Последствия

Эхо пустоты

Семь недель. Сорок девять стандартных суток Галактика жила в новом ритме — ритме имперского марша, который сменил хаотичную многоголосицу Республики. Для миллиардов существ жизнь превратилась в череду новых указов, смены флагов и бесконечных проверок лояльности. Но для тех, кто находился в самом эпицентре перемен, эти семь недель стали испытанием на прочность.

Трон из холодного камня

Рассвет на Дромунд-Каасе — это лишь смена темно-фиолетовых туч на темно-серые. Ветт проснулась не от будильника, а от того, что рука привычно потянулась к краю огромной кровати, ища кого-то, кого там не было уже сорок девять дней. Она села, кутаясь в черную шелковую простыню. Каюта Империуса за это время стала её штабом. На полу валялись пустые инфо-кристаллы, а на столе в центре комнаты мерцал тот самый красный голокрон, подсвечивая её лицо кровавым светом. Через десять минут она уже была в душе, смывая с себя остатки беспокойного сна, а еще через полчаса — облачалась в доспехи. Это была не просто одежда, а броня Длани: черная кожа, матовые вставки из кортозиса и тяжелый плащ. — ZI-4, отчет, — бросила она, выходя в гостиную. — Доброе утро, хозяйка-преемница, — дроид-убийца стоял у окна, полируя свои хромированные манипуляторы. — Адмирал Вайрон запрашивает подтверждение на орбитальную блокаду Кашиика. Лорд Барас трижды требовал список инвентаризации артефактов из Сектора 4. И... мастер Кеноби ждет вас в малой столовой. Он настоял на «настоящем завтраке», а не на питательных батончиках. В малой столовой пахло настоящим чаем и тостами — Оби-Ван умудрялся сохранять остатки цивилизованности даже в сердце тьмы. Он сидел в своем темном мундире, читая свежие сводки с Корусанта. — Ты выглядишь так, будто не спала вечность, Ветт, — мягко заметил Оби-Ван, когда она вошла. — В вечности я высплюсь, — буркнула она, садясь напротив и хватая тост.

Ветт изменилась. Взгляд стал жестким, под глазами залегли тени от недосыпа. На её поясе теперь открыто висел световой меч, а на плечах лежал тяжелый плащ из дорогой ткани — символ её статуса временной преемницы Длани. За эти недели она выучила половину кодов и узнала о Совете Ситхов больше, чем хотел бы любой живой человек.

— Семь недель, — не оборачиваясь, произнесла она. — Семь недель дроиды копаются в мусоре туманности Мау.

Оби-Ван Кеноби, сидевший у окна и наблюдавший за вечным дождем столицы Ситхов, медленно повернулся. Он сменил свои джедайские одеяния на строгий, темный мундир без знаков различия.

— Мы нашли фрагменты «Звезды Смерти», Ветт. Мы нашли останки гвардейцев Сидиуса. Но пространство в той точке... оно всё еще нестабильно. Просто логически вероятность выживания при таком разрыве стремится к нулю.

— Логика не учитывает его упрямство, — отрезала Ветт.

— Темный Совет уже начинает задавать вопросы. Гнев молчит, но его лорды... они как стервятники. Если мы не предъявим его или его труп в ближайший месяц, они потребуют официально передать его активы «настоящему» Ситху.

В столовую бесшумно вошла Лана Бенико. Её шаги были грациозны, а лицо — непроницаемой маской.

— Они не посмеют, пока я стою за твоей спиной, — спокойно сказала она.

— Но Оби-Ван прав. Император ждет результатов. Энакин шлет отчеты из сектора Набу: он восстанавливает порядок, нашел общий язык с Падме и уже формирует собственные легионы. Он слишком занят своей новой ролью, чтобы помогать нам здесь.

— Барас снова лезет в наши архивы. Он думает, что если хозяин пропал, то всё его добро — это шведский стол. — Он не единственный, — Кеноби отложил планшет. — Сегодня заседание Совета Конфедерации. Прибывают представители Техносоюза. Они недовольны новыми налогами на «восстановление порядка». Тебе придется убедить их, что платить — это дешевле, чем видеть дредноут «Разоритель» в своих небесах. Оставшуюся часть дня они провели в бесконечных коридорах Цитадели. Жизнь здесь превратилась в нудную, но опасную бюрократию. Ветт шла по залам, и имперские офицеры вытягивались в струнку, не зная, чего ожидать от этой девчонки, за которой стоят тени великого Ситха и легендарного джедая. Они принимали прошения, подписывали смертные приговоры «неисправимым террористам» (что каждый раз заставляло Оби-Вана болезненно морщиться) и распределяли ресурсы. Ветт чувствовала, как с каждым подписанным документом она становится всё меньше похожа на ту веселую воровку, которой была раньше. Она становилась частью машины.

К шести часам вечера в её кабинет зашла Лана. Она не стучала — её присутствие просто ощущалось как внезапное падение температуры. — Совет прошел успешно, — Лана прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как Ветт массирует виски. — Вайрон доложил, что Техносоюз согласился на условия. Твоя угроза «случайного сбоя систем наведения» на их заводах была... очень в духе Империуса. Ты растешь. — Или я просто схожу с ума, — Ветт подняла взгляд. — Лана, как ты это делаешь? Как ты живешь в этом каждый день, зная, что за каждым углом тебя ждет нож, а Галактика тебя ненавидит? Лана подошла ближе и положила руку на плечо Ветт. Её янтарные глаза светились странным сочувствием. — Я просто помню, ради чего всё это. Порядок требует жертв, Ветт. И главная жертва — это мы сами. Ты не просто «ручной ситх» в юбке. Ты — символ того, что его дело живет. Пока они верят, что ты — его Длань, они боятся. Лана на мгновение замолчала, её голос стал тише: Вечером придет новый отчет от спасателей. Не надейся на чудо. Просто... продолжай быть им. Лана ушла, оставив Ветт одну в сумерках кабинета. За окном гремел гром, и молнии на мгновение выхватывали из темноты силуэты строящихся шпилей новой Империи.

Единственные вещи, которые спасали Ветт от того, что бы окончательно сойти с ума - кофе и ее упрямство. Но этого было мало, что бы разобраться в бюрократическом аппарате империи. Что бы Ветт могла справляться со своими обязанностями, Оби-ван проводил занятия для Ветт, на которых они разбирали те или иные аспекты документооборота. Этот вечер не стал для девушки исключением.

Занимаясь с Оби-ваном Ветт забыла про отчет от поисковых групп, а когда вспомнила - наступала ночь, и Ветт решила оставить его на утро понимая, что ничего нового она в отчете не увидит. Организм требовал немедленного отдыха, и Ветт, только дойдя до своей комнаты(бывших апартаментов ситха в одном из небоскребов каас сити, рядом с цитаделью) переоделась и тут же легла на кровать, как только ее голова коснулась мягкой подушки юная преемница Дарта Империуса провалилась в царство Морфея. Но этой ночью выспаться ей было не суждено. Кошмары о дне, когда Империус сразился с Палпатином преследовали ее по ночам, периодически заставляя ее проснуться и пить сильнейшие снотворные, почти что отключающие воспаленный разум.

Эта ночь стала как раз такой, за одним исключением. Ветт была не в поместье и не в кабинете ситха, даже не на "Ярости". В этой квартире Девушка только начинала обживаться и не успела купить сюда снотворные, поэтому ей пришлось просто налить себе воды и выйти на балкон, подышать свежим ночным воздухом. Дождь заливал город, но утопленный в здании балкон оставался сухим несмотря на вечные ливни. Ветт медленно отпила из стакана. Ее взгляд скользил по городской суматохе, не прекращающейся даже ночью. Чуть левее ее дома, на перекрестке отряд солдат поймал кого то, и заковывая в наручники садил в транспорт. Прямо по улице какие то рабочие выбивали грязь из сточных канав и засорившихся люков, а правее по ее улице какой то твилек закрывал свое заведение(Ветт помнила как обедала там пару раз. Еда была скромной, но съедобной). Жизнь текла своим чередом, будто ничего не происходило в последние пол года. Война обошла дромунд каас стороной и народ здесь просто выполнял свои обыденные задачи. — Хах, все идет по его плану.. Даже когда его с нами уже нет.. Ветт вспомнила про отчет, и решив что раз уж она не спит, то можно уделить ему время, что бы утром заниматься более полезными делами. Вернувшись в комнату, она активировала терминал. Синее свечение голограммы выхватило из темноты её уставшее лицо. Строчки отчета бежали перед глазами, сливаясь в серую массу технических терминов: «сектор 4-Г... остатки обшивки... радиационный фон в норме...» Она уже собиралась закрыть файл, когда её взгляд зацепился за сухую приписку в самом конце: > Дополнение 12-Б: На границе зоны «Зеро», в гравитационной тени астероида Эребус-4, обнаружен малый транспортный борт класса «Скиталец» без опознавательных знаков. Корпус имеет значительные повреждения, предположительно от шального выстрела турболазера. Энергетический след минимален, системы связи и ответчики не активны. Ввиду приоритетности поиска обломков флагмана, детальный осмотр объекта отложен на 48 часов.

Ветт замерла. Её сердце, до этого бившееся в ровном ритме усталости, пропустило удар. — «Отложен»? — прошипела она, и в её голосе прорезались те самые интонации, которые она подсознательно копировала у Империуса. — Идиоты. Она не стала ждать утра. Пальцы быстро застучали по сенсорной панели, вызывая прямой канал связи с командиром поискового флота. > Кому: Адмиралу поисковой группы «Тень» > От кого: Временная преемница Длани Императора > Приоритет: АБСОЛЮТНЫЙ > Текст: Немедленно отправить абордажную группу на борт транспорта у астероида Эребус-4. Провести полное сканирование на наличие биологических форм жизни, даже если показатели на грани погрешности. Любые найденные объекты или выжившие должны быть доставлены на Дромунд-Каас под грифом «Совершенно секретно». > Ожидаю доклад каждый час.

Отправив сообщение, она бессильно откинулась на спинку кресла. — Ты сходишь с ума, Ветт, — прошептала она в пустоту комнаты. — Семь недель. Семь недель в ледяном вакууме без еды, тепла и, возможно, воздуха. Она вспомнила лицо Империуса в их последнюю встречу — уверенное, властное, почти божественное в своей мощи. И тут же перед глазами возникла другая картина: замерзшее тело в темном коридоре пустого корабля, смотрящее остекленевшими глазами в потолок. Логика, которую так старательно прививал ей Оби-Ван, твердила: это конец. Никто не выживает в Мау после такого коллапса Силы. Но Ветт, та самая маленькая воровка с Рилота, которая привыкла выживать там, где дохли крысы, знала одно: Ситхи не умирают просто потому, что это «логично». Тем временем на «Скитальце» Империус услышал это. Сначала это был лишь далекий, едва уловимый скрежет. Его чувства, лишенные Силы, обострились до предела, как у слепого. Он сидел в углу мостика, завернувшись в обрывки технической ткани, чтобы сохранить остатки тепла. Корабль был мертв. Воздух стал тяжелым, пахнущим медью и застоявшимся потом. Но этот звук... магнитные захваты. Кто-то пришвартовался к шлюзу.

Отголосок пустоты

Мау. Корабль «Скиталец». 24-й стандартный день после смерти Палпатина.

Тьма на «Скитальце» не была абсолютной. Она была густой, маслянистой и пронизанной красным аварийным светом, который мигал в такт умирающему генератору.

Империус проснулся за секунду до того, как сработал его внутренний таймер. Он не открывал глаз. Первым делом он потянулся за Силой — привычка, выработанная десятилетиями. Раньше Сила была как океан, в котором он плыл. Теперь это была сухая пустыня. Вместо шепота звезд и пульсации жизни — только звон в ушах и тяжелое, хриплое дыхание в маске.

— Концентрация теперь — это единственная реальность,

— пронеслось в его голове.

Он сел. Каждое движение отзывалось болью. Холод пробрался под доспехи, впиваясь в суставы. На третьей неделе системы жизнеобеспечения выдавали едва ли 30% тепла.

Утренний ритуал.

Империус встал на ледяной пол. Без Силы его тело казалось ему тяжелым куском мяса и костей. Он начал выполнять формы боевого искусства Каас — медленно, четко. Разворот, удар, блок. Без ускорения Силы движения выглядели обычными, но в этом и была цель: дисциплина разума через дисциплина тела.

В какой-то момент перед глазами поплыло. Холод каюты вдруг сменился пронизывающим ветром Хотта.

Снег. Бесконечный белый ад. Он видел Ашару. Она стояла в нескольких шагах, её кожа казалась почти прозрачной на фоне ледяных торосов. Она что-то говорила, но ветер уносил слова.

— Ты не спаслась тогда, — прохрипел он в пустоту.

— Мне теперь предстоит присоеденится к тебе?

Галлюцинация растаяла, когда он больно ударился кулаком о переборку. На костяшках выступила кровь. Красная. Настоящая.

— Я жив, — констатировал он, слизывая кровь. Металлический вкус железа помог сфокусироваться.

Работа.

Оставшуюся часть дня он провел в техническом отсеке. Как ассасин, он знал устройство кораблей не хуже инженеров — от этого часто зависел успех миссии. Без Силы он не мог почувствовать неисправность, поэтому приходилось полагаться на зрение и логику.

Он перебирал распределитель питания дроида-уборщика, пытаясь собрать из него примитивный обогреватель. Пальцы не слушались от холода, но он заставлял их двигаться. Если он остановится — он начнет думать о Ветт. А мысли о ней сейчас были опаснее вакуума. Любовь, привязанность — это якорь, но в пустоте Мау этот якорь мог утянуть его на дно безумия.

Вечер.

Он съел последнюю порцию синтезированного рациона. Вкус картона.

Перед тем как погрузиться в тяжелый сон, он достал из кармана сломанный датапад с картами Галактики. Он не смотрел на маршруты. Он смотрел на отражение своего лица в выключенном экране. Изможденный, с темными кругами под глазами, но взгляд… взгляд оставался взглядом Инквизитора.

— Гнев думает, что избавился от меня, — прошептал он тени в углу. — Он забыл, что я уже умирал. И мне не понравилось.

В настоящее время

Скрежет.

Этот звук не был плодом его воображения. Это был звук резака, вскрывающего внешнюю обшивку «Скитальца».

Империус лежал на полу мостика, завернутый в остатки плаща. Он был слишком слаб, чтобы встать, но его рука мертвой хваткой сжимала рукоять двухстороннего светового меча. Он не мог его зажечь — кристалл требовал ментального импульса, на который у него не было сил — но он собирался использовать его как дубинку, если потребуется.

Шлюз с шипением поддался. В коридор ворвался свет прожекторов, ослепляя его. Топот тяжелых ботинок.

— Сектор чист! Двигаемся к мостику! — голос клона? Или имперского штурмовика? Разум отказывался различать.

Командир отряда в черном наплечнике шагнул вперед, сжимая в руках тяжелый бластер. Он навел фонарь на фигуру на полу и замер.

— Именем Императора... — офицер опустил оружие и мгновенно переключился на общую связь. — Говорит «Удар-1». Объект найден. Повторяю, Лорд Империус обнаружен на мостике. Он... жив. Срочно медиков и реанимационную капсулу! Группе эвакуации — приоритет Альфа!

Штурмовики окружили его плотным кольцом, закрывая щитами. Один из них, медик, упал на колени рядом, доставая инъектор со стимулятором.

— Мой Лорд, вы меня слышите? — голос солдата был полон фанатичного благоговения и страха. — Мы здесь по приказу Ветт и Великого Гнева. Мы забираем вас домой.

Империус попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сухой хрип. Он с трудом разжал пальцы, в которых всё это время сжимал рукоять меча.

— Домой... — мысленно повторил он, прежде чем сознание окончательно погасло под действием медицинских препаратов. — На Дромунд-Каас. Пора напомнить этой Галактике, почему Ситхов стоит бояться.

Дромунд-Каас. Частный медицинский сектор Цитадели.

7 недель и 2 дня после исчезновения.

Небо над Каасом было привычно свинцовым, а непрекращающийся дождь барабанил по бронированному стеклу медицинского блока. Ветт стояла у окна, скрестив руки на груди. На её плечах лежал тяжелый плащ, который казался слишком большим для её хрупкой фигуры, но никто в Цитадели уже не смел смотреть на неё свысока. За эти недели она научилась носить власть Империуса как вторую кожу.

Позади послышался глухой рокот двигателей. Тяжелый имперский шаттл типа «Ярость», шедший под личным кодом Длани, совершил вертикальную посадку на платформу.

— Прибыли, — коротко бросила она стоявшему в тени Оби-Вану Кеноби.

Джедай вышел на свет. Его лицо осунулось. Он чувствовал беспокойство в Силе, исходящее от Ветт — смесь дикой надежды и леденящего страха.

— Помни, Ветт, — тихо сказал Оби-Ван. — Физическое истощение — это лишь половина беды. Он был в месте, где Сила мертва. Его разум может быть... не таким, каким ты его помнишь.

— Я помню его рабом на Коррибане, — отрезала Ветт, не оборачиваясь. — Я помню его лордом в Темном Совете. Он выживал в ситуациях и похуже, чем просто «тишина».

Шлюз шаттла открылся. Медицинские дроиды серии 2-1B быстро выкатили грави-носилки. Фигура, лежащая на них, была едва узнаваема. Империус выглядел как живой мертвец: скулы обтянуты пергаментной кожей, волосы спутаны и покрыты инеем, который всё еще не растаял.

Когда носилки провезли мимо Ветт, она невольно сделала шаг назад. Запах... от него пахло старой кровью и той самой пустотой, от которой веяло холодом Мау.

Два часа спустя.

Империус находился в бакта-камере. Прозрачный цилиндр был заполнен вязкой целебной жидкостью, которая светилась мягким голубым светом. Множество трубок и датчиков были подведены к его телу, подавая концентрированные питательные вещества прямо в вены.

Ветт сидела на полу прямо перед бакта-танком. Она сняла перчатки и прижала ладонь к холодному стеклу. Там, по ту сторону, в пузырьках бакты, медленно восстанавливалось сердце их Империи.

— Знаешь, — прошептала она, глядя на его закрытые глаза. — Гнев прислал сообщение. Он сказал, что твоё выживание — это «любопытный прецедент». Он не пришел сам. Боится, наверное. Или ждет, проснешься ли ты прежним.

Датчики на мониторах вдруг замигали красным. Пульс Империуса подскочил. Его веки дрогнули.

Ветт вскочила на ноги.

— Он приходит в себя? Так рано?

Дроид-медик подкатился к пульту.

— Его метаболизм... он словно пытается поглотить бакту быстрее, чем мы её подаем. Мозг проявляет аномальную активность. Он не просто просыпается, он сражается за возможность вернуться.

В этот момент Империус открыл глаза. В голубоватой воде бакта-камеры они казались не желтыми от Тьмы, а абсолютно черными, пустыми. Он увидел Ветт. Его рука дернулась, пальцы царапнули стекло изнутри.

Это не был жест нежности. Это был жест хищника, который наконец-то учуял добычу после долгой спячки.

Ветт почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он вернулся.

Дромунд-Каас. Цитадель. Кабинет Империуса.

Спустя три дня после возвращения «Скитальца».

Дождь за окном не прекращался, превращая панораму Каас-Сити в размытое пятно огней. Ветт сидела за массивным столом из черного камня, просматривая отчеты о поставках из систем КНС. Кресло Империуса казалось слишком глубоким, почти поглощающим её.

Двери бесшумно разъехались. Лана Бенико вошла в кабинет. Она не ждала приглашения — за последние семь недель она привыкла заходить сюда как к себе домой. Её серое пальто было влажным от сырости, а взгляд — непривычно тяжелым.

— Он стабилен, — начала Лана без приветствий, остановившись у края стола. — Медики говорят, что через сорок восемь часов его можно будет перевести из бакты в жилой блок.

— Я знаю, Лана. Я только что оттуда, — Ветт не подняла глаз от датапада. — Спасибо за отчет.

— Нам нужно поговорить не об отчетах, Ветт. Нам нужно поговорить о том, что произойдет через эти сорок восемь часов, — Лана подошла ближе, и её голос стал тише. — Оставь бумаги. Посмотри на меня.

Ветт медленно отложила датапад и выпрямилась. В её взгляде промелькнула искра того упрямства, которое когда-то бесило её учителей-джедаев.

— Ты боишься его, — констатировала Ветт.

— Я его уважаю. А уважающий себя ситх всегда опасается того, кто вернулся из мертвых, — Лана облокотилась на стол, сокращая дистанцию. — Давай будем честны. В своем прощальном послании — том самом, которое ты переслушивала сотни раз — он предупреждал тебя. Он велел тебе держать меня на расстоянии вытянутой руки. Называть «союзником», но никогда не впускать во внутренний круг.

Ветт вздрогнула. Она не говорила Лане о содержании записи.

— Откуда ты…

— Я знаю Империуса, — перебила Лана. — Он — длань императора. Он не верит в бескорыстную помощь. В его глазах я — амбициозная интриганка, которая воспользовалась его отсутствием, чтобы запустить когти в его ресурсы. И, с его точки зрения, он прав.

— Ты помогла мне удержать власть! Без тебя Темный Совет сожрал бы меня за первую же неделю, — голос Ветт дрогнул. — Ты помогла с Кеноби, ты…

— Я сделала это, потому что мне нужна стабильная Империя, а не потому что я добрая самаритянка, — жестко отрезала Лана. — Но теперь он вернется и увидит, что его «ученица» окружена моими людьми. Он увидит, что я знаю каждый его секрет, который ты мне открыла, чтобы мы могли продолжать его дело. Для такого человека, как он, это выглядит как предательство. Или, что еще хуже, как слабость.

Ветт встала, обойдя стол. Она была ниже Ланы, но сейчас в ней чувствовалась сила, которую она впитала за эти семь недель.

— Я скажу ему правду. Я скажу, что это было моё решение.

— Это не поможет, — Лана покачала горько головой. — Он не накажет тебя. Он уничтожит меня. И, возможно, он будет прав с точки зрения стратегии ситхов. Но если я уйду сейчас, вся твоя сеть информаторов, которую мы выстраивали, рухнет. Ты окажешься между разъяренным Лордом и Советом, который только и ждет момента, чтобы нанести удар.

Лана сделала шаг к выходу, но на пороге обернулась. Её лицо в полумраке казалось восковой маской.

— Он проснется другим, Ветт. Пустота Мау не отпускает просто так. Когда он посмотрит на тебя, он будет искать в твоих глазах верность. Но когда он посмотрит на меня, он увидит конкурента, который слишком много знает.

Ветт проводила её взглядом. В кабинете стало очень тихо, только гул вентиляции и далекий гром напоминали о жизни. Она подошла к терминалу и на мгновение коснулась кнопки воспроизведения той самой записи.

«...не доверяй Лане больше, чем необходимо для выживания...» — голос Империуса, холодный и расчетливый, эхом отозвался в её голове.

Она выключила запись. Лана была права: Империус не прощал нарушения своих приказов. Но Ветт знала то, чего Лана, возможно, не понимала. Она знала, что за то время, которое она знала её ситха, она перестала быть просто «инструментом» или «пленницей». Она стала его Дланью. И теперь ей предстояло стать щитом между двумя, возможно самыми опасными ситхами этой эпохи, после императора.

Дромунд-Каас — Сектор Внешнего Кольца. Линия спецсвязи «Эгида».

Синее мерцание голограммы осветило лицо Оби-Вана Кеноби. Он стоял на одном из открытых балконов Цитадели, подставив лицо холодному дождю Кааса. В паре световых лет отсюда, в комфортном климате своего флагмана, возникла фигура Энакина Скайуокера. Энакин выглядел иначе: в его осанке появилось спокойствие человека, которому больше не нужно ничего доказывать Совету, но в глазах застыла тяжесть административной ответственности.

— Учитель, — Энакин слегка склонил голову. — До меня дошли слухи по каналам разведки. Это правда? Он вернулся?

— Здравствуй, Энакин, — Оби-Ван вздохнул, потирая переносицу. — Да, это правда. Три дня назад поисковая группа доставила его в медицинский блок. Если ты спрашиваешь, жив ли он... физически — да. Но то, что привезли со «Скитальца», едва ли напоминает того Лорда, который организовывал переворот в галактике.

Энакин скрестил руки на груди, его механическая рука негромко зажужжала.

— Семь недель в туманности Мау. Без Силы. Я пытаюсь представить, что бы я чувствовал на его месте... и это пугает меня, Оби-Ван. Сила — это то, что делает нас теми, кто мы есть. Потерять её там, в пустоте, среди обломков... это должно было свести его с ума.

— Именно этого я и опасаюсь, — Оби-Ван обернулся, глядя на шпили Цитадели, тонущие в тучах. — Ветт не отходит от него. Она верит, что он восстановится и всё станет как прежде. Но я вижу, как она меняется под влиянием Ланы Бенико. В этом дворце сейчас слишком много амбиций и слишком мало сдерживающих факторов.

— Лана... — Энакин нахмурился. — Она практична. Мои отчеты по сектору проходят через её канцелярию быстрее, чем работала вся бюрократия Республики. Но она ситх до мозга костей, даже если носит маску прагматика.

— Она заполнила вакуум власти, пока Империус отсутствовал, — пояснил Оби-Ван.

— И сделала это виртуозно. Ветт теперь доверяет ей больше, чем кому-либо. И когда наш «пациент» выйдет из бакта-камеры, он обнаружит, что его инструменты и люди — больше не принадлежат ему целиком. Энакин, если между ними вспыхнет конфликт, это может дестабилизировать всё, что мы построили.

Энакин замолчал, глядя куда-то в сторону. Оби-Ван знал этот взгляд — Скайуокер думал о Падме, о безопасности своего сектора, о мире, который наконец-то позволил ему быть мужем, а не просто воином.

— Император.. Гнев. — он знает об этом? — спросил Энакин.

— Гнев знает всё. Но он молчит. Он словно наблюдает за экспериментом, — голос Оби-Вана стал тише. — Он не навестил Империуса. Он ждет, выживет ли его «Длань» или станет бесполезным грузом. Ситхи не знают сострадания, Энакин. Только полезность.

— Если Империус станет угрозой для того порядка, который мыс ним установили... если он проснется безумным зверем... — Энакин замялся, но закончил фразу твердо: — Я не позволю ему разрушить то, что дало моей семье безопасность.

— Будем надеяться, что до этого не дойдет, — Оби-Ван слегка улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. — Но на твоем месте я бы держал флот в состоянии готовности. Здесь, на Каасе, воздух пахнет грозой, и это не только из-за климата. Как Падме?

— Она счастлива, — лицо Энакина мгновенно смягчилось. — Здесь, на Набу, всё иначе. Она строит школы, восстанавливает инфраструктуру. Без интриг Сената она расцвела. Мы... мы всё еще надеемся найти Асоку. Если она увидит, что мы создали...

— Будь осторожен с надеждами, Энакин, — прервал его Оби-Ван. — Сейчас Галактика держится на воле двух-трех человек. И один из них скоро откроет глаза.

Голограмма Энакина мигнула и исчезла. Оби-Ван остался один под дождем. Он чувствовал, как Тьма вокруг Цитадели сгущается, концентрируясь в одной точке — в медицинском блоке, где одно из самых влиятельных существ известного космоса возвращается из небытия.

"Никогда не смотрите слишком долго в бездну, потому что со временем бездна тоже захочет посмотреть на тебя." Фридрих Ницше.

Тяжесит осознанности

Дромунд-Каас. Поместье Империуса. Терраса, обращенная к джунглям.

Оби-Ван Кеноби стоял, опершись на парапет, и смотрел, как молнии разрезают чернильное небо Кааса. У его ног раздалось мерное жужжание и щелканье сервоприводов. 2V-R8, которого в узком кругу поместья звали просто Пи-Восемь, усердно полировал датчики климат-контроля.

— Скажи мне, Пи-Восемь, — не оборачиваясь, тихо спросил Оби-Ван. — Ты служишь своему господину тысячи лет. Ты видел, как он создавал и разрушал союзы. Что он сделает, когда поймет, что Лана Бенико заплела свою паутину так близко к Ветт?

Дроид прервал свое занятие и выпрямился, сложив манипуляторы на груди в жесте глубочайшего почтения.

— О, достопочтенный магистр Кеноби! — голос дроида так и сочился искусственной патокой. — Мои аналитические модули просто разрываются от тревоги. Видите ли, господин Империус рассматривает госпожу Ветт не просто как соратницу, а как свое самое совершенное продолжение. А ситхи, как вам известно, крайне ревностно относятся к «порче» своего имущества посторонними идеями.

— Порче? — Оби-Ван горько усмехнулся. — Лана спасла всё, что он строил, пока он замерзал в пустоте Мау.

— Безусловно, магистр! Леди Бенико проявила восхитительную... — дроид сделал паузу, подбирая слово, — амбициозность. Но с точки зрения господина, её «помощь» — это глубокое проникновение во внутренний круг Длани. Мои протоколы предсказывают, что как только Лорд Империус восстановит контроль над Силой, он сочтет влияние Ланы на разум Ветт «недопустимой интерференцией». Я уже подготовил график глубокой чистки помещений, так как вероятность... хм... внезапного сокращения штата приближенных крайне высока.

Дроид поклонился так низко, что едва не коснулся пола сенсорами, и укатился внутрь, бормоча под нос рецепты успокоительного чая для Ветт.

Цитадель Каас-Сити. Главный вестибюль.

Оби-Ван шел через толпу офицеров и дроидов. Его джедайские одежды сменились строгим темным костюмом советника, но манера держаться — спокойная, собранная — выдавала в нем мастера меча.

— Эй, ты! — резкий окрик заставил Кеноби остановиться.

К нему быстрым шагом подошел молодой человек в свежих доспехах аколита. От него веяло сырой, агрессивной темной энергией Коррибана. Юнец только что прибыл из Академии и явно жаждал утвердить свою власть.

— Почему я не вижу поклона, старик? — процедил аколит, преграждая путь. — Кто ты такой, чтобы расхаживать здесь без знаков отличия? Очередной республиканский недобиток, которого оставили для бумажной работы?

Оби-Ван медленно повернулся. В его взгляде была лишь легкая усталость.

— Твое нетерпение выдает твою неопытность, — спокойно ответил он. — На Коррибане тебя учили черпать силу из гнева, но забыли научить главному — осторожности.

— Ты смеешь поучать ситха?! — Аколит положил руку на рукоять меча. Вокруг начали останавливаться прохожие.

— В этой Империи есть только один хозяин — Император, — голос Оби-Вана стал жестче, приобретая властные нотки. — И есть его Правая Рука — Лорд Империус. Я же — тот, кто следует за его волей. Если ты сейчас же не уберешь руку с меча, тебя убьют не мои навыки, а твои собственные товарищи. Просто за то, что ты оскорбил гостя в доме Длани. Твоя голова станет отличным подарком Империусу к его пробуждению.

Аколит замялся, чувствуя, как холодная уверенность старика подавляет его ярость. В этот момент из тени колонн вышла Лана Бенико.

— Магистр Кеноби прав, аколит, — её голос был подобен лезвию льда. — Твоя глупость граничит с самоубийством. Оби-Ван Кеноби — личный советник Лорда Империуса. Если ты тронешь его, Гнев лично вырвет твой позвоночник еще до того, как ты успеешь извиниться. Вон отсюда, пока я не передумала.

Юнец, побледнев, поклонился так быстро, что едва не упал, и скрылся в толпе. Лана подошла к Оби-Ван, на её губах играла тонкая улыбка.

— Благодарю, Лана, — кивнул Кеноби. — Хотя Пи-Восемь предупреждал меня, что находиться рядом с вашим кругом сейчас... небезопасно.

— Дроид прав, — Лана кивнула в сторону балкона, подальше от ушей шпионов Темного Совета. — Пойдемте, Оби-Ван. Нам нужно обсудить ваше положение... и моё.

Они вышли на открытый воздух.

— Скажите мне, Кеноби, — Лана повернулась к нему, её взгляд стал цепким. — Вы были душой Республики. Клялись в верности идеалам демократии. А теперь вы здесь, на Каасе, прикрываете спину ситху-убийце. Как вы это оправдываете перед собой? Неужели вид Набу без интриг Сената стоит того, чтобы предать всё, во что вы верили? Или вы просто боитесь Империуса так же, как и все остальные?

Оби-Ван посмотрел на бесконечный дождь.

— Я клялся защищать жизнь, Лана. Республика была мертва еще до прихода Империуса. А он... он дает этой Галактике шанс не сгореть в хаосе. Мои клятвы мертвы, но люди — живы. Это и есть мой выбор.

— Благородное самопожертвование, — Лана сощурилась. — Надеюсь, Империус оценит его, когда проснется. Потому что его «Порядок» редко оставляет место для старых джедаев. И для таких «союзников», как я.

В бакта-камере царила тишина, но внутри разума Дарта Империуса бушевал шторм. Его сознание, изголодавшееся по Силе в пустоте Мау, теперь жадно поглощало эхо будущего, превращая их в кошмары, неотличимые от реальности.

Сценарий I: Пепел надежды

Он видел Дромунд-Каас в огне. Свинцовое небо стало багровым от взрывов орбитальной бомбардировки. Стены Цитадели, которые казались вечными, рушились, как песочные замки.

— Уходим! — кричала Ветт, но её голос заглушал рев истребителей Республики.

Империус чувствовал, как Тьма, которой он служил всю жизнь, теперь скалится ему в лицо. Она больше не была его инструментом — она стала его палачом. Все знания древних, все интриги, вся кровь... всё было зря.

«Дьявол уже заждался меня», — пронеслось в его голове, когда синие клинки джедаев окружили его в тронном зале. В этот миг он понял: его путь ведет только в объятия смерти под обломками его собственной мечты.

Сценарий II: Предательство Избранного

Палпатин смеялся. Его тень, лишенная плоти, окутывала Энакина Скайуокера, как ядовитый туман. Энакин, ведомый фанатичным безумием, крушил всё: школы на Набу, порядок в Империи, саму суть мира.

Их дуэль на безымянной каменистой планете длилась вечность. Империус победил. Его меч пронзил грудь Скайуокера, но в глазах Энакина не было раскаяния — только триумф.

— Мы все сгорим, — прохрипел Энакин.

Вспышка в небе. Один из звездных разрушителей, верных Скайуокеру, ударил главным калибром прямо в точку их боя. Империус успел лишь увидеть, как Ветт, бегущая к нему, превращается в пепел за секунду до того, как плазма испарила его самого.

Сценарий III: Трон Пустоты

Этот сон был самым страшным. Оплавленная, серая равнина. Ни ветра, ни звука. Только дымящаяся почва и тишина мертвой Галактики.

Империус стоял перед колоссальной теневой фигурой — Королем в терновой короне, чьи глаза пульсировали чистой энергией Силы.

— Ты добился своего, — пророкотал Король. — Ты встал на одну ступень с богами. Ты — абсолютный Властелин.

— Где все? — Империус оглянулся. На тысячи парсеков вокруг не было ни единой искры жизни.

— Это цена, — ответил Король. — Чтобы править всем, нужно уничтожить всё, что может тебе противостоять. Теперь ты Властелин Ничего.

— Нет! — Империус закричал, пытаясь схватить тень за горло. — Я не хотел быть один! Я всё исправлю!

— Поздно. Ты сам выбрал этот путь.

Реальность. Медицинский блок.

Ветт сидела на стуле, её голова тяжело опустилась на сложенные руки. Она задремала всего на десять минут, измученная ожиданием. Уровень бакты в камере был уже на минимуме — медики готовили лорда к переводу в обычную палату.

Внутри бакта-танка тело Империуса начало содрогаться.

Ему было страшно. Впервые за тысячи лет, после всех битв и интриг, лорд ситхов испытывал первобытный, парализующий ужас. Видения будущего душили его. Он чувствовал, как его легкие отказываются работать, как паника затапливает разум. «Это только сны? Или это приговор?»

Он не мог дышать. Он не мог сказать «Ветт».

Этот ужас, дошедший до предела, стал тем самым кремнем, который высек искру. В глубине его опустошенного сознания, там, где была лишь черная дыра Мау, вспыхнул крошечный, болезненный огонек Силы. Это не было величие Темного Совета. Это был инстинкт выживания загнанного в угол зверя.

Глаза Империуса распахнулись. В них не было мудрости — только безумие страха.

БА-БАХ!

Волна Силы, неконтролируемая и дикая, ударила изнутри бакта-камеры. Бронированное стекло разлетелось на тысячи острых игл. Тонны жидкости и осколков обрушились на пол.

Ветт подскочила, закрывая лицо руками.

— Ситх! — закричала она, бросаясь к нему через осколки.

Империус лежал среди битого стекла, судорожно хватая ртом воздух. Он дрожал. Сила в нем едва теплилась — тонкая ниточка, маленький уголек, который мог погаснуть от любого дуновения. Но он был жив.

Он посмотрел на свои руки, покрытые мелкими порезами от стекла, а затем на испуганную Ветт.

— Они... — его голос был похож на скрежет металла. — Они еще живы?

Ветт упала на колени рядом, не заботясь о том, что стекло режет её кожу, и прижала его голову к себе.

— Все живы. Мы здесь. Ты дома.

Империус закрыл глаза, пытаясь удержать ту крошечную искру Силы, которая зародилась в нем.

Балкон Цитадели содрогался под порывами ветра. Лана Бенико стояла неподвижно, слушая ответ Оби-Вана. Её серые глаза изучали его, выискивая малейший признак сомнения или слабости.

— Значит, вы предатель ради общего блага, — повторила Лана, и в её голосе послышалась опасная мягкость. — Но скажите, Оби-Ван, что вы будете делать, когда этот «Порядок» потребует от вас крови невинных? Когда Империус прикажет вам...

Она не договорила.

Оби-Ван внезапно пошатнулся. Его лицо, только что спокойное и рассудительное, мгновенно побелело. Он схватился рукой за горло, словно ему не хватало воздуха, а его пальцы судорожно впились в холодный камень перил.

В ту же секунду в его голове, словно раскаленный металл, вспыхнул Договор. Древний ритуал Ситхов, скрепленный кровью и Силой, который связывал его, Энакина и Ветт с Империусом, внезапно «ожил». Это была не просто связь — это была симпатическая цепь.

— Что с вами? — Лана сделала шаг назад, её рука инстинктивно легла на рукоять меча. Как ситх, она почувствовала внезапный выброс энергии, но для Оби-Вана это было физической пыткой.

— Он... — прохрипел Кеноби.

В его сознании пронеслись обрывки кошмаров Империуса: оплавленная планета, смеющийся Палпатин и ледяной ужас одиночества. Оби-Ван почувствовал то же самое, что и ситх в бакта-камере: удушье, панику и первобытный страх.

— Он проснулся, — выдохнул Оби-Ван, с трудом выпрямляясь. — Но это не просто пробуждение. Это... крик.

В глубине Цитадели, со стороны медицинского сектора, донесся глухой, рокочущий звук, похожий на отдаленный гром. Но это был не гром. Это была ударная волна Силы, которая прошла сквозь стены здания, заставив светильники мигнуть и погаснуть на несколько секунд.

— Кровь... она горит, — Оби-Ван посмотрел на свою ладонь. На месте старого шрама, оставленного ритуальным ножом Империуса, выступили капельки свежей крови. — Договор пробудился. Ему страшно, Лана. Ему по-настоящему страшно.

Лана Бенико замерла, её прагматизм на мгновение уступил место искреннему изумлению.

— Страх? Дарт Империус не знает этого слова. Он — архитектор теней.

— Вы видели его как Лорда, — Кеноби уже почти бежал к выходу с балкона, игнорируя протоколы и приличия. — А я чувствую его как человека, который только что заглянул в бездну и увидел там свой конец. Если мы не успеем, его страх сожжет всё вокруг!

Оби-Ван ворвался в коридоры Цитадели. Он чувствовал, как далеко на Набу Энакин Скайуокер, вероятно, тоже схватился за сердце, прервав совещание или игру с детьми. Договор тянул их всех в одну точку — к бакта-камере, которая только что разлетелась вдребезги.

Лана Бенико не отставала. Её лицо снова стало маской ледяного спокойствия, но внутри неё уже шел лихорадочный расчет: если Империус вернулся безумным от ужаса, вся её стратегия «союза» превращается в пыль.

— Эйт! — крикнул Оби-Ван в коммуникатор на бегу. — Пи-Восемь! Доложи обстановку в медблоке!

Голос дроида отозвался сквозь помехи, в нем слышались нетипичные для машины панические нотки:

— О, магистр Кеноби! Ситуация... деликатная! Господин изволил покинуть камеру способом, не предусмотренным инструкцией! Бронированное стекло изъято из эксплуатации методом молекулярного распада! Госпожа Ветт находится в эпицентре... О боги, мои датчики фиксируют аномальный всплеск темной энергии! Пожалуйста, поторопитесь, пока я не начал инвентаризацию обломков лорда!

Когда Оби-Ван и Лана добежали до дверей медицинского сектора, те были вывернуты с петель. Внутри стоял туман от испаряющейся бакты, а на полу, среди искрящихся проводов и битого стекла, сидел Империус, прижимаемый к себе плачущей Ветт.

Оби-Ван остановился на пороге. Он больше не видел в ситхе угрозу. Сейчас, через связь Договора, он видел только изломанное существо, которое пытается удержаться за реальность.

— Он вернулся, — тихо сказала Лана, глядя на то, как вокруг пальцев Империуса пробегают слабые, неуверенные искры фиолетовых молний. — Но цена... кажется, пустота Мау забрала у него больше, чем мы думали.

Империус сидел на полу, и каждый его вдох был похож на всхлип тонущего. Его пальцы, испачканные в бакте и крови, бессознательно скребли по полу, словно он пытался зацепиться за реальность Дромунд-Кааса, чтобы его не утащило обратно к Королю Пустоты.

— Пустота... — прохрипел он, не узнавая собственного голоса. — Ветт... там ничего нет. Я видел... я видел, как всё рассыпается.

Ветт прижала его голову к своему плечу, игнорируя то, что её парадный мундир пропитывается липкой жидкостью. Она чувствовала через узы Силы, как его разум бьется в истерике, как раненый зверь в клетке.

Оби-Ван шагнул вперед, его рука легла на плечо медика-дроида, который в нерешительности замер с инъектором.

— Он не контролирует себя, — тихо сказал Кеноби, глядя на Лану. — Его страх сейчас — это самое мощное оружие в этом здании. Если он ударит снова, медблок превратится в братскую могилу.

Лана Бенико кивнула, её лицо было суровым. Она видела, как по стенам поползли трещины — маленькая искра Силы в Империусе реагировала на его внутренний хаос, резонируя с камнем Цитадели.

— Медик, — Лана указала на Империуса. — Максимальную дозу нейролептика и погружение в искусственный сон. Сейчас же. Мы перевозим его в поместье.

— Но, госпожа, — запротестовал дроид, — его показатели нестабильны, транспортировка может...

— Его присутствие здесь — угроза национальной безопасности! — отрезала Лана. — В поместье у него будет Пи-Восемь, Кеноби и Ветт. Там меньше глаз... и меньше тех, кого он может случайно испарить, если ему снова приснится конец света.

Медик-гуманоид, дрожащими руками приняв инъектор у дроида, подошел к Империусу. Ветт сначала хотела закрыть его собой, но перехватила взгляд Оби-Вана. В нем была не угроза, а бесконечная печаль и понимание.

— Это нужно, Ветт, — прошептал Кеноби. — Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что он больше не в Мау.

Иглу ввели в шею ситха. Империус дернулся, его черные глаза на мгновение сфокусировались на Оби-Ване, и в этом взгляде джедай прочитал безмолвную просьбу: «Не дай мне вернуться туда».

Через несколько секунд напряжение покинуло тело ситха. Он обмяк на руках у Ветт. Искры молний на его пальцах погасли.

— Подготовьте закрытый транспорт, — скомандовала Лана, уже вызывая по связи личную гвардию Длани. — Официальная версия для Темного Совета: Лорд Империус проходит плановую реабилитацию в закрытом режиме.

Оби-Ван помог Ветт подняться, пока дроиды перекладывали спящего ситха на антигравитационные носилки.

— Порядок, который он создал, очень хрупок, — произнес Кеноби, глядя, как носилки исчезают в тумане коридора. — Если Галактика узнает, что её архитектор боится собственной тени, всё полыхнет быстрее, чем в его кошмарах.

— Мы не дадим ей узнать, — Ветт вытерла слезы и кровь с лица, её голос снова обрел стальную твердость. — Идемте. Дома он будет в безопасности.

Дромунд-Каас. Поместье Империуса. 2 часа спустя.

Шаттл бесшумно опустился на частную платформу. Пи-Восемь уже ждал их у входа, его манипуляторы нервно подрагивали.

— О, небеса! Мои сенсоры фиксируют критическое снижение уровня оптимизма в этой группе! — воскликнул дроид, семеня за носилками. — Магистр Кеноби, я подготовил спальню с усиленной звукоизоляцией и успокаивающими благовониями с Восса. Надеюсь, господин не решит демонтировать мебель силой мысли в ближайшее время?

— Просто делай свою работу, Пи-Восемь, — устало бросил Оби-Ван.

Империуса устроили в его огромной кровати. Ветт села рядом, не собираясь уходить. Оби-Ван и Лана остались в дверях, глядя на спящего лорда, который во сне выглядел почти беззащитным.

— Вы чувствовали это? — тихо спросила Лана, глядя на Кеноби. — Ту искру. Она была... другой. Не такой, как раньше.

— Это была чистая воля к жизни, — ответил Оби-Ван. — Без гордыни, без амбиций. Просто искра. И теперь от нас зависит, во что она превратится.

Двое суток пролетели в лихорадочном бреду, но на этот раз без кошмаров. Организм, изнуренный пустотой Мау и резким выбросом Силы в медблоке, просто выключился, перейдя в режим глубокой регенерации.

Когда Империус открыл глаза, в комнате стояла тишина. Мягкий свет ночников подчеркивал роскошное убранство его покоев, к которым он так привык за годы службы Империи. Он был один. Никаких дроидов, никаких медиков — только он и его мысли.

Он медленно сел. Тело всё еще казалось чужим, неповоротливым, а та самая искра Силы внутри теперь ощущалась не как пожар, а как ровное, едва заметное тепло в районе солнечного сплетения. Империус встал на ноги, покачнулся, но удержал равновесие. Босиком, ощущая прохладу дорогого камня пола, он подошел к панорамному окну.

За стеклом бушевал Дромунд-Каас. Привычные всполохи молний, бесконечный поток машин над шпилями Каас-Сити и густые, непроглядные джунгли, таящие в себе древние секреты ситхов.

— Каас жив, — прошептал он, и его голос, хоть и был тихим, больше не хрипел. — Значит, всё не так плохо.

Он нашел свою одежду — простую черную тунику и брюки, — оделся, чувствуя, как ткань привычно касается кожи. Это возвращало чувство контроля. Он уже подойти к панели двери, намереваясь выйти и найти ответы на тысячи вопросов, как двери разошлись сами.

На пороге стояла Ветт. В руках она держала поднос с какими-то медицинскими препаратами, но, увидев его на ногах, она едва не выронила его.

— Ты с ума сошел?! — её голос сорвался на крик, в котором смешались ярость и облегчение. — Живо в постель! Тебе прописан строгий покой, твои показатели едва пришли в норму, а ты уже собрался на прогулку? Ты хоть понимаешь, как ты нас напугал в Цитадели?

Империус слабо улыбнулся. Это была та самая улыбка, которую знала только она — без маски лорда, без тени интриг.

— Покой — это удел джедаев, Ветт, — отшутился он, слегка опираясь на стену. — На Каасе про это слово не все просто слышали, а те, кто слышал, обычно уже лежат в гробницах. Я слишком долго спал в Мау. С меня хватит сна.

Ветт замерла, глядя на него. Она хотела еще что-то возразить, напомнить про советы Оби-Вана или приказы Ланы, но слова застряли в горле. Она видела перед собой не «проект» Гнева, не великого стратега и не грозного ассасина. Перед ней стоял человек, который когда-то забрал её из Ордена, который увидел в ней не просто падавана, а личность, и который, по сути, стал единственным якорем в её жизни.

Она покачала головой, поставила поднос на ближайший столик и в два шага преодолела расстояние между ними. Ветт уткнулась лицом в его грудь, крепко, до боли обнимая его руками.

— Дурак, — глухо произнесла она, зажмурившись. — Ты такой дурак. Я думала, ты исчез. Что там, в этой пустоте, ты остался навсегда...

Она скучала. Так сильно, что эта тоска за время его отсутствия стала почти физической болью. Ветт знала, что в этом жестоком мире Империи она была нужна по-настоящему только ему. Он не просто построил её судьбу — он стал её единственным домом.

Империус медленно опустил руки ей на спину, отвечая на объятия. Он чувствовал, как она дрожит.

— Я вернулся, — тихо сказал он, вдыхая запах волос девушки.

"Все те победы, что вы б одержали, если бы мы вам не помешали. И все триумфы, что вам удались — потому что звёзды на небе сошлись как нам нужно" Гермес.

Божественный голод

Империус чувствовал, как тепло Ветт и её судорожный вздох возвращают ему ощущение твердой почвы под ногами. Здесь, в тишине поместья, ужасы Мау и видения Короля в терновой короне казались лишь дурным сном. Он осторожно положил подбородок ей на голову, закрыв глаза.

— Ветт... — тихо произнес он, и его голос наконец обрел ту бархатистую уверенность, которой он когда-то подчинял целые системы. — Расскажи мне всё. Что я пропустил? Мау... оно забирает не только силы, оно крадет время. Последнее, что я помню — бой с Палпатином у звезды смерти.

Ветт чуть отстранилась, но не выпустила его рук. Её глаза, всё еще влажные, лихорадочно блестели.

— Республика пала, — начала она, и в её голосе смешались гордость и ужас. — После того как ты... после смерти Палпатина в Сенате начался хаос, который никто не смог остановить. Гнев не стал ждать дипломатии. Он приказал нанести удар по Камино.

Империус едва заметно вздрогнул.

— Вирусные бомбы?

— Да, — Ветт кивнула. — Камино больше нет. Генетические заводы уничтожены, клоны, оставшиеся без подкреплений и снабжения, превратились в разрозненные отряды. Джедаи пытались спасти хоть кого-то, но Кеноби... Оби-Ван приказал им сложить оружие, чтобы избежать резни.. они послушали его и ушли в тень.

Империя не просто победила, она...

Она не успела договорить. Тихий, вкрадчивый голос, донесшийся со стороны приоткрытой двери, заставил их обоих мгновенно напрячься.

— И это наш великий Лорд Империус? — Лана Бенико стояла в дверном проеме, сложив руки на груди. Её лицо оставалось непроницаемым, но в уголках губ играла едва уловимая, ироничная усмешка. — Тот самый забрак, который лично оборвал жизнь величайшего интригана тысячелетия, заставил Куат и Корелию встать на колени и переписал историю Галактики... теперь просто отдыхает в своем поместье, обнимаясь с девчонкой?

Ветт мгновенно отпрянула от Империуса, её лицо вспыхнуло, а рука инстинктивно легла на рукоять светового меча, который она теперь носила открыто.

— Лана, — процедила она, выпрямляясь. — Ты хоть когда-нибудь слышала о праве на частную жизнь?

— В этой Империи? — Лана сделала шаг в комнату, и её взгляд — цепкий, анализирующий — прошел по Империусу, фиксируя каждую мелочь: его бледность, неуверенную позу, искры Силы, которые всё еще слабо мерцали вокруг его пальцев. — Частная жизнь — это роскошь, которую Длань Императора не может себе позволить. Особенно сейчас, когда Гнев ждет отчета о «чудесном воскрешении».

Лана перевела взгляд на Империуса, и её тон стал серьезнее.

— Ты пропустил много крови, Лорд. Республика мертва, но её труп всё еще содрогается. А джедаи... они смотрят на твое пустое кресло и начинают надеяться. Твои обнимашки очень трогательны, но Галактике нужно снова увидеть ассасина, а не раненого выжившего.

Империус медленно выпрямился, стараясь игнорировать слабость в коленях. Слова Ланы ударили по его гордости сильнее, чем любые молнии Силы.

— Моя Длань всё еще достаточно крепка, чтобы сломать шею любому, кто сочтет мою передышку слабостью, Лана, — ответил он холодным тоном.

Оби-Ван Кеноби, замерший в тени коридора, скрестил руки на груди. Его пальцы мерно постукивали по ткани рукава — старая привычка, которую он так и не смог искоренить. В голове мастера-джедая проносились расчеты, больше достойные стратега-аналитика, чем хранителя мира.

«Три секунды, если он использует молнии сразу. Десять — если решит сначала дотянуться до меча», — меланхолично подумал Оби-Ван, прислушиваясь к колкостям Ланы.

Однако, когда вместо звука активируемого светового клинка он услышал лишь тяжелый вздох и холодный, но вполне спокойный ответ Лорда, Кеноби задумчиво хмыкнул. Ставка не сыграла.

Он бесшумно вошел в комнату, и его темный костюм советника мягко качнулся в такт шагам. Мастер-джедай окинул взглядом эту странную сцену: побледневшую, но дерзкую Ветт, замершую Лану и Империуса, который всё еще выглядел так, будто его только что вытащили из-под обломков целого мира.

— Должен признать, Лорд Империус, я переоценил вашу жестокость, — произнес Оби-Ван, и в его голосе послышалась та самая мягкая ирония, которая всегда так раздражала его врагов. — Я уже почти начал отсчитывать секунды до того момента, как леди Бенико станет частью истории этого поместья в виде горстки пепла. Видимо, пустота Мау не только забирает силы, но и... притупляет кровожадность.

Кеноби подошел ближе, бросив короткий взгляд на Лану — взгляд, в котором читалось явное «вам очень повезло, что он сегодня в настроении».

— Впрочем, Лана права в одном, — Оби-Ван посерьезнел, остановившись напротив ситха. — Твои враги не будут ждать, пока ты закончишь восстанавливать силы. Гнев заполнил вакуум власти страхом и вирусными бомбами. Пока ты спал, Галактика узнала, что такое мир по-имперски без твоих «хирургических» интриг. И этот мир... он очень холодный.

Империус посмотрел на Оби-Вана. Между ними, благодаря Договору, на мгновение проскочила искра общего понимания: они оба видели гибель Камино по-своему. Один — как трагедию жизни, другой — как потерю ценного ресурса и акта бессмысленного варварства.

— Значит, Кеноби теперь ставит на мою несдержанность? — Империус криво усмехнулся, его взгляд на мгновение стал острее. — Осторожнее, Магистр. Иногда я проигрываю ставки только для того, чтобы заставить зрителей подойти поближе.

Он перевел взор на Лану.

— Ты упомянула Гнева. Рассказывай. Что еще он натворил, пока я «отдыхал», и почему ты выглядишь так, будто принесла мне не только отчет, но и смертный приговор?

Лана на мгновение замолчала, и эта пауза была непривычно долгой для женщины, чьи ответы обычно вылетали острее виброклинка. Она отвела взгляд, рассматривая узоры на каменном полу, и в этом жесте было не раскаяние, а признание свершившегося факта.

— Можешь называть это вмешательством в личную жизнь, Империус, — голос Ланы стал тише, лишившись ироничных ноток. — Но давай будем честны: когда ты исчез в Мау, Длань не просто обезглавили. Вас фактически списали со счетов. Темный Совет — это стая голодных ранкоров, и как только они почувствовали твое отсутствие, они начали точить зубы на всё, что ты строил. И на меня в том числе.

Она снова посмотрела на него, теперь прямо и жестко.

— Мне не хотелось, чтобы меня сожрали вместе с твоими архивами и поместьем только потому, что советники решили поделить «наследство» пропавшего без вести Лорда, а заодно с ним и его ставленицу. У меня был выбор: стоять в стороне и ждать смерти или сделать ход.

Лана кивнула в сторону Ветт, которая всё еще стояла рядом с Империусом, напряженная и готовая к бою.

— Твоя ученица... официальная преемница Длани. Когда она оказалась в моих союзниках, это в корне изменило баланс сил на Дромунд-Каасе. Пока советники спорили, кто из них главнее, мы с Ветт и мастером Кеноби создали коалицию, которую они не смогли прокусить. Я не просто влезла в их жизнь, Империус. Я вплела свою судьбу в их, чтобы выжить. И, как видишь, это сработало — ты вернулся в целое поместье, а не на пепелище.

Оби-Ван, внимательно слушавший эту исповедь, медленно кивнул.

— Это был... странный альянс, — подтвердил джедай. — Но леди Бенико права. Без её политического чутья и доступа к разведданным, Темный Совет уже давно бы превратил все что ты строил в пыль. Мы были вынуждены стать семьей, Лорд Империус. Нравится тебе это или нет.

Империус перевел взгляд с Ланы на Ветт. Он видел по лицу своей подопечной, что слова Бенико — правда. Ветт не просто выживала, она училась играть в высшей лиге интриг под присмотром Ланы.

— Семья... — эхом отозвался Империус, пробуя это слово на вкус. В его устах, устах ситха-ассасина, оно звучало почти как угроза. — Ты рискнула многим, Лана. Ты поставила на мое возвращение или на то, что сможешь управлять Ветт, если я не вернусь?

Лана лишь тонко улыбнулась, возвращая себе маску самообладания.

— Я поставила на то, что Длань Императора — это не один человек, а идея. И эта идея оказалась на удивление живучей.

Империус медленно покачал головой, и в этом жесте было столько же истинного раздражения, сколько и мрачного смирения. Он прошелся по комнате, опираясь на спинку массивного кресла, — каждое движение давалось ему с трудом, но взгляд оставался острым и холодным.

— Сначала было два дроида, которые стебали друг друга по любому поводу, — начал он тихим, вкрадчивым голосом, от которого у Ланы непроизвольно напряглись плечи. — Потом наглая и в край оборзевшая девочка, которую я вытащил из-под обломков Республики. Потом я «пожалел» двух величайших джедаев своего времени и пригрел их на своей широкой груди...

Он сделал паузу, обводя присутствующих тяжелым взором.

— И весь этот «дримтим» я таскал за собой только ради того, чтобы в мое отсутствие вы делали всё ровно противоположно моим указаниям. Вы разбазаривали мое имущество, раздавая его всяким Ланам... Пригрел змею, называется. Точнее, целый змеиный клубок.

Империус остановился и посмотрел прямо в глаза Оби-Вану, который продолжал сохранять невозмутимый вид.

— Вам всем очень повезло, что здесь и сейчас я физически не могу убить вас всех разом и списать это на кратковременный порыв ярости. Просто потому, что у меня не хватит сил дотащить ваши тела до мусоросжигателя.

На губах ситха внезапно промелькнула та самая пугающая ухмылка, которую Ветт знала слишком хорошо: смесь иронии ассасина и фатализма человека, видевшего крах эпох.

— Я так и знал, — выдохнул он, едва заметно усмехнувшись. — Эта команда будет доставлять мне хлопот даже после моей смерти. Вы умудрились превратить наследие целой Длани Императора в какой-то благотворительный фонд для выживания ситхов-изгоев и джедаев-отшельников.

Оби-Ван не выдержал и тихо рассмеялся, покачав головой.

— Ну, по крайней мере, — вставил Кеноби, — ваше чувство юмора пустота Мау не поглотила. Хотя должен заметить, Лорд Империус, «змеиный клубок» вполне успешно удержал вашу Империю от самосожжения, пока вы изволили отсутствовать.

Лана Бенико, почувствовав, что немедленная казнь откладывается, позволила себе чуть более расслабленную позу, хотя её глаза всё еще внимательно следили за руками Империуса.

— Хлопоты только начинаются, — вставила она. — Гнев требует официального приема. Он хочет, чтобы ты предстал перед Темным Советом. И поверь, они будут смотреть не на твое чувство юмора, а на то, насколько крепко ты держишь свой меч.

Империусу потребовалось пять дней, чтобы просто перестать спотыкаться о собственные ноги. Его поместье превратилось в закрытую крепость, где единственным законом была тишина. Оби-Ван и Лана взяли на себя роль внешнего щита, пока внутри, в тренировочном зале, скрытом глубоко под жилыми уровнями, Лорд Ситхов заново собирал себя по частям.

Центральный верстак был завален кристаллами, линзами и деталями старых рукоятей. Империус работал медленно. Его пальцы, привыкшие к ювелирной точности ассасина, теперь иногда подрагивали, заставляя его глухо рычать от ярости. Но к исходу четвертого дня на верстаке лежал новый шедевр: длинная, матово-черная рукоять с зазубренными эмиттерами. Двухсторонний меч, его старый друг и его новое проклятие.

На пятый день он вышел в центр зала. Ветт сидела на скамье у стены, положив на колени аптечку и стимуляторы. Она не сводила с него глаз, готовая в любой момент броситься на помощь, если сердце Лорда не выдержит нагрузки.

Империус активировал клинки. Знакомый гул заполнил пространство, но вместо ровного сияния плазма шла рваными всполохами. Ситх начал крутить меч, вспоминая формы ассасина, но после третьего пируэта он остановился, тяжело дыша.

— Ты бледный, как снега Хота, — тихо заметила Ветт. — Передохни. Лана сказала, что Совет подождет еще день.

Империус не ответил. Он закрыл глаза, пытаясь дотянуться до Силы, чтобы подпитать истощенные мышцы. И в этот момент он замер.

— Ветт... — прошептал он. — Ты чувствуешь это?

Она сосредоточилась, но почувствовала лишь обычный холод темной стороны, окутывающий зал.

— Что именно?

Империус протянул руку к тренировочному дроиду-мишени. Раньше Сила была для него послушным потоком, энергией, которую он направлял как хирург — скальпель. Теперь всё изменилось. Из глубины его существа, из той самой «черной дыры» Мау, поднялось нечто иное. Сила не текла, она пульсировала.

Это была не энергия. Это был голод. Чистый, первобытный, жадный зверь, который сидел внутри него и требовал пищи. Империус не «управлял» им — он лишь приоткрывал клетку и указывал направление.

Дроид-мишень внезапно смялся, как жестяная банка, издав скрежет рвущегося металла. Но это не было обычным телекинезом. Металл выглядел так, будто из него высосали саму суть, оставив лишь хрупкую труху.

Империус опустил руку, его пошатывало. Ветт тут же оказалась рядом, подхватив его под локоть.

— Порядок, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Я в порядке. Ты видела?

— Это было... жестче, чем обычно, — Ветт обеспокоенно заглянула ему в глаза. — Твои молнии всегда были быстрыми, но это... это выглядело так, будто ты его съел.

— В этом и странность, — Империус криво ухмыльнулся, опираясь на её плечо. — Силы во мне сейчас — как в слабом аколите. Но этот зверь внутри... его потенциал пугает даже меня. Раньше я был хозяином своей мощи. Теперь я — поводырь голодного хищника. Если я научусь направлять этот голод правильно, Лана окажется права: Гнев увидит не просто ассасина. Он увидит нечто, чему нет имени в архивах.

Он посмотрел на свой новый меч.

— Я чувствую, что могу свернуть горы, Ветт. Проблема лишь в том, что зверь может решить сожрать горы вместе со мной.

Ветт крепче сжала его руку.

— Тогда я буду рядом, чтобы вовремя захлопнуть клетку. Идем. Тебе нужно поесть... обычной еды, а не металлолома.

Ужин в поместье проходил в тягучем, почти осязаемом молчании. На столе стояли изысканные блюда, Пи-Восемь суетился вокруг, предлагая редкие вина с Альдераана, но аппетита не было ни у кого. Империус ел механически, его взгляд был устремлен куда-то сквозь стену, в туманные джунгли Кааса.

Оби-Ван наблюдал за ним поверх бокала с водой. Через узы Договора он чувствовал не просто усталость ситха, а исходящий от него холод. Не тот холод, что веет от ледяной глыбы, а тот, что ощущаешь, стоя на краю бесконечной пропасти.

— Твои тренировки сегодня были... шумными, — осторожно заметил Кеноби, нарушая тишину. — Ветт сказала, что ты решил обновить интерьер тренировочного зала методом молекулярного сжатия множества манекенов.

Империус медленно поднял глаза. В них на мгновение вспыхнул тот самый голодный огонь, который он видел в зале.

— Я учусь сосуществовать с тем, что притащил из Мау, Магистр, — ответил ситх, и его голос прозвучал как шелест сухих листьев. — Это больше не течет во мне. Оно... требует. Как если бы внутри меня поселился паразит, который хочет выпить всё, до чего я дотянусь.

Ветт, сидевшая рядом, вздрогнула и уткнулась в свою тарелку. Она видела раздавленного дроида и знала: это было только начало.

Позже тем же вечером Оби-Ван заперся в своих покоях. Убедившись, что Лана занята отчетами, а Ветт уводит Империуса отдыхать, он активировал скрытый терминал связи. Синее мерцание голограммы осветило его усталое лицо.

— Учитель? — голос Энакина Скайуокера был полон тревоги. — Я чувствую это даже здесь, на Набу. Словно из Каас-Сити тянется ледяной сквозняк, высасывающий жизнь из самой Силы. Что там происходит?

Оби-Ван тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Энакин, всё гораздо хуже, чем мы опасались. Империус вернулся, но то, что вышло из бакта-камеры... это не просто ситх. Это нечто иное. Грубое, первобытное порождение Тьмы. Я просмотрел все доступные мне записи Ордена, но не нахожу аналогов. Это не мастерство, не техника... это сама пустота, обретшая волю. Я боюсь, что Мау не просто сломало его, оно переродило его в нечто, чего Галактика не видела тысячи лет.

— Вы хотите сказать, он теряет контроль? — голос Энакина стал жестче.

— Я хочу сказать, что он становится чем-то, для чего у нас нет названия, — ответил Кеноби. — Он не правит этой силой, он направляет её голод. И я боюсь, что если этот голод перерастет его волю, мы все...

— Дарт Нихилус.

Низкий, вибрирующий голос заставил Оби-Вана подскочить на месте. Энакин на голограмме тоже замер, вглядываясь в пространство за спиной учителя.

Империус стоял в дверном проеме. Он не пользовался Силой, чтобы скрыть свое присутствие — он просто «затемнился», став частью теней коридора. Его новый двухклиновое оружие висело на поясе, а глаза светились нездоровым, лихорадочным желтым светом.

— У этого «порождения» есть имя, Кеноби, — Империус медленно вошел в комнату, и свет ламп в помещении начал тускнеть, словно само присутствие ситха поглощало фотоны. — Вы, джедаи, любите стирать из архивов то, чего боитесь. Но я помню. Я изучал хроники времен Гражданской войны джедаев.

Он остановился рядом с Оби-Ваном, глядя на призрачную фигуру Скайуокера.

— Был один лорд. Нихилус. Он не был человеком, он был Раной в Силе. Он пожирал целые миры, просто чтобы утихомирить пустоту внутри себя.

Империус посмотрел на свои руки, которые снова начали мелко дрожать.

— В Мау я стал такой же раной. Я чувствую, как Галактика пульсирует вокруг меня, и всё, что я хочу — это сжать кулак и выпить эту пульсацию. Так что ты прав, Магистр. То, что вернулось... это не совсем я. Но в отличие от Нихилуса, у меня всё еще есть причина не превращать всё живое в пепел.

Он перевел взгляд на Энакина.

— Пока что.

Энакин сглотнул, глядя на друга через тысячи парсеков.

— Мы поможем тебе удержать это, Империус. Договор связывает нас. Мы — твой якорь.

— Якорь может удержать корабль в шторм, Скайуокер, — отрезал Империус, разворачиваясь, чтобы уйти. — Но если корабль решит пойти на дно, он просто утянет якорь за собой. Оби-Ван, не трать время на поиски в архивах.

Лорд ушёл.

Дверь за ним закрылась, оставив Оби-Вана и Энакина в гнетущей тишине.

— Учитель... — тихо произнес Энакин. — Вы слышали его? Он сказал «пока что».

— Я слышал, Энакин, — Оби-Ван выключил связь. — Я слышал.

Зал Темного Совета на Дромунд-Каасе утопал в полумраке. Лишь красные всполохи молний за панорамными окнами освещали лица одиннадцати лордов, восседавших на своих тронах. Двенадцатое место — место Дарт Империуса — пустовало уже семь недель.

Когда массивные створки дверей разошлись, по залу пронесся холодный сквозняк. В проеме стоял Империус. Его черная мантия ассасина казалась сотканной из самой ночи, а новая двухсторонняя рукоять меча на поясе тускло поблескивала матовым металлом. Он шел медленно, и каждый его шаг отдавался гулким эхом.

— Смотрите-ка, — раздался пренебрежительный голос Дарта Раваджа. — Мертвец решил почтить нас своим присутствием. Или это голограмма, призванная скрыть тот факт, что от великой Длани осталась лишь пустая оболочка?

Империус остановился в центре круга. Он чувствовал их взгляды: жадные, ищущие слабость, готовые разорвать его при малейшем признаке неуверенности. Внутри него заворочался «зверь». Голод Мау отозвался на агрессию Раваджа, требуя крови.

— Мое отсутствие заставило вас забыть о манерах, Равадж? — голос Империуса был тихим, но он заполнил весь зал, вибрируя на грани слышимости. — Или вы надеялись, что пустота сделает мою работу за вас?

— Мы слышали слухи, — подал голос Дарт Мортис. — Говорят, ты вернулся из Мау не один. Говорят, ты пригрел джедаев и лишился своей связи с Силой. Совету не нужен калека, который прячется за юбку ученицы и советы фанатиков Света.

Лорды зашептались. Дарт Танатон, давний недруг, подался вперед, в его глазах плясали молнии.

— Докажи, что ты всё еще ситх, Империус. Или это кресло сегодня обретет нового хозяина.

Империус закрыл глаза. Он не стал тянуться к молниям. Вместо этого он просто на мгновение ослабил контроль над «зверем» внутри.

По залу прошла невидимая волна. Это не был удар Силы в привычном понимании. Это была внезапная, абсолютная пустота. Свет в светильниках мгновенно померк, а лорды Совета почувствовали, как из них буквально высасывает воздух и жизнь. Равадж схватился за горло, его лицо побледнело. Секунда — и всё прекратилось.

— Это... что это было? — прохрипел Танатон, тяжело дыша.

— Это то, что ждет каждого, кто решит проверить глубину моей «слабости», — Империус снова надел маску ледяного спокойствия, хотя внутри него всё дрожало от напряжения.

В этот момент двери зала распахнулись снова, но на этот раз с таким грохотом, что дроиды-стражи по периметру рухнули на колени. В зал вошел Император.

Гнев шел стремительно. Его присутствие подавляло волю каждого в этой комнате. Темный Совет, еще мгновение назад мечтавший о расправе, дружно склонил головы. Только Империус остался стоять, хотя это стоило ему невероятных усилий.

Император остановился перед Империусом, глядя на него сквозь прорези шлема. Тишина в зале стала абсолютной.

— Ты вернулся из места, откуда возврата нет, — голос Императора рокотал, как обвал в горах. — Ты прошел сквозь Мау и принес с собой суть самой силы. Совет сомневается в тебе, потому что они боятся того, чего не понимают.

Он повернулся к сидящим лордам.

— Дарт Империус — не просто лорд. Он — архитектор того порядка, в котором вы сейчас живете. Пока вы делили кресла, он выжигал заразу Республики на Корусанте.

Император положил руку на эфес своего меча.

— Официально. Перед лицом Темного Совета. Я возвращаю Дарт Империусу титул, который принадлежал ему по праву древних законов. Отныне он — Глас Императора. Его слово — моё слово. Его воля — моя воля. Кто из вас желает оспорить моё решение?

В зале воцарилась гробовая тишина. Лорды переглядывались. Для большинства это был сокрушительный удар по их амбициям.

— Я поддерживаю решение Императора, — Лана Бенико, занимавшая свое место в Совете, поднялась. Её голос был твердым и ясным. — В эти смутные времена Империи нужен тот, кто знает цену пустоты. Глас Империуса — это то, что удержит нас от хаоса.

Дарт Мортис и Дарт Марр (присутствовавший по связи) лишь молча кивнули, воздерживаясь от комментариев — они были слишком прагматичны, чтобы спорить с Гневом в такой момент. Остальные же, включая Раваджа и Танатона, сидели с каменными лицами, в которых читалась плохо скрытая ярость.

— Да будет так, — Гнев снова посмотрел на Империуса. — У тебя много работы, Глас.

Ветт не могла стоять на месте. Она мерила шагами пространство между колоннами, и её движения, несмотря на военную выправку мундира Длани, всё еще сохраняли ту мягкую дисциплинированность, которой её учили в Храме Джедаев.

Оби-Ван Кеноби наблюдал за ней. Для него она была живым напоминанием о том, что Империя забирает не только планеты, но и будущее их детей.

— Успокойся, — тихо произнес Кеноби, не открывая глаз. — Твоя тревога пульсирует в Силе так ярко, что её чувствуют даже дроиды-уборщики на нижних уровнях.

— Я не могу, Магистр, — Ветт остановилась, резко повернувшись к нему. — Там, за этими дверями, одиннадцать человек, которые мечтают увидеть его голову на пике. А он... он едва держит меч.

— Он держит не только меч, Ветт, — Оби-Ван наконец посмотрел на неё. — Он держит нас всех. И он знает, что делает.

Внезапно оба они синхронно вздрогнули.

Через узы Договора, связывающие их с Империусом, прошла не просто волна Тьмы, а ледяной, абсолютный вакуум. Ветт прижала руку к груди, хватая ртом воздух — на мгновение ей показалось, что сама жизнь внутри неё начала гаснуть, вытягиваемая невидимой воронкой. Это не было похоже на уроки в Храме. Это было отрицание Силы как таковой.

— Что это... — прошептала она, опираясь на колонну. — Оби-Ван, что он сделал?

Кеноби выглядел не лучше. Его лицо осунулось, а в глазах отразилось искреннее потрясение.

— Он выдохнул, — Оби-Ван выпрямился, стараясь унять дрожь в коленях. — Он показал им ту пустоту, в которой тонул семь недель. Боюсь, Ветт, твой наставник вернулся из Мау чем-то гораздо большим, чем просто лордом ситхов.

В этот момент створки дверей разошлись. Гвардейцы вытянулись во фрунт.

Первым из зала вышел Император. Гнев прошел мимо них, не удостоив взглядом, но само его присутствие заставило Ветт инстинктивно склонить голову, как её учили когда-то перед магистрами, но на этот раз — из чистого инстинкта самосохранения.

Когда шаги Гнева стихли, в проеме показался Империус. Он шел ровно, с высоко поднятой головой, но Ветт, знавшая каждое движение его души, видела, какой ценой ему дается эта уверенность. За ним следовала Лана Бенико, чье лицо выражало смесь триумфа и глубокого раздумья.

— Поздравляю, Глас Императора, — произнес Оби-Ван, когда Империус подошел к ним. — Судя по тому, что двери в зале еще целы, вы предпочли дипломатию ужаса обычному разрушению.

Империус остановился перед Ветт. На секунду его маска холодного стратега треснула.

— Они получили наглядный урок, — голос Империуса был сухим. — Теперь они знают, что «Глас» говорит не только словами, но и тишиной бездны.

Ветт шагнула к нему, её рука на мгновение замерла в воздухе, прежде чем она решилась коснуться его плеча.

— Мы все почувствовали это, — тихо сказала она. — Через Договор. Ты чуть не выпил нас вместе с этим залом.

— Зверь был голоден, — Империус посмотрел на неё, и в его желтых глазах на мгновение промелькнуло сожаление. — Прости, если это задело тебя, Ветт. Я еще не до конца... откалибровал этот «голод».

Он перевел взгляд на Кеноби.

— Лана подготовит «Ярость». Мы улетаем на Коррибан немедленно.

— На Коррибан? — Ветт нахмурилась. — После того, что случилось в зале, тебе нужно отдохнуть в поместье, а не лезть в гробницы древних мертвецов.

— Нет, — Империус начал движение по коридору. — Именно там я найду ответы. Ветт, я не зря тебя учил, ты знаешь, что такое «эхо» в Силе. На Коррибане это эхо кричит. Мне нужно понять, как заставить этот крик подчиняться, прежде чем та тварь из силы внутри решит, что Галактика слишком шумная. Оби-Ван, надеюсь, ваш джедайский стоицизм выдержит ещё одну прогулку по кладбищу моих предков?

Кеноби последовал за ним, на ходу поправляя плащ.

— После пребывания в вашем поместье, Лорд Империус, прогулка по кладбищу кажется мне заслуженным отпуском. Хотя, признаться, я предпочел бы видеть вас в медитации, а не в поисках забытых секретов ассасинов.

Гул двигателей «Ярости» в гиперпространстве всегда действовал на Империуса успокаивающе, но сегодня этот звук казался лишь фоном для непрекращающегося пульсирующего шепота в его голове. Лорд ситхов шел по коридору своего корабля, чувствуя, как стены вибрируют от мощи реакторов. Лана уже заперлась в навигационной рубке, Оби-Ван, вероятно, предавался медитации в своей каюте, пытаясь переварить события в Совете.

Империус толкнул дверь в свои покои, мечтая лишь об одном — на мгновение снять маску и позволить себе слабость. Но, как и всегда, его «личное пространство» оказалось занято.

Ветт сидела в центре его широкой кровати, скрестив ноги. Её лицо, обычно живое и полное иронии, сейчас застыло в непривычно серьезном, почти суровом выражении. Она не просто ждала его — она собиралась с духом для разговора.

— Ты снова оккупировала мою кроватную территорию, — негромко произнес Империус, закрывая за собой дверь. Он устало бросил пояс с мечом на стол. — Надеюсь, у тебя есть веская причина, чтобы прерывать мой заслуженный покой.

— Есть, — Ветт не пошевелилась. — Сядь. Нам нужно поговорить. Серьезно. Без твоих ситхских загадок и политики.

Империус замер, глядя на неё. Он чувствовал её смятение через узы Договора — оно было острым и холодным, как осколок льда. Он медленно подошел и сел на край кровати, лицом к ней.

— Я слушаю, — коротко ответил он.

— Я помню всё, чему ты меня учил, — начала Ветт, её голос слегка дрогнул. — Ты учил меня не бояться страсти. Учил использовать гнев. И я видела... я видела, на что я способна, когда позволяю Силе вести мои желания. В тех боях, на Корусанте и Теларисе... когда разум затуманивался тьмой. Я помню то наслаждение, когда я убивала. Толпами. Словно я была жнецом на жатве.

Она подняла на него глаза, полные искреннего страха.

— А сегодня в Совете... я почувствовала это через тебя. Эту пустоту. Этот голод. И я испугалась. Скажи мне правду: меня ждет та же участь? Я тоже со временем превращусь в этого голодного зверя, который видит в мире только источник пропитания?

Империус долго молчал, глядя на свои руки. Затем он протянул ладонь и коснулся щеки Ветт — жест, который он позволял себе крайне редко.

— Нет, — твердо сказал он. — Тебе это не грозит. То, что происходит с тобой — это обычная природа Тьмы. Ты черпаешь силу из эмоций, ты упиваешься триумфом в бою. Это «кровавая жатва», как ты выразилась. Ты используешь Силу, чтобы утолить свою ярость, но Сила при этом остается целой. Ты — ситх, Ветт. Или, по крайней мере, ты на этом пути. Но ты всё еще человек.

— А ты? — прошептала она.

Империус убрал руку и тяжело вздохнул.

— Моя история другая. Помнишь ту битву с Палпатином? На обшивке корабля, в открытом вакууме. Сидиус был слишком силен, его Тьма была бездонной. Чтобы выжить и победить, мне пришлось сделать то, на что не решался ни один ситх последние тысячи лет. В тот миг, когда наши молнии столкнулись в пустоте космоса, я разорвал саму ткань реальности вокруг нас. Я создал Рану в Силе.

Ветт нахмурилась, впитывая каждое слово.

— Рану?

— Да. Она сделала меня похожим на того, чье имя джедаи пытались вычеркнуть из истории, чтобы не сойти с ума от ужаса. Был такой Лорд Ситхов — Дарт Нихилус.

Империус начал свой рассказ, и по мере того, как он говорил, воздух в каюте становился всё холоднее. Он описывал существо, которое пережило катастрофу на Малахоре-V и стало живой пустотой. Нихилус перестал быть человеком; его тело истлело, оставив лишь дух, привязанный к маске и рваному халату. Он не просто убивал — он пожирал жизнь целых планет, не в силах остановиться. Он был рабом своего голода, рабом той самой Раны, которую носил в себе.

Ветт слушала, затаив дыхание. Её лицо побледнело. Образ ходячего призрака-пожирателя, лишенного воли и чувств, напугал её сильнее, чем все молнии Темного Совета.

— Значит... ты станешь таким же? — её голос сорвался. — Просто пустой оболочкой, которая сожрет всё, что ей дорого, а потом исчезнет сама?

— В этом и разница, — Империус чуть заметно улыбнулся, и в этой улыбке была слабая искра надежды. — Нихилус питал свой голод. Он сам стал пустотой, которая требовала заполнения. Я же... я стал проводником. То, что ты чувствуешь во мне — это не мой аппетит. Это голод самой Силы, который я направляю сквозь себя. Я кормлю не себя, а зверя, который живет во мне. Это дает мне шанс остаться собой. Шанс остаться живым.

Он замолчал, глядя на реакторную панель на стене.

— Возможно.

Ветт резко придвинулась к нему и обняла его, прижавшись всем телом.

— Я не позволю тебе стать маской в халате, — прошептала она в его плечо. — Даже не думай. Если эта Сила захочет жрать — пусть ест наших врагов. Но тебя я ей не отдам.

Империус закрыл глаза, обнимая её в ответ. «Зверь» внутри него на мгновение затих, прирученный теплом человеческого контакта, но лорд ситхов знал: на Коррибане этот зверь закричит снова. И этот крик услышит всё кладбище империи.

«Власть — это не то, что ты берешь, это то, чему ты отдаешь всего себя, пока от тебя ничего не останется. Слишком тяжелой в один момент станет для тебя та корона, что делала тебя богом, ибо она срастётся с черепом, заменяя твои собственные мысли волей вечности».

Древние навыки

«Ярость» вышла из гиперпространства, и перед иллюминаторами развернулся багрово-рыжий шар Коррибана. Планета-гробница, планета-память. Здесь воздух всегда казался густым от пыли и древней ненависти, а сама Сила ощущалась как тяжелое, затхлое марево.

Когда трап опустился, в лицо ударил сухой, обжигающий ветер Долины Темных Лордов.

— Добро пожаловать домой, — негромко произнес Империус, первым выходя на раскаленный песок. — Хотя называть это место домом — всё равно что называть морг спальней.

Ветт вышла следом, щурясь от яркого солнца. Она поправила воротник мундира, чувствуя, как мелкая красная пыль мгновенно забивается в поры. Оби-Ван Кеноби замыкал шествие. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности: для джедая находиться здесь было всё равно что идти босиком по битому стеклу. Каждое «эхо» планеты пыталось пробраться ему под кожу, нашептывая о поражении и боли.

— Я бывал в сомнительных местах, Лорд Империус, — заметил Оби-Ван, оглядывая колоссальные статуи, возвышающиеся над долиной. — Но это... здесь сама земля пропитана жаждой крови.

— Не ходите в тенях, Магистр, — предупредил Империус, не оборачиваясь. — Вне стен Академии Коррибан не признает титулов. Для Тук'ата и Шираков мы — просто мясо.

Они направились в сторону Академии Ситхов, но Империус намеренно выбрал обходной путь через скалистые гряды. Он чувствовал, как его внутренний зверь заворочался. Здесь, на Коррибане, Тьма была настолько плотной, что «голод» Империуса начал резонировать с планетой. Пустота внутри него жадно впитывала эманации древних могил, и ситху приходилось тратить колоссальные усилия, чтобы не сорваться прямо на ходу.

— Мы не пойдем в главный зал, — бросил он через плечо. — Надзиратели и аколиты начнут лебезить, как только увидят знаки Гласа. Мне не нужны их церемонии. Нам нужна Гробница Тулак Хорда.

— Тулак Хорд? — Ветт нахмурилась. — Ты же сам говорил, что это одно из самых опасных мест. Там ловушки, которые не срабатывали тысячелетиями, только и ждут, чтобы кто-то наступил не туда.

— Именно, — Империус остановился у края обрыва, глядя на массивный вход в гробницу, охраняемый двумя полуразрушенными статуями. — Тулак Хорд был мастером не только меча, но и удержания жизни. Он знал, как связать Силу со своим духом так, чтобы она не пожирала его. То, что мне нужно, находится в его личном святилище, запечатанном темной магией.

В этот момент из-за камней послышалось низкое, вибрирующее рычание.

Оби-Ван мгновенно положил руку на рукоять меча. Из тени скал вышли три Тук'ата — огромные, похожие на гиен существа с костяными наростами и горящими глазами. Они не просто хотели есть — они охраняли покой своих хозяев.

— Отойди, Ветт, — скомандовал Империус.

Он не стал обнажать меч. Вместо этого он сделал шаг навстречу вожаку стаи. Его глаза вспыхнули ярким, нездоровым светом. Он позволил «голоду» на мгновение выплеснуться наружу, не атакуя, а просто показывая хищникам, кто стоит перед ними.

Звери замерли. Их рычание сменилось жалобным поскуливанием. Вожак прижал уши к голове и, пятясь назад, скрылся в расщелине. Остальные последовали за ним.

— Они почувствовали это, — тихо сказала Ветт, глядя в спину наставнику. — Они боятся тебя больше, чем смерти.

— Они боятся не меня, — Империус обернулся, и на его бледном лице отразилась тень той самой пустоты. — Они боятся того, что я могу выпить их досуха и даже не заметить этого. Идемте. Чем быстрее мы найдем архивы Хорда, тем меньше шансов, что я передумаю и не решу «позавтракать» всей этой планетой.

Оби-Ван посмотрел на Ветт, и в этом взгляде читалась общая тревога.

Пока троица углублялась в пыльные лабиринты Долины Темных Лордов, на борту «Ярости» воцарилась непривычная тишина. Лана Бенико сидела в кресле пилота, просматривая отчеты внутреней разведки, когда терминал связи настойчиво запищал, требуя приоритетного канала.

Синее мерцание голограммы осветило кабину. Перед Ланой возникла фигура Энакина Скайуокера. Он выглядел изможденным: под глазами залегли тени, а рука, покоившаяся на эфесе меча, заметно подрагивала.

— Леди Бенико, — голос Энакина был резким, лишенным его обычного спокойствия. — Где Оби-Ван? И где Он?

— Они внизу, в гробнице Тулак Хорда, — Лана спокойно откинулась на спинку кресла. — Связь там блокируется тысячелетними слоями камня и темной энергии. Ты выглядишь так, будто сам только что выбрался из Мау, Энакин.

Скайуокер сделал глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Через Договор... я чувствую всё. Этот «голод», о котором говорил учитель. Он усиливается. Сейчас, когда он на Коррибане, это похоже на то, как если бы кто-то выкачивал воздух из моих легких прямо здесь, на Набу. Падме боится подходить ко мне, потому что от меня веет могильным холодом.

— Это было ожидаемо, — произнесла Лана. — Планета подпитывает его зверя.

— Ожидаемо? — Энакин шагнул вперед, и его голограмма увеличилась в размерах. — Лана, послушай меня внимательно. Я знаю, что ты предана ему, но мы говорим не о политике. Если он потеряет контроль и станет тем, о ком предупреждал Оби-Ван... мы не сможем его остановить душевными разговорами.

Он замолчал на секунду, а затем произнес то, чего Лана никак не ожидала услышать от джедая:

— Подготовь ракетные установки «Ярости». Нацель их на вход в гробницу. И переведи орудия в режим немедленного реагирования.

Лана прищурилась. Её пальцы замерли над консолью.

— Ты просишь меня подготовиться к убийству Гласа Императора? Самого могущественного Лорда империи.

— Я прошу тебя подготовить страховку! — отрезал Скайуокер. — Кто вас, ситхов, разберет. Сейчас он «добрый», рассуждает о балансе и спасает Ветт, а через час решит, что Галактика — это просто шведский стол, и испепелит её к чертям, чтобы просто забить пустоту внутри. Если он выйдет из этой гробницы не тем человеком, которого мы знали... он не должен покинуть Коррибан.

Лана долго смотрела на Скайуокера. В его глазах она видела ту же самую расчетливую жестокость, которая порой просыпалась в самом Империусе. Страх за близких делал Энакина крайне практичным.

— Знаешь, Скайуокер, — Лана начала вводить коды разблокировки оружейных систем, — в тебе ситха порой больше, чем во всем нашем Совете.

— Я просто реалист, — угрюмо ответил Энакин. — Ты сделаешь это?

— Я подготовлю ракеты, — Лана кивнула. — Но учти: если я нажму на гашетку, Ветт и твой учитель тоже превратятся в пыль. Они не отходят от него ни на шаг. Ведут себя как фанатики.

Энакин заметно помрачнел. Его кулак сжался так, что перчатка скрипнула.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Просто... держи палец на кнопке, Лана. Этот Договор, который он создал — он держит нас вместе, но он же может стать удавкой на наших шеях.

Голограмма погасла. Лана осталась в тишине кабины. Она посмотрела на мониторы: внешние турели «Ярости» медленно повернулись, беря на мушку зев гробницы Тулак Хорда.

— Ну что же, великий Лорд, — прошептала она в пустоту. — Надеюсь, наши предки окажутся достаточно гостеприимными, чтобы вы вернулись в своем уме. Потому что ваш «якорь» на Набу только что приказал мне превратить ваше спасение в братскую могилу.

Империус, Ветт и Оби-Ван подошли к м

воротам, исписанным древними рунами.

Массивные каменные створки гробницы разошлись с таким скрежетом, будто сами горы Коррибана протестовали против этого вторжения. Внутри святилища царил неестественный холод, а воздух был пропитан запахом озона и вековой пыли.

В центре зала, над пустым саркофагом, сгустилась тьма. Из неё медленно проступил силуэт величайшего мастера меча в истории империи. Тулак Хорд не выглядел как обычный призрак — он казался монолитом из чистой ярости и воли, заключенным в доспехи, которые не тронуло время.

— Ты пришел снова, маленький инквизитор, — голос мертвеца пророкотал под сводами, заставляя Ветт попятиться, а Оби-Вана — крепче сжать рукоять меча. — Я помню тебя. Я помню, как ты поглощал духов моих братьев, как ты строил свое величие на их муках, превращая наши тени в батарейки для своей жажды власти.

Призрак сделал шаг вперед, и пол под его ногами покрылся инеем.

— Ты стал Рваным разломом, — Хорд указал закованным в латную перчатку пальцем на грудь Империуса. — Ты несешь в себе пустоту. И ты думаешь, что я позволю тебе добавить мой дух в твой позорный список трофеев? Я не стану кормом для твоего «зверя»!

Прежде чем Империус успел ответить, Тулак Хорд исчез в вихре черного дыма. В ту же секунду Лорд Ситхов издал глухой крик и рухнул на колени, обхватив голову руками.

— Учитель! — Ветт бросилась к нему, но её отбросило невидимой стеной силы.

— Не подходи! — выкрикнул Оби-Ван, удерживая её. — Битва идет не здесь. Хорд проник в его разум.

Мир вокруг превратился в бесконечное красное плато под черным небом. Империус стоял один против колоссальной фигуры Тулак Хорда. Здесь древний ситх был богом.

— Я вырву твою душу и оставлю её гнить в этой пустоте! — взревел Хорд, обрушивая на Империуса шквал ударов, которые невозможно было отразить мечом. Каждое столкновение воль отзывалось в голове ассасина взрывом сверхновой.

Империус чувствовал, как его сознание трещит. Хорд был слишком опытен. Но в этот момент «тварь» внутри Империуса проснулась. Пустота, почувствовав чужое присутствие в своем логове, оскалилась.

— Ты прав, Хорд... — прохрипел Империус, и его глаза в ментальном мире стали абсолютно черными. — Я — Рана. И ты только что совершил ошибку, прыгнув в неё сам.

Вместо того чтобы сопротивляться вторжению, Империус распахнул все ментальные щиты. Он позволил «голоду» хлынуть навстречу призраку. Тьма внутри него рванулась вперед, обвивая ноги Тулак Хорда, вгрызаясь в его призрачную броню.

Древний мастер закричал, но это был крик не ярости, а осознания. Он пытался вырваться, но пустота засасывала его, как зыбучие пески.

— Ты... — прохрипел дух.

Империус сделал шаг вперед, возвышаясь над поверженным королем. — Я заключаю тебя. Ты будешь моим учителем, Хорд. Ты научишь меня, как не поглотить всё, что мне дорого. Ты станешь моим щитом против самой силы.

С древним ритуалом «Пожирателя Духов», который Империус когда-то освоил, он сомкнул волю вокруг тени Тулак Хорда.

В реальности тело Империуса содрогнулось в последний раз. Он медленно поднял голову. Воздух в гробнице успокоился, но вокруг ситха теперь вился едва заметный шлейф черного тумана.

— Всё кончено, — выдохнул он, тяжело поднимаясь на ноги. Его голос звучал двояко: в нем слышался рокочущий отзвук Тулак Хорда.

— Ты... ты в порядке? — Ветт таки подбежала к нему, осторожно заглядывая в глаза.

Империус посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Зверь внутри затих, подавленный волей двух великих ситхов, скованных в одном теле.

— Теперь у него нет выбора, — ответил Империус, глядя на Оби-Вана. — Хорд хотел убить меня, чтобы не стать рабом. Теперь он — часть моей цепи. Он будет говорить со мной, Кеноби. Будет учить меня удерживать этот голод, чтобы я не уничтожил нас обоих.

Оби-Ван печально покачал головй.

— Вы, ситхи, называете это победой. Я же вижу лишь еще одну цепь, которую вы на себя надели. Но если это поможет тебе не испепелить Галактику... я приму это.

В этот момент на коммуникаторе Империуса вспыхнул сигнал от Ланы.

— Лорд! — голос Ланы был напряженным. — Скайуокер на связи, он... нервничает. Скажите ему, что вы всё еще вы.

Империус криво ухмыльнулся, глядя в камеру.

— Передай Скайуокеру, Лана, что ракеты ему сегодня не понадобятся. У меня появился новый советник. И он очень не рекомендует нам задерживаться здесь. Нам пора возвращаться. У нас есть работа в Совете, которую нужно закончить.

Пространство за илюминаторами ярости растянулось в белоголубые нити, "Ярость" покинула систему, оставив за кормой безмолвные пески Коррибана. Империус заперся в своей каюте. Он чувствовал, как за дверью переминается с ноги на ногу Ветт — её беспокойство было таким плотным, что его можно было резать ножом. Она скреблась в переборку, тихим шепотом уговаривая его открыться, но ситх лишь щелкнул тумблером блокировки.

Ему нужно было поговорить с тем, кто чувствовал этот шторм на расстоянии.

Синяя голограмма Энакина Скайуокера вспыхнула в центре комнаты. Генерал-губернатор выглядел так, будто сам только что пережил битву.

— Ты безумец, — вместо приветствия произнес Энакин. — Я почувствовал это через Договор. Словно ты проглотил солнце, и оно теперь выжигает тебя изнутри. Лана сказала, что ты заключил дух Тулак Хорда. Как это вообще возможно? Живой человек не может нести в себе ярость мертвого лорда ситхов и не сойти с ума.

Империус тяжело опустился в кресло, глядя на свои руки. В его сознании, где-то на самой периферии, раздался издевательский смешок Хорда.

— Ты недооцениваешь древние техники, Скайуокер, — глухо ответил Империус. — В мои лучшие времена, до того, как я уснул в стазисе, мне служили четыре души одновременно. Четыре древних лорда, чью мощь я вплетал в свою кровь, чтобы сокрушить врагов Империи. Тулак Хорд — лишь первый кирпич в фундаменте, который мне пришлось восстанавливать.

Энакин побледнел, его изображение на мгновение дрогнуло.

— Четыре? Ты был ходячим кладбищем. Оби-Ван прав, вы, ситхи, не знаете меры. То, что ты сделал сейчас... это опасно не только для тебя. Если Хорд захватит контроль, Договор потянет за собой и меня, и Оби-Вана.

— Именно поэтому я сделал это, — отрезал Империус. — Голод Мау невозможно утолить медитациями. Мне нужен был кто-то, кто знает, как удерживать силу внутри, не давая ей пожирать реальность. Хорд — мой учитель и мой узник. Он будет ненавидеть меня, но он будет держать плотину.

В это время в коридоре Ветт в очередной раз царапнула когтями по металлу двери.

— Открой, ну пожалуйста! Я же знаю, что ты там не спишь, я слышу, как ты бубнишь со Скайуокером!

— Госпожа Ветт, я настоятельно рекомендую вам прекратить порчу государственного имущества, — раздался за её спиной невозмутимый голос дроида 2V-R8. — Ваши ногти не предназначены для вскрытия бронированных люков класса «Ярость». Позвольте мне предложить вам успокаивающий чай из трав Набу или, возможно, я могу процитировать вам последние указы Темного Совета о правилах поведения при дворе?

Ветт резко обернулась, её глаза сверкнули гневом.

— Пи-Восемь, клянусь Силой, если ты сейчас же не исчезнешь с моих глаз, я перепрограммирую твой речевой модуль на воспроизведение звуков умирающего вомп-крыса!

— О, какая экспрессия! — дроид склонил голову набок. — Вижу, уроки Лорда Империуса о праведном гневе не прошли даром. Однако мой протокол безопасности запрещает мне исчезать, когда члену экипажа требуется психологическая поддержка. Желаете обсудить вашу фиксацию на закрытых дверях?

Ветт зарычала и уже замахнулась, чтобы пнуть дроида, когда шипение пневматики возвестило о том, что замок открыт.

Энакин уже отключился. Империус стоял в дверях, выглядя донельзя измотанным. Он молча отодвинулся, пропуская Ветт внутрь, и жестом приказал дроиду катиться подальше.

Ветт вошла, надутая и обиженная. Она демонстративно плюхнулась на кровать, скрестив руки на груди.

— Ну и? — буркнула она. — Наговорился с «избранным»? А меня, значит, в коридоре с этим жестяным болваном мариновать — это нормальная практика Гласа Императора?

Империус вздохнул, закрывая дверь. Он снял сапоги и верхнюю часть доспеха, оставаясь в простой черной тунике. Каждое движение давалось ему с трудом.

— Хорд очень шумный, Ветт, — тихо сказал он, ложась на кровать. — Он кричал в моей голове всё время, пока я говорил с Энакином.

Ветт тут же обмякла. Её обида испарилась, сменившись привычной заботой. Она как обычно легла рядом и положила голову ему на плечо, чувствуя, как от него всё еще исходит неестественный холод, перемешанный с жаром битвы.

— Ты победил его, Я видела это. Ты заставил его замолчать.

— На время, — Империус закрыл глаза. — Он рассказал мне, что голод — это не проклятие, а инструмент. Если я научусь «кормить» его правильно, я смогу восстановить свои силы за недели, а не за годы. Но цена...

— Мы заплатим её вместе, — твердо перебила его Ветт. — Ты сам сказал: мы — змеиный клубок. А змеи не боятся яда. Расскажи мне, что он говорил о будущем? Он видел, что затевает Гнев?

Они пролежали в темноте несколько часов, обсуждая шепот древнего лорда и политические шахматы, которые им предстояло разыграть на Каасе. Голос Империуса становился всё тише, пока наконец он не уснул — впервые за долгое время без кошмаров о Мау, защищенный присутствием своей ученицы и волей запертого внутри призрака.

Пока в каюте Империуса воцарилась хрупкая тишина, Оби-Ван Кеноби в своей комнате пытался сделать то, что всегда помогало ему выжить — найти центр. Он сидел на полу, скрестив ноги, и глубоко дышал, стараясь отсечь гул двигателей и тяжелое, липкое присутствие Тьмы, которое теперь пропитало «Ярость» насквозь.

Но медитация не шла. Стоило ему закрыть глаза, как вместо привычного Света он видел бесконечную красную пустыню и ощущал чье-то холодное, оценивающее внимание.

— Твое самообладание достойно восхищения, джедай. Жаль только, что оно абсолютно бесполезно.

Голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании — сухой, рокочущий, пахнущий склепом и старой сталью. Оби-Ван не вздрогнул, лишь чуть крепче сжал ладони на коленях.

— Дарт Тулак, я полагаю? — спокойно отозвался Кеноби в пустоту своего разума. — Должен заметить, вы довольно невоспитанный гость. В моем Ордене учили, что входить в чужие мысли без приглашения — признак дурного тона.

— Твой Орден мертв, а его правила стерты с лица Галактики моим новым «хозяином», — призрачный образ Тулак Хорда соткался из теней в углу каюты. Он не был материален, но воздух вокруг него пошел рябью. — Я смотрю на тебя и не понимаю, как он терпит твое присутствие. Ты — якорь? Нет, ты — гиря на его шее. Ты тянешь его к свету, который он уже не может почувствовать.

— Я помогаю ему сохранить то, что делает его человеком, — ответил Оби-Ван, медленно открывая глаза. Призрак ситха возвышался над ним, подавляя своей древней мощью. — А вы, я полагаю, здесь для того, чтобы подтолкнуть его в пропасть?

— Я здесь, чтобы он не сгорел раньше времени, — Хорд наклонился к джедаю, и его пустые глазницы шлема вспыхнули багровым. — Он — Разлом в силе. Пустота. Ты пытаешься залатать её пластырями из кодекса джедаев, но это всё равно что пытаться остановить сверхновую ладонью. Только я знаю, как превратить этот голод в лезвие...

— Или как окончательно превратить его в монстра, — парировал Оби-Ван. — Вы мастер меча, Хорд, но вы никогда не понимали разницы между силой и властью над собой.

— Дерзость джедая... как это предсказуемо, — Хорд протянул призрачную руку к горлу Кеноби. — Знаешь, я мог бы вытравить твой свет из этого корабля прямо сейч...

Дверь каюты с шипением разошлась. В проеме стояла Лана Бенико, и её вид не обещал ничего хорошего.

— Так, — её голос был холодным и резким, как щелчок кнута. — Прекратили. Оба.

Призрак Тулак Хорда медленно обернулся к ней, в его осанке сквозило презрение.

— Еще одна служанка...

— Я — Лана Бенико, союзник твоего властелина. — Перебила она его, делая шаг в комнату. — И мне очень не хочется заиметь еще одного сумасшедшего на борту. Магистр Кеноби, ваше стремление к философским диспутам с мертвецами похвально, но вы дестабилизируете фон корабля.

Она перевела взгляд на Хорда.

— А вы, «великий мастер», напомню — вы узник. Если вы продолжите разгуливать по чужим каютам и пугать моих союзников, я попрошу Империуса запереть вас в самом темном углу его подсознания и скормить собственному голоду. У нас впереди Дромунд-Каас, и мне нужен вменяемый экипаж, а не сборище галлюцинирующих фанатиков.

Тулак Хорд издал тихий, зловещий смех, который постепенно затих вместе с его образом.

— Строптивая девчонка... — прошептал его голос напоследок. — Но в ней есть сталь.

Когда тень исчезла, Оби-Ван тяжело выдохнул и поднялся с пола.

— Благодарю, Лана. Должен признать, ваш метод ведения переговоров с призраками гораздо эффективнее моего.

— Это не метод, Оби-Ван, это крайняя степень раздражения, — Лана устало потерла виски. — Империус спит, Ветт спит, а вы тут устраиваете спиритические сеансы. Если этот корабль сойдет с ума раньше, чем мы долетим до Кааса, я лично высажу вас всех в спасательной капсуле прямо в сердце какой-нибудь туманности.

Она посмотрела на джедая уже более серьезно.

— Хорд будет пытаться найти слабое звено. Не давайте ему зацепиться за ваше любопытство. Он не учитель, он — вирус.

— Я это понимаю, — кивнул Кеноби. — Но этот «вирус» теперь часть нашего друга. Нам придется научиться с этим жить.

— Жить — возможно. Главное — не дать ему нами пообедать, — Лана развернулась, чтобы уйти. — Постарайтесь выспаться, Магистр.

«Ярость» мягко коснулась посадочной платформы в правительственном квартале Каас-Сити. Дромунд-Каас встретил их своим вечным дождем и низким гулом пролетающих шаттлов. Но сегодня обычный шум столицы был перекрыт четким ритмом сапог почетного караула.

На платформе выстроились два ряда имперских гвардейцев в алых доспехах. В центре, возвышаясь над всеми, стояла массивная фигура Гнева — Императора, чье присутствие в Силе ощущалось как приближающийся грозовой фронт.

Когда трап опустился, Империус вышел первым. Он выглядел иначе, чем во время своего поспешного отлета на Коррибан. Его движения стали более скупыми, а вокруг него витала едва уловимая дымка Тьмы — результат того самого «соседства» с Тулак Хордом. Ветт, Оби-Ван и Лана следовали за ним, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя каждый из них чувствовал тяжесть момента.

Император не двигался, пока Империус не подошел вплотную.

— Глас Императора вернулся, — голос Гнева эхом разнесся по платформе, заставляя присутствующих склонить головы. — Твое паломничество в гробницы было... продуктивным. Я чувствую эхо, которое ты принес с собой.

— Коррибан всегда щедр к тем, кто знает, как просить, мой Император, — ответил Империус, слегка склонив голову. — Я готов служить Империи с новой силой.

Гнев коротко кивнул, его скрытый маской взгляд на мгновение задержался на Оби-Ване, а затем переключился на Лану.

— Сопровождайте Гласа в Цитадель. Лорды Совета уже шепчутся в своих норах, гадая, что за силу он обрел. Пусть смотрят. Пусть боятся.

Час спустя, когда официальные церемонии закончились, а свита была распущена, Империус и Гнев остались одни в личном кабинете Императора — помещении, защищенном от любого прослушивания как технологиями, так и древней магией ситхов.

Гнев снял свой тяжелый шлем, открывая лицо, испещренное шрамами и темными венами Тьмы. Он подошел к панорамному окну, глядя на залитый дождем город.

— Оставь маски, Империус, — произнес он без тени официальности. — Мы оба знаем, что ты притащил в эту комнату не только дух Хорда. Твой голод пульсирует так сильно, что даже мои гвардейцы начали чувствовать недомогание.

Империус устало опустился в кресло, позволив себе на мгновение расслабиться.

— Это цена за победу над Палпатином и возвращение из Мау. Я контролирую зверя... пока что. Хорд помогает удерживать плотину.

— Хорд — хитрая змея, которая ждет момента, чтобы укусить, — Гнев повернулся к нему. — Но я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать твоих жильцов. У нас проблема серьезнее, чем Темный Совет.

Гнев подошел к терминалу и активировал архивный инфокристал. помеченный личным кодом Сидиуса. Над столом развернулась голограмма, но это были не схемы Звезды Смерти или планы порабощения секторов. Это были обрывочные, искаженные записи из самых дальних уголков Неизведанных регионов.

На кадрах виднелись странные, живые корабли, похожие на огромные коралловые наросты, и существа, которые не отражались в Силе — они были подобны слепым пятнам, дырам в самой ткани мироздания.

— Палпатин не просто так строил флот Республики, — голос Императора стал пугающе спокойным. — Он строил щит. Из его личных дневников и допросов выживших адептов я узнал правду. Юужань-вонги. Это имя тех, кто идет к нам из-за пределов известного космоса.

Империус всмотрелся в записи. В его голове Тулак Хорд внезапно затих, а затем выдал короткое, полное ненависти: «Чужаки. Истинная смерть».

— Они — величайшая угроза, которую когда-либо знала эта Галактика, — продолжил Гнев, глядя на дождь за окном. — И они уже здесь, в тени границ. Если они придут сейчас, мы захлебнемся в собственной крови. Галактика расколота. Ситхи грызутся за места в Совете, джедаи прячутся по норам, а губернаторы мечтают о независимости.

Император резко повернулся к Империусу. Его глаза пылали яростью.

— Мне нужно, чтобы к моменту вторжения Империя была монолитом. Не коллективом союзников, а единым инструментом под моей волей.

Он шагнул вплотную к Гласу.

— Твои задачи, Империус. Первое: найти и уничтожить всех выживших джедаев, до которых сможешь дотянуться. Они — переменная, которую мы не можем контролировать. Второе: раздавить любое местное сопротивление, превратив повстанческие миры в пример для остальных. И третье, самое важное...

Гнев положил тяжелую руку на плечо ситха.

— Установи абсолютный контроль над высшими чинами. Ситхи, гранд-моффы, генерал-губернаторы... Если кто-то из них проявит хоть тень амбиций или склонность к предательству — убей его. Мы не можем позволить Империи расколоться изнутри, когда захватчики ударят снаружи. Никто, кроме нас, не должен знать истинную причину этих чисток. Паника — наш враг.

Империус почувствовал, как «зверь» внутри него довольно заурчал. Это задание было идеальным кормом для его голода. Но цена была велика: ему придется стать палачом для тех, кто считал его героем.

— Чтобы выполнить это эффективно и тайно, — заговорил Империус, и его голос теперь звучал как шелест смертного приговора, — мне недостаточно просто титула Гласа. Мне нужно создать новую структуру. Инквизиторий. Орден охотников, подчиняющийся только мне и моим задачам. Они будут глазами в тенях и клинками в спинах тех, кто возомнит себя важнее Империи.

Гнев кивнул, и в этом жесте было абсолютное доверие тирана.

— Делай всё, что считаешь нужным, Глас. Создавай Инквизиторий, выжигай ересь, убивай друзей и врагов. Ты волен использовать любые средства. Главное — подготовь почву. Когда небо почернеет от коралловых кораблей, Галактика должна встретить их не криком ужаса, а единым залпом имперских орудий.

Империус поклонился. В его сознании Тулак Хорд начал нашептывать имена первых жертв, и среди них замелькали лица тех, кто сейчас ждал его в поместье.

— Я исполню вашу волю, мой Император, — произнес Империус. — Инквизиторий начнет работу сегодня. Галактика узнает, что такое истинный порядок... даже если для этого мне придется залить её кровью тех, кого я обещал защищать.

Ливень на Дромунд-Каасе превратил улицы города в бесконечные потоки серой воды. Империус шел к своему спидеру, и каждый его шаг по мокрому металлу платформы отдавался тяжелым эхом. В его голове все еще звучал голос Гнева, а Тулак Хорд внутри довольно потирал призрачные руки, предвкушая предстоящую резню.

Не дойдя до спидера, Империус активировал защищенный канал связи. Голограмма Энакина Скайуокера вспыхнула перед ним, переливаясь помехами из-за грозы.

— Энакин, — голос Империуса был холодным, как лед Илума. — Слушай меня внимательно. Мне нужно, чтобы ты провел тотальную чистку в рядах высших чинов своих регионов. Генерал-губернаторы, моффы, высший командный состав... Все, в ком есть хоть капля амбиций, превышающих их верность.

Скайуокер на голограмме нахмурился, его взгляд стал жестким.

— К чему такая спешка, Глас? Ты звучишь так, будто завтра наступит конец света.

— Если ты не сделаешь этого сам, — отрезал Империус, проигнорировав вопрос, — мне придется прилететь к тебе лично. И боюсь, в этом случае список казненных начнется с твоей головы. Император не потерпит слабости. Галактика должна быть единым монолитом.

Энакин криво ухмыльнулся, и в этой ухмылке промелькнула опасная искра Тьмы.

— Ты зря во мне сомневаешься, мой друг. Чистки в моих секторах проходят регулярно. Я не жду приказов, чтобы избавляться от сорняков. Все, кто дышит в мою сторону не так, уже давно кормят рыб на водных планетах. Спи спокойно, Империус.

Связь оборвалась. Империус сел в спидер и рванул в сторону своего поместья.

У порога дома его встретила Ветт. Она выглядела обеспокоенной, её пальцы нервно перебирали подол куртки. Как только Империус вошел, смывая с плаща дождевую воду, она последовала за ним по пятам.

— Ну? — спросила она, заглядывая ему в лицо. — Что сказал Император? Оби-Ван места себе не находит, да и Лана какая-то дерганая. О чем вы говорили за закрытыми дверями?

Империус остановился, глядя на неё сверху вниз. В его глазах отразилась бездна, которую он теперь нес в себе.

— О будущем Империи, Ветт. О вещах, которые тебе знать не полагается. Пока что.

— Ты мне не доверяешь? — «Ветт» обиженно поджала губы, и в её голосе послышались странные, неестественные нотки. — После всего, что мы прошли? Расскажи мне. Гнев готовит что-то страшное, верно?

Империус молчал. Он чувствовал, что что-то не так. Узы Договора с настоящей Ветт молчали, а эта фигура перед ним не излучала того привычного тепла.

— Я не раскрою тебе правды, — тихо произнес он. — Иди отдыхать.

В ту же секунду лицо «Ветт» исказилось в жуткой гримасе. Её очертания начали расплываться, как краска под дождем. Это был призрак-посланник, созданный волей Императора, — такая же тень, какую видел когда-то вайрон. Фигура начала терять человеческий вид, превращаясь в бесформенное облако черного дыма.

Раздался леденящий душу смех — это не был смех Ветт, это был торжествующий хохот самой Тьмы, удовлетворенной стойкостью Гласа. Через мгновение призрак растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах озона.

Империус тяжело вздохнул и направился к своему кабинету. Ему нужно было остаться одному, чтобы обдумать первый шаг по созданию Инквизитория.

Он толкнул тяжелую дверь и замер.

В его массивном кресле, закинув ноги на стол, сидела настоящая Ветт. Она вертела в руках один из его древних манускриптов и, услышав его шаги, подняла голову. Её взгляд был острым и внимательным.

— Наконец-то, — сказала она, не меняя позы. — Я уже начала думать, что ты решил заночевать в Цитадели. А теперь садись и рассказывай, почему у нас в прихожей только что испарился чей-то дух, и почему ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну всей Галактике разом. И не надейся, что я просто уйду спать.

Империус закрыл дверь, отсекая эхо призрачного смеха. Он тяжело опустился в кресло напротив Ветт, чувствуя, как Тулак Хорд внутри него довольно ворчит, оценивая дерзость девчонки.

— Пришло время заключительного этапа, Ветт, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Того самого порядка, который я обещал. Нам предстоит вычистить гниль. Всю. До самого основания. Так что готовься: нам снова придется побегать по Галактике, выполняя самую грязную и рутинную работу.

Ветт страдальчески вздохнула и картинно закатила глаза, откидываясь на спинку его массивного кресла.

— Опять? — простонала она. — Ты серьезно? Знаешь, вообще-то Первой леди Империи не положено шарахаться туда-сюда на корабле по каждой дыре во внешнем кольце. Мой статус требует приемов, шелков и чтобы кто-то другой марал руки в крови.

Империус замер. Он прожил с этой девушкой бок о бок полгода, видел её в пылу сражений и в моменты тишины, но такая наглость даже его застала врасплох.

— Прости... — он наклонился вперед, в его голосе прозвучало искреннее изумление. — Я, видимо, пропустил момент в гиперпространстве. Когда это ты успела стать «Первой леди»?

Двери кабинета с шипением разошлись. В комнату вошла Лана Бенико, за которой семенил Пи-Восемь. Лана явно слышала конец фразы, потому что на её губах играла тонкая, едва заметная усмешка.

— Согласна с тобой, Империус, — Лана прошла мимо Ветт, окинув её холодным, оценивающим взглядом. — Наша дорогая Ветт офигеть как взлетела по карьерной лестнице в своих мечтах.

Лана остановилась рядом с Империусом. Она медленно, почти демонстративно провела пальцами по его рукаву и положила ладонь ему на плечо, слегка сжав его.

— На роль Первой леди Галактики есть множество куда более... подходящих кандидаток. С более развитым чувством самосохранения.

Империус почувствовал, как в комнате резко упала температура — и на этот раз это была не его вина, а ревнивый взгляд Ветт.

— Лана, — ситх криво ухмыльнулся, — если ты, не приведи Сила, станешь Первой леди, я в ту же секунду подам в отставку и уйду в монастырь на отдаленной планете. Ибо более хищной змеи на свою шею я не найду во всей Вселенной.

Лана лишь негромко рассмеялась, ничуть не обидевшись. Ветт же, картинно насупившись, сползла с кресла и уселась в углу дивана, поджав под себя ноги и скрестив руки на груди.

— О, госпожа Ветт! — Пи-Восемь тут же бросился к ней, его сервомоторы обеспокоенно зажужжали. — Пожалуйста, не поддавайтесь меланхолии! Ваши жизненные показатели свидетельствуют о резком скачке уровня обиды. Я могу немедленно заказать для вас партию альдераанского шоколада или продекламировать оду о величии вашего вклада в...

— Отвали, жестянка! — буркнула Ветт, отворачиваясь к стене.

В этот момент в дверях показался Оби-Ван Кеноби. Магистр джедай замер на пороге, переводя взгляд с обиженной Ветт на Лану, которая всё еще стояла вызывающе близко к Империусу, чуть ли не обнимая его за плечо.

— Я, кажется, пришел не вовремя? — Оби-Ван приподнял бровь, и в его голосе прозвучало фирменное джедайское недоумение. — Я ожидал увидеть военный совет, а попал на... семейную драму в имперских декорациях? Лорд Империус, вы в порядке? Леди Бенико выглядит так, будто собирается либо короновать вас, либо задушить в объятиях.

Внезапно воздух в кабинете сгустился, став тяжелым и маслянистым. Империус замер, его плечи напряглись, а пальцы впились в подлокотники кресла. Лана инстинктивно отдернула руку, почувствовав, как от него пахнуло могильным холодом.

— «Первая леди... Инквизиторий... Семейные дрязги...» — голос Империуса вдруг изменился. Он стал глубже, в нем зазвучал скрежет металла о камень и эхо тысячи битв. Это говорил не он. — «Вы меряетесь амбициями, пока сама Вечность наблюдает за вашей никчемностью. Ситх, джедай, рабыня... вы лишь пыль под сапогами тех, кто действительно умеет властвовать. Империус, заставь их замолчать, или я выжгу их языки сам».

Оби-Ван мгновенно выпрямился, его рука легла на меч.

— Хорд... — прошептал он. — Ты даешь ему слишком много воли, друг мой.

Империус резко тряхнул головой, его глаза на секунду вспыхнули ядовито-желтым. Внутри его разума раздался ментальный удар: он буквально придавил дух древнего лорда своей волей, заставляя того замолчать.

— Тихо! — прохрипел он, и это было адресовано и призраку, и присутствующим.

В каюте воцарилась мертвая тишина. Пи-Восемь застыл с поднятым манипулятором, Ветт перестала дуться и с тревогой посмотрела на учителя.

— Всё, — Империус выдохнул, его голос вернулся в норму, хотя в нем осталась пугающая твердость. — Балаган окончен. Хорд прав в одном: у нас нет времени на глупости.

Он активировал проектор в центре стола. Появилась карта Галактики, испещренная красными и синими точками.

— Слушайте внимательно. Император дал мне карт-бланш. Наша цель — абсолютная монолитность Империи. Для этого я создаю Инквизиторий. Это не будут просто убийцы. Это будут клинки, которые вырезают рак прежде, чем он убьет организм.

Он посмотрел на Лану.

— Лана, ты займешься логистикой и разведкой. Мне нужны списки самых перспективных аколитов из Академии, тех, кто не боится замарать руки, но обладает дисциплиной. Никаких фанатиков. Только те, кто готов беспрекословно подчиняться Гласу.

Затем он повернулся к Кеноби. Оби-Ван выглядел хмурым.

— Магистр. Я знаю, как это звучит для вас. Но мне нужны джедаи. Те, кто выжил в Приказе 66 и скрывается. Мы не будем их просто убивать — тех, кого можно сломать и перековать, мы заберем в Инквизиторий. Их знание Света и их дисциплина в сочетании с нашими методами создадут идеальных охотников. Нам нужно вычистить сопротивление и гниль в сенатах миров.

— Ты хочешь, чтобы я помогал тебе охотиться на моих братьев и превращать их в монстров? — тихо спросил Оби-Ван.

— Я хочу, чтобы ты помог им выжить в мире, который хочет их смерти, и направил их силу на благо Галактики, — жестко ответил Империус. — Если они откажутся — они умрут от рук других ситхов. Со мной у них есть шанс служить порядку.

Ветт, увидев, что дело приняло серьезный оборот, поднялась с дивана.

— А я? Какая роль у «Первой леди» в этом кровавом празднике?

Империус посмотрел на неё, и его взгляд смягчился лишь на мгновение.

— Ты — моя тень, Ветт. Ты будешь обучать их действовать там, где Сила бессильна. Хитрость, скрытность, проникновение. Ты — посланник Гласа. Там, где я не смогу появиться официально, появишься ты.

Он обвел всех взглядом.

— Наша задача — вычистить всех: предателей-моффов, коррумпированных губернаторов, повстанческие ячейки. Галактика должна стать единой. Инквизиторий станет инструментом этого объединения.

— И какова наша первая цель? — спросила Лана, уже что-то помечая в своем датападе.

Империус вывел на экран изображение туманности.

— Планета Кашиик. Там скрывается группа джедаев и готовится восстание местных вождей. Мы отправимся туда и покажем им, что Глас Императора не просто титул. Это приговор.

"Единственное различие, которое я могу видеть - что ситхи планируют триллионы смертей, а у вас - джедаев добрячков, это выходит случайно".

Кэл Скирата. "Имперские коммандо".

Работа найдется для каждого

Империус устало откинулся на спинку кресла, глядя на то, как Ветт, всё еще обиженно поджав губы, сверлит взглядом Лану. В его голове Хорд прокомментировал ситуацию коротким: «Щенки гавкают, пока караван идет в бездну».

— Ладно, — прервал тишину Империус. — Ветт, тебе девятнадцать. По меркам Империи ты уже должна была либо командовать взводом, либо лежать в канаве на окраине Каас-Сити. Раз ты так жаждешь доказать, что выросла из роли «той девчонки, которую оставляют сторожить корабль» — доказывай.

Он вывел на экран данные по Кашиику.

— На Кашиике зафиксирована активность джедаев. Они подстрекают вуки к саботажу наших лесозаготовок. Спидер уже ждет на платформе. Возьмешь отряд моих личных легионеров, тех, что прошли со мной Корусант. Летишь туда и разбираешься. Это твой экзамен, Ветт. Или ты вернешься с результатами, или останешься там вечным удобрением для деревьев вроши.

Ветт мгновенно преобразилась. Обида исчезла, сменившись азартным блеском в глазах. Она вскочила, поправляя пояс с мечом.

— Наконец-то! — она победно посмотрела на Лану. — Слышала? «Отряд легионеров». И никакой рутины. Я устрою этим джедаям такой «саботаж», что они сами попросятся в твой Инквизиторий.

— Я полечу с ней, — внезапно подал голос Оби-Ван.

Империус прищурился.

— Магистр, я думал, вы предпочитаете медитации в моем саду.

— Медитации подождут, — Кеноби мягко улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным. — Ветт способна, но она всё еще молода и горяча. К тому же, если там джедаи, возможно, мое присутствие поможет избежать лишней крови. Я проконтролирую её... и не дам ей умереть по глупости.

Империус кивнул. Он понимал, что Оби-Ван хочет не только защитить Ветт, но и присмотреть за тем, чтобы «чистка» не превратилась в бойню.

— Лана, — ситх перевел взгляд на Бенико. — Твоя задача — Коррибан. Академия. Мне нужны лучшие из худших. Подбирай тех, кто обладает мозгами и амбициями. Я знаю, что ты выберешь тех, кто будет «удобен» тебе, — он сделал небольшую паузу, и его голос стал опасно тихим. — Но помни: любого из них я уничтожу одним движением мысли, если они забудут, кто их настоящий хозяин. И тебя это тоже касается, если твои игры зайдут слишком далеко.

Лана лишь склонила голову, ничуть не смутившись.

— Я подберу инструмент под твою руку, мой Лорд.

Когда все начали расходиться, Лана задержалась на секунду, бросив торжествующий взгляд на Ветт, и вышла. 2V-R8, всё еще пытавшийся всучить Ветт «успокоительный чай», засеменил следом за ними, причитая о технике безопасности на лесных планетах.

Империус остался один в кабинете. Он не собирался никуда лететь. Роль «начальника» подразумевала не только махание мечом, но и бесконечную, выматывающую работу по приведению дел в порядок. После его отсутствия логистика Длани была в хаосе, счета заморожены, а губернаторы на его мирах начали «забывать» платить налоги.

Он открыл огромный список логистических отчетов и финансовых ведомостей.

— «Великий Глас Императора... пересчитывает кредиты и проверяет поставки топлива...» — раздался в голове насмешливый голос Тулак Хорда. — «Какое падение, Империус. Ты должен выжигать миры, а не заполнять таблицы».

— Заткнись, Хорд, — прошептал Империус, не отрываясь от экрана. — Чтобы выжечь мир, мне нужны заправленные корабли и сытые солдаты. А чтобы накормить их, мне нужно знать, какой из моффов ворует мои деньги. И поверь, для них моя ревизия будет страшнее, чем твой призрак.

Он погрузился в работу, вычеркивая имена, восстанавливая цепочки поставок и готовя почву для того самого монолита, о котором просил Гнев. Галактика еще не знала, что за её спокойствие и будущую войну с вонгами сейчас отвечает один очень уставший ситх, закопавшийся в бюрократических отчетах.

Лана Бенико сидела в полумраке своего личного отсека, и только холодное сияние датападов отражалось в ее расчетливых, чуть прищуренных глазах. Империус хотел Инквизиторий? Он его получит. Но Лана была ситхом до мозга костей, и ее преданность всегда шла рука об руку с прагматизмом. В этой новой структуре ей нужны были не просто воины, а клинки, чей эфес будет всегда лежать в ее ладони.

Она начала действовать сразу, как только за заговорщиками закрылись двери. Первым делом Лана активировала старые каналы связи в Службе Имперской Разведки. Ей не нужны были фанатики из высших каст — те слишком горды. Ей нужны были те, кого Академия почти сломала, но не до конца.

Через двое суток на ее стол легли данные на пятьдесят кандидатов. Лана просматривала их лично, отсеивая лишних с безжалостностью хирурга. Она искала определенный психотип: сироты, бастарды мелких лордов, те, кто обладал огромным потенциалом, но не имел политического веса. Идеальные «зародыши».

В итоге она отобрала десятерых. Семь юношей и три девушки. Все они были на грани завершения обучения, озлобленные, голодные до признания и абсолютно одинокие.

— Вы — ничто, — сказала она им при первой встрече в закрытом тренировочном лагере на окраине Каас-Сити. — Академия готовила вас на убой. Я предлагаю вам стать тенью самого Гласа. Но ваша жизнь теперь принадлежит не вам. Она принадлежит проекту.

Лана лично курировала их тренировки. Она не просто учила их фехтованию или пыткам Молнией. Она занималась их разумом. Во время долгих медитаций под воздействием специальных курильниц, подавляющих волю, она вкладывала в их подсознание нужные ей образы. Она становилась для них единственным авторитетом, мостом к величию Империуса. Они должны были любить его как бога, но слушаться ее — как голос этого бога.

Но настоящим шедевром ее плана была броня.

Пока аколиты стирали ноги в кровь на полигонах, Лана связалась с ведущими инженерами из «Передовых Оборонных Систем». Ей нужны были доспехи, которые внушали бы ужас одним своим видом.

— Проект «Призрак», — диктовала она инженеру по защищенной линии. — Материал: композит с вкраплением кортозисного волокна. Полная герметичность, матово-черное покрытие, поглощающее свет. Шлемы должны полностью скрывать лица, превращая человека в безликое орудие. Никаких имен, только номера.

Броня проектировалась так, чтобы быть второй кожей: сегментированные пластины на шарнирах не сковывали акробатику и быстрые выпады, которыми славились ассасины. Но Лана не была бы собой, если бы не оставила «огрехи».

— В районе четвертого шейного позвонка и под левой лопаткой, — тихо говорила она главному проектировщику, — увеличьте зазор между пластинами на три миллиметра. И замените там сплав на чуть менее плотный. Скажете, что это для «улучшенной вентиляции и теплоотвода».

Инженер все понял без лишних слов. Эти уязвимые места были известны только Лане. Если когда-нибудь один из этих идеальных убийц решит, что он стал слишком самостоятельным, Лана сможет оборвать его жизнь одним точным уколом стилета или коротким разрядом молнии, направленным именно в этот «вентиляционный зазор».

Она также приказала встроить в шлемы систему связи, работающую на частотах, которые она могла прослушивать в любое время. Каждый их вздох, каждое слово шепотом — всё должно было проходить через её фильтры.

Через месяц Лана планировала представить Империусу первый отряд. Десять безмолвных, идеально экипированных теней, чей разум был переписан её волей, а тела были защищены доспехами, которые одновременно были их крепостью и их гробом.

Она смотрела через панорамное окно на то, как неофиты внизу сражаются на тренировочных мечах, и едва заметно улыбалась. Империус будет доволен эффективностью. Ветт будет завидовать их дисциплине. А сама Лана... она просто будет знать, что у нее за спиной теперь стоят десять клинков, которые никогда не повернутся против неё, потому что она сама создала их из боли, стали и лжи.

— Расти, моя маленькая гвардия, — прошептала она, прихлебывая остывший чай. — Галактике скоро понадобится очень много палачей.

Нижние уровни Кашиика, так называемые Тенистые земли, были местом, где свет задыхался в густой листве деревьев вроши, а воздух был пропитан запахом гнили и сырости. Здесь, среди гигантских корней, развернулась финальная стадия «зачистки».

Ветт двигалась сквозь лесную чащу подобно призраку. Её мундир Длани был забрызган темной кровью вуки и грязью, но на лице застыло выражение почти экстатического восторга. Она не просто выполняла приказ — она жила этим моментом. Каждый взмах её светового меча, каждый точный выстрел легионеров, следовавших за ней, вызывал у неё прилив первобытной радости.

— Еще трое в расщелине слева! — выкрикнула она, совершая невероятный кувырок через поваленный ствол.

Её клинок — ярко-красный, как и подобает ученице ситха — прочертил в воздухе пылающую дугу. Вуки, вооруженный тяжелым арбалетом, даже не успел взвести тетиву, как его голова покатилась по влажному мху. Ветт приземлилась на одно колено, тяжело дыша, и на её губах расплылась хищная, пугающая улыбка.

— Ветт, довольно! — голос Оби-Вана Кеноби прозвучал за её спиной как гром среди ясного неба.

Магистр-джедай шел позади, его меч был активирован, но он использовал его исключительно для отражения выстрелов. Его лицо было бледным от того, что он чувствовал через Силу. Каждый всплеск радости Ветт при очередном убийстве обжигал его сознание.

— Они бегут, Ветт! Те, кто выжил, бросили оружие! — Оби-Ван перехватил её за плечо, когда она уже собиралась рвануться за последним отрядом повстанцев. — Твоя задача — подавить сопротивление, а не истребить всех живых существ в этом секторе!

Ветт резко развернулась к нему. Её глаза, обычно такие живые и насмешливые, сейчас светились той самой опасной желтизной, которую она переняла у Империуса.

— Они — гниль, Оби-Ван! — голос её звенел от возбуждения. — Ты слышал, что сказал мой учитель? Вычистить всё! Если мы оставим их в живых, они завтра снова возьмутся за арбалеты. Тебе ли не знать, как джедаи умеют «вдохновлять» на глупости. К тому же... — она на мгновение замолчала, слизывая каплю пота с верхней губы. — Ты чувствуешь это? Эту пульсацию? Когда их жизнь гаснет, Сила словно взрывается искрами. Это... это как лучший наркотик в Галактике.

Кеноби с ужасом смотрел на девятнадцатилетнюю девушку, которая когда-то была падаваном и учила Кодекс. Сейчас перед ним стояло существо, которое наслаждалось «кровавой жатвой» так же естественно, как другие наслаждаются закатом.

— Ты теряешь себя, — тихо произнес Оби-Ван. — Империус учил тебя использовать страсть, но он не учил тебя становиться мясником. Если ты не остановишься, ты превратишься в того самого «зверя», которого он так боится в самом себе.

— Я не боюсь зверя, — Ветт фыркнула и демонстративно деактивировала мечи, вешая их на пояс. — Я просто делаю свою работу хорошо. Посмотри на легионеров — они не жалуются.

Дюжина солдат в черной броне стояла неподалеку, бесстрастно добивая раненых и проверяя периметр. Для них Ветт была идеальным командиром — беспощадным и результативным.

— Мы нашли их убежище, — доложил сержант, подходя к Ветт и игнорируя хмурого джедая. — Там двое джедаев. Совсем молодые, судя по всему, рыцари-недоучки. Они прикрывают отход гражданских вуки.

Глаза Ветт снова загорелись. Она поправила волосы и подмигнула Оби-Вану.

— Слышал? «Джедаи». Твои коллеги, Магистр. Пойдем, поздороваемся. Посмотрим, насколько хорошо они усвоили уроки пацифизма перед лицом Инквизитория.

Она развернулась и зашагала в сторону пещеры, призывно махнув рукой солдатам. Оби-Ван последовал за ней, чувствуя, как внутри него растет тяжелое предчувствие. Он понимал: сегодня на Кашиике Ветт окончательно переступит черту, за которой «падаван» умрет навсегда, уступив место истинному Инквизитору.

— Госпожа Ветт! — раздался в коммуникаторе голос 2V-R8 с орбиты. — Позвольте напомнить, что ваш пульс превышает норму на 40%. Возможно, вам стоит присесть и выпить немного...

— Заткнись, Пи-Восемь! — рявкнула она в браслет. — У меня тут вечеринка, а ты лезешь со своим чаем!

Воздух в пещере был тяжелым от запаха сырой земли и озона. В свете прожекторов имперских легионеров фигуры троих выживших казались изможденными тенями. Учительница — женщина с усталыми глазами — стояла на коленях, положив руки на затылок. На её поясе висели два конфискованных световых меча её учеников. Она сдалась, надеясь выторговать жизни своих подопечных ценой собственного достоинства.

Рядом с ней стоял на коленях совсем юный падаван, его трясло от страха. Но второй — парнишка чуть постарше, чьи глаза горели фанатичным огнем — пытался вырваться из хватки учительницы, которая крепко держала его за плечо, не давая совершить самоубийственную атаку.

Ветт медленно вошла в круг света. Её единственный алый клинок гудел, отбрасывая кровавые блики на её лицо. Она больше не была той веселой девчонкой с корабля. Сейчас она была воплощением холодного, расчетливого Гнева.

— Ветт, постой, — Оби-Ван сделал шаг вперед, его голос дрожал от напряжения. — Они сдались. Учительница просит милосердия. Это не должно закончиться резней.

Ветт даже не обернулась. Она подошла вплотную к непокорному падавану и деактивировала свой меч, вешая его на пояс. Тишина, наступившая в пещере, была почти оглушительной.

— Милосердие? — переспросила она, глядя прямо в глаза парнишке. — Оби-Ван, ты всё еще веришь в эти сказки.

Она хищно улыбнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Значит, ты у нас герой? — обратилась она к падавану. — Хочешь остаться светлым защитником добра и этой вашей... как её... демократии? Что ж, я позволю тебе это сделать. Я даже помогу тебе умереть со славой в сердце.

Учительница в ужасе вскрикнула:

— Пожалуйста! Он просто ребенок, он не понимает...

Ветт резко вскинула левую руку. Используя Силу, она сорвала с пояса учительницы один из мечей — тот, что принадлежал этому самому падавану. Рукоять с глухим стуком приземлилась в её ладонь.

Ветт медленно наклонилась к парнишке, который смотрел на неё с чистой, незамутненной ненавистью. Она приставила эмиттер меча прямо к его животу — туда, где когда-то была её собственная рана, полученная в битве с Палпатином. Только сейчас она не собиралась никого спасать.

— Почувствуй вкус своей веры, — прошептала она.

Кх-х-х-т!

Ветт хладнокровно зажгла клинок. Голубой луч прошил тело падавана насквозь. Мальчик вскрикнул, его глаза расширились от невыносимой боли. Рана была страшной — клинок медленно выжигал внутренности, заставляя его умирать в муках. Это было почти зеркальное отражение того, что пережила сама Ветт, но только хуже, потому что за этим не следовало исцеление Силой.

Оби-Ван отвернулся, закрыв глаза и сжав зубы так, что на скулах заиграли желваки. Учительница застыла, её лицо превратилось в маску безмолвного ужаса.

Ветт выключила меч, и тело мальчика безжизненно повалилось на камни. Она снова посмотрела на оставшуюся учительницу и второго, сжавшегося от ужаса ученика.

— Ну? — её голос был спокойным, почти будничным. — Хочет ли кто-то еще пойти против воли Посланницы Гласа Императора? Есть еще желающие умереть за идеалы, которых больше нет?

Учительница и второй падаван лишь судорожно замотали головами. Они понимали: лучше быть рабами в Инквизитории, стараясь сохранить хоть каплю жизни, чем зазря подохнуть на этом проклятом Кашиике.

Ветт удовлетворенно хмыкнула. Она не вернула трофейный меч. Вместо этого она прикрепила вторую рукоять к своему поясу, с другой стороны от красного меча. Теперь у неё было два. Символ её новой силы и её новой жестокости.

— Сержант! — крикнула она, оборачиваясь к легионерам. — Вяжите их. Инквизиторию нужны новые... сотрудники. Магистр Кеноби, не стойте с таким лицом. Мы только что спасли двоим жизнь. Разве джедаи не ценят жизнь превыше всего?

Она прошла мимо Оби-Вана, и тот почувствовал, как от неё веет холодом, который не смог бы разогнать ни один костер. Экзамен был сдан. Падаван Ветт умерла в этой пещере вместе с тем мальчиком. Из теней Кашиика выходила Первая Леди Инквизитория.

Дорога к посадочной площадке через джунгли Кашиика казалась бесконечной. Ветт шла впереди, её шаг был тяжелым, но уверенным. Экстаз Тьмы, который кружил ей голову в пещере, постепенно сменялся привычной прохладой.

Раньше после такой резни её накрывало «откатом» — жуткой смесью тошноты и вины, когда мысли доходили до самых темных пределов, а собственное отражение в зеркале вызывало желание разбить его вместе с собой. Но сейчас... сейчас внутри было тихо. Она чувствовала тяжесть двух рукоятей на поясе и понимала, что черта пройдена. Жалость сменилась прагматизмом.

Оби-Ван поравнялся с ней. Он долго молчал, подбирая слова, которые не звучали бы как очередная лекция в Храме, которой больше нет.

— Ты могла убить его быстро, Ветт, — тихо произнес он. — Ты выбрала муку. Ты хотела, чтобы он чувствовал, как жизнь уходит из него по капле. Это не просто «зачистка». Это была... демонстрация.

Ветт остановилась и посмотрела на свои перчатки, испачканные в копоти и крови. Она чувствовала, как внутри ворочается остаток того самого «голода», который она переняла у учителя.

— Да, — коротко ответила она, не глядя на магистра. — Перегнула. Наверное, та рана, которую я сама получила на Теларисе, всё еще ноет где-то глубоко внутри. Я хотела, чтобы он почувствовал то же самое. Справедливость — штука суровая, Оби-Ван.

Она опустила руку на пояс, и её пальцы коснулись холодного металла трофейного меча. Меч того падавани. Она вытянула его из крепления и повертела в руках.

— Знаешь, — Ветт криво ухмыльнулась, — я ведь никогда не думала, что буду собирать сувениры. Но этот... он хорошо лежит в руке. Знаешь, был когда-то такой генерал Гривус, он любил коллекционировать мечи своих врагов. Может, это неплохая традиция для Инквизитора? Каждый меч — это усмиренный враг. Каждая рукоять — это жизнь, которая теперь служит порядку Империи.

Оби-Ван посмотрел на рукоять в её руке.

— Ты хочешь оставить его себе? Не как трофей в шкафу, а как оружие?

— А почему нет? — Ветт вскинула голову. — У меня теперь два клинка. Больше аргументов в споре. К тому же, я видела, как Лана Бенико управляется с двумя мечами. Она делает это так, будто танцует среди молний.

Она представила Лану — холодную, эффективную, смертоносную. Между ними всегда было негласное соперничество за внимание Империуса, и Ветт понимала: если она хочет быть наравне с «этой змеей», ей нужно учиться.

— Она много лет использует два клинка, — продолжала Ветт, пряча меч обратно. — Когда вернемся, я заставлю её научить меня технике Джар'Кай. Если она не захочет — я найду способ её уговорить. Думаю, Империус оценит, если его «тень» станет в два раза опаснее.

Оби-Ван вздохнул, и в этом вздохе было всё его разочарование и скорбь по той девочке, которую он знал раньше.

— Ты меняешь сострадание на силу, Ветт. Это путь, с которого очень трудно свернуть. Лана научит тебя убивать быстрее и изящнее, но никто не научит тебя, как потом с этим жить в тишине.

— Я научусь жить с этим сама, — отрезала Ветт, видя впереди очертания «Ярости». — Теперь я знаю, что тишина — это не отсутствие звуков. Это отсутствие сомнений. Идемте, Магистр. Нас ждут на борту. И я очень хочу посмотреть в глаза тем двоим в кандалах, когда они увидят, что я сделала с их «героем».

На борту «Ярости»:

Ветт заходит на корабль, ведя за собой пленных. Лана Бенико встречает их у трапа, и её взгляд мгновенно падает на вторую рукоять на поясе Ветт.

«Ярость» ровно гудела, разрезая пространство гиперпрыжка. Ветт сидела в своей каюте, завороженно глядя на две рукояти, лежащие перед ней. Одна — её родная, с алым кристаллом, верный спутник многих битв. Вторая — изящная, светлая, принадлежавшая мальчику, который еще утром верил в Свет.

Она протянула руку и коснулась холодного металла трофея. Раньше её бы стошнило от одной мысли о таком «сувенире». Теперь же она чувствовала странное удовлетворение.

Активировав терминал, она вызвала Лану Бенико.

— Ветт, — Лана появилась в синем мареве голограммы. Она была в тренировочном зале на Каасе, на заднем фоне мелькали силуэты рабочих, монтирующих оборудование. — Ты выглядишь... иначе. Докладывай.

— Зачистка завершена, — голос Ветт был сухим. — Двое джедаев в трюме. И еще... я взяла трофей.

Она приподняла голубой меч, показывая его Лане.

— Я видела, как ты сражаешься двумя клинками. Это красиво и это смертоносно. Я хочу, чтобы ты обучила меня Джар'Каю. Когда я прилечу, у меня не должно быть времени на праздные прогулки. Я хочу стать в два раза опаснее.

Лана прищурилась, оценивая блеск в глазах девчонки.

— Джар'Кай — это не просто махание двумя палками, Ветт. Это умение разделять сознание. Если ты не готова, ты станешь опасна только для самой себя. Но... я принимаю вызов. Прилетай. Мои новые «зародыши» как раз нуждаются в примере того, как быстро ситх может превратиться в хищника.

В это же время в коммуникационной рубке корабля Оби-Ван Кеноби пытался связаться с Дромунд-Каасом. Ему нужно было доложить о завершении миссии, но, что более важно — поделиться своими страхами.

Экран наконец ожил, но камера показала странную картину. Кабинет Гласа был завален датападами, а сам Империус спал прямо за столом, уронив голову на отчет о поставках провианта для Сектора 7. Шестнадцать часов беспрерывной бюрократии — сражения с коррумпированными моффами и логистическими дырами — вымотали его сильнее, чем любая дуэль.

Оби-Ван вздохнул. Он понимал, какую ношу взвалил на себя его друг, пытаясь удержать Империю от развала. Он усилил сигнал вызова, заставляя терминал на том конце издать резкий писк.

Империус вздрогнул, резко выпрямился и пару секунд непонимающе смотрел в камеру, пытаясь вспомнить, где он находится. Его лицо было бледным, волосы растрепаны.

— Кеноби... — прохрипел он, протирая глаза. — Если это не восстание на половине планет Империи, я тебя придушу лично.

— Почти, — мрачно отозвался Оби-Ван. — Миссия на Кашиике выполнена. Но я должен предупредить тебя. Ветт... она изменилась. В той пещере она не просто убила падавана. Она устроила из этого спектакль боли. И это не самое тревожное.

Империус прищурился, окончательно просыпаясь.

— О чем ты?

— Она забрала его меч, — Оби-Ван выдержал паузу. — Не для того, чтобы сдать в архив или выбросить. Она хранит его как трофей. Она связалась с Ланой и хочет, чтобы та обучила её бою на двух мечах. Она начала коллекционировать оружие тех, кого убивает, Империус. Она входит во вкус. Тьма в ней больше не просто инструмент, это её новая личность.

Империус замер. Новость о втором мече заставила его задуматься. В его памяти всплыл образ Тулак Хорда — величайшего мастера меча, который тоже когда-то начинал с малого.

— Коллекционирует мечи... — тихо повторил ситх. — Значит, она решила стать охотницей.

— Ты не понимаешь? — воскликнул Кеноби. — Она ищет экстаз в убийстве! Она больше не та девчонка, которая шутила над твоими приказами. Она становится чудовищем, и ты — тот, кто дает ей в руки второй клинок!

Империус тяжело вздохнул и потер виски.

— Я знаю, кто она, Оби-Ван. Я помню, как она чуть не умерла на той станции, вырезая клонов. Она была в таком трансе ярости, что почти не чувствовала ран. Я держу её рядом именно потому, что я — её единственный предел. Если она хочет второй меч — пусть берет.

— Ты безумен, — прошептал джедай.

— Нет, я практичен, — отрезал Империус. — Если она направит свою жажду в изучение новой техники под присмотром Ланы, это займет её разум. Это даст ей цель, которая не связана с бессмысленной резней. Я не даю ей раскрыться полностью, Оби-Ван. Пока она считает меня сильнее — она будет под контролем. А когда вернетесь... я сам посмотрю на этот её «трофей».

Он потянулся к кнопке отключения, его взгляд снова стал холодным и деловым.

— Вези её домой, Магистр. И её пленных тоже. Мне нужно подготовить Инквизиторий к первой официальной чистке.

Пока «Ярость» несла Ветт и Оби-Вана сквозь гиперпространство, Дромунд-Каас продолжал задыхаться в собственном величии и дождях. В кабинете Гласа Императора воздух можно было резать ножом — он был густым от озона, статического электричества терминалов и глухого раздражения хозяина.

Империус за последние сутки проделал работу, которая убила бы обычного чиновника. Он не просто проверял отчеты — он вскрывал целые нарывы в системе снабжения. Выяснилось, что три моффа из отдаленных секторов списывали по 30% топлива на «борьбу с пиратами», которых не существовало, а один из лордов Темного Совета умудрялся строить себе личную яхту на средства, выделенные для укрепления щитов планетарной обороны.

Ситх вычеркнул очередное имя из списка, чувствуя, как Тулак Хорд в голове недовольно ворчит:

— «Ты тратишь мощь своего разума на цифры... Твое предназначение — кровь и сталь, а не дебет и кредит».

— Без «дебета», Хорд, твоя «сталь» превратится в ржавый лом через неделю, — прошипел Империус, закрывая очередной файл с печатью «Срочно».

В этот момент за его спиной бесшумно открылась потайная панель. В кабинет вошел Z4 — дроид-убийца и по совместительству непревзойденный хакер, чей корпус был выкрашен в матово-черный, скрывающий сенсоры и встроенные лезвия. Его фоторецепторы холодно мерцали алым.

— Хозяин, — голос дроида был лишен эмоций, но в нем слышалась та специфическая готовность к насилию, которая всегда радовала глаз ситха. — Я завершил обход зашифрованных узлов связи Гранд-моффа Килрана. У меня есть подтверждения его тайных счетов на Нар-Шаддаа.

Z4 подошел к столу и остановился, склонив голову набок.

— Наблюдаю критическое повышение уровня кортизола в вашем организме. Мои диагностические системы фиксируют крайнюю степень утомления. Чем я могу помочь? Нужно ли мне ликвидировать кого-то из тех, чьи имена вы только что выделили красным? Или, возможно, стереть данные об их существовании из центрального архива?

Империус медленно поднял взгляд на дроида. Он потер переносицу, чувствуя, как в висках пульсирует тяжелая боль.

— Знаешь, Z4, — ситх откинулся на спинку кресла и обвел рукой гору датападов. — Это не Империя. Это не великое государство, которое должно противостоять угрозе извне. Это огромный, вонючий чан с фекалиями ракгулов.

Он криво ухмыльнулся, и в этой ухмылке было больше горечи, чем злобы.

— Здесь все — абсолютно все — только и думают о том, как бы запустить друг в друга побольше дерьма. И пока один пытается заляпать другого, третий карабкается по их плечам, чтобы встать на голову ослепшего соседа и объявить себя королем кучи. Я пытаюсь построить достойное государство, а мне приходится объяснять взрослым людям, почему красть кредиты на еду для солдат — это плохая идея.

Дроид замер, обрабатывая информацию.

— Мои алгоритмы подтверждают ваше описание, хозяин. Органические существа склонны к нерациональному саморазрушению ради кратковременного доминирования. Предложение: я могу начать массовую чистку среднего звена управления. Это снизит уровень хаоса на 24% за счет банального страха смерти.

— Позже, — Империус тяжело поднялся с кресла, разминая затекшую шею. — Сейчас мне нужно, чтобы ты подготовил протоколы секретности для Инквизитория. Лана уже начала тренировать «мясо», а Ветт везет пленных. Если мы не создадим структуру, которая будет стоять над этим чаном с дерьмом, нас самих в нем утопят.

Он подошел к окну. Дождь барабанил по бронестеклу.

— Подготовь список тех, кто воровал больше всех, Z4. Но не убивай их сразу. Мне нужно, чтобы они увидели Ветт. Она сейчас в таком состоянии, что её вид будет лучшим стимулом для возврата долгов Империи.

— Принято, хозяин, — рецепторы дроида вспыхнули ярче. — Список составляется. Психологическое давление через демонстрацию «нестабильного инквизитора» — эффективная стратегия.

Сломанный Клинок (Путь Рита)

Рит лежал в грязи, чувствуя, как холод проникает в самые кости. Боль в отрубленной руке была ослепительной, но боль в лице, где клинок Ветт сжег глаз и кожу, была невыносимой. Он слышал удаляющиеся шаги. Она оставила его. Не из милосердия. А как мусор.

Он должен был умереть там. Но ненависть — удивительное топливо.

Собрав последние крохи Силы, Рит пополз. Каждый метр давался с криком, который застревал в обожженном горле. Он полз к дымящимся обломкам республиканской техники. Среди горящих шагоходов и тел клонов он нашел его — истребитель ARC-170, чудом уцелевший при падении дерева. Пилот был мертв, но двигатели еще теплились.

Рит ввалился в кабину, оставляя кровавый след на обшивке. Одной рукой, теряя сознание от болевого шока, он запустил протоколы взлета. Корабль, чихая и вибрируя, поднялся над лесом. Гипердвигатель был поврежден, но его хватило бы на один короткий, отчаянный прыжок.

На дне Нар-Шаддаа

Он очнулся не в Храме джедаев. Он очнулся в вони и смоге Луны Контрабандистов.

Нар-Шаддаа не задает вопросов, если у тебя есть кредиты. Рит продал ARC-170 на запчасти местному скупщику краденого за гроши. Этих денег хватило ровно на то, чтобы выжить, но не на то, чтобы жить.

В подпольной клинике, где вместо дроидов-хирургов работали мясники-гаморреанцы и спившиеся врачи, лишенные лицензии, Риту провели операцию. Анестезия стоила дорого. Рит отказался от неё.

— Делайте так, — прохрипел он, вцепившись здоровой рукой в ржавые поручни операционного стола. — Мне нужно помнить эту боль.

Ему установили дешевый, грубый кибернетический протез вместо руки. Механизм скрипел и дергался, пальцы реагировали с задержкой. На лицо наложили синтетическую заплатку и дешевый окуляр, который светился тусклым красным светом. Теперь в зеркале отражался не джедай, а монстр. Киборг, собранный из мусора.

На остатки денег он купил списанный, почти разваливающийся перехватчик без вооружения. Просто корпус с двигателем. И начал копить. Не деньги. Знания.

Паломничество во Тьму

В его голове крутилась одна мысль. Свет проиграл. Свет был слаб. Ветт победила его не потому, что была лучше фехтовальщиком, а потому, что использовала ярость. Но и она была несовершенна — она оставила его в живых.

«Нужно стать чем-то большим», — шептал он себе ночами, глядя на неоновые огни Нар-Шаддаа своим единственным живым глазом.

Он вспомнил рассказы старых мастеров. Слухи. Легенды. Вспомнил учителя Ветт, о котором она когда-то обмолвилась еще в Храме. «Древние знания».

Рит отправился на Илум.

Пробраться в разрушенный Храм было легко — Империя и джедаи покинули это место. Сложнее было найти то, что было скрыто. Он пробился в законсервированные секции архива, используя коды доступа, которые помнил с детства. Там, в комнате одного из мастеров-отступников, практиковавшего изучение запретных техник, он нашел это.

Разбитый, треснувший голокрон. Он почти угас. Голос хранителя заикался и прерывался помехами.

«...баланс... ложь... сила в... слиянии... координаты...»

Рит вырвал из умирающего устройства координаты планеты в Неизведанных Регионах. Древнее святилище темных джедаев, тех, кто откололся от Ордена тысячелетия назад, но не стал ситхами.

Рождение Мстителя

Он провел там годы. Или месяцы. Время в том месте текло иначе. Древние стены, исписанные рунами, учили его не отвергать Тьму, но и не служить ей слепо, как это делают ситхи.

— Свет дает цель. Тьма дает средства, — повторял он, медитируя под черным дождем.

Он создал себе новый меч. У него не было качественных кристаллов. Он использовал синтетический, выращенный в кустарных условиях, и «вылечил» его, но не до конца. Клинок получился нестабильным, гудящим, цвета грязного серебра с фиолетовыми искрами.

Он научился использовать Силу так, как не учили в Храме. Удушение, смешанное с ментальным внушением. Ярость, контролируемая ледяным расчетом.

И наконец, он почувствовал это. Возмущение в Силе. Кашиик. Ветт. Она стала сильнее, её «след» в Силе стал похож на кровавую рану. Она вернулась.

Рит улыбнулся своей наполовину металлической челюстью.

— Пришло время, старая подруга. Я покажу тебе, что значит быть истинным инструментом.

Он вернулся на Нар-Шаддаа. Это было идеальное место для ловушки. Здесь Сила была мутной, скрытой миллионами живых существ, и джедаи с ситхами были слепы.

Он отправил сигнал.

Неоновый Лабиринт

Сигнал пришел, когда «Ярость» находилась на границе Имперского пространства. Это был не стандартный гражданский SOS, а узконаправленный шифр, использовавшийся только во время операции на Кин-Шиаре. Код: «Сломанный Щит».

Ветт, сидевшая в кресле пилота, удивленно вскинула бровь.

— Имперский аварийный маяк? С кодами Кин-Шиара? Это невозможно. Мы уничтожили там всё, что могло передавать сигналы.

Оби-Ван, стоявший за её спиной, почувствовал холод, пробежавший по позвоночнику. Сила вокруг этого сигнала ощущалась странно — она была липкой, мутной, словно кто-то намеренно загрязнял эфир.

— Это ловушка, Ветт. Слишком очевидно. Кто-то знает старые коды и хочет привлечь именно наше внимание.

— Или это кто-то из наших выживших, — отмахнулась Ветт, вбивая координаты Нар-Шаддаа в навигатор. — Может, один из тех легионеров, которых мы считали погибшими? В любом случае, я не собираюсь прятаться от призраков. У меня теперь два меча, Кеноби. Пусть тот, кто расставил эту ловушку, сам боится.

Она перевела корабль в прыжок, не желая слушать возражения. Ветт была на пике своего высокомерия. Экстаз от недавней резни на Кашиике и ощущение новой силы притупили её инстинкт самосохранения. Она чувствовала себя хищником, а не добычей.

Пока Ветт была занята навигацией, Оби-Ван тихо отошел к коммуникационной панели. Он набрал личный канал Гласа Императора.

— Империус, — быстро надиктовал он сообщение, понизив голос. — Мы летим на Нар-Шаддаа. Сигнал бедствия с кодами Кин-Шиара. Ветт ослеплена своей новой силой и не слушает доводов разума. Я чувствую опасность, которую не могу объяснить. Прилетай так быстро, как только сможешь. Возможно, мы окажемся в капкане, из которого нам вдвоем не выбраться.

Крысиная нора

Нар-Шаддаа встретила их вечным смогом и какофонией городской жизни. Сигнал вел их в промышленный сектор 88 — зону заброшенных складов и ржавых вентиляционных шахт, куда даже хатты старались не посылать своих сборщиков налогов.

Они посадили «Ярость» на хлипкой посадочной платформе, окруженной стенами из гофрированного металла. Дождь здесь был кислотным, шипящим на броне.

— Держись рядом, — сказал Оби-Ван, активируя свой меч.

— Не учи меня, старик, — фыркнула Ветт, срывая с пояса обе рукояти. Красный и голубой клинки с гудением ожили, осветив её лицо разноцветными бликами. — Давай найдем этого шутника и спросим, где он украл наши коды.

Они вошли в огромный складской комплекс. Внутри было темно, только редкие аварийные лампы мигали под потолком. Пространство было заставлено гигантскими контейнерами, образующими лабиринт.

— Разделитесь... — прошелестел искаженный динамиками голос, эхом отражаясь от стен.

Внезапно тяжелая противовзрывная переборка с грохотом упала с потолка прямо между ними, отрезая Ветт от Оби-Вана.

— Ветт! — крикнул джедай, пытаясь прорезать толстую дюрастиль мечом. Но металл был слишком толстым, а сплав — термостойким.

— Я в порядке! — голос Ветт звучал глухо из-за стены. В нём не было страха, только азарт. — Тут открыт проход дальше. Я обойду с фланга. Не скучай там, Кеноби!

— Стой! Не иди одна! — закричал Оби-Ван, но она уже бежала вперед, ведомая своей самонадеянностью.

Гонка со смертью

В это время на Дромунд-Каасе Империус получил сообщение. Он прослушал его один раз. В его глазах не было гнева, только ледяной ужас осознания. Кин-Шиар. Прошлое вернулось.

Он не стал тратить время на вызов «Фурии» или подготовку крейсера. Ему нужна была скорость. Чистая, безумная скорость.

Он рванул в личный ангар, где хранились трофеи. Там стоял джедайский перехватчик «Эта-2 Актис», захваченный во время битвы за Корусант. Маленький, верткий, практически состоящий из кабины и двигателей. К нему было пристыковано гиперпространственное кольцо.

— Z4! — рявкнул Империус в комлинк, запрыгивая в кабину. — Я улетаю. Ты остаешься за главного. Если кто-то из Совета спросит — скажи, что я лично инспектирую... канализацию.

Кольцо состыковалось с истребителем, и Империус выжал из двигателей всё, на что они были способны. Звезды превратились в линии. Он молился Силе, чтобы успеть. Не ради себя. Ради того единственного существа, которое заставляло его чувствовать себя живым, а не просто функцией Империи.

Цена Высокомерия

Ветт бежала по коридорам склада, вращая мечами. Ей нравился этот звук, нравилось ощущение мощи. Она ожидала увидеть отряд наемников, дроидов, может быть, даже ранкора. Кого угодно, кого можно нашинковать.

Она выбежала на широкую открытую площадку — крышу одного из нижних уровней, окруженную высокими стенами соседних небоскребов. Дождь здесь лил стеной.

Посреди площадки стояла одинокая фигура, закутанная в лохмотья.

— Ну привет, — Ветт замедлила шаг, ухмыляясь. — Ты тот самый самоубийца, который решил поиграть с имперскими кодами?

Фигура медленно повернулась. Капюшон упал, обнажая лицо.

Ветт споткнулась на ровном месте. Улыбка сползла с её лица, сменившись гримасой недоумения.

Половина лица этого человека была живой, хоть и искаженной старым шрамом. Вторая половина была грубым металлом. Красный окуляр светился ненавистью. Вместо правой руки у него был лязгающий механизм, заканчивающийся когтями.

— Рит? — выдохнула она. Это имя казалось чужим на языке. — Но... ты же мертв. Я убила тебя.

— Ты оставила меня гнить, — голос Рита был скрежещущим, искаженным вокодером. — Ты была слишком горда, чтобы добить. Слишком слаба, чтобы проявить милосердие. Ты создала меня, Ветт.

Он активировал свой меч. Клинок с шипением вырвался из рукояти — грязно-серебристый, с фиолетовыми всполохами. Он гудел нестабильно, «рваным» звуком, словно кричал от боли.

— О, как трогательно, — Ветт быстро вернула себе самообладание. Страх кольнул её, но она утопила его в привычном высокомерии. — Недобитый щенок собрал себя из мусора и приполз мстить? У меня два меча, Рит. И я — Первая Леди Инквизитория. А ты — просто лом.

Она бросилась в атаку.

Танец на краю бездны

Ветт атаковала яростно. Стиль Джар'Кай, которому она только собиралась начинать учиться, давал ей мнимое преимущество в скорости и количестве ударов. Красный и синий клинки создавали смерч. Она теснила его, нанося удар за ударом, уверенная в своей победе.

— Ты медленный! — кричала она, делая выпад. — Ты неуклюжий!

Но Рит не пытался перефехтовать её. Он не был джедаем. Он не был ситхом. Он был выжившим.

Он принимал её удары на свой клинок, используя грубую силу кибернетической руки, чтобы блокировать её атаки. Его окуляр сканировал её движения, вычисляя паттерны.

Ветт была в экстазе. Она не чувствовала опасности. Она видела перед собой калеку, которого сейчас разберет на части. Сила пьянила её.

— Сейчас я закончу то, что начала на Кин-Шиаре! — взвизгнула она, готовясь к сложному, красивому добивающему удару — перекрестному рассечению, которое должно было обезглавить противника.

Это была ошибка. Та самая ошибка, которую ждал Рит.

В тот момент, когда Ветт раскрылась для замаха, Рит не стал ставить блок. Он сделал шаг навстречу.

Его протез левой руки метнулся вперед. Пальцы-когти схватили запястье Ветт, держащее синий меч, и сжались с гидравлической силой, дробя кость. Ветт вскрикнула, выронив трофейный клинок.

В ту же секунду нестабильный серебряный луч Рита прошел под её защитой. Не красивый взмах. Подлый, короткий, вспарывающий укол снизу.

Шшш-пух!

Ветт задохнулась. Мир вокруг замер. Она посмотрела вниз.

Меч Рита вошел в её правый бок, между ребрами, прошил легкое и вышел из спины, рассекая мышцы.

Боль пришла не сразу. Сначала был холод. Жуткий, пронизывающий холод, который вытеснил весь экстаз, всю спесь, всю тьму.

— Инструменты ломаются, Ветт, — проскрежетал Рит ей в лицо, глядя прямо в расширенные от ужаса глаза.

Он резко выдернул меч и ударил её кибернетической рукой в грудь. Ветт отлетела назад, ударившись о мокрый бетон, и покатилась, оставляя за собой дымящийся след выжженной плоти и крови.

Она попыталась вдохнуть, но вместо воздуха в горле булькнула кровь. Она попыталась встать, но тело не слушалось. Рука была сломана, бок горел адским огнем.

Рит медленно шел к ней, прихрамывая. Он не спешил. Он наслаждался.

В этот момент завыли сирены. На край площадки, жужжа репульсорами, поднялись два полицейских скиммера. Местная служба безопасности Нар-Шаддаа, купленная хаттами, наконец-то среагировала на шум.

— Бросить оружие! — заорали в мегафоны. — Это частная собственность!

Рит раздраженно дернул головой. Они мешали его триумфу.

— Пыль, — бросил он.

Он развернулся и выбросил руку вперед. Волна Силы, смешанная с темной энергией древнего храма, смяла переднюю часть первого скиммера, как консервную банку. Машина закувыркалась и взорвалась.

Второй скиммер открыл огонь. Рит начал отражать выстрелы, временно забыв про хрипящую в луже крови Ветт.

Ветт лежала, глядя в серое, плачущее небо. Она умирала. Она знала это чувство. Но в этот раз рядом не было учителя. Она была одна, сломленная собственным высокомерием.

И тогда небо разорвалось.

С диким ревом, перекрывающим гром, сверху упал маленький джедайский истребитель. Он не сел — он практически рухнул на крышу соседнего здания, срезая антенны. Фонарь кабины отстрелился еще до полной остановки.

Черная фигура прыгнула через пропасть между зданиями. Без страховки. Без сомнений. Просто полет на чистой ярости.

Империус приземлился между Ритом и Ветт. На нем не было брони, только простая роба, промокшая за секунду. Его капюшон слетел.

Рит обернулся. Оставшиеся полицейские перевели огонь на новую цель.

— Еще один? — прорычал киборг.

Империус даже не посмотрел на скиммер. Он просто сделал небрежное движение кистью, словно отгонял муху.

Один из полицейских, высунувшийся с винтовкой, вдруг захрипел, схватился за горло и перелетел через борт, падая в бездну города-луны.

Второй попытался выстрелить, но Империус сжал кулак. Крак. Скиммер сжался внутрь себя, погребая пилота, и рухнул вниз.

Тишина. Только шум дождя и тяжелое, свистящее дыхание Ветт.

Империус медленно повернулся к Риту. Его глаза были не просто желтыми. Они были двумя сверхновыми, полными абсолютной, концентрированной смерти.

— Ты тронул моё, — произнес он голосом, в котором звучала пустота могилы. — Ты посмел тронуть то, что принадлежит Гласу.

Он зажечь свой двусторонний меч.

Реквием под дождем

Дождь на Нар-Шаддаа не смывает грехи, он лишь делает кровь жиже, заставляя её растекаться причудливыми узорами по грязному бетону. Ветт лежала в луже собственной крови, каждый вдох давался ей со свистом и пузырящейся болью. Её мир сузился до двух фигур: черной, сотканной из ярости, и серой, собранной из ненависти и металла.

Рит, увидев Империуса, не отступил. Напротив, его кибернетический глаз вспыхнул ярче. Он ждал этого. Он готовился убить ученицу, чтобы выманить учителя.

— Глас Императора... — проскрежетал киборг, вращая своим нестабильным клинком. — Ты пришел спасти свой инструмент? Слишком поздно. Она сломана.

Империус молчал. Он снял с пояса рукоять. Щелчок — и два алых лезвия с гулом разрезали пелену дождя. Он стоял абсолютно неподвижно, но воздух вокруг него вибрировал от напряжения, словно перед ударом молнии.

— Ты думаешь, ты познал Тьму в своем храме, падаван? — голос ситха был тихим, но он перекрывал рев сирен. — Ты лишь коснулся её пыли. Я покажу тебе бездну.

Симфония насилия

Рит атаковал первым. Он не фехтовал — он рвал пространство. Его стиль был чудовищной смесью джедайского Шии-Чо и древних, забытых техник варваров Силы. Он использовал кибернетическую руку как таран, пытаясь сбить Империуса с ног, а мечом наносил широкие, рубящие удары.

Империус принял бой. Он не блокировал удары жестко, он перетекал сквозь них. Когда меч Рита падал сверху, алый клинок Империуса мягко уводил его в сторону, заставляя киборга терять равновесие.

Но Рит был опасен. В его движениях была непредсказуемость безумца.

В середине связки он внезапно разжал механическую руку, и из ладони вырвался сгусток плазмы — скрытый огнемет.

Империус отклонился назад в нечеловеческом прогибе, пламя лизнуло его робу, опалив ткань. Ситх ответил мгновенно: удар ногой в колено, усиленный Силой. Металл протеза Рита заскрипел, но выдержал.

— Я учился убивать таких, как ты! — заорал Рит, нанося шквал ударов. Искры летели фонтаном, шипя в каплях дождя. — Я совместил Свет и Тьму! Я — совершенство!

— Ты — мусор, — холодно парировал Империус.

Ситх переключился. Тулак Хорд, древний призрак в его голове, перехватил контроль над рефлексами. Движения Империуса стали быстрее, жестче. Это был не бой, это была казнь, растянутая во времени.

Империус поймал клинок Рита в крестовину своего посоха, резко провернул его, вырывая оружие из захвата, но Рит удержал рукоять своей живой рукой. Тогда Империус ударил его локтем в лицо — прямо в живую часть, ломая нос и глазницу.

Рит взвыл, отшатнулся и попытался ударить кибернетической рукой в горло ситха. Империус перехватил металлический кулак своей ладонью.

Воздух задрожал. Ситх сжал пальцы. Сила смяла дюрастиль протеза, как бумагу. Сервомоторы взорвались, пальцы Рита превратились в бесполезный комок металла.

Вертикальный горизонт

Киборг в ужасе попытался разорвать дистанцию, но Империус не отпустил. Он притянул врага к себе.

— Смотри, — прошептал ситх, глядя в единственный живой глаз Рита. — Смотри, как умирает твоя надежда.

Империус сделал шаг вперед и с силой вонзил один из клинков своего посоха в бедро Рита — в живую ногу, пригвоздив его к крыше.

Рит захрипел, падая на одно колено, не в силах сдвинуться с места. Он оказался в той же позе, в которой когда-то стоял перед Ветт на Кин-Шиаре.

Империус выключил нижний клинок, оставив верхний гореть. Он перехватил рукоять двумя руками, занося её для удара снизу-вверх по диагонали.

— Привет от Ветт, — произнес Империус.

Взмах был чистым, как математическая формула. Алое лезвие вошло в правый бок Рита, прошло сквозь торс, разрезая кибернетику, плоть и кости, и вышло через левое плечо.

На секунду Рит замер. В его глазах застыло выражение абсолютного непонимания. Затем его тело медленно, с влажным звуком, распалось на две неравные части, которые рухнули к ногам Лорда Ситхов.

Империус деактивировал меч и поднял рукоять вверх, салютуя пустоте. Битва была окончена.

Цена жизни

Ярость схлынула мгновенно, оставив лишь ледяной страх. Империус бросился к Ветт. Он упал на колени прямо в лужу крови, не заботясь о том, что пачкает робу.

— Ветт... — он положил руки на её рану. Кровь толчками выходила из тела. — Смотри на меня. Не смей закрывать глаза.

Ветт попыталась улыбнуться, но из уголков губ потекла алая струйка.

— Я... потеряла свой меч... — прошептала она едва слышно. — И второй... меч...

— Плевать на мечи, — прорычал Империус. Он закрыл глаза и воззвал к Силе. Не к темной, разрушающей энергии, которой он только что убивал, а к той глубинной, связывающей мощи, что течет в каждом живом существе.

Он начал «сшивать» сосуды. Это была грубая, полевая медицина ситхов — прижигание ран чистой энергией. Ветт выгнулась дугой от боли, вскрикнув, но кровотечение замедлилось.

— Ты не умрешь, — твердил он, как мантру. — Я не разрешал тебе умирать. Ты принадлежишь мне, слышишь? Ты — моя.

Он подхватил её на руки. Она казалась неестественно легкой и маленькой без своей обычной бравады. Её голова бессильно упала ему на плечо.

Отступление

Империус нес её через коридоры, туда, где стоял трап «Ярости». В этот момент из служебного выхода в небольшое помещение вырвался Оби-Ван Кеноби. Его плащ был опален выстрелами бластеров, меч гудел в руке. За ним гнался десяток продажных полицейских, которых нанял Рит.

— Стоять! — заорал сержант полиции, вскидывая винтовку.

Оби-Ван уже приготовился отражать выстрелы, но тут он увидел Империуса.

Ситх недавно шедший сквозь дождь, двигался держа на руках умирающую девушку. Он даже не замедлил шаг. Он просто повернул голову в сторону полицейских.

То, что они увидели под капюшоном, заставило их опустить оружие. Это был взгляд существа, которое только что перешагнуло через ад и готово затащить туда любого, кто встанет на пути.

Позади Империуса, вдали на крыше валялись дымящиеся останки того, кого они боялись больше всего на свете — Рита.

— Уйдите, — тихо произнес Империус. Его голос не был громким, но он прозвучал прямо в головах полицейских, вызывая приступ животного ужаса.

Сержант попятился, споткнулся и, бросив винтовку, побежал обратно к лестнице. Остальные последовали за ним в панике.

Оби-Ван подбежал к ситху. Он бросил быстрый взгляд на бледное лицо Ветт, затем на разрубленное тело Рита.

— Она жива? — только и спросил джедай.

— Едва, — ответил Империус, поднимаясь по трапу корабля. — Готовь бакта-камеру, Кеноби. И курс на Дромунд-Каас. Максимальная скорость.

...

Когда «Ярость» вышла в гиперпространство, на борту было тихо. Ветт плавала в бакта-камере, опутанная трубками и датчиками. Жидкость вокруг неё окрашивалась в розовый цвет.

Империус стоял перед стеклом, положив ладонь на холодную поверхность. Его отражение накладывалось на лицо Ветт.

Он знал, что она выживет. Её тело было крепким. Но он также знал, что сегодня на той крыше умерло что-то еще. Умерла её легкость. Умерла её вера в то, что есть вещи, которые делают её неуязвимой.

— Ты хотела стать ситхом, Ветт, — прошептал он в тишину медблока. — Поздравляю. Первый урок окончательно усвоен: боль — это единственный учитель, который никогда не лжет.

Оби-Ван стоял в дверях, наблюдая за ними. Он не стал ничего говорить. Он понимал, что слова здесь бессильны. Галактика становилась темнее, и даже спасение жизни сегодня выглядело лишь отсрочкой перед неизбежным падением во Тьму.

Укрепление позиций

Несколько дней в бакта-камере пролетели для Ветт как рваный, лихорадочный сон. Ей снился Кин-Шиар, ледяной смех Рита и вспышки алого пламени. Когда медицинские дроиды наконец слили жидкость и помогли ей выбраться, она чувствовала себя не «Первой Леди Инквизитория», а содранным нервом.

Гордыня, которая вела её на Нар-Шаддаа, испарилась вместе с болью. Без своих мечей, в простой госпитальной робе, она снова ощущала себя той испуганной девчонкой, которую Империус когда-то нашел в глубинах тюремных блоков.

Она шла по коридорам цитадели к кабинету Гласа. Каждый шаг давался с трудом — рана в боку всё еще ныла, напоминая о том, как близко была пустота. Ветт ожидала худшего: криков, удушения Силой, изгнания. Она подвела всех. Она едва не погибла сама, подставила Кеноби и заставила Империуса бросить государственные дела ради спасения её никчемной жизни.

Двери кабинета бесшумно разошлись.

Внутри было полумрачно. Империус сидел в своем массивном кресле, откинув голову. Он выглядел... выжатым. Только что закончилась тренировка с аколитами, за которой последовал тяжелый отчет перед Гневом Императора, который не терпел задержек. На столе стоял пустой контейнер из-под еды и бокал с темно-рубиновым альдеранским вином. Ситх сидел с закрытыми глазами, его пальцы едва касались ножки бокала.

Ветт замерла у порога.

— Учитель... — её голос дрогнул. — Я... я пришла.

Империус не пошевелился. Он не открыл глаз, не изменил позы. Тишина в кабинете стала невыносимой.

— Прости меня, — промямлила она, теряя остатки былой уверенности. — Я была глупа. Я думала, что раз у меня два меча... что я теперь...

Она не договорила. Слова казались жалкими. Не зная, что делать, ведомая каким-то детским инстинктом поиска защиты, Ветт подошла к нему вплотную. Она нерешительно коснулась подлокотника, а затем, словно ожидая удара, залезла к нему на кресло. Она сжалась в комок, сев к нему на колени и обхватив свои ноги руками, пряча лицо.

Империус медленно открыл глаза. Он молча поставил бокал на стол. Его руки, всё еще пахнущие озоном и кожей тренировочных перчаток, не оттолкнули её. Напротив, он осторожно обнял её, прижимая к себе.

Ветт вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась. В этом жесте не было страсти — только тяжелое, почти отеческое умиротворение. Она почувствовала тепло его тела и поняла: сегодня её не убьют. Её не выкинут со скальных обрывов Дромунд-Кааса.

Империус начал гладить её пальцем по руке — медленно, ритмично. И тогда он заговорил.

— Ты едва не лишила меня ценного актива, Ветт, — его голос был тихим, спокойным, без капли гнева, и от этого он звучал еще страшнее. — Ты позволила гордыне ослепить свои чувства. Ты забыла, что враг, которому нечего терять, опаснее любого лорда ситхов. Из-за твоего желания потешить эго, Кеноби рисковал жизнью, а я потерял шестнадцать часов критически важного времени.

Ветт еще сильнее зарылась лицом в колени. Каждое его слово попадало точно в цель, вскрывая её ошибки с хирургической точностью.

— Твое чувство стыда оправдано, — продолжал он, и его ладонь теперь просто покоилась на её предплечье, даря странное чувство безопасности. — Ты подставила всех. Ты потеряла мечи. Ты показала слабость там, где должна была показать результат.

Он замолчал на мгновение, давая ей прочувствовать всю тяжесть вины.

— Но ты здесь. Ты жива. И ты получила урок, который не даст тебе ни один учебник. Никогда больше не считай врага поверженным, пока его сердце не перестало биться в твоей руке.

Ветт всхлипнула, но это был всхлип облегчения. Её «песочили», её вину признавали, но её принимали обратно. Она была нужна ему даже такой — сломленной и совершившей ошибку. В этом жестоком мире ситхов это умиротворение было дороже любых сокровищ.

В этот момент в кабинет бесшумно заехал 2V-R8. Дроид-стюард нес на подносе несколько продолговатых футляров.

— Прошу прощения за вторжение, хозяин, — проскрипел он, стараясь не смотреть на сентиментальную сцену в кресле. — Госпожа Лана Бенико просила передать это в честь выздоровления юной леди. Она сказала, что «инструменты должны быть в исправности».

Дроид аккуратно составил футляры на угловой диванчик и, быстро развернувшись, направился к выходу. Он был запрограммирован на деликатность и понимал, что сейчас его присутствие лишнее.

Уже выехав в коридор и дождавшись, пока двери закроются, 2V-R8 на мгновение замер. Его логические цепи пытались обработать увиденное.

«Мои хозяева — самые странные существа в известном космосе», — подумал дроид, направляясь к зарядной станции. — «Один — воплощение тьмы, другая — хаоса, но они обнимаются после того, как чуть не уничтожили друг друга и половину планеты. Возможно, именно поэтому они все еще живы и остаются... людьми в этом механическом мире».

В кабинете Империус продолжал гладить руку Ветт, а она, наконец, уснула прямо у него на коленях, впервые за долгое время чувствуя, что она дома.

Империус сидел неподвижно еще около часа. Он чувствовал через связь Силы, как дыхание Ветт выровнялось, а её разум, измученный кошмарами и чувством вины, наконец погрузился в глубокий сон без сновидений. Ситх осторожно, стараясь не разбудить её, потянулся к дивану, притянув Силой один из футляров, принесенных дроидом.

Это был длинный футляр из черного матового полимера с тиснением Инквизитория. Внутри, на подушке из серого шелка, лежали две рукояти.

Одна была восстановленным старым мечом Ветт — Лана приказала техникам пересобрать его, заменив поврежденные детали и отполировав корпус до зеркального блеска. А вот вторая... вторая рукоять была новой. Она была выполнена в стиле «эталонного» оружия ситхов-ассасинов: тонкая, с ребристым захватом и защитными пластинами у излучателя, напоминающими когти.

Империус активировал меч. По кабинету разлилось глубокое, багровое сияние. Лана Бенико не просто прислала оружие — она выбрала кристалл, который резонировал с той яростью, которую Ветт проявила на Кашиике.

— Она сделает её еще опаснее, — раздался тихий голос от двери.

Империус не обернулся. Он знал этот голос. Оби-Ван Кеноби стоял в тени дверного проема, наблюдая за спящей девушкой и сидящим в кресле забраком.

— Она заслужила это оружие, Кеноби, — ответил Империус, деактивируя меч. — Она заплатила за него кровью и гордыней. Теперь она будет ценить его больше, чем саму жизнь.

— Ты даешь ей инструменты разрушения в тот момент, когда ей нужно исцеление, — Оби-Ван подошел ближе, его взгляд был полон печали. — Посмотри на неё. Она напугана. Она снова та маленькая девочка, которую мы забрали из теней. А ты готовишь её к новой войне.

Империус наконец повернул голову к джедаю. Его желтые глаза мерцали в полумраке.

— В этой Галактике, Оби-Ван, исцеление — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Рит показал ей, что бывает с теми, кто останавливается на полпути. Если я не дам ей «инструменты», как ты выразился, следующий «Рит» просто добьет её. Я не допущу этого.

Ситх медленно перевел взгляд на Ветт и коснулся её каштановых волос.

— Она вернется к тренировкам завтра. Лана будет ждать её. И на этот раз она будет следить за каждым её движением.

На следующее утро:

Ветт проснулась от яркого света, заливающего кабинет. Она обнаружила, что всё еще находится в кресле, укрытая тяжелым плащом Империуса. Самого ситха в комнате не было, но на журнальном столике стояли два новых меча и небольшая записка, написанная четким, каллиграфическим почерком Ланы:

«С возвращением в строй. Тренировочный зал №4. Через час. Не опаздывай, если не хочешь тренироваться с дроидами-палачами».

Ветт взяла новые рукояти. Они были тяжелыми, холодными. Она почувствовала, как внутри снова начинает шевелиться та самая уверенность, но теперь она была другой. Это была не слепая гордость, а твердая, как сталь, решимость.

Она встала, поправила робу и направилась к выходу. Проходя мимо большого зеркала в коридоре, она на секунду остановилась. Её взгляд был жестким. Она видела шрам, который едва заметно выглядывал из-под воротника робы — напоминание о Нар-Шаддаа.

— Больше никогда, — прошептала она себе.

Тренировочный зал №4 был огромным, гулким пространством из полированного черного металла, освещенным яркими голографическими проекторами. В центре, под парящими в воздухе тренировочными дроидами, стояла Лана Бенико. Она не была одета в боевой костюм — лишь в облегающий тренировочный комбинезон, подчеркивающий её стройную, но мускулистую фигуру. На её поясе висели два меча.

Ветт вошла в зал, неся свои новые клинки. Она была в легкой, удобной одежде, поверх которой виднелись швы свежих шрамов. В её глазах больше не было прежней самоуверенной искры, лишь сосредоточенность и легкая тревога.

— Вовремя, — голос Ланы был холодным и отстраненным. — Полагаю, ты принесла свои игрушки?

Ветт кивнула и активировала оба меча. Алый и багровый клинки с шипением вырвались из рукоятей, создавая ореол вокруг её фигуры. Она почувствовала их вес, их баланс. Они были продолжением её рук.

— С чего начнем? — спросила Ветт, готовая к чему угодно.

Лана не ответила сразу. Она медленно обошла Ветт, внимательно осматривая её.

— Начнем с того, что ты забыла всё, чему училась по инструкциям. Джар'Кай — это не танец. Это искусство смерти в двух измерениях. Ты пыталась быть хищником, но твоя гордыня превратила тебя в добычу. Мы исправим это.

Лана активировала свои мечи — два сверкающих алых лезвия. Её движения были плавными, как вода, но каждый взмах нес в себе обещание смертоносной силы.

— Первый урок, Ветт: никаких поблажек. Никакой жалости. Никаких оправданий. Ты сражаешься с пустым пространством, с воздухом, с собственной тенью. И если ты не будешь сражаться со всей серьезностью, то проиграешь даже им.

Ветт приготовилась. Она ожидала, что Лана будет обучать её комбинациям, стойкам. Но Лана не стала.

— Атакуй меня, — приказала она. — Сражайся так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Ветт бросилась вперед. Она использовала агрессивный, знакомый стиль, который девушка изучала по пути домой. Она наносила удары двумя мечами, пытаясь подавить Лану шквалом атак.

Но Лана была другим уровнем. Она двигалась с немыслимой грацией, её мечи казались размытыми линиями. Она не блокировала каждый удар. Она уходила от них, парировала самые опасные, используя инерцию атаки Ветт против неё самой.

Ветт пыталась пробить её защиту, но Лана находилась всегда на шаг впереди. В какой-то момент один из мечей Ланы прошел в миллиметрах от лица Ветт, опалив её щеку. Ветт отшатнулась, ощутив тонкую струйку крови.

— Слабо, — констатировала Лана. — Ты полагаешься на грубую силу, а не на точность. Ты все еще думаешь, что два меча дадут тебе преимущество над одним. Ты ошибаешься.

Ветт бросилась снова, яростнее. Она использовала то, что помнила из уроков Джар'Кай. Быстрые смены стоек, финты. Но Лана лишь качала головой.

Её мечи двигались быстрее, чем глаза могли уследить. Ветт почувствовала удар по запястью — не лезвием, а рукоятью, усиленной Силой. Мечи выпали из её ослабевших пальцев. Лана поймала их в воздухе и вернула Ветт.

— Неужели ты думаешь, что твои противники будут ждать, пока ты подготовишь свой удар? — Лана на мгновение приставила один из своих клинков к горлу Ветт. — Ты почти умерла на Нар-Шаддаа, потому что была уверена в своей непобедимости. Этот урок стоит запомнить. А теперь... начни сначала. И не смей просить сделать скидку на то, что ты ранена. Боль — это твой лучший учитель.

Пока Ветт снова и снова бросалась на Лану в тренировочном зале, в пыточной камере цитадели Дромунд-Кааса Империус занимался своими пленниками.

Двое джедаев, захваченные на Кашиике, были прикованы к столам из черного обсидиана. Один, юный падаван, дрожал всем телом, его глаза были полны ужаса. Учительница, несмотря на все перенесенные пытки, держалась с достоинством.

Империус не использовал грубую силу. По крайней мере, не сразу. Он знал, что страх — гораздо более тонкое оружие. Он сидел напротив них, в кресле, погруженный в тень. Только его желтые глаза светились в полумраке.

— Значит, вы истиные джедаи, — тихо произнес ситх. Его голос не был угрожающим, скорее... изучающим. — Вы верите в правду, в справедливость, в честность. Верно?

Падаван испуганно кивнул. Учительница посмотрела на него с укором.

— В таком случае, у меня к вам вопрос, — Империус чуть склонил голову. — Мой... советник, Оби-Ван Кеноби, доложил, что на Кашиике вы сдались в плен, получив обещание неприкосновенности. И что моя ученица, Ветт, якобы гарантировала вам жизнь. Это правда?

Учительница, сжав губы, кивнула.

— Да. Он... магистр Кеноби сказал, что вы проявите милосердие, если мы сложим оружие.

— И моя ученица тоже? — в голосе ситха зазвучала нотка, которая заставила воздух в камере зазвенеть. — Она обещала вам неприкосновенность?

Падаван, осмелев, быстро закивал.

— Да! Она сказала, что мы будем жить! Она обещала!

Империус поднялся и медленно подошел к ним. Его лицо выражало... легкое удивление.

— Интересно. Очень интересно. Потому что мой советник не упоминал о том, что Ветт давала какие-либо обещания. Насколько я помню, она была занята ликвидацией вашего сопротивления.

Он остановился перед падаваном.

— Я готов выслушать вас. Я всегда готов выслушать тех, кто говорит правду. Без фигурных вырезаний. — Его палец, обтянутый в перчатку, скользнул по голой коже спины падавана, чуть надавливая. — Скажите мне правду. Кто из вас лжет? Или, может быть, вы просто ошиблись?

Глаза падавана расширились. Он почувствовал холодную, проникающую Силу, которая обещала невыносимую боль.

— А-а-а-а-а-а-а... — начал он, но его крик оборвался.

Империус смотрел на джедаев, ожидая. Он не торопился.

Ситх медленно извлек из складок мантии узкий ритуальный нож. Его лезвие не блестело — оно было матовым, серым, покрытым тончайшим слоем токсина «Нервный шип». Этот состав не убивал, но заставлял каждый рецептор вопить так, будто по венам течет расплавленное золото.

— Ветт действительно ничего не обещала, — твердо произнесла учительница, глядя прямо перед собой. — Только магистр Кеноби дал слово.

Империус разочарованно цокнул языком. Звук был сухим, как треск ломающейся кости.

— Полуправда — это самая изощренная форма лжи, мастер-джедай. Вы тратите мое время.

Он шагнул к падавану. Кончик ножа коснулся лопатки юноши. Одним выверенным, почти хирургическим движением ситх провел первую вертикальную линию — основу герба Империи Ситхов. Падаван не просто закричал; его тело выгнулось так сильно, что суставы затрещали. Токсин мгновенно превратил легкое касание в агонию.

— Магистр... Кеноби... тоже ничего не обещал! — захлебываясь слезами, выкрикнул ученик. — Мы... мы уже сдались! Когда ваши люди пришли, мы сложили мечи перед штурмовиками с вашими знаками отличия! Мы хотели выторговать свои жизни... думали, вы оцените добровольный плен!

Империус замер. Его глаза блеснули удовлетворением. Значит, его гвардия сработала чисто, а джедаи просто пытались манипулировать Оби-Ваном, зная его мягкосердечность. Но этого было мало.

Он развернулся и повторил ту же линию на спине учительницы. Она не закричала, лишь плотно зажмурилась, и капли пота градом покатились по её лицу.

— Мы планировали... попасть в ваши ряды, — прохрипела она. — Стать частью вашей системы... чтобы спасти как можно больше жизней.

— О, — Империус чуть приподнял бровь, возвращаясь к своему креслу. — То есть вы хотели предавать Империю и разлагать её изнутри, едва переступив порог?

— Мы просто хотели устраивать меньшую резню, чем это делают ваши солдаты! — выкрикнул падаван, дрожа от остаточной боли.

Ситх убрал кинжал в ножны. Его гнев внезапно сменился ледяным спокойствием. Он сел, сложив пальцы «домиком», и посмотрел на них почти с сочувствием.

— Вы говорите о «меньшей резне», но не понимаете сути Долга, — начал он тихим, обволакивающим голосом. — Вы считаете долгом верность абстрактному добру. Но здесь, в моей Империи, Долг — это фундамент, на котором стоит мир. Если вы станете инквизиторами, вашим долгом будет не «спасение жизней», а поддержание Порядка. Любой ценой.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Вам вживят капсулы с ядом. Маленький шедевр имперской химии. Как только вы совершите акт предательства — или даже если я просто узнаю о ваших «благородных» намерениях саботировать приказы — капсула откроется. Смерть будет долгой. Оби-Ван не сможет вам помочь.

Империус поднял руку, подавая сигнал гвардейцам у двери. Те вошли, чтобы забрать пленных и передать их Службе внутренней разведки для «перековки».

— Знаете... — бросил ситх напоследок, когда джедаев уже волокли к выходу. — В анналах истории были мастера, которые терпели, пока на их спинах не вырезали герб Империи целиком. Они умирали в молчании, оставаясь верными своему Кодексу до последнего вздоха. А вы... вы даже не особо старались быть верными своему долгу и идеалам. Вы сломались на первой линии.

Он снова взял бокал вина.

— Жалкое зрелище. Но, возможно, из трусов выходят лучшие слуги. По крайней мере, они знают цену страха.

Оби-Ван Кеноби ждал его в коридоре, прислонившись к холодной стене напротив входа в пыточный блок. Когда тяжелые бронированные двери разошлись, выпуская Империуса, магистр даже не шелохнулся. Он смотрел вслед уходящим конвоирам, которые тащили сломленных джедаев.

— Я чувствую их страх, — негромко произнес Оби-Ван, не глядя на друга. — Он заполнил всё крыло. Это не тот страх, который бывает в бою, Империус. Это страх преданных идеалов.

Ситх остановился, поправляя перчатку. На его мантии не было ни капли крови, но от него исходил тяжелый шлейф темной энергии, оставшийся после допроса.

— Ты не обещал им неприкосновенность, Оби-Ван. А они обещали друг другу, что станут «вирусом» внутри моей системы, — спокойно ответил забрак. — Я лишь расставил точки над «i». Теперь они знают, что их жизни принадлежат мне, а их души — их собственная проблема.

Кеноби наконец повернулся. Его лицо выглядело постаревшим на десять лет.

— Капсулы с ядом? Серьезно? Ты превращаешь их в рабов, скованных химией и ужасом. Это не «перековка», о которой ты говорил. Это осквернение самой сути живого существа.

— Это страховка, — отрезал Империус, делая шаг навстречу джедаю. — Ты называешь это осквернением, а я называю это порядком. Ты обещал им жизнь — я её им сохранил. Ты хотел, чтобы они служили во благо — я дам им такую возможность. Но я не позволю им играть в «спасителей», подрывая дисциплину моих солдат.

Оби-Ван горько усмехнулся, покачав головой.

— Знаешь, в чем твоя трагедия? Ты думаешь, что контролируешь Тьму, используя её как инструмент. Но посмотри, что ты сделал. Ты вырезал на их спинах герб Империи не для того, чтобы узнать правду — ты уже её знал. Ты сделал это, чтобы доказать им, что их боги мертвы. Ты наслаждался их падением больше, чем самой информацией.

— Возможно, — глаза Империуса на мгновение вспыхнули желтым огнем. — А ты наслаждался своей ролью «доброго магистра», пока они лгали тебе в лицо? Они использовали твое милосердие как щит. Я этот щит разбил.

— Грань между тиранией и защитой становится всё тоньше, мой друг, — Оби-Ван отошел от стены, собираясь уходить. — Сегодня ты победил двух испуганных джедаев. Но когда-нибудь ты создашь врага, которого не напугают ни яд в венах, ни нож на спине. И в этот день ты поймешь, что страх — это самая ненадежная валюта в Галактике.

Он пошел по коридору, и его шаги эхом отдавались в пустоте.

Империус проводил его взглядом. Он чувствовал разочарование Кеноби, но оно не задевало его так сильно, как раньше. В его голове снова проснулся Тулак Хорд, одобрительно шепча: «Справедливость — это привилегия победителя. Ты всё сделал правильно...»

Ситх развернулся и пошел в сторону тренировочных залов. Ему нужно было проверить, как там Ветт. В отличие от этих двоих, она понимала цену силы.

Центральная площадь Каас-Сити сегодня была залита не только вечным дождем, но и холодным светом прожекторов. Глас Императора редко баловал публику своим присутствием на подобных «хозяйственных» мероприятиях, но сегодня Империус решил, что народу полезно увидеть правосудие в лицо.

На возвышении выстроились десять аколитов. Перед каждым на коленях стоял преступник: дезертиры, саботажники и пара контрабандистов, решивших, что налоги Империи — это лишь дружеская рекомендация.

Империус стоял на балконе, возвышающемся над площадью. Его черный плащ казался дырой в реальности. Он не произнес ни слова, лишь слегка наклонил голову.

— Приступить, — скомандовал офицер гвардии.

Десять клинков вспыхнули одновременно. Это было красиво — синхронный взмах, идеальная дуга алого пламени. Десять голов покатились по металлическому настилу.

Особое внимание Глас обратил на аколита с правого фланга. Молодой парень, чей пыл явно опережал его мастерство, сжимал в руках двуклинковый меч — точную копию того, что носил сам Империус. Казнь он провел верно, но после удара рукоять меча едва не выскользнула, опалив край его собственного сапога.

Империус едва заметно усмехнулся.

— Переобучение, — негромко произнес он, обращаясь к стоящему рядом секретарю. — Пусть Лана займется им. Мы не можем позволить моим «фанатам» калечить себя из-за избытка вдохновения.

Ситх развернулся и ушел внутрь Цитадели, оставив гвардию убирать площадь. В толпе зевак, кутающихся в плащи, началось шевеление. Люди и ксеносы начали расходиться, испуганно перешептываясь.

— Слышь, ну и рожа у него, — буркнул плотный мужчина в засаленной куртке ремонтника, толкая плечом соседа-чисса. — Видал, как смотрел? Будто мы все уже на том эшафоте стоим.

— Да уж, — отозвался чисс, нервно поправляя воротник. — Император-то наш... когда его последний раз кто живьем видел? Год назад? Два? Сидит там у себя в чертогах, молитвы слушает. А этот, Глас... он же везде. Вчера на складах был, сегодня головы рубит, завтра в порту объявится.

— Во-во! — влез в разговор мелкий торговец-уикуай, оглядываясь по сторонам. — Страшный он. Простой народ его больше Вишейта боится. Тот — бог далекий, а этот — бес под боком. Я те говорю, паря, если Глас решит, что трон запылился, он его махом займет. И никто пикнуть не успеет.

— Ты потише ори, — шикнул ремонтник. — Бунт он учинит или нет — не наше дело. Главное, чтоб нас под горячую руку не пустил. Видал, как тот малый с двойной палкой чуть ногу себе не оттяпал? У Гдаса-то рука не дрогнет. Он вон, даже не моргнул, когда бошки полетели. Прям жуть берет.

— Потому и Глас, — вздохнул чисс, ускоряя шаг. — Пошли отсюда, а то еще решат, что мы тут заговор обсуждаем. У него уши по всему городу...

Группка работяг и торговцев уже вовсю перемывших кости Гласу замедлилась, когда к ним притерся невзрачный мужичок в поношенном плаще, торговавший до этого какими-то сомнительными запчастями с лотка. Он внимательно слушал их приглушенные стенания, а когда чисс заикнулся про «уши Гласа», торгаш вдруг осклабился, обнажив неровные зубы.

— А то! Повсюду они, — хохотнул он, подмигивая работяге. — Я вот, к примеру, одно из них. Левое или правое — сами гадайте!

Он залился коротким, лающим смехом. Народец вокруг него мигом притих, а потом, не сговариваясь, прибавил шагу, стараясь раствориться в неоновом тумане Каас-Сити. Мало ли, дурак этот торгаш или и вправду заложит.

Как только площадь опустела и рядом не осталось ни единой души, «торгаш» перестал смеяться. Его лицо мгновенно разгладилось, став холодным и сосредоточенным. Он нырнул в темный переулок, выудил из-за пазухи зашифрованный комлинк и, быстро набрав сообщение, отправил его по прямому каналу, доступному лишь единицам.

«Запугал ты людей совсем. На площади скоро дышать будут по расписанию. Твой народ тебя уже в боги-палачи записал. П.С. Вино на столе было неплохое, но кислит.»

Спрятав устройство, Оби-Ван Кеноби (а это, конечно, был он в очередном своем маскировочном амплуа) накинул капюшон поглубже и быстрым шагом направился в сторону космопорта. У него были свои дела в трущобах, о которых Гласу пока знать не стоило.

Тем временем в кабинете Гласа:

Империус, только что снявший перчатки, услышал короткий сигнал терминала. Прочитав сообщение, он едва заметно дернул уголком рта. Забрак подошел к окну, глядя на то место, где недавно стоял эшафот.

— Страх — это дисциплина, Оби-Ван, — негромко произнес он в пустоту комнаты. — А дисциплина — это единственное, что удерживает эту Империю от того, чтобы сожрать саму себя.

В этот момент в дверях появилась Ветт. Она выглядела намного бодрее, на поясе висели новые мечи, а за спиной маячил тот самый аколит-недотепа, который едва не отрубил себе ногу.

— Учитель, — Ветт шутливо отдала честь. — Лана сказала, что этот «фанат» теперь моя головная боль. Говорит, раз я теперь мастер Джар'Кая, то должна научить его не отрезать себе конечности. Разрешите приступить к экзекуци... то есть, к уроку?

Империус медленно повернулся от окна. Его взгляд, тяжелый и холодный, прошелся по Ветт, задержался на её новых мечах и, наконец, замер на дрожащем аколите, который застыл в дверях, не смея поднять глаз.

Ситх издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Мастер, говоришь? — Империус подошел к Ветт вплотную, возвышаясь над ней темной стеной. — Судя по твоему виду и тому, как ты держишь плечо после вчерашнего, ты «мастер» процентов на... пять. В лучшем случае. И то, если я закрою глаза на твою технику работы ног.

Ветт открыла рот, чтобы что-то возразить, но под ледяным взором забрака слова застряли у нее в горле.

— Этим «фанатиком» я займусь сам, — отрезал Глас. — Мне не нужно, чтобы он привыкал к твоим ошибкам раньше, чем выучит свои. А ты... — Он сузил глаза. — Иди к Лане. Передай ей, что она начинает слишком часто забывать, кто здесь отдает приказы. Если она решила, что может распоряжаться моей ученицей за моей спиной, то скоро она обнаружит себя распоряжающейся чисткой вентиляционных шахт в нижних секторах.

Ветт сглотнула. Она видела Империуса разным, но эта тихая, властная ярость была предвестником настоящей бури.

— Доложи ей это слово в слово, — добавил он, сделав шаг к аколиту, который, кажется, готов был упасть в обморок. — И добавь, что её «самостоятельность» начинает меня утомлять. Свободна.

Ветт быстро кивнула, бросила сочувственный взгляд на парня с двусторонним мечом и почти бегом выскочила из кабинета. Она знала Лану — та не любила, когда её ставили на место, но спорить с Гласом в таком настроении было равносильно прыжку в пасть сарлакка.

В тренировочном зале:

Когда Ветт вошла, Лана Бенико стояла в центре зала, изучая данные на голо-планшете. Она даже не подняла головы.

— Быстро ты, — заметила Лана. — Уже обучила его основам?

— Нет, — выдохнула Ветт, останавливаясь в нескольких шагах. — Глас сказал, что я «мастер на пять процентов», забрал парня себе и... велел передать тебе, что ты наглеешь.

Лана замерла. Её пальцы застыли над экраном. Она медленно подняла взгляд на Ветт.

— Вот как? — голос Ланы стал опасно тихим.

— Его слова, не мои! — Ветт вскинула руки. — Он сказал, что если ты еще раз отдашь приказ его ученице без его ведома, то следующей твоей должностью будет инспекция канализации. По-моему, он серьезно настроен.

Лана выключила планшет. На её лице не отразилось ни тени страха, лишь холодное, расчетливое раздражение. Она подошла к окну, выходящему на шпили Цитадели.

— Значит, он решил поиграть в единоличного правителя, — пробормотала она скорее себе, чем Ветт. — Ну что ж. Пусть учит мальчика. Посмотрим, хватит ли у него терпения на тех, кто не обладает твоей... удачливостью.

Тем временем в личном зале Империуса:

Аколит стоял перед Гласом, его руки тряслись так, что двусторонний меч в них мелко вибрировал.

— Активируй его, — приказал Империус, медленно обходя парня кругом. — И покажи мне, почему ты решил, что достоин носить оружие Лорда Ситхов. Если ты заденешь хотя бы край своей мантии в следующие пять минут — ты покинешь этот зал без рук. Тебе ведь не нужны руки, если ты не умеешь ими пользоваться, верно?

Тренировка продолжалась четыре часа. Это не был урок фехтования — это была вивисекция воли. Империус не просто заставлял аколита вращать тяжелый посох; он использовал Силу, чтобы замедлять движения парня, увеличивать гравитацию вокруг него и обрушивать на его разум волны первобытного ужаса.

На исходе второго часа в зал тихо зашла Ветт. Она ожидала увидеть привычные спарринги, но то, что она застала, заставило её похолодеть. Аколит был на грани обморока, его мышцы сводило судорогой, а Глас стоял над ним, как монолит, и его голос, лишенный эмоций, вбивал команды прямо в подкорку юноши.

Ветт продержалась двадцать минут. Видеть Империуса таким — беспощадным, методичным, лишенным той искры тепла, которую он иногда проявлял к ней — было невыносимо. Она почти бегом нашла Оби-Вана в архивах.

— Он его уничтожает, — выпалила она, тяжело дыша. — Он никогда не был со мной так жесток. Даже когда я ошибалась. Кеноби, там в зале не человек, там какая-то машина пыток.

Когда четыре часа истекли, Империус отпустил аколита (точнее, того унесли дроиды в лазарет). Ситх привел себя в порядок, смыл пот и копоть, и направился к своей комнате, надеясь на тишину. Он полагал, что Ветт всё еще у Ланы.

Но Ветт ждала его в коридоре. Она пристроилась рядом, когда он шел к дверям своих покоев.

— Почему ты обращался со мной мягче? — спросила она без предисловий. Её голос звучал серьезно. — Я видела, что ты делал с тем парнем. Ты даже сейчас, будучи ослабленным, тренируешь его как на убой. Но меня ты щадил. Почему?

Империус не останавливался, его шаги гулко отдавались от стен.

— И раз уж мы об этом заговорили... — продолжала Ветт, заглядывая ему в лицо. — Зачем ты тогда, на Звезде Смерти, пропустил сквозь себя всю эту мощь? Зачем ты рискнул всем в битве с Палпатином? Я просила тебя быть осторожнее, я умоляла! Если бы ты не пошел на этот безумный разрыв Силы, может, мы бы вернулись домой спокойно, без твоих шрамов и этой вечной боли.

Они дошли до его двери. Империус остановился и наконец посмотрел на неё.

— Рядом с этими инквизиторами меня не будет, когда они полезут в настоящую драку, — произнес он глухо. — Им нужно уметь выживать в аду самостоятельно. А ты... ты почти всегда со мной. Я слежу за тобой. А если меня нет рядом, за тобой присматривает Кеноби. У тебя всегда есть щит. Поэтому на тренировках я мог позволить себе быть мягче. У тебя был шанс на ошибку. У них — нет.

Он ввел код, и дверь в покои открылась.

— Что касается Палпатина... — Империус вошел внутрь и обернулся. — В тот момент я понял, что в обычном бою его не одолеть. Не мне. Не в том состоянии. А вскоре туда приперлись бы его клоны или кто-нибудь похуже. У меня не было времени на фехтование.

Он подошел к окну, глядя на темное небо Дромунд-Кааса.

— Я сделал то, что должен был. Убил его Разрывом Силы, чтобы дать шанс тебе, Энакину и Оби-Вану уйти. Я не думал, что выживу. В тот момент меня заботило только будущее Империи и тот план, который мы с Императором строили годами. Ваша жизнь была частью этого плана.

Ветт горько усмехнулась, прислонившись к косяку двери.

— Что ты за ситх такой? Думаешь о судьбах других, жертвуешь собой ради будущего... Так обычно поступают джедаи, учитель. Ты ведешь себя как герой из их дурацких сказок.

Империус медленно повернул голову. Его глаза в полумраке комнаты казались двумя угольками.

— Мне без разницы, кем меня считают окружающие, — спокойно ответил он. — Джедаем, ситхом, палачом или героем. В первую очередь я — стратег и архитектор этой Империи. Я строю систему, которая должна пережить нас всех. И только потом, в самую последнюю очередь... я ситх.

Он жестом указал ей на выход.

— Иди отдыхать, Ветт. Завтра у тебя тренировка с Ланой. И постарайся, чтобы мне не пришлось снова объяснять ей, чьи приказы важнее.

Месяц пролетел в монотонном ритме, который для обычного человека показался бы адом, но для Гласа Императора был привычной рутиной. Дромунд-Каас задыхался под бесконечными штормами, и жизнь в Цитадели превратилась в череду отчетов, инспекций и бесконечного скрежета металла.

Часть 8: Холодная Рутина

Сталь и Чертежи

Основным проектом месяца стало обновление флота Инквизитория. Старые перехватчики типа «Ярость», хоть и были символом могущества, морально устарели. Империус лично курировал разработку новых одноместных истребителей — «Теней Сита». Это были агрессивные, узкие машины, покрытые стелс-покрытием, способным поглощать сигналы радаров, и оснащенные сдвоенными лазерными пушками, которые могли прошивать щиты корветов.

Империус спустился в ангары инженерного палубы. Его сапоги гулко чеканили шаг по решетчатому полу. За ним следовала свита из инженеров и молчаливая Ветт, которая теперь всегда держалась на шаг позади, усвоив урок субординации.

Ситх остановился у головного прототипа. Он провел рукой по холодному крылу, и его чувства Силы мгновенно считали конфигурацию машины.

— Лана была здесь сегодня утром? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, милорд, — пролепетал главный инженер. — Леди Бенико внесла ряд корректив в навигационные системы и... добавила дополнительные модули шифрования в личные каналы связи пилотов.

Империус едва заметно сузил глаза. Он видел эти «коррективы». Лана создавала внутри его флота свою закрытую сеть — тихую гавань для передачи данных, к которым он не должен был иметь прямого доступа. Она не просто строила корабли; она строила свою информационную крепость.

Он нашел Лану через час на одной из смотровых площадок, где она наблюдала за испытаниями новых двигателей. Вокруг не было никого — только рев турбин внизу и стена дождя за бронестеклом.

Как только Империус вошел, температура в помещении упала. Тень за его спиной словно ожила, вытягиваясь и поглощая свет ламп. Это была не просто ярость — это была аура абсолютной, первобытной Тьмы, которую он обычно приберегал для врагов Империи.

Лана не обернулась, но её плечи едва заметно напряглись.

Империус подошел вплотную. Он не стал кричать. Он просто протянул руку и медленно, почти нежно, обхватил её горло пальцами. Лана замерла, её дыхание стало прерывистым.

— Ты талантлива, Лана, — его голос был тихим шепотом, вибрирующим от скрытой мощи. — Ты эффективна. Но ты начинаешь забывать, чью волю ты исполняешь.

Он чуть сильне сжал пальцы, не давая ей дышать, и заставил посмотреть себе прямо в глаза — в два пылающих желтых колодца.

— Твои «модификации» в навигаторах... Твои попытки создать личную сеть... Ты всё ближе подходишь к черте, за которой ты перестанешь быть моим инструментом и станешь опасной помехой для моего плана. Для моей Империи.

Лана не пыталась отстраниться. Она смотрела на него с холодным достоинством, хотя её лицо начало бледнеть от нехватки кислорода. В её глазах не было раскаяния, только признание силы.

— Не заставляй меня выбирать между твоей полезностью и твоей жизнью, — закончил Империус, медленно разжимая руку. — Следующей ошибки не будет.

Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. Его плащ взметнулся, как крыло ворона.

Лана осталась стоять у окна, прижимая ладонь к горлу, где на коже быстро расцветали красные пятна. Она не злилась. Она обдумывала. Сегодняшний урок показал ей, что Империус видит гораздо больше, чем она предполагала. Её планы требовали более тонкой настройки, более глубоких теней.

Закат месяца

Остаток месяца прошел в обманчивом спокойствии.

* Ветт продолжала тренироваться, став молчаливее и жестче.

* Оби-Ван всё чаще пропадал в нижних уровнях города, работая со своей сетью информаторов, стараясь не вмешиваться в дела Цитадели, но всегда возвращаясь к Империусу с докладами о настроениях народа.

* Инквизиторы получили свои новые корабли и начали первые патрули.

Империя росла. Она крепла под железной рукой своего архитектора. Но в этой тишине уже чувствовалось приближение бури — той самой, которую Глас Императора так тщательно готовил.

Осколки ордена

Когда мир рухнул, Асока Тано не плакала. У неё не было на это времени. Галактика, которую она знала, превратилась в огромную братскую могилу, а те, кого она называла братьями — клоны 332-й роты — оставили ее. В первые недели после смерти канцлера время тянулось как густая, липкая смола. Империя только-только вонзила свои когти в тело Республики, и шум этой трансформации заглушал всё остальное.

Асока скрывалась в тенях Внешнего Кольца. Она была призраком, легендой, которую шепотом пересказывали выжившие. За первые четырнадцать дней она успела спасти троих падаванов и одного раненого рыцаря, переправив их на заброшенную станцию снабжения. Она нашла себе старый, побитый временем транспортник «Звездный скиталец». Это была не «Актис» и не «Ярость», но он летал, и этого было достаточно.

Её путь лежал к Рилоту. Она надеялась найти там убежище среди старых друзей, но Галактика менялась слишком быстро.

Битва в пустоте

На подлете к системе Рилота «Скиталец» вывалился из гиперпространства прямо в гущу патруля. Но это были не имперцы. Тройка дроидов-стервятников Торговой Федерации, перепрограммированных местными бандами, спикировали на её след.

— Да ладно, только не сейчас, — прошептала Асока, вцепляясь в штурвал.

Корабль затрясло. Один из стервятников задел хвостовое оперение. Асока крутила «Скиталец» в безумных пике, пытаясь сбросить хвост, но старая машина не выдерживала нагрузок. Металл стонал. Экраны мигали красным.

Она сбила одного, протаранила второго, но третий вцепился в неё мертвой хваткой. Залп плазмы прошил топливный бак. Асока почувствовала, как Сила предупреждает её: «Уходи!»

Она успела прыгнуть в спасательную капсулу за секунду до того, как «Скиталец» превратился в облако обломков. Капсулу подхватила гравитация Рилота и швырнула в раскаленные пески пустыни.

Скитания по Рилоту

Три недели Асока скиталась по выжженным пустошам. Её одежда превратилась в лохмотья, кожа была покрыта коркой пыли и ожогами от местного солнца. Она помогала тви’лекам чинить их влаговыпариватели в обмен на воду и скудную еду. Она видела, как имперские патрули устанавливают свои порядки, как вывешиваются флаги с новым символом.

И она слышала новости. Слухи о «Гласе Императора» — чудовище в образе забрака, который железной рукой наводит порядок. Но важнее было другое: она слышала, что Энакин Скайуокер, её учитель, её старший брат, теперь служит этому режиму.

Эта мысль не давала ей спать. Она сидела у костра в глубокой пещере и смотрела на свои световые мечи.

— Если он там... если он выжил и служит им... может, в этом новом мире есть место и для меня? — спрашивала она у тишины. — Может, он просто делает то, что нужно для мира?

Она решила сдаться. Не из слабости, а из отчаянной надежды снова увидеть его лицо. Она верила, что Энакин не мог стать монстром. Что он защитит её.

Часть 2: Фанатик на следу

В это время в Цитадели на Дромунд-Каасе молодой инквизитор — тот самый, которого Империус мучил четыре часа на тренировке — изучал отчеты разведки. Его звали Каэл. На его спине еще не зажили рубцы от Разрыва Силы, а разум был отравлен фанатичной преданностью Гласу.

Каэл ненавидел свою слабость. Он боготворил Империуса и мечтал доказать, что он — лучший ученик, даже если сам Глас считал его мусором.

— Асока Тано... — Каэл провел пальцем по голограмме тогруты. — Ученица Скайуокера. Предательница. Если я принесу её голову моему господину... если я отрежу её уши и положу их на его стол... он признает меня. Он увидит, что я достоин его меча.

Он не стал докладывать. Он знал, что Империус прикажет захватить её живой для Скайуокера. Но Каэлу не нужны были «живые активы». Ему нужна была слава палача.

Он выследил её на Рилоте через сеть информаторов-тви’леков. Каэл приземлился в пустыне, когда Асока как раз направлялась к ближайшему имперскому аванпосту, чтобы сложить оружие.

Бой в песках

Каэл напал внезапно. Двусторонний меч с гулом рассек воздух за спиной Асоки. Она успела кувыркнуться, активируя свои клинки.

— Инквизитор! — выплюнула она, отражая яростный выпад. — Тебе мало того, что вы сделали с Орденом?

— Мой господин ждет твоей смерти, маленькая тогрута! — орал Каэл. Он сражался грязно, используя двуклинковый меч как пропеллер, пытаясь задавить её агрессией.

Асока была измотана, но она всё еще была падаваном Энакина Скайуокера. Она видела все его ошибки. Каэл был неуклюж, он слишком полагался на мощь меча.

— Ты не достоин этого оружия, — Асока Силой швырнула в него облако песка, ослепляя на секунду.

Она не стала добивать его. Она увидела на горизонте старый истребитель «Дельта-7», который она чинила последнюю неделю в заброшенном ангаре тви’леков. Прыгнув в кабину, она запустила двигатели.

— Я найду тебя! — кричал Каэл вслед улетающему кораблю. — Я найду тебя на краю Галактики!

Асока ввела координаты почти наугад. Ей нужно было место, где она сможет затеряться. Планета-свалка Орд-Мантелл. Кладбище кораблей. Рай для крыс и тех, кто не хочет быть найденным.

Орд-Мантелл встретил её запахом ржавчины и бесконечными горами металлолома. Здесь разбирали всё: от республиканских крейсеров до сепаратистских дредноутов. Асока спрятала истребитель в чреве разбитого «Венатора» и начала ждать.

Она знала, что инквизитор не отстанет.

Тем временем Каэл, понимая, что упустил её, всё же отправил краткий отчет Империусу, исказив факты. Он сообщил, что нашел Тано и «загоняет её».

Империус, получив сообщение, немедленно связался с ним.

— Стой на месте, Каэл, — голос Гласа в комлинке был холоднее космоса. — Не предпринимай никаких действий. Я вылетаю лично. Если ты тронешь её — ты умрешь медленно.

Но Каэл уже окончательно обезумел от жажды признания. Он отключил комлинк.

Империус сидел в своем кресле на «Ярости». Рядом не было ни Ветт, ни Кеноби. Он летел один.

— Лана, — вызвал он по закрытому каналу. — Датчики на корабле этого идиота работают?

— Да, милорд, — отозвалась Бенико. — Он на Орд-Мантелле. Сектор 4-Г. Он нарушил ваш приказ.

— Я знаю, — Империус выжал газ. — Он сам подписал себе приговор.

Финал на свалке

Асока ждала Каэла на открытой площадке среди гор распиленного металла. Она была спокойна. Она знала, что этот бой будет последним — либо для неё, либо для него.

Инквизитор выпрыгнул из своего челнока, вращая мечом.

— Твой путь окончен, Тано!

Они схлестнулись среди искр и скрежета стали. Но Асока больше не бежала. Она использовала окружение, обрушивая на Каэла штабеля труб и тяжелые балки. Инквизитор был ранен, он задыхался. Асока была как молния — неуловимая и точная.

В один мощный прыжок она оказалась за его спиной, ударила ногой в колено, заставляя его упасть. Вторым движением она выбила его двусторонний меч и притянула его Силой себе в руку.

Каэл стоял на коленях, истекая кровью. Асока стояла над ним, держа в руках его собственный меч. Её лицо было искажено гневом и печалью.

— Твой хозяин... этот «Глас»... — прошипела она. — Он заставил Энакина пасть? Он превратил моего учителя в цепного пса? Будьте вы все прокляты!

— Ты... ничего не понимаешь... — прохрипел Каэл.

В этот момент небо над ними разорвалось.

Красивый, чистый, абсолютно черный корабль типа «Ярость» плавно опустился на площадку. Его двигатели работали почти бесшумно. Трап опустился еще до того, как пыль осела.

Империус шел к ним. Он был скрыт Силой до последнего момента, и казалось, что он материализовался прямо из воздуха. Высокий забрак в безупречных одеждах, чья аура давила на сознание, как многотонный пресс.

— Господин... — выдохнул Каэл, пытаясь подняться. — Я... я почти...

Империус остановился в трех шагах. Он даже не взглянул на Асоку, которая вскинула мечи в защитную стойку. Он смотрел на Каэла.

— Я приказал тебе ждать, — голос Империуса был тихим, но он заполнил собой всё пространство. — Ты предал мой приказ. Ты поставил свои жалкие амбиции выше интересов Империи.

— Но я хотел... — начал Каэл.

Империус не стал слушать. Он активировал свой меч — багровый луч вспыхнул и замер в сантиметре от виска инквизитора. Каэл застыл, его глаза расширились от ужаса.

— Ты не достоин этого меча, — повторил Империус слова Асоки.

Короткий взмах. Каэл рухнул замертво, его тело еще не коснулось земли, когда Империус деактивировал клинок и наконец повернулся к Асоке.

Часть 4: Предложение, от которого нельзя отказаться

Асока стояла, тяжело дыша. Она крепче сжала рукояти — свою и трофейную. Она не знала, кто этот забрак, но чувствовала, что перед ней — сама Тьма, воплощенная и дисциплинированная.

— Ты можешь присоединиться к нам без лишнего кровопролития, Асока Тано, — произнес Империус, закладывая руки за спину. — Драться со мной бесполезно. Ты это чувствуешь. Твои мышцы уже сводит судорогой от моей ауры.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула Асока. — Я была готова сдаться, а вы послали этого мясника, чтобы убить меня! Вы превратили Энакина в... в это!

— Это была ошибка, — Империус кивнул на тело Каэла. — И я её устранил. Я не посылал его убивать тебя. Ты слишком ценна для моих планов.

Асока горько рассмеялась.

— Верить ситху — всё равно что лезть в рот к ранкору.

Империус неожиданно коротко рассмеялся. Это был холодный, но искренний смех стратега.

— Ты умна, тогрута. И ты права. В большинстве случаев. Но не в моем. Оби-Ван Кеноби и Энакин Скайуокер уже доверились мне. Теперь они строят государство, в котором нет места хаосу и коррупции.

Асока заколебалась. Имя Оби-Вана подействовало как удар под дых.

— Что... что тебе от меня нужно? У тебя есть Империя, у тебя есть армия. Что может дать тебе маленькая тогрута-изгой?

Империус усмехнулся, качая годовой.

— Мне? От тебя? При моем положении и моих возможностях ты вряд ли сможешь дать мне что-то, чего я не могу взять сам.

Он сделал шаг ближе.

— Но я ценю Энакина. Он был крайне полезен в последние недели. Я хочу сделать ему подарок. Привести ему его потерянного падавана. Это укрепит его лояльность и сделает его... счастливее, если это слово применимо к ситху. Ты — мой подарок для него.

Асока посмотрела на небо, затем на тело инквизитора. Выбора не было. Либо смерть здесь, на свалке, либо шанс увидеть Энакина и, возможно, понять, что произошло.

— Хорошо, — она опустила мечи. — Я пойду с тобой.

— Отдай мне свои мечи, — спокойно сказал Империус. — Они тебе всё равно не помогут, если ты решишь передумать. А на моем корабле ты гостья, а не пленница. Пока что.

Асока, помедлив, протянула ему все три рукояти. Империус принял их и жестом указал на трап «Ярости».

Они взлетели. На корабле было пусто — Глас действительно прилетел один. Он отвел Асоку в каюту Ветт, которая пустовала.

— Располагайся, — сказал он, стоя в дверях. — До нужной точки два дня пути. Не пытайся покинуть каюту лишний раз.

Он закрыл дверь и пошел на мостик. Всю дорогу Империусу приходилось концентрироваться. Он не мог расслабиться ни на секунду, прощупывая мысли Асоки через стены, контролируя каждое её движение Силой. Он был один, а в нескольких метрах от него сидела одна из самых опасных учениц джедаев.

Но он знал: этот риск оправдан. Когда Скайуокер увидит свой «подарок», власть Гласа станет абсолютной.

Путешествие до Набу прошло в гулкой тишине. Империус почти не покидал капитанского кресла, его сознание было тонкой сетью, окутавшей весь корабль. Он чувствовал каждое движение Асоки в каюте: её прерывистое дыхание, её попытки медитировать и ту глухую, ноющую боль в Силе, которая преследовала всех выживших джедаев.

Когда «Ярость» вышла из гиперпространства, перед ними развернулся изумрудный шар Набу. Планета, которая была сердцем старой Республики и родиной Палпатина, теперь жила под сенью имперских орлов.

— Красивое место, — негромко произнес Империус, глядя на отражение планеты в обзорном стекле. — Идеальная клетка для того, кто привык к свободе.

Он направил корабль не к военным гарнизонам, а к частным посадочным платформам дворцового комплекса Тида. Ему не нужны были почести. Ему нужен был результат.

Набу встретило их ароматом озерной воды и цветов, который не мог заглушить даже запах перегретого металла двигателей. Пока корабль остывал, Империус наблюдал через камеры за тем, как патрули штурмовиков вежливо, но твердо направляют гражданских в сторону от платформы.

Энакин справился. Набу не выглядело оккупированной территорией — оно выглядело территорией, которая наконец-то обрела покой. Не было виселиц, не было разрушений. Только порядок, возведенный в абсолют.

Империус активировал комлинк.

— Скайуокер. Я на платформе 3-А. Приходи один. У меня есть для тебя подарок, который стоит всех твоих усилий на этой планете. И не заставляй меня ждать — подарок не очень любит замкнутые пространства.

Он отключил связь и пошел к каюте Ветт. Дверь с шипением разошлась. Асока сидела на кровати, скрестив ноги. Она переоделась в простую серую одежду, которую нашла в шкафчике, и выглядела гораздо более собранной, чем на свалке.

— Мы на месте? — спросила она, поднимая взгляд.

— На Набу. Твой учитель ждет снаружи. Идем, Асока. Пора увидеть, ради чего мы все это строим.

Встреча в тени колонн

Энакин Скайуокер шел по платформе быстрым, размашистым шагом. На нем был черный кожаный доспех, а за спиной развевался тяжелый плащ. Его лицо, отмеченное шрамами и печатью вечной усталости, было сосредоточенным. Он ожидал чего угодно: новых приказов, отчета о восстании, критики от Гласа.

Империус уже стоял у подножия трапа. Забрак сложил руки на груди, его желтые глаза внимательно изучали Энакина.

— Ты хорошо поработал здесь, — произнес Глас, когда Скайуокер остановился в нескольких шагах. — Лояльность населения Набу — сложная задача. Как тебе это удалось?

— Я дал им то, чего они хотели больше всего, — ответил Энакин, чуть склонив голову в знак уважения. — Безопасность. После того, что с ними сделали сепаратисты, они ценят тишину выше свободы. Те, кто был не согласен... их голоса больше не слышны.

— Разумно, — кивнул Империус. — Ты растешь как стратег, Энакин. И именно поэтому я решил поощрить твое усердие.

Ситх сделал жест рукой в сторону открытого люка корабля.

— Выходи.

На верхнюю ступеньку трапа ступила фигура. Асока щурилась от яркого солнца Набу. Она медленно спускалась, глядя на человека, стоявшего перед Империусом.

Энакин замер. На секунду показалось, что само время на платформе остановилось. Его дыхание перехватило. Сила вокруг него вскипела — это был хаос из радости, боли, вины и неверия.

— Асока? — его голос прозвучал почти шепотом, лишенным всей его обычной властности.

— Скайрокер... — Асока остановилась в пяти шагах от него. Её губы дрожали. Она смотрела на его темную одежду, на его изменившийся взгляд, но в глубине этих глаз она всё еще видела того самого Энакина.

— Ты... ты жива, — Энакин сделал шаг вперед, но тут же остановился, бросив быстрый взгляд на Империуса. Тот стоял неподвижно, как статуя, наблюдая за ними с едва заметной, почти отеческой улыбкой.

— Я нашел её на Орд-Мантелле, — произнес Глас. — Один из моих инквизиторов решил, что её голова будет лучшим трофеем, чем её жизнь. Мне пришлось... скорректировать его понимание ценностей.

Асока посмотрела на Энакина, затем на Империуса.

— Он сказал, что я — подарок, — её голос окреп, в нем зазвучали прежние нотки независимости. — Что ты искал меня. Это правда?

Энакин подошел к ней и, не удержавшись, положил руки ей на плечи. Его прикосновение было тяжелым, но в нем не было угрозы.

— Каждый день, Шпилька. Каждый день после того, как храм пал. Я боялся, что ты... — он осекся. — Я боялся, что тебя нет.

Империус качнул головой, усмехаясь.

— Как видишь, Асока, верить ситху иногда полезно. Я мог бы превратить тебя в очередного инквизитора с капсулой яда в вене. Но я ценю таланты Энакина слишком высоко, чтобы лишать его того единственного, что еще связывает его с его прошлым.

Асока горько усмехнулась.

— Ты очень щедр для того, кто разрушил наш мир.

— Мир разрушил себя сам, — отрезал Империус. — Я лишь собрал осколки. Энакин, она — твоя ответственность. Займись её обучением. Объясни ей наше видение порядка. У неё нет мечей, и пока они ей не понадобятся. Если она решит уйти — ты знаешь, что делать. Но я надеюсь, что вы оба достаточно умны, чтобы этого не случилось.

Ситх развернулся и пошел обратно к кораблю.

— Я оставлю вас. Мне нужно осмотреть город. И, Скайуокер... — он остановился на трапе. — Не разочаруй меня. Теперь, когда у тебя есть то, что ты так долго искал, твоя преданность Империи должна стать абсолютной.

Трап поднялся. Империус остался на борту, наблюдая через мониторы, как двое джедаев из прошлого стоят на залитой солнцем платформе, окруженные тенями новой Империи.

Он сел в кресло и закрыл глаза. Концентрация на Асоке больше не была нужна. Он чувствовал, как нити его плана затягиваются всё туже. Скайуокер теперь был привязан к нему не только долгом, но и благодарностью. А это — узы куда более прочные, чем любой страх.

— Ты — великий игрок, Империус, — прошептал он самому себе, чувствуя, как внутри довольно рокочет голос Тулака Хорда.

Новое ученичество

Тишина в голове была почти оглушительной. Обычно Тулак Хорд присутствовал где-то на периферии сознания — как низкий гул или едкий комментарий, — но сейчас древний дух молчал. То ли Набу с его ярким светом и живой Силой было ему противно, то ли он просто выжидал.

Империус шел по набережной Тида, глядя на то, как солнечные блики играют на воде. Он остался один на один со своими мыслями, и эти мысли ему не нравились.

Кеноби был прав. Страх — это валюта с очень высоким процентом инфляции. Тот аколит-фанатик... он ведь боготворил Гласа, он дышать боялся без его приказа, но при первой же возможности нарушил запрет ради призрачного шанса выслужиться. Фанатичность — это просто амбиция, замаскированная под преданность.

Ситх перебирал свои фигуры.

* Ветт: Предана до мозга костей, как верный пес. Но на ней одной Империю не построишь.

* Энакин: Связан благодарностью за Асоку. Это сильные узы, но благодарность со временем тускнеет.

* Оби-Ван: Слишком мудр, чтобы им манипулировать. Он союзник, пока их цели совпадают.

* Лана: Вот главная проблема. Она умна. Она видит систему насквозь. И как только она найдет союзника надежнее или поймет, что страх перед Гласом больше не перевешивает её собственные амбиции... она ударит.

Империус вздохнул и активировал комлинк. Вызов шел долго. Лишь на третий раз появилось мерцающее изображение Оби-Вана. Тот выглядел уставшим, за его спиной виднелись бесконечные потоки данных — отчеты о странной активности в нижних уровнях Корусанта.

— Прости за задержку, — произнес Оби-Ван. — Тут в трущобах Корусанта что-то назревает. Старые банды объединяются под чьим-то новым руководством.

— Оставь это на минуту, Оби-Ван, — перебил его Империус. — Я на Набу. Отдал Скайуокеру его «подарок». Но я звоню не за этим. Мы говорили о страхе. Ты был прав. Фанатизм Каэла стоил ему жизни, а мне — времени. Теперь я думаю о Лане. Она — мой лучший инструмент, но и самая большая угроза.

Кеноби помолчал, потирая переносицу.

— Проблема не в Лане, мой друг. Проблема в самой структуре, которую ты строишь. Ты хочешь верности, но выращиваешь только исполнителей. Чтобы государство стояло века, тебе нужны не палачи, а знающие люди. Умное поколение, которое будет верить в порядок не потому, что боится меча, а потому, что понимает его ценность. Поколение, которое не захочет войн.

— Я и сам этого хочу, Кеноби, — Империус остановился у балюстрады, глядя на проплывающую внизу гондолу. — Но образование, культура, идеология... это долго. И безумно дорого. А у меня... — он помедлил, — у меня мало времени по причинам, которые я пока не могу раскрыть даже тебе. Мне нужны результаты сейчас. Инквизиторы-палачи — это быстро и дешево. Убить всех неугодных — эффективная краткосрочная стратегия.

— Но это путь в никуда, — мягко ответил Оби-Ван. — Ты просто откладываешь взрыв. Если ты не начнешь менять фундамент сейчас, то через десять лет тебе придется убивать уже не сотни, а миллионы. Решать тебе, Империус. Ты здесь самый большой начальник. Ты архитектор. Тебе и выбирать — строить из камня на века или из песка, но быстро.

Империус долго смотрел на голограмму друга.

— Спасибо за совет, старый джедай.

— Обращайся. Только не забудь, что «быстро и дешево» в итоге всегда обходится дороже всего.

Связь прервалась. Империус убрал комлинк и зашагал обратно к кораблю.

— Решать, — проворчал он себе под нос. — Как же, блять, это решать... Долго и дорого — и я могу не успеть увидеть результат. Быстро и дешево — и всё это сгорит через пару лет. Где золотая середина?

Он понимал, что Тулак Хорд молчит не просто так. Древний ситх знал ответ, но хотел, чтобы Империус сам пришел к нему. В этом государстве не хватало чего-то среднего между джедайским милосердием и ситхским террором. Не хватало... веры в саму Империю.

«Ярость» входила в атмосферу Дромунд-Кааса, прорезая вечные грозовые тучи планеты. Империус сидел в пилотском кресле, наблюдая, как молнии облизывают обшивку корабля. После солнечного, живого Набу этот мир казался склепом, но именно здесь билось сердце его системы.

Он уже отдал приказ технической службе: отправить буксир на Орд-Мантелл и забрать корабль Каэла. Пустое судно мертвого предателя должно было стоять в ангаре как немой памятник того, что бывает с теми, кто путает амбиции с долгом.

Цитадель встретила его привычным гулом силовых полей и лязгом доспехов гвардейцев. Империус не пошел в свои покои. Он направился прямиком в сектор Инквизитория, где под надзором Ланы и дроидов-надзирателей «перековывались» те двое джедаев с Кашиика.

Место в иерархии освободилось. Ему нужен был новый Инквизитор, который возглавит оперативное крыло. И перед ним стоял тот самый выбор, о котором говорил Оби-Ван.

Кандидаты

* Падаван (Элиас): Молодой, горячий, переполненный обидой на Орден, который «бросил его». Он быстро принял новые правила. Он убивал эффективно, без лишних вопросов, и уже начал практиковать пытки Силой. Это был вариант «Быстро и Дешево». Идеальный палач, который выжжет любое сопротивление, но сгорит сам через пару лет, превратившись в безумного зверя.

* Учительница (Мастер Валара): Она была спокойна. Она носила черный мундир Инквизитория так, словно это была власяница. Она выполняла приказы, но в её действиях была логика и... странное милосердие. Она не убивала тех, кого можно было переубедить. Это был вариант «Долго и Дорого». Она могла воспитать поколение преданных слуг, но её преданность самому Гласу всегда была под вопросом.

Момент истины

Империус наблюдал за ними через бронестекло тренировочного зала. Элиас как раз заканчивал спарринг с дроидом, в ярости буквально разрывая металл Силой. Валара стояла в углу, сложив руки в рукава, и что-то тихо говорила другому аколиту, исправляя его стойку.

— Ну и? — Лана Бенико бесшумно подошла к Гласу. На её шее всё еще виднелись следы его пальцев, прикрытые высоким воротником. — Кого выберешь, милорд? Мальчишка уже готов лизать твои сапоги и резать глотки. Женщина... она сложнее. Она всё еще пытается быть учителем, даже здесь.

Империус молчал. Он вспомнил Набу. Вспомнил Асоку и Энакина. Вспомнил слова Кеноби о «валюте страха».

— Элиас даст мне результат завтра, — негромко произнес Глас. — Он зальет улицы кровью, и наступит тишина. Но эта тишина будет пахнуть гарью. Валара... Валара заставит их думать. Она построит фундамент.

Ситх повернулся к Лане. Его желтые глаза мерцали.

— Мы выбираем Валару.

Лана удивленно приподняла бровь.

— Это риск. Она может начать саботировать приказы изнутри. Она слишком умна для простой «собачки».

— Именно поэтому она мне и нужна, — отрезал Империус. — Собаки у меня уже есть. Мне нужен архитектор. Передай ей, что она назначена Главой Академии Инквизитория. Корабль Каэла перейдет в её пользование.

Тяжесть выбора

Позже, сидя в своем кабинете с бокалом того самого «кислого» вина, Империус смотрел на отчеты. Выбрав Валару, он фактически подписал приказ о начале долгой, изнурительной работы по промывке мозгов всей Галактике. Это было дорого. Это требовало ресурсов, времени и постоянного контроля.

Он чувствовал, как Тулак Хорд внутри него едва слышно хмыкнул. Древний ситх не одобрял, но и не спорил. Это был путь нового типа правителя.

Империус горько усмехнулся. Тишина в кабинете, нарушаемая только шелестом дождя за бронестеклом, давила на плечи сильнее любого доспеха. Он сделал выбор — тяжелый, медленный и пугающе дорогой. Он выбрал созидание там, где привыкли только разрушать.

В дверь робко постучали. Это не был требовательный стук Ланы или тяжелая поступь гвардейца. Это был кто-то, кто искал тепла, а не приказов.

— Войди, — негромко разрешил Глас.

Вошла Ветт. На ней была простая тренировочная одежда, её каштановые волосы были растрепаны — Лана сегодня явно не знала меры в зале. Девушка выглядела выжатой до предела, но в глазах всё еще горело упрямство.

Она молча подошла к его массивному креслу и, не спрашивая разрешения, опустилась на пол, прижавшись спиной к его ногам. Она положила голову ему на колено, тяжело вздохнув.

— Учитель... — прошептала она, прикрывая глаза. — Ты правда отдал место той джедайке? Элиас в бешенстве. Он весь вечер крушил тренировочных дроидов и орал, что ты «предал идеалы Тьмы». Он думал, что раз он самый быстрый и злой, то корабль и должность его.

Империус положил руку ей на голову. Его пальцы мягко зарылись в каштановые пряди, поглаживая затылок. Это был редкий жест, лишенный всякой политики — просто момент тишины между учителем и ученицей.

— Элиас — инструмент, Ветт, — произнес он, глядя куда-то сквозь стену. — А инструменты не имеют права на амбиции. Если молоток решит, что он важнее архитектора, его отправляют на переплавку. Я выбрал будущее, а не мгновенный пафос. Я хочу, чтобы Инквизиторий думал, а не просто пускал кровь. Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Ты никогда не жалеешь, — пробормотала Ветт, расслабляясь под его рукой. — Ты просто исправляешь ошибки и идешь дальше.

В сознании ситха всё еще стоял образ залитой солнцем платформы на Набу и ошеломленное лицо Энакина при виде Асоки.

— В этот раз ошибка может стоить нам Империи, маленькая тогрута... — он осекся, осознав оговорку. — Прости. Человек. Я хотел сказать — моя маленькая Ветт.

Ветт мгновенно встрепенулась. Усталость как рукой сняло. Она подняла голову, подозрительно прищурив карие глаза и глядя на него снизу вверх.

— Тогрута? — переспросила она, и в её голосе зазвучали опасные, ревнивые нотки. — Какая еще тогрута? Ты там на Набу, пока я тут с Ланой кровью обливалась, себе новую зверушку нашел? Ученицу с рожками?

Она даже чуть отстранилась, скрестив руки на груди, ожидая объяснений.

Империус вздохнул, понимая, что его минутная слабость и усталость обернулись допросом.

— Это был... подарок для Энакина, — ответил он, стараясь вернуть голосу властность. — Его старый падаван. И не смотри на меня так, Ветт. Твоему месту ничто не угрожает. Она — его головная боль, не моя.

— Ну-ну, — буркнула Ветт, возвращая голову на его колено, но уже не так расслабленно. — Смотри мне, Глас. Если я увижу на борту «Ярости» кого-то с оранжевой кожей, я за себя не ручаюсь.

Ситх ничего не ответил, лишь продолжил мерно гладить её по волосам. Он думал о том, что Кеноби был прав: люди — существа сложные. И даже в самом сердце Тьмы они умудряются находить повод для таких простых, человеческих чувств, как ревность или привязанность.

После инцидента с Асокой и тяжелого выбора в пользу «дорогого» пути, Тулак Хорд прервал свое молчание. Это произошло ночью, когда Империус погрузился в глубокую медитацию в своих покоях.

Стены комнаты словно растворились, сменившись бесконечной пустотой кладбища на Коррибане. Древний дух стоял перед ним, окутанный черным туманом. Его маска сверкала холодным блеском.

— Ты боишься, — голос Хорда вибрировал в самом сознании Империуса. — Ты боишься стать голодом. Ты чувствуешь, как Сила, которую ты пропустил через себя на Звезде Смерти, оставила внутри тебя пустоту. Она зудит, верно? Она просит заполнить её жизнями врагов.

Империус не двигался. Он знал, что это правда. Каждый раз, когда он использовал Разрыв Силы, он чувствовал искушение забирать больше, чем нужно для победы.

— Дарт Нихилус был слабаком, — выплюнул Тулак Хорд. — Он стал рабом своего аппетита. Он думал, что пожирает планеты, но на самом деле он просто пытался утолить жажду в дырявом кувшине. Если ты пойдешь по его пути, ты станешь не владыкой, а паразитом. Ты не построишь Империю — ты её съешь.

Сцена вокруг них изменилась. Империус увидел себя со стороны, стоящим в центре огромной паутины. Каждая нить была связана с живым существом: Ветт, Оби-Ван, Энакин, Лана, тысячи солдат.

— Видишь эти нити? — Хорд указал на них костлявым пальцем. — Нихилус просто рвал их, впитывая энергию. Но истинный ситх, архитектор, использует их как проводники. Ты не должен поглощать их жизнь. Ты должен стать узлом, через который их воля и сила питают общее дело, а общее дело питает тебя.

Империус почувствовал, как древний дух начинает вливать в его разум знания о техниках старой школы — тех, что были забыты еще до появления Правила Двух. Это была наука о «Резонансе», а не о «Потреблении».

— Учись хранить избыток силы в артефактах, в мечах, в самой структуре своего государства, — наставлял Хорд. — Когда тебе понадобится мощь, чтобы сокрушить врага, ты не будешь жрать своих подданных. Ты возьмешь ту энергию, которую они сами добровольно отдают Империи через свою веру и преданность. Это «Дорогой путь», о котором ты говорил с джедаем. Он требует мастерства. Он требует, чтобы ты был чистым проводником, а не черной дырой.

Кошмары на яву

После гибели Палпатина и воцарения Империуса, Граф Дуку оказался в золотой клетке. Да, он сохранил титул, он возглавлял Совет Конфедерации, который теперь заменял Сенат, но он чувствовал себя лишь декорацией. Его учитель, который обещал ему новый порядок, был убит «выскочкой из прошлого».

Для Дуку это было не просто поражение — это было крушение смысла жизни. Он начал подозревать, что Империус не строит то, что должен был построить Сидиус.

Месяц первый: Архивы

Дуку заперся в своих владениях. Он не просто искал способ «вернуть учителя», он был одержим идеей, что Великий План не может закончиться так бесславно. Он начал тратить огромные средства на поиски скрытых убежищ Палпатина, о которых не знал даже Империус, когда грабил Бисс.

Его разум начал подтачиваться. Он перестал спать, его аристократическая бледность превратилась в болезненную серость. Он слышал смех Сидиуса в шуме ветра Серенно.

— Он не мог просто исчезнуть, — шептал Дуку, перерывая древние свитки. — Сила такого уровня не рассеивается. Она... она должна была где-то зацепиться.

Поиски «Якоря»

Дуку вспомнил обрывки разговоров с учителем о «переселении сущности». Он знал, что Палпатин экспериментировал с древними артефактами на отдаленной луне системы Эндор — в месте, которое было настолько незначительным, что Империус проигнорировал его в своих рейдах.

Серенно осталось позади, как и остатки здравого смысла. Дуку прибыл на лесистую луну Эндора не как великий лидер, а как вор, пробирающийся в закрома собственного господина. Он знал, что где-то здесь, среди вековых деревьев и древних капищ, Палпатин спрятал «страховой полис» всей своей жизни.

День первый: Поиск среди призраков

Когда личный челнок Дуку коснулся влажной земли, Граф почувствовал, как Сила вокруг него сгустилась. Это не был привычный свет или тьма — это был кислый, удушливый запах разложения, который исходил от самой почвы.

Весь первый день Дуку пробирался сквозь непролазные чащи. Его дорогой плащ цеплялся за колючки, а изысканные сапоги тонули в грязи. Он использовал ситхский голокрон как компас, но прибор постоянно сбоил, указывая то в небо, то вглубь земли.

— Ты прячешься даже от своих, учитель, — хрипел Дуку, прорубая путь световым мечом.

К вечеру он нашел вход. Это не был величественный храм. Это была узкая расщелина в скале, поросшая черным мхом, который светился в темноте гнилостным фиолетовым светом. Сила здесь пульсировала в ритме умирающего сердца. Дуку вошел внутрь, и за его спиной с грохотом обвалился свод, отрезая путь к отступлению.

День второй: Искушение пустотой

Второй день стал испытанием плоти. Когда Дуку решил перекусить и утолить жажду, он обнаружил, что его герметичный контейнер с пайками и водой превратился в труху. Сила внутри пещеры была настолько агрессивной, что она буквально «съела» материю, не обладающую волей. Органическая еда сгнила за секунды, а вода испарилась, оставив лишь налет соли.

Жажда начала мучить его почти сразу. Но это была не главная проблема. Пещера ожила. Палпатин не оставил здесь механических дроидов; он оставил здесь свои кошмары.

* Ловушка Памяти: Перед Дуку возник призрак Куай-Гона Джинна. Ученик смотрел на мастера с бесконечной скорбью. «Ты стал тем, кого мы обещали уничтожить, Ян», — шептал призрак. Дуку пришлось пронзить тень мечом, чувствуя, как с каждым ударом из него уходит часть души.

* Ловушка Гордыни: Стены пещеры превратились в зеркала, где Дуку видел себя старым, немощным и забытым. Он видел, как Империус сидит на его троне, а Галактика смеется над павшим Графом.

Весь день он бежал по бесконечным коридорам, сражаясь с иллюзиями. К вечеру он упал от изнеможения, его губы потрескались от жажды, а разум метался между реальностью и безумием Бездны.

День третий: Слияние с Бездной

На третий день Дуку уже не шел — он полз. Его тело было на пределе, но гнев и фанатичная жажда истины гнали его вперед. Он добрался до центрального зала. Это была идеальная сфера, в центре которой на постаменте из человеческих костей лежал черный кристалл — Якорь.

Вокруг постамента кружились вихри Тьмы. Это была та самая лавкрафтовская Бездна: холодная, безликая, бесконечно голодная.

— Ты прошел... — Голос Палпатина зазвучал отовсюду. — Ты потерял всё. Гордость. Учителя. Даже воду и хлеб. Ты пуст, Тиранус. А пустоту... пустоту так легко заполнить.

Дуку протянул дрожащую руку к кристаллу. Как только его пальцы коснулись холодного камня, последние барьеры в его разуме рухнули.

В этот момент Бездна хлынула в него. Это не было похоже на получение силы — это было похоже на то, как если бы в твое тело вшили живое, злое существо. Дуку закричал, когда его вены почернели, а глаза вспыхнули не просто желтым, а мертвенно-белым светом. Палпатин не просто вернулся; он буквально переписал генетический код Дуку, используя его знания и аристократизм как обертку для своего яда.

Когда Дуку поднялся на ноги, он больше не чувствовал ни голода, ни жажды. Он чувствовал лишь бесконечную, ледяную мощь Бездны.

— Империус думал, что он архитектор, — произнес Дуку голосом, в котором слышались интонации двух людей сразу. — Но он лишь строит песочные замки перед лицом прилива.

Вернувшемуся владыке нужны были инструменты, для того чтобы создать один из них Дуку — теперь уже ведомый волей Сидиуса — нуждался в материале, который обладал бы безграничной ненавистью. Дарт Мол, выброшенный на обочину истории, был идеальным кандидатом. Но Мол, даже сломленный, оставался опасным хищником.

Для его поимки Дуку отправил своего самого эффективного мясника — Генерала Гривуса.

Гривус ненавидел это задание. Его раздражала необходимость «собирать мусор» для Графа, но воля Дуку теперь была непререкаема. Поиски привели Генерала на Лота-Минор — планету-свалку, где среди гор ржавого металла и токсичных испарений Мол когда-то потерял свой разум, и куда он вернулся, пытаясь скрыться от взора нового Гласа Императора.

Этап 1: Выслеживание

Гривус не стал высаживать армию. Он знал, что Мол почувствует приближение большого флота. Генерал взял с собой лишь четверку элитных Магна-стражей IG-100.

— Ищите след красной пыли и страха, — прохрипел Гривус, спрыгивая с борта челнока на гремящую поверхность из спрессованного железа.

Сенсоры Гривуса, настроенные на поиск органических тепловых сигнатур и уникальных частот световых мечей, работали на пределе. Целых десять часов они прочесывали лабиринты из обломков «Венаторов» и дроидов-пауков. Наконец, в глубине огромного кратера, образованного рухнувшей орбитальной станцией, датчики зафиксировали всплеск адреналина и ритмичное дыхание.

Мол ждал их. Он сидел на горе, собранной из черепов и запчастей, сжимая свой поврежденный двухклинковый меч. Его старые механические ноги скрипели, а глаза горели безумием и яростью.

— Ты пришел сдохнуть, жестянка? — прорычал Мол, медленно поднимаясь.

— Я пришел забрать то, что принадлежит моему господину, — Гривус откинул плащ, обнажив две дополнительные руки. Четыре световых меча с шипением ожили: два синих, два зеленых. — Ты — лишь запчасть для будущей машины, Мол.

Битва началась мгновенно. Мол был быстрее, его владение Силой швыряло куски металла в Генерала, но Гривус был создан для убийства форсюзеров. Его магнитные когти намертво впивались в пол, не давая Силе отбросить его далеко.

Генерал намеренно затягивал бой. Он знал, что биологическое тело Мола, истощенное голодом и безумием на свалке, скоро начнет сдавать. На пятнадцатой минуте спарринга движения Мола стали тяжелее.

Гривус нанес серию сокрушительных ударов. Когда Мол заблокировал верхние клинки, Генерал резко ударил его нижней механической ногой в грудь, ломая ребра и отбрасывая тогруту... то есть, забрака на груду металла.

— Твоя Сила тебя не спасла, — Гривус навис над поверженным врагом.

Мол попытался призвать меч, но Магна-стражи мгновенно активировали электро-посохи, прижимая его к земле. Разряды тока в тысячи вольт прошили тело Мола, заставляя его мышцы биться в конвульсиях, а разум — окончательно погрузиться во тьму.

— Свяжите его электро-цепями, — приказал Гривус. — И вколите максимальную дозу седативного. Граф хочет, чтобы он был жив... хотя бы его голова.

Мола, скованного по рукам и ногам, затащили в стазис-капсулу. Гривус смотрел на него с отвращением. Он не понимал, зачем Дуку этот «сломанный клинок», но приказ был выполнен.

Через несколько часов челнок покинул Лота-Минор, направляясь к Серенно. Там, в глубоких лабораториях, Мола уже ждал «апгрейд», который сотрет его личность, оставив лишь кибернетический ужас и верность новому воплощению Палпатина.

Глава: На операционном столе

На Серенно Дуку лично наблюдал за тем, как дроиды-хирурги начали вскрывать остатки плоти Мола.

— Он слишком слаб, — заметил Дуку, в голосе которого теперь отчетливо слышался рокочущий бас Сидиуса.

— Мы заменим всё, — ответил главный техник. — Позвоночник, легкие, нервную систему. Мы интегрируем его мозг напрямую с боевым компьютером. Он не будет чувствовать ничего, кроме боли врагов и вашей воли.

Лаборатория под поместьем Серенно вибрировала от низкочастотного гула. Граф Дуку стоял перед массивной стальной гермодверью. Его лицо больше не напоминало лицо аристократа; кожа натянулась на скулах, став похожей на пергамент, а сквозь неё проступали пульсирующие черные вены — следствие присутствия Бездны и духа Сидиуса.

Дверь с тяжелым лязгом разошлась. Из клубов холодного пара вышла фигура.

Это был монумент из черного матового металла и ярости. Рост бывшего Мола увеличился: массивные кибернетические ноги с мощными сервоприводами делали его походку тяжелой, неотвратимой. Грудь и плечи закрывали пластины из бескара, в которые были вживлены системы подачи синтетического адреналина и стимуляторов.

Его шлем был произведением кошмара: абсолютно гладкая черная маска без прорезей для глаз, лишь тонкая горизонтальная полоса багрового визора, которая мерцала в такт его механическому дыханию. Из-под шлема не доносилось ни звука, кроме сухого, свистящего шелеста системы жизнеобеспечения.

Дуку-Палпатин медленно поднял руку, касаясь холодного металла наплечника киборга.

— Ты — мой ответ на предательство, — прошептал голос Сидиуса, резонируя в пустоте зала. — Ты — рука, которая вырвет сердце у этого ложного Императора. Ты — закон, который Галактика забыла.

Киборг замер, его сенсоры сфокусировались на Дуку. Он не склонился в поклоне сразу — в нем еще жило первобытное, звериное начало, которое сопротивлялось оковам. Но Дуку надавил Силой, и внутри разума киборга вспыхнула агония, пробужденная вживленными чипами.

— Отныне ты — Дарт Талион, — провозгласил Дуку. — Твоя цель — возмездие. Ты пойдешь туда, где Глас пытается построить свой хрупкий мир, и превратишь его в пепел. Начни с его связей. Найди Скайуокера. Покажи ему, что бывает с теми, кто меняет своего господина на иллюзию порядка.

Талион медленно опустился на колено. Звук соприкосновения металла с каменным полом прозвучал как смертный приговор.

— Моя... воля... ваша... — прохрипел он через вокодер. Голос был лишен эмоций, он звучал как скрежет ржавых листов стали в бездонном колодце.