцена сводилась к образу кошки, чувству вины и глубокому самокритицизму. Марья нетерпеливо тыкалась мордочкой в ноги, издавая мелодичное урчание.

– Так ли это?

– Что? – глухо отозвалась Кибо, поглаживая животное.

– Твоя ли это вина?

При этих словах девушка замерла, вспоминая обстоятельства прошлого.

– Нет… – успокоившись, пояснила она. – После прогулки под проливным дождём я сильно простудилась. Родители запретили покидать дом, опасаясь осложнений болезни. Отсутствие нужных медикаментов ухудшило состояние здоровья, оставив меня беспомощной в течение нескольких недель. Позже, выздоровев, я немедленно отправилась искать Марью.

– Почему же ты тогда винишь себя?

– Я должна была её спасти.

– И ты сделала это.

Ангел махнул рукой, и обстановка сменилась на заснеженную улицу вдали от поселения. Белая блестящая гладь устилала поляну среди деревьев, так что маленького деревянного креста, сооружённого из веток, было почти незаметно. Рыжеволосая девочка сидела на корточках, выводя на снежной поверхности разные узоры. Здесь она похоронила своего первого друга; сюда Тай приходила всякий раз, когда на душе было совсем тяжело и грустно. Эта могила выслушала так много монологов, забавных и печальных историй, вопросов и благодарностей. Кибо верила: Марья всё слышит и когда-нибудь простит её за то, что позволила умереть.

– Мне всегда будет жаль, – горько вымолвила она, падая на снег. Слёзы не останавливались, словно намерились исчерпать весь запас воды в организме. Тай ненавидела других за запрет покидать дом, ненавидела себя за беспечную наивность по отношению к маленькой беспомощной кошке. Насколько же глупа она была всё это время?

– Покойся с миром, Марья.

С тех пор Кибо Тайё возненавидела дождь.

Глава 7. Граунд

– Что? Серьёзно, Тай? – не без возмущения переспросила Умеко. – Но мама нам запрещает уходить далеко от дома!

Младшая сестра Кибо была ярой поклонницей метода воспитания Эйми – она слушалась свою мать абсолютно во всём, в отличие от Тайё, потому нарушение самых главных правил рушило все установки в её маленькой голове.

– Разве тебе не интересно увидеть Граунд хоть одним глазком?

Жители Дёрта часто даже не представляли, что когда-нибудь им бы свезло повидать, а тем более побывать в Граунде. Самым низшим слоям населения было не положено появляться в местах высших классов, но не запрещено. Однако мало кому хотелось покинуть Дёрт и не вернуться живым. Люди в Лауд-Скае были очень злы и жестоки; эгоизм пробрался в корки их мозгов, совершенно лишив людей эмпатии. Их можно было понять – самой главной задачей для них было выжить. А ради этого озлобленные нищие и голодные готовы были рвать и метать. Потому в Грунде не приветствовали гостей из самого страшного места в городе. Граница всегда пустовала, но эта таинственность только завлекала любопытную Тайё. Она мечтала когда-нибудь выбраться из «грязи» и взглянуть на тот самый мир, который известен лишь понаслышке.

– Ну же, Уми! – девочка протянула руку сестре. – Мы лишь посмотрим.

Не без сомнений она огляделась по сторонам. Люди проходили где-то далеко совсем изредка: никому не было дела до двух осмелевших из-за любопытства детей. Ещё раз взглянув в даль незнакомой улицы, Умеко вздохнула:

– Ладно.

Импровизированные плащи закрывали тела девочек от макушки до самых пят, потому быть «разоблачёнными» они совершенно не боялись. Эта святая наивность ещё сыграет с ними злую шутку, и обе сестры это понимали, но интерес побеждал здравый рассудок. В конце концов, даже если их раскусят, не побьют же? Умеко в этом сомневалась. Смелости придавала лишь крепкая хватка Тай, что двигалась уверенно, но осторожно. Её серьёзное и нахмуренное лицо создавало иллюзию защищённости и неуязвимости.

– Уми, только погляди! – восхищённо вскрикнула сестра, указывая пальцем на киоск с разноцветными масками на Хэллоуин.

Они подбежали ближе, увлечённо рассматривая украшения. Всё это казалось таким красочным и необычным, так что впечатления заполонили голову, отчего дети не заметили подозрительных взглядов продавца и прохожих. Уже через пару минут уроженцы Дёрта совсем позабыли о безопасности, бегая от киоска к киоску, от палатки к палатке.

В Граунде всё было совсем иначе, хотя разделял два разных мира лишь деревянный хлипкий забор, разрушенный долгими годами. Тайё верила, что за ним скрывается свет и добро, а люди в разы приветливее и менее озлобленные. Дёрт казался сущим кошмаром по сравнению с этими «розовыми» мечтами.

– Тайё, – тихо позвала Умеко, дёргая сестру за накидку. – Мне кажется, нам пора уходить.

– Да ладно, давай походим ещё чуть-чуть? – отказалась та, восхищённо оглядывая совершенно разные здания и жилые дома. Такого разнообразия Кибо даже во снах видать не приходилось. И почему же взрослые так опасаются этого чудесного места?

– Нам правда следует уйти, – с зарождающейся паникой в голосе настояла Умеко. – Эти люди, они… – тревожно огляделась сестра, – они смотрят на нас.

Окружающие не скрывали неприветливых взглядов, немо прогоняя незнакомцев с их земель. Кибо младшая уже была убеждена в достоверности своих опасений, потому, крепко схватившись за плащ напарницы, тянула её обратно. Нужно было скрыться, пока не стало слишком поздно. Всё больше и больше прохожих останавливались, указывая пальцем на «гостей».

– Какое чудо! – не замечая беспокойства вокруг, в очередной раз удивилась Тайё.

На прилавке в закрытом шатре были выложены с десяток разновидностей выпечки и сладостей.

– Уми, тебе следует это увидеть! – обернувшись, девочка не застала рядом с собой сестры. – Уми? Уми!

Наблюдающая за одним из самых жутких своих воспоминаний погибшая девушка ощутила, как ком перекрывает горло, сбивая дыхание и пульс. За произошедшее после Кибо будет ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь – ей так и не удастся вымолить прощение у своей семьи.

– Что ты забыла здесь, букашка? – послышался громкий писклявый голос через несколько торговых лавок. – Таким как ты не место в Граунде!

– Умеко! – испуганно подорвалась с места Тай, увидев на месте «букашки» свою сестру. – Не трогайте её!

– Тай–Тай, идём отсюда…

– А ты тоже с ней? – иронично протянула женщина за–пятьдесят. – Убирайтесь, подобру-поздорову, пока мы полицию не вызвали!

– Вы не имеете права так обращаться с нами! – возмутилась старшая Кибо. Она никогда не умела избегать конфликтов.

– Прошу, идём… – умоляла Уми, но Тай её не слышала.

На торговую площадь стянулось пару десятков людей, которые, перешёптываясь, создавали единый оглушающий гул. Враждебность так и летала в воздухе, делая его непривычно разреженным и тяжёлым. Тайё встала перед младшей сестрой, отважно закрыв её от злых жителей Граунда. С виду нахмуренное лицо старшей девочки могло показаться даже наглым, но под плащом было незаметно, насколько сильно её колени дрожат от страха. Среди метающихся мыслей в черепной коробке делалось невозможным рассуждать разумно. Кибо Тайё начала понимать, в какую опасную проделку втянула свою сестру, и какой цены им это будет стоить.

– Боже мой, какая же я была эгоистка, – сокрушённо промолвила взрослая Тайё, погружаясь в воспоминание. – Если бы я хотя бы немного побеспокоилась о других…

– Человек подвержен влиянию чувств, – встрял Ангел, всё это время скрывающийся в шумной толпе. – Такая природа человеческой сущности делает поведение непредсказуемым. Можешь ли ты утверждать, что кто-то продолжает обвинять тебя в происшедшем?

Девушка растерянно покачала головой, осознав нечто важное:

– Самое большое моё сожаление связано с недопониманиями и невысказанными словами. За всю свою жизнь я спрятала многие важные вопросы и переживания, не сумев выразить их нужным людям. Мне так и не удалось завершить беседы, которые имели значение.

Эта мысль тронула умершую сильнее, чем любая другая ошибка прошлого. Осознание неполноценности взаимоотношений и нереализованных возможностей породило глубокое чувство неудовлетворённости и стыда.

В ответ проводник лишь одобрительно кивнул, убирая с «паузы» воспоминание. Лишь спустя долгие годы Кибо заметит в глазах толпы немую жалость и печаль. Они не шибко отличались от уроженцев Граунда, но признать это было слишком рискованным и опасным деянием.

– Ай! – вскрикнула Умеко, заставив сестру мгновенно обернуться. – Отпустите!

Всё та же женщина стянула с младшей капюшон, зацепив с ним и огненно-рыжие волосы.

– Глянь-ка! Рыжая!

– Рыжая, рыжая! – эхом донеслось из толпы.

– Да что же с вами не так?! – громче, чем ожидала, вопросила Тайё.

Вмиг отбросив руку незнакомки от сестры, она прижала ту к себе. Девочка сильнее прижалась к «спасательному кругу», горько хныкая. Невероятная злость пробудилась в Кибо: эти люди посмели обидеть Уми – её любимую младшую сестру. А тем, кто вздумал довести до слёз кого-то из близких, Тайё не давала пощады.

– Да вы-то неместные! – усмехнулся крупный мужчина в возрасте, что вырос за спинами девочек словно гора. – Неужто мамочка и папочка не научили вас главным законам?

Ответить, благо, маленькая бунтарка-Тайё не успела: в круг толпы каким-то чудом втесался слишком наглый незнакомец.

– Эй! – грубо буркнул неизвестный в похожем мрачном плаще. – Вы чего тут забыли?! Мы договаривались о встрече не здесь! Вечно вы так…

– Лэ-э-ндж? – со смешком протянул мужчина. – Твои-то подружани что-ль?

– Мои-то, – раздражённо передразнил тот, приближаясь к парочке рыжеволосых. – Мистер, Миссис, позвольте?

Взрослые послушно отступились. Незнакомый мальчишка в плаще стянул капюшон, поднимая очередную волну гула в толпе. Взрослая Тайё затаила дыхание: с каждым его шагом она ощущала, как воздух покидает её воображаемые лёгкие. Тёмные каштановые волосы, едва касаясь плеч, легко развивались тёплым летним ветром. За ними Кибо разглядела большие оливково-зелёные глаза, в которых горела такая уверенность и ярость, что становилось страшно.

– Ну? – вопросительно буркнул парень, аккуратно касаясь плеч двух маленьких сестричек. – Вперёд.

Толпа зевак уступчиво рассосалась, провожая немым взглядом троицу ребят.

Их путь не был слишком долгим, но на протяжении всех прошедших минут никто из компании не сказал и слова. Умеко недоумевала: свою сестру она ещё не видела настолько поникшей. От оптимистичной девочки не осталось и следа, – словно бы вообще никогда не существовало. Наблюдающая Тайё также не признавала себя в этом угнетённом состоянии. К сожалению или счастью, за десяток лет ей удалось забыть этот страшный случай.

– На месте, – внезапно сообщил незнакомец, останавливаясь у забора из рыхлых досок. – Оказываю такую услугу только один раз. Постарайтесь больше не лезть в передряги.

Это была последняя фраза таинственного брюнета, прежде чем он удалился. Кибо ещё с минуту стояли на месте, молча провожая взглядом исчезающую фигуру.

Опустошённая Тайё расположилась в прохладной тени раскидистого дерева, наблюдая за колебаниями зелёных листьев на ветру. В её отсутствующем теле роилось множество мыслей, тревожащих и неясных. Здесь, в пространстве Безгранья, девушка словно проживала вторую жизнь, не имеющую значения, поскольку выбора ей никто не предоставлял. Она страстно желала вновь окунуться в повседневные дела, испытать обычное человеческое бытие, пусть и обыденное. Но время ушло безвозвратно.

Время Кибо Тайё вышло.

Наконец осознав, что слёзы бесполезны, Тайё поняла необходимость завершения путешествия по прошлым воспоминаниям. Количество оставшихся эпизодов оставалось внушительным.

– Ангел, – позвала она, прекрасно зная, что тот наблюдает за ней всегда. – Как ты думаешь, что меня ждёт «после»?

Крылатый спутник незамедлительно ответил:

– Жизнь. Если ты это выберешь.

– Жизнь? – с надеждой переспросила Тай, игнорируя уточняющее дополнение. – Самая настоящая, обыкновенная жизнь?

– Это необязательно человеческий облик, – предупредил Ангел. – Процесс гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Вот как… Ну, конечно, в любом приключении есть свои преграды и испытания, – поднялась девушка, оттряхивая невидимую одежду. – Единственное… я ведь могу исчезнуть, насколько помню.

– И это может быть куда ближе, чем тебе кажется.

Кибо перестала волноваться. Глубокая уверенность подсказывала ей дальнейший путь: завершив путешествие по воспоминаниям, она непременно возвратится домой, к любимым людям.

– Ты готова продолжить?

Глава 8. Шайн – это сияние?

Тайё наворачивала уже десятый круг вдоль дряхлой ограды, пытаясь унять своё чёртово любопытство. Она приходит сюда каждый день со дня встречи с их таинственным спасителем, но не видит даже похожие силуэты. Что-то не давало покоя: словно жужжащая надоедливая муха напевала ей на ухо навязчивые мысли и идеи. Всё дошло до того, что Кибо с полной решительностью была готова отправиться на вторую «вылазку» в Граунд, хоть и получила достаточно серьёзный урок. Тем не менее скрываться она не собиралась: не в её перспективах убегать от каких-то болванов, поджав хвост.

– Агх, чёрт! – громко выругалась та, отправляя в полёт камушек под ногами. – Бесит!

– Бесит что?

Неожиданный голос позади до ужаса напугал девочку, заставляя ту чуть ли не завизжать. Тайё рефлекторно отпрыгнула на несколько шагов назад, принимая что-то вроде «боевой стойки». И каково же было её удивление, когда в стороне «ужасного голоса» она обнаружила... того самого «неизвестного спасителя».

– Ты… – ошарашенно выдавила Кибо, расслабляясь.

– Я, – усмехнулся мальчишка, в два счёта перемахивая через забор. – Несколько дней кружишь здесь, чтобы я тебя заметил?

Девочка растерянно застыла, внутренне борясь с хаосом эмоций: страх, восторг, любопытство и неловкость перемешались в одну палитру чувств.

– Э-эй, что за выводы? – вспылила она, сузив глаза. – Откуда ты вообще тут взялся?

В ответ незнакомец лишь хмыкнул, сокращая между ними дистанцию. В конце концов, он остановился в нескольких сантиметрах от Кибо, заглядывая ей прямо в глаза, словно немо сканируя разум. Разумеется, подобная реакция привела к новой вспышке агрессии, однако, прежде чем она успела выразить недовольство, юноша неожиданно улыбнулся и указал на её волосы:

– Огонь.

– Что? – недоумевала Тайё.

– Волосы, – пояснил тот, отступая на несколько шагов назад. – Как огонь.

– Э-э… – запуталась девочка.

– Я Шайн, – наконец представился странный незнакомец. – А ты?

– Я?

– Ты, ты.

– Кибо Тайё, – коротко представила себя та.

– Будем знакомы, – совершенно по-другому улыбнулся парень. – Так что там тебя так расстроило?

– Ты улыбаешься, – внезапно прервал воспоминание Ангел. – Так ты ещё не улыбалась.

Тайё грустно усмехнулась, понимая справедливость наблюдения. Действительно – эта встреча разделила её жизнь на «до» и «после». Ничто не могло передать все те чувства, что испытывала она благодаря этому парню. Шайн Лэндж стал особенным для обеих сестёр Кибо, – чертовски особенным. То, каким человеком он был, помогло девушке не падать духом до конца своих дней. Раз за разом она напоминала себе, как Шайн поступил или не поступил бы. Он буквально стал её примером для подражания.

– Шайн – это сияние? – произнесла девочка из прошлого, возвращая к себе погрузившуюся в думы Тай.

– Ого, – удивился «спаситель». – Большинство расшифровывали это имя как «shi–ne».

– «Умри»? Как драматично!

– Да, но… – вдруг погрустнел Шайн. – Иногда мне кажется, что родители целенаправленно дали мне имя с двойным смыслом.

– А по-моему, это здорово! – оптимистично отозвалась та. – Своеобразная защита от непригодных людишек, – Кибо злобно рассмеялась. – А те, кому надо, увидят свет!

Кажется, именно в этот момент Шайн почувствовал настоящее тепло в груди. Уже умершая Тайё, наблюдающая со стороны, видела в оливковых глазах какую-то искорку, что разожгла внутри Лэнджа огонь.

Однако самой Кибо становилось невыносимо больно от этих воспоминаний. Она уже совсем давно перестала видеть во всём позитив: «чернота» пожирала её, совсем не щадя. Подобная уязвимость притягивала тьму, разрушительную и неумолимую. Возможно, именно слабость и потеря контроля привели её к трагическому финалу?

– Тайё, – неожиданно окликнул Ангел, возвращая себя и девушку в яблоневый сад. – Повтори последнюю мысль.

– Возможно, именно слабость и потеря контроля привели меня к трагическому финалу? – покорно процитировала Кибо.

– Ты понимаешь, почему задала себе этот вопрос?

Тайё отрицательно качнула головой, признавая свою неспособность разобраться в ситуации.

– Значит, ещё не время.

Эта пауза в процессе разочаровала умершую. Девушка остро осознала сложность и многогранность проблемы, равно как и опыт её друга, пытавшегося ранее донести схожие чувства неопределённости и тревоги. Кажется, вся предыдущая жизнь прошла мимо неё, похищая крохи души с каждым новым мгновением. Внутренняя чернота, образовавшаяся на месте живого сердца, служила наглядным доказательством разрушения внутреннего мира.

– Шайн, – окликнула нового знакомого маленькая Тайё, оборачиваясь к сидящему на бетонном блоке мальчику. – Почему ты нам помог?

– Почему? – усмехнулся тот. – А кто бы вам ещё помог?

– Ну… ты ведь не отреагировал, как остальные, – поникши пояснила она. – И в твоих глазах не было… ненависти?

Он не ответил, молча опустив взгляд на землю. Это, конечно, показалось странным, но взрослая Кибо прекрасно понимала реакцию такого рода, а тем более от настолько близкого друга. Девушка сожалела, что не смогла достичь этих мыслей раньше, но не винила себя, – это в любом случае уже было бесполезно.

– Как бы то ни было – спасибо.

– Спасибо? – удивлённо вопросил Шайн. – И всё?

– Э–э… крейнов* у меня совсем нету, я ведь из Дёрна! Так что…

– Пх–ха–ха! – внезапно засмеялся тот, руша всю маску серьёзности на лице. – Да шучу я, Кибо Тайё. Расслабься.

Кибо раскраснелась от злости и смущения. Как этот чёртов парень может настолько ловко манипулировать ею? Это ох как не нравилось. Однако в то же время этот граундовец* вызывал куда больше доверия, чем большинство её знакомых в Дёрте.

– Тебе, кажется, пора, – сказал Шайн, указывая взглядом за спину девочки. Обернувшись, та увидела стоящую неподалёку Умеко, что, судя по всему, какое-то количество времени молча наблюдала за ребятами. Тут до старшей Кибо дошло осознание: сестра это знакомство точно не поощрит. Развернувшись обратно к новоиспечённому знакомому, девочка застала его, уже перепрыгивающего забор:

– Ещё увидимся, Кибо Тайё.

Шайн Лэндж исчез также внезапно, как и появился.

*1 крейн – местная валюта;

*2 граундовец – уроженец второго класса населения Лауд-Ская – Граунда.

Глава 9. Этот грязный мир

Время утекало из-под ног девушки, увлекая её в водоворот негативных эмоций и страхов. Быстро адаптироваться к скорости потока было невозможно, а каждое движение приближало окончательную точку существования. Время неумолимо бежало вперёд, оставляя лишь кратковременные впечатления и мелкие осколки воспоминаний. И, к огромному сожалению, Безгранье не шло навстречу: Тайё каждой клеточкой своего «тела» ощущала, как реальность постепенно покидает её.

С каждым несуществующим вдохом улетали последние секунды в этом её обличии, и хоть девушка была невообразимо легкомысленна, к таким вещам она подходила полностью серьёзно: тем более в таком положении поступать иначе было бы глупостью куда больше всех совершённых за двадцать шесть лет вместе взятых.

– Ангел, – обратилась Кибо. – Отправимся дальше.

Практически мгновенно фигура Ангела возникла рядом, готовая провести девушку в очередной виток воспоминаний. Рядом появились характерные прозрачные пузыри, содержащие фрагменты прошлого. Она мельком взглянула на предложенные варианты, предпочитая избегать углублений в подробности предыдущих событий.

Тайё поняла, что путь долгий и утомительный. Каждое новое воспоминание увеличивало беспокойство, вызванное невозможностью контролировать скорость процесса. Скоро её физическое присутствие начнет испаряться окончательно, превращая остатки личности в ничто. Как другие погибшие справляются с таким огромным количеством сфер?

–В этом и заключается главная суть отбора в Безгранье, – тут же начал объяснять Ангел. – Чем дольше человек живет, тем больше у него формируется воспоминаний, а это усложняет процесс восстановления. Многие попросту не успевают закончить цикл до исчезновения.

– Выходит, чем короче жизнь, тем больше вероятность переродиться?

– Верно, – утвердил Ангел. – Более короткие жизни предоставляют больше шансов сохранить душу.

– А как же младенцы, умершие вскоре после рождения? Несправедливо оставлять их вне цикла перерождения.

– Такие души получают свободный доступ к новому существованию, минуя отбор. Иначе это было бы несправедливо.

Тайё задумалась, оценивая перспективы бессмертия и справедливости.

– Значит, даже Бог любит справедливость?

– Хм, – промычал проводник с любопытством. – А что же такое «Бог» по своей сути?

Это был скорее риторический вопрос. Тайё не верила в Бога, хоть иногда и хотелось свалить на него свою никчёмную жизнь и судьбу. Мать привила ей мысли о том, что всё зависит от нас самих, а не от кого-то возможно даже несуществующего. Кибо очень сильно сомневалась, что так называемому «Богу», создавшего Вселенную, мир, Эндер и всё живое на их планете было дело до каждого жалкого человечишки. Девушка скорее поверила бы в карму и реинкарнации, нежели в эту чушь, которую втирают всякие монахи и священники в грязных и нечестных церквях Лауд-Ская. С верующих всем сердцем людей требовали там лишь жалкие крейны и имущество, не стесняясь пользуясь доверчивостью и добродушием.

– И как же тебе удалось вырасти такой добродушной в условиях выживания? – задал вопрос Ангел, цепляя за живое.

Тайё сильно зажмурилась и, открыв глаза, перенеслась в следующее воспоминание, как и ожидалось. Рвано выдохнув, она внезапно содрогнулась от холода. Перед ней расстелилась притоптанная снегом дорога, ограждённая по бокам бесконечными рядами деревянных коробок, называющихся здесь «домами». В чёрном небе сиял тонкий полумесяц, переглядывающийся с россыпью звёзд. Кибо выдохнула большое облако белого пара, наблюдая, как он медленно растворяется в морозном воздухе. Ангел добродушно «наколдовал» девушке накидку, что хотя бы немного, но защищала от по-настоящему зимнего холода. Погибшая всё ещё не понимала, как проводнику удаётся настолько реалистично воспроизводить её воспоминания многих лет назад.

Позади послышался хруст снега, двигающийся в направлении девушки. В нескольких метрах неспешно шагали две фигуры с явной разницей в росте и объёме: в них Тайё сразу признала себя и…

– Папа…

Фигура мужчины и маленькая девочка проходили сквозь прозрачную оболочку наблюдателя, удаляясь вдаль по покрытой снегом дорожке.

– В ту ночь было особенно морозно, – прокомментировала Кибо, поспешив следом за участниками события. – Но я отчаянно жаждала отправиться с ним, ожидая этого момента как подарка на день рождения.

– И куда же он тебя повёл? – поинтересовался Ангел, идущий рядом.

– К церкви, – сообщила Тайё. – Он был, на удивление, верующим. Ходил, да всё грехи замаливал. Правда внутрь заходить боялся: мол, покарают его сразу же.

В полной тишине спящего Дёрта слышался лишь скрип снега под ногами дочки и отца. Маленькая девочка брела по следам мужчины, не смотря на окружение. Ей было весьма жутко выбираться на улицу в столь поздний час, пусть и со взрослым человеком. Однако это небольшое путешествие заставит в будущем Тайё о многом задуматься, так что это именно то воспоминание, в котором не о чём было сожалеть.

Ясуко Кибо резко остановился, отчего бродящая позади девочка врезалась в его спину.

– Па..

– Посмотри, Тайё, – перебил отец, шагая в сторону.

Перед дочкой показалась небольшая местная церквушка – самое высокое здание во всём Дёрте. Её медные купола упирались в звёздное небо, отбрасывая небольшой матовый блеск на белые сугробы.

– Ты веришь в Бога, папа? – удивлённо задала вопрос девочка.

– Кто знает, милая… – мужчина перевёл взгляд в небо, тяжело вздохнув. – Нам нужно во что–то верить, так спокойнее. В нашем мире достаточно сложно не потерять надежду на лучшее. Единственная вера, которая должна навечно сохраняться – это вера в нас самих, вера в себя. Но это настолько тяжело, что многим проще прибегнуть к «высшим существам», ведь они способны дать силу даже нам.

Маленькая Кибо озадаченно промолчала, не отводя глаз от своего папы. Будучи в возрасте восьми лет человек вряд ли всерьёз воспринимает разговоры про религию. Конечно, спустя практически двадцать лет, Тайё спокойно поддержала бы и такую тему для беседы, но на тот момент весь его монолог показался для девочки какой-то сложной неразберихой.

– Ты когда-нибудь поймёшь это, Тайё. Обязательно поймёшь, – мягко улыбнувшись, добавил Ясуко.

Затем его взгляд медленно переместился на невидимую фигуру выросшей и уже умершей дочери, будто бы он действительно её видел. Но девушку ждало быстрое разочарование: папа смотрел не на неё, а куда-то сквозь, вдаль.

Наблюдавшей стало не по себе. И маленькой девочке, видимо, тоже, поскольку та поёжилась от холода и спрятала лицо в шарф.

– Замёрзла? Идём домой.

Пока отец развернулся и стремительно зашагал назад, та ещё несколько секунд прожигала церковь Дёрта таинственным взглядом, пока не опомнилась и не убежала ему вдогонку. Взрослая Кибо Тайё наблюдала за воспоминанием до того, как иллюзорные силуэты не растворились на горизонте.

Глава 10. Когда всё рухнет

– Что же это… – не без опаски прошептала Тайё, рассматривая свои полупрозрачные руки. – Ангел?

Тот мгновенно материализовался рядом, спокойно констатировав:

– Отведённый тебе срок заканчивается. Стоит поторопиться, Кибо.

– Но я… – подавленно произнесла девушка, оборачиваясь к проводнику. – Я подумала… А стоит ли мне возвращаться?

Проводник заметно напрягся, встретившись взглядом с девушкой.

– Ведь… я уже буду не Кибо Тайё. Всё будет совершенно иначе, а вдруг, даже хуже, чем было! Нет, а что, если я не смогу найти своё место? И неизвестно, кем я стану… И вообще… Действительно ли я нужна своему миру?

Ангел прищурился, словно осуждая девушку за столь глупые мысли. Он явно не одобрил её аргументы.

– А нужен ли мир тебе?

Теперь уже озадаченно молчала умершая. Тайё обхватила руками согнутые колени и склонила голову, потерянно рассуждая:

– Я совсем сбита с толку страхом, – призналась она, не скрывая дрожь в голосе. – Что будет, если я исчезну? Чернота? Пустота?

– Ничего, – жутко прошептал Ангел, перебивая.

– Ничего?

– Абсолютно ничего, – сухо произнёс проводник, перекрывая её мысли. – Никакая чернота или пустота не способны описать понятие «ничего». Оно означает абсолютное прекращение бытия.

– Да уж… звучит не очень перспективно. Ну-с, – Тайё резко поднялась на ноги, оттряхнув свою несуществующую оболочку от несуществующей пыли. – Отправляемся дальше!

Хлипкая входная дверь громко хлопает, обрушая с потолка слой затхлой извести. Кибо Эйми пытается не обращать на это внимания, продолжая дрожащими руками истерично драить одну и ту же тарелку уже пятую минуту подряд. Четырнадцатилетняя Тайё сидит за кухонным столом «тише воды, ниже травы», едва сдерживая слёзы и крики. Ей хотелось всё высказать, хотелось вмешаться в очередную ссору своих родителей, но такого слабое сердце матери не выдерживало – у неё были проблемы со здоровьем, и Эйми ни в коем случае не желала подвергать своих детей лишними перепалками с отцом. Старшая дочка была уже достаточно образумлена, чтобы понять такие вещи, потому терпела. Всегда терпела. Каждый проклятый раз.

– Сколько можно… – послышалось недовольное бурчание со стороны дверного проёма. Умеко выбиралась из детской лишь когда всё стихало. – Мама, сколько можно?

– Уми… – лишь заикнулась мать, оборачиваясь на младшую Кибо.

Ей нечего было ответить: каждый присутствующий в комнате прекрасно знал ответ.

– Уми, не стоит, – грубо отрезала Тайё, зло перекручивая карандаш в руках.

Она помнила, чем обычно заканчивались такие предъявления.

– Тебе самой это не надоело? – громче заявила девочка. – Почему наш отец так себя ведёт? Что он себе позволяет? Мама…

– Умеко, мы это уже не раз обсуждали, – измученно выдавила Эйми, хватая полотенце и вытирая влажные руки.

– Меня одну не устраивает этот бред?! А вы это терпите! Просто молчите! – срывается младшая, активно жестикулируя. – Тай–Тай, ну хотя бы ты!

– А что мы, чёрт возьми, можем сделать?! – вскакивает Тайё, мгновенно подхватывая пламя раздора. – Ты можешь хотя бы ради нас каждый раз не прокручивать одну и ту же пластинку, Уми?!

– Не могу! Не могу, потому что я не хочу сидеть и молча слушать все эти унижения! Разве настоящий отец станет так поступать?! Разве настоящий муж будет бесконечно орать на свою жену?! Да ни черта!

– Умеко, милая, – максимально мягко обратилась мать. – Каким бы папа не был, он всё ещё ваш папа. Не нужно упрекать его…

– Не нужно упрекать?! – у девочки окончательно сорвало голову. – Да сколько ты уже натерпелась от него?! Сколько натерпелись мы?! Такого человека я не желаю называть отцом!

– Прекрати, – стиснув зубы, рычит Тайё. – Если ты ещё хоть что-нибудь скажешь…

– То что? – перебивает младшая. – Что, Тайё? Ну ты-то должна всё понимать! Хватит быть такой безразличной!

Старшая в момент срывается с места и направляется к сестре. Её взгляд затуманен, а челюсти скрипят от гнева, что переполняет каждую клеточку своего тела.

– Беспощадна, – комментирует Ангел, стоя за спиной погибшей. – И совсем не безразлична.

Звонкий хлопок заставляет Кибо Эйми вздрогнуть и выронить помятое влажное полотенце из рук. Она не успела среагировать, не успела понять что-либо. Её старшая дочка стоит перед младшей, с шоком разглядывая свою ладонь.

– Я ударила Уми, – виновато шепчет взрослая Кибо. – Ударила её…

В почти чёрных глазах Умеко прорезались блестящие слёзы. Она смотрела на свою единственную сестру взглядом, пропитанным ужасом и непониманием. Прежде, чем Тайё осознала произошедшее, сестра пулей вылетела из дома, даже не закрыв дверь.

– Боже… – оступилась девочка, едва не упав. – Что я… натворила?

– Это было началом конца, – сквозь туманную боль шептала умершая. – С этого момента наши отношения с сестрой начали рушиться. Это я во всём виновата…

– Эмоции нередко приводят к катастрофическим последствиям, – равнодушно прокомментировал Ангел. – Но именно наличие ошибок отличает человечество от прочих творений.

– Ты уверен в этом? – тихо спросила Тайё, внимательно глядя на спутника снизу-вверх. – Я потратила всю жизнь на совершение ошибок. Значит ли это, что я действительно являюсь человеком? Точнее… являлась.

– Не существовало ни одного человека, который являлся бы в Безгранье с «чистой» жизнью без ошибок, – он положил свою пернатую руку на исчезающее плечо девушки. – Будь уверена.

Резкий звук удара прервал беседу, мгновенно перемещая участников в зеленеющий яблоневый сад. Усталая Тайё удобно устроилась на кресле с искусно украшенной металлической спинкой и поручнями. Молча Ангел заполнил магические чашечки напитком, физически присутствующим только в мире воспоминаний.

– И всё-таки не могу понять, – задумчиво начала Тайё, вращая изысканную фарфоровую чашечку в полупрозрачных пальцах. – Почему я, будучи фактически не существующей, ощущаю такую полноту восприятия? Почему… почему эта боль преследует меня даже здесь?

Ангел, не поведя и бровью, медленно продолжал размешивать сахар крошечной серебряной ложечкой. Его лицо было настолько невозмутимо, что девушке даже показалось, что тот её вовсе не расслышал. Но эти подозрения тут же рассеялись, когда тот поднёс чашку ко рту и едва слышно подул на поверхность напитка.

– Ты уже знаешь ответ.

Глава 11. Ничто

Тайё бежала изо всех сил, часто спотыкаясь и почти падая. Глаза застилала слёзная пелена, отчего она совсем не понимала, куда ведёт эта дорога. Сумрак уже опустился на Лауд-Скай, но и это уже не останавливало пятнадцатилетнюю Кибо – сбегать из собственного дома под ночь стало частой традицией. И какими бы переулками она не бежала, – все они приводили лишь в одно место.

– Тай? Тайё! – послышался знакомый голос, и девушка, наконец расслабившись, рухнула на землю. – Эй-эй! Тайё!

Тёплые и уже настолько родные руки подхватили её, прижимая к себе. Так было всегда: каждый раз именно он выручал её, каждый раз именно он оказывался рядом, помогал и даже спасал. Но живая Кибо Тайё не ценила этого. Никогда. Каждый прожитый момент рядом с этим человеком делал её живой, заставлял двигаться дальше, не сдаваться и просто быть собой.

– Шайн!.. – рыдая навзрыд, провыла Тайё. – Шайн, прости, я…

– Да молчи ты! – перебил парень, прижимая подругу сильнее. – Знаю я. Знаю, – спокойно продолжил он. – Всё хорошо. Ты мне веришь, Тайё? Веришь?

– Да-а…

Окружающая обстановка мгновенно преобразилась: образы лиц, предметов и деталей обстановки начали расплываться, превращаясь в грязные пятна краски. Через считанные секунды картина стала однородной массой, бесконечно расширяющейся во все стороны. Территория вокруг представляла собой искажённую версию воспоминаний, напоминая глубокий ночной кошмар, из которого невозможно вырваться. Как же в это можно поверить? Всё, через что девушка прошла – было просто иллюзией, которая так легко может оборваться, не оставляя после себя ничего? Она не может так просто всё потерять!

– Ангел?.. – испуганно вопросила умершая, пытаясь ухватиться за последнюю возможность остаться хотя бы в Безгранье. – Ангел, что происходит?

Испуганная Тайё судорожно звала Ангела, цепляясь за призрачную нить надежды. Вокруг неё всё сливалось в единый пейзаж, превращаясь в огромную аморфную массу. Паническое чувство захватило её, создавая эффект всеобщего распада. Её внутренности пылали: это напоминало самый настоящий апокалипсис, который норовил не оставить после себя ничего, кроме чёрного пепелища и невероятной боли. Тайё несколько раз обернулась на триста шестьдесят градусов, но застала лишь безграничное небытие. Ангела не было. Она снова осталась одна.

– Что… что происходит?! – кричит Кибо в пустоту изо всех оставшихся после смерти сил. – Эй?! Ангел!

Никаких ориентиров, никаких признаков присутствия Ангела. Покинутость достигла пика, порождая приступ животной паники. Девушка инстинктивно закрыла глаза, засунула пальцы в уши и рванулась прочь, осознавая невозможность движения. Окружающее пространство затягивало её в неизведанное, источая мощную энергию уничтожения.

Тайё казалось, будто каракули вокруг начали по частицам забирать её последние остатки души. Души, которая была ослаблена, истощена до изнеможения и почти испарилась целиком и полностью. Страх лишил последней возможности рационально мыслить.

Куда бежать? Где можно укрыться от этой ужасной напасти? Где можно утаиться от Госпожи Смерти, что так беспощадно отняла у неё жизнь в столь юном возрасте? Бежать некуда.

Кибо Тайё уже умерла.

– Хватит! Пожалуйста, хватит! Ангел, не оставляй меня одну! Ангел!

После была темнота. Кибо на секунду представила себя в космическом вакууме, о котором рассказывал ей отец в глубоком детстве. Тьма и мёртвая тишина – вот что находилось там, наверху. Бесконечное умиротворение – разве не об этом мечтают все страдающие люди? Разве не об этом когда-то мечтала сама она?

Умершая не задавалась боле вопросами, – кажется, случилось то самое «ничего», о котором говорил проводник. Её мир разрушился, словно карточный домик из старых потёртых карт на столе в её родительском доме, который когда-то строили они с сестрёнкой. Она… исчезла.

– Ответ неверный, – донёсся глухой голос, будто из-под толщи воды.

– Ангел?

– Я не Ангел.

– А кто же?

В момент тьма обернулась ярким светом, и перед своими глазами исчезнувшая увидела до боли знакомый силуэт с длинными рыжими волосами. «Оно» было непривычно чётким, что совсем не соответствовало всему тому, что девушка видела в Безгранье. От «нечто» исходило неприятно режущее глаза свечение, отталкивая от себя своей угрожающей опасностью.

Рефлекторно Тайё хотела сорваться и бежать, бежать без оглядки, туда, где её уже никто никогда не смог бы отыскать. Но на деле ноги не могли сдвинуться с места: она замерла в томном ожидании самого страшного. Неужели ей придётся умереть снова?

– Кто ты? – с опаской повторила свой вопрос девушка.

Силуэт повернулся, демонстрируя точное сходство с самим собой.

– Я – Кибо Тайё. А ты?

– Я? Кибо Та…

– Ответ неверный, – настойчиво повторило «нечто», делая несколько шагов навстречу погибшей. – Кто ты?

– Но я…

– Ты больше не Кибо Тайё, – констатировал силуэт, жутко улыбаясь. – Ты больше никто. Тебя нет.

– Нет… Не может быть, – испуганно оступилась «исчезнувшая». – Я же… Я же ещё не успела…

– Поздно.

Паника усилилась, достигнув максимальных значений. Исходящие вибрации сигнализировали о неизбежности финала. Противоречивый импульс нарастал, создавая давление внутри сознания. Наступающий кризис развития достиг критической точки, знаменуя завершение очередного этапа жизни.

Неужели… так всё и закончится?

Глава 12. Крах

Бесконечная темнота.

Не так себе представляла Кибо Тайё «жизнь» после смерти. Ей хотелось верить во что угодно, но только не в это – бесконечный кошмар, никак не оправдывающий долгие годы настоящего, «живого» существования.

Темнота бесконечности разверзлась вокруг, обволакивая безжалостной пустотой. Судьба, жестокая в своем величии, отбросила девушку в самую бездну небытия, где нет ни единого луча света, ни единой капли звука, ни малейшего признака того, что когда-то существовал живой, дышащий мир.

Девушка ожидала иного посмертного приключения, какого-нибудь красивого миража или небесного покоя, но вместо этого столкнулась с чернотой, пожирающей всё, чем она являлась и кем могла бы стать. Безмолвие завладело душой, отрезая последний контакт с миром живых, лишая всякого шанса услышать собственное «я».

Мысли цеплялись за стены памяти, ища зацепки, ниточки, ведущие к спасению, но вакуум поглощал даже их слабые импульсы. Медленно, но верно, бездонная глубина стерла грани человеческого бытия, оставив лишь беспомощную скорбь и осознание абсурдности жизни, приведшей к такому итогу.

– Зачем же я жила? – задала умершая вопрос, обращённый в никуда, но даже этот крик остался незамеченным, поглощённым пустотой.

Вакуум поглощал звуки, свет, материю, мысли, душу; он сожрал всё бытие, которое, возможно, даже существовало когда-то в Безгранье. Но если эта воронка – истинное проявление смерти, кем же был на самом деле Ангел?

Чем были все воспоминания Тайё?

И… кем была она сама?

Каждый шаг, каждый миг жизни потерял всякий смысл, превратившись в никчёмный штрих, обречённый кануть в небытие. Запахи утра, шёпот дождя, тепло рук любимого человека – всё это кануло в пучину забвения, оставив лишь горькое эхо минувших лет.

Чернота, окутавшая её сознание, пульсировала тягучей вязкостью, затягивая вглубь, доводя до последней грани отчаяния. Тайё поймала себя на мысли, что испытывает те самые чувства, которых она избегала всю свою земную жизнь. Наконец-то она узнала, что такое подлинное отчаяние, полная безнадежность, в которой исчезает вся надежда и сила духа.

Но тут произошло нечто странное. Среди беспросветной ночи возникло слабое, едва различимое свечение. Некая точка, мерцающая тусклым светом, росла и ширилась, пробивая толщу тьмы. И чем больше распространялась эта светящаяся субстанция, тем отчетливее осознавала Кибо, что именно этот свет и есть смысл её существования.

Здесь, в кромешной темноте, девушка поняла простую истину: смерть не уничтожает жизнь, она лишь меняет форму её проявления. Даже в самом тёмном уголке Вселенной сохраняется крупица света, напоминающая о ценности жизни, о силе человеческих стремлений и важности каждого шага, проделанного на Земле.

Свет постепенно превратился в реку, омывающую границы сознания, очищая и возрождая веру в продолжение бытия. Тайё впитывала это сияние, обретая долгожданное просветление и освобождение от сковавшего её отчаяния.

– Тай-Тай… – раздался женский и до боли знакомый голос среди бесконечной темноты.

– Кто это? – растерянно произнесла умершая, передвигаясь по вакууму словно космонавт в космическом пространстве.

Она не понимала, кому принадлежат эти слова.

– Я не знаю, слышишь ли ты меня… – продолжил очень знакомый, но такой далёкий голос. – Но пожалуйста, прошу тебя… вернись к нам, ещё хотя бы раз.

За дрожащим голосом послышался плач.

– Ты нужна нам, слышишь?

– Где же ты? – отчаянно лепетала Кибо, кружась по бесконечному пространству. – Как мне вернуться?!

– Я верю в тебя… Верю в то, что ты слышишь. Поэтому… пожалуйста, не сдавайся.

Внезапный поток энергии, бурлящий внутри, принёс с собой невероятно адскую боль от столь сильной безысходности. Девушка плыла, плыла, бесконечно плыла по этой темноте, но не видела ни единого шанса на спасение.

– Я… я не сдамся! – изо всех оставшихся сил выкрикнула Тайё, и её несуществующую оболочку озарила яркая вспышка. – А-а-а-а!

Свет усилился, и умершая почувствовала, как неведомая сила разрывает её изнутри. Свет становился всё ярче, и скоро от тьмы не осталось ничего: Кибо кричала, кричала что есть силы. А потом… всё внезапно стихло.

Трава аккуратно касалась кожи, напоминая нежные прикосновения матери в младенчестве. Тёплый летний ветер обдувал тело покоящейся на земле девушки и завывал какую-то свою мелодичную колыбельную. Тайё распахнула глаза. Её взору открылось бескрайнее голубое небо с быстро плывущими белыми облаками.

Что же это… Она… не исчезла?

Рядом послышались шаги. Через секунду вместо неба перед глазами девушки показалось до боли знакомое детское личико.

– Тай-Тай, вот ты где, – улыбнулась маленькая рыжеволосая девочка. – Чего лежишь в траве?

– Уми… – поражённо произнесла Кибо, вскакивая.

Почему она здесь, в Безгранье? Почему видит её?

– Я тебя обыскалась! – воскликнула младшая Кибо, беря погибшую за руку. – Идём!

Тайё не успела возразить, как девочка потянула её в сторону бесконечного света.

Перед ними реализовался всё тот же зелёный яблоневый сад с железной беседкой в центре поляны.

– Что ты тут делаешь, Уми? Как ты попала сюда?

– Это неважно! – вновь улыбнулась та, отпуская руку сестры. – Смотри.

Кибо проследила за траекторией пальца девочки и поражённо охнула. Она снова вернулась к тем шарам, что «наколдовал» Ангел.

– Тай-Тай, – позвала Умеко, тут же растворяясь в воздухе. Тайё испуганно оглянулась по сторонам. – Ты не исчезнешь. Я рядом. Я всегда буду рядом.

– Уми!

Оболочка девушки обмякла, и она упала на колени. Слёзы покатились градом из её несуществующих глаз.

– Спасибо…

Глава 13. Идти и никогда не оборачиваться

Зелёный сад начал медленно распадаться на крупицы, сменяя обстановку на белое снежное покрывало, голые почерневшие ветви деревьев и затянутое тучами серое небо. Медленно поднявшись, девушка содрогнулась от холода и побрела в сторону небольшой кучки людей, вдоль бесконечного ряда чёрных крестов. Она сразу узнала это место.

– Кладбище…

Из толпы донеслись горькие всхлипы. Тайё приблизилась достаточно, чтобы разглядеть три рыжеволосых фигуры, стоящих у деревянного, грубо сколоченного гроба.

– Папочка… – навзрыд рыдала ещё живая старшая Кибо, сидя на коленях у древесной коробки. – Ну же, вставай… Папа, хватит, поднимайся! Пожалуйста…

Для Тайё рухнул весь мир. Как же так? Человек всегда был рядом, а теперь просто взял… и исчез? Как он посмел оставить свою семью и уйти?! Кибо чувствовала отчаяние и безысходность. Она уже никак не сможет изменить ситуацию. Столько раз дочка вытаскивала своего отца из пьяных передряг, так долго и смирно она помогала ему во всём, забывая все обиды – ради чего? Почему Тайё вообще привязалась к такому человеку?

Ясуко умер как забитая до смерти собака в подворотне, как и положено отребьям вроде него. Её чувства колебались между глубокой печалью и ненавистью. Рыжеволосая бестия ненавидела страдать из-за кого-то.

В это время Кибо Умеко молча наблюдала за всем происходящем, игнорируя медленно скатывающиеся по щекам слёзы. Здесь ей было всего семнадцать лет. Как бы далеки они ни были с отцом, – это сильно ранило, оставив глубокий шрам на её сердце. Она даже не могла точно ответить, что чувствует. Это всё казалось просто очередным плохим сном, который вот-вот распадётся на крупицы, и Умеко придёт в сознание. Однако этого не происходило. Хотелось закурить. Сильно.

Кибо Эйми тихо рыдала поодаль от дочек, стараясь сдержать истеричный вопль, который разрывал грудную клетку изнутри. Хотя бы для них, для своих дочек она должна выглядеть сильной. Столько лет терпеть ужасное отношение от близкого человека, чтобы сейчас, когда наконец пожаловала свобода, рыдать от боли потери. Ей казалось, что такой исход не породит в ней столь негативные чувства, но жизнь сыграла с ней жестокую шутку. Было чертовски больно.

– Пора, – коротко сообщила мать, кладя на содрогающееся от плача плечо Тайё свою ладонь.

– Нет, нет… – отрицательно качала головой та. – Нет…

Эйми и Умеко с трудом оттянули рыдающую девушку от гроба, который двое мужчин в чёрном стремительно заколотили и взялись опускать в ледяную землю.

Сейчас, со стороны, эта картина вызывала у погибшей ещё более отвратительные эмоции: ведь её также… Её также похоронили под толстым слоем земли.

Картинка внезапно погасла, растворяясь в воздухе, и Кибо вернулась в знакомую яблоневую беседку, где её ждало странное крылатое существо.

– Ангел… – прошептала рыжеволосая, останавливаясь в нерешительности.

– Ты успешно преодолела испытание, – коротко объявил Ангел, предлагая сесть напротив него.

Фарфоровая чашечка и чайник плавали в воздухе, приглашая присоединиться к чайной церемонии.

– Уми меня спасла, – честно призналась она, прекрасно понимая, что Ангел и так осведомлён во всём.

– Она много для тебя значила, правда? – бесстрастно поинтересовался он, вглядываясь в содержимое чашки.

– Что это было? – торопливо сменила тему погибшая, проглатывая порцию невидимого чая. – Куда я попала?

– Забытие, – отчеканил тот. – То место, о котором ты слышала ранее. Туда ты попадёшь, если не справишься.

– Это я прекрасно поняла! – вспылил «огонёк», хлопая ладошкой по столу. – Почему я попала туда так внезапно?! Неужели моё время уже пришло?!

Ангел молча продолжил размешивать чай, демонстративно проигнорировав вспышку эмоций девушки.

– Ну почему ты молчишь?! – потребовала ответа Тайё.

– Кибо, – невозмутимо обратился он. – Ты и сама прекрасно знаешь ответ.

– Знаю ответ? Ты, должно быть, шутишь, – поражённо выдала та, саркастично рассмеявшись. – Я понятия не имею, что тут происходит! Столько боли, столько плохих воспоминаний – ради чего?! Неужели я жила для того, чтобы переживать всю боль даже после смерти? Ради чего… я жила?

Горячие слёзы потекли по лицу гостьи, обнажая скрытую доселе ранимость.

Потерпев неудачу в попытке добиться объяснения, девушка выскользнула из беседки, позволяя эмоциям захватить контроль над собой. Она не могла даже ответить, рада ли видеть этого Ангела снова. Лучше ли Безгранье того самого Забытия? Или… даже хуже?

Одно она точно знала: жизнь была самым лучшим вариантом из всего перечисленного. Ей нравилось жить, пусть порой Тайё и ненавидела своё жалкое существование. Она готова была отдать многое за ещё один шанс.

Однако… цена оказалась слишком высока. Что ей делать? Потрачено так много сил, но это всё равно привело её к Забытию. Да, девушке удалось вернуться в Безгранье, но вовсе не без помощи… Что же будет, если она вдруг останется одна?

– Ты не останешься одна, Огонёк, – внезапно послышался чей-то голос за спиной, и девушка молниеносно обернулась. – Ты же знаешь, мы всегда с тобой.

Погибшая обомлела. Перед ней оказался светлый силуэт мальчишки с каштановыми волосами и оливковыми зелёными глазами.

– Шайн… Что же это... Почему… Почему вы меня видите? – поражённо вопрошала Тайё, глядя на фигуру своего лучшего друга.

– Ты задаёшь неверный вопрос, Тай, – ответил парнишка, делая пару шагов вперёд. – Почему ты нас видишь?

– Нет-нет, это… это очередная иллюзия…

– Знаешь, ты всегда была такой забавной, – усмехнулся парень, подходя ближе к девушке. – Это меня всегда привлекало в тебе, – добавил он, краснея. – Ты мне всегда очень нравилась, Тайё.

– Почему… Почему ты это говоришь сейчас?

– Ещё в первый день, когда я встретил вас с Умеко на рынке, – игнорируя вопрос Кибо, продолжил тот. – Знаешь, что я подумал в тот момент? «Либо они очень смелые, либо очень глупые», – рассмеялся Шайн, устремив взгляд на погибшую.

– Шайн… – поражённо прошептала та, не успевая как-либо ответить.

– И с того момента ты стала моим маяком в бушующем штормами океане, – посерьезнел Лэндж, и в глазах его прорезалась боль. – Как мне тебя забыть, Тайё?

– Нужно идти вперёд, – нехотя выдавила девушка, едва сдерживая слёзы. – Идти и никогда не оборачиваться.

– Так почему же ты всё никак не можешь смотреть вперёд, Огонёк?

Душу Кибо пронзила вопящая боль, заполоняя каждую клеточку оставшегося сознания. От отчаяния её грудь сдавливали необъяснимые чувства, до этого прячущиеся где-то внутри долгие годы её существования. Она в очередной раз осознала, что каждый её шаг был неверным – это разбивало, лишая всякой мотивации пытаться исправить допущенные ошибки.

– Я просто… я просто не хочу вас потерять! – кричит Кибо, всё-таки заливаясь слезами. – Если я уйду сейчас, мы уже никогда не встретимся! Я не хочу… я не хочу этого!

– Глупый-глупый Огонёк, – отвечает Шайн, слабо улыбаясь. – Мы всегда будем здесь, в твоём сердце, – он положил ладонь на грудь девушки. – Тебе нужно идти дальше, Тайё. Идти и никогда не оборачиваться.

– Шайн!

Силуэт мальчишки начал медленно растворяться в воздухе, оставляя Тайё наблюдать за слабой улыбкой своего лучшего и единственного друга до полного его исчезновения. Вместе с испаряющейся фигурой уходила печаль, въевшаяся в черепную коробку.

– Идти и никогда не оборачиваться…

Глава 14. Эндер

Кровь гулко пульсировала в висках, отзываясь бешеным биением сердца. Тайё бежала без остановки, преодолевая расстояние от самого Граунда до родного дома, пока на горизонте не показалась знакомая потрескавшаяся входная дверь. Вдохнув побольше воздуха, девушка резко толкнула деревянную створку, ворвавшись внутрь помещения.

– Мама-мама! – звонко крикнула она, обращаясь к женщине, занятой хлопотами на кухне. – Только посмотри, что мне подарил Шайн!

Эйми, мать Тайё, вышла из кухни, увидев дочь с огромной книгой в руках. Радостная улыбка озарила её лицо. В руках шестнадцатилетняя Кибо держала толстую книгу – энциклопедию «Эндер и все составляющие мира».

– Как здорово! – откликнулась мать с порога кухни, нежно встречая дочку.

– Поверить не могу! – восхищённо повторяла Тайё, разглядывая книгу со всех сторон. – Я так долго о ней мечтала!

Восторг юной Кибо не знал границ. Молодая девушка бережно раскрыла издание, любовно проведя пальцем по мягкой ткани обложки, приятной на ощупь. Золотистые буквы названия книги блестели в солнечном свете, преломляющемся сквозь окно кухни. Под словами красовался такой же переливающийся значок глобуса.

– Эту книгу впервые я увидела на рынке Граунда, когда мы прогуливались вместе с Шайном, – пояснила Тайё, заметив неприметное присутствие Ангела, наблюдающего сцену. – Тогда я была очень огорчена, ведь её стоимость была совсем не по карману. Однако Шайн запомнил это и подарил её мне на день рождения.

– Ну, давай посмотрим вместе! – предложила Эйми, приглашая дочь за стол.

Сгорая от нетерпения, Кибо открыла книгу. Корешок заскрипел от новизны. Она жадно вдохнула аромат свежей печати и бумаги, передававший атмосферу путешествий и новых открытий.

– За такую книгу в Дёрте могли и убить – настолько это было роскошью, – задумчиво сообщила Тайё Ангелу. – Поэтому я бежала, пряча её под курткой.

Перелистнув титульную страницу, две пары глаз зацепились за одну большую иллюстрацию с изображением карты мира. Ниже перечислялись континенты и страны, находящиеся на них. Разными цветами и символами были обозначены климатические зоны, растения и животные, соответствующие своим территориям. Девушка принялась читать:

– В нашем удивительном и неповторимом мире существует всего четыре континента: Давос, Иесхаин, Буклингтон и Весомый. Все континенты помимо Весомого являются странами с соответствующими названиями, на Весомом же расположились две страны: Эндер и Весмарус… Ой, мамочка, смотри-смотри, Эндер! – возрадовалась Тайё, тыкая пальцем в изображение своей страны. – И Лауд-Скай здесь указан!

– Давай сначала закончим с другими странами, – предложила мама Кибо, усаживаясь рядом. – Смотри. Начнём?

Иесхаин – страна-континент, расположенная на севере. Население на 2310 год н.э. составляет 6.340.411 человек. Большую часть доходов страна получает от занятий животноводством, сельским хозяйством, продажи древесины. Большая часть страны – плодородные земли, однако климат в Иесхаине холодный. Большинство жителей проживает в деревнях и посёлках городского типа. В самой северной стране довольно красочные пейзажи: водопады, озёра и горячие источники. Поперёк континента расстилаются две реки – Ие и Ин, которые сливаются в Южном море. Рельеф: горная местность на западе, тундра на севере, смешанные леса на востоке и прибрежная часть на юге. Также к континенту прилегает остров Иес: на нём расположены тропики и пустыня.

Народ в Иесхаине не доброжелательный, туристов там не жалуют и даже недолюбливают. Местные жители предпочитают закрытые компании, либо вовсе ограничиваются лишь семьёй. Многие люди неграмотны, поскольку образование в стране стоит очень дорого. Жесткие законы и контроль. Тоталитаризм.

Давос – страна-континент, расположенная на северо-западе. Это маленькая страна с населением 3.099.004 человек (на 2310 г. н.э.). Основной доход у населения – рыбалка, алхимия, медицина. Климат умеренный. Большинство населения в городах и посёлках городского типа. Красивые пейзажи: цветочные холмы, водопады, леса. На севере континент омывается Северным морем. На востоке – смешанные леса, на западе – тропики, на юге – горы и холмы. На континенте протекают многие реки. Также немало важно упомянуть, что на западе и востоке ещё в давние времена были возведены каменные стены, для защиты от набегов с моря и от очень сильных штурмов. К континенту прилегают два острова: о. Вулканический, имеющий на себе вулкан; и о. Холмов.

Население в Давосе образованное и культурное, поскольку ключевыми направлениями в жизнях людей является алхимия и медицина. В стране очень много мигрантов и туристов, т.к. попасть сюда проще, чем в остальные страны. Уровень жизни здесь сильно выше, чем в том же Иесхаине. В стране правит демократия.

Буклингтон – страна-континент на юго-западе. Крошечное государство с населением 3.209.655 человек (на 2310 г. н.э.). Основной доход – торговля, сельское хозяйство, шахтёрство. Большая часть территорий состоит из горной местности, в которых активно работают уйма шахт по добыче полезных ископаемых. Климат спокойный, местность болотистая и влажная. Однако пейзажи здесь мерзкие: тёмные леса, дикие реки, крутые холмы и большое количество гор. На севере раскинулась пустошь, на западе – горные хребты, на востоке – выжженная земля, на юге – болота. К континенту прилегают два острова: о. Бук и о. Тон.

Население необразованное, непросвещённое. Большинство занимается тяжёлым физическим трудом в шахтах, либо на полях. В эту страну не приезжают даже туристы – попасть туда и выбраться оттуда является настоящей задачей. В государстве правит тоталитаризм.

Континент Весомый.

Эндер – огромная страна на востоке с населением 35.390.544 человек (на 2310 г. н. э.). Основной доход населения – дерево, торговля, сельское хозяйство. Большая часть территорий состоит из равнин, образовавшихся из-за вырубки лесов. Климат умеренный. Пейзажи: мрачные холмы, выжженные земли, равнины, почти полностью высохшие озёра. На севере простилается тундра, на западе – равнины и смешанные леса, на востоке – выжженные земли, на юге – смешанные леса и небольшое море.

Большинство жителей проживает в городах. Среди них есть как люди безграмотные, так и обученные своим ремеслам, т.к. в государстве правит чёткая иерархия. Низшие слои населения никто не обучает, высшим же положено образование.

Весмарус – южная страна на континенте Весомый, граничит с Эндером. Когда-то она была частью Эндера, но из-за многочисленных бунтов она откололась и стала самостоятельной страной. Население 2.069.465 человек (на 2310 год н.э.). Основной доход – охота, рыбалка. Климат холодный, снежный. Пейзажи: туманные горные хребты, леса, снежные равнины. На севере расположились горы и равнины, на западе и юге – полутундра, на востоке – выжженные земли.

Большинство жителей проживает в деревнях. Здесь очень развито ремесло, образование не распространено и не является важным. Люди замкнутые, существуют большими семьями.

– Ничего себе! – восхищённо говорит Тайё, перелистывая очередную страницу. – Я даже не знала, что в Эндере есть море!

– Когда-то давно мне удалось побывать там, – сообщает Эйми, поглаживая дочку по спине. – Оно казалось таким большим и бескрайним. Волны прибоя убаюкивали меня каждый вечер, я засыпала под их шум.

– Правда? Как это здорово! Я тоже хочу туда попасть, – хныкает девушка. – Хотя бы разочек…

Но в душе Тайё понимала, что это мечта, которая никогда не сбудется. Путешествия без причины совсем не приветствовались в мире, где правит иерархия. Точнее, это было невозможным для жителей Дёрта.

– Порядок нашей жизни был довольно прост, – объясняет умершая Ангелу. – Жители Дёрта, называемые дёртовцами, не имели права покидать пределы своего района. Наш город состоял из слоев, разделённых ограждениями. Первый слой – трущобы, обитатели которых практически изолированы от внешнего мира деревянным забором. Следующий уровень – Граунд, населённый представителями среднего класса, обладающими образованием и стабильной работой. Именно оттуда родом Шайн. Еще выше, за железной оградой, располагался район Форб, доступный только представителям Граунда и уроженцам. Верхний слой города – территория под названием Мистери, защищённая массивной каменной стеной, напоминающей средневековую крепость. Там жили привилегированные слои населения – «вышки», попасть туда могли только местные жители. В детстве мы с Умеко часто представляли, что за этими стенами существуют молочные реки и фонтаны с жидким шоколадом!

Кибо грустно улыбнулась, вспоминая те беззаботные дни, когда проблемы ещё не касались обоих рыжеволосых сестёр. Дни, когда все ещё были живы и тесно связаны, когда никакие трагедии ещё не успели произойти.

– Твоя память восстанавливается, – похвалил Ангел, щёлкнув пальцами и возвращая их обратно в уютную беседку яблоневого сада.

Действительно, Тайё не сразу заметила, как восстановились некоторые детали её прошлого. Но этот успех значительно улучшил её настроение и вселил уверенность в дальнейших действиях. Теперь она знала, что не всё потеряно, и могла смело двигаться дальше, придерживаясь намеченного курса. Всё обязательно получится. Она справится.

Глава 15. Тишина

Звенящую тишину прерывает шорканье тапочек об старый скрипящий пол. Тайё слышит, как у дверного проёма, позади, кто-то остановился и прожигает взглядом её спину. Она не спешит нарушать молчание, аккуратно раскладывая вещи в две сумки.

Собирать вещи в дорогу оказалось непросто. Дом, полный воспоминаний, связанных с ушедшим отцом, навевал образы прошлого. Тайё до сих пор слышала кашляющий голос, чувствовала запах дыма сигарет и алкоголя, ощущала его силуэт, мелькавший в каждом углу комнаты. Собственная трагедия наложила печать на всю семью, сделав атмосферу жилища тяжелой и давящей.

Память не отпускала события того рокового дня. У девушки не укладывалось в голове: как всё смогло разрушиться за один чёртов день? Её сердце словно остановилось ровно в тот момент, когда Тайё увидела в гробу мёртвое тело своего родного человека, которого так любила. Последующие дни прошли в тумане, парализованном чувством утраты.

– Милая, – решилась начать разговор мать Кибо. – Ты уверена в своём решении?

Когда-то вечно позитивная рыжеволосая бестия сидела молча, сжимая в руках свою очередную футболку. Ей очень трудно далось решение о переезде, но находиться в этих стенах было просто невозможно: каждый предмет напоминал о своей недавней утрате, о прошлой жизни, полной боли и потерь.

– Да, мама, – спокойно, едва слышно, ответила Тайё. – Уверена.

Эйми, привыкшая поддерживать дочь, едва удерживала слёзы. Сложно было отпустить ребёнка во взрослый мир, но возраст и обстоятельства диктовали свои законы. Оставить дочь было выше её сил, но позволить ей строить самостоятельную жизнь – единственное правильное решение.

– Хорошо, – выдавила женщина, делая попытку подбодрить дочь. – Я всегда тебя поддержу, дорогая. Я верю, что у тебя всё получится.

Слеза скатилась по щеке Тайё, и она быстро смахнула её рукавом. Переводя взгляд на мать, девушка улыбнулась своей фирменной улыбкой, полной теплоты и уверенности.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она, ощущая горячую поддержку и безусловную любовь близкого человека.

Решительность, поселившаяся в сердце Кибо, помогла ей собраться с силами и взглянуть в будущее с оптимизмом. Хотя впереди ждали трудности и неизвестность, поддержка матери придала ей необходимую уверенность и вдохновение для предстоящего пути.

Глава 16. Когда всё пошло не так?

Для младшей Кибо в семье всегда делалось куда больше, чем для остальных. Тем не менее «ярлык» бедности никуда не уходил: ей всё ещё доставалась поношенная одежда старшей сестры, не слишком много пресной (но всегда вкусной) еды, а сладости и вовсе лишь в особенные дни. Мать всегда делилась с ней порцией, по возможности старалась уделять ей всё своё свободное время, да и в принципе старалась в полной мере обеспечить своих детей всем самым необходимым.

Кибо Умеко не хотела признавать того, что даже в таких тяжёлых условиях она чудным образом выросла избалованной и жадной. Потому, когда в подростковом возрасте девушка осознала эту свою безумную наглость, она решила для себя больше никогда ни о чём не просить. Решила добиваться всего сама, и любое упоминание своего прошлого вызывало у неё невыносимую ненависть к себе и к людям, что допустили ей стать такой.

Глупо, правда? Уми действительно казалось, что она – это слишком важная частица мироздания. А на деле…

По коже взрослой девушки, погрязшей в воспоминаниях, пробежались противные мурашки. Отвращение поднялось из желудка и остановилось в горле твёрдым больным комком: показалось будто её вот-вот вывернет наизнанку. Захотелось курить.

– Умеко, – позвала её подошедшая сзади сестра. – Может тебе всё-таки нужна помощь с переездом? Тяжело будет самой перевозить вещи…

– Не нужна, – твёрдо перебила младшая Кибо, поджигая кончик сигареты. – Вы и так помогли мне с работой и квартирой в Граунде.

– Да, но…

– Я же сказала – не нужно, – уже раздражённо выдала Умеко. – Сама справлюсь.

– Как скажешь… – грустно смирилась Тайё, рассматривая профиль своей озадаченной курящей сестры.

Её когда-то маленькой сестрёнке уже исполнилось двадцать лет, и она отправляется в свободный полёт, прямо как и сама старшая Кибо три года назад.

После смерти отца и переезда Тайё девушки совсем перестали общаться и видеться. Казалось, будто та нить, что их связывала, натянулась до напряжения и с треском лопнула, оставив после себя лишь мимолётные воспоминания из детства.

К крыльцу незаметно для обоих сестёр Кибо подошёл Шайн Лэндж, какое-то время молча наблюдавший за коротким диалогом. Умеко обернулась и, заметив друга, потушила бычок сигареты о землю.

– Идём, – коротко сообщила девушка, беря свои сумки в руки.

Лэндж побрёл в сторону Граунда, в очередной раз попытавшись предложить помощь младшей Кибо. Та, естественно, гордо отказала.

Тайё молча наблюдала за уходящими, когда-то очень близкими людьми и не понимала, в какой момент что-то пошло не так. Когда она ударила свою сестру? Когда не понимала её и защищала отца? Когда их папа умер? Когда она переехала в Граунд? Девушка не знала ответа.

Глава 17. Признание

Шайн молча следил за движениями своей подруги, играющей в его новенькую приставку. Получить её было особенно приятно и тяжело: несмотря на статус своей семьи, на развлечения зарабатывал он сам. И вот, сейчас, любование дамой своего сердца, находящейся настолько близко к его миру… завораживало. Иногда Лэнджу казалось, что его рассудок перебарщивает с этой симпатией: уж слишком извращённые мысли посещали его подростковую голову. Но на то он и подросток, чтобы впервые по-настоящему испытывать чувства.

– Здесь мне семнадцать лет, – прокомментировала умершая, почувствовав присутствие Ангела.

– А-а-а, – разочарованно выдавила поверженная в игре Тайё. – Нет, ну на сей раз я точно их всех побью!

Парень мягко улыбнулся, подвигаясь чуть ближе. Нет, рамки дозволенного он не пересекал, – это могло запросто лишь оттолкнуть девушку, и тогда Шайн лишился бы не только возлюбленной, но ещё и подруги. А другом Кибо была замечательным, – у Лэнджа никогда не было таких друзей. Да чего уж там, у него в принципе их никогда не было...

– Шайн, – внезапно обратилась она, не отрывая взгляда от монитора. – Ты во мне дыру прожжёшь скоро!

– Ой, – растерянно отвернулся тот. – Прости-прости.

– И чего ты вечно так пялишься... О нет! Не-е-ет! – тут же взвыла девушка, отпуская джойстик. – Опять проиграла! Да ну его!

Пожалуй... Кибо была его идеалом. Шайн готов был поклясться, что ничто в её личности не отталкивало его. Он безумно дотошный до каждого человека на сей планете, но она... Тайё ворвалась в сердце парня без стука, сметая абсолютно всех конкурентов с пути.

– Ну! – надула губы та, снова обнаруживая друга летающего в облаках.

Каким-то молниеносным трюком девушка оказалась так близко к лицу Шайна, что даже тот опешил.

Ему впервые удалось рассмотреть даже каждую деталь на лице возлюбленной: милые веснушки, румянец на щеках, тёмные глубокие глаза, аккуратные рыжеватые брови, пушистые ресницы, тонкие бархатные губы...

В эту секунду мир для Шайна Лэнджа остановился. Чёртова Кибо околдовала его, словно самая сильнейший маг на этой прогнившей планете.

– Тайё... – ошарашенно прошептал Лэндж. – Ты...

– Слишком близко. Он оказался слишком близко.

Но никакие установки в голове, почему-то, не смогли оттолкнуть девушку и вынудить сбежать восвояси, как обычно это и происходило. Она смотрела в такие светлые оливковые глаза друга, осознавая, что внутри её груди что-то шевелится. Что-то... Очень тёплое. И это пугало.

– Тай... – обжигающе тепло вновь произнёс парень, осторожно сокращая считанные сантиметры между лицами. – Я...

О нет, нет, нет! Кибо ни за что бы не допустила подобного! Ей и самой очень больно осознавать, что отношения – это лишнее в её обычной жизни дёртовца. Ей не хотелось повторить судьбу своих родителей.

Но Шайн…

А ему было страшно. Страшно испугать, смутить, сделать что-то не так, – это стоило бы им слишком многого. Лэндж буквально годы потратил на такое сближение, а зная свою подругу, мог сразу сказать, что больше эта девушка не оставит шансов при неудаче. Кибо закроется от него навсегда, а Шайн просто не сможет существовать без своего личного «кислорода».

– Да, – услышал Лэндж, чувствуя, как сердце перестаёт биться.

– Что «да»? – с опаской переспросил он.

Казалось, шанс уже упущен…

– Целуй.

– Я... Ч-что?

Парень не успел сообразить, как почувствовал у себя на губах мягкое тепло со вкусом ванили.

Одной секунды хватило, чтобы Кибо Тайё ошарашенно бросила сто тысяч «извини» и выбежала из комнаты прочь, оставляя Шайна наедине с шоком и непонятками.

– Ох-ох... – выдохнул Лэндж, истерично хихикая. – Чёртова Кибо Тайё.

Кибо расположилась на живописной лужайке яблоневого сада, выбрав удобную позицию лотоса. Мягкий тёплый ветер ласково обдувал её эфемерное тело, создавая иллюзию комфорта и домашнего уюта. Прикрыв глаза, девушка погрузилась в созерцание недавнего воспоминания.

– Шайн Лэндж тебе нравился? – прямо поинтересовался Ангел, внимательным взглядом отслеживая изменения настроения девушки.

Вопрос вызвал сильное замешательство: Тайё распахнула глаза, не зная, как реагировать.

– Н-нравился? Даже не знаю… – смущённо пробормотала она, избегая взгляда проводника. – Он просто был всегда рядом, и я это очень ценила.

– Ты его поцеловала, – с напором продолжил тот, игнорируя растерянность девушки.

Он явно пытался подчеркнуть важность данного события.

– Да, но… Я не уверена, что это что-то значило, – пыталась защитить себя погибшая.

Психологические барьеры, созданные при жизни, продолжали влиять на её мысли и поступки. Девушка избегала глубоких чувств к другу, считая их недопустимой роскошью. Особенно учитывая разницу социальных статусов: уроженка Дёрта вряд ли могла рассчитывать на счастливую судьбу с представителем Граунда.

– Тебе нужно определиться, Тайё, – наставлял Ангел.

– Определиться? – недоумевала та.

– Пока ты не признаешься самой себе – не сможешь идти дальше, – спешно объяснил он.

Умершая озадаченно промолчала, ощущая беспокойство и тревогу. Долгие годы она откладывала признание в чувствах, надеясь избежать необходимости выбора. Однако даже смерть не стала её спасением от своих бесконечных сомнений.

Девушка стала вспоминать своего друга: его заботу по отношению к ней, терпение и преданность. Он был рядом с ней почти всю её осознанную жизнь, вопреки разногласиям и обстоятельствам. Страх мешал ей принять его как партнёра, раскрыться перед ним и полюбить открыто.

Сейчас, находясь в состоянии безвременья, она стала осознавать, что упустила все шансы. Время истекло, и Шайн навсегда так и останется в её памяти, а не в реальности.

– Теперь тебе ничего не мешает признаться самой себе, – заметил Ангел, фиксируя внимание на внутреннем состоянии девушки.

С тяжёлым вздохом Тайё согласилась:

– Да, – не без труда тихо подтвердила она. – Шайн мне нравился.

Глава 18. Слёзы

– Тайё, пойми, что это ни к чему хорошему не приведёт! – кричала четырнадцатилетняя Умеко, возмущённо размахивая руками. – Он из Граунда, понимаешь? Нам не положено иметь хоть какие-то связи с ними!

– Уми, хватит уже с меня этих установок! – протестовала Тайё в ответ. – Я просто дружу с Шайном, он мой друг, понимаешь? И я не собираюсь прекращать с ним общение, просто потому, что ты так сказала!

Младшая Кибо не желала больше обсуждать эту тему. Сестра её не слышала, сколько бы она не пыталась до неё достучаться.

С тех самых пор, когда две сестры повстречали Лэнджа впервые, минуло уже несколько лет, и Тайё изменилась до неузнаваемости: начала пропадать целыми днями, сбегать из дома поздно вечером, стала игнорировать любые слова матери или сестры. Умеко, может, и хотела бы порадоваться за неё, ведь она наконец нашла себе друга, но это всё было слишком неприемлемо по стандартам их обычной жизни дёртовцев.

– Маме очень плохо с сердцем, Тай-Тай, – спокойно сказала девушка, выдержав долгую паузу. – Твои выходки ни к чему хорошему не приведут.

Старшая Кибо задумчиво молчала, переваривая услышанное. Она осознавала последствия своих действий, но не предпринимала попыток исправиться.

Внезапно умершая Тайё расплакалась, подавленная грузом сожалений.

– Почему ты плачешь? – заинтересованно спросил Ангел, наблюдая за реакцией своей гостьи.

– Потому что я делала маме больно, прекрасно осознавая это, – с трудом выговорила та, всхлипывая. – Я никогда себя за это не прощу.

Проводник деликатно помолчал, позволяя ей выплеснуть эмоции.

– Ты извинилась перед ней? – уточнил он, дождавшись паузы.

Тайё напряглась, чувствуя усиление внутреннего дискомфорта. Внутри неё всё рухнуло.

– Я не успела… – пролепетала она, покрываясь мурашками от нахлынувших воспоминаний.

Глава 19. Смерть

Минуло три года со смерти отца Кибо. Всё, что делала Тайё – это бесконечно много работала, чтобы хоть как-то выживать в Граунде. Она могла работать по месяцу без выходных подряд, возвращаясь домой только чтобы поспать. Это стало её ежедневной рутиной.

Однажды, в её единственный за последний месяц выходной, по квартире разнёсся тихий стук. Внутри девушки наросло напряжение: просто так к ней бы никто не пожаловал в такую рань. Едва справляясь с дрожью в теле, Тайё приоткрыла дверь. На пороге мелькнула знакомая копна рыжих волос.

– Уми? – удивлённо ахнула она, распахивая деревянную створку. – Что-то случилось?

– Привет, – тихо поздоровалась младшая сестра, странно спокойная и бледная. – Я зайду?

– Да, конечно, проходи на кухню, – растерянно пригласила девушка, открывая простор комнаты и включая газовую плиту с чайником.

Комната погрузилась в гробовую тишину, нарушаемую лишь размеренными ударами маятника настенных часов. Две сестры сидели молча, избегая зрительного контакта. Каждая размышляла о чём-то своём, глубоком. Горячий пар от кипящего чайника клубился, формируя замысловатые узоры, подчеркивающие неспокойствие атмосферы.

Погибшая с ужасом осознала, что это был за день:

– 23 июня 2324 год.

– Тай-Тай, – наконец решилась заговорить Умеко, посмотрев сестре в глаза. – Мама… умерла.

Старшая Кибо застыла в недоумении, не совсем понимая, что только что услышала. Голова пошла кругом, мозг отказался обрабатывать информацию. Реальность отступила, оставив лишь ощущение глубокого шока.

– Ч-что? – испуганно переспросила она, лихорадочно пытаясь осознать услышанное. – Что ты такое говоришь, Уми?

Сестра молча прожигала её лицо взглядом, не в силах произнести хотя бы слово. Умеко бы очень хотелось, чтобы это было ошибкой или неудачной шуткой, но она сама нашла остывшее тело своей матери в её дёртовском доме.

– Я вызвала похоронную службу, – еле ворочая языком, выговорила младшая Кибо. – Послезавтра состоится церемония прощания.

Эта новость поразила Тайё, разбив её эмоциональную защиту и обнажив глубочайшую рану. Она наконец осознала, что всё произошедшее реально и неизбежно.

Громкий дождь барабанил по крыше ветхого домика, единственный решившийся нарушать гробовую тишину. Двери были открыты настежь: в помещение иногда входили соболезновавшие люди, кладя скромные букетики из искусственных цветов рядом с гробом.

Тайё не плакала. Внутри неё образовалась пустота: чёрная и вязкая смола сковала тело полностью – больно было даже выдыхать. Вокруг когда-то живой Эйми надоедливо жужжала муха, норовя оскорбить честь покойного.

В нос ударил аромат формалина, перемешанных с трупным запахом. К горлу старшей Кибо подступила тошнота: она едва успела выбежать на улицу, прежде чем её вывернуло наизнанку. Шайн поспешил следом за своей бестией, подавая ей салфетки и стакан воды. Оклемавшись, девушка встала на ноги и уловила взглядом крышку от гроба, стоящую на крыльце. Побледнев, Тайё тут же упала, провалившись в очень неприятный тяготящий сон.

Крики и голоса доносились до сознания, словно издалека, сквозь толщу воды.

– Тайё! Тайё! – кричал кто-то будто из-под поверхности воды. – Нашатырь… Принесите нашатырь!

– Тай-Тай… – подхватил другой голос. – Очнись!

Резкий запах аммиака заставил Тайё открыть глаза и тут же зажмуриться от дневного света, пробивающегося через плотные занавески на окне.

– Славу богу! – выдохнул стоящий у дивана Лэндж, сующий девушке стакан воды. – Выпей.

Покорно проглотив жидкость, Кибо растерянно осмотрелась. На неё глядели две пары знакомых глаз. Присутствующие выглядели обеспокоенными и напряжёнными.

– Я отключилась? – уточнила она, осторожно садясь на край потрёпанного временем диванчика, что, наверняка, был ровесником самой Тайё.

Воспоминания вернулись лавинообразно, наполнив её глубоким чувством скорби и грусти. Перед глазами стоял открытый гроб с телом её матери. Недвижимая фигура с бледным лицом и неподвижными глазами внушала страх и ужас. Муха ползала по бледному, застывшему как гримаса, лицу.

Позади послышался тихий всхлип. Обернувшись, Тайё увидела пожилую женщину, стоящую у входа и утирающую слёзы белым платком.

– Горе-то какое… – шептала она, не обращая ни на кого внимания.

– Баба Нюра? – уточнила старшая Кибо, едва узнав в силуэте давнюю знакомую своей семьи.

Сёстры потеряли с этой женщиной связь, как только переехали в Граунд: с ней виделась только их покойная мать. Бабушка сильно постарела и потеряла свою яркую искру в глазах, что всегда зажигала всех вокруг. Её поседевшие волосы были собраны в прилизанный пучок на затылке и повязаны серым ажурным платком. На носу красовались изувеченные временем бордовые очки с толстыми линзами: их душки были тщательно перевязаны чёрной изолентой.

– Узнала меня, Тай? – наконец отреагировала бабушка Нюра, неуверенно сделав шаг к воспитаннице. – Давненько мы с тобой не виделись. Как же так вышло… Три года назад Ясуко, сейчас Эйми…

Слова бабушки подлили масла в огонь горечи, охватившей Тайё. Почему судьба распорядилась так сурово, лишив её родителей в столь молодом возрасте?

Старая женщина медленно шла, опираясь на трость, и, приблизившись, принялась рассматривать знакомых.

– Вы совсем выросли, девочки, – с грустью продолжила бабушка. – Похорошели, даже не узнать.

Сёстры Кибо печально улыбнулись, вспоминая, как они вместе бегали к ней домой, прося почитать им книжку или научить их писать. Нюра Отома была кем-то вроде местного учителя, обучая грамоте всех желающих детей. Благодаря ей, сёстры Кибо, в какой-то степени, и смогли пробиться в Граунд и найти там работу.

Женщина в преклонном возрасте неловко переступала с ноги на ногу, нервно поджимая сухие потрескавшиеся губы.

– Пора, – прервала воспоминания Умеко, кладя на плечо сестры руку.

На входе уже стояли два человека в чёрном, ожидая одобрения родственников. После полученного кивка, они прошли к гробу и взяли его на руки.

– Проводим маму в последний путь.

Глава 20. Лучший друг

Назойливое тиканье часов раздражало слух и буквально провоцировало девушку на громкий плач. Эта удручающая пустота внутри разъедала её внутренности, истончая оголённые от переживаний нервы. Тайё возненавидела эту тишину. С похорон мамы прошло несколько дней, но ей не стало легче.

Со стороны коридора послышались шорохи. Шайн остановился в дверном проёме, не сразу рискуя начать разговор. На привычной ему рыжеволосой бестии не было лица: она на ела и не спала уже которые сутки.

– Ты как? – задал вопрос он, наперёд зная ответ на него.

– Лучше не бывает, – язвительно ответила та, продолжая смотреть в одну точку.

– Тебе нужно поесть, Тайё, – осторожно напомнил парень, проходя в поле зрения девушки. – Так нельзя, ты уже который день не ешь.

– Я не хочу, – настаивает на своём Кибо.

– Тай… – ласково произносит Лэндж, садясь напротив неё. – Прошу тебя. Совсем немного.

Она наконец обращает на него внимание, фокусируя свой взгляд на оливковых радужках. Шайн тоже выглядит очень уставшим: под его глазами огромные синяки. Тайё не подумала, что он был рядом с ней каждую минуту последних дней, бесконечно упрашивая её поспать и поесть. Ей становится стыдно.

– Хорошо, – сдаётся она. – Только ты поешь вместе со мной, хорошо?

Брюнет слабо улыбается и кивает в ответ, поднимаясь со стула. Он начинает двигаться по небольшой кухне, занимаясь приготовлением еды. Вскоре квартира наполнилась запахом свежего омлета с томатами, заставляющим желудок Кибо напомнить о себе урчанием.

– Я совсем не ценила Шайна и то, что он для меня делал, – едва слышно произнесла умершая, рассматривая иллюзорную фигуру своего лучшего друга.

– Ты когда-нибудь благодарила его? – раздался голос Ангела, возникающего рядом.

– Благодарила ли? – задумывается она и тут же ужасается. – Нет. Никогда…

– Значит тебе нужно будет это сделать, – советует проводник.

Озадаченность девушки прерывает свист закипевшего чайника. Лэндж ускоренно снимает его с плиты, разливая в две кружки с чайными пакетиками воду. От них отходят два столба горячего пара, растворяющиеся у потолка. Парень ставит перед девушкой тарелку и кружку. Она смотрит на бережно приготовленное блюдо и едва сдерживает тошноту, вызванную отнюдь не пищей.

– Ну, – замечает это Шайн и поощряюще поддерживает подругу. – Понемногу. Хорошо?

Живая Тайё машинально кивнула, механически орудуя вилкой. Незаметно слёзы навернулись на глаза, увлажняя ресницы. Грусть и отчаяние захватили девушку, угнетая и душераздирающе сдавливая грудную клетку.

Столовый прибор выпал из её рук, со звоном касаясь потёртого пола. Шайн спешно подскочил с места, наклоняясь над сидящей подругой.

– Тайё… – сочувственно прошептал парень, беря девушку за плечи.

– Я… Я не успела с ней поговорить, понимаешь? – заикаясь и захлёбываясь в слезах, пролепетала та. – Сначала папа, потом мама… Сколько ещё это будет продолжаться?

– Иди сюда, – сказал Лэндж, спешно притягивая к себе содрогавшееся тело девушки. Она впервые заплакала с момента похорон, долго сдерживая свои эмоции. – Я рядом, слышишь? Я рядом.

Тёплое объятие друга дало Тайё возможность снять психологический блок, мешающий проявлять эмоции. Шайн продолжал прижимать к себе Тайё, поглаживая рыжую макушку. Ему так хотелось забрать боль своей возлюбленной, так хотелось сделать для неё хоть что-нибудь, лишь бы облегчить её страдания. Но что он мог сделать? Только быть рядом и пытаться поддержать свою бестию, чтобы хотя бы на грамм сделать ситуацию лучше.

Глава 21. Первое знакомство

Звуки булькающей кипящей воды в кастрюле разносятся по небольшой кухне, навевая уют и комфорт. Кибо Эйми профессионально левитирует между плитой и тумбами, тщательно приготавливая все ингредиенты для своего блюда. Тишину нарушает скрип двери и пришедшие звонкие детские голоса, что заставляет её тепло улыбнуться.

– Да не было такого! – восклицает младшая дочка.

– Было-было! – подстрекает старшая, громко смеясь. – Шайн, скажи же?

– А что я? – невзначай вопрошает парень.

Спор юных друзей остаётся незавершённым, когда мать Кибо тепло встречает их у порога.

– Мама, мы дома! – в один голос заявляют сёстры.

– Здравствуйте, – скромно здоровается Лэндж.

– Это первое знакомство Шайна с моей мамой, – поясняет умершая, с улыбкой наблюдая за воспоминанием. – К сожалению, только с мамой. С папой мы тогда не решились его знакомить – он бы не понял нашей дружбы.

– Проходите, ребята, – с любовью улыбается Эйми. – Всё как раз готово.

Шайн долго мнётся на месте, набираясь смелости.

– Это вам! – таки восклицает он, доставая из-за спины пакет с дорогими фруктами.

Эйми принимает подарок, заглядывая внутрь.

– Персики? – удивлённо переспрашивает та, не веря своим глазам. – Я видела их лишь на картинках…

– Они выращены в теплицах Форба, – почти гордо заявляет Лэндж, улыбаясь во все тридцать-два. – Надеюсь, вам понравится!

Женщина радушно смеётся, жестом приглашая парня за стол. Пока друзья ведут обстоятельную беседу, она аккуратно извлекает плоды, обмывая их водой. Теперь на столе появляется пополнение.

Их ужин похож на праздничный: тут и шоколадные конфеты, и салат из овощей, и фрукты. Мать Кибо в очередной раз удивляется тому, как её дети превзошли неё саму. В своём детстве она даже мечтать не могла о такой жизни. Наконец, Эйми присоединяется к ребятам, выставляя на стол последние блюда.

– Говорите, вы познакомились в тот самый день, когда Тайё и Умеко впервые попали в Граунд? – спрашивает мать.

Фраза для её дочерей становится громом среди ясного неба. Они стыдливо опускают глаза в пол, сохраняя молчание.

– Да, – отзывается Лэндж. – Я помог, когда им почти влетело от местных.

Женщина кивает, растворяясь в улыбке. Она уже не держала никакого зла на выходку своих дочек, прекрасно понимая, что делали они это из детского любопытства.

– Твоя семья всегда жила в Граунде?

На этом вопросе старшая Кибо любопытно встревает в диалог:

– Да, кстати, – задумчиво произносит Тайё. – Ты об этом ничего не рассказывал…

– А что тут рассказывать? – неловко чешет затылок Шайн. – Мои родители жили в Дёрте ещё до моего рождения. Своими усилиями они выбрались из трущоб и переехали в Граунд, долго живя в нищете. Спустя годы им удалось сделать там свою карьеру, мой папа заимел влияние в местной системе образования и стал уважаемым человеком даже в Форбе. Потом родился я.

От шока у всей семьи Кибо, кажется, отвисла челюсть.

Первой очнулась Тай, подскакивая с места.

– И ты об этом ни слова не сказал?!

– Ну да, – неуклюже отшатнулся парень. – Вы и не спрашивали…

– Вот бли-и-ин, – поражённо рухнула на стул девушка. – Ты не перестаёшь удивлять, Шайн!

Тот лишь неловко посмеялся, чувствуя себя некомфортно.

– Он не любил говорить о своей семье, – прокомментировала погибшая, подошедшая к иллюзорным фигурам. – Боялся, что его будут судить только по статусу. С ним общались очень многие люди только ради получения выгоды.

– Поэтому он вам тогда помог, – заинтересованно сделал вывод Ангел. – В вас он увидел простых девочек из трущоб, которые не посмели бы судить по статусу.

– Угу, – грустно согласилась Кибо, провожая взглядом очередное воспоминание.

Глава 22. Что пошло не так?

– И всё же, скажи, – обратился Ангел к умершей, внезапно появляясь у дерева, облокотившись на которое сидела она. – Что пошло не так между тобой и Шайном Лэнджем?

Молодая девушка, занятая размышлениями, пропустила появление своего проводника. Механически накручивая локон на палец, она пыталась сосредоточиться на вопросах, но воспоминания, переполнявшие сознание, путали мысли и дезориентировали.

– Наши отношения дали трещину, – неуверенно ответила та, поднимая взгляд на собеседника. – Шайн… очень изменился вскоре после гибели моей мамы.

Ангел терпеливо ждал продолжения.

– И в чём же была причина?

Тайё тяжко вздохнула.

– Я… его отвергла.

Летняя жара опустилась на Лауд-Скай и не давала столбикам термометров опускаться ниже отметки в плюс-тридцать градусов по Цельсию уже больше недели. Утирая пот со лба, Кибо Тайё плелась по узким улочкам Граунда в свою съёмную квартирку. На лестничной клетке маленького затхлого многоквартирного дома её встретила соседка-старушка, как обычно приоткрыв дверь и приветствуя её с тёплой улыбкой.

– Здравствуй, Тайё, Как прошла смена?

– Здравствуйте, бабушка, – пролепетала Кибо, выдавливая полуулыбку. – Тяжело, устала очень. Мне срочно нужно в душ и спать.

– Ну, иди, отдыхай, – засмеялась старушка.

Уже закрывая дверь, она вдруг опомнилась и снова заговорила:

– Кстати, приходил молодой человек, кажется, пьяный в стельку. Не знаю, чего он там нажрался, но долбился в твою дверь, пока я не вышла и не пригрозила ему.

– Молодой человек? – удивлённо переспросила Тайё. – Может, новый сосед…

Та отрицательно замахала головой.

– Нет-нет, точно нет. Я о всех новых соседях первая узнаю. Он точно не отсюда. Одетый прилично, видно, что деньги имеются. Такой, высокий, с длинными каштановыми волосами и причёской моднявой. Я ему так и сказала, что ты на работе, и не стоит тут ломать дверь. Только после этого он ушёл.

Девушка удивлённо разинула рот, наконец узнав своего давнего друга.

– Шайн?! – воскликнула она, напугав бабушку. – Пьяный, говорите… Это, наверное, какая-то ошибка. Никогда не видела, чтобы он пил.

– Ну, как знаешь, милочка, – смирилась соседка. – Мой долг был тебе сказать.

– Спасибо, бабушка. Я с ним поговорю.

Откланявшись, Кибо с небольшим усилием открыла потёртую дверь и нырнула в темноту квартиры. Мысли беспорядочно кружились в голове, как и предположения о том, что могло сподвигнуть её близкого друга к такому поведению. Однако, усталость брала своё: хотелось поскорее расслабиться и ни о чём не думать.

Глава 23. Отец

По голубому небу плыли пушистые облака, образуя причудливые фигуры. Сильный ветер гнал их в далёкое путешествие, не позволяя задержаться хотя бы на минуту. На землю, взвывая, обрушился сильный шквал ветра. Высокая трава защекотала лицо восьмилетней Тайё, и та поморщилась.

– Клещей подцепишь, – послышался взрослый мужской голос неподалёку.

– Папа! – вскочила девочка, узнав своего отца. – Ничего и не подцеплю!

Тот загадочно улыбнулся, поднимая взгляд на небо.

– Я смотрела на облака, – объяснилась дочь, оттряхивая летнее платьишко. – Смотри!

Ясуко проследил за траекторией указательного пальца девочки и увидел фигурное облако, напоминающее кота.

Тайё осмотрела умиротворённое лицо папы, его губы и глаза. Она была похожа на него своим курносым носом и тонкими губами; а ещё вспыльчивым характером и гневом, сокрушающим всё на своём пути.

– Сегодня особенно хороший день, Тайё, – смотря вдаль, сказал папа. – Запомни его таким.

И действительно: Ясуко Кибо сегодня был особенно трезв и мягок, чем очень удивил юную дочку. Дни, когда они могли вот так поговорить, можно было сосчитать по пальцам. Зависимость медленно губила не только организм мужчины, но и разрушала его взаимоотношения с семьёй. В душе Кибо знала, что её отец такой же душевный человек, заплутавший в своём горе и неудачах. Ему нужна была помощь и поддержка, которую вовремя никто не дал, отчего тот полностью ушёл в себя и опустился на самое дно. Он медленно тонул в океане своих негативных чувств, уже не надеясь на спасение. И Тайё искренне сочувствовала своему папе. С возрастом эта вера только усилилась, особенно после его смерти.

Последние пару лет своей жизни Ясуко бросил алкоголь и стал больше уделять внимания своим дочерям. Он даже устроился на работу, пытаясь помочь Эйми содержать семью.

За детство обе дочки Кибо не повидали любви между своими родителями, наблюдая лишь бесконечные ссоры, которые всегда начинал отец. Эти скандалы и рукоприкладство по отношению к матери оставили сильный след на сердцах обеих девочек. Однако своих дочерей Кибо Ясуко никогда не бил – это было табу для него, нарушать которое было бы самым низшим поступков из всех возможных.

– Папа, – обратилась девочка, подбегая поближе. – Вы с мамой больше не будете ругаться?

Отец смотрел в карие глазки своей любимой дочки, видя в них надежду и искорку, что не угасала несмотря ни на что. Он знал Тайё как старшую сестру, готовую всегда прийти на помощь и защитить младшую; как девочку с большими стремлениями и планами на жизнь; как своё первое чадо, которое оказалось настоящим подарком судьбы. Своим позитивом она зажигала всех вокруг, делая их серую мрачную жизнь в трущобах ярче. Ясуко знал: она точно достигнет своей мечты.

– Постараемся, Тайё, – потрепал отец копну ярко-рыжих волос дочки. – Ради вас с Умеко постараемся.

И он продолжил задумчиво сверлить взглядом горизонт, размышляя о чём-то своём.

Кибо проснулась от дуновения ветра, нехотя открывая глаза. Рядом с собой девушка увидела Ангела, молча прожигающего её лицо.

– Что такое? – сонно потягиваясь, спросила она.

– Отец был важной частью твоей жизни, – бесцеремонно заговорил тот. – Что бы ты сказала ему, встреться вы сейчас?

Тайё опустила взгляд, осознавая важность момента. Немного поколебавшись, она собралась с мыслями и ответила:

– То, что не успела сказать при жизни.

– И что же это? – заинтересованно вопросил проводник.

Немного подумав, девушка выпалила всё на одном дыхании:

– Папа, я так рада возможности поговорить с тобой. Мне хотелось бы сказать тебе очень много, ведь мы так и не успели поговорить и… попрощаться. Спустя столько лет я всё ещё вспоминаю тебя, вспоминаю самое хорошее, что было в нашей жизни. Эти приятные моменты позволяли двигаться мне дальше по пути, не оглядываясь назад. Я очень благодарна тебе за то, что ты подарил мне и хорошие воспоминания. Мама, я и Умеко очень любили тебя, мы все. Твоя потеря стала для нас большим ударом, раны от которого затягивались много лет.

Незадолго до твоей гибели я увидела твои слёзы. Ты плакал, плакал от отчаяния и осознания всех своих ошибок. Ты раскаялся, и я это видела. Мне жаль, что для тебя всё закончилось именно так, и я бы очень хотела что-то изменить. Хотела бы, чтобы тебе было отведено хотя бы чуточку больше времени, чтобы мы могли побыть рядом ещё хотя бы немного.

Ты не всегда поддерживал мои стремления и мечты, но в душе я знаю, что ты верил в меня, верил в нас с Уми. Я всегда любила тебя. Были моменты, когда мне было очень больно из-за тебя, когда я кричала и убегала в слезах из дома, но… Всё это не мешало мне искренне ценить тебя. Каждый день, каждый час, каждую минуту.

Папа, я… я простила тебя ещё до твоей смерти, до того, как всё было уже потеряно, но… я не успела тебе это сказать. Не успела поговорить с тобой и обсудить всё то, что меня беспокоило. Я бы так хотела всё изменить, ради одного единственного шанса поговорить с тобой в последний раз.

Прости меня…

Внезапно послышался неподалёку знакомый голос, который Тайё успела забыть за долгие годы.

– Я никогда не держал на тебя зла, дочка.

Умершая испуганно вскочила на ноги, оглядываясь по сторонам. За иллюзорным деревом Безгранья она увидела знакомый мужской силуэт и, кажется, чуть не потеряла сознание.

– П-папа? – поражённо выдохнула та. – Но как?

– Это неважно, – улыбнулся он. – Важно, что ты наконец сказала те вещи, которые тебя съедали многие годы.

Покраснев от эмоций, девушка бросилась в объятия своего давно похороненного отца, вновь ощущая его тепло и запах. Эта встреча стала исполнением заветной мечты, казалось бы, утраченной навсегда.

– Папа, прости меня… – взвыла умершая, рыдая от горя. – Если бы я знала… Я бы обязательно поговорила бы с тобой. Если бы только…

– Я знаю, Тайё, – поглаживая по макушке, смиренно ответил мужчина. – Я всё прекрасно знаю.

– Не могу поверить, что снова вижу тебя, – отстраняясь, девушка ещё раз взглянула на знакомое лицо. – Это было так важно для меня…

Отец тепло улыбнулся, и морщины на его лице заиграли новыми красками. Он смотрел на свою дочь глазами, полными любви и понимания: именно таким умершая запомнила своего папу.

– Я всегда буду в твоём сердце, Тайё, – положив руку на грудь дочери, произнёс тот. – Но тебе нужно идти дальше. Идти и никогда не оборачиваться.

– Пап?

Иллюзорный силуэт Кибо Ясуко начал медленно растворяться в воздухе, принося одновременно чувства отчаяния и облегчения. Слёзы хлынули с новой силой, и к моменту полного испарения фигуры отца девушка упала на колени, утирая горячие влажные дорожки с щёк.

– Спасибо, папа. Спасибо.

Глава 24. Алкоголь

Девушка неслась как угорелая по узким грязным улочкам, игнорируя сильный ливень, обрушившийся на Лауд-Скай сразу после недельной жары. Её потёртые кеды промокли насквозь: кажется, она собрала абсолютно все лужи на своём пути.

Случайно врезавшись в проходящего мимо человека, Тайё спешно извинилась, не прерывая свой путь. Вокруг мелькали малознакомые полуразрушенные и покосившиеся дома, в условиях которых всё ещё жили люди. Это были окраины Граунда, уже больше напоминающие Дёрт. Кибо ориентировалась по памяти, надеясь, что не заблудится.

Наконец, за углом мелькнул знакомый деревянный трёхэтажный дом, и девушка поспешила ко второму подъезду. Быстро преодолев лестницу, она оказалась на третьем этаже у приоткрытой двери. Дёрнув ручку со всей силы, запыхавшаяся и промокшая до нитки Тайё вбежала в квартиру, едва не забыв закрыть за собой дверь.

В тесном коридоре, освещённом желтоватым светом, её уже ожидала младшая сестра, держа в руках домашний телефон, с которого и дозвонилась до девушки на её работу.

– Привет, – поздоровалась Умеко, указывая большим пальцем в основную комнату.

По приглашению Тайё быстро преодолела расстояние и застыла в пороге как вкопанная. Облокотившись на кровать, сидел на полу невменяемый Шайн, игнорируя окружающий мир.

– Что за дела? – вопросила старшая Кибо, видя эту неприятную картину.

Парень едва шелохнулся, пребывая где-то не здесь.

– Пришёл пьяный в стельку, расспрашивая меня о том, где ты есть, – взявшись за голову, ответила девушка. – Он мне все мозги ложечкой выел, пока я не позвала тебя.

Неловко выдохнув, Тайё медленно подкралась к сидящему парню. На нём была всё та же поношенная синяя толстовка на два размера больше него, рваные чёрные джинсы и такие же как у девушки кеды. Они покупали их вместе.

– Шайн? – тряхнув Лэнджа по плечу, позвала Кибо. – Ша-а-йн?

Тот неожиданно встрепенулся, распахнув свои оливковые глаза. Он уставился на девушку с шоком и недоумением, пока не узнал зовущую.

– Тайё! – кинулся с объятиями парень, испытывая искреннее счастье. – Где же ты была?

Его горячее тело подрагивало, а сердце в груди стучало как бешеное. Речь была едва понятной и нескладной, отчего девушка только убедилась в том, что он под большим градусом алкоголя. В нос ударил запах перегара и сигарет. Тайё словно очутилась в прошлом: от её покойного отца всегда разило также.

– Что ты творишь? – отталкивая от себя Лэнджа, возмутилась та. – Нельзя врываться к моей сестре в дом в неадекватном состоянии!

– Прости, Тайё… – расстроенно прошептал он. – Я приходил к тебе, но ты не открыла…

– Потому что я работаю! – вспыхнула Кибо. – Кому, как не тебе об этом знать?!

– Извини… – пролепетал Лэндж. – Я просто хотел тебя увидеть…

Она подорвалась с места, начиная наворачивать круги по гостиной и активно жестикулировать.

– В таком состоянии?! Я же сто раз тебе говорила, что не хочу тебя видеть, когда ты пьяный!

Шайн молчал. На его лице читалось разочарование и боль. Он попытался подняться с пола и подойти к своей бестии.

– Я знаю, – наконец ответил парень. – И всё же…

– Хватит, Шайн! – оттолкнула его та, сгорая от злости. – Из раза в раз ты обещаешь одно и то же, но ничего не исполняешь! Вместо этого ты предпочитаешь шляться по кабакам и вспоминать обо мне лишь под градусом!

– Э-это неправда, – снова попытался подойти Лэндж. – Я всегда помню о тебе…

– За последнее время ты пришёл ко мне хоть один раз будучи трезвым?!

– Нет… – виновато отозвался он. – Тебя никогда нет дома…

– А я уже и не хочу там быть! – в порыве эмоций призналась Тайё. – Потому что каждый свой выходной я трачу на то, чтобы откачивать тебя после очередной пьянки!

– Прости…

– Да что толку от твоих извинений?! Если бы ты хоть немного думал обо мне и о других, то уже давно бы перестал вести себя как идиот!

В квартире повисла напряжённая тишина: кажется, даже дождь на улице стих. На стене едва слышно тикали часы, действуя на нервы. Никто из них не двинулся с места, словно время остановилось. Каждый переваривал ситуацию по-своему, не решаясь что-либо говорить.

– Я ненавидела, когда Шайн пил, – добавила умершая, до этого молча наблюдавшая за воспоминанием. – Но сколько бы я не говорила – он меня не слушал.

– Или не хотел слышать, – подвёл итог Ангел.

Наверное, в этом и было всё дело. Её лучший друг погряз в зависимости, перестав слушать кого бы то ни было. Родители уже разочаровались в своём сыне, который подавал такие надежды, из-за чего ему пришлось съехать и жить отдельно. С этого момента всё и закрутилось: Лэндж полностью отдался своей слабости и отчаянию, уже никого не беря во внимание. Его постоянно выгоняли с работ за прогулы и невыполнение своих обязательств, отчего тот перестал даже пытаться вернуться к обычной жизни. И как бы Кибо не проявляла попытки всё обернуть вспять, – ничего не помогало.

Спустя долгую паузу подала о себе знать Умеко, неловко потрепав свои короткие рыжие волосы.

– Давайте мы все успокоимся. От криков никому не станет легче.

Тайё чувствовала огромную досаду за беспокойство своей младшей сестры.

– Прости, Уми… – виновато проговорила она. – Я не хотела, чтобы так получилось…

– Ты не виновата, Тай-Тай, – отрицательно покачав головой, ответила та. – Давай так: возвращайся на работу, а я с ним сама разберусь.

– Угу, – кивнула старшая Кибо в знак согласия. – Спасибо, Уми.

Умеко слабо улыбнулась, провожая девушку к выходу. Прежде, чем выйти, Тайё в последний раз обернулась, бросив взгляд на стоящего на месте поникшего друга и произнесла:

– Завтра вечером приходи ко мне домой. Трезвым. В ином случае даже не появляйся.

Не дождавшись ответа, она спешно попрощалась с сестрой и поспешила дорабатывать свою смену.

Глава 25. Любовь

Завалившись на кровать без сил после тяжёлого рабочего дня, Тайё уткнулась носом в подушку и наконец расслабилась. В голове вертелась вчерашняя ситуация, нагоняя неприятные ощущения. Что, если её друг снова придёт к ней домой пьяный? И все эти ссоры и разговоры ничего не дали? Перевернувшись на спину, она закрыла глаза, представляя светлое лицо Лэнджа с острыми скулами, прямым носом, румянцем на щеках и большими зелёными глазами. Его каштановые волосы, спускающиеся чуть ниже подбородка, блестели на ярком летнем солнце, развеваясь на ветру. Широко улыбнувшись, он протянул свою руку девушке, и та приняла приглашение, взяв его горячую ладонь.

Встрепенувшись от стука в дверь, Кибо подскочила, тут же краснея от своих мыслей. И почему она об этом вообще думает?

Повторный стук вынудил девушку прийти в себя и поспешить к двери. Она знала кого за ней увидит.

Парень стоял у порога всё в той же толстовке и джинсах, нервно перебирая огрубевшие пальцы. Когда дверь открылась, на него накатила волна стыда за всё то, что он делал со своей дамой сердца за последнее время.

Вот, она, стоит абсолютно замученная из-за тяжёлой работы, с растрёпанными огненно-рыжими волосами, в свободной футболке и спортивных штанах. Однако на её лице не было привычной широкой улыбки, вместо этого девушка выглядела невероятно уставшей и расстроенной. И как он мог это допустить?

– Привет, – тихо поздоровался Лэндж.

В ответ рыжеволосая бестия молча кивнула, растворяясь в самой печальной улыбке на свете. Широко распахнув дверь, она молча пригласила друга войти, и тот сразу последовал внутрь.

– Проходи в кухню, – закрывая замок на ключ, сказала Кибо. – Я поставлю чайник.

Пока девушка металась по кухне в поисках кружек и чайных пакетиков, Шайн молча стоял на месте и наблюдал за её действиями, не зная, с чего начать разговор. Лишь когда она развернулась, уставившись прямо на него, он нашёл смелость заговорить.

– Тайё, я…

– Ничего не говори, – перебила Кибо. – Я вижу, что в этот раз ты услышал меня и пришёл трезвым.

– Да… – поддакнул тот.

– Мне жаль, что я накричала на тебя вчера, – продолжила она. – Просто по-другому ты меня бы не услышал.

– Прости, Тайё… Я снова сорвался.

Девушка молча прожигала лицо парня, будто пытаясь найти в нём ответы на свои многочисленные вопросы.

Сейчас перед ней стоял человек, которому когда-то она безоговорочно доверяла и даже не сомневалась, что тот предаст свои обещания. С тех пор они оба очень изменились, но их дружба была крепкой до того момента, пока Лэндж не погрузился в пучину зависимости.

Свист чайника разнёсся по квартире, и Тайё поспешила выключить газ, разливая кипяток по кружкам.

– Я правда не хочу этого, – сердечно признался Лэндж. – Но всё слишком сложно…

– Шайн, – обратилась девушка. – Я понимаю, как это работает. Зависимым людям нужна помощь, но ты её отказываешься принимать. Я бегаю за тобой всё это время, постоянно вытаскивая тебя из передряг и всё прощая. Но моё терпение не бесконечное, пойми это. Я не понимаю, что тебе нужно, чтобы бросить вести себя так?

– Мне… нужна ты, – внезапно честно заявил парень.

Опешив, Кибо уставилась на своего друга, не зная, что сказать. В её глазах читалась одновременно бесконечная нежность и отчаяние, преодолеть которые она была уже не в силах.

– Мне всегда была нужна ты, Тайё, – осмелев, сделал пару шагов тот. – Больше всего и больше всех.

– И я рядом. Так чего тебе не хватает?

– Ты правда не понимаешь?

– Не понимаю, – развела руками бестия. – Мы же друзья. Этого недостаточно?

– Друзья, – истерично усмехнулся Шайн. – В этом и дело, что мы «просто друзья». Ты всегда говоришь это.

– Разве это не так?

– Ты нужна мне, как девушка! – не выдержал он, запуская пальцы в свои волосы. – Девушка, которую я полюбил.

Тайё продолжила молча сверлить взглядом фигуру парня, ещё не до конца осознавая, что ей только что признался в любви лучший друг.

– А ты этого словно не замечаешь, или не хочешь замечать! – сдавшись, раскрыл все карты Лэндж. – Меня это убивает, понимаешь? Ты то принимаешь меня, то отталкиваешь, и я просто не понимаю, как найти к тебе подход.

– Может, это значит, что не стоит преодолевать эту черту?

От такого откровенного отказа у Шайна закружилась голова.

– Ты мне нравишься, Шайн, – продолжила мысль та. – Нравишься, но соваться дальше я просто не хочу.

Парень сделал ещё один шаг, оказавшись в метре от своей бестии.

– Почему? Что во мне не так?

– Дело не в этом. Далеко не в этом, – опечаленно прошептала девушка.

– Так в чём же? – отчаянно вопрошал он.

Потупив глаза в пол, она молча отрицательно покачала головой. Она не знала. Или не хотела знать.

– Мне… страшно, понимаешь? Мне кажется, что этот путь не для нас.

– Чего ты боишься? – оказавшись совсем близко, прошептал Шайн. – Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда.

– Знаю…

– Так почему бы не попробовать открыться этим чувствам? Почему мы не можем попробовать?

Она снова замолчала, избегая зрительного контакта. Ей было сложно объяснить все причины даже себе самой, так как Кибо могла ответить что-то ему?

Их лица разделяли всего несколько сантиметров. Парень продолжил едва слышно говорить:

– Тайё, посмотри на меня.

Нехотя подняв глаза полные влаги, девушка почувствовала горячее дыхание с запахом ментола. В оливковых глазах читалась особенная любовь и надежда, подстрекаемая нежной полуулыбкой. Внутри неё закипала кровь, отчего веснушчатые щёки мгновенно заалели.

– Я тебя не обижу. Никогда. Слышишь?

– Слышу…

Взяв маленькое личико в руки, Шайн наклонился ближе.

– Пожалуйста… Дай мне шанс.

Её тело обмякло, а все мышцы лица расслабились. Наконец, девушка почувствовала умиротворение, которого ей не хватало все последние месяцы. Она сдалась. Сдалась этим чувствам. Заметив это, парень осторожно приблизился, словно спрашивая разрешения на то, чего он так долго желал.

Не увидев сопротивления, он робко подался вперёд, прикасаясь к губам своей возлюбленной. И… она ответила, неумело углубляя поцелуй. Внутри перемешались противоречивые чувства: от смущения до непонимания, что же Тайё такое делает.

Девушка только что перешагнула все свои принципы, провела черту после их длинной совместной истории и отдалась человеку полностью.

Но что же она творит? Разве всё должно было зайти настолько далеко? Их поцелуй перерастал в страстный, и холодные руки парня опустились на её шею, что обжигала своим теплом. Нужно ли было это остановить?

Её губы невольно задрожали, а по щеке скатилась одинокая слеза. Почувствовав это, Шайн спешно отстранился, заглядывая в почти чёрные глаза Кибо.

– Извини, я… Я просто запуталась, – торопливо оправдалась она, быстро утирая слезу. – У меня… никогда такого не было.

Лэндж мягко улыбнулся, убирая с её лица упавшую прядь волос за ушко.

– Это значит «да»?

– Просто… Дай мне время, хорошо?

– Хорошо, – смиренно ответил парень, нехотя отпуская даму сердца.

– Ну вот, – разочарованно выдохнула она, оборачиваясь. – Чай остыл.

Глава 26. Надежда

После долгой ночной истерики Тайё молча стояла на балконе, смотря на безоблачное чёрное небо. Тёмная бархатная пелена была усыпана множеством бриллиантов, мерцающих и танцующих в такт космической симфонии. Рассматривая звезды, девушка размышляла о масштабах Вселенной, осознавая ничтожность людских забот и проблем перед великой тайной мироздания.

Для девушки смотреть на небосвод стало настоящей терапией: к ней она прибегала тогда, когда было хуже всего. В маленьких мерцающих огоньках Кибо видела радость и… надежду.

На этот раз, взглянув на звёздное полотно, она искренне попросила исполнить единственное желание:

«Пусть, если всё решится, упадёт звезда»

Но в ответ она получила лишь тихое молчание, нарушало которое лишь частое сердцебиение Тайё. Сердце прыгало в груди так, словно сегодня его последний день существования в этом теле. Глубоко дыша, девушка постаралась успокоиться. Даже спустя десять минут она не получила ответа.

Потеряв последнюю веру в свою такую глупую и наивную идею, Кибо собралась зайти обратно в квартиру, как вдруг заметила свет, пронзивший небосвод.

– Это… звезда, – поражённо выдохнула та, наблюдая за зрелищем. – Звезда упала!

Жёлто-белый огонёк прочертил длинную линию, прежде чем сгореть в атмосфере планеты.

Звезда летела, казалось, очень долго, словно пыталась вразумить просившего человека и вернуть ему надежду. Что бы то ни было – оно даже не догадывалось, насколько важным было его появление именно сейчас, прямо в этот момент. Своим свечением эта звезда озарила целую жизнь одного маленького существа, придав ему силы двигаться дальше.

Из глаз Тайё хлынули слёзы. Слёзы искренней веры в лучшее, слёзы счастья.

– Спасибо… – рухнула на колени она, провожая взглядом своего спасителя. – Спасибо, спасибо…

Это маленькое чудо подарило ей ощущение, что она не одна, и позволило двинуться дальше, с надеждой и верой в сердце.

Глава 27. Шанс

Чиркнула зажигалка, и Умеко аккуратно поднесла кончик сигареты к бензиновому язычку пламени. Вдохнув в себя первую затяжку ядовитого дыма, она расслабилась, вновь оборачиваясь к своей сестре. Тайё обвила ладонями небольшую кружку с кипятком, прожигая взглядом слабо дрожащую жидкость.

Стряхнув пепел в небольшую стеклянную чашу, младшая Кибо нарушила молчание:

– И что ты думаешь?

– Что? – опомнилась девушка, переводя взгляд на курящую сестру.

Ей было противно от дыма сигарет, но вразумить Умеко у неё так и не вышло.

– Насчёт Шайна, – напомнила младшая. – Думаешь, он изменится?

Тайё молчала, вновь отводя взгляд в противоположную стену. Ей было неясны намерения своего когда-то лучшего друга, поэтому и ответить ничего она не могла.

– Я не знаю, Уми, – печально призналась старшая, закрывая глаза ладонью. – В том и дело, что я не знаю. В этот раз… он говорил со мной будучи трезвым. Может, он наконец услышал меня?

В ответ сестра выразила сомнение, туша окурок о дно пепельницы.

– Не думаю, – уверенно заявила она. – Вспомни, сколько обещаний он уже тебе давал.

Девушка молча сжала губы, сосредоточив взгляд на открытом окне. Небо было пасмурным, вот-вот обещая обрушить на Лауд-Скай бурю.

– Тай-Тай, – обратилась Умеко, не отводя взгляда от сестры. – Ты любишь Шайна?

Щёки девушки мгновенно заалели, не ожидая такого прямого вопроса.

– Н-ну… Он мне очень важен, – пробормотала она. – Если я откажусь от него, то Шайн совсем погрязнет в алкоголе. Я нужна ему.

Девушка нахмурилась, подметив откровенность сестры.

– А он тебе нужен? – жёстко дополнила та.

Острые уличные шумы заглушили неловкое молчание, овладевшее квартирой. Тайё ощущала внутренний диссонанс, не в состоянии собрать мысли в единое целое.

Что она могла вообще думать? Девушка уже давно пресекала любые мысли в своей голове, касающиеся Шайна Лэнджа. Ей было проще убегать и не размышлять обо всём происходящем, чем в чём-то признаться себе и другим.

Сестра подошла чуть ближе. Она внимательно изучала контуры лица сестры, поражаясь изменениям внешности. Тонкие линии подчеркивали возраст, в то время как внутренняя зрелость отображалась в уверенном взгляде.

– Тайё, – серьёзно обратилась она. – Вам обоим нужно определиться. Нельзя бесконечно испытывать самих себя и друг друга.

Старшая Кибо осмотрела силуэт Умеко, поражаясь тому, как её любимая младшая сестрёнка выросла.

Её лицо совсем осунулось: щёки впали; под глазами образовались большие синяки; кожа стала совсем прозрачной и тонкой, словно от любого прикосновения она бы треснула. На тонких руках пестрили белёсые шрамы, напоминающие о давнем прошлом. Ростом девушка уже и вовсе давно превысила Тайё, так что на её фоне старшая сестра выглядела куда моложе. Белая рубашка плотно облегала стройную фигуру, выявляя хрупкость девушки.

– И каким был твой выбор? – прервал воспоминание Ангел, объявляясь позади погибшей.

– Я дала ему шанс, – тихо призналась Тайё. – Но… всё пошло не так.

Глава 28. Сдержать слово вновь не смог

Шайн непутёво тащится в сторону входной двери, едва не спотыкаясь о свои ноги. Уже не первую минуту в деревянную хлипкую «перегородку» между квартирой и подъездом через чур настойчиво долбится какой-то слишком поздний гость. По силе ударов можно было смело предположить, что пожаловали соседи снизу, снова сердечно огорчённые звуками из его каморки. Во мраке коридора Лэндж не раз запнулся за какие-то вещи, которые в этот момент показались ему совершенно ненужными.

Наконец, преодолев все препятствия, он хватается за шаткую ручку и успевает только повернуть ключ, как дверь распахивается, всё-таки снося парня с ног.

– Ты, чёрт возьми, совсем одурел?! – доносится звонкий голос подсвеченной слабым светом фигуры. – Я долбилась в твою дверь вчера вечером, как ненормальная, пришла спустя сутки, а ты снова не открываешь!

– И тебе привет, Тайё... – кряхтит сидящий на полу Шайн, потирая ушибленную поясницу.

– «Привет»? Это всё, что ты хочешь сказать?! – продолжает разъярённо кричать девушка, перешагивая порог и захлопывая за собой дверь.

«Ночная гостья» со всей силы бьёт по выключателю, озаряя жёлтым светом тесный коридорчик. Со стены осыпалась штукатурка.

И даже сейчас для Лэнджа она казалась невероятной: смешно нахмуренные брови, рыжие растрепавшиеся волосы, потёртые жёлтые толстовка и рваные штаны – Кибо Тайё всегда была красивой, в любом виде и состоянии.

– Где ты был? – резко меняется в лице та, убавляя громкость голоса. – Где. Ты. Был?

– А… Слушай, Тай, тут такое дело…

– Не смей, – грубо перебивает Тайё, переходя на пассивную агрессию. – Где?

Шайн виновато опускает взгляд, шатко поднимаясь на ноги. Ему не было смысла врать – это закончилось бы даже печальней.

– Где? – уточняет тот, оттягивая время. – В баре…

В ответ парень слышит молчание, потому нерешительно поднимает глаза на рыжеволосую и видит в них то, что так боялся видеть каждый чёртов раз – разочарование.

– Тай…

– Молчи, – прерывает попытку приблизиться Кибо и тихо продолжает: – Раз за разом. Раз за разом я прошу тебя об одном и том же. Почему, Шайн?

Парень идёт следом, держа расстояние от бестии.

– Почему? Я…

– Ты обещал, – холодно отрезает девушка, не сводя глаз с друга. – Ты. Обещал.

– Обещал…

– Так какого чёрта ты снова пьяный в стельку шаришься по кабакам?! – вновь вспыхивает «огонёк». – Какого чёрта я снова переживаю днями и ночами, пока ты спокойно высушиваешь весь дряной алкоголь, что тебе только подсунут?! Шайн, я тебя спрашиваю, КАКОГО ЧЁРТА?!

– Тайё, Тайё, прости, я…

– Сколько я уже выслушала твоих «прости» и обещаний? Сколько?

– Я знаю, что обещал. Знаю. Извини…

Кибо лишь истерично прыскает со смеха, облокачиваясь на ближайшую кухонную тумбу. Несколько долгих минут её взгляд был намертво прикован к полу, а Лэндж всё ещё не решался говорить. Да и какой смысл от его глупых оправданий?

Сдержать слово он вновь не смог, – вот что действительная правда.

– Я никому не доверяла, – едва слышно вдруг начала шептать Тайё, впиваясь ногтями в столешницу. – Никому, кроме тебя, Шайн. Никому. Но ты меня подводишь. Каждый раз.

Шайн ощутил противную горечь на языке и резкое желание убежать к унитазу и выплюнуть все остатки злосчастной жидкости. Так отвратно от себя ему было часто, но сегодня – особенно сильно.

– Был ли у нас шанс, Лэндж? – фраза девушки стальным холодом резанула по ушам. – Когда-нибудь был?

Жёлтая пошарпанная квартира вдруг закружилась водоворотом в глазах уже, казалось бы, отрезвевшего парня. Во рту резко пересохло, но пить не хотелось – всё, попавшее в желудок, вновь попросилось бы обратно.

Он попытался ухватиться за что-нибудь покрепче, дабы не упасть. Наконец приклеившись к дверному косяку, Шайн измученно ответил:

– Шанс? Если и был, я его уже давно упустил. Но будем честны, с каких пор тебя это волнует?

– С каких пор? – ошарашенно переспросила Кибо.

– Возможно, ты давала шансы мне, – пояснил тот, встречаясь с красными и влажными от слёз глазами девушки. – Но не «нам».

Внутри Тайё всё рухнуло. В глазах помутнело, а в горле встал противный горький ком, не дававший сделать вдох. Она с ужасом осознала, что Умеко была права: этот человек не изменится, а зависимость сделает его только хуже. В том было и дело: Кибо давала шансы Лэнджу, верила ему и открывала свою душу, на что каждый раз получала плевок в лицо и лишь несбыточные обещания. Самый близкий человек каждый раз делал ей невыносимо больно: от этого пора было бежать.

Сдержав невыносимые негативные эмоции, девушка тяжело вздохнула и абсолютно беспристрастным голосом произнесла:

– Это последняя капля, Лэндж. Больше ко мне не приходи, ладно?

Даже не посмотрев на молодого человека, Тайё быстро направилась к выходу и покинула квартиру, хлопнув дверью.

Глава 29. Пламя

Открыв свои карие глаза, девушка тут же зажмурилась от ослепительного света, исходящего со всех сторон. Кибо сразу узнала это место: именно сюда она попала впервые, когда только оказалась в Безгранье. Но почему Тайё снова здесь?

– Эй? – обратилась умершая к пустоте, ожидая любого подвоха и хоть чьего-то голоса.

Однако в ответ слышалась лишь звенящая тишина, словно девушку поместили в вакуум.

Сделав несколько шагов, она всё больше ощущала, что что-то явно не так: неужели Тайё снова исчезла? Начинающаяся паника усилилась, когда она осознала потенциальную опасность ситуации. Инстинкты приказывали действовать, но в каком направлении?

Наконец, мёртвую тишину нарушил едва слышный плач, исходящий откуда-то издалека. Девушка сорвалась с места и побежала в сторону звуков, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Спустя приличное количество времени она-таки добралась до еле мерцающего огонька, что плакал очень тихо и болезненно.

– Кто ты? – задала вопрос умершая, прикасаясь к иллюзорному объекту.

Он сразу же материализовался в маленькую рыжеволосую девочку лет пяти-шести, отчаянно утирающую слёзы с щёк. Тайё обомлела: перед ней была она сама в раннем детстве, одиноко сидящая на коленях и грустно поглядывающая куда-то вдаль.

– Я не понимаю… – тихо промямлила плачущая фигура. – Почему этот мир так жесток?

– Милая…

Умершая осторожно села рядом, взяв девочку за ручки.

– Папа постоянно обижает нас с Уми и мамой, – вновь впала в истерику маленькая Кибо. – А все люди в Дёрте нас не любят и унижают… Я не могу общаться ни с кем из своих друзей, потому что они дёргают меня за волосы и говорят, что с ними мне не место среди них.

– Люди очень жестоки, – пояснила старшая версия Тайё, беря девочку за плечи. – Но не позволь им задуть пламя, которое горит в твоей груди.

Маленький «огонёк» заинтересованно поднял на неё свои красные глазки, полные горячей солёной жидкости.

– Пламя?

– Да. Чувствуешь? – Тайё приложила ладонь к сердцу девочки, слабо улыбаясь.

– Тепло… – удивлённо прошептала та. – От твоей руки так тепло!

– Нет, – помотала головой погибшая. – Это тепло излучаешь ты сама. И никто никогда не отнимет его у тебя.

– Правда? – в глазах девочки замерцала надежда.

– Правда, – улыбнулась Кибо, поднимая девочку с колен. – Твой свет не потухнет никогда, Тай. Люди приходят и уходят, но он останется с тобой навсегда и будет освещать тебе путь даже в самые тёмные времена. Доверься ему.

– Мой свет… – задумчиво пролепетала она. – И тогда меня все полюбят?

– Тебя полюбят только нужные люди, – объяснила умершая, беря свою маленькую копию за ручку. – Именно они увидят в тебе это пламя.

Часто моргав, девочка не до конца понимала, о чём говорит рыжеволосая тётя, находящаяся рядом с ней. Однако она точно знала, что это не стоит забывать, навсегда оставив этот случай в памяти. Возможно, однажды, она вновь вернётся к этому разговору и внезапно осознает для себя что-то очень важное.

– Спасибо, сестрёнка, – улыбнулась фигура, заглядывая в самую душу девушки. – Теперь мне очень тепло и спокойно.

И маленькая Кибо Тайё медленно растворилась в воздухе, освещая всё вокруг своим светом.

Оставшись одна, Тайё ощутила приятную теплоту, распространившуюся по телу. Она поняла, что миссия выполнена, и готова была двигаться дальше.

Глава 30. Спасти друга

Из крепких лап царя Морфея девушку вырывает громкий и настойчивый стук. Сладко зевая, она бредёт по темноте комнат, ориентируясь в пространстве с помощью рук и по памяти. Щёлкнув по выключателю, Тайё жмурится от противно-яркого жёлтого цвета и спешит повернуть ключ в замке. Дверь распахивается, и перед сонной девушкой появляется Умеко.

– Уми? – искренне удивляется старшая сестра. – Который час?

– Привет, Тай-Тай, – отвечает слегка растерянная поздняя гостья. – Ты только не пугайся…

– Что случилось? – напряжённо уточняет та, подозревая что-то неладное.

Младшая Кибо нерешительно потирает шею, избегая взгляда сестры.

– Тут такое дело… – говорит она. – Шайн пропал.

В глубине квартиры отдалённо тикают часы, являясь единственным источником звука в полной тишине. Рыжеволосая бестия молча смотрит в окно, подметив, что на улице уже начинает светать.

– Как ты знаешь, мы работаем с Лэнджем в одной конторе, куда он меня и устроил, – рискует начать Умеко. – Но Шайн не появлялся там больше недели.

– И что? – устало выдыхает Тайё, ставя кружку с чаем на стол позади себя. – Он и до этого не сильно там бывал. Удивительно, как его ещё не выгнали.

Девушка отрицательно качает головой, сжимая в руках гранённый стакан с водой.

– Шайн приходил туда хотя бы раза три в неделю на пару часов, – возражает она. – Прошли уже семь дней – от него ни слуху, ни духу. Словно под землю провалился.

– Уми, – едва подавляя раздражение, вздыхает старшая Кибо. – Шайн постоянно где-то шляется и ночует по кабакам. Наверняка, просто нашёл хорошего собутыльника, и его очередная попойка затянулась.

Девушка поднимается со стула о, обходя стол, облокачивается на него поясницей.

– Я уверена, что что-то не так, Тайё. Перед тем, как пропасть, он приходил ко мне поговорить. Трезвый.

– И что он сказал? – напрягается другая.

– Извинялся за всё, что он делал по отношению к нам обеим и сказал, что этого больше никогда не повторится, – вспомнила Умеко, потрепав свои короткие волосы. – И ещё…

– Ну что? – нетерпеливо уточняет старшая Кибо.

– Просил передать, что всегда будет любить тебя.

Тайё нервно прыскает со смеху, начиная наворачивать круги по комнате.

– Что на этот раз, чёртов Лэндж? – недовольно бубнит она, облокачиваясь на ближайший комод. – Что ещё нужно сделать, чтобы он перестал доводить меня?!

– Тай-Тай… – сочувственно шепчет Уми, пытаясь приблизиться к девушке.

– Я же попросила его больше не появляться в моей жизни! – бьёт кулаком по столу та. – Что за цирк он снова устроил?!

– Но к тебе он и не пошёл… – напоминает сестра. – Шайн пришёл ко мне и просто…

– Просто что?! – вспыхивает Тайё, резко оборачиваясь. – Ты с ним заодно?!

– Тайё… – подходит младшая Кибо, кладя ладонь на плечо сестры. – Успокойся, пожалуйста.

Девушка смотрит в глубокие глаза собеседницы, видя там искренние печаль и тревогу. Тяжело дыша, она-таки прогоняет из своего сердца злость, решая оставить это на время. Перед ней стоит единственный оставшийся в её жизни близкий человек, на которого Тайё не стоит вымещать гнев, накопившийся на другую личность.

– Прости, Уми… – опомнилась она, закрывая лицо рукой. – Ты знаешь, что мы с Шайном расстались на негативной ноте. Я правда решила, что больше не хочу видеть его.

– Я знаю… – понимающе кивнула та. – Только ты подумай, что кроме тебя у него совсем никого нет. Его больше некому спасать, если что-то случилось.

Устало вздохнув, старшая Кибо отошла к подоконнику. На стекле начали появляться редкие дождевые капли, напомнив о том, что уже началась холодная мерзкая осень. Внутри её груди нарастало беспокойство, смешанное с очередным разочарованием.

– Этот парень сведёт меня в могилу, – едва слышно произнесла Тайё. – Одевайся. Пойдём искать этого чёртова Шайна Лэнджа.

Глава 31. Клятва

Закатное солнце медленно опускается за горизонт, роняя последние светлые лучи на окраины высоких цветущих яблонь. Четырнадцатилетняя Тайё молча провожает очередной день, водя пальцами по коре рядом стоящего дерева. Ей не хотелось сейчас ни о чём думать: любые мысли в голове перерастали в твёрдый тревожный комок, встававший поперёк горла.

– Ты чего тут так поздно? – нарушил спокойствие сторонний голос, заставив девушку встрепенуться.

– Шайн? – удивилась Кибо, вытаращившись на друга. – Как ты меня нашёл?

Парень пренебрежительно махнул рукой в лесную чащу, где Тайё уловила мелькнувший силуэт маленькой девочки.

– Понятно, – вздохнула девушка, разоблачив свою младшую сестру. – И зачем ты здесь?

– Зачем? Я беспокоился, – невзначай бросил Лэндж, засовывая руки в карманы. – Не в Дёрте гулять в такой поздний час.

– Боишься, что украдут? – улыбнулась та.

– Ну, могут сделать и что похуже, – пожал плечами он. – Опять со своими переругалась?

С лица девушки тут же пропала улыбка, на смену которой пришла глубокая печаль. Она отвела взгляд на небо, едва сдерживая эмоции.

– Да, пустяки, – наконец отмахнулась Тайё. – Просто небольшая ссора. Как и всегда.

Лэндж молча прожигал лицо своей подруги, читая её как открытую книгу. Он как никто другой знал, как часто этому бедному подростку приходится сбегать от постоянных скандалов. И также прекрасно знал, насколько ей тяжело.

– Тайё, – окликнул её парень, дождавшись, пока та посмотрит на него. – Давай, пообещаем друг другу кое-что?

– Что? – заинтересованно уточнила девушка, заостряя внимание на друге.

– Что несмотря ни на что, – начал тот. – Что бы и как не случилось… Мы всегда будем приходить друг к другу, когда кого-то из нас нужно будет спасти.

Тайё насторожилась, не понимая цели предложения.

– Даже если будем в ссоре, – продолжил Шайн, делая пару шагов вперёд. – Даже если будем ненавидеть друг друга и перестанем быть друзьями.

– Даже так? – уточнила она, начиная осознавать значимость момента.

– Даже так, – серьёзно кивнул парень. – Я, Шайн Лэндж, клянусь в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии прийти к тебе в самый тёмный час самого тёмного дня, пока смерть не разлучит нас.

Кибо озадаченно смотрела на парня перед собой, и её даже пугала столь откровенная клятва, что он предложил. Сказав это, Шайн выдвинул вперёд руку с вытянутым мизинцем, символически предлагая скрепить договор.

Недолго подумав, девушка вдруг поняла, насколько судьбоносным был этот момент: сейчас они окончательно готовы были закрепить их зародившиеся узы. Пути назад уже не могло быть.

– Я, Кибо Тайё, клянусь в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии прийти к тебе в самый тёмный час самого тёмного дня, пока смерть не разлучит нас.

И она плотно ухватилась за палец стоящего перед ней парня, слабо улыбаясь. В тот день Кибо наконец осознала, какой важной фигурой в её жизни стал этот, казалось бы, совершенно чужой мальчик, на которого они с сестрой наткнулись абсолютно случайно.

Тайё дала обещание не только Шайну Лэнджу, но и себе самой: теперь они были навечно связаны.

Глава 32. На грани

С каждым шагом по затопленным водой узким улочкам внутри Тайё нарастала паника: если бы действительно ничего не случилось, Умеко бы не пришла к ней посреди ночи – её сестра была не из таких.

За страхом явилось чувство вины: как она могла так просто вычеркнуть из своей жизни человека, которому когда-то она дала клятву? И как вообще Кибо могла переступить через свои же принципы? Да, Шайну не было оправданий в его поступках, но даже таким он был очень важен для неё. Так почему всё сложилось так?

– Мы на месте, – сообщила Умеко.

Они остановились у двухэтажного дома с двумя подъездами. Он не сильно отличался от тех, в которых жили две сестры, но был в более презентабельном виде, нежели на самых окраинах.

Тишину нарушали только шаги по лестнице, отдающиеся эхом на весь небольшой подъезд. Остановившись у нужной квартиры, Уми огляделась по сторонам: в углу на лестничной клетке надоедливо мигала неисправная лампочка.

– Я только не понимаю, зачем мы пришли, – произнесла девушка, смотря на свою сестру. – Я приходила несколько раз, но он не открывал, сколько бы я не стучала.

Старшая Кибо молча перевела взгляд на пошарпанную дверь, собираясь с мыслями. Что она увидит за ней? Лежащего в пьяном угаре друга? Или же там не будет никого? Тогда где его придётся ещё искать? Тряхнув головой, Тайё решила пока не грызть себя этими возможными вариантами событий.

– Пробовала открыть? – уточнила она, подойдя к двери.

– Что? – не поняла вопроса младшая сестра.

Без лишних слов девушка нажала на металлическую ручку, и та поддалась с лёгким щелчком.

Быстро переглянувшись, сёстры вошли в квартиру, внимательно исследуя пространство. Никаких звуков, кроме их дыхания, не раздавалось.

Внезапно Тайё пронзило ужасающее чувство страха: а что, если уже поздно? На фоне этой мысли она стремительно преодолела пустой коридор, врываясь в основную комнату. Девушка нащупала на стене выключатель и ударила по нему дрожащей ладонью. Комнату озарил жёлтый свет, открывший тайну оглушающей тишины в доме.

На полу, среди пустых бутылок дешёвого пойла и блистеров из-под таблеток, бездвижно лежал молодой парень с бледным лицом и синими губами.

– Шайн! – сорвалась с места Тайё, падая на колени перед бессознательным другом. – Уми, помоги мне!

– Господи… – ужаснулась другая, подлетая к сестре.

– Шайн! Шайн! Ты слышишь меня?! – кричала девушка, хлопая его по щекам. – Он без сознания…

Осмотрев всё вокруг, младшая Кибо вдруг прозрела:

– Таблетки! Он наглотался таблеток!

Едва прогоняя панику, она приложила два пальца к шее Лэнджа, пытаясь нащупать пульс.

– Жив! Быстро, Тайё! Помоги мне поднять его!

Уже захлёбываясь в слезах, та спешно подхватила за плечи парня, выполняя указания сестры.

– Взяли его и в ванную! Быстро!

Даже вдвоём девушки с немалыми усилиями таки дотащили молодого человека до унитаза. Умеко поспешила сделать первое, что пришло в её голову: засунуть два пальца в рот друга, вызывая у него рвотный рефлекс. Спустя несколько безуспешных попыток она уже начала отчаиваться, как наконец бессознательное тело парня содрогнулось в судорогах, и всё выпитое им наконец поспешило наружу. Выдохнув, девушка обратилась к пребывающей в истерике сестре:

– Тайё! Смешай соду с тёплой водой и тащи сюда! Несколько стаканов!

Действуя на адреналине, старшая Кибо поспешила на кухню, спотыкаясь о собственные ноги: её глаза были наполнены горячими слезами. Слезами страха и сожаления. Трясущимися руками она быстро подготовила всё необходимое и побежала обратно, в сторону звуков закашливающегося Лэнджа и сестры, что всё это время крепко держала его.

– Давай. Я держу, ты заливаешь, – приказала Умеко, разворачивая едва соображающего парня лицом к Тайё. – Шайн! Тебе нужно выпить! Пей!

Было очевидно, что тот совсем ничего не понимал, поскольку даже не открывал глаза. Содержимое первой кружки почти полностью вылилось мимо рта: футболка парня намокла насквозь от пота, рвоты и тёплой воды.

Задыхаясь от паники, Тайё почти ничего не слышала и не замечала: перед её карими глазами стояло лишь мертвецки бледное лицо человека, которого она так любила и не смогла уберечь. Вот, он, отверженный всем миром, отчаявшийся, решил закончить всё самостоятельно. Какой же силы были его отчаяние и безысходность? И почему никто вокруг не заметил это вовремя и не помог? Почему всё сложилось так?

И самое главное… во всём виновата именно Кибо Тайё. Своими действиями она нанесла человеку глубокую травму, которая привела к такой критичной ситуации.

Вдруг послышался совсем тихий голос, вырвавший девушку из панических мыслей. Она перевела взгляд на оживившееся лицо Лэнджа, сталкиваясь с зелёными влажными глазами.

– Тай…

– Шайн! – тут же подлетела Тайё к парню, проверяя его температуру тела руками. – Очнулся! Ты слышишь меня?

– Слышу, – кивнул тот, закашливаясь.

Сёстры с облегчением выдохнули. Умеко обессиленно рухнула на пол, облокачиваясь на ближайший дверной косяк. С её лица стекали дорожки пота.

Сдёрнув полотенца с крючков, одно она оставила себе, другое швырнула в руки девушки. Старшая Кибо тут же воспользовалась им, утирая лишнюю влагу с тела друга.

Тяжело выдохнув, Уми шатко встала на ноги, оставляя «влюблённых голубков» наедине. Ей срочно нужно было покурить: свою роль в этом спектакле она уже отыграла. Пришло время уступить сцену своей сестрёнке.

– Тайё, я…

– Молчи ты, – перебила пытающегося объясниться парня подруга, дрожащими руками накрывая его ладонь. – Чем ты думал? Скажи мне, чем ты думал?!

– Прости…

– А если бы мы не успели?! – вновь залилась слезами Тайё. – Что было бы, если бы мы тебя не пошли искать?! Шайн, что было бы?!

– Тай-Тай…

Девушка отчаянно вопрошала, сгибаясь пополам. Её грудь сдавливала невыносимая боль.

– Как ты мог так поступить? Как ты мог захотеть просто уйти?

– Я потерял самое ценное, что у меня было, – дрожаще прошептал в ответ Лэндж, сжимая руки своей возлюбленной. – Тебя, Кибо Тайё. Мне не за чем больше было жить.

Тайё выпрямила спину, вновь встречаясь с бездонными родными глазами. И она снова всё осознала: отвергнув его, девушка совершила самую огромную ошибку. Она едва не заставила умирать их обоих самой мучительной смертью. Её съедало огромное чувство вины.

– Шайн… – шептала та, трогая ледяные пальцы парня. – Никогда больше так не делай, слышишь? Даже не думай оставлять меня!

– Тай-Тай, – позвал Шайн, дожидаясь пока девушка вновь посмотрит на него. – Разве не ты попросила меня это сделать?

– Не слушай меня! – запротестовала она, чем вызвала на губах Лэнджа едва заметную улыбку. – Ты помнишь, что мы пообещали друг другу? Ты помнишь, Шайн?!

– Я помню, – кивнул тот, берясь за раскалывающуюся голову.

– Что такое? – обеспокоенно подалась вперёд девушка. – Голова болит?

– Да, просто побаливает… – закряхтел парень. – Не переживай.

– Ты дурак? – с издёвкой уточнила Тайё, поднимаясь с пола. – Так, тебе нужно прилечь. Давай помогу встать.

Ухватившись за раковину, Шайн с трудом поднялся на ноги, шатаясь так, будто явился с очередной длительной пьянки. Весь мир вокруг расплывался в водоворотах, а прекрасное лицо своей рыжеволосой бестии он и вовсе едва различал. В ушах громко зазвенело, отчего, по ощущениям, в черепе образовалась трещина. Ноги подкосились, и единственное, что уберегло парня от падения – Кибо, ухватившая его как никогда кстати.

– Не-не-не, даже не думай! – в шутку пригрозила она. – Теперь держись за меня, идём до кровати. Сможешь?

– Угу, – коротко отреагировал полуживой Лэндж, следуя за девушкой.

Преодолеть несколько метров было сравнимо с подъёмом на самую высокую гору мира: настолько тяжело дались эти несколько шагов. Именно поэтому завалиться на знакомую железную койку с жёстким матрасом, небольшой подушкой и тонким одеялом было особенно приятно. Как только голова парня коснулась мягкой поверхности, Морфей с удовольствием принял его в спокойный и безропотный сон.

Тепло улыбнувшись, Тайё накрыла измотанного друга одеялом и поспешила в другую комнату – проведать свою притихшую сестру. Она стояла на кухне у открытого окна и докуривала третью палочку никотина. В помещение уже пробивались первые лучи утреннего солнца, напомнив о тяжёлых прошедших часах.

– Как он? – задала вопрос Умеко, туша бычок о дно обрезанной железной банки.

– Заснул, – улыбнулась та, поёжившись от холода. – Уми, спасибо… Если бы не ты…

– Пустяки, – перебила младшая сестра, закрывая форточку. – Главное, что всё обошлось.

– Да…

– Мне пора, – вздохнула девушка, потрепав свои короткие волосы. – Я совсем не спала. Нужно успеть немного привести себя в порядок перед сменой.

– Да, конечно, – растерянно закивала старшая Кибо. – Я останусь с Шайном, а ты иди. Ещё раз спасибо!

– Не за что, Тай-Тай, – вновь отмахнулась та, надевая своё пальто. – Ты только не бросай его, ладно? Без тебя Лэндж совсем зачахнет, сама понимаешь.

Махнув рукой на прощание, Умеко быстро покинула квартиру, оставив сестру стоять в напряжённой задумчивой тишине, полной размышлений обо всём случившемся.

Глава 33. Осень

Шквал ледяного ветра неожиданно сорвался с небес, устремившись прямо в отцветшие сады Безгранья. Трепещущие ветви яблонь тревожно зашептались, отчего сердце умершей болезненно сжалось, наполняясь неясной тоской. Во рту появился неприятный привкус тревоги, а грудь сдавило непонятным беспокойством – словно внутри поселилось нечто чуждое и тяжёлое.

– Осень наступает в нашем мире, – произнес голос, возникший словно из пустоты.

Обернувшись, Тайё увидела своего ангела-проводника, аккуратно набрасывающего ей на плечи знакомую тёплую кофту. Это была именно та самая вещь, которую она обожала при жизни – мягкая, уютная, пропитанная воспоминаниями.

– Моя кофта... – прошептала девушка, узнавая подарок сразу.

Вспомнилось лето, жаркий рынок Граунда, Шайн, смеющийся рядом...

Ангел пристально смотрел куда-то вдаль, мимо неё, сквозь хаотично танцующие ветви сада. Его лицо выражало странную смесь эмоций – едва заметную грусть и даже печаль. Впервые за всю вечность пребывания здесь Тайё заметила признаки чувств на идеально бесстрастном ранее лице проводника.

– Ты приблизилась достаточно близко, – тихо начал он, наблюдая за движением листьев. – Насколько, как думаешь?

Задумавшись, Тайё крепко прижалась к теплой ткани своей любимой вещи.

– Не представляю, сколько ещё, – нерешительно пробормотала она.

Легкое движение крыльев – и перед девушкой возникла цепочка из семи сверкающих серебристых сфер, выстроившихся аккуратным полукругом.

– Так мало осталось? – ахнула Тайё, вскакивая с земли. – Я совсем не ожидала, что конец так близко!

Она обернулась вокруг себя, внимательно оглядывая родной сад.

– Понимаешь, я действительно привязалась к этому месту, – вздохнув, призналась девушка. – Этот мир стал частью меня, моим убежищем. Здесь я вспоминала свою жизнь, снова переживала лучшие и худшие мгновения…

– Значит, будешь скучать? – спокойно поинтересовался Ангел, мягко перебирая блестящие шары, мерцающие в воздухе.

Девушка кивнула, пряча взгляд.

– Да, буду... Мне страшно потерять возможность помнить прошлое. Ведь там было столько... Мои близкие, моя семья... Их лица, голоса, события – каждая деталь важна для меня.

Проводник внимательно посмотрел на неё, словно оценивая искренность слов.

– Похоже, ты до сих пор сомневаешься, – негромко заметил он, уничтожая сияющие шары одним прикосновением руки. – Страх забыть своё прошлое мешает принять будущее.

Взгляд девушки потух, мысли путались, мешая сосредоточиться.

– Я боюсь лишиться всего, что связывало меня с прошлым, – искренне сказала она. – Хочу оставить эти воспоминания здесь, навечно сохранив их, хотя понимаю, что рано или поздно придется покинуть этот тихий уголок.

Немного помолчав, Ангел отступил назад, позволяя порыву ветра свободно дуть над ним. Улыбка тронула его усталые черты.

– Знаешь, Кибо Тайё, – сказал он спокойным голосом, скользящим взглядом охватывая пространство вокруг. – Каждый из тех, кого ты знала, обязательно вернётся сюда. Они придут опять и уйдут снова. Вечность мира циклична, круговорот повторяется бесконечно.

В глазах Тайё вспыхнул слабый лучик надежды.

– Что это означает? – неуверенно переспросила она.

– Связь души неразрывна, – продолжил Ангел, расправляя огромные крылья, окрасившиеся бледно-серым оттенком. – Родственные души пересекаются веками, находя друг друга снова и снова. Столетиями проходит твоя душа по дорогам бытия, стремясь обрести покой и гармонию. Время течёт вечно, бесконечные цепи судеб сплетаются заново.

Эти слова звучали ободряюще, обещая надежду на встречи в будущих воплощениях.

– Выходит, я увижу всех моих близких вновь?! – радостно воскликнула Кибо.

Но проводник лишь покачал головой, продолжая размеренный шаг вдоль тенистых аллей. Из-за высокого роста он периодически касался макушкой раскинувшихся яблоневых веток.

– Только от тебя самой зависит, произойдёт встреча или нет, – пояснил он. – Каждая новая жизнь даёт шанс вновь встретиться с теми, кого вы любили раньше. Важно осознать, что наши поступки формируют судьбу и направляют нашу дорогу.

Душа замерла в ожидании решения.

– Тогда как я смогу распознать их, если забуду обо всём? – растерянно пробормотала Тайё.

Ангел остановился, серьёзно посмотрев девушке в глаза.

– Поверь мне, судьба сама сведёт вас, – уверенно ответил он. – Когда придёт время, ваше сознание вспомнит старые связи, утраченные нити оживут вновь. Возможно, вам потребуется немало усилий и терпения, но чувство принадлежности к одной судьбе непременно приведет вас обратно друг к другу.

Эти слова произвели впечатление уверенности, тепла и поддержки. Казалось, дверь прошлого начала открываться навстречу будущему. Умершая наконец отыскала нужный ключ и дверную скважину.

Безмолвно следуя за своим спутником, Тайё понимала, что пришло время двигаться вперёд, оставив позади знакомые картины прошлого. Теперь впереди ждало новое путешествие, полное открытий и сюрпризов, ожидающее её ровно настолько, насколько сильно она доверяла собственному пути.

И тогда, ощущая поддержку мудрого сопровождающего, она решила отправиться дальше, покорять новые горизонты, оставаясь открытой всему новому, сохраняя уверенность в неизбежности новых чудесных встреч.

Осень продолжала шествовать по саду, листья кружились хороводом, оставляя лёгкие следы движения ветра, постепенно растворяющегося в просторах бескрайнего неба.

Глава 34. Детство

Рвано смеясь, две маленькие девочки четырёх и семи лет бегали по тесной комнатке, спотыкаясь о собственные ножки и разбросанные на полу игрушки.

– Не догонишь, не догонишь! – с издёвкой повторяла Тайё, спасаясь от погони сестры.

– Это нечестно, Тай-Тай! – обиженно восклицала младшая, не в силах поймать умело увиливающую девочку.

Во время игры мысли их были лёгкими, непосредственными и полными радости. Четырёхлетняя Умеко думала о том, как бы догнать сестру, чувствуя азарт и возбуждение от гонки. Ей хотелось победить, ощутить радость победы и услышать похвалу от мамы. Однако, сталкиваясь с трудностью поймать сестру, она начинала чувствовать обиду и разочарование, думая, что игра несправедлива.

Старшая девочка, семилетняя Тайё, испытывала удовольствие от своего умения убегать и оставаться не пойманной. Она гордилась своей ловкостью и находила особую радость в том, чтобы немного подразнить сестру. Но вместе с тем ей было важно видеть, что младшая сестра получает удовольствие от игры, даже несмотря на трудности. Тайё хотела, чтобы игра продолжалась и приносила счастье обеим.

В те времена обе девочки были погружены в мир фантазии и воображения, где правила игры просты и понятны, а главная цель – наслаждаться моментом и радоваться жизни. Их мысли были сосредоточены на настоящем мгновении, свободны от тревог и волнений взрослого мира.

Увлечённое занятие нарушил скрип двери и вошедшая Кибо Эйми. Женщина замерла на пороге, внимательно наблюдая за резвым весельем дочерей. Её взгляд смягчился, отражая тепло и заботу. Она тихонько улыбнулась, словно наслаждаясь каждой секундой беззаботного детства её любимых малышек.

– Девочки, – негромко позвала мать, стараясь не напугать малышей своим появлением.

Голос её звучал ласково и спокойно. Дети мгновенно притихли, остановившись посреди комнаты.

Тайё первой подбежала к матери, крепко ухватив её за руку.

– Мамочка пришла! – радостно закричала девочка, сияя счастливыми глазами.

Умеко последовала примеру старшей, прижавшись к коленям женщины.

– Ты долго пропадала, мамочка, мы соскучились, – тихо произнесла Тайё, нежно поглаживая мамины пальцы.

Женщины присела рядом с девочками, окружив обеих крепкими объятиями.

– Я тоже скучала по вам, мои хорошие, – сказала она, целуя каждого ребёнка в щёчку. – А теперь вы приберёте свои игрушки – скоро ужинать.

Сёстры Кибо оживлённо вскочили, забегав вокруг разбросанных игрушек и весело болтая друг с другом. Эйми же осталась сидеть, наблюдая за ними, ощущая внутри себя чувство полного счастья и гармонии.

Так начинался один из вечеров в небольшом ветхом домике на окраине Дёрта.

Семейный ужин у них, по традиции, проходил непринуждённо: мама готовила вкусные блюда, уделяя внимание обеим непоседам-дочуркам. Обычно стол был накрыт аккуратно, но не сказать, что меню было слишком разнообразным и воплощало все ресторанные мечты. В рационе всегда присутствовали любимые блюда девочек: такие как суп из куриных костей, печёный картофель, салат из капусты и моркови, домашний испечённый хлеб из отрубей или ржи, а также дешёвые крупы, сваренные на воде.

Атмосфера семейных вечеров всегда оставалась тёплой и душевной, несмотря на скромность стола. Эйми создавала уют и комфорт разговорами, шутками и рассказами, делая акцент на эмоциональной близости и поддержке друг друга. Дети привыкли ценить то, что имеют, радоваться простым вещам и чувствовать любовь и заботу мамы даже в условиях ограниченного бюджета.

Сёстры, особенно старшая Тайё, любили перебивать, задавая вопросы и делясь своими впечатлениями о прошедшем дне. Они рассказывали маме обо всех приключениях, играх и событиях, которые случились за день.

Иногда возникали небольшие споры между сёстрами, вызванные желанием привлечь больше внимания мамы или попытками поделить какую-то игрушку. Тогда самая старшая Кибо каждый раз вмешивалась, помогая разрешить конфликт мирным путём. Терпению мамы можно было позавидовать!

Вечером, перед сном, она читала дочерям сказки или слушала рассказы о мечтах и желаниях дочерей.

– Я мечтаю о том, чтобы попасть в страну, где нет бедности, ссор и страха! – с энтузиазмом призналась однажды Уми, героично отбрасывая с себя одеяло. – В место, где текут молочные реки с творожными берегами, постоянное жаркое лето с самыми вкусными ягодами и фруктами! А ещё там каждый день можно будет кушать сладости!

– А я мечтаю стать взрослой и переехать в Граунд! – подхватила диалог Тайё, мечтательно закрывая глазки. – Чтобы зарабатывать много-много крейнов, помогать маме и папе и построить нам всем большой кирпичный домик с голубыми деревянными ставнями! Потом найти своего принца, выйти за него замуж и родить ребёночка!

У каждой сестры были свои уникальные мечты, позволяющие им не отчаиваться в своих нынешних условиях жизни и сохранять надежду на светлое будущее. Мать с тёплой улыбкой смотрела на своих девочек, размышляя о том, что смогла воспитать их именно так, как того желала когда-то. Они являлись для неё самым ценным сокровищем, ради которого Эйми всё ещё проживала каждый день, игнорируя тяжёлую работу и постоянные ссоры со своим пьющим мужем.

Кибо Ясуко почти никак не участвовал в воспитании своих родных дочек, постоянно пропадая по кабакам и друзьям-собутыльникам. Он не знал, какие мечты у его девочек, как с ними совладать, как успокоить и пожалеть. В частые случаи его появления дома происходили лишь скандалы, от которых младшенькие прятались в своей комнате, отделённой от всего мира тонкой дверью. Именно поэтому самыми спокойными мгновениями считались в семье Кибо отсутствие отца-алкоголика.

– И всё же, ты простила его, – бесцеремонно вмешался Ангел в размышления своей гостьи. – Хотела быть рядом с отцом, невзирая на предательства и боль, продолжала стремиться к нему. Почему?

– Так воспитала меня мама, – оправдалась Кибо, оглядывая замершую тень из воспоминания. – Ценить и любить близких, несмотря на недостатки и преграды.

– А что насчёт твоей сестры?

– Уми? – растерянно пробормотала та, переводя взор на маленькую рыжеволосую девочку. – Она… другая, не похожа на меня. Но я точно знаю, что папа и для неё был очень важен.

– Так ли это?

– Я уверена, – уверенно кивнула Тайё. – Я сама всё слышала.

Иллюзорный мир озарило яркое свечение, перенося проводника и его сопровождающую в новую цветастую сферу.

Глава 35. Становиться лучше

Лёжа в полудрёме, восемнадцатилетняя Тайё заворожённо наблюдала на маятник статично тикающих настенных часов. Едва погрузившись в царство Морфея, она уловила приглушённые голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Сквозь открытую дверь спальни девушке стали отчетливо слышны разговорные реплики, принадлежавшие её близким.

– Папа, я… хотела поговорить, – неуверенно пробормотала пятнадцатилетняя Умеко, выдерживая долгие паузы между словами.

– О чём? – спокойно вопросил в ответ мужской голос. – Говори.

– Мне давно следовало попросить прощения у тебя, – тихо произнесла девочка.

– За что? – удивлённо уточнил Ясуко, шумно двигая стул.

– Я… тебя ненавидела, – честно призналась дочка, шурша своей одеждой. – Ненавидела за то, как ты поступал со мной, Тайё и мамой. Сейчас ты очень изменился, поэтому… Не держи зла на нас. Ни на меня, ни на Тайё.

Погибшей девушке как никому другому были известны эти чувства своей младшей сестры. Далеко не раз, в разгар самых громких ссор, она заикалась о своей невероятной ненависти к собственному отцу. Старшая Кибо понимала её, но не могла принять такого отношения к важному для них обеих человеку. Ей было стыдно, но она даже осуждала сестрёнку – так сильно эти установки противоречили её собственным. Однако убедить Умеко в обратном не получалось ни у одного человека на планете. Благо, девушка сама пришла к верному выбору в довольно юном возрасте, чем вызывала гордость у Тайё. Она недооценивала свою сестру, считая, что та не изменится, даже если их папа бросит алкоголь.

– Слушай, Умеко, ты думаешь, я ничего не понимаю? – невзначай проговорил отец без ноток недовольства или неприязни. – Я всё прекрасно понимаю.

– Значит, ты не сердишься на нас? – с надеждой переспросила Умеко.

– Вы мои дети, – увильнул от ответа тот. – Я не могу держать зла на вас.

– Спасибо, пап, – прошептала она. – Просто раньше я думала, что ты делал все эти вещи намеренно, чтобы навредить нам. Теперь я понимаю, что это не так.

– Жизнь сложна и непредсказуема, – согласился Ясуко. – Иногда нам кажется, что мы делаем правильный выбор, а оказывается, что ошиблись. Главное – учиться исправлять ошибки и становиться лучше.

– Главное – учиться исправлять ошибки и становиться лучше, – повторилась фраза, отдаваясь эхом в сознании умершей.

Жизнь подобна хрупкому сосуду, заполненному драгоценными каплями опыта. Каждое событие оставляет отпечаток, формирует убеждения и взгляды. Признание допущенных ошибок и стремление к самосовершенствованию являются ключевыми аспектами личностного роста. Невозможно достичь идеального состояния, но постоянные усилия и желание развиваться делают нас сильнее и мудрее.

Этот урок, усвоенный в ту ночь, сыграл важную роль в формировании мировоззрения Тайё. С годами понимание глубины послания отца приобрело особый смысл. Исправление собственных недостатков и совершенствование помогают преодолеть трудности и достигнуть поставленных целей. Важнейшим является умение анализировать ошибки, извлекать уроки и применять полученные знания на практике.

Таким образом, простая фраза отца превратилась в основополагающий принцип, которому Тайё старалась следовать на протяжении всей оставшейся жизни.

Глава 36. Кровавая тайна

Ржавые петли противно заскрипели, нарушая мёртвое молчание, повисшее в домике Дёрта. Тайё тихо крадётся по тесным тёмным комнатам жилища, подмечая, что нигде не горит свет. Первое, о чём подумала девушка: её сестра, наверное, уже заснула после тяжёлого дня и очередной ссоры.

Всего несколько часов назад они снова сцепились в ожесточённом словесном поединке, обмениваясь колкостями и грубостями. Старшая Кибо уже свыклась с этими перепалками, предпочитая уходить из дома на какое-то время и позволять Умеко прийти в себя и успокоиться.

Обе сестры были через чур эмоциональными, так что избегать конфликтов у них не выходило почти каждый раз. С годами это изменится, но будучи подростками, девушки совсем не умели сглаживать углы и тушить пламя раздора до крупного пожара, что не оставлял после себя даже пепла.

В поисках младшей сестры Тайё мучает неясное чувство тревоги и дурное предчувствие: кажется, что на этот раз всё гораздо серьёзнее обычных препирательств. Что, если она перешла границу и разрушила хрупкую связь между ними навсегда?

В последнем непроверенном помещении девушка осторожно тянет на себя лёгкую дверь, поначалу не замечая ничего подозрительного в густой темноте. Предположив, что сестра мирно спит, Тайё собирается выйти, когда её внимание привлекает тихий, прерывистый всхлип, доносящийся из дальнего угла комнаты.

– Умеко? – напряжённо обратилась старшая Кибо, шаря рукой по стене в поисках выключателя.

Электрическая лампа вспыхивает, заливая помещение тёплым желтоватым светом, в котором открывается ужасающая картина.

Прямо перед глазами появляется обожаемая младшая сестра, сидящая на полу в полнейшем беспорядке. Кровь течёт из многочисленных разрезов на запястьях, сочась на пол, а в её руке – ржавое лезвие, когда-то принадлежащее их отцу.

– Уми! – кричит Тайё, мгновенно преодолевая расстояние до девушки. – Господи, Умеко, что случилось?!

Та будто бы и вовсе не слышала её, находясь где-то явно не здесь. Она лишь тихо плакала, продолжая сжимать в ладошке стальной острый предмет. Смотря на кровавую бойню, Тайё охватывает волна ужаса и бессилия. Смесь из жалости, вины и страха захлестывают её сознание, заставляя дышать чаще и тяжелее.

Дрожащими пальцами она аккуратно дотронулась до ран, пачкаясь в чужой крови. Мир вокруг теряет чёткость, и воздух становится тяжёлым и липким. Нервы и эмоции зашкаливают, доводя её до предела.

– Умеко… – заикаясь, промямлила девушка. – Это ты сделала?

Этот вопрос словно привёл в себя обезумевшую от горя Уми, отчего та мгновенно отдёрнула запястья, пряча их за спиной.

– Умеко! – строго повторила Тайё, мёртвой хваткой вцепляясь в кофту девушки. – Что это?!

– Именно то, что ты видела! – сорвалась младшая Кибо, вырываясь из хватки сестры. – Ты хочешь меня остановить?

– Что ты наделала… – поражённо выдала она.

– А что не так?! – захлёбываясь в слезах, кричала Умеко. – Почему раньше вам всем было плевать, а сейчас внезапно такое удивление?!

– В каком смысле…

– Что?! – не давала сказать и слова девушка, наблюдая, как Тайё меняется в лице. – Не делай вид, что видишь это впервые!

– Уми, но я правда не видела…

– Да куда там! – выплюнула младшая Кибо, активно жестикулируя. Она пыталась игнорировать боль, возникающую в запястьях при движениях. – Вам, такое ощущение, было всегда плевать на то, что со мной происходит!

Глубокая боль, страх и презрение сквозят в голосе младшей сестры, отражая многолетние страдания и разочарования.

Тайё беспомощно смотрит на раненую Умеко, осознавая, как много упустила из виду, сколько боли и травм пережила её любимая сестра втайне от всех. Почему она не замечала знаки, не смогла предотвратить этот кошмар?

– Зачем? – задала мучающий душу вопрос девушка. – Для чего ты это делаешь, Уми?

Было видно, что в младшей Кибо борются все возможные негативные чувства: это читалось по нахмуренным бровям, слезам в больших карих глазах, сжатым кулачкам и напряжённой позе, будто бы в любой момент она готова была сорваться с места и бежать без оглядки. Старшая сестра знала, что именно так девушка и поступала каждый раз, не показывая свои эмоции никому. Для неё это было самым простым вариантом среди прочих.

– Затем, что мне больно, – честно призналась Умеко, опуская глаза в пол. – Мне всегда было больно.

– Но почему? – не отступала Тайё. – Что не так в твоей жизни, Уми?

– Что не так? – искренне удивилась та. – Всё пошло ещё из детства! Жизнь в трущобах и в нищете, отец-алкоголик и постоянное психологическое насилие – думаешь, этого недостаточно, чтобы сломать психику ребёнку?

Оступившись, старшая Кибо едва не потеряла равновесие. Волна осознания накатила на девушку, возвращая её в реальный мир из фантазийных грёз, в котором для неё всё было хорошо. Однако, увы, только для неё.

Кибо Умеко всегда отличалась от всех членов их семьи: она была через чур восприимчивой и обидчивой, но отчаянно скрывала свои переживания от кого бы то ни было. Тайё следовало догадаться, что тяжёлое детство будет иметь последствия, а не закрывать глаза на происходящее, в надежде, что всё пройдёт с возрастом.

Поборов панику, девушка молча вышла из комнаты, направляясь к небольшому комоду в гостиной. Её глаза резали слёзы, которые она так стремительно пыталась утирать с щёк. Простит ли Тайё саму себя за то, что допустила такое?

Вернувшись к замершей сестре с аптечкой, она проронила лишь только:

– Иди сюда.

Умеко смиренно уселась рядом с девушкой, протягивая изрезанные запястья. Старшую Кибо воротило от представшей перед глазами картины: рядом с ними, на полу, лежала гора окровавленных спиртовых салфеток. Девочка-подросток морщилась от любого прикосновения антисептика к коже, чем заставляла сердце сестры сжиматься. Закончив перевязку, Тайё закрепила бинты и молча проследовала из комнаты, возвращая на место все использованные медикаменты.

В домике повисло молчание, сопровождаемое лишь гудением крови в пульсирующих висках и беспокойным биением сердца. Усевшись за стол на кухне, Тайё размышляла о том, что теперь она может сделать, чтобы данной ситуации не повторилось. Как ей себя вести рядом с сестрой, как обращаться с ней? Может, ей стоило быть помягче? Или же… внимательнее?

От роющихся в голове мыслей хотелось спрятаться подальше и немного передохнуть. Чувства вины и стыда совсем сковали тело девушки, отчего та не могла даже спокойно выдохнуть. Запустив пальцы в длинные запутавшиеся волосы, она тяжело промычала и закрыла глаза.

– Тайё, – прерывает тишину вошедшая в комнату сестра. – Только не говори маме, пожалуйста.

– Я никому не скажу, – клянётся старшая Кибо. – Только пообещай мне, что больше никогда не будешь так делать.

Умеко едва заметно кивает, пряча глаза.

– Спасибо, – тихо произносит она, прежде чем молча выйти из комнаты.

Запрокинув голову к потолку, Тайё борется с желанием расплакаться, чувствуя ответственность за благополучие своей младшей сестры.

Глава 37. Сферы

Укутавшись в свою жёлтую флисовую толстовку, умершая брела по поблекшему отцветшему яблоневому саду, то и дело натыкаясь на кучи сухих коричневых листьев. Её эфемерные руки дрожали не то от осеннего ветра, то от внутренних переживаний, связанные со столь неприятными воспоминаниями.

– А что было после? – ворвался в спокойную обстановку сада Ангел, разнося в стороны отпавшие листья порывом воздуха своих гигантских серо-голубых крыльев.

– После чего? – не поняла девушка, поёжившись от холода.

– После последнего воспоминания с сестрой, – терпеливо пояснил проводник, присоединяясь к одинокой прогулке своей гостьи.

Тайё озадаченно замолчала, в очередной раз осознавая степень чуткости и проницательности существа. Иногда складывалось ощущение, будто бы этот Ангел уже знает все исходы и варианты событий наперёд, и на самом деле просто строит из себя дурака, водя за нос попавших к нему страдальцев.

– Случилась очередная вещь, за которую я буду себя корить все оставшиеся годы, – нехотя призналась девушка, останавливаясь у самого толстого ствола дерева в роще.

Она провела пальцами по почерневшей от влажности рельефной коре, ловя последние мгновения физических ощущений. В душе Кибо Тайё уже готовилась к тому, что скоро придётся расстаться и с этим миром, отчего на душе становилось лишь тяжелее. Сферы воспоминаний уже можно было сосчитать по пальцам, а это значило, что её путь почти подошёл к концу.

Застыв рядом и наблюдая за внутренней борьбой погибшей, Ангел не смел вымолвить даже слова: казалось, он был уверен, что его гостья сама придёт к нужному умозаключению.

С тяжёлым вздохом, Тайё повернулась лицом к своему сопровождающему и посмотрела прямо в его небесно-голубые глаза:

– Я сделала вид, что ничего не было, – тихо проговорила она, нервно сжимая губы. – Я больше не спрашивала Умеко об этом, не предлагала помощь и не просила открыться мне. Я просто… Отстранилась ещё дальше, боясь навредить сестрёнке лишь сильнее. Это… очередная моя ошибка.

Груз навалившейся вины словно магнитом притягивал девушку к земле, приковывая к себе толстыми железными цепями. Несомненно, Кибо ощущала это ещё при жизни, но посмертное осознание всех ошибок, что она успела совершить за свои двадцать шесть лет, вынуждало страдать её вдвойне сильнее: что умершая могла сделать теперь? Лишь бесконечно переваривать всё содеянное, тая робкую, осевшую на самом дне сердца надежду на то, что ещё не поздно облегчить свою ношу.

– Никогда не поздно, Кибо Тайё, – вмешался в размышления Ангел, щелчком поросших перьями пальцев «призывая» поток мерцающих шаров воспоминаний.

Сфер насчитывалось всего пять штук.

Даже расстроенно вздохнув, Тайё оглядела каждое воспоминание, чувствуя, как её захлёстывает волна страха. Конец близок – так почему она совсем не радуется? Её мучения почти остались позади, но это наоборот, досаждало ещё сильнее, чем момент, когда девушка впервые увидела несколько десятков мыльных пузырей.

Тем не менее, Кибо уже давно смирилась с тем, что однажды и Безгранью придёт конец. Она старалась всячески избегать этих назойливых мыслей, уничтожая один шар за другим, отвлекаясь на философские речи своего мудрого проводника, погружаясь всё глубже и глубже в омут своей прожитой жизни. Но в душе умершая понимала, что рано или поздно ей придётся столкнуться лицом к лицу с очередным своим исчезновением и новым этапом, предвещающую неизведанную доселе жизнь.

Набрав полные лёгкие воздуха и решимости, Тайё бережно дотронулась до одной из манящих цветастых сфер, тут же переносясь в следующий прожитый эпизод жизни.

Глава 38. Пять

Громкий смех ребят доносился из соседней комнаты душной квартирки, невольно заставив Тайё расплыться в улыбке. Сухие, воспалённые от холодного зимнего воздуха Эндера губы болезненно потрескались, заставляя девушку осторожно приложить пальцы к пострадавшему участку кожи.

Подкравшийся сзади голос нарушил спокойствие, и Кибо встрепенулась, с грохотом задевая какой-то предмет на столе.

– Ты чего тут? – невозмутимо вопросил темноволосый, наливая себе воды из графина в гранённый стеклянный стакан.

Длинные волосы друга растрепались во все стороны, и девушка едва сдержала смех. Градус алкоголя в крови придавал всему вокруг чуть больше оптимизма, отчего Тайё чувствовала себя хорошо. Очередная несдержанная ухмылка снова заставила почувствовать нежелательную боль. Она вновь притронулась к губам, недовольно морщась.

– Что такое? – обеспокоенно уточнил Лэндж, вырастая перед подругой, словно гора. – Что болит?

Взволнованное лицо парня испуганно бегало по силуэту дамы сердца, пронзая взглядом каждую уже сотни раз изученную деталь, в надежде отыскать какой-то недостающий элемент, позволивший бы сложить картинку воедино.

– Х-убы, – невнятно пробормотала девушка.

– Чего? – с улыбкой переспросил Шайн.

– Губы, губы, – повторила Тайё, плачевно хныкая.

Не выдержав, парень расхохотался, будучи очарованным видом страдающей девушки. Та горестно нахмурила рыжие брови, уже вовсе забывая про неприятные ощущения.

– Чего смеёшься? – обидчивым тоном произнесла она, пытаясь оттолкнуть с прохода препятствующее тело и вернуться в комнату к сестре.

Ноги неудачно заплелись, и обмякшее тело Кибо полетело на пол, подвергаясь силам тяготения и выпивки. Вовремя среагировавший Шайн подхватил подругу на руки буквально за десяток сантиметров от кафеля, спасая от участи быть размазанной на плоскости.

– Куда собралась? – с усмешкой проговорил друг, возвращая хозяйку квартиры в стоячее положение.

– Иду жаловаться Умеко, что мой парень так со мной обращается, – невозмутимо промямлила девушка, не особо заостряя внимание на сказанном.

Лэндж ошарашенно застыл, вмиг посерьезнев и удерживая мёртвой хваткой брыкающуюся рыжеволосую бестию.

– Чего? Что ты только что сказала?

Непонятливо похлопав глазками, Тайё уставилась на знакомые черты лица, не сразу переваривая, что так его смутило. Трезвость резко ударила в голову, обрушивая на неё волну осознания. К лицу прилила горячая кровь, возбуждая глубинное смущение и тревогу.

– Тайё, – потребовал ответа парень, потряхивая её за плечи. – Повтори.

Поражённая и смущённая до глубины души Кибо неловко отвела карие глаза в пол, в надежде найти достаточно правдоподобную отмазку, но в не до конца проветренную голову не шло ничего путного и связного.

Долгожданное спасение материализовалось в тесной кухоньке неожиданно, избавляя свою старшую сестру от неловкой паузы, повисшей в помещении.

– Что это тут у вас? – усмехнулась Умеко, облокачиваясь на дверной косяк. – Решили устроить романтическое свидание без приглашения третьего участника?

Воспользовавшись замешательством Лэнджа, девушка стремительно ускользнула из его рук и приблизилась к сестрёнке.

– Ничего подобного, – смущённо пробормотала Тайё, изо всех сил пытаясь игнорировать прожигающий спину требовательный взгляд.

Улыбающаяся особа в очередной раз самодовольно хихикнула.

– Мне уже пора, завтра на смену, – сменила тему младшая Кибо, накидывая на себя куртку. – Не скучайте, голубки!

Стоило деревянной створке хлопнуть, как квартира погрузилась в оглушительную тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием двух друзей, оставшихся наедине. Удручённо вздохнув, Кибо медленно обернулась, уже зная, что застанет позади пару внимательно наблюдающих оливковых глаз. Единственное её спасение убрело на улицу, обрекая девушку на неловкое объяснение выше сказанного. Ну вот и всё. Уже никак не отвертеться.

Измученно потрепав длинные спутавшиеся волосы, девушка побрела в основную комнату и принялась как ни в чём не бывало искать расчёску, запропастившуюся куда-то как никогда кстати. Нужно было хотя бы сделать вид, что ничего такого не случилось и продолжать вести себя как обычно. Однако все попавшиеся в хватку предметы неудачно валились из рук, на что Тайё лишь горько шикала, покорно возвращая всё на свои места.

Губы парня тронула лёгкая улыбка, пока он заворожённо наблюдал за картиной со стороны входа.

– Ну и? – вновь обратился он.

– Что? – отрешённо буркнула та, победно вытягивая расчёску из-под кровати.

Подойдя к зеркалу, она принялась активно расчёсывать волосы, надеясь растянуть время подольше и не приступать к злосчастному выяснению обстоятельств.

Не выдержав, Лэндж молниеносно оказался позади дамы сердца, пристально изучая её сосредоточенное лицо сквозь зеркальное отражение. Застыв с продолговатым розовым предметом в руке, она разочарованно выдохнула.

– Ты же теперь не отстанешь, да? – расстроенно уточнила Тайё, оборачиваясь.

Уже совсем трезвый парень предстал меньше, чем в метре перед ней во всей красе, не скрывая своего игривого любопытства. Молча, он лишь отрицательно покачал головой, ожидая ответа подруги.

– Ну, напилась, ляпнула, не подумав… – начала мямлить и оправдываться она, перебирая расчёску между пальцами. – Сам понимаешь.

Шайн сделал ещё один шаг, совсем погружая девушку в омут растерянности. От неожиданности она выронила предмет из руки, что осталось незамеченных для них обоих.

– Нет, не понимаю, – растворяясь в улыбке, прошептал тот. – Скажи мне это.

– Что? – сердечно недоумевала Кибо.

– То, что сказала на кухне, – подсказал друг.

– Я… – замялась та.

Она собиралась аккуратненько смыться, но тут же оказалась зажата между костлявыми руками Лэнджа. Пульс стучал в висках, активно вырабатывая гормон адреналина. Тайё было тяжело определить, какое чувство сейчас преобладало в ней: паника, смущение или неловкость? И самое главное – этот чёртов парень не оставил ей выбора, кроме того, как поговорить. Это и возмущало, и умиляло.

– Почему ты назвала меня «своим парнем»? – перенял инициативу брюнет.

Он не сводил пристального взгляда с родных глаз ни на секунду, отчаянно подыскивая в них ответ на мучающий его вопрос.

– Ну, понимаешь, я не подумала… – вновь принялась рассуждать девушка. – Не подумала, прежде, чем сказать.

– И всё? – удивлённо вскинул брови тот. – Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание?

Она лишь удручённо закивала головой, стараясь не сталкиваться с зелёными глазами. Кибо знала, что если их взгляды пересекутся, то Лэндж расколет её, как грецкий орешек.

Он, в свою очередь, нервно прыснул от смеха, освободив особу от «заточения». Сделав несколько шагов по комнате, друг остановился и вновь смирил её взором.

– Если я – «твой парень», то ты – моя девушка, получается? – задал наводящий вопрос Шайн.

Глубоко карие радужки наконец оказались направлены на него. На лице девушки сияло искреннее поражение: такого поворота событий она точно не ожидала. От растерянности резко закружилась голова, словно выпитая бутылка спиртного вновь решила напомнить о себе. Необъяснимая дрожь пронзила её тело, вызывая тремор оледеневших вмиг пальцев. Нерешительность признаться самой себе и такому важному для неё человеку в очередной раз сыграло жестокую шутку не только с разумом, но и с организмом. К горлу подступил твёрдый горький комок. Минуя все преграды, Тайё унеслась в ванную, уничтожая всё выпитое пойло и закуски в канализации.

Оправившись, она вскарабкалась на ноги по стене, тут же принимая подачку друга в виде стакана нефильтрованной холодной воды из-под крана.

– Ну ты даёшь, Тайё, – усмехнулся брюнет, осматривая силуэт измученной девушки. – Так боишься своих чувств ко мне?

Бросив хмурый взгляд, она проскользнула тенью в гостиную и рухнула на кровать. Уже через минуту донеслось едва слышное сопение. Обречённо вздохнув, Лэндж тихо проследовал к своей бестии, укрывая её одеялом.

– И кто же мы друг другу, Огонёк?

Неотвеченный вопрос парня так и остался висеть в тяжёлом затхлом воздухе душной квартиры, обрекая его посвятить очередную ночь мучительным рассуждениям об отношениях с рыжеволосой бестией в своей голове.

Ангел материализовался среди мрачной комнаты внезапно, с интересом осматривая спящую фигуру девушки на койке.

– Ты снова избежала этого разговора, – коротко подытожил он.

– Снова… – подтвердила умершая, с болью вглядываясь в замершего Лэнджа.

Все годы своей жизни Тайё казалось, что она вечно сможет бегать от собственных чувств и откладывать любое принятие решений на потом. У девушки было чёткое ощущение, что впереди ещё очень много времени – столько, что она смогла бы сто раз ещё определиться. Если бы тогда, в тот момент, Кибо знала, что Госпожа Смерть жёстко подведёт финальный штрих, то наверняка, вела бы себя иначе.

И это было очередным сожалением Кибо Тайё – полагаться на завтрашний день, в котором она бы точно нашла в себе смелость принять реальность и не убегать.

Глава 39. Четыре

В ушах вибрировали лишь ритмичное биение беспокойного сердца и похрустывающие на камнях тяжёлые шаги. Тайё нервно сжимала ткань изношенной синтетической демисезонной куртки в карманах, сглатывая противную вязкую слюну. В горле пересохло от излишних переживаний на ночь глядя. Попить девушка и вовсе позабыла, скорее стремясь на поиски недавно начавшего трезвую жизнь отца. Он не появлялся дома уже сутки, чем вызвал беспокойство только у старшей дочери, что не находила себе места каждую минуту этого долгого дня.

Шумно вдохнув, она остановилась у местной дёртовской церквушки. Медные купола как ни в чём не бывало тускло поблёскивали от света редких жёлтых уличных фонарей, расположившихся вдоль железной оградки.

Как и ожидалось, Кибо застала Ясуко именно здесь, стоящим на месте, как вкопанный, и смотрящего куда-то вдаль.

– Пап? – тихо обратилась она, аккуратно подкрадываясь сзади.

Тот отреагировал не сразу, словно бы вовсе не услышал зов своей волнующейся дочурки. Он нехотя оторвал взгляд от храма, оборачиваясь.

– Не стоит ходить так поздно в одиночестве, Тайё, – произнёс мужчина, устало потирая глаза. – Сама знаешь, как опасно это делать в Дёрте.

– Знаю, но… Я искала тебя, – поспешила объясниться девушка.

Отец смирил её слабой улыбкой, оглядывая окрестности. Было всё также пустынно и тихо. Каждую ночь оживлённые трущобы превращались в безмолвное кладбище, навевающее жуть. Бесконечные деревянные одноэтажные домики тянулись вдоль горизонта, каждый раз неприятно напоминая о положении нищеты. Они больше были похожи на картонные декорации какого-то постапокалиптического фильма, нежели на места жилища людей.

– Мама сказала, что у тебя появился мальчик из Граунда, – резко сменил тему Ясуко. – Это правда?

Смущённо потупив взгляд в землю, Тайё начала вырисовывать потёртыми ботинками какие-то неведомые сюжеты на щебени.

Лишь спустя затянувшуюся паузу она заговорила.

– Мы друзья, – пояснила девятнадцатилетняя девушка. – Родители Шайна родом из Дёрта. Наверное, поэтому, он обращается с нами, как с равными.

Мужчина понятливо кивнул, осматривая фигуру своей похорошевшей повзрослевшей дочери. Её рыжие волосы волнами стекали по миниатюрным плечам, спускаясь ниже лопаток. Веснушчатые щёки алели не то от заморозка, то от смущения.

Именно в такую Эйми когда-то беспамятно влюбился и он: их старшая дочка была просто копией матери в том же возрасте. Умеко же переняла многие черты как внешности, так и характера от отца, о чём совсем не любила говорить.

Уткнувшись почти чёрными от сумрака глазами в звёздное небо, Кибо продолжила монолог:

– Шайн правда хороший. Он очень добр ко мне и к Уми, – выдержала небольшую паузу. – Но он граундовец. И к тому же, младше меня, поэтому, не думаю, что можно считать нас кем-то больше, чем друзьями-товарищами.

Загадочно улыбнувшись, Ясуко присоединился к наблюдению за поблёскивающим полотном бесконечного космоса.

– Если так подумать, то возраст и происхождение не важны, – неожиданно выступил он. – Главное, слушать то, что говорит тебе твоё сердце.

Тайё удивлённо посмотрела на отца, отметив перемену в его позиции. Спокойные возрастные черты лица слабо освещались светом полной луны и жёлтых лампочек. Мужчина, привыкший придерживаться правил и традиций, демонстрировал непредвзятость и мудрость.

– Так что внимательно слушай свой голос внутри, – посоветовал Ясуко. – Не людей вокруг, не правила «как надо», а себя. Живи так, как хотела бы жить.

– То есть, ты не против? – с надеждой в глазах уточнила дочка. – Не против, если мы будем дружить?

Мужчина вновь улыбнулся, наконец сдвинувшись с места.

– Не против, – коротко ответил он. – Выбор за тобой.

Погрузившись глубоко в свои мысли, отец последовал в сторону родного дома.

Глава 40. Три

Белая гладь расстилалась вдоль частного сектора Граунда, укутывая своей холодной пеленой грунтовую дорогу и близ стоящие одноэтажные домики. Ледяной снег приятно похрустывал под ногами, создавая типичную мелодию для зимы в Эндере. Морозный воздух обвивал пространство вокруг, приказывая людям укутываться поглубже в шарфы.

Семнадцатилетняя Тайё неспешно брела следом за силуэтом своего лучшего друга, стараясь не демонстрировать внутреннее волнение, преследовавшее её с прошлого вечера.

– В этот день Шайн решил познакомить меня со своими родителями, – с мягкой улыбкой пояснила умершая, следуя за двумя иллюзорными фигурами.

С каждым шагом тревога лишь нарастала, заставляя девушку нервно трястись. Ей было страшно, что родные такого близкого ей человека не примут данное знакомство из-за её положения в обществе. К тому моменту она уже знала об истории семьи Лэндж; знала и о том, что именно родители парня стали инициаторами данного предложения. Они уже давно были в курсе как о дружбе своего сына с уроженкой Дёрта, так и о его искренних чувствах к ней.

Однако прогнать переживания Кибо не могла, как бы не пыталась утихомирить свою фантазию. Всю прошлую ночь она не спала, будучи с головой погружённая в предвкушение встречи и приятный мандраж.

Шайн внезапно остановился, отчего подруга врезалась в его спину, наконец возвращаясь в реальность.

– Мы на месте, – сообщил тот, оборачиваясь.

Тайё заглянула за плечо друга, подмечая перед собой довольно большой голубой домик с белым крыльцом и большими серыми ставнями на окнах. Из трубы к серому небу струилась чёрная дымная линия.

До этого дня девушка видела его лишь со стороны, но никогда не бывала гостем такого солидного, по меркам Дёрта, жилища. Друзья часто прогуливались по окрестностям вместе, рассуждая о странных соседях Лэнджа и вещах, что любят люди со средним достатком. Например, летом граундовцы частенько по выходным выбираются в свои дворы, собирая всю семью. Прямо на улице они жарят картошку на кострах и мясо на специальных железных коробках – мангалах. Или же катаются по мало изученным улицам на железных двухколёсных велосипедах целыми группами, что для Кибо представлялось как самая настоящая магия. Она из раза в раз задавалась вопросом: как эти люди могут сохранять равновесие и управлять такой штукой?

– Ну что, готова? – спросил Шайн, вырвав из мысленных рассуждений молодую девушку.

Спустя паузу, переведя дух, она едва слышно ответила:

– Идём.

Дом Лэнджев встретил подростков приятным теплом и сильным запахом специй. Из дальней комнаты слышались шорохи и звуки шкваркающего масла на сковородке. Шайн плотно захлопнул тяжёлую дверь, помогая подруге раздеться. Уже спустя полминуты раздались мягкие шаги.

На пороге ребят встретила полноватая женщина лет тридцати семи с идеально выстреженным тёмно-русым каре и очками, красующимися на лбу. Сняв почти новый бордовый фартук, она приветственно улыбнулась, демонстрируя ямочки на пухлых щеках и небольшие морщинки. Её светло-зелёные глаза сверкнули от зажжённой в прихожей лампочки, отображая приветствие и любовь.

Мать Шайна звали Кейт Лэндж. Женщина работала бухгалтером в Граунде.

– Не замёрзли, дети? – вопросила она, осматривая друзей. – Сегодня прямо-таки настоящая зима!

В момент Тайё стало так спокойно на душе: будто бы человек перед ней всегда был родным для неё. От женщины исходила аура принятия и понимания.

– Всё нормально, мам! – закатил глаза парень, считывая эмоцию излишней заботы.

Она лишь слабо улыбнулась, заостряя внимание на новой гостье.

– Здравствуй, Тайё, – поздоровалась Кейт, жестом приглашая её в дом. – Шайн был прав – ты действительно очаровательная!

Бросив кроткий взгляд в сторону друга, Кибо уловила на его лице смущение.

– Здравствуйте, – скромно ответила она, освобождаясь от тяжёлых зимних ботинок. – Я тоже о вас наслышана!

Загадочно одарив новую знакомую улыбкой, мама Лэнджа провела друзей в одну огромную комнату, являющейся объединённой кухней и гостиной. Посреди неё уже был накрыт большой стол, скатерть на котором стремилась красными ромбиками почти до самого пола. Оглядевшись, девушка ахнула: помещение было обставлено самой различной мебелью, начиная от деревянных стульев, обтянутых красной тканью, большого мягкого бордового дивана с подушками, телевизора и заканчивая большим сервантом из тёмного дерева с посудой и тяжёлыми объёмными шторами алого цвета на окнах. Свободные полки были сплошь и рядом заставлены уймой декора: книгами, свечами в канделябрах, фоторамками и небольшими картинами.

Заметив удивление Тайё, женщина нежно подтолкнула её к столу.

– Располагайся, чувствуй себя как дома, – вымолвила она.

Шайн тут же шумно плюхнулся за стол, рукой хлопая по соседнему стулу. Тихая гостья молча последовала жесту друга.

– Позову отца, – сообщила Кейт, удаляясь из комнаты.

Любопытно вертя головой по сторонам, Кибо не сразу заметила пристальный взгляд Шайна на себе.

– Ты чего? – вопросил он, улыбаясь.

– Я в шоке, – шёпотом призналась она, озирая помещение.

– В шоке? – уточнил тот, подпирая подбородок рукой.

– Тут всё… так по-богатому, – поспешила объясниться девушка, чем вызвала смешок у собеседника.

– Это самая стандартная обстановка в доме Граунда, – пожал плечами Лэндж. – В Форбе всё намного красочнее.

– М-м-м, – озадаченно промычала Тайё, прогоняя внутреннюю волну стыда.

Ей было неловко за то, что когда-то она привела друга в свои трущобы. По сравнению с этим её дом напоминал мусорную свалку на окраинах Дёрта.

Послышалось громкое групповое шарканье тапочек по паркету, и уже через полминуты в комнату заступили две фигуры.

Креплый мужчина лет сорока был почти на две головы выше девушки, отчего та даже растерялась. От грубого пронзительного взора серо-голубых глаз по её спине пробежался холодок. Короткие тёмные волосы с проблеском возрастной седины были уложены аккуратно и старательно. На нём красовалась накрахмаленная белая рубашка и строгие чёрные брюки.

Отца Шайна звали Эндрю Лэндж. Мужчина был профессором в местных учебных заведениях.

Неожиданно хмурое выражение лица сменилось милостивой улыбкой.

– Здравствуй, – поприветствовал он, проходя к столу.

Ещё не до конца поняв реакцию, Тайё скромно кивнула головой и уткнулась глазами в пустующую тарелку.

– Без проблем добрались? – продолжил диалог отец, укладывая на колени белую тканевую салфетку.

– Ну, а какие проблемы могли бы быть, – скучающе протянул Шайн, перебирая стальные ложку и вилку между пальцами.

Эндрю проигнорировал язвительность сына, с интересом всматриваясь в гостью. Кейт кружилась у кухонного гарнитура, словно пчёлка перед цветком, периодически шумя посудой.

– Тайё, долго до нас добираться от твоего дома? – вопросил мужчина, привлекая внимание смущённой особы.

– Да нет, – тут же ответила та. – Минут двадцать примерно.

– Если считать время перелаза через забор, то двадцать пять, – усмехнулся Шайн, за что тут же получил удар от своей бестии по коленке под столом.

Мягко улыбнувшись, Эндрю подался чуть вперёд.

– Ты бывала в Граунде до знакомства с Шайном? – уточнил он.

Растерянно оглянувшись на друга, Тайё поняла, что парень не сообщал родителям об обстоятельствах их знакомства.

– Как раз в первую «вылазку» в Граунд мы с сестрой и встретили Шайна, – коротко пояснила она, не вникая в подробности.

– Прямо-таки судьба, – посмеялся отец Лэнджа, опрокидываясь на спинку стула. – Расскажи о себе, о своей жизни. Чем занимаются родители?

Неловко отведя глаза, девушка думала, как бы получше преподнести уродливую правду, скрывающуюся под понятием «её жизни». Она всё ещё боялась отвержения.

– Самая обычная жизнь дёртовца… – промямлила Кибо, нервно теребя свои рыжие волосы. – Мама бегает по разным подработкам, выполняет поручения или просьбы, при этом воспитывая нас с Умеко. Мы с младшей сестрёнкой учимся самостоятельно, школы в Дёрте как таковой нет. Есть бабушка, которая нас обучает грамоте. А папа… Папа у меня не работает. У него зависимость от алкоголя.

Выпалив всё на одном дыхании, она выжидала реакции, почти зажмурившись. Спустя минуту повисшей тишины, Тайё начала представлять, как её прогоняют из дома друга навсегда с презрением и осуждением.

Но в ответ мужчина лишь понимающе кивал, задумчиво потирая подбородок.

– Все мы с чего-то начинаем, – наконец начал говорить он без доли негатива в голосе. – Наверняка, Шайн тебе рассказывал, что мы с Кейт тоже когда-то жили в Дёрте.

– Да, – кивнула в ответ та.

– И, как видишь, смогли добиться неплохих успехов, – улыбнувшись, отец поймал на себе взгляд карих глаз, полных надежды. – Скажи, ты сама когда-нибудь хотела переехать в Граунд?

Немного подумав, расслабившаяся гостья призналась:

– Да, хотела, – сказала она. – И до сих пор хочу.

– Это самое главное, – проговорил тот, поправляя спавшую на лицо прядь волос. – Есть к чему стремиться.

В этот момент Кибо наконец поняла, что родителей друга не пугает её статус и обстоятельства, а значит, можно переживать не так сильно. Одарив сидящего перед собой хозяина улыбкой, она обратила внимание на притаившегося Лэнджа младшего, что старательно вырисовывал узоры пальцем на столешнице.

– Ну-с, всё готово! – воскликнула Кейт, несущая в руках чугунный горшочек с каким-то явно очень вкусным содержимым. – Налетайте!

С характерным звоном посуды развернулось небольшое гостеприимное застолье. От разнообразия блюд у юной Тайё разбегались глаза: тушёное рагу из кролика с овощами, жареное мясо, по вкусу напоминающее курицу, салат из сладкой кукурузы, шпажки с сыром и ветчиной, свежий апельсиновый сок, эклеры с клубничным заварным кремом. Вся эта пища могла видеться уроженке Дёрта лишь во снах.

– Как тебе, Тайё? – вопросила мать Шайна, с улыбкой наблюдая за жадно уплетающей еду девушкой.

– Очень вкусно, спасибо! – с набитым ртом пролепетала она, чем вызвала довольную ухмылку у всех сидящих за столом.

– Не торопись так, еда никуда от тебя не убежит, – смеясь, прошептал на ухо друг, за что в очередной раз получил неприятный удар по ноге.

– Скажи, Тайё, – закончив трапезу, обратился Эндрю. – Если бы тебе предложили учёбу в Граунде, ты бы согласилась?

От такого неожиданного вопроса Кибо поперхнулась, спешно запивая остатки прожёванной пищи. Ей показалось это шуткой, но серьёзное лицо отца Лэнджа настойчиво выжидало ответа.

– Я преподаю лекции во многих учебных заведениях Граунда, – невозмутимо продолжил тот развивать свою мысль. – Поэтому мог бы помочь тебе попасть на один из факультетов. Что думаешь?

Резонанс, образовавшийся в голове девушки, заполонил сознание. Она не знала, как трактовать то волнение, что накатило на неё с новой силой, когда слова мужчины донеслись до её ушей.

– Но разве это возможно? – уточнила Тайё, вытирая губы белоснежной салфеткой.

– Всё возможно, если иметь связи, – подмигнул папа Лэнджа. – С образованием ты сможешь найти хорошую работу и выбраться в люди.

– Опять ты за своё, – недовольно пробурчал Шайн, закатив глаза. – Решил и для Тайё сыграть ту же шарманку?

– Шайн! – с осуждением буркнула Кейт, пресекая попытку вздора со стороны сына.

Повисла протяжная неловкая пауза. Воздух накалился настолько, что гостье показалось, будто он электрически потрескивает от напряжения.

– Я уже запатентовал место для Шайна в одном из колледжей, – проигнорировал возмущения друга отец, продолжая свой монолог. – То же самое я могу сделать и для тебя.

Озадаченно промолчав, Кибо сглотнула тревожный комок.

– И при этом даже не спросив меня, хочу ли я этого, – возмущённо добавил Шайн.

– Неважно, хочешь ты или нет, – уже не скрывая раздражения, ответил Эндрю. – Без образования ты ничего не добьёшься, даже живя в Граунде. Такова система нашей страны.

Издав нервный смешок, парень откинулся на спинку стула и посмотрел на хмурую подругу, пребывающую в размышлениях.

– Вы знаете, это как-то неправильно… – наконец вымолвила девушка. – Несправедливо, когда большинство поступают на учёбу своими усилиями, а кого-то зачисляют по связям.

– Большинство, как раз-таки, поступают через знакомых, – поспешил развеять догадки гостьи мужчина. – Либо же за крейны.

– В таком случае… – уже с большей уверенностью заговорила Тайё, поднимаясь из-за стола. – Я самостоятельно накоплю достаточно денег для поступления. Могу я отойти в туалет?

Озадаченные родители Лэнджа лишь кивнули, отправляя сына проводить гостью.

Остановившись у одной из дверей коридора, друзья не спешили нарушать молчание. Каждый по-своему переваривал затяжной разговор.

– Значит, ты будешь поступать после школьной программы? – поинтересовалась Тайё, глядя на недовольное лицо друга.

Шайн посещал занятия в частном подобии школы, куда попал по связям отца. Этим он совсем не гордился, поэтому они редко обсуждали тему образования.

– Я не хочу этого, – отрицал Лэндж. – Но родители настаивают.

– Может, они и правы в чём-то, – вымолвила девушка, переступая с ноги на ногу. – Только всё равно им стоило бы прислушаться к своему единственному сыну.

Неприятные ощущения тут же покинули парня, и он смирил подругу тёплой улыбкой.

– Я знал, что ты откажешься от предложения папы, – признался он, вглядываясь в глаза спутницы. – Даже почти предвидел твой ответ.

– Иди ты! – буркнула смущённая девушка, шутливо толкая парня в плечо.

Только вот несмотря на отказ, Кибо не была уверена в своём ответе. Её душа разрывалась на две части: одна молила согласиться на такое замечательное предложение, другая же гордо настаивала, что справится самостоятельно. Тогда юная девушка затолкала подальше свои внутренние сомнения, решив не придавать этому значения.

Умершая с болью осознала, какой шанс упустила в тот момент.

– Возможно, если бы я согласилась, то мне не пришлось бы впахивать на работе без выходных за копейки, – произнесла она, подытоживая увиденное. – Я бы получила образование и устроилась в хорошее место. Может, я бы даже не умерла так рано…

– Ты сделала свой выбор, – тут же отозвался ангельский проводник, деловито расхаживая по коридору дома Лэнджев. – Разные решения, которые мы приняли или нет, приводят к разным версиям событий. Эти ветки развиваются до бесконечности, неся свои последствия, влияющие на существование души.

– Множественные Вселенные? – задумчиво уточнила Тайё.

– Можно сказать и так, – согласился Ангел. – Ты можешь вечно размышлять о том, к чему привёл бы тот или иной поступок. Однако не стоит терять ту Вселенную, в который ты живёшь. Для того, чтобы ты стала той, кем являешься, Кибо Тайё, должно было сойтись вместе огромное количество событий. Как думаешь, сколько из них кто-то другой считал ошибкой?

Проводив воспоминание, умершая погрузилась с головой в размышления от сказанных проводником слов.

Глава 41. Два

Разочарованно вздохнув, семилетняя Тайё крадётся позади хрупких, словно картонных домов своего района, в надежде не быть пойманной кучкой злобных детишек, дежуривших на улице. До дома оставалось всего ничего: девочка уже успела с облегчением выдохнуть, как сторонний шум заставил её встрепенуться от неожиданности.

– А, вот ты где, – самодовольно пролепетал несломанный мальчиковый голосок.

– Мы тебя ждали, Кибо-о, – протянулась фраза ещё одного знакомого.

– Решила смыться через углы? – подключился девчачий писклявый лепет.

Боязливо сглотнув тревожный ком в горле, маленькая Кибо обернулась, заставая перед собой злосчастную троицу, что не давала ей проходу ровно с тех пор, как она начала выбираться на улицу на своих двоих.

В детском возрасте дети бывают чрезвычайно жестоки, особенно в трущобах Дёрта, где из поколения в поколение формируются стереотипы дискриминации по внешним признакам. С раннего детства местным насаждают установку, что отличаться от других недопустимо. Рыжие волосы и веснушки сделали юную девочку объектом нападок.

– Ребята, мне очень нужно домой, давайте, в другой раз? – попыталась убедить противников Тайё, медленно продвигаясь вдоль стены.

– Куда собралась? – с дьявольской улыбкой протянул один из мальчиков, вставая у неё на пути.

Он был старше остальных на пару лет, потому считался «главарём» жалкой шайки, преследовавших всех, кто помладше и послабее. На тот момент Кибо казался его рост куда внушительнее её самой: разница в целую голову несла страх и опасения.

– Мы только начали, – добавила девочка с ехидной ухмылкой, приближаясь.

В её руке блеснул стальной предмет. Маленькая Тайё не сразу определила, что это такое, о чём пожалела в следующую же секунду.

Пока парни удерживали брыкающуюся Кибо, третья участница с большим садистским удовольствием клацала лезвиями ножниц прямо у её лица.

– Отпустите, пожалуйста, – хныкала испуганная до полусмерти жертва. – Я никому не расскажу, только отпустите…

Мысленно она уже прощалась с жизнью, на полном серьёзе думая, что жалкая троица не побрезгует прирезать её прямо здесь и бросить умирать.

– Страшно? – самодовольно буркнул второй мальчик, наблюдая, как по пылающим веснушчатым щекам скатываются слёзы.

– Меня всегда жутко бесили твои волосы… – воскликнула девочка, орудуя запрещённым для детей предметом. – Они требуют очищения!

Тайё затаила дыхание, когда чужие пальцы запутались в её длинных огненно-рыжих волосах.

– Им место на помойке! – поддакнул старший из мучителей. – Давай!

Стальные ножницы клацнули, и прядь мягких, как облачко, волос потускнела, словно в замедленной съёмке падая в грязь под ногами. Маленькая Кибо с горечью наблюдала, как та мгновенно потеряла жизнь и значение, оказавшись отрезанной от хозяйки. Ей было обидно не столько за волосы, сколько за собственное достоинство, которое в очередной раз оказалось в грязной луже.

– Эй, вы! – грохотнул взрослый голос из соседнего окна. – Быстро разбежались! Шумите тут!

Троица спешно ретировалась, оставляя униженную Тайё стоять коленями на земле. В мутной воде виднелось печальное вибрирующее отражение.

– Что ты почувствовала в тот момент? – присоединился к наблюдению Ангел, приземляясь рядом с поникшей девочкой.

– Это были страх и боль, – вполголоса ответила Тайё. – Я боялась, что они доведут меня до смерти, и поняла, что не могу противостоять их власти.

– Ты рассказывала родителям? – задал вполне разумный вопрос проводник.

– Нет, – отрицательно покачала головой девушка. – Боялась, что взрослые сделают ситуацию только хуже.

Сопровождающий понимающе кивнул, опершись на голое дерево, растущее неподалеку.

– Это был важный урок, – задумчиво произнёс он. – Жизнь в Дёрте учила бороться за себя, но и в то же время давала понимать, что не все правильные методы окажутся эффективными. Ты научилась находить баланс между защитой и принятием ударов судьбы.

Небольшая тайна открылась Тайё в этот момент: подобные инциденты помогли сформировать её стойкость и способность отстаивать собственные интересы, несмотря на противодействие окружающих.

Глава 42. Один

Последняя кристаллическая сфера, расположенная в центре сада, излучала загадочное свечение, маняще переливаясь пурпурными, бирюзовыми и золотыми оттенками. Мерцающий свет подсвечивал поверхность, как маяк, указывающий путь к знанию.

– Это последняя глава твоей истории, – пояснил Ангел, бережно вращая шар между пальцами. – Предполагаешь, что увидишь?

Умершая задумчиво прикусила губу, вглядываясь в «мыльный пузырь». Размытые сюжеты не раскрывали ей тайну, стоявшую за абстрактными узорами.

Внезапно холодный ветер пробежал по позвоночнику, вызвав дрожь и мурашки. Последняя сфера должна была стать заключительной главой, подводящей итоги и раскрывающей главный ответ на вопрос: причину её смерти.

– Я бы хотела узнать, как это произошло, – тихо призналась она, шумно выдыхая.

Проводник сверлил взглядом свою гостью, будто взвешивая её подготовку к предстоящему событию.

– Почему ты так напряжена? – спросил он, заметив тревогу в её глазах.

Тайё не стала отвечать и переключилась на драгоценное воспоминание, игнорируя быстрое сердцебиение в грудной клетке. Вот они – последние крупицы почти ушедших в небытие человеческих ощущений, бережно хранимых ею все годы своего существования. Всего один шар – и она навсегда распрощается с жизнью Кибо Тайё, сделав шаг в новую историю.

Умершая почувствовала, как дыхание предательски сбивается, нарушая тон спокойствия, которое она отчаянно пыталась выстроить в своей голове. Мысли назойливо жужжали в мозгах, навевая ещё больше опасений.

За сильным волнением девушка не почувствовала, как реальность вновь начала покидать её.

– Тайё, – обратилось ангельское существо, указывая на нижнюю часть тела погибшей. – Поторопись.

Придя в себя, она в растерянности опустила глаза и тут же застыла в ужасе: её ноги полностью растворились, отчего оставшаяся оболочка повисла в воздухе.

– Мне пора, – решительно объявила Тайё, приближаясь к сфере. – Я готова.

Ангел одарил спутницу тёплой полуулыбкой, покорно кивая. Его взгляд выражал спокойствие и уверенность.

– Удачи, Кибо Тайё, – проговорил он. – Прими правду достойно.

– Спасибо, Ангел, – поблагодарила девушка, не беря во внимание слезящиеся глаза. – Спасибо, что был со мной.

Пожухлый осенний сад растворился в белеющей пелене, перенося погибшую в самый последний путь.

Тайё тяжело дышит, когда поднимается по лестнице на третий этаж. Её ноги еле-еле отрывались от деревянных ступенек, которые, казалось, растягивались, создавая ощущение нескончаемого подъёма. Уставшая девушка на секунду даже подумала, будто медленно приближается к Раю, когда в её поле зрения появилась знакомая бордовая дверь с номером «17».

Кибо не помнит, как очутилась в коридоре её тесной арендованной квартирки на окраине Граунда. Да и мало что волновало её, если быть честным. Всё, чего Тайё хотелось после долгих трёх суток на ногах – это завалиться в постель и отключиться на день-другой. Однако Морфей упрямо отказывался принимать девушку в своё царство, отчего та готова была проклясть несчастного старика. Какие-то тревожные мысли лезли в её голову. Совершенно глупые и безрассудные.

«Сколько мне ещё осталось?»

«Почему я одна?»

«Уми… как бы я хотела тебя увидеть…»

– Чёрт… – плачевно протянула Тайё, уткнувшись лицом в подушку.

Спустя n-ное количество неудачных попыток расслабиться, она приняла решение направиться в душ: прийти в себя и почувствовать хоть какое-то тепло от горячих струй жёсткой нефильтрованной воды. Руки и ноги были словно прикованы стальными цепями к постели: чтобы подняться Кибо приложила немало усилий.

Какое-то неприятное предчувствие гложило её с самой первой минуты наступившего дня: на работе всё валилось из рук, будто бы она вовсе не опытный сотрудник, а новенький стажёр, не умеющий управляться с элементарными вещами; на улицах города люди и вовсе совсем озверели, словно всех настигло весеннее обострение; настроение в этот злополучный момент было просто ужасным.

На железную койку сквозь занавески проскользнули лучики тёплого сезонного солнышка, одаривая мрачный Лауд-Скай надеждой после долгой холодной зимы.

Тайё мельком осмотрела небольшую комнату, подмечая на стене потёртый календарь с выделяющимся красным прямоугольником на дате:

3 марта 2327 год.

Рыжеволосая стоит на пороге устаревшей ванной комнаты, даже не подозревая о том, что встретит смерть в таком совершенно неэстетичном месте. Она, как и многие, мечтала о красивой и запоминающейся кончине, но судьба решила распорядиться совсем иначе.

Пройдёт ещё около получаса, прежде чем Кибо Тайё не станет в этом мире. Свои последние минуты она проведёт в одиночестве и отчаянии, полностью готовая сдаться.

Шуршащая штора для ванн проехалась по карнизу с характерным звуком. По обнажённому телу девушки медленно стекают капли воды, щекотя чувствительные места.

Шаг.

Внезапно земля резко ушла из-под ног, и тело стремительно рухнуло на старую, потрёпанную временем керамическую плитку. Раздался глухой звук удара, отозвавшийся эхом в голове. На мгновение мир исчез, оставив Тайё одну в пустоте, где не было ни звука, ни запаха, ни вкуса.

В следующее мгновение сознание вернулось, но с ним пришла неописуемая лёгкость. В груди больше не билось сердце, в венах не текла кровь, в легких не циркулировал кислород. Осталось лишь чувство удовлетворения и покоя, какого она не испытывала никогда раньше.

Морфей, правитель страны сновидений, протянул руку, приглашая девушку в мир спокойствия и безмятежности. Карие глаза девушки закрылись, и она почувствовала, как её разум погружается в бездонную тьму.

А потом явился яркий свет.

– Здравствуй, Кибо Тайё. Ты мертва.

Часть 2. Глава 1. Бесконечный конец

Даже не открывая глаз, Тайё ощутила, что её тело находится в удивительно свободной среде, полностью лишённой давления и ограничений. Впервые за всю свою жизнь и смерть она почувствовала настоящее умиротворение и блаженство. Нежная улыбка расплылась по её бледному лицу, и она не могла дождаться момента, чтобы открыть глаза и исследовать новое пространство.

Когда веки поднялись, перед ней открылся потрясающий вид на закатное небо, покрытое мягкими пастельными оттенками. Свободолюбивый ветер мягко касался её полупрозрачного платья и пышных огненно-рыжих волос, рассыпающихся каскадом вокруг лица.

– Что же это… Я лечу?

Погибшая действительно стремительно погружалась вниз, но куда – непонятно: она была настолько высоко, что за пушистыми облаками в несколько рядов не было видно земли.

– Лечу… – тихо повторила Тайё, ощущая необыкновенную лёгкость и эйфорию.

Свобода. Эта трагичная свобода, что далась в самом конце существования Кибо Тайё. Ветер нежно касался её лица, принося с собой тёплые потоки безмятежности и покоя. Последние мгновения её жизни превратились в вечность, где каждая секунда ощущалась бесконечно длинной и наполненной счастьем.

– Я так долго страдала… – Тайё не заметила, как по её холодным щекам полились горячие слёзы. – Пусть это будет совсем неправильно, но… Я наконец чувствую себя лучше. Жаль, что для этого мне пришлось умереть.

Сильный порыв ветра подхватил её волосы, устремляя их вверх, словно приветствуя небо. Девушка погрузилась в мягкие облака, чувствуя их полупрозрачную структуру, и закрыла глаза, наслаждаясь долгожданным покоем.

Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему отдохнувшей и освобождённой.

Глава 2. Белые хризантемы

Пелена блаженного забвения стремительно развеялась, являя перед умершей не успевшую позабыться привычную серую реальность Холодный зимний ветер взметал снежные сугробы, образуя грязные насыпи вдоль улиц Дёрта. Протоптанная тропинка вела к неограждённому от внешнего мира кладбищу, тишину на котором нарушали лишь гаркающие в округе вороны.

Тайё осмотрела окрестности: рядом не было ни единой души, что означало лишь одно – это точно не её воспоминание. Огорчённая своим выводом, она побрела вдоль очень старых могил, рассчитывая наткнуться хотя бы на кого-то.

Ноги сами привели Кибо к месту, которое она отлично запомнила за множественные походы в даты поминок и, в общем целом, тяжёлые дни.

Могилы её родителей.

Два деревянных креста выглядывали из-за точно таких же десятков себе подобных, приветственно вытягивая свои лапы в стороны, словно приглашая в свои объятия. Девушка поёжилась от такой жуткой всплывшей мысли в голове, ступая ближе.

Следующий миг заставил её застыть в напряжении, когда рядом с заметёнными снегом участками она обнаружила свежевскопанную могилу и крест с табличкой:

Кибо Тайё

29.11.2300 – 03.03.2327

Не ожидав такого подвоха, Тайё сражённо рухнула на снег, раз за разом перечитывая две строчки. Воздуха в лёгких стало критически не хватать, отчего та почувствовала, будто вот-вот задохнётся. Картинка перед глазами досадливо размылась, превращаясь в мозаику оттенков серого, белого и чёрного. В ушах громко загудело, обрушивая на умершую сквад сожаления, боли и отчаяния.

В борьбу эмоций ворвался хруст снега, обозначающий чьи-то размеренные шаги. Поборов себя, девушка поднялась, оборачиваясь на звуки.

За небольшим холмом мелькнули рыжая и русая макушки. Преодолев преграду, они стремительно приближались к точке назначения, не обмолвившись ни словом.

– Ребята… – с улыбкой прошептала Кибо, тут же осекаясь.

Лица Умеко и Шайна были уставшими, поникшими и заплаканными, горько напоминающие о недавней утрате.

Парень прошёл сквозь несуществующей силуэт призрачной девушки, кладя на замёрзшую землю букет белых хризантем в прозрачной упаковке. Сестра остановилась поодаль, смотря куда-то на горизонт.

– Привет, Огонёк, – ласково поприветствовал Лэндж, смахивая с креста напорошивший мягкий слой снега. – Я не был уверен, какие цветы ты любишь, но, кажется, хризантемы тебе нравились.

От боли у Тайё защемило в грудной клетке, так что она неосознанно сжала пальцами подол своего платья.

– Спасибо, Шайн, – дрожащим голосом ответила умершая, преисполняясь благодарностью. – Я действительно их любила.

Словно услышав слова своей ушедшей возлюбленной, он оглянулся, пронзив неожиданным взглядом лицо девушки. Она неуверенно осмотрелась, ожидая застать позади себя то, что привлекло внимание друга, но позади красовалась лишь бесконечная рябь могил.

Его глаза были направлены прямо на неё, сомнений не было.

– Шайн? – шокированно уточнила Тайё.

Но тот лишь молча продолжал прожигать помутневшими от горя зелёными радужками её силуэт, оторвавшись от реального мира и затерявшись в лабиринте своих чувств.

– Шайн? – донёсся хриплый голос младшей Кибо, вынудив его обернуться. – Ты чего?

Ещё раз бегло оглядев пространство вокруг, парень стушевался, поднимаясь на ноги.

– Да так, – отмахнулся он, нелепо улыбнувшись. – Показалось, что что-то услышал.

– Тебе бы поспать пару часов, – отчеканила Умеко, потрепав копну отросших волос. – А то от истощения всякое может причудиться.

– Всякое… – расстроенно подтвердил тот, приближаясь к последней выжившей из семейства Кибо.

И два силуэта молча покинули кладбище, оставляя умершую наедине с шуршащей из-за несильного ветра упаковкой от цветов.

Белые хризантемы мирно покоились на земле, напоминая о мимолётности жизни и неизбежности смерти.

Глава 3. Девушка-призрак

Босые ступни болезненно чувствовали каждый камешек на усыпанной щебенью дороге, пока девушка-призрак брела по одинокой мрачной улочке Граунда, преследуя знакомую фигуру.

Умеко и Шайн разошлись примерно четверть часа назад, направляясь по своим повседневным делам. Многочисленные размышления Тайё позволили ей прийти к решению: следует отправиться за последним, поскольку именно с ним у неё осталось наибольшее число нерешённых вопросов.

За занавесом раздумий умершая не заметила, как парень окаменел, словно статуя. Лишь его широкая спина, плавно вздымающаяся в такт нервного дыхания, сообщала о том, что он всё ещё живой. Сердцебиение Шайна, кажется, раздавалось эхом по всей округе. Замерев в ожидании, Кибо не издавала ни звука. Камни назойливо впивались в пятки, вынуждая её болезненно морщиться.

Резко обернувшись, парень уставился в туманный мрак переулка, вглядываясь в тяжёлый морозный воздух. Он пытался отыскать хотя бы единый подозрительный объект, натолкнувший бы его на объяснение своего странного ощущения слежки, но городская улица лишь противно ухмылялась в ответ, так и говоря: «Ты просто спятил».

Глядя на озадаченного Лэнджа, Тайё сделала пару шагов, желая убедиться в своей догадке. Стоило грунтовой дороге под ногами хрустнуть, как тот пугливо вздрогнул, оступаясь.

Шайн чувствовал её присутствие.

– Шайн… – с опаской проронила девушка, делая ещё пару шагов. – Это я…

Испугавшись ещё сильнее, брюнет сорвался с места и ринулся бежать, словно его преследовал жуткий серийный убийца. Однако теперь девушка-призрак не желала сдаваться, бредя по пятам удирающего друга. Настало время ровно для того шанса, о котором говорил Ангел в самом начале её пути: последний, завершающий разговор.

Минуя дом за домом, улицу за улицей, они добежали до знакомой двухэтажки, к которой Шайн сорвался с новыми силами, стоило ей появиться перед глазами.

Едва успев проскользнуть в закрывающуюся дверь подъезда, запыхавшаяся Тайё преодолела лестницу и застыла в ожидании. Друг в спешке шерстил руками по карманам в поисках ключа. Когда дверной замок наконец щёлкнул с характерным звуком, парень нырнул в темноту квартиры, нервно запираясь на два оборота.

Он ожидал, что дома ощущение чужого присутствия точно исчезнет, но нагнетающие невидимые глаза теперь чудились со всех сторон: казалось, будто от них нет спасения. Его зрение улавливало тревожные тени, а слух отмечал звуки шагов, будто преследователь проник в жилище. Было почти очевидно: Лэндж просто слетел с катушек от горя и недосыпа – это единственное рациональное объяснение, которое шло в его забродившие мозги.

Бесшумно подняв над пустым стаканом графин с водой, Шайн замер, вслушиваясь в окружающие звуки. Чьё-то шумное дыхание доносилось со стороны коридора, неслабо пугая хозяина арендованного жилища. Подвешенная психика не выдержала, и уже через секунду стеклянный стакан с оглушающим грохотом врезался в дверной косяк, рассыпаясь на осколки.

Тайё рефлекторно отскочила, задевая комплект кухонных досточек, аккуратно стоящий на столе. Все они обрушились на пол, создавая какофонию из общего шума. Девушка застыла как вкопанная, осознавая, что в этой реальности может взаимодействовать с окружающими её предметами на уровне живого человека. Её даже могли ощущать, слышать издаваемые ею звуки, если бы не одно «но» – тело Кибо Тайё оставалось невидимым, а голос – неуслышанным.

– Кто здесь? – дрожащим от страха голосом вопросил парень, хватая первый попавшийся под руки предмет.

Стальное лезвие ножа блеснуло от дневного света, источаемого из окна.

– Ты что, угрожаешь своей девушке ножом? – саркастично уточнила пришедшая в себя Кибо.

Она знала, что тот не услышит сказанное, потому пользовалась этим преимуществом.

– Я слышу тебя и чувствую, – продолжил Шайн, опасно размахивая острым предметом в воздухе.

– Шайн, это же я… – с надеждой пропищала умершая, делая шаг навстречу другу.

Тот, видимо, ощутив движение «неопознанного объекта», шелохнулся и уткнулся в стену, отступив на шаг назад.

– Что за чёрт… – пробубнил он, пытаясь придумать, как выбраться из этого кошмарного сна.

Раньше Лэндж списал бы все эти галлюцинации на белую горячку после нескольких бутылок крепкого пойла, но сейчас он был трезв как никогда, уже неделю не беря в рот ничего крепче чифиря.

– Спокойно, Лэндж, соберись, – попытался подбодрить себя парень, в задумчивости почесывая затылок. – Покажись!

– Значит, хочешь меня увидеть? – задала риторический вопрос Кибо, осматривая тесную кухоньку.

Пораскинув мозгами, она остановила внимание на рассыпанных по полу осколках. Её голову тут же пронзила гениальная идея.

Взяв наиболее подходящее и удобно лежащее в руке стёклышко, она принялась царапать на старой потёртой временем дверце кухонного шкафа слова:

Я тут

Обомлевший до чёртиков парень тихо наблюдал за появляющимися буквами на древесине, позабыв обо всём. Что за неведомая сила забрела в его квартиру? И что «ей» нужно от него?

Убеждённый до мозга костей атеист-Шайн наблюдал сейчас нечто такое, о чём даже его беспокойная мать не вещала в самых страшных сказках и байках в детстве.

– Кто ты? – тревожно спросил парень, когда последняя черта была выведена.

Т

– Т?

А

– А?

Й

– Й?

Ё

– Ё?

Ничего не понимающий, он стоял на месте, не в силах успокоить дрожь во всём теле. Перечитывая четыре буквы, раз за разом, Шайн не мог осознать момента. Лишь спустя долгую, кажется, тянущуюся вечно, минуту, он выронил из руки нож и ошарашенно прокричал:

– Тайё?!

Глава 4. Переговоры

До сих пор слегка ошарашенный Лэндж сидел перед пустым стулом, всё ещё пытаясь убедить себя, что он не сошёл с ума. Вся эта ситуация казалась до несуразности безумной и больше походила на странный сон, нежели на реальность.

Обеспокоенный арендатор испереживался за целостность имущества квартиры и кухонной створки, потому, недолго думая, сунул невидимой девушке первые попавшиеся приспособления для адекватного письма, с трудом нашедшиеся в захламлённом жилище.

Тайё старательно выводила буквы на потёртом тетрадном листе, понимая, что совсем отвыкла от писанины. Слова получались неаккуратными и нескладными, но это было не так уж принципиально в их случае.

Она долго думала, с чего лучше начать. Стоит ли рассказывать лучшему другу о посмертных приключениях в Безгранье, о страшном Забытие, о странном крылатом спутнике-Ангеле? Или лучше умолчать все эти не очень приятные подробности и перейти непосредственно к причине визита?

Мысли в голове кишили подобно тараканам в грязной позабытой посуде из раковины. Кибо казалось, что у неё найдётся уйма слов, которые она бы с удовольствием сообщила своим близким после кончины, но в такой нужный и долгожданный момент на ум не приходило ничего целостного и путного. Лишь выжидающий, буквально, чуда, Шайн подталкивал её шевелить извилинами призрачного мозга.

Стукнув два раза ручкой по столу, тем самым оповестив своего живого собеседника о завершении красноречивой строки, девушка откинулась на спинку стула, заставив ту плачевно заскрипеть.

Шайн тут же волнительно принялся читать магически проступивший на бумаге текст:

Какое сегодня число?

– Это первое, что тебя заинтересовало, когда появилась возможность связаться со мной? – удивлённо выдал парень, потряхивая листочком перед собой.

Он тут же прогнал мысль о том, что выглядит как полный псих, беседуя со стулом.

– Одиннадцатое марта, – таки ответил тот, вздохнув.

Тайё озадаченно хмыкнула, делая вывод, что с дня её смерти минуло всего девять дней. В ушах прозвучали слова верного проводника о прошедшем квартале, которые он сказал в самый первый день её пребывания в Безгранье. Картинка не складывалась, что-то было не так.

– Тайё? – окликнул Лэндж, заметив пропажу возлюбленной. – Ты тут?

На бумаге тут же нарисовались буквы:

Тут

– Хорошо, – с облегчением выдохнул тот. – Я вижу, вопросов у тебя больше нет. А вот мой мозг просто взрывается!

Я слушаю

– Как ты вообще оказалась здесь? – начал заваливать вопросами Шайн ушедшую девушку. – И как ты это делаешь? Разве призраки могут контактировать с миром живых?

Двадцатипятилетний парень сам не верил в то, что говорил. Для достоверности в происходящем хотелось приложить себе пощёчину, но он быстро подавил в себе это желание, когда бумага начала расцветать новыми словами.

Я удивлена не меньше твоего, Шайн. Ещё больше была удивлена, когда ты на меня посмотрел там, на кладбище.

Я не ожидала, что вот так просто получится с тобой общаться, но, видимо, Вселенная дала мне этот последний шанс, перед уходом.

– Так значит, на могиле, мне не показалось… – заключил он, тут же меняясь в лице. – Постой… Перед уходом? Что это значит? Куда ты уйдёшь?

Девушка сочувственно поджала губы, зная, что за этот данный «свыше» шанс вновь повидаться с дамой своего сердца Лэндж плотно ухватился и не желал отпускать.

Я не останусь призраком навсегда. Когда завершу последние свои дела, то уйду дальше, в новую жизнь, и буду уже не Кибо Тайё.

Но…

Я вернусь к вам. Не знаю, в каком обличии и когда, но вернусь. Обещаю.

На последнем слове рука Тайё дрогнула: как она могла обещать то, в чём не уверена даже сама? Да, Ангел рассказывал ей про связь душ, про их пересечения на просторах Вселенной и времени, чем очень обнадёжил её в какой-то момент. Однако неизвестно, какие обстоятельства могут помешать этому самому воссоединению. Ей бы сейчас очень пригодилось то жизненное пламя оптимизма, горевшее в ней когда-то.

– Вот как… – поникши прошептал парень, бегло перечитывая строки. – Если честно, я уже и не ждал, что вновь смогу поговорить с тобой, Тай.

Умершая внимательно смотрела на опечаленное лицо своего друга, осознавая, какую боль причинила ему, уйдя из жизни. Даже то, что произошло это не по её воле, не успокаивало искренние переживания и сожаления. Если бы была возможность обернуть время вспять и изменить всего пару секунд прошлого, Тайё бы сделала это, не раздумывая. Она бы приняла решение не идти в злополучную ванную вовсе в тот день, либо же выбиралась из душевой кабинки куда более аккуратно…

Только вот, от судьбы не уйдёшь. Да и как бы она жила дальше, если бы Госпожа Смерть забрала кого-то вместо неё? Её никчёмная жизнь не стоила таких жертв.

Шайн… Я знаю, как умерла, но не знаю, что было после…

Скажи, кто меня нашёл?

В глазах Лэнджа блеснула слеза. Слабость, до этого скрывающаяся за маской каменного лица, хлынула тяжёлой лавиной, обрушиваясь на плечи молодого парня. Он опустил глаза, в надежде утаить излишнюю эмоциональность.

– Кто? – в своей привычной манере переспросил Шайн спустя долгое молчание. – Это был я. Я нашёл тебя, Тайё.

Глава 5. Смерть Кибо Тайё

В этот день Шайну было особенно не по себе. Даже от алкоголя было до жути противно: он не помнит, когда бывало такое время и бывало ли вообще. Уже с раннего утра он метался по своей квартире как бешеный, не в силах собрать свои мысли в кучу. Хотя, он бы даже не сказал, что о чём-то думал – просто паническое чувство тревоги не давало присесть хотя бы на минуту, будто бы готовя парня сорваться с места и бежать в любую секунду. Такие ощущения обычно называют плохим предчувствием. И боже, лучше бы Лэндж не знал о такой чуши. Лучше бы он остался сидеть в своей каморке и напился до белочки, как обычно, нежели поддался этому безумному порыву.

В этот день Шайн в принципе пожалел, что кого-то полюбил.

Он мчался к дому своей возлюбленной так быстро, словно на кану стояла судьба человечества. Хотя какое парню было дело до всего мира, если главная его бестия выживала совершенно одна? Кибо Тайё и была всем миром Шайна, – вся его жизнь вращалась вокруг неё.

Перед носом наконец показалась злосчастная дверь с мелькнувшим числом «17», что вечно обрывала любые встречи и попытки заговорить с Кибо. Сколько раз пьяный Лэндж наведывался сюда, сколько раз его надежды сгорали вместе с громким хлопком и треском петель. Он не знал, на что надеялся, в очередной раз придя сюда, но удостовериться было необходимо. У него не вышло быть рядом с этой девушкой всегда, так пусть будет рядом хотя бы в нужный момент.

На настойчивый стук в пошарпанную дверь реакции не последовало. Нетерпеливый встревоженный парень уже был готов закричать, как вдруг послышался скрип из соседней квартиры. Обернувшись, Лэндж застал в дверном проёме бабушку-соседку, что не раз прогоняла его из подъезда не в самом лучшем виде.

– Снова ты! Да что ж такое-то! – прокряхтела пенсионерка, выглядывая из квартиры в небольшую приоткрытую щёлку. – Замучил бедную девчонку!

– Простите, я… Это очень важно, – смущённо пробурчал он.

– Гляди-ка! – удивилась она, высовываясь из проёма. – В адеквате? Нет твоей подруги, уже как два дня не видела.

– Как – нет? – удивился Шайн.

– Я каждый день слежу: знаю, когда приходит наша Тайё, а когда уходит, – пояснила странноватая бабуля. – Заработалась она бедная, вот и присматриваю.

– И что же, целых два дня? – уточнил он ещё раз.

– Да, мальчик, – подавленно ответила та. – Сама стучала, звала – не показалась. Ты уж погляди, что могло случиться.

Стоило только соседке скрыться, как у Лэнджа сорвало крышу: на него накатил страх такой силы, какой он не испытывал никогда – словно гигантское цунами накрыло его ледяной водой, пробрав кожу до костей. До сердца. Шайн истерично задёргал ручку, и та поддалась: благо, девушка оставила замок открытым.

Парень не думал о том, какую истерику бы закатила она, застав друга, ворвавшегося в её дом. Ему было по-настоящему страшно, так что выбора не было.

– Тайё! – позвал он, в надежде услышать знакомый голос.

Но в ответ не донеслось ни звука. Ни в прихожей, ни в кухне, ни в спальне девушки не было. Выглядела обстановка так, будто живущая здесь только что отлучилась, даже оставив свет в коридоре включенным. И неважно, что на улице уже посветлело. На кухонном столе томился давно остывший чай в кружке, испарившийся наполовину.

Внутри Шайна что-то ухнуло. Оставалась последняя комната – ванная. Дверь в неё была слегка приоткрыта, – оттуда по полу тянулся едва заметный жёлтый свет. Приближаясь к нему, Лэндж молился: лишь бы девушка сейчас внезапно показалась, накричала и выгнала его, лишь бы эта мёртвая тишина наконец рассеялась, и он смог бы вздохнуть с облегчением.

Но тишина продолжала звенеть в ушах, как и томный противный запах в воздухе.

В следующий момент Шайн Лэндж навсегда погибнет и исчезнет из этого мира. Его сущности не станет вместе с его любимой, – с той, ради которой он продолжал верить и надеяться, продолжал жить и любить.

Парень медленно потянул за дверную ручку и тут же пожалел об этом.

На плиточном полу грязно-белого цвета расположилась его огненно-рыжая бестия, полностью обнажённая и умиротворённая. Длинные волосы аккуратно расплылись по плечам и кафелю, смешавшись с водой и липкой алой жидкостью.

Это кошмар?

Его любимая девушка, его лучшая подруга, его единственная надежда – Кибо Тайё – лежала, словно неодушевлённая кукла, не подавая признаков жизни.

– Тайё! – завопил он, что есть силы.

Лэндж бросился к обездвиженному телу, чувствуя, как дышать становится всё сложнее и сложнее. Карие глаза с пушистыми ресницами были расслаблены и закрыты. Побледневшее лицо, прежде усыпанное веснушками, напоминало белый лист бумаги, которые парень видал каждый рабочий день в своём прогнившем офисе.

– Нет… Нет, пожалуйста… – заговорщически приговаривал он.

Шайн отчаянно прикасался к телу и лицу погибшей, словно всё ещё пытаясь понять, реальность ли это. И он действительно не понимал; не понимал, но искренне надеялся, что это не так.

– Тайё! Ну же! Ты слышишь? – голосом, полным отчаяния, восклицал парень.

Приподняв голову своей бестии, он убедился окончательно: в спутанных волосах алела запёкшаяся кровь, пахнущая едким металлом.

По щекам покатились горячие слёзы. Слёзы осознания и боли.

– Не-е-ет! Тайё! Пожалуйста! Нет… Нет… Нет…

Рыдающий Лэндж прижался к телу девушки, пытаясь услышать дыхание. Но, конечно, какая-то его разумная часть прекрасно понимала:

Было поздно. Он не успел.

– Тайё… Мой огонёк… Нет… Не-ет!

Глава 6. Сон

– В тот день я умер.

Я нашёл твоё бездыханное тело в пустой гнилой квартирке. Ты умирала в одиночестве. Ты жила в одиночестве. Я не смог сделать твою жизнь лучше, не смог сделать тебя счастливой. Это такое отвратное чувство. Мне не хочется больше жить.

Я так люблю тебя, Тайё. Ты была для меня всем. Что мне теперь делать? Почему жизнь так безжалостно отобрала тебя?

Ты нужна мне! Нужна своей сестре! Нужна нам, Кибо Тайё!

Почему же ты ушла? Почему?

Мне никогда не передать всей той боли, что испытываю я без тебя. Отец назвал меня жалким, завидя, как меня в очередной раз вышвырнули с работы за алкоголизм и прогулы. Мать лишь сочувственно смотрит на меня, не сдерживая горьких слёз. Ты была единственной, кто не осуждал меня и был готов принять. Ради тебя и я был готов измениться целиком и полностью.

Но теперь тебя нет.

И я исчез вместе с тобой, – завершил Шайн свой длинный монолог, уже не скрывая того отчаяния, что настигло его в злосчастный март, отобравший у него самое важное в жизни.

От откровенных слов друга у умершей навернулись слёзы: она знала, что в прошлом они бы никогда не затронули такие глубокие темы о чувствах, как знала и то, что в этом была сугубо её вина. Тайё всю жизнь отталкивала любые попытки честных разговоров, считая, что в будущем обязательно найдётся время обсудить эти, казалось бы, не очень важные вещи.

Она бы с удовольствием заявила, что отведённых двадцати шести лет жизни было недостаточно, но после длинного пути по Безгранью, девушка поняла одну простую истину: времени всегда было достаточно, а вот смелости в ней – нет.

Схватив шариковую ручку в руки, она принялась спешно писать:

Мне очень жаль, Шайн. Я не была готова умирать и, тем более, оставлять вас с Уми, но жизнь и смерть абсолютно непредсказуемы. Любой день может стать последним, поэтому я пришла попросить тебя отпустить меня и идти дальше, как бы тяжело это ни было.

Идти и никогда не оборачиваться.

Слова размывались и сливались в сплошную кучу из-за режущих глаза слёз, которые Лэндж уже и не пытался скрыть вовсе. Когда-то сильный духом и телом юный мальчишка совсем расклеился и поддался горю, позволив проглотить себя целиком и полностью. Боль сковывала его от макушки до пят, мешая сделать единый шаг и даже вдох. Хотелось пить, пить, очень много пить, но он не притронулся ни к единой стоящей в запасах бутылке.

– Как мне идти дальше без тебя? – задыхаясь от безысходности, вопрошал Шайн. – Как мне тебя забыть?

Я не прошу тебя забывать меня. Помни обо мне, о нас, о том, что у тебя была я, Кибо Тайё – девушка, которая любила тебя. Я останусь в твоём сердце и памяти и буду идти рядом с тобой всю твою жизнь.

Пока ты жив, я буду жить в твоём сердце.

– Ты действительно любила меня, Тайё? – будто не веря своим глазам, шептал он.

Я до сих пор люблю тебя.

Мне жаль, очень жаль, что я осознала это так поздно. Я бы хотела обернуть время вспять и сказать это тебе при жизни, но… У меня нет такой власти. Я рада, что могу признаться в этом тебе хотя бы сейчас.

Ты всегда был для меня очень важен, Шайн Лэндж. И хочу сказать тебе: спасибо. Спасибо, что был моим лучшим другом. Спасибо за всё, что ты сделал для меня и моей сестрёнки.

Не оставляй Умеко, пожалуйста. Ты единственный, кто остался рядом с ней, держитесь вместе.

– Ты уходишь, Тайё? – с горечью спросил парень, всё ещё пытаясь разглядеть в пустом пространстве знакомые черты лица.

Я вынуждена уйти. Прости.

Трясущийся от слёз Лэндж с трудом мог удержаться в положении сидя, чувствуя невероятное притяжение к земле. Ему казалось, что, упав и закрыв глаза, он очнётся не в этой противной квартире, а где-то в яблоневом саду, рядом со своей Кибо Тайё, которую так желал увидеть хотя бы в ещё один раз. Шайн задыхался от эмоций, которые легли ему удавкой на шею; которые так сильно жгли в районе груди и распространялись по всему когда-то здоровому телу.

– Если это возможно… – едва слышно прошептал он. – Пожалуйста, обними меня. В последний раз.

Полная уверенности, Тайё прильнула к телу того, кого полюбила всей душой, желая вложить в это действие всё то, о чём она молчала долгие годы. Девушка надеялась, что сможет заполнить этим пропасть, разросшуюся между ними по её вине, что сможет передать такому важному человеку свои чувства. Может, тогда он сможет её отпустить без огромной боли?

В нос ударил знакомый и такой родной цитрусовый запах. Парень был готов поспорить, что почувствовал свою возлюбленную, будто бы она была жива и действительно касалась его сейчас. Он хотел вцепиться в её маленькое тело, обнять до хруста костей, почувствовать её нежную кожу своими огрубевшими пальцами, но хватался лишь за воздух, за невидимую оболочку, которая одновременно и существовала, и нет. От этого становилось ещё больнее: настолько, что казалось, будто Лэндж вот-вот расщепится на атомы и сольётся с этим нечто воедино, но об этом теперь он мог лишь мечтать.

– Я вернусь к тебе, Шайн, – раздался тихий, не успевший позабыться голос. – Только дождись меня. И мы встретимся вновь.

Шайн проснулся в холодном поту с громко бьющимся сердцем в груди. В окно подглядывала за резко пробудившемся парнем сквозь занавески луна, властвуя в ночи своим огромным белоснежным ликом.

Сон.

Это был лишь сон.

Глава 7. Камешки

Задыхающаяся от слёз Тайё брела по ночным переулкам, стараясь контролировать подкашивающиеся от бессилия ноги.

Возможно, то, что она сделала было совсем неправильно, но у неё не было особого выбора – если бы умершая заявилась к своему важному человеку в реальности, даже сама Матушка-Вселенная не могла бы гарантировать того, что он оправится. Именно поэтому, там, на кладбище, она приняла своё решение.

Всё, на что оставалось надеяться Кибо – это память своего друга, которая сохранила бы их важный разговор во сне в его голове.

Спустя долгий тёмный путь, девушка-призрак наконец стояла у нужного трёхэтажного ветхого дома, что при тусклом свете одного единственного на улочке фонаря выглядел ещё более устрашающе и отталкивающе. В нужном ей окне свет не горел – это означало, что следующая, к кому желал наведаться гость «с того света» уже спала. Именно это Тайё и нужно было.

Проникнув в мрачный второй подъезд, умершая брела по лестнице на третий этаж, шумно спотыкаясь о ступеньки. Назначенная дверь как всегда была приоткрыта: за это Кибо часто отчитывала свою младшую сестрёнку, твердя про безопасность и нежелательных посетителей в виде воров и кого в разы пострашнее. На это Умеко постоянно давала обещания бросить дурацкую привычку, переводя тему.

Уставшая девушка мирно сопела в своей постели, едва слышно что-то бормоча себе под нос и ворочаясь. Её сон был беспокойным с самого детства, отчего старшая Кибо часто утешала длинными ночами свою сестрёнку, проснувшуюся от очередного кошмара.

Отогнав пелену воспоминания, Тайё дотронулась до спящей, переносясь в её сон.

Умеко сидела в тени большой старой яблони, копаясь в земле. Подойдя ближе, девушка-призрак увидела, как та с увлечением перебирает в руках камешки. Не решившись прерывать занятие младшей сестры, она осторожно присела рядом, осматривая пространство.

В детстве они часто убегали на эту поляну от скандалов родителей, играя в разные игры или совместно мечтая о будущем. Окраина яблоневого сада стала для них маленьким тихим островком, оторванным от всего злого беспощадного мира.

– Тай-Тай? – подала голос владелица сновидения, наконец заметив чужое присутствие.

– Привет, Уми, – поздоровалась Тайё, нежно улыбаясь.

В этом сне её могли видеть и слышать.

– Я очень рада тебя видеть, – непринуждённо выдавила та, натягивая улыбку. – Особенно… после всего случившегося.

– Но ты не удивлена, – сделала вывод старшая Кибо, склоняя голову. – Почему же?

Девушка лишь молча отвернулась, продолжая улыбаться горизонту.

– Потому что мы во сне, – чётко ответила Умеко спустя недолгую паузу.

Призрачная гостья понятливо поджала губы. Значит, сестра осознавала, в какой реальности находится.

– Тем не менее, – начала Тайё, осязая приятный летний ветерок своей кожей. – Это правда я. Я пришла попрощаться с тобой.

Брови младшей Кибо нахмурились, а глаза наполнились едва различимой влагой, которые она попыталась скрыть отведённым в землю взглядом.

– Это так больно, Тайё, – тихо призналась сестра, агрессивно сжимая камешки. – Теперь у меня не осталось никого. Папа, мама, ты – все вы ушли, оставив меня одну.

Девушка-призрак знала, что в реальности у неё ни за что бы не удалось разговорить Умеко: слишком уж тщательно она скрывала свои истинные переживания глубоко в своём сердце. Происходящее во сне прибавляло ей откровенности и смелости.

– Мы всегда останемся в твоём сердце и памяти, Уми, – выговорила старшая Кибо. – И рано или поздно, возможно, мы все вновь пересечёмся на просторе времени и пространства, обретя друг друга, как впервые.

Умеко горько усмехнулась, переводя глаза на знакомый силуэт. Здоровое веснушчатое румяное лицо выглядело живым – таким, каким она оставила его у себя в памяти; таким, каким оно не было в древесном гробу на недавних похоронах. Глаза были открыты и сияли светом – тем, что всегда мотивировал и поддерживал в любой ситуации.

– Ты правда веришь в это, Тай-Тай? – задала вопрос девушка, тут же одёргивая себя.

Она всегда рушила редко возникавшую идиллию своими собственными словами.

– Я не просто верю, – ответила Тайё, ни капли не смутившись. – Я знаю.

Почему-то перечить старшей сестре совсем не хотелось. Может, в реальной жизни, когда она была ещё жива, Умеко бы с удовольствием это сделала, но не сейчас. От уже ушедшей Кибо Тайё исходила некая мудрость, словно смерть открыла ей саму тайну мироздания и смысл их короткого, по меркам вселенной, существования.

– Что будет дальше? – сменила тему младшая Кибо, всматриваясь в размеренно колыхающиеся ветви. – Что будет с тобой, мной, Шайном?

– Вы с Шайном будете жить дальше, – тут же откликнулась гостья, мечтательно улыбаясь. – Просыпаться по утрам, идти на работу, общаться с людьми, заводить друзей. Найдёте свою вторую половинку, будете растить детей, затем внуков… Состаритесь и мирно уйдёте во сне в новую жизнь без сожалений.

Девушка молчала, словно раздумывая над каждым сказанным словом. Устраивает ли её такой исход событий?

– А с тобой? – уточнила Умеко.

– Больше всего я хочу вернуться к вам, – протянула Тайё, синхронно покачиваясь под такт бушующей от ветра листвы. – И я сделаю всё для этого.

– Значит, не факт, что мы вновь увидимся? – с глубоким вздохом вопрошала младшая Кибо.

– Я хочу верить, – убеждённо проговорила умершая. – И я буду верить.

Старшая сестра негласно рассматривала профиль осунувшегося лица собеседницы, пытаясь угадать, какие размышления царствуют в её голове. Хотелось одновременно и говорить без умолку, и не издавать ни звука: родные по крови и духу души часто не вели длинных диалогов, не рассуждали на проникновенные темы – они всё понимали и без слов.

– Не злись на Лэнджа, – нарушила молчание Умеко, прикусывая губы.

– Почему я должна на него злиться? – непонятливо уточнила Тайё.

– Ты не знаешь, – констатировала сестра, монотонно кивая. – Он не пришёл на твои похороны.

Глава 8. Похороны Кибо Тайё

На прощание пришло не слишком много людей. Умеко даже удивило количество зевак и едва знакомых семье Кибо личностей: от торговцев молока до соседей их родительского дома. Наверняка, бабушка Нюра была бы одним из самых главных гостей, но она сама уже мирно покоилась в городе мёртвых.

Похороны всегда были пропитаны лицемерием: в этот день даже твои злейшие враги превращаются в ангелочков и считают, что просто обязаны почтить память какой-то дряхлой церковной свечкой. Сначала Умеко вообще не хотела присутствовать на основной части, но насколько ужасной сестрой тогда она бы стала? И думать не хотелось.

От навязчивых мыслей Кибо отвлёк подошедший священник, облачения которого больше напоминали грязные лохмотья, найденные на помойке. Хотя, вполне возможно, что «приобрёл» он их именно там – это было совершенно обычным делом для жителей Дёрта. Прекрасное дополнение к общему декору бедности и унизительных условий проживания в их районе.

– К вам ещё один гость, – очень тихо промолвил пожилой мужчина, указывая взглядом на выход из часовни.

В ответ Умеко кивнула, и тот поспешно удалился. Девушка знала, кого увидит за дверью, но лучше бы это было не так. Она всеми силами пыталась избежать этого человека и разговора с ним после того самого дня, но когда-нибудь это всё равно произошло бы.

Деревянная дверь со скрипом проехалась по заснеженному крыльцу. Кибо вдохнула холодный воздух и выпустила пар изо рта. Этот март был особо суров: морозы до сих пор царствовали по ночам. Лёд сковал не только всё вокруг, но, кажется, ещё и сердце юной Уми. Она не чувствовала ничего, кроме холода.

Девушка отогнала прочие мысли и сделала несколько шагов навстречу мужской фигуре, стоящей к часовне спиной. Даже когда между ними осталось пара метров, никто не решался говорить. Кибо, скрипя снегом, переступала с ноги на ногу и не представляла, как ей сдержать всё то, что копилось долгие годы и норовило уже наконец обрести свободу. Но так было всегда. Она привыкла терпеть, привыкла молчать. Чёрт, да даже огромная сумма денег не заставила бы её признаться в тех страшных вещах, что порой приходят в её голову!

Она была не в силах признаться даже себе.

С неба начали падать редкие хлопья снега. Умеко подняла голову: ясная погода в момент драматично сменилась пасмурной. Уже в следующую минуту снежинки кружились в своём загадочном вальсе, медленно достигая белеющей земли.

– Привет, – обратилась младшая Кибо. – Ты не пришёл на погребение.

– Я не смог, – холодно отрезал тот в ответ, даже не дрогнув.

Такое ощущение, будто он ждал и готовил ответ именно для этого вопроса. Парень наконец обернулся.

– Её похоронили рядом с мамой и папой, – сообщила Умеко, когда их взгляды встретились. – Идём.

Оградки у свежей могилы не было. Да и, впрочем, для захоронения в Дёрте не выделяли больших участков, – а если и выделяли, то стоило это бешеных денег, которых у дёртовцев просто не было. Возможно, самая младшая и единственная оставшаяся в семействе Кибо хотела бы, чтобы сестра нашла упокоение на территории Граунда, где проживала в последние годы, но по несуразным законам Лауд-Ская уроженцы имели право на место лишь в своём районе.

Шайн беззвучно подошёл к свежей земле с воткнутым деревянным «недо-крестом». Пушистый снег уже успел припорошить новый дом упокоенной. Холодный порыв ветра обжог лица гостей, вынуждая их укрыться шарфами.

Умеко осталась в стороне. Ей было до жути неприятно находиться здесь: каждый ствол дерева или очередной крест напоминал девушке о потере. Естественно, её единственную сестру несколько часов назад закопали в этой ледяной земле. Не верилось. Просто не верилось.

Лэндж спокойно присел рядом с могилкой, испепеляя взглядом своих оливковых глаз последнее пристанище его первой и, по совместительству, самой большой любви в жизни. Он не ощущал ничего, кроме бесконечной опустошённости: она разъедала его внутренности, словно высокотоксичная кислота. Казалось, будто вот-вот Шайн извергнет собственные органы. Неприятная тошнота и головокружение едва позволяли парню держать равновесие.

Боже, да лучше бы он оказался на месте Тай. Его любимой Тай.

– Мой Огонёк… – едва слышно прошептал Шайн, касаясь горячими ладонями ледяных земельных оков своей бестии.

Рыжеволосая девушка одиноко наблюдала со стороны за парнем, сердце которого с каждым новым вдохом разбивалось вдребезги. Она знала, насколько много Тайё значила для него, – это было невозможно утаить от других. Иногда Умеко даже ненавидела Лэнджа за это. Но с другой стороны…

Сердцу не прикажешь.

Этот брюнет был вовсе не таким, как другие граундовцы: Шайн искренне хотел дружить с сёстрами Кибо, совершенно бескорыстно общался и помогал им. Даже недоверчивая младшая прониклась доверием к этому парню. «Он такой таинственный и необычный», – так отзывалась о нём Тай. Она всегда несла лишь тепло своим близким; никогда не давала слабину и не позволяла негативу брать над собой верх.

Старшая Кибо ломалась лишь дважды: впервые – когда погиб отец; во второй раз – когда умерла мать. Именно эти события провели окончательную черту между отношениями сестёр. Им так и не удалось начать всё заново. А сейчас…

Сейчас было поздно.

В сердце Умеко боролись противоречивые чувства: боль от потери сестры и желание хоть как-то поддержать друга, что утратил свою вторую половинку. В конце концов, она подошла ближе, положив руку на плечо парня.

– Ты не виноват, – тихо произнесла девушка. – Это не твоя вина.

Парень повернулся, пронзив её грустным и благодарным взглядом. Оба они понимали, что жизнь никогда не будет прежней после потери Тайё.

Умиротворяющий снег продолжал кружиться в воздухе, напоминая о цикличности жизни и неизбежности потерь. Умеко и Шайн стояли молча, осознавая, что впереди их ждут долгие дни, наполненные воспоминаниями и болью.

Глава 9. Прощание

Сёстры неторопливо брели по яблоневой цветущей роще, поглощая своей кожей тёплые лучи иллюзорного солнышка. Оно сияло в самом зените бесконечного ясного голубого неба, нехотя, едва заметно, продвигаясь по своей заранее начерченной оси.

– Ты тоже сожалеешь, Тай-Тай? – задала вопрос девушка, с интересом рассматривая свои сонные владения.

– Нет, – отрицательно покачала головой старшая Кибо, слабо улыбаясь. – Я больше не сожалею. Смерть преподнесла мне важный урок, который пришлось усвоить, чтобы продолжить существование моей души.

Это было то, чем умершая гордилась каждой клеточкой своей призрачной оболочки, – ей удалось справиться с терзающими душу вопросами и ошибками. Теперь она точно понимала, что каждый шаг, проделанный ею, был особенно важен и ценен. От этой мысли сознание Тайё преисполнялось невообразимой лёгкостью.

– А ты, Уми? – спросила в ответ она, останавливаясь. – Ты сожалеешь?

Младшая сестра понуро опустила глаза в землю, не желая обнажать спрятанную в плотный кокон ранимость. Она не могла знать наверняка, что случится, если этому чувству позволить вылезти наружу. Может, оно превратится в чудесное создание, прорвавшее оболочку и расправившее крылья; а может тут же скукожится и погибнет от непригодных окружающих условий.

– Мне жаль, что я не шла тебе навстречу, – тихо призналась Умеко. – Мне всегда не доставало смелости, чтобы сделать шаг. И это всех погубило.

– Вовсе нет, Уми, – тепло успокоила девушка-призрак спящую. – Ты всегда делала всё, что могла.

Младшая Кибо вновь расплылась в натянутой улыбке, чувствуя полное спокойствие и умиротворение рядом с, пусть ненастоящей и погибшей, но сестрой. Ей бы хотелось растянуть этот момент навечно – бродить по зеленеющим опушкам рощи в компании близкого человека и рассуждать на важные для них обоих темы. Но осознание того, что в любой момент она может проснуться, – и её сладкий сон распадётся на множество цветастых осколков, – разбивало.

– Спасибо, что была моей сестрой, Тайё, – набравшись храбрости, объявила девушка. – Я благодарна тебе за каждый момент, который мы прожили, хоть и были порознь. Не думай, пожалуйста, что ты не была важна для меня.

Вместо тысячи слов умершая заключила Умеко в самые искренние объятия, в последний раз вдыхая знакомый родной запах.

– Конечно, я это знаю, – уверила старшая Кибо, прогоняя подступившие слёзы. – Я всегда это знала, Уми.

По щекам растроганной Умеко предательски покатились слёзы, прорывая ранее выстроенные барьеры и долгое отчаянное их удерживание. Все маски спали, и в момент обессилевшее тело девушки рухнуло на землю, повисая в руках призрака, словно тряпичная кукла.

– Только вернись к нам, Тайё, – шептала она, заикаясь на каждом слове. – Вернись к нам, прошу… Если есть хоть малейший шанс вновь увидеть тебя…

– Я вернусь, Уми, – хныкая, лепетала старшая Кибо в ответ. – Но несмотря на это, ты должна идти дальше. Идти и никогда не оборачиваться.

– Тай-Тай…

– Ну же, Уми, – ободряюще молвила умершая, притягивая сестру к себе. – Поднимайся. Поднимайся и иди дальше, только вперёд, прямо к звёздам!

Вскарабкавшись на ноги, Умеко с трудом различала размытый из-за лишней влаги силуэт ночной и такой долгожданной гостьи. Пытаясь собрать себя в кучу, она не заметила, как знакомая фигура начала медленно распадаться на частицы, источающие яркое свечение.

– Тай? – испуганно прошептала она, осматривая происходящее.

– Моё время заканчивается, – спокойно сообщила Тайё, не выпуская холодные подрагивающие пальцы девушки из своих ладоней. – Не бойся. Это совсем не больно!

– Тайё… – протянула младшая Кибо, борясь с невероятной болью, что отдавалась эхом по всему телу.

– Будь сильной, Умеко, – продолжила растворяющаяся оболочка. – Ради меня, мамы, папы и себя. Тебя ждёт долгая жизнь и уйма приключений. Главное, не забывай запирать за собой дверь и вовремя питаться! Я прослежу!

– Конечно… Я обещаю, – активно закивала та.

И лишь когда последние частички покидали сонное измерение, донёсся слабый, едва различимый голос:

– Я люблю тебя, Уми, – сказала Тайё. – До скорой встречи!

Приятный свет полностью потух, оставляя одинокую Кибо Умеко в своём фантазийном измерении. Тишину нарушало лишь робкое завывание ветра, гудящее в кронах деревьев.

– Я тоже тебя люблю, Тайё, – прошептала она. – До встречи.

Девушка проснулась в слезах со сбитым дыханием. Ночная тьма с аппетитом пожирала последние обрывки сновидения, отпечатавшееся в голове, словно бы это происходило наяву.

Глава 10. Новое начало

Шайн медленно плёлся по тёмному пустынному ночному переулку, едва не запинаясь о собственные ноги. Влажный асфальт под ногами лоснился от маслянистых пятен, а уличные фонари, разбросанные по району, давали лишь слабые оранжевые отблески, едва разгоняя тьму. Плечи парня сутулились, голова была низко опущена, руки безвольно болтались вдоль туловища.

Он снова перебрал дешёвого спиртного из круглосуточного магазина на окраине Граунда. Жил парень куда дальше, но эту дорогу до Дёрта он выучил наизусть и бродил по ней туда-сюда, сжигая собственные надежды.

Лэндж всегда был против алкоголя, но забываться для него стало неотъемлемой частью своей жалкой жизни: он делал всё, чтобы убежать из реальности, но при этом замер на месте, не желая оставлять прошлое. Было страшно, что, отпустив свои воспоминания, парень окончательно потеряет ту, кем там сильно дорожил. Каждый день, каждый час и каждую минуту последних трёх месяцев. Её силуэт оставался лишь в его памяти, преследуя в каждом прекрасном сне. Смог бы он отпустить и забыть такого важного ему человека? Смог бы он жить дальше, как ни в чём не бывало?

Шайн не понимал, что хотел от своего никчёмного существования. Он уже вообще ничего не понимал.

На его нос упала водяная капля. Уже через пару секунд по крышам соседних зданий и асфальту забарабанил крупный ливень, будто специально желая вымочить бедного парня до нитки. Однако, протрезвел он весьма быстро, потому был даже благодарен нестабильной июньской погоде Лауд-Ская за такую подлянку.

Ливень усилился, водопады с крыш струились по лицам прохожих, и Шайн, словно корабль без штурмана, безучастно брел по направлению к Дёрту. Городское марево вступило в свои права, затопив округу серыми и грязными оттенками.

Случайно забредя к полуразрушенному зданию, парень спрятался под крышей, наслаждаясь возможностью передохнуть. Холодные струи воды текли по оконным рамам, образуя причудливые узоры. Ветер шумел, словно в зале театра, производя акустические эффекты.

Даже когда спустя полчаса нагрянуло полное затишье, он не сдвинулся с места, будто выжидая чего-то. Идти никуда не хотелось: было бы его нежелание чуть сильнее, он бы завалился спать прямо здесь, в ближайшую грязную лужу.

– Вот вам и сын семьи Лэндж… – горько усмехнулся своим мыслям парень.

Каким же жалким он стал.

– Мяу?

Шайн резко обернулся по сторонам. Где-то неподалёку раздался тихий писк животного, перевернувший внутри него абсолютно всё. Уж не сон ли это или проделки спиртного в его крови?

– Мяу!

Нет. Это было явью. Самой, что ни на есть, настоящей.

Лэндж обыскивал переулок так, будто это было смертельной важностью. Он чувствовал, будто от этого зависит вся его жизнь: словно потеря плачущего будет стоить ему всего. Тканевые кеды вымокли насквозь и печально похлюпывали.

И вот, – одна из коробок у мусорных баков каким-то чудом зашевелилась. Ну не могло же это всё быть подставой? Как-то совсем не верилось, что судьба милосердно «подкинула» ему частичку смысла жить. И лишь когда среди горы мусора показались маленькие ушки и мордочка, он наконец улыбнулся.

– Кроха… – мягко прошептал Шайн, вытаскивая из-под промокшего картона маленького рыжего котёнка месяцев трёх от роду.

Ни на секунду не медля, парень спрятал животное под куртку и помчался по улицам в свою небольшую квартиру. К себе домой.

Входная дверь громко хлопнула, наверняка напугав кого-нибудь из соседей. Жаль, но это юношу совершенно не интересовало: у него под сердцем было спрятано что-то куда более важное, чем весь мир вместе взятый. Лэндж так чувствовал.

Жёлтый свет лампы накаливания вспышкой приятно осветил маленький коридор, и Шайн сразу обрёл спокойствие. Такое, какое он не мог обрести уже много-много дней; такое, какое испытывал лишь с одним человеком…

Маленький рыжий комочек резво вырвался из объятий своего спасителя. Он был до жути грязный и худой, но каким-то чудом сохранил свою жизнерадостность, даже пройдя через голод, холод и одиночество. Котёнок громко мурлыкал и просил ласки, наслаждаясь этим будто в последний раз.

Юноша слабо улыбнулся, столкнувшись с ним взглядом. И опешил. Большие карие глаза блестели ярко даже при слабом освещении: Лэндж готов был поклясться в том, что они излучают собственный свет. Такой яркий и тёплый. И знакомый…

Он узнал её в этом котёнке. Это была она.

– Огонёк… – поражённо прошептал Шайн. – Мой Огонёк... Это ты.

Уставшая Умеко едва нашла в себе силы, чтобы преодолеть лестницу и постучать в нужную дверь. В голове у неё прокручивался вчерашний вечер, когда выдворенный с позором Лэндж ворвался на их «когда-то» общее место работы и с улыбкой до ушей приказал явиться к нему домой. И был парень совершенно трезв.

Долго ждать не пришлось: пошарпанная дверь сиюминутно распахнулась, открывая взор на счастливого друга, вовсе не похожего на того, кого помнила Уми.

– Что с тобой? – опасливо уточнила девушка, переступая порог. – Надеюсь, причина моего визита в один из немногих выходных стоила того, чтобы подрываться сюда.

– Поверь – стоила, – воодушевлённо проронил Шайн, запирая за вошедшей гостьей дверь. – Проходи.

Недоверчиво улыбнувшись, младшая Кибо проследовала в гостиную, с любопытством осматриваясь. Она пыталась отыскать любую деталь, натолкнувшую бы её на объяснение происходящего. И кое-что не могло не остаться незамеченным: квартира парня приобрела ухоженный и уютный вид, резко контрастирующим с прежним состоянием. Ни в одной комнате не валялось гор мусора и пустых бутылок: всё было вычищено до блеска, приятно удивляя не ждавшую таких перемен младшую Кибо.

Немного задержавшись, друг последовал за ней, пряча что-то за своей спиной.

– Ну так и? – вновь принялась допрашивать девушка, скрестив руки на груди. – Что за событие случилось, раз ты так сияешь?

– В общем… – начал тот, нервно переступая с ноги на ногу. – Она вернулась, Умеко.

Непонятливо похлопав глазками, гостья даже не сразу поняла, о чём говорит, кажется, окончательно спятивший Лэндж. Однако промотав свои воспоминания на три месяца назад, она наконец прозрела:

– Что? – поражённо переспросила девушка. – Что ты имеешь в виду?

Вспомнился голос старшей сестры, её слова и обещания в том самом сне, где она приняла участие в последний раз. Оставшиеся в живых друзья не обсуждали эту тему, но оба заметили, как в них вдруг что-то переменилось. Словно сама Вселенная даровала им силы и надежду жить дальше.

Не в силах больше терпеть, Шайн продемонстрировал свою уже помытую, сытую и полюбившуюся находку подруге.

Увидев маленький рыжий комочек, младшая Кибо не прониклась тем же счастьем, что и её знакомый.

– Котёнок? – почти смеясь, переспросила Умеко. – Ты так радуешься котёнку?

– Нет, – отрицательно помахал головой парень. – Это точно она. Это наша Тайё.

Не в силах переварить бред стоящего перед ней близкого человека, девушка было захотела развернуться и уйти, но, почему-то, вместо этого подошла ближе, присматриваясь к очаровательному сгустку счастья.

Карие глаза животного пронзили её душу насквозь, заставляя пошатнуться от внезапного нахлынувшего потока несвойственной энергии.

На Умеко смотрели такие родные глаза, искрящиеся любовью и надеждой, что были характерны лишь для одного человека.

Теперь и у младшей Кибо не оставалось сомнений – её любимая старшая сестрёнка сдержала своё обещание и вернулась.

– Наша Тайё… – прошептал Шайн, прижимая котёнка к груди. – Наш Огонёк вернулся.

Эпилог

Шайн провёл рукой по гладкой древесине новой скамейки, наслаждаясь телесными ощущениями. Крона старой яблони отбрасывала причудливые тени, переливаясь под напором бушующего ветра. Августовский день выдался тёплым и солнечным, радуя жителей Лауд-Ская последними летними деньками. Навстречу ему бежала Кибо Умеко, в сопровождении подросшего рыжего котёнка, уютно устроившегося у неё на руках. Парень расплылся в улыбке, приветственно помахав девушке рукой.

– Ты выглядишь счастливым, – заметила она, присаживаясь рядом.

– Так и есть, – согласился Лэндж, почесывая котёнка за ушком. – Я снова чувствую, что живу.

Котёнок, получивший имя Огонёк, был не просто животным – он олицетворял память о Тайё, её тепло и любовь. Они оба поняли, что именно этот малыш стал ключом к исцелению их ран и восстановлению утраченных жизненных сил.

– Она бы порадовалась, увидев нас сейчас, – тихо произнесла младшая Кибо, грустно улыбаясь.

– Конечно, – кивнул Шайн, не сводя глаз с питомца, что любопытно разглядывал окрестности.

Друзья сидели молча, наслаждаясь природными звуками: шорохом листвы и травы, скрипящими ветвями и изредка падающими спелыми яблоками на зелёный покров. Солнечные лучи освещали опушку яблоневого сада, делая это место священным уголком для странствующих и заблудших душ. В этот момент казалось, что время остановилось, позволяя насладиться гостям покоем и пониманием.

На горизонте, среди чащи деревьев, вновь показалась та самая старшая сестра и возлюбленная, Кибо Тайё, навсегда оставшаяся в их сердцах. Она улыбалась, как прежде; её веснушчатое лицо искрилось от радости и огромной любви.

Ветер, подувший с севера, принёс на своих крыльях песню, что Тайё любила напевать в детстве:

«Посмотри на небо сегодня ночью, дорогая…

Каждая из звёзд имеет значение»

Шайн и Умеко замерли, прислушиваясь к музыке, льющейся с небес. Они знали, что это не просто песня – это послание от их любимой, подтверждающее, что она жива в их сердцах и памяти.

Жизнь продолжалась, но теперь друзья точно понимали, что они не одни в этом большом и загадочном мире. Их путь был полон приключений, улыбок и воспоминаний, которыми они всегда будут делиться друг с другом.

– Я люблю тебя, Тайё, – прошептал Шайн, надеясь, что ветер доставит его послание.

– И я тоже, Тай-Тай, – добавила Умеко, провожая взглядом уплывавшие в неизвестность облака.

Котёнок Огонёк тихо мурлыкал, согревая разбитые сердца. Солнце продолжало сиять в зените, ветер танцевал средь ветвей, яблоки не торопясь румянились, предвещая будущий урожай.

И, может быть, однажды, когда придет время, их пути снова пересекутся, и Тайё вернется к ним – уже не как рыжий котёнок или воспоминание, а как живая, любящая и сильная личность.

История Кибо Тайё подошла к концу, но её влияние на жизнь близких продолжалось, наполняя их сердца теплом и вдохновением.

Надежда и любовь живут вечно, словно яблоневые цветы, умирая каждую осень и возрождаясь в новом обличии каждую весну, несмотря на леденящий зимний холод.

Музыка

Тайё:

Хочу домой – Вишневый закатзакрой глаза – наше последнее летоСчастье – НервыРадоваться мелочам – Джараховискры – Даниил Кимглавное – ЗемфираХОЧЕШЬ? – Земфиратучка – маякJuliet – CavetownRunaway – AURORAВ Прошлых Жизнях – PHARAONЯрче и теплее – НервыТёмно-оранжевый закат – Папин ОлимпосП.М.М.Л. – ЗемфираНе бойся – ssshhhiiittt!softcore – The Neighbourhood, EnetherВдох – Три дня дождяМожно я с тобой – AP$ENT, DVNракушки и ракушки – mzlffИмя моей печали – ДжизусУмеко:

без меня – тринадцать каратПадаю – БАСТАРДШрамы – ЩЕНКИТЕНИ ПОГИБЕЛИ – РЭЙДИПаника – KEERНа нас, на них – STED.Dдрожу – baur karbon не моё – aikko, INSPACEРАНЫ – ВООБРАЖАЕМАЯ ЛЮБОВЬ, ROKERVEKAПазл без детали – LeraiieУБЕЙ – CMHВина – Три дня дождяСамый грустный – ssshhhiiittt!однополярности – mzlff, STED.Dоставь меня в покое – aikko, гнилаялирикаOMFG – Lil Peepадреналин – без обидДемоны – Три дня дождяРисую кровью – билбордыЯ пытался быть как вы – Синдром ВосьмиклассникаШайн:

Ты мне нужна – KILLAHмне снилось как ты умрёшь – aikkoПАДАЮ – DOOMLACK, мимо кассыПоследние капли – KeendyСтрашный сон – BUDNIСиний – RENZEN, okinawaLuvперед тобой – РЭЙДИКогда ты со мной – uxknow, гнилаялирикаНе любил – TRITIAВлюбиться в одиночество – INSPACEНеон – МУККАПриведение – РокиТрезвым – 3333Вдох – Три дня дождяЯ и одиночество – Три дня дождяПустота – МУККАБоль – МУККАпоменяет местами – тринадцать каратно ты не приходишь – гнилаялирика, uxknowНикаких таблеток – ЩЕНКИ