Последняя зима

Глава 1

Туман возле моря ещё висел рваными лохмотьями, то и дело, перекрывая вид на людей, стоящих на пирсе. Ветер теребил его, пытаясь распахнуть это серое марево и открыть миру то, что пытались разглядеть трое мужчин. Я приблизилась, хрипло поприветствовав присутствующих. Томас оглянулся и кивнул мне.

– Доставай аппарат, Азель, у нас тут труп, – сказал он, не доставая сигарету из уголка рта, и кивнул в сторону моря.

Я поёжилась, утренний холод пробирал до костей. Мой начальник – Томас Моротт срочно вызвал меня, разбудив в шесть утра. Вообще-то, я не являюсь сотрудником департамента правопорядка, а отношусь к обслуживающему персоналу, включающему в себя столько функций, что желающих на моё место просто нет. В мои обязанности входят функции секретаря, завхоза, архивариуса, лаборанта, фотографа и уборщицы. Хоть городок у нас небольшой и всего один детектив, но работы по обслуживанию участка много, особенно в курортный сезон, она отнимает не только рабочий день, но и забирает львиную долю личного времени.

Настроив аппарат, я подошла к кромке воды и зафиксировала на плёнку все следы, подходящие к морю, и тело, колыхающееся на волнах. Отойдя в сторону, я дала возможность вытащить утопленника из воды и снова принялась щёлкать затвором фотоаппарата.

– Вот это ещё зафиксируй, – показал начальник на кучу вещей, которые выгребли из кармана плаща.

Это был пропойца Джон. Удивления я не испытала, думаю, что все жители этого городка ожидали такого конца Джонатана Крига. Его уже лет семь не видели трезвым и из воды вытаскивали не раз, так что городничий и работник хозяйства не скрывали скучающего вида, пока представитель правопорядка всё осматривал.

– Я всё закончил. Прошу вас, господин Парас, содействовать в доставке трупа в мертвецкую, – обратился Томас к правителю города.

Тот кивнул и махнул рукой служащему, который тут же скрылся в тумане.

– Нечего здесь всем торчать, идите в участок, а здесь я покараулю, – отпустил нас Жак Парас. Наш городничий был потомком капитана, осевшего в нашем городе лет двести назад, и, женившись на знатной девушке, он остался таким же простым и добродушным человеком. Он относился ко всем людям ровно, по-отечески, чем и вызвал к себе расположение всех местных жителей.

Невысокий, со слегка седеющими волосами, он смотрел на жизнь уверенно и спокойно, всем своим видом говоря: «меня ничем не удивить». Относился он ко всем жителям ровно, по-отечески, чем и вызвал к себе расположение всех горожан.

Наш любимый городок Катар был жемчужиной среди курортов и прославился своими пляжами и мягким климатом. Он расположился вдоль побережья Изумрудного моря и был окружён горами, которые летом защищают его от холодных ветров. В курортный сезон он кишит туристами, как палуба с хорошим уловом сельди. Вот тогда у нас работы через край, мы даже спим в участке и питаемся через раз. Вместе с отдыхающими к нам стекаются карманники, мошенники и любовные аферисты. Сейчас город готовится к мёртвому сезону, и это касается не только туристов, но и горожан. Дело в том, что зимой пролив, находиться во власти невероятно сильных штормовых ветров, вкупе с мощным течением он становиться практически непроходимым, а железная дорога, проложенная сквозь горы, перестаёт функционировать еще раньше – осенью, по причине ранних и сильных снегопадов, которые высоко в горах заметают все пути. И тот, кто не успел покинуть это райское место до зимы, тот будет заперт в заснеженном городе почти на полгода. Последний пароход отправится из Катара через неделю, и кто ещё не успел покинуть город, воспользуется последним шансом. Большая часть населения покидает город в конце осени, в том числе и дети старше десяти лет. У нас есть школа только первой ступени, где обучаются первые четыре года местная малышня, родители которой остаются в белом плену.

Томас перехватил у меня саквояж, и мы отправились в участок. В городе было всё недалеко: от пирса вверх шла широкая улица, выходившая на центральную площадь, на которой находились все административные здания, в том числе и наш участок, следивший за правопорядком в городе и его округе. Старое красивое двухэтажное здание, как и все на площади, было уютным и родным. На первом этаже располагался кабинет детектива, допросная, кабинет секретаря (мой), комната для задержанных и настоящая камера, в которой иногда ночевал начальник. Второй этаж был моей вотчиной. Картотека и архив занимали половину этажа, ещё маленькая комнатка для хранения вещественных доказательств, лаборатория, склад оборудования и кабинет завхоза. В нём я развернулась, сделав пребывание в участке наиболее комфортным: плита, чтобы сварить кофе иди приготовить перекус, маленький диванчик, раскладывающийся в полноценную кровать и шкаф, полный одежды на всякий случай.

– Ты успела позавтракать? – спросил Томас, направившись к себе в кабинет.

– Нет. А ты? – мужчина отрицательно мотнул головой. – Кофе сделать?

– Если нетрудно.

Пока я варила напиток, внизу хлопнула дверь. Спустившись с кофейником, я столкнулась с матерью, которая уже накрывала стол в допросной.

– Ну что, вовремя я? Как знала, что вы тут голодные сидите, – расставляла она на столе посуду и еду.

Начальник уже сидел за столом, алчущим взглядом наблюдая за блюдами, появляющимися из большой корзины.

Моя мама — выдающийся человек, любая работа, за которую она бралась, доводилась до совершенства. Единственная гостиница в городе принадлежала нашей семье, и в ней было всё по высшему разряду. Кухня славилась на всё побережье и в сезон, места в ресторане бронировались на две недели вперёд. Повара давали расписку о неразглашении маменькиных рецептов, но некоторые блюда готовила только она.

– Мадам, вы всегда выше всяческих похвал, – рассыпался в любезности Томас.

– Томас, зови меня Долорас, я давно знаю тебя, мадам как-то официально.

– Хорошо, Долорас, – легко согласился он, уплетая пышные оладьи.

Я нехотя ела, наблюдая за здоровым аппетитом мужчины и довольным лицом матери, что кто-то оценил её старания.

– Вот решила уехать на зиму, но так страшно оставлять Азель одну, – вздохнула она.

– Но что может произойти в нашем тихом месте, разве что пьяный утонет или замёрзнет в сугробе, – успокаивал он её. – Да и на моих глазах она будет постоянно.

– Я и сама всё знаю, но сердце не на месте, умом всё понимаю, но тревожность не проходит.

– Поезжайте спокойно, Долорас, за Азель я присмотрю, – пообещал начальник.

Проводив маму, я зашла за доктором Хейманом, который скучал у себя в кабинете и обрадовался появившейся работе. Он не только лечил всех жителей, но и давал заключение о причине смерти, иногда даже без вскрытия определяя её. Сухонький крепкий старичок, среднего роста, несмотря на возраст, не жаловался на память и мог рассказать обо всех ранее перенесённых болезнях каждого пациента.

– Не спешите, мадемуазель, – замедлил мой размашистый шаг доктор, – нужно уметь наслаждаться каждой минутой жизни. Вы только посмотрите, как вокруг тихо и спокойно. Так бывает перед бурей, поверьте моему опыту, что-то должно случиться.

Задумавшись над его словами, я невольно сопоставила тревогу матери и своё, гнетущее меня не первый день, состояние. Но наши с ней переживания я списывала на скорую разлуку, ведь я впервые останусь без её опеки.

Папа погиб пять лет назад, и мама всю себя посвятила моему воспитанию, и только в этом году я уговорила её уехать, отдохнуть и заняться собой. Два года назад она впервые вывезла меня вглубь на материк, где мы провели зиму. Тогда на материке я получила несколько образований, посещая курсы секретарей, фотографов, машинистки быстрого печатания и, экстерном сдав экзамен в училище, получила диплом химика-лаборанта. Ректор долго допытывался, откуда я так блестяще знаю химию, пришлось врать про знакомого учителя и про любовь к этой науке, чтобы не выдать мать. То, что она гениальный химик, не должен был знать никто; причины это скрывать я понимала.

Произошло что-то неприятное, поняла я по тревожному голосу начальника, беседующего с доктором. Через некоторое время Томас позвал меня, и я спустилась, надеясь, что он поделится со мной новостями.

– Азель, можно уже убрать в мертвецкой, доктор закончил, – сказал он и скрылся в кабинете.

Я разочарованно кивнула и пошла в мертвецкую, которая находилась во дворе и была разделена на две части: холодную и отапливаемую. Уборка и этого помещения тоже входила в мои обязанности. Распылив вокруг маминого средства против запаха, я надела брезентовый фартук и принялась смывать всё водой из шланга. Видно, что-то доктора заинтересовало в сегодняшнем трупе, так как он провёл полное вскрытие тела. Мертвец обсыхал, пока я заносила в журнал данные и заполнила бирку, которую привязала к большому пальцу правой ноги. С трудом перетащив тело на каталку, я закрыла его простынкой и укатила в холодную. Закончив с уборкой, я проверила на местах ли инструменты и уже собралась выйти, как заметила стоящего справа от меня мистера Крига. Стараясь не показывать, что я его вижу, направилась к выходу.

– Ты, паршивая девка, куда пошла? – донёсся до меня его хриплый голос. – Знаю, что ты меня видишь. Все вы – дряни продажные. Я хочу знать, кто меня убил, сучье отродье.

При жизни Джон оскорблял любого, кто к нему приближался, и, хотя неоднократно бывал бит за это, но не отступил от привычки ругаться последними словами, даже смерть не изменила его. Мама всегда заставляла меня скрывать от всех мои странные способности: учила не обращать внимания на души мертвецов, а то привяжутся, не рассказывать свои сны и то, что они сбываются и всегда носить на груди защитный амулет, в виде кулона с прозрачным камнем.

Кто я, не знала, но почему надо скрывать способности, догадывалась. В нашем мире запрещена магия и ведовство, всех кто отличается в этом плане от обычных людей, забирают Инквизиторы или убивают на месте при попытке сопротивления.

Всего пять столетий назад на землю вернулись те, кто именовали себя Богами, создавшими этот мир, им очень не понравилось, как быстро люди добились такого развития в их отсутствие. Тогда, в одно мгновение мир людей изменился, всё, чем пользовался человек, что составляло основу того развитого мира рухнуло, пришло в негодность, и на целое столетие земля провалилась в темноту, войны и голод. Используемая энергия, как основа того мира была уничтожена, вышли из строя абсолютно все приборы, работающие на ней. Создатели улетели, но оставили здесь своих цепных псов – Инквизиторов. Они служат только им, с пренебрежением наблюдая за нами и нашими делами. Их не интересуют простые люди, они охотиться только за теми, в которых просыпается сила – ведьмы и колдуны. Для чего они, им не понятно, но каждого они забирают с собой или уничтожают на месте. Информации о загадочных существах мало, а какая есть – похожа на выдумки, одно точно, что все они высокие, статные и красивые, этакая элита, стоящая на следующей ступени эволюции. Они живут обособлено в труднодоступных местах, при этом появляются, как только получают вызов от бдительных граждан.

Потихоньку люди перестали бояться Создателей, и их почитание сошло на нет. Теперь мы их представляем, как высшую развитую инопланетную расу, которая просто устранила будущих конкурентов, которыми могли оказаться люди. На нашей планете возродились старые религии, толчком их развития послужило равнодушное отношение к этим изменениям Инквизиторов, никак не выразившим свой протест.

Меня встретил задумчивый взгляд начальника.

– Если ты закончила, то можешь идти домой.

– С тобой всё в порядке? Ты чем-то расстроен? – участливо спросила я.

– Просто меня озадачил наш доктор, не обращай внимания, – не стал он делиться проблемой.

– Ты расстроился из-за того, что Джона убили?

– Тебе рассказал Хейман? Старый болтун, – нахмурился Томас.

– Не обижай старика, я сама догадалась. Он провёл полное вскрытие, а значит, у него что-то не сходилось, и это его заинтересовало.

– Молодец, Азель, к сожалению, твои выводы верны. Но ты должна понимать, что это не подлежит распространению, – предупредил он.

– Мог бы и не говорить этого, я уже полтора года работаю с тобой и всё понимаю, – обиделась я его недоверию.

– Прости, малышка, но я обязан был сказать.

Он давно не называл меня «малышкой». Вторую ступень обучения школьной программы я проходила на дому и без памяти влюбилась в молодого детектива, только что окончившего университет, которого прислали к нам. Широкоплечий, статный мужчина сразил меня с первого взгляда, его голубые глаза тронули мою душу. Часто после занятий я бегала по его поручениям, помогла ему освоиться на новом месте: рассказывая ему о жителях, об истории города, обо всём, что меня волновало. Вот тогда он и стал называть меня «малышкой». Когда мне исполнилось шестнадцать, я призналась, что влюблена в него, и он тогда сказал: «Сначала вырасти, малышка», дав тем самым мне надежду на наше общее будущее. Я рассказала ему о своих планах, устроиться к нему помощником после полугодового обучения на материке. Он не поверил в мои способности, но и не отговаривал, провожая нас с мамой на пристани. Мы вернулись через полгода первым пароходом, и я, не заходя домой, с гордостью выложила перед ним диплом и кучу свидетельств об окончании курсов, не замечая изменений, произошедших с ним. Всё разъяснила Мариэтта – дочь нашего библиотекаря, ворвавшаяся вслед за мной.

– Что делает у тебя эта вертихвостка? – начала кричать она с порога.

– Успокойся, Мари, тебе нельзя волноваться. Видишь, я принимаю человека на работу? Теперь, как ты и хотела, я чаще смогу бывать дома.

Только уроки мамы держать себя в руках в любой ситуации, помогли мне не выдать своих чувств. Его беременная жена внимательно следила за моей реакцией, но её сердце я всё же не обманула.

– Я буду следить за вами, – пообещала она, – и лучше тебе, муженёк, подыскать кого-нибудь другого на это место.

– Если найдётся претендент на эту должность, я освобожу это место тотчас же, – пообещала я.

С тех пор мы с ним не смотрели в глаза друг другу и редко беседовали по душам. Его жена, сначала забегала проверить нас каждый день, но с рождением дочери, делала это всё реже и реже, но всегда неожиданно, прикрываясь заботой о муже.

Усталая, я вернулась домой, мама сразу заметила, что я расстроена и завалила меня вопросами о моём самочувствии.

– Всё в порядке, мама, просто мистер Криг умер и теперь преследует меня, – созналась я только в части моих тревог.

– Иди за дом и поговори с ним, сейчас в доме никого нет, а за улицей я присмотрю. В следующий раз будь осмотрительна и не давай им повода прицепиться к тебе.

Я кивнула, соглашаясь с ней и, поманив не упокоенную душу, вышла в сад.

– Джонатан Криг, мне очень жаль, но вы умерли, – сообщила я ему.

– Сам знаю, безмозглая курица!

– Так почему вы не уходите? У вас остались какие-то дела? – решила я, не обращать внимания на его оскорбления.

– Куда уходить-то, дура? У меня давно уже нет дел на этом свете, один доживал свой век.

– Как вас убили?

– Этого я не знаю. Никого рядом не было, а горло сдавило удавкой, я ничего не понял.

– Может быть, к вам кто-то подкрался незаметно?

– Нет, вроде один был, в тумане было плохо видно. Я вертелся, пытаясь сбросить удавку.

Чем дольше мы говорили, тем меньше он злился и использовал ругательства. Оказалась, с ним давно никто не беседовал по душам, и он очень переживал, что оскорблял людей, но остановиться не мог, так как не хотел видеть жалость и сострадание в их глазах, когда семь лет назад погибла его жена и трое детей. Последний поезд, увозивший жителей на материк, засыпало снегом, тогда погибли все, кто был в нём.

– Вы должны найти свою семью, они ждут вас, я знаю, – твёрдо сказала я. – Жители забудут плохое, я уже и не вспомню плохих слов в мой адрес, простите и вы себя, и идите с богом.

Встав со скамейки, я отряхнула подол и ушла в дом, наблюдая в окно, как образ Джона постепенно рассеялся. Мама облегчённо вздохнула и обняла меня, похвалив за сдержанность. Моя бабушка успела научить дочь всему, что знала до того как её убили Инквизиторы. У мамы был дар к химии или, как шутила бабушка, к «зельеварению» и она уже успела стать знаменитым химиком, когда бабуля помогла ребёнку, попавшему в аварию, и раскрыла свои способности. Уходить с Инквизиторами она отказалась и тогда они просто убили её, забрав жизнь лишь только прикосновением.

Папа тогда спас маму, сменив ей имя, и, подстроив несчастный случай с невозможностью опознать тело. Они спрятались от инквизиции в этом милом городке, в котором как раз требовался детектив. Пять лет назад папа погиб от рук группы мошенников, приехавшей за лёгкой добычей. Я глубоко запрятала воспоминания о том дне, слишком уж болезненными они были. От него мне достались черные, как вороново крыло, волосы и карие глаза, да тяга к разным тайнам и расследованиям.

Дни до отъезда мамы пролетели незаметно, и завтра она отправится на пароходе навстречу своей судьбе. Её новый муж будет элегантным и богатым мужчиной, который влюбится в неё без памяти, и она останется с ним там и больше сюда не вернётся – я это видела. И у меня скоро будет брат, но естественно, я не говорила ей об этом. О снах нельзя говорить никому, знания, которые они дают, хрупкие и могут разрушиться от одного неверного слова. Увидев смерть отца, я предупредила его, что привело к ещё большим страданиям и изменило его судьбу к худшему.

Глава 2

Тишина, царившая в участке, удручала, я откровенно скучала, дожидаясь обеда, Томас с утра ушёл по вызову жены скупщика. Они жили на торговой улице и держали ломбард на первом этаже, а жили на втором, впрочем, как и все на этой улице. Сухой звук аппарата связи разогнал уныние, и, услышав голос начальника, я с оптимизмом ринулась исполнять его приказ. Уложив фотоаппарат в старенький кожаный саквояж, я накинула плащ, и быстро пошла к дому мистера Скрейта. Через пять минут я уже проталкивалась сквозь толпу любопытных соседей.

– Разойдитесь, что столпились, – крикнул им Томас. – Всё равно внутрь никого не пущу.

– Что там с Леоном? – спросил его сосед, ювелир.

– Мистер Смит, пока могу только сказать, что Леон Скрейт найден у себя в кабинете мёртвым. Это всё, разойдитесь, не мешайте работать.

Поднявшись на второй этаж по массивной деревянной лестнице, я заметила выбитую дверь и скупщика, сидевшего в кресле, уткнувшись головой в стол. Не дожидаясь команды, я начала снимать с входной двери. Ключ на полу, кресло с высокой резной спинкой, положение тела, стол и общий вид комнаты – всё зафиксировав, я скромно присела в уголке, не мешая работе детектива. Он всё осматривал, одновременно беседуя с женой умершего.

– Скажите Ливия, нет ли каких изменений в кабинете, может, что-нибудь пропало? Расскажите мне всё по порядку ещё раз.

– Нет, детектив, я уже говорила, что всё на месте. После завтрака он, как обычно, закрылся в кабинете. Он был один, я знаю. Я мыла посуду, когда услышала шум, как будто он стучал по столу, – она всхлипнула, но не проронила ни одной слезинки. – Тогда я тихонько позвала его, он не откликнулся. Понимаете, он очень сердится, когда его отвлекают от работы, и я оставила его в покое. Но беспокойство не отпускало меня, и я постучалась к нему. Не получив ответа, я испугалась, второго ключа у меня не было, и тогда я позвонила вам. Вот и всё. Я не покидала дом и уверяю вас, что никто не мог проникнуть в его кабинет. Посмотрите, какие решётки на окнах, а дверь была заперта изнутри. Господин Моротт вы заберёте тело моего бедного мужа? – поинтересовалась вдова.

– Да, мадам, простите, но вскрытие обязательно.

Вдова была гораздо моложе своего мужа: красивая, крепкая женщина не очень высокого роста. Она спокойно стояла, равнодушно взирая на тело мужа. Мне стало жаль её, жить с нелюбимым, это так тяжело.

– Азель, оставь саквояж и сходи, предупреди доктора, что сегодня он нам нужен, – отослал меня начальник.

Устройства связи в городе имели немногие: городничий, управа, наша гостиница, участок, детектив, школа, два магазина, театр и ещё домов пять по всему городу, в том числе и скупщик. Доктор отказался устанавливать этот «трещащий механизм», предпочитая общение через посыльных. Я дождалась, когда выйдет пациент, и, постучавшись, заглянула в кабинет.

– А, милая мадемуазель, неужели у нас опять кто-то умер, – дождавшись моего кивка, он покачал головой. – Как печально, что мы видимся только по такому случаю. И правда, я только сейчас подумал, что вы единственная, кто ни разу не обращался ко мне за помощью.

– Но, доктор Хейман, это же замечательно, и вы знаете мою маму, она всегда с такой тщательностью заботилась о моём здоровье, что шанса заболеть практически у меня не было.

– Однажды, как сейчас помню, она прибежала и попросила назвать имя ребёнка, болеющего ветрянкой, чтобы и вы переболели ей в младенчестве. Поразительная женщина, я таких замечательных больше не встречал. Уж поверьте моему опыту, а знавал я их немало.

Я улыбнулась и с удивлением заметила, что мы с ним мирно пьём чай, и когда он успел между делом всё незаметно организовать. Вот так мирно беседуя, я полностью расслабилась, хохоча над его смешными историями, что готова была довериться ему полностью.

– Ах, милая Азель, позвольте мне вас так называть, скинуть мне бы лет хотя бы тридцать, и я непременно стал бы ухаживать за вами. У вас, как и у вашей мамы, доброе сердце, острый ум и красивая внешность, и это непустые слова, я уже вам говорил, что разбираюсь в женщинах. И мне очень импонирует ваше чувство юмора.

В дверь постучал новый пациент, и мы вежливо распрощались с приятным старичком.

– Ты пообедала? – встретил меня сердитый Томас, – Мне нужны срочно фотографии, займись ими.

Я молча кивнула и зашла в его кабинет за аппаратом. На столе стояла тарелка с недоеденной кашей, и мне стала ясна причина плохого настроения начальника. Он не выносил тушеную фасоль, а значит Мариэтта специально приходила, чтобы досадить ему. Женитьба не пошла ему на пользу, он всё ещё ходил в старой одежде, хотя и немного располнел, сменил жилетку на джемпер и теперь никогда не застёгивал плащ. Любовь к Томасу постепенно вытеснили сожаление и жалость, но я по-прежнему восхищалась его честностью, умом и целеустремлённостью.

Вскрытие прошло по тому же сценарию, что и с мистером Кригом. Когда доктор закончил, я быстро убралась в мертвецкой и, вернувшись, заварила всем мамин чай, никто в здравом уме от него не откажется, и принесла в кабинет начальника. Растерянность на лице детектива и озабоченное лицо доктора дали понять, что прерванный разговор был серьёзным.

– Похоже, что мистера Скрейта тоже убили, – спокойно произнесла я, расставляя чашки.

– Как вы догадались, Азель? – спросил доктор.

– Во-первых, вы опять провели полное вскрытие, во-вторых, у обоих трупов было много крови, чего ранее я не наблюдала, и в-третьих, я заметила след на шее.

– Браво, мадемуазель! – восхитился доктор, послав мне улыбку.

– Я не пойму, чему вы радуетесь, Грег? Завтра отплывает последний пароход, а мне, до сих пор непонятно, как это произошло, просто мистика какая-то. А если убийца покинет город или не дай бог, останется, что ещё хуже.

– Мистика, говорите, я как-то слышал в молодости байку о невидимой удавке. Есть у ведьмаков такое заклятие: накинут на человека и через несколько часов он мёртв от удушения. Но у нас на острове нет одарённых, кто мог бы совершить такое, да и не факт, что это не выдумка. Как по мне, то это обыкновенные бытовые убийства.

– Допустим, я смогу понять мотив убийства Скрейта, а за что убили беднягу Крига, здесь мотив не наблюдается.

– Может, на нём тренировались? – предположила я.

Оба мужчины странно посмотрели на меня.

– Вот вам и женская логика, Томас, она найдёт ответ на любой вопрос, – засмеялся доктор. – Пожалуй, я оставлю вас, у меня ещё карточки не заполнены, – попрощался он.

Это были первые убийства в нашем городке после смерти отца. Скрыть такое в маленьком обществе не удастся. На зиму здесь останутся не более ста человек, более точную цифру даст городничий, завтра или послезавтра, и если это не последняя смерть, то паники не избежать.

Мы стояли на палубе судна, я обняла мать на прощание и прошептала ей на ухо: «Будь счастлива, я люблю тебя, мама». Она отстранилась и вопросительно посмотрела на меня, я только загадочно улыбнулась и под последние гудки, оповещающие об отплытии парохода, сбежала с трапа. Мы махали друг другу, пока пароход не скрылся в остатках утреннего тумана. Люди стали потихоньку расходиться с пристани, а я всё смотрела вдаль, пытаясь хоть что-то рассмотреть в лучах утреннего солнца. Ощущение, что я больше никогда не увижу мать, сжало мне сердце, слёзы тихо смывали эту боль, принося облегчение. Мои плечи приобняла крепкая рука, и повернувшись, я заметила, что рядом стоит миссис Жанетт Браун, наш повар, которая тоже проводила свою семью. Мама пригласила её пожить у нас зиму, вдвоём веселее, да и готовить на одну себя, я бы не стала, и она это понимала. Я прижалась к большой пышной женщине, и она, почувствовав, что мне сейчас необходимо сочувствие, обняла меня и погладила по спине.

– Ну, не надо расстраиваться, весной снова свидитесь. Пойдём-ка, милая, домой, я тебе успокаивающего чаю заварю.

Подхватив меня под руку, мы медленно стали подниматься по улице. Центральная улица от самой пристани через площадь вела вверх и упиралась в нашу трёхэтажную гостиницу. Здание стояло высоко, но зато вид из окон, выходящих на город, был потрясающий, но и с другой стороны, он тоже не подкачал. Многие брали номера с видом на горы, они были популярны по причине, что в них практически не попадали прямые лучи жаркого солнца, и летняя прохлада была в них постоянно.

Я взяла сегодня выходной и, пообедав с Жанетт, закрылась в библиотеке. Мы жили в правой части гостиницы, которая имела отдельный вход и систему отопления. На первом этаже была кухня, гостиная, гостевая комната, в которой расположилась миссис Браун, туалет с душем, все хозяйственные помещения были в подвале: прачечная, большая холодильная установка и склад с продуктами. На втором этаже были три спальни, шикарная ванная и туалет. На третьем была большая библиотека с удобным диваном и рабочим столом – наша гордость, кабинет мамы и мой кабинет, где я в основном хранила папины вещи. Все пустующие комнаты были убраны и закрыты, как и остальная законсервированная часть здания.

Взяв карандаш, и, не задумываясь, я начала рисовать, в такие моменты я впадала в оцепенение и до конца не догадывалась, что выйдет в итоге. Однажды я нарисовала такого милого карапуза, и только через несколько месяцев к нам заселилась молодая семья с мальчиком из моего рисунка. Мама тогда испугалась и запретила мне показывать хоть кому-нибудь эти наброски, но потребность рисовать возникала у меня постоянно, и законченных альбомов скопилось у меня порядочно. Я отвела в сторону руку с альбомом, чтобы лучше разглядеть получившееся лицо. На меня пристально смотрели колючие и равнодушные глаза довольно симпатичного мужчины. Темные волосы, прямой нос и красивые, чётко очерченные губы. Нет, я впервые видела его, может это очередной отдыхающий или новый житель, которому приглянется наш городок. Переплеснув страницу, я опять принялась рисовать и остановилась только, основательно стерев грифель. Теперь этот мужчина склонился над девушкой, лежащей у него в объятиях. Несомненно, это была я, моё лицо, моё платье и мои испуганные глаза. Я никогда не видела себя во снах и тем более не рисовала, мама говорила, что мой дар для других, я не могу использовать его для себя, так что же это? Я ещё раз внимательно осмотрела рисунок, лица мужчины не было видно, но я понимала, что это он, незнакомец с первого рисунка. Может, он желает мне зла, и тогда мой ужас понятен, – начала фантазировать я, версию с поцелуем я отбрасывала, вряд ли бы я так его испугалась. Убрав альбом, я решила почитать внизу, составив компанию моей компаньонке.

Вечером пошёл дождь, и, глядя из окна на серую, скучную картину города с редкими огоньками, тянувшимися по торговой улице, я решила пораньше лечь спать.

Выскочив утром из дома, я чуть не упала, всё было покрыто тонким слоем льда. Пришлось вернуться, надеть штаны, ботинки на специальной подошве, и взять трость-зонт с острым наконечником. Спускалась я медленно, как и все встреченные мной, немногочисленные жители.

Встретив Стива, рассыпающего песок, я кивнула на его приветствие и с облегчением ввалилась в участок.

– Доброе утро, Азелия, – назвал меня полным именем начальник, показывая этим, что дела хуже некуда. – Сейчас придут миссис Скрейт с преподобным отцом, я боюсь, что придётся отдать тело Леона. Подготовь все документы на всякий случай, пожалуйста.

Уйдя к себе в кабинет, я слышала, как немного погодя пришли посетители. Миссис Скрейт на повышенных тонах требовала вернуть тело мужа и спокойный голос начальника, пытающегося разъяснить вдове, что расследование ещё не завершено.

– Я не могу выдать тело по причине того, что ваш муж, миссис Скрейт, убит, и расследование ещё не завершено – уверенно стоял на своём Томас.

– Этого просто не может быть! – возмутилась она. – Вы видели, что это невозможно, он умер от сердца, ему уже было шестьдесят лет. Вы понимаете, что это был дряхлый старик.

– Кхе-кхе, — прокашлял преподобный отец Костер, возраст которого подходил к высказанному определению. – Ну, не надо преувеличивать, миссис Ливия, мы понимаем, что у вас горе, и вы хотите поскорей всё закончить, – вступил в спор священнослужитель. – Я правильно понимаю вас, детектив, что вскрытие уже произошло, раз вы так уверенно говорите об убийстве?

– Да, доктор Хейман выдал заключение.

– Но тогда позвольте узнать, зачем вам тело, если вы уже завершили исследование. Теперь нужно подумать и о душе покойного. Прошу вас, под мою ответственность, передать вдове тело Леона Скрейта, к тому же все уже оповещены о панихиде, и отменить её невозможно. Вы понимаете, что ваш отказ вызовет у населения разные слухи.

– Хорошо, преподобный Костер, – начальник специально обратился к нему, неправильно, – показывая, что он об этом думает.

По знаку Томаса я вынесла документы и проводила посетителей в морг. Спровадив шумную вдову, я приготовила нам чай, который мы не успели даже попробовать, как к нам явился городничий.

– Томас Моротт! – взревел он. – Почему я узнаю об этом последним? Весть город гудит, что скупщика убили. Это правда?

– Добрый день, господин Парас, – устало сказал детектив и показал Жаку на стул.

Я быстро достала ещё чашку и поставила перед гостем горячий чай. Он повёл носом и одобрительно кивнул. Пока Томас ему всё обстоятельно рассказывал, он не проронил ни слова, только его лохматые брови сдвигались всё ближе к переносице.

– Значит, это всё-таки кто-то из наших, – вздохнул он. – И, скорее всего, убийца остался здесь с нами.

– Сколько нас всего осталось? – спросил Моротт.

– Семьдесят три человека, из них: девятнадцать детей до шестнадцати лет, трое совсем немощных стариков и один инвалид. Итак, в подозреваемых у нас ровно полсотни населения, вместе с нами. Скольких ты успел проверить на алиби, Томас?

– Пятнадцать.

– Негусто.

– Боялся раньше времени напугать народ, теперь ускорюсь.

– Если будет нужна помощь, говори. Да, позавчера утром я проводил совещание с коммунальщиками, так что можешь их вычеркнуть из списка подозреваемых.

Глава 3

Всю следующую неделю город обрастал слухами и сплетнями, каждый, кто был опрошен, возмущался и требовал пояснений. Городничий решил собрать внеочередное, общегородское собрание, где будет рассмотрено два вопроса.

Театр, где собрались жители, был полон. Первое слово дали Элизе Хеллок – директору театра, по вопросу предновогоднего представления. Она объявила пьесу, которую собирается поставить, и пригласила желающих поучаствовать. Вторым пригласили выступить детектива, который, как мог, успокоил население и просил о содействии в процедуре дознания.

– Какие у вас доказательства, детектив, что это убийство? – крикнул мистер Смит.

– Давайте, попросим доктора прояснить этот вопрос, – предложил Томас.

Хейман Грег был очень доволен оказанным вниманием, он не спеша вышел на сцену и, апеллируя разными медицинскими терминами, убедил присутствующих в несомненности того, что оба покойника были задушены.

– Это что же получается, среди нас убийца! – истерично крикнула жена булочника.

Зал зашумел, как штормовое море, набиравшее силу, каждый хотел высказать своё мнение или возмутиться происходящим.

– Тихо! – громогласно проревел городничий. – Все сели на места. И если у вас больше нет вопросов к доктору, тогда поблагодарим его и отпустим.

Зал быстро успокоился, жители расселись, слышно было только лёгкий ропот.

– У меня вопрос, – снова встал мистер Смит. – Скажите, доктор Хейман, чем могли задушить Леона и, что вы по этому поводу думаете?

– Думать по поводу преступления, это прерогатива нашего детектива, но я могу предположить, что орудием убийства мог послужить длинный шелковый платок или шарф.

– Значит ли это, что убийца - женщина? – выкрикнули из зала.

– У меня нет однозначного ответа на ваш вопрос, вряд ли орудие убийства может указывать на пол душителя. Но кое-какие умозаключения я могу сделать и обязательно поделюсь ими с нашим детективом.

Доктору аплодировали так, как будто он исполнил блестящую арию. В заключение выступил городничий, призвав население к терпению, и пригрозил возмутителям спокойствия серьёзным наказанием.

– Нам предстоит вместе пережить зиму, и если мы будем подозревать друг друга, то ничего хорошего из этого не выйдет. Я не сомневаюсь, что если каждый из вас честно ответит на вопросы Томаса Моротта, то он сумеет тихо и без скандала арестовать убийцу. Если у вас возникнут какие-то вопросы или предложения по поводу зимовки, милости прошу ко мне, я буду рад вас выслушать.

Весь вечер мы с Жанетт обсуждали, кто мог убить мужчин, и я была уверена, что не только мы.

Всю эту неделю погода «радовала» нас утренними заморозками, и после того, как старушка, жившая у пирса, сломала шейку бедра, начальник приказал не появляться в участке раньше того времени, как растает наледь. Вышагивая по слякоти, я издали увидела Томаса, стоящего на тротуаре с аппаратом. Сердце моё замерло в предчувствии очередной беды.

– Хорошо выглядишь, – хмуро поприветствовал он меня.

– К кому вызвали?

– К доктору. Мёртв.

Я застыла с расширенными от ужаса глазами. Не веря, что этого милого старичка больше нет. Только вчера он стоял и улыбался со сцены, вселяя уверенность, что всё будет хорошо.

– Как же так, Томас?

– Вот сейчас пойдём и посмотрим как, – сплюнул он на тротуар.

Городничитий пришёл раньше нас и сдерживал толпу любопытных.

– Ну, наконец-то! – обрадовался он нам. – Хогарт, встань, пожалуйста, в дверях и никого не впускай, — крикнул он соседу доктора.

Расчехлив аппарат, я привычно принялась фиксировать обстановку, стараясь не смотреть на тело, одновременно прислушиваясь к рассказу мисс Дарст, служившей у доктора медсестрой.

Придя на работу, как обычно, в восемь утра, она занялась пациентами, которые приходили на процедуры: уколы, капельницы, перевязки. Кабинет доктора был закрыт всё это время, и она подумала, что он ушёл по вызову. Освободившись около одиннадцати, она взяла запасной ключ и открыла кабинет, чтобы оставить заполненные карточки больных и нашла Грега Хеймана лежащим на полу.

Тело увезли в мертвецкую, и мы направились в участок вместе с господином Парасом.

Пока я готовила кофе, мужчины громко беседовали внизу.

– Это же катастрофа – зимовать без врача! Что сделает одна медсестра, если, не дай бог, начнётся какая-нибудь эпидемия. Почему ты Томас, не мог это предусмотреть? Убийца испугался слов доктора, произнесённых со сцены! – бушевал городничий.

– Да разве можно было предположить такое? Это же надо быть законченным психом.

– Вот здесь ты ошибаешься, Томас, это хладнокровный убийца, он почувствовал власть над людьми, можно сказать, вошёл во вкус от своей безнаказанности. И теперь он просто так не остановиться. Любой человек, в ком он почувствует угрозу для себя, рискует расстаться с жизнью. Все жители города находятся в опасности, пока ты не вычислишь эту бестию.

Я вошла, и мужчины замолчали, никто не нарушил тишину, пока пили чай. Городничий оделся и уже на пороге, обернувшись, сказал: «На тебя вся надежда, Томас» и вышел.

На начальника больно было смотреть, он осунулся и ушёл в себя, любой вопрос надо было повторять по два раза. Выкурив подряд две сигареты, он решительно встал, оделся и посмотрел на меня.

– Я домой к доктору, может, записи, какие найду, а ты срочно займись снимками.

На следующее утро я собрала полную сумку продуктов, уверенная, что начальник ночевал в участке, и, наверняка, голоден, и отправилась на службу. Он спал в кабинете, уткнувшись в руки, сложенные на столе. Сварив овсяную кашу, кофе и соорудив пару бутербродов, я разбудила Томаса. Пока я расставляла всё у него на столе, он вошёл уже побритый и благоухающий одеколоном.

– Спасибо, малышка, – бодро сказал он.

На секунду замерев, я сделала вид, что не заметила старого обращения ко мне.

– Что-то нашёл у доктора?

– Да, его дневник, занятная штука. Я вызвал Инквизитора.

– Зачем? – вырвалось от испуга у меня.

– Вчера ночью, прочитав дневник, я запаниковал, но на всякий случай пусть проверят, не колдовством ли их убивали.

Маяк, активировавшийся нажатием, имелся в каждом городе, в каждой деревне, и откликались на его сигнал Инквизиторы практически мгновенно.

– Сейчас вряд ли они к нам попадут, – сказала я, успокаивая в первую очередь себя.

– Это уже не наше дело, как они доберутся, если хотят найти ведьму.

– Почему ты уверен, что это ведьма?

– Почитай дневник Хеймана, сама поймёшь.

В дневнике были заметки почти обо всех жителях города. Он не называл имён, но точные штрихи не давали сомневаться, о ком он пишет. «Этот болван сам впустил в дом кобру, прельстившись молодостью» – чем не старый мистер Скрейт и его молодая жена Ливия. «Стервы убедительно могут прикинуться милыми и отхватить себе приличного жениха, вовремя углубив себе декольте» – интересно, узнал ли Томас, про кого этот комментарий, сделанный в день свадьбы начальника. Но самые последние комментарии ошеломили меня: «Она пробудила мою душу, только одним взглядом – ведьма» – эта запись была сделана на следующий день после убийства Джонса. В день убийства скупщика он записал: «Только ведьмы способны так светиться и лучиться энергией, сражая своим волшебным смехом наповал». А его последняя фраза ввела меня в оцепенение: «Я скажу, что знаю, кто она, и у неё не будет выбора, как стать моей». Неужели он писал про меня, его нежные взгляды и комплименты я приняла за ничего не значащую игру, но он, оказывается, не играл. Вот тебе и милый старичок!

– Я не понимаю, что вызвало у тебя панику. Мне кажется, что доктор просто влюбился и приписал это чувство колдовству.

– Он верил, в то, что она ведьма, и шантажировал её этим.

– Смотри дата записи в день собрания, скорее всего, утром, вечером он сразу ушёл заполнять карточки. Он просто не успел бы в этот день встретиться с ведьмой, ведь этот разговор требует особенной атмосферы, я бы предположила ужин при свечах.

– Да, теперь я с тобой согласен, но вызов Инквизитора мне не отменить.

Наш разговор прервала шумная толпа сознательных граждан, с криками ворвавшаяся в участок. Возмущённые соседи покойного мистера Скрейта привели его вдову. Ливия вырвала рукав пальто из цепких рук мистера Смита и вышла вперёд.

– Я хочу, чтобы это безобразие прекратилось. Мне совершенно не дают проходу, распуская сплетни, что это я убила мужа. Меня окружила эта беснующаяся толпа, даже моя клятва на Священном Писании их не остановила. Прошу вас, господин Моротт, примите меры.

– Детектив, от смерти Леона выгоду получает только эта женщина. Всем известно, что она терпеть его не могла, – обвинил вдову ювелир.

– Также всем известно, что меня не спросили, когда выдали замуж за этого старикашку. Вам, мистер Смит, прекрасно известно, как он обращался со мной. Мне не за что было его любить, и изображать скорбь я не желаю, – оправдывалась она.

– Неблагодарная тварь, забыла как три года назад он спас вашу деревню от голода, поставив вам лекарства и продовольствие, – прошипел сосед.

– В ту зиму мы щедро заплатили, но ему было мало, его жадность не знала границ. Я честно выполняла условия сделки, никто меня не смеет попрекать в этом. А любовь в это соглашение, называемое браком, не входила. Я готова ответить на один вопрос на вашем измерителе лжи.

– Тогда я должен выдвинуть обвинение в ваш адрес миссис Скрейт и только тогда использовать методы детекции.

– Выдвигайте, нет сил, уже терпеть это безобразие. Сегодня ночью, кто-то написал на моих дверях: «Убийца». Я хочу, чтобы это прекратилось раз и навсегда!

Томас выдвинул обвинение, по всем правилам оформил процедуру проверки, благо в свидетелях недостатка не было и, приступил к исследованию которое состояло из совокупности двух методов: приёма психоактивных веществ и использование полиграфа. Детектив настраивал аппаратуру, ожидая пока принятая Ливией «сыворотка правды» начнёт действовать. Усадив подозреваемую в кресло он прикрепил анализаторы к голове и левой руке, все замерли, ожидая результата. Включив прибор, он задал единственный вопрос: «Вы убили Леона Скрейта?». «Нет» – прозвучал твёрдый ответ. Результат, выданный полиграфом, шокировал всех присутствующих, и только Ливия встала с гордым и довольным видом.

– Обвинения в убийстве мужа с вас сняты. Вы можете быть свободны, миссис Скрейт, – отчеканил детектив. – Прошу всех покинуть участок.

Мы пили уже второй раз чай, а Томас всё никак не мог прийти в себя.

– Я был уверен, что это она убила мужа, но теперь у меня нет совершенно никаких версий.

– Томас, но ведь ей не обязательно было убивать самой, может, она нашла помощника, – предположила я, чтобы успокоить его.

– Оо, какой же я болван. Я неправильно поставил вопрос. Надо было спросить, не причастна ли она к смерти мужа.

Начальник обхватил голову руками и раскачивался из стороны в сторону, смотреть без жалости на него было невозможно. Я решительно встала.

– Господин Моротт! – официально начала я. – Вам необходимо срочно уйти домой и лечь спать, а завтра на свежую голову, вы сможете найти выход, – продолжала я, несмотря на его отказ. – Я подсыпала вам в чай снотворное, и если вы в течение тридцати минут не ляжете в кровать, вы уснёте там, где будете находиться. Идите домой и не беспокойтесь, я подежурю в ваше отсутствие.

Томас с сомнением посмотрел на меня, но я кивнула, подтверждая свои слова, и постучала по часам на своей руке, намекая, что время идёт. Он быстро оделся и на выходе погрозил мне пальцем. Я улыбалась вслед убегающему начальнику. Какие всё-таки мужчины доверчивые, у меня никогда не было снотворного, так как я не жалуюсь на отсутствие сна.

Я убралась в участке, люблю, когда всё на своих местах, и, закрыв его, направилась домой, гадая, что приготовила на ужин Жанетт. Вряд ли уже сегодня ещё что-нибудь приключиться, а завтра я приду на службу пораньше, чтобы убедить Томаса, что без него мир не рухнул и всё идёт своим чередом.

Глава 4

Утром выпал снег, припорошив наледь. Я осторожно шагала вниз по улице, одной рукой опираясь на трость-зонт, а в другой держа тяжёлую сумку. Теперь начальника трудно будет выгнать с работы, так что этих продуктов на перекусы нам может не хватить и на три дня. Прислонив зонт к стене, я достала ключ и взялась за дверь, которая тут же распахнулась. «Неужели, начальник пришёл раньше меня» – удивилась я. Осторожно прикрыв за собой дверь, я прошлась по первому этажу. Никого не было. Крадучись я поднялась на второй этаж, держа наготове зонт. Я точно была уверена, что закрыла вчера дверь и начальник никогда не заходит в мои апартаменты наверху без меня, всё равно ничего не сможет найти, это мы уже проходили. Но насторожили меня грязные следы большого размера, ведущие наверх.

На моём, разложенном диване лицом вниз спал мужчина. Грязь на кухне, разбросанные вокруг вещи, натолкнули меня на мысль о выпившем человеке, решившем заночевать в участке. Его беззащитное состояние вселило в меня уверенность, и, не сдерживая злости, я опустила на его спину зонт.

– Кто вам позволил расположиться у меня в кабинете? – завизжала я от ярости, увидев, что пользовались моей любимой чашкой.

Мужчина молниеносно вскочил и выхватил у меня зонт. На меня смотрели холодные злые глаза с моего рисунка. Слова, которые готовы были вырваться из меня, застряли, и я закашлялась, покраснела от натуги. Презрительная ухмылка промелькнула на его лице, добавив мне досады. Я схватила с вешалки его шляпу и запустила в него.

– Вон! – взвизгнула я. – Пошёл вон! – второй раз получилось грозно.

Он молчал и даже не собирался оправдываться, а просто снова лёг на диван. Я кричала на этого негодяя, при этом, не понимая, почему он так выводит меня из себя. Замолчав, я перевела дыхание, раньше я славилась выдержкой, что со мной теперь произошло? – задумалась я. Вздохнув глубоко три раза, под ироничный взгляд незнакомца, я гораздо спокойнее произнесла: «Сударь, по-хорошему прошу, покиньте мой кабинет». Не дождавшись реакции с его стороны, я увидела в углу швабру и, схватив её, бросилась в атаку. Всё произошло так быстро, что я ничего не успела понять, но в следующее мгновение я уже лежала на мужчине, при этом молотя его кулаками.

– Что здесь происходит, – услышала я грозный голос начальника. – Что ты здесь устроила, Азелия? Вам уединится больше негде, что ты на работу любовников таскаешь?

Бешеный рык вырвался из моего горла, я вскочила, и, схватив швабру, замахнулась на Томаса, но в следующую секунду опомнилась и опустила её на землю.

– Правильно, лучше уборкой займись, – съязвил детектив. – Кто там с тобой?

Я ухмыльнулась и быстро успокоившись, отошла в сторону, давая Моротту оценить всё правильно, а то больно горазд поспешные выводы делать. Пока не извинится, решила я, не буду с ним разговаривать.

– Вы кто и как здесь оказались? – спросил он незнакомца.

– Дейтиарадан, – поднявшись, представился он. – Вы нас вызывали.

– Инквизитор? – удивлённо вскрикнул Томас.

Боже мой, кажется, я поняла, почему он меня раздражал! – мелькнула мысль.

Дейти…, тьфу, не выговорить, склонил голову в знак согласия. Он что демонстрационно с женщинами не общается? – подумала я, после того как прошёл испуг.

– Пройдёмте в мой кабинет, – вежливо пригласил его Томас. – А ты, Азель, подбери сумку, которую бросила на первом этаже.

Я молчала уже больше часа, а начальник так и не извинился. Я заварила успокоительный чай и наслаждалась одиночеством и спокойствием.

– Азель, ты не приготовишь нам кофе? – услышала я просьбу начальника, но даже не пошевелилась.

Через некоторое время он постучался ко мне.

– Прости меня, малышка, я дурак.

Кивнув, я ожидала продолжения, но это было всё извинение.

– Как насчёт кофе?

Снова кивнув, я встала и начала громыхать посудой.

Пока я разливала кофе и расставляла перекусы, начальник развлекал Инквизитора. Тот с равнодушным видом сидел и слушал. На мой вопрос, нужны ли сливки и сахар, он не отреагировал, но после того, как его повторил Томас, он отрицательно покачал головой. Не удивлюсь, если все они женоненавистники, пусть игнорирует, я тоже не буду его замечать.

– Господин Моротт, может оповестить городничего о прибытии этого существа? – громко спросила я начальника.

Он поперхнулся и растерянно кивнул. Набрав нужный номер по аппарату, стоящему на окне, я демонстративно повернулась к мужчинам спиной.

– Добрый день, господин Парас! Томас Моротт приглашает вас к нам в участок, – официальным тоном произнесла я.

– Нет. Срочно. К нам прибыл Инквизитор, – отвечала я на вопросы Жака.

Положив трубку, я довольная повернулась к мужчинам.

– Думаю, минут через десять Жак Парас прибудет. Ты, Томас, как раз успеешь показать господину ммм… Дею трупы.

Улыбка растянулась на моём лице, когда я заметила, как передёрнулся «гость», от того, как я сократила его имя. Они ушли, а я подготовила допросную комнату для совещания. Городничий прибыл, как я и предположила, ровно через десять минут.

– Значит, подведём итог: убийства у нас самые, что ни на есть натуральные, без всяких магических штучек, а тебе, Томас, надо просто усерднее работать, а не отвлекать хм… от работы других, своими фантазиями. А посему уважаемому Инквизитору у нас в городе больше делать нечего. Вы можете уже вызывать то, на чём вас заберут, – рассудил господин Парас.

Инквизитор покачал головой.

– Я остаюсь, – без каких-либо эмоций произнёс он.

– Зачем? – удивился Жак. – Какие ещё здесь у вас дела?

– Ведьма, – буднично ответил тот.

Минуту длилась тишина, мы удивлённо смотрели на Инквизитора, пытаясь разглядеть на его лице хоть какую-то эмоцию.

– У нас? Кто? – выпалил Томас.

Он молчал и равнодушно смотрел, давая понять, что это не наше дело.

– Я так понял, что вы будете искать у нас ведьму? – спросил городовой.

Кивок.

– И вам необходимо где-то остановиться?

Снова кивок.

– Вы понимаете, что через день-другой к нам не сможет уже пройти ни одно судно, и вы застрянете у нас на полгода.

Снова согласие.

– Гостиница у нас одна, и та закрыта на зиму, обычно в это время гостей у нас не бывает. Я даже не знаю, куда вас определить. Может, вы всё-таки передумаете и весной приедете искать свою ведьму?

Инквизитор отрицательно помотал головой.

– Остаётся только один вариант. Мисс Азелия Маркос, официально прошу вас принять на постой этого господина, – неожиданно обратился ко мне городничий. – Больше некуда.

Я замотала головой, не соглашаясь на эту авантюру.

– Пусть в квартире доктора живёт, – предложила я.

– Это частное жильё и я не имею права им распоряжаться, а вас я по-человечески прошу не оставить в нужде Инквизитора. Тем более что с тобой Жанетт живёт, ей, что на двоих готовить, что на троих, разницы нет. И мне так спокойней будет, – серьёзно посмотрел он на меня.

Я кивнула, только из-за большого уважения к господину Парасу.

Начальник отпустил меня домой, чтобы я помогла устроиться Дею, раз это имя его раздражает, то я буду называть его так. Надеюсь, мой оберег сработает, и он не увидит моих способностей. С другой стороны, мне было любопытно, кто такие Инквизиторы, чем они отличаются от людей. Я медленно шла в гору, не оборачиваясь на спутника, вряд ли он отстал со своими длинными ногами.

– Жанетт! – крикнула я с порога. – К нам господин Парас определил постояльца, придётся тебе на троих готовить, – показала я пальцем на гостя.

– Какой милый молодой человек! – восхитилась кухарка. – Как вас зовут?

– Он не разговаривает с женщинами, только мычит, а зовут его Инквизитор, – остудила я пыл женщины. – И не волнуйся, он всё прекрасно слышит, надеюсь, что он хотя бы кивать нам будет.

Она испуганно прижала к груди полотенце, и Дей вдруг поклонился ей.

– Нельзя так шутить, Азель, – замахнулась она на меня полотенцем. – Как мне к вам обращаться, молодой человек, — снова спросила она?

– Дей, – ответил спокойно он, ехидно посматривая на меня.

Так значит, это только со мной не хотят общаться, немного стало обидно. Но может это и к лучшему. Я проводила Инквизитора на второй этаж и показала его комнату, находящуюся напротив моей, а затем устроила экскурсию по дому. Гостевая, мамиными стараниями была красиво обставлена, всё необходимое для комфортного житья имелось, мужчина остался доволен, и я продолжила экскурсию по дому.

– Можно пользоваться библиотекой, она у нас не плохая, но если будет недостаточно, то в городе тоже есть. В городе работают магазины все дни, кроме понедельника, есть кафе, но оно работает только по выходным. Доктора у нас убили, так что здоровье берегите, лечить некому, если, конечно, вы вообще болеете.

Он слушал внимательно, смотря мимо меня, но я чувствовала, когда он соглашался со мной, а когда он него идёт непонимание, и я тут же давала пояснения.

– В гостиной есть телефон, рядом на листочке написаны номера, куда можно позвонить. Ах, да совсем забыла, у нас есть театр, где репетируют пьесу, при желании можно даже поучаствовать. Вроде всё. Если что-нибудь понадобиться, обращайтесь к Жанетт или пишите мне записки. Писать-то умеете?

Мне не ответили, и я ушла, оставив гостя осваиваться. Опасности от него я не ощущала, но понимала, что быть настороже всё же стоит. Про какую ведьму он говорил, может действительно в городе есть она, ведь что-то он почувствовал, раз не уехал. И если бы он думал на меня, то ему ничего не мешало сегодня забрать меня или убить на месте, – успокаивала я себя.

Спускаясь на ужин, я услышала восторженный голос Жанетт, она явно с кем-то беседовала. Гость уже сидел за столом с равнодушным видом.

– Азель, как хорошо, что Жак определил Дея к нам, с ним будет гораздо веселее зимой, – с восторгом воскликнула она.

Я не стала разуверять старушку в её милом заблуждении. Пожелав всем: «Приятного аппетита», я ела, только чтобы не обидеть, так старающуюся мне угодить, кухарку. Но похвалу получил только Дей, умяв всё и попросив добавку. Я незаметно разглядывала его: невозмутимый, с минимумом эмоций и желаний, он действовал как механическое существо с определённым алгоритмом, имеющее твёрдую цель и не отвлекающееся ни на что другое. На мгновение мне захотелось убежать, спрятаться, чтобы никогда больше не видеть этого острого взгляда, который сковывал сердце холодным кольцом. Выйдя первой из-за стола, я решила застелить гостю постель, пока его нет. Взяв бельё, я вошла в его комнату и, не удержавшись, проверила шкафы, они оказались пустые, да и откуда возьмётся одежда, у него с собой абсолютно ничего не было. Уже уходя, я в дверях столкнулась с Деем и немного засмущалась.

– Я постелила вам постель. Спокойной ночи.

В этот раз я удостоилась кивка, и меня пропустили выйти первой. Практически джентльмен, если так пойдёт, то может получиться сделать из него человека – улыбнулась я своим мыслям.

Перед сном случился казус, чуть было снова не выведший меня из себя. Отправившись в ванную, я встретилась с выходящим из неё Инквизитором в розовых тапочках и халате под цвет им. Всё это было ему мало, и смотрелась на нём так комично, что ярость оттого, что взяли мои вещи без спросу, быстро улетучилась. Он следил за мной, ожидая вспышки гнева, но получил лишь усмешку.

– Могу одолжить платье, но боюсь, что вы в него не влезете. Попробуйте спросить Жанетт у неё размер больше, – съязвила я, испытывая при этом огромное удовольствие.

Перед сном меня заела совесть, и я сходила на чердак за папиными вещами. Он тоже был высокий и стройный. Сложив их на стул, возле его двери, я написала записку: «Это вам» и, постучавшись в дверь, тут же ушла.

Глава 5

Наскоро позавтракав, я сбежала на работу. Встречаться с навязанным гостем не хотелось, да и предчувствие, что начальник опять ночевал на работе и ничего не ел, вызывало беспокойство.

Меня встретила тишина, и я, как и предполагала, нашла Томаса спящим в камере. В его кабинете царил беспорядок, засохшая тарелка с остатками рагу говорила, что приходила жена начальника, и он лёг спать сытым. Разбудив детектива аппетитными ароматами, я накрыла завтрак в допросной комнате и начала приводить в порядок его кабинет. Документов скопилось много, и они в беспорядке лежали на столе, стульях и окне, пожалуй для всего этого, нужен просторный кабинет. Начальник молча наблюдал за моей активностью по освоению допросной, при этом, не помогая, но и не возражая. Прикрепив фотографии на стену, я разделила их на три блока, так удобнее видеть общую картину. На другую стену я прикрепила чистой стороной наружу кусок обоев, оставшихся от ремонта. Томас подошёл и начал внимательно сравнивать снимки.

– А следы на шее у всех разные, – заметил он.

Я принесла свой шарф и накинула себе на шею, завязав сзади узлом.

– Возьмись за концы и смотри, чтобы расположение шарфа на шее совпадало со следами на первой жертве, которая наверняка стояла. А теперь тяни, – скомандовала я ему.

– Убийца должен стоять близко и тянуть руки в стороны, что не совсем удобно, – сделал вывод начальник.

– А теперь смотри, – я легонько ткнула его локтем, – помнишь, какие мощные были кулаки у Джона, наверняка он пытался сопротивляться.

– Ты права, подходить близко к нему было опасно. Тогда это должен быть крупный и сильный человек.

– Или двое, которые тянули удавку в разные стороны, не подходя близко к жертве, – вспомнила я слова Крига.

– Пожалуй, соглашусь, это второе подтверждение, что у нас имеется второй убийца.

Я села на стул с высокой спинкой, как и у кресла на котором сидела вторая жертва, спинка мешала сопротивляться, и Томас легко тянул концы шарфа чуть верх. Даже при том, что начальник не применял силу, моё дыхание перехватило, и голова закружилась.

– Моротт, немедленно прекрати! – услышали мы испуганный возглас городничег.

Томас ослабил хватку, я хрипло вздохнула и тут же закашлялась. В дверях кабинета стоял злой господин Парас и ошарашенно смотрел на нас.

– Это не то, о чём вы подумали, Жак, – оправдывался начальник.

– Мисс Маркос, с вами всё в порядке?

Я кивнула, пытаясь отдышаться.

– Я не думаю, Томас, я видел, как вы пытались задушить девушку. Что с вами?

– Это был следственный эксперимент! – возмущённо воскликнул детектив. Как вам могло прийти в голову, что я могу навредить Азель?

Городничий, увидев, что я улыбаюсь, едва сдерживая смех, успокоился.

– Это что же, Томас, если у нас произойдёт изнасилование, ты тоже на своей помощнице эксперимент ставить будешь? – съязвил он.

Томас покраснел и, оправдываясь, стал рассказывать, как полезен эксперимент и как он помог расследованию, обиженно поглядывая на Жака.

– Теперь я точно уверен, что Джона душили двое, а со скупщиком могла справиться и хрупкая девушка, – подвёл он итог.

– Двое, говоришь – это плохая новость. Нам и одного душителя было много. Ну, а с доктором что?

– По третьей жертве мы ещё не экспериментировали, кстати, у вас похожая комплекция с доктором, – задумчиво произнёс Томас. Господин Парас, не желаете послужить правосудию?

– Пожалуй, это будет интересно, но только прошу вас, не переусердствуйте, Томас, – согласился городничий.

Третья жертва сидела за столом, спиной к стене и по какой-то причине допустила, что убийца подошёл к ней сзади. Переставив мебель, так же как и у доктора в кабинете, Томас пригласил городничего занять место на стуле. Детектив объяснил, что тот должен был всячески сопротивляться, и закинул ему удавку на шею. Как ни пытался Жак, но освободиться или выскользнуть из цепких рук детектива ему не удавалась. Крупная фигура Томаса не давала возможности исследуемому объекту отодвинуть стул, ему не хватало места.

– Я думаю, что убийца был не очень крупный, смотрите на снимок, — доктору удалось опрокинуть стул, и, возможно он, вставая, спиной завалился на убийцу. Давайте я попробую душить, – предложила я.

Мы с начальником поменялись местами. Картина начала прорисовываться, как я не старалась, но всё же городничий смог уронить стул, и я почувствовала, как на меня навалилось тяжёлое тело Жака. Мы упали в узкий проход. Не отпуская концов шарфа, я оперлась на стену спиной и закинула на мужчину ногу, зафиксировав его, и одновременно усилила зажим. Господин Парас начал хрипеть. Начальник хвалил меня за правильные действия.

– Кхе-кхе, – услышали мы и одновременно повернули головы к дверям.

В проёме стоял Инквизитор и спокойно кивнул нам в знак приветствия. Весь его внешний вид говорил: не обращайте на меня внимания, продолжайте заниматься своим делом, мне совсем не интересно, кого вы там душите. Я отпустила господина Параса и тот, растирая шею, с трудом поднялся.

– Это что же получается, один из убийц – женщина? – прохрипел он, усаживаясь на стул.

– Не обязательно, Жак, мы выяснили, что он невысокий и, скорее всего, худой, – ответил Томас, помогая мне подняться.

Городничий растирал бок, с укоризной поглядывая на меня.

– Здорово вы меня, мисс, каблуком приложили, синяк наверняка будет.

Мы переглянулись с начальником и, не сговариваясь, быстро пошли в мертвецкую. Предположение наши оправдались: у третьей жертвы, справа, ниже грудной клетки была гематома.

Напоив всех маминым фирменным чаем, мы проводили городничего, но Дей уходить не собирался, как и объяснять причину своего присутствия в участке. Строить предположения при постороннем не хотелось, и начальника посетила очередная идея.

– Господин Инквизитор, не желаете ли ознакомиться с нашими достопримечательностями? Думаю, Азель не откажется провести вам экскурсию.

Я скривила рожу за спиной Инквизитора, показывая, как я отношусь к его предложению.

– С удовольствием, – вдруг заговорил наш молчаливый гость, – и зовите меня Дей.

Мы, расширив от удивления глаза, смотрели на него, как будто заговорила статуя.

– Азель, на службу можешь не возвращаться и, если Дей не против, представляй его помощником детектива.

Инквизитор кивнул и встал, ожидая, когда я оденусь. Мы спускались по улице, и меня посетила идея.

– Дей, скажите, вам нужно в магазин готовой одежды и галантерею? У вас имеются средства для приобретения зимнего гардероба?

Он кивнул, и я свернула на торговую улицу. Магазин мужской одежды держал племянник Жанетт – мистер Чарли Бренс. С какой радостью он обслуживал клиента с такими запросами. Я расположилась в кресле и оценивала примеряемую одежду Деем. На его идеальной фигуре всё наряды сидели хорошо, да и глаз у хозяина магазина намётанный. Я отошла в сторонку, когда мужчина расплачивался, достав из нагрудного кармана крупные купюры.

– Доставка за счёт магазина, – широко улыбался продавец. – Где господин остановился?

– Господин Дей, определён городничим ко мне на постой. Он у нас временно, и является помощником детектива.

Бренс понятливо закивал головой, наконец-то его любопытство удовлетворили. Думаю, завтра уже все будут знать про нового зимовщика, каждый добавит что-нибудь от себя, и образ Дея заиграет новыми штрихами. Это участь всех попавших в маленькие поселения, людям здесь скучно и каждое новое лицо, рассматривается и обсуждается тщательно, и ему выносится окончательный вердикт – стоит этот человек внимания и заботы жителей или нет.

Перед галантереей Дей замешкался, от него отчётливо шла волна с вопросом.

– Вы не знаете, что вам нужно? – спросила я.

Опять лёгкий кивок и взгляд в сторону. Я вздохнула и начала перечислять: зубная щётка, бритва, расчёска для волос, носовые платки, одеколон. От двух последних предложений он отказался. Ох уж эти мужчины, сами не знают, что хотят. Завернув купленные товары в бумагу, молодая продавщица не сводила восторженного взгляда с покупателя, так что пришлось удовлетворить и её интерес, представив мужчину.

Дойдя до моря, я предложила прогуляться по курортной зоне, тянувшейся по побережью.

– Там красиво: статуи, фонтаны, пока нет снега, можно посмотреть, зимой там не чистят.

Он кивнул и с равнодушным видом слушал мои пояснения к демонстрируемым видам. Его не интересовали наши достопримечательности, наверное, на его вкус это банально и провинциально, по сравнению с тем, как устроено у них. Я замолчала, и некоторое время мы шли молча. «Право, как дети, самый разумный из нас должен извиниться первым» – подумала я и остановилась.

– Господин Дей, прошу у вас прощения за грубо оказанный приём. Неожиданность и испуг были причиной моей вспышке гнева, – решила я показать свою воспитанность.

– Принято, – услышало первое, и пока единственное слово от своего жильца.

Обратно я повела гостя по улице, где были расположены школа и театр. Неожиданная встреча с Элизой Хеллок изменила наши планы. Представив их друг другу, я заметила, как засветились глаза девушки, с восхищением разглядывающие мужчину.

– Предлагаю вам, господин Дей, осмотреть наш театр изнутри, у меня как раз есть свободное время до репетиции, и кто знает, может, вы согласитесь поучаствовать в нашей пьесе, – радостно щебетала красавица.

Я развалилась в фойе на удобном диванчике, пока директор театра проводила ознакомительную экскурсию. Когда я отказалась идти с ними, то получила благодарный взгляд девушки, находящейся в активном поиске жениха. Элиза была чудесной девушкой, её вьющиеся белокурые волосы и голубые глаза, наивно смотрящие на мир, не оставляли никого равнодушным, абсолютно все проникались симпатией и к красавице. Своей активной деятельностью и задором мисс Хеллок вселяла в жителей Катара оптимизм и радость. Она говорила, что это благодарность за то, что город приютил её и воспитал, когда её новорождённую бросила мать на скамейке сквера. Её приёмные родители, бездетная пара Хеллоков, уже умерли, и девушка была совершенно одинока. Собственно говоря, невест в городе достаточно и скучать мужчине они точно не дадут. Только я знаю, что все их старания напрасны, ведь Дей совсем не человек.

Вернувшись с прогулки, я удостоилась второго слова от Инквизитора.

– Спасибо, – произнёс Дей, глядя мимо меня.

По крайней мере, вежливость им не чужда, может быть, не так уж и сильно они отличаются от людей. А возможно они постоянно находятся среди нас, ведь отличить их от человека по внешним признакам невозможно. Если бы я встретила Дея при других обстоятельствах, то возможно даже увлеклась им, настолько облик его был совершенен.

Глава 6

Сегодня утром я рано поднялась и, откинув штору на окне, поразилась видом засыпанного снегом города. Окутанные белым пушистым одеялом дома выглядывали из-под него лишь любопытными окнами, создавая впечатления прорех в большом полотне. Оценив высоту сугробов, я спокойно вернулась в кровать досыпать.

Дей чёрной скалой застыл на палубе, не обращая внимания на холодный ветер, который трепал его черные волосы и полы плаща. Он пристально вглядывался в высокие, тёмные волны моря. Его можно было бы принять за статую, если бы не слёзы, бежавшие по щекам мужчины. Вдруг его взор обратился на меня, и я ощутила безмолвную душевную боль, с такой силой обрушившуюся на меня, что невозможно было вздохнуть, она полностью выжигала все остальные чувства.

Тяжело дыша, я села в кровати, вспоминая сон. Вид плачущего Инквизитора был настолько жутким, что тело непроизвольно покрылось мурашками. Никому не пожелаешь почувствовать эту невыносимую силу эмоций, даже Инквизитору.

Дей стоял у окна гостиной и наблюдал, как спецмашина расчищает дорогу. Я подошла и глянула через его плечо: скоро доберутся до нас.

– Обед будет готов через полчаса – крикнула с кухни Жанетт.

Тепло одевшись, я выскочила на крыльцо и, помахав рукой Стиву, выглянувшему из машины, взяла лопату. Крылечко и дорожка до дороги сами от снега не почистятся, а размяться перед обедом необходимо. Через некоторое время из дому вышел Дей и молча забрал у меня орудие труда. Он работал монотонно и размерено, как механизм, выполняющий одно и то же действие. Смотреть на него было скучно, и, скатав снежок, я запустила его ему в спину. Интересно, как это существо отреагирует, есть ли у него в запасе недоумение или возмущение? Он замер на несколько секунд, а затем снова взялся за дело. Второй снежок не заставил себя ждать, и в этот раз он развернулся и холодно посмотрел на меня. Я посмотрела в сторону, а затем вопросительно на него, показывая рукой, чтобы он продолжал. Третий снежок, полетевший в него, был пойман им на лету и демонстративно раздавлен рукой, я при этом удостоилась равнодушного взгляда, но задирать его резко перехотелось. «Вот это скорость, физические показатели точно превосходят человеческие возможности!» – удивилась я.

Пообедав, я собралась на службу и, выйдя на крыльцо, с удивлением обнаружила уже ожидавшего меня Дея.

– Зачем вам идти в участок? Это совсем необязательно, можете остаться дома или погулять по городу, – предложила я.

Его молчание было выразительным и воспринималось как: «не ваше дело». Я развернулась и пошла, не обращая внимания на сноба. Ребятишки довольные, что занятия сегодня отменены, вдалеке играли в снежки, крича и смеясь. Вдруг мне в спину прилетел ком снега, я остановилась и огляделась. Дей стоял рядом, держа руки в карманах куртки. Вряд ли снежок добросили ребятишки, до них далеко, но никого, кто бы мог его бросить, я не заметила, но и на Инквизитора не подумала. Второй снежок не заставил себя ждать и ударил меня немного ниже спины. Ничего не изменилось, спутник, так и не доставая рук из карманов, шёл чуть позади. «Наверное, всё же это он» – замыслила я, его поймать. Резко обернувшись, я надеялась застать врасплох шутника, но этот миг в лицо мне врезался снежок, ударив прямо в лоб. Моргнув на мгновение, мне показалось, что мужчина растерялся, но стерев с лица снег, я увидела невозмутимый взгляд, не мимо, как обычно, а прямо в глаза. Я развернулась, стараясь не показывать обиду, и уверенно зашагала дальше.

За неделю мы практически не продвинулись в поисках душителей. Томас постоянно курил сигареты, не обращая внимания на моё недовольство, что всё и все прокоптились от них. Не успели мы появиться в участке, как хмурый начальник сразу пригласил меня в кабинет.

– Зачем он таскается сюда? Я не могу сосредоточиться, пока он здесь, – прошептал он.

– Мне он не ответил на этот вопрос, может, сам спросишь?

– Ещё вчера спрашивал, думал, до него дойдёт, что он мешает. Может, определим его в твой кабинет.

– Хорошо, пойду отведу, – проворчала я.

Он спокойно стоял возле кабинета и порядком раздражал меня своим равнодушным видом. Я сделала приглашающий жест и, пропустив его, вперёд зашла и закрыла дверь.

– Вы мешаете нам работать, отныне прошу находиться в этом кабинете и заниматься своими делами. Кивните, если согласны, – отбросила я сантименты.

Но реакции от него не последовала. Я села на стул и показала ему на место за столом.

– Вы так и будете за мной ходить всю зиму? – вздохнула я.

– Да.

Подняв на его глаза и спокойно спросила: «Зачем?», но ответа не последовало.

– Хорошо, но постарайтесь делать это незаметно.

Я вышла из своего кабинета, но он остался, только открыл дверь в коридор и уселся на моё место. Думаю, в ближайшее время нас ждёт серьёзный разговор.

Начальник, задумавшись, качался на стуле, откинувшись назад, и лишь через какое-то время перевёл на меня взгляд.

– Азель, ты согласна с моим выводом, что одна из убийц — это Ливия?

– Да, и она сыграла с тобой на опережение, ловко вынудив задать выгодный ей вопрос, лишив в дальнейшем возможности предъявить ей обвинение в убийстве мужа.

– Она единственный ключ ко второму убийце, и нам необходимо заставить её признаться. Должна же она где-то ошибиться. Вот послушай. Ливия впускает напарника и тот тихо, сняв обувь, подкрадывается к жертве, душит её и никем не замеченный покидает дом. Она бросает ключ на пол кабинета, вот он на фотографии, и закрывает дверь снаружи вторым ключом.

– Вдова уверена, что у нас не будет никаких доказательств и нам действительно нечего ей предъявить, – согласилась я.

– Но у нас есть шанс испугать её, наверняка, она сомневается в другом убийце. Как легко тот убивает, думаю, что смерть доктора дала ей понимание, с кем она связалась.

– Ты хочешь сыграть на её страхе, что её могут устранить как лишнего свидетеля?

– Да, и я должен придумать, как действительно её напугать.

– А если шантажировать её распространением слуха, что она желает выдать соучастника в убийстве за снисхождение к себе.

– Это может сработать. Я всё хорошенько обдумаю, и завтра мы навестим вдову. И уведи, ради бога, отсюда этого типа, мне некомфортно, когда он рядом.

– Между прочим, это ты его вызвал, а отдуваюсь я, – с укором произнесла я.

Покинув участок, я не сомневалась, что меня сопровождают, но он действительно отреагировал на просьбу, и его присутствие практически не ощущалось. Решив, что раз есть кому нести сумки, я отправилась по магазинам и закупила всё заказанное Жанетт. Напоследок заскочив в кондитерскую, я купила свежих пирожных, побаловать пожилую женщину.

Мы смеялись, вместе готовя ужин, Жанетт радовалась компании и новостям. А когда я рассказала, как реагируют девушки на нашего постояльца, она с серьёзным видом посоветовала воспользоваться ситуацией и быстренько окрутить его.

– Нет, Жанетт, я не нуждаюсь в таком женихе, на которого девки, как мухи на, кхм…, мёд слетаются.

– Кхе-кхе, – услышала я за спиной.

Женщина прыснула, еле сдерживая смех, а я невольно покраснела. Умеет он быть бесшумным. Невозмутимый Дей стоял, прислонившись к косяку двери. Вот у кого надо учиться сдерживать эмоции, но всё-таки волну веселья, идущую от мужчины, я ощутила.

– Ужин ещё не готов, погуляйте ещё полчаса, – сердито глянула я.

Он кивнул и расположился в углу на стуле. Жанетт весело ворковала с ним, хотя он не произнёс ни одного слова. Она, как будто, не замечала его молчания, ведя диалог сама с собой.

– Ох, и тяжело будет вам всю зиму отбиваться от них, наши девчонки уж больно настырные, вцепятся, как клещ, не оторвёшь, – сказала она, помешивая рагу.

Женщина тихонько засмеялась, как будто получила от мужчины остроумный ответ.

– А вы сделайте вид, что ухаживаете за нашей Азель, они-то ей не конкурентки, сразу свой пыл поумерят.

– Что это ты советуешь такое? Я не собираюсь никого из себя изображать, – сердито крикнула я.

– Не сердись, милая, тебе не придётся ничего такого делать, ты можешь дальше строить из себя недотрогу, а молодой человек просто выкажет свою симпатию, а всё остальное сделает воображение девиц.

– Вот и Дей согласен, что это самый верный способ остаться в стороне от разборок конкуренток в невесты.

Я с удивлением смотрела на мило беседующую парочку, где один из собеседников ни разу не открыл рта. Магия какая-то, я не стала пугать старушку, что она беседует сама с собой, и решила вечером серьёзно поговорить с Инквизитором.

Пригласив его, после ужина в библиотеку, я плотно закрыла дверь, и мы расположились на разных концах диванчика.

– Дей, я могу с вами откровенно поговорить?

Он просто кивнул.

– Могу я рассчитывать на диалог, но не как вы разговаривали с Жанетт?

– Можете.

Это уже что-то. А голос у него приятный, я бы даже сказала волнующий.

– Это какая-то эмпатия, она, правда, слышала ваши слова?

– Да.

– А почему я не слышала?

– Вы закрыты.

– Скажите, почему вы ходите за мной, а не ищете свою ведьму?

– Нашёл.

Я с ужасом смотрела на него.

– Это я?

– Да.

– Почему? Я же ничего такого не чувствую и не умею. Вы ошиблись.

– Сила ещё спит.

– И что теперь? Вы весной заберёте меня с собой?

– Да.

Я вскочила и стала ходить из угла в угол. Мысли в беспорядке метались, и я не могла сосредоточиться, чтобы задать правильные вопросы.

– Если я не захочу следовать за вами, вы меня убьёте?

– Да.

Ужас завладел мной. Запнувшись за ковёр, я стала падать, но в следующее мгновение оказалась в объятиях Инквизитора. Страх исказил моё лицо, когда он склонился надо мной. Он посадил меня на диван, я закрыла ладонями лицо, чтобы он не видел моих слёз, и замерла, пытаясь успокоиться.

– Это моя последняя зима. Что потом со мной будет?

Он не отвечал – значит, ничего хорошего. Фантазировать о своей дальнейшей судьбе я не стала.

– Я обещаю добровольно последовать за вами весной, но прошу вас сохранить всё в тайне и дать мне прожить последние месяцы спокойно.

– Хорошо.

Половину ночи я проплакала, смывая с души горечь от скорой утраты свободы, и, когда мне стало немного легче, я провалилась в забытье. Мне приснился Томас, он умирал у меня на руках, истекая кровью. Проснувшись, я долго ещё ощущала невыносимую боль от потери друга.

Только после контрастного душа и хорошего завтрака я немного пришла в себя. Мне впервые в жизни не хотелось идти на службу.

Глава 7

Начальник был настроен решительно, я же после ночного кошмара, не была уверена в правильности нашего плана и искала причину, чтобы отговорить его.

– Чего ты такая сегодня хмурая, Азель?

– У меня плохое предчувствие, Томас. Ничего не могу с собой поделать, но может, отложим допрос вдовы?

– Да, в общем, ты мне нужна лишь как свидетель. Тебе совершенно ничего не нужно делать. А вторым свидетелем будет твой ухажёр.

– Мой, кто?

– Ты что действительно не видишь, как Дей восхищённо смотрит на тебя и к тому же везде таскается за тобой, словно хвостик. Не ведьма же ты, в самом деле, чтобы следить за тобой. Что ты так смотришь удивлённо, как будто сама не замечала этого.

Я помотала головой, действительно не замечала, неужели Дей всерьёз решил воплотить в жизнь совет кухарки.

– Ну, ты даёшь! Не замечать такого мужика.

– Томас, ты забыл, он же Инквизитор! – с возмущением крикнула я.

– Ладно, это твои дела, я не лезу к тебе с советами, сами разбирайтесь, – постановил он, не слыша меня. – Собирайся, через пятнадцать минут выходим.

Я с трудом переставляла ноги, пытаясь не отставать от бодрого начальника. Азарт полностью захватил его, он был уверен в успехе задуманного. Я тащилась за ним как на Голгофу, не имея возможности что-то исправить или предотвратить. «Может из-за разговора с Инквизитором я сама не своя?» – объясняла я свою тревогу. Нас провожали любопытные взгляды соседей. Ливия, открыв нам дверь, не смогла скрыть испуга.

– Детектив, мы вроде всё решили, и вы не можете второй раз обвинить меня, – начала она возмущаться вместо приветствия.

– Может, пройдём в дом или вы предпочитаете в участке ответить на мои вопросы? – осадил её начальник.

Расположившись в небольшой гостиной, мы с Деем сели на диван, хозяйка устроилась в кресле за столом, а Томас остался стоять.

– Приступим сразу к делу, миссис Скрейт, вы правы, я не могу больше выдвинуть вам обвинений в убийстве мужа, и скажу, вы прекрасно всё обставили. Но я могу выдвинуть обвинение в убийстве мистера Крига, а вот тут вам вряд ли удастся извернуться. Я вам кратко обрисую ситуацию. Вы прекрасно придумали, как избавиться от ненавистного мужа, договорившись с исполнителем, но прежде вы вдвоём решили попрактиковаться на том, чья смерть, по вашему мнению, не привлекла бы внимания органов правопорядка, и задушили его, держа каждый за один конец удавки. Но вы не учли, что доктор был любопытным и умным человеком и провёл полное обследование тела. Вторая ваша ошибка, это ключ, в нашем городке не так часто заказывают дубликаты ключей, а у мистера Софата прекрасная память на свою работу. Узнав о наличии второго ключа, нам не составило труда восстановить всю картину убийства вашего мужа.

Томас великолепно смотрелся, держа одну руку в кармане брюк, а другой, делая эффектные пасы. Он напоминал книжного детектива, умело выводящего преступника на чистую воду, мне даже на миг показалось, что он гордится собой.

– Но самая большая ваша ошибка – это было довериться не тому лицу. Всегда можно понять доведённого до отчаяния человека, у которого есть причина убить, но это не про вашего сообщника. Он делает это из любви к убийству, для него убивать так же легко, как дышать, смеяться; смерть других людей доставляет ему огромное удовольствие, и он никогда не прекратит этого делать. Эму не нужна причина, достаточно только намёка и желание уничтожить вспыхнет в нём и его уже будет не остановить. Смерть доктора - подтверждение этого. Он ни о ком не думает, ему не жаль даже детей. Это чудовище оставило город на зиму без врача, вы должны понимать, чем это может обернуться. А теперь подумайте о себе, пожалеет ли он вас, когда узнает, что мы приходили сюда. Доверяет ли он вам настолько, чтобы поставить под угрозу свою жизнь? Прошу вас, Ливия, назовите его имя?

– Вам меня не запугать, Томас! Я вас не боюсь, и больше вы от меня ничего не услышите, – с яростью выкрикнула вдова.

Лицо её покраснело, глаза светились ненавистью.

– Тогда я буду вынужден вас арестовать, и у всех на виду препроводить в участок, а затем я выпущу вас и всем скажу, что мы договорились, но вы должны немного подумать и всё взвесить. Как вы думаете, сколько вы проживёте?

– Вы это не сделаете! – взгляд её стал безумным.

– Но я обязан вас арестовать, но при этом у нас нет возможности вас содержать целую зиму. А учитывая, что вы не сможете сбежать, то я отпущу вас под домашний арест.

Томас медленно достал наручники, театрально вздохнув, и тут неожиданно грянул выстрел. Было непонятно, когда Ливия успела достать пистолет из стола и выстрелить. Она резко вскочила и выбежала из гостиной. Начальник удивлённо схватился за грудь, посмотрел на меня и стал оседать на пол. Я успела подхватить его в самый последний момент.

– Как же так, Томас? Не умирай, прошу тебя, не умирай! Только не ты.

Джемпер быстро пропитывался кровью. Никогда я ещё не испытывала такого отчаяния и бессилия, чувствуя как жизнь толчками выходит из тела. Сознание его покинуло, и он обмяк на моих руках. Я подняла глаза на Инквизитора, который не шелохнулся всё это время.

– Дей, помоги ему! – взмолилась я. – Я знаю, ты можешь. Спаси его, и я буду твоей должницей.

Он подошёл и опустился рядом на одно колено. Положив руки на грудь раненого, он замер. Я боялась дышать, чтобы не помешать ему, читая про себя молитву, которая неизвестно как всплыла в памяти. Инквизитор выдохнул, подняв на него глаза, я увидела, как его лицо побледнело.

– Кровь остановилась, пуля прошла навылет, – он поднялся и сел обратно на диван.

Уложив начальника на пол, я вышла в фойе, там стоял телефон, и позвонила городничему.

– Господин Парас, помогите, – всхлипнула я, – в Томаса стреляла Ливия, он ранен, мы сейчас у неё дома. Надо срочно вызвать мисс Дарст.

Жак ураганом ворвался в гостиную и, увидев детектива на полу, побледнел.

– Он жив?

– Да, дышит. Кровь уже остановилась. Его надо перевязать.

– Сейчас приведут сестру, она перевяжет. Как это произошло.

Я подробно рассказала, как Томас вычислил причастность миссис Скрейт к первому убийству и вынуждал её раскрыть имя сообщника, испугав её. Как она не выдержала напора, и, достав неожиданно пистолет, выстрелила, а потом сбежала.

– Молодец, что не стала останавливать её. Бежать ей всё равно некуда, я думаю, скоро её найдём, – подбадривал он меня.

Пришла медсестра и перевязала Томаса, удивляясь, что при такой ране кровь быстро остановилась. Она не давала никаких гарантий и рекомендовала отвезти раненого домой, под круглосуточный надзор, а она будет только приходить, и делать уколы и перевязки.

– Господин Парас, что теперь делать? – растерянно прошептала я.

– В первую очередь – не раскисать. Надо собраться. Ты, девочка, – похлопал он меня по плечу, – будешь теперь заниматься делами детектива. Но никаких действий без моего согласия не предпринимать. Пусть люди видят – участок работает, и для паники нет никаких оснований. Сиди спокойно, анализируй, возможно, найдёшь что-нибудь, что укажет на второго убийцу. А теперь иди в участок, здесь больше нечего делать. Дом я опечатаю и соседей предупрежу насчёт мадам Ливии, пусть будут настороже.

Придя в участок, первым делом я переоделась, сняв окровавленную одежду, а затем занялась Инквизитором. Видя его вялое состояние, я уложила его на втором этаже, и он не возражал. Быстро разогрев обед я решила накормить Инквизитора. Осторожно, как больного я кормила его с ложки и поила бодрящим чаем. Он с интересом наблюдал, как я ухаживаю за ним. За спасение Томаса – это малое, что я могу сделать.

– Спасибо вам, Дей, я знаю, что вы обычно не вмешиваетесь в дела людей, и сегодня вы сделали то, что за рамками моего понимания. Я даже не знаю, как вас отблагодарить?

– Поцелуй.

– Вы хотите, чтобы я вас поцеловала? Зачем? То есть как? – смутилась я.

Он молчал, а затем закрыл глаза. «Что я должна сделать и как, я же не умею» – раздумывала я. Убрав посуду, я вернулась к мужчине, который лежал на спине с закрытыми глазами и не шевелился. Придётся учиться поцелую опытным путём. Склонившись над ним, я нежно прикоснулась губами к его рту и отпрянула. Он даже не пошевелился. «Вряд ли он имел в виду такой детский поцелуй» – решила я. При повторной попытке я облизала его сухие уста и, захватив нижнюю губу, немного поиграла с ней. Спине было неудобно нависать над телом, и я решила прилечь с краю, навалившись грудью на мужчину. Вспоминая описания поцелуев в дамских романах, я решила использовать язык и попыталась им раздвинуть его зубы, чтобы пробраться внутрь. Волна веселья, идущая от Инквизитора, сбила меня с толку и я, смутившись, решила прекратить опыты. Но он ловко перевернул меня на спину и показал, как надо целоваться. Чувственный ураган смял моё сознание, мир остановился и взорвался на мелкие части. Как будто спущенная пружина вытолкнула наружу все эмоции, перемешав их.

Я лежала, постепенно приходя в себя, а удовлетворённый партнёр отвернулся и собрался спать. От него шла довольная эмоция, как от кота наевшегося сметаны, только не хватало урчания.

«Ух ты! Какой приятный поцелуй» – наполненная восторгом, я всё же осознавала, что продолжать эксперименты в этом направлении нельзя. Ещё не хватало влюбиться в Инквизитора, который явился сюда только затем, чтобы уничтожить мою жизнь. Я встала, вымыла посуду и спустилась в кабинет начальника. Думать ни о чём, кроме произошедшего поцелуя, я не могла и, откинувшись на спинку стула, предалась мечтам. Качаясь на стуле, я блаженно улыбалась, мысли мои начинались: «ах, если бы», «возможно», «может быть». Пусть глупые мечты порезвятся, я же понимаю, что это просто мечты. Витание в облаках прервал звон входного колокольчика, через какое-то время в кабинет постучали.

– Войдите, – прохрипела я, приглаживая волосы.

В кабинет ворвался мистер Смит и сев напротив, сразу приступил к расспросу.

– Мисс Азелия, вы должны прояснить ситуацию. Что произошло, это она убила Леона? Я так и знал! Я говорил ему, что он пригрел змею на груди, а он не верил.

– Мистер Смит, успокойтесь. Вы были свидетелем, на процедуре проверки Ливии, и нет никакого сомнения, что это не она задушила мужа.

– Но тогда, почему она стреляла в детектива?

– Она не хотела раскрывать имя своего сообщника. Кстати, вы не заметили, кто часто посещал их дом.

– Ну, я посещал, почти каждый день приходил к ним. Но вы не подумайте, просто мы с Леоном любили перекинуться в картишки. А к ней никто не ходил, не было у неё подруг.

– Может она куда ходила?

– Только в церковь, хотела ещё в театре играть, но Леон ей запретил.

– Если что-то вспомните, то сразу сообщите мне, – попросила я, выпроваживая посетителя.

Проводив ювелира до двери, я увидела Дея, сидящего в моём кабинете. Неужели он думает, что я могу сбежать, или, скорее всего, охраняет, чтобы со мной ничего не случилось.

– Как ты, то есть вы себя чувствуете?

– Можно ты. Хорошо, – услышала слова в голове, хотя он не произнёс их вслух.

Вот это да, а мои мысли читать умеешь? – мысленно задала я ему вопрос.

– Нет, – ответил он, хитро прищурившись, – просто твой вопрос был написан на твоём лице.

– Значит, я для тебя сейчас открыта? Это из-за поцелуя?

– Да, – подтвердил он.

– Ты можешь внушить мне что-нибудь?

– Зачем?

– Значит, можешь! – воскликнула я. – Вы самые опасные существа на земле.

– Нет, не мы.

– А кто?

– Люди.

– Мы? – удивилась я.

Вы, как дети, играете с тем, о чём не имеете понятия. И возмущаетесь, когда у вас забирают то, что опасно для вас, – появились слова в моей голове.

– Такие как я, опасны для людей? Поэтому вы нас уничтожаете?

Молчание.

– Скажи, кому я смогу навредить? И разве ребёнок, ни разу не порезавшийся ножом, поймёт, как он опасен. Вы лишаете человечество самому разобраться, что для него хорошо, а что плохо. Опыт, вот чего вы нас лишаете.

Молчание.

Мне стало невыносимо обидно, и жалость к себе захлестнула меня. Я закрылась в кабинете начальника и попыталась смириться со своей судьбой. Я – зло? Почему я этого не чувствую? На эти вопросы мне никогда не найти ответа.

Весь вечерь мне пришлось удовлетворять любопытство Жанетт. Она так обо мне беспокоилась, что грозилась поговорить с городничим, чтобы запереть меня дома. С трудом мне всё-таки удалось убедить эту добрую женщину, что в участке мне ничего не угрожает и Дей не даст меня в обиду. После того как он подтвердил мои слова, она успокоилась и разрешила мне ходить на работу.

Глава 8

Прошла неделя, как я замещаю детектива, я перечитала все документы, которые были по делу душителей, но никакие новые идеи меня не посетили. Городничий каждый день звонил и интересовался, как мои дела, в ответ получал: «Хорошо», и это его успокаивало. Дея я практически стала воспринимать, как свою тень: безмолвен, когда его не спрашивают и всегда рядом. К начальнику пока никого посторонних не пускали, но проинформировали, что он пришёл в себя. Мариэтта так испугалась за жизнь мужа, что теперь сдувает с него пылинки.

Информация о том, где скрывается миссис Скрейт так ни от кого и не поступила. Городничий сам обошёл население и недоумённо развёл руками. Честно сказать, я даже радовалась, что её не нашли, пусть уж скрывается до весны, желания охранять и обслуживать её, у меня не возникало.

Всё изменилось в одно утро, когда встав, я привычно раздвинула шторы, и ничего не увидела. Город пропал, всё было в темноте. Связь не работала.

История говорит, что раньше наша планета была опутана проводами, по которым текла электрическая энергия. Но после посещения нас Создателями в одночасье рухнули корпорации и экономики целых стран, основанные на этой энергии. Нам объясняли про применение инопланетянами неизвестного оружия, которое выжгло все приборы и оборудование, при этом стало невозможным восстановление этой энергетической системы. Но признаться, я мало поняла, как это оружие действовало. Мир изменился, и это привело к хаосу, люди начали ожесточённо воевать за нефть. Войны прекратились только тогда, когда нашли источник альтернативной энергии. Генераторы свободной энергии не нуждаются в проводах и имеют ряд преимуществ перед старыми видами передачи энергии. Но одна польза от вмешательства Создателей всё же имелась, с того времени люди объединились и сформировали единое мировое правительство. Нет, страны со своими руководителями никуда не исчезли, и они, как прежде, решают, как жить их народу, но глобальные вопросы, касающиеся всех людей на планете теперь в ведении мирового правительства, в том числе и вопросы энергетики. Благодаря этому развитие науки и техники происходит одновременно по всему миру, и внедряются эти новшества повсеместно.

Без генераторов нам не выжить, связи с большой землёй у нас нет, слишком уж высокие горы окружают нас. У меня был запасной генератор и я, спустившись в подвал, запустила его. Если понадобится, то отопить гостиницу его ресурса хватит. Хотя паниковать рано, нужно узнать, как обстоят дела, может, не так всё и страшно. Одевшись, я выбежала на улицу, народ стекался на площадь, и я присоединилась к нему.

Жак Парас стоял на крыльце управы и ждал, когда все подтянутся.

– Дорогие жители Катара, прошу тишины. Сегодня ночью произошло непредвиденное замыкание в цепи энергетической установки, выведшее из строя генераторы. Но мы всегда ожидали нечто возможное, так как знаем, что ресурсы оборудования ограниченны, и были готовы к такой ситуации. Сейчас идёт замена генераторов и думаю, что к обеду всё будет налажено. Вопросы есть?

– Так, вроде в том году новые генераторы покупали, – крикнули из толпы.

– Да мы меняли в том году некоторые генераторы, но не все. Новые генераторы в порядке, вышли из строя лишь те, у которых истекал ресурс. У кого дома холодно, можно разжечь на улице костёр, городская служба подготовила дрова. Только прошу вас, не забывать про пожарную безопасность.

– Весёленькая нынче зима, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Так она только началась, дальше-то что будет? – озадаченно крикнул старичок.

– Всё будет хорошо! – уверенно заявил городничий. ­­– Поводов для паники нет. Ещё каких-то десять лет назад многие из вас углём топили и ничего, выживали. Трудности должны закалять нас, научить нас делать правильные выводы, чтобы в дальнейшем мы могли учесть все промахи. Предлагаю сообща приготовить, что-нибудь на костре. Большой котёл возьмите у Стива, а хозяюшки посовещайтесь и решите, что будете готовить.

Народ зашумел, обсуждая, что готовить, радостная ребятня убежала смотреть, как разжигают костёр. Городничий сделал мне незаметный знак, и я пошла за ним в управу.

– Раздеваться не предлагаю, присаживайтесь, – пригласил он меня и Дея. – У меня плохие новости.

Он достал и положил на стол топор, обугленный у основания.

– Вот, полюбуйся. Им сбили замок в ангаре и им же запустили в установку. Диверсия чистой воды. Только зачем – непонятно. Но только чует моё сердце, что это напрямую с убийствами связано.

– Но это же почти самоубийство. Ведь он среди нас, чего он добивается? Славы? Вряд ли. Хочет посеять панику? Для чего? – выразила я сомнения.

– А это хорошая мысль. Я имею в виду про страшную славу. Может, он желает получить удовлетворение – запугав всех. Жаль, доктора нет, он очень любил психологические портреты составлять. Вот так живёт маленький человек, неудовлетворённый своей жизнью, а выше прыгнуть не может, вот и получает удовольствие от тёмных дел, как паук, плетущий паутину и терпеливо ожидающий свою жертву. Пойди поймай его. Ох, – вздохнул господин Парас. – Пока сам не выйдет, даже не подумаешь на него.

– Самое страшное, что это может быть любой из нас. Тот, кого мы знаем всю свою жизнь. Как так, почему вдруг он начал действовать только сейчас?

– Больше не мог сдерживать себя, почувствовал силу? Мы можем только предполагать, что для него послужило толчком. Есть какие-то идеи, мысли в этом направлении?

– Этот паук должен был где-то обсуждать убийства с Ливией, которая общалась только в церкви, в магазинах и дома с соседом.

– Ты подозреваешь мистера Смита?

– Нет, но из списка не вычёркиваю. Всякое бывает, вдруг у них вспыхнули чувства.

– Составь список всех, с кем она могла беседовать, и у кого нет алиби на день убийства её мужа, кажется, Томас уже опросил их. Сама ни с кем не беседуй и вопросов не задавай. Поняла?

– Поняла. Начальник не всё успел записать, я бы переговорила с ним, но Мариэтта меня не пускает.

– Я поговорю с ней, и, если Томас сможет тебе помочь, позвоню тебе. А сейчас иди к себе и, если кто-нибудь будет искать топор, отправляй ко мне.

У меня в запасе была свеча, и мы с Деем сидели в моём кабинете и смотрели на маленький огонёк пламени. Он завораживал своим магическим танцем, и я не заметила, как задремала. Разбудил меня запах кофе, я лежала в одежде на диване, а Инквизитор варил ароматный напиток. Плита работала, значит, у них получилось все наладить, – успокоилась я. Сняв верхнюю одежду, я взяла протянутую чашку и села на стул рядом с Деем.

– Спасибо тебе за всё. Тебе не скучно рядом со мной?

Нет, мне хорошо – дошли до меня его мысли.

Внизу хлопнула дверь, и послышались крики.

– Кто-нибудь здесь есть?

Спустившись, я встретила мальчишку, который часто поёт в хоре при церкви.

– Вас Отец Костер зовёт, там нашли миссис Скрейт, – протараторил он и убежал.

Позвонив городничему, я собрала саквояж и отправилась в церковь. С Жаком мы пришли одновременно и, поприветствовав Отца, мы проследовали за ним. В дальней келье, расположенной в пристройке к церкви, на кровати лежала Ливия. Я взялась за свою работу, а Жак начал мягко расспрашивать священника.

– Отец Костер, скажите, как так получилось, что вы скрывали ту, что разыскивал весь город.

– Неужели, уважаемый Жак Парас, вы не верите в искреннее раскаяние. Эта женщина покаялась от всей души, осознав своё нравственное ничтожество, свою греховность. Она попросила убежища до весны, а там сама бы отдалась в руки правосудия. Все мы грешные люди, разве можем мы судить другого, в ком вера оказалась крепка. Её душа искала духовного и нравственного возрождения. Я поступил так, как поступил Христос, увидев в разбойнике праведника.

Городовой только покачал головой.

– Отец Костер, а кто ещё знал, что она здесь скрывается.

– Никто не знал, кроме меня. И не изводите зря людей вопросами, они действительно ничего не знают. Тело можете оставить, мы позаботимся о нашей сестре.

Он вышел, оставив нас завершать свою работу.

– Посмотрите, господин Парас, след от удавки более тонкий.

– А не этим ли шнурком её задушили, – он поднял с пола небольшой отрезок бельевой верёвки.

Я упаковала улику в пакет и тут заметила, что рука у жертвы закинута назад.

– Смотрите, она как будто хотела что-то достать из-под подушки.

Жак подошёл, приподнял голову жертвы, пошарил под подушкой и достал пистолет.

– Сильно же она боялась убийцу, раз держала его постоянно рядом. Но это ей не помогло.

– Неужели убийца совершил диверсию, лишь только для того, чтобы в темноте убить Ливию.

– Похоже, для него цель – оправдывает средства.

– Тогда мы все в большой опасности, неизвестно, что он может ещё придумать.

– С этого дня мы приостанавливаем поиск убийцы. Можно только наблюдать и анализировать уже имеющуюся информацию. Надо спокойно пережить зиму, ну, а весной, возобновим поиск, там глядишь, и Томас поправится.

Мы уже выходили, когда меня посетила мысль, и я сразу поделилась ей с городничим.

– Господин Парас, возможно, Ливия открыла имя сообщника на исповеди, — тогда и Отец Костер под угрозой.

– Я поговорю с ним, а ты иди в участок. Он не любит тех, кто не разделяет с ним веру, а вы с детективом ни разу на службе не были.

Я кивнула и отправилась на работу. Вопрос веры в нашей семье никогда не стоял остро, мама относилась ко всем людям одинаково, вне зависимости от вероисповедания. В её понятии сама вера во Всевышнего не соотносилась ни с одной религией. Если Всевышний один, то все религии служащие единому богу равны, но, не признавая других, они сами себе противоречат и спорят из-за правильности учений и ритуалов, при этом веря в одно создателя. Я разделяла её точку зрения в этом вопросе, но в силу наличия в нашем городе только одного представителя религии – католической церкви, знала молитвы и отмечала церковные праздники вместе с горожанами. При этом мне не нравился Отец Костер и, как правильно заметил городничий, в церковь я не ходила.

Вернувшись в участок, я заперлась в лаборатории, проявляя снимки. Дея я не пустила туда, мне хотелось побыть одной и поразмышлять на тему быстротечности жизни. Всё, что у меня осталось, это несколько месяцев, и я твёрдо решила их прожить так, как хочется мне.

Глава 9

На следующий день в управлении меня ждал сюрприз в виде неупокоенной души Ливии. Она дожидалась меня в допросной комнате, спокойно сидя на стуле. Я закрыла дверь и села напротив неё.

– Ливия, вы знаете, что вас убили?

– Знаю.

– Скажите кто?

– Нельзя. Я не могу сказать.

– Почему вы не ушли?

– Тайна, которая ушла со мной, держит меня.

– Тогда помогите, иначе я не понимаю, зачем вы здесь?

– Предупредить. Вы в опасности.

– Но я же ничего не знаю. Чего мне опасаться?

Она не ответила, просто исчезла. Дверь открылась, и на меня вопросительно посмотрел Дей, видно слух у него отличный.

– Приходила Ливия, сказала, что я в опасности, – пытаясь угадать его реакцию, сообщила я.

Он кивнул, закрыл дверь и удалился. «Не удивился, значит, ничего сверхъестественного для него в этом нет» – решила я.

Ближе к обеду забежала Авалайн, мы дружили с ней, когда учились в школе первой ступени. Всегда весёлая и озорная, её не расстраивали ни плохие отметки, ни грозные наставления взрослых, ни драки с мальчишками. Я не видела, чтобы она плакала или долго обижалась, с ней было интересно до того момента, когда ей исполнилось тринадцать. С тех пор её интерес стал крутиться возле мальчишек и мы всё реже и реже вели доверительные разговоры.

– Привет заместителю детектива, – ворвалась она свежим ветром в управление.

Дей выглянул из кабинета, поздоровался и скрылся обратно.

– Ава, ты же знаешь, что я не являюсь сотрудником департамента правопорядка. Я просто собираю информацию и записываю в журнал, – обняла я её.

– Да ладно, тебе. Я смотрю, ты не скучаешь с таким помощником детектива. У вас что-то есть? – заговорщицки прошептала она.

– Не выдумывай. Разве я похожа на влюблённую?

– Ты нет, а он похож, – непонятно из чего сделала вывод она.

– Опять ты придумываешь. Ты только сейчас его впервые увидела, и с первого взгляда определила его состояние.

– Азель, ты дальше своего носа не видишь. Я по одному взгляду могу определить, светит мне с этим парнем, что-нибудь или нет. А здесь мне точно ловить нечего. Он уже грезит о другой.

Я засмеялась, обозвав её «профессором по взглядам», и мы немного посплетничали о местных девушках.

– Ты почему не уехала? – спросила я

– Родители нынче решили остаться, а одну меня никуда не отпускают, бояться, что я беременная вернусь, как будто за этим нужно куда-нибудь ехать, – рассмеялась она.

Редко кто из мужчин оставался равнодушным, глядя на её женственную фигуру. Грудь у неё начала расти рано и сразу стала предметом зависти всех сверстниц.

– Я зачем пришла-то, – опомнилась она, – я играю в спектакле ведьму, а костюма нет. Твоя мама, кажется, три года назад шила такой наряд на представление. Одолжи, если не выкинули.

– Хорошо, поищу. Тебе сегодня надо или завтра можно принести.

– Завтра я в это же время приду за ним. Мне ещё хочется на твоего красавчика взглянуть, вдруг я ошиблась, – провокационно посмотрела она.

Рассмеявшись, мы простились до завтра, уходя, она бросила разочарованный взгляд на кабинет, где сидел Инквизитор.

А ведь это и правда лучше, пусть он изображает влюблённого, чем объяснять потом затуманенному разуму впечатлительной девушки, почему нельзя любить Инквизитора.

На следующий день Авалайн примерила костюм ведьмы, который был ей маловат, но при этом он обтягивал её выдающиеся особенности так, что делало девушку чрезвычайно сексуальной.

– Правда, я вылитая ведьма? – смотрела она на себя в небольшое зеркало. – Азель, ты не будешь против, если я испытаю свои чары на Дее?

– Не против. Давай вместе попьём чаю, я сейчас его приглашу, – ухмыльнулась я.

Дей был выше всяких похвал, он по достоинству оценил подругу, осыпав её комплиментами, но произнося их с лёгким сожалением, что она не для него. Авалайн не обиделась и была довольна произведённым эффектом.

– Я взяла для вас билеты на лучшие места. В кассе столько народу, даже не скажешь, что маленький городок. Вы видели афишу, я позировала для неё нашему художнику больше часа. Он сказал, что я очень колоритная, и пообещал написать мой портрет.

– Спасибо, Ава, что не забыла про нас.

– Ну, что ты! Ты так меня выручила с костюмом и потом, мы же подруги.

Посещение театра было самым значимым событием для города в зимний период. Раньше мама всегда участвовала в постановках, а мы с папой втайне выращивали герберу в горшке и дарили ей на представлении. В этот день дамы надевали самые лучшие свои наряды и украшения, мужчины доставили смокинги и проветривали их от нафталина. После представления народ недели две обсуждал мероприятие, собираясь компаниями и приглашая к себе актёров, чтобы те поделились пикантными подробностями, происходящими на репетиции. Впечатлений населению хватало, как раз до Рождества и Новогодних праздников.

Папин смокинг сидел на Дее как влитой, подчёркивая его статную фигуру. Я повязала ему галстук-бабочку и отошла в сторону, любуясь полученным результатом.

– Ты только посмотри на него, Азель, лучшего представителя мужского рода я в жизни не видела, – прижав руки к груди, восхищалась Жанетт. – И мы пойдём, сегодня держа его под руки, до самого театра. Все мои кумушки позеленеют от зависти.

Мой выбор пал на мамино чёрное, облегающее платье с открытой спиной и длинным подолом, классика никогда не стареет. Нитка жемчуга и вечерний макияж дополнили образ. Понравился ли он Инквизитору, непонятно, но взгляд на несколько секунд он на мне задержал.

Мы шли медленно, платье не давало широко шагать. Со всеми, с кем мы встречались, чинно раскланивались и все вместе, как ручейки стекались к театру. В фойе мы с Жанетт расстались, она присоединилась к своим подругам, а мы направились на свои места.

Рядом со мной расположилась пожилая чета Литнеров, прославившаяся тем, что никогда не выезжала из Катара. Мэри сидела рядом со мной, и я заметила, как она сдала, Сейт держал жену за руку, нежно поглаживая её. Рядом с Инквизитором устроилась Фрези Брайт – продавщица из галантереи. Она с победным видом демонстрировала своё глубокое декольте, наклоняя плечи вперёд и слегка откидывая назад голову. По мне, так её грудь напоминала тесто, сбежавшее из кастрюли, так и хотелось его умять обратно.

– Мистер Дей, как приятно вас здесь встретить, нас представляли уже друг другу, но вдруг вы забыли, я – Фрези, – проворковала она.

Я выглянула из-за мужчины и натолкнулась на прищуренный гневный взгляд.

– И ты, Азель, здесь, ряда тебя видеть.

– Приятного просмотра Фрези, – натянуто улыбнулась я.

Девушка демонстративно придвинулась к Инквизитору и, навалившись на подлокотник, что-то ворковала ему на ухо.

Дали третий звонок, свет слегка приглушили, открылся занавес, и зрители зааплодировали, приветствуя артистов. Началось завораживающее действо. Между прочим, режиссёр из Элизы Хеллок очень даже неплохой, а последние три года поставленные ею спектакли вызывали настоящий фурор. И, как актриса, она тоже бесподобна, ей бы на столичных подмостках играть, но она всей душой предана Катару.

– Сейт, я не слышу, что они говорят, – высоким, дребезжащим голосом проговорила соседка.

Муж пытался успокоить жену, но она плаксиво жаловалась: «Я ничего не понимаю». С передних рядов стали оборачиваться и укоризненно смотреть на пару. Вдруг Дей поднялся и сделал мне знак поменяться местами. Заняв моё место, он молча взял старушку за руку, и она вдруг затихла, увлёкшись сценой.

Первый акт закончился, и зрители направились на выход из зала. Кто в буфет, кто в дамскую комнату, а некоторые просто прогуливались и делились впечатлениями.

– Азелия, дорогая, как вам представление? – преградила дорогу Фрези, при этом не сводя взгляда с моего спутника.

– В этом году Элиза превзошла саму себя. Наши горожане играют, как профессиональные артисты, – восхитилась я.

Мы обменялись мнениями: задавая вопрос мне, собеседница при этом смотрела на Дея, но тот словно не замечал её открытого кокетства.

– Приглашаю вас завтра на открытие ледового катка. Представляете, сначала господин Парас не хотел его открывать, так как боялся травм, но я его всё же убедила не лишать горожан удовольствия. Мы решили вывесить предупреждающее объявление: теперь каждый, кто не умеет кататься – на лёд не допускается. Мистер Дей, вы умеете стоять на коньках? – с надеждой, глядя на мужчину, спросила Фрези.

Он кивнул и посмотрел на меня, предоставив право принять решение мне.

– Хорошо, мы придём, – согласилась я.

Все заняли свои места, начался второй акт, и Мэри сама взяла за руку Дея, при этом хитро глянув на меня.

– Не волнуйся, милая, я не уведу у тебя этого красивого мальчика, я всё ещё люблю Сейта. Хотя, если бы я встретила его раньше, то у тебя, дорогой, не было бы шанса, – обратилась она к мужу.

Я вежливо улыбнулась и стала наслаждаться зрелищным представлением.

Артисты три раза выходили на поклон и их даже одаривали настоящими букетами из оранжереи мистера Барлоу, он не первый год успешно занимается цветоводством. Мне захотелось лично поздравить Авалайн, которая свела с ума всех холостых мужчин в зале. Но как оказалось, что большинство поклонников уже штурмовали гримёрку «ведьмочки» и путь к актрисе был перекрыт. В толкотне я потеряла Инквизитора и решила выйти из тесных коридоров закулисья и дождаться его в фойе. Он вышел немного погодя и передал мне программку с автографом Элизы, я поняла, куда затянула его толпа поклонников. Жанетт уже ожидала нас, и мы поспешили с Инквизитором в гардероб.

Дорога домой оказалась ещё дольше, так как мы постоянно останавливались и бурно выказывали свои эмоции или показывая, особенно понравившуюся сценку. Даже Дей участвовал в обсуждении, при этом, не открывая рта, но волна удовольствия точно исходила от него. Я задумалась, есть ли у них в своих чертогах нечто подобное, и склонилась к мнению, что вряд ли. А не устроил ли специально он себе каникулы у людей, чтобы испытать то, что чувствуем мы. По крайней мере, наша еда и наш театр ему точно понравились. Посмотрим завтра, как он катается на коньках.

Глава 10

Каток заливали на стадионе, которым заведовал мистер Колин Брайт – отец Фрези. Летом там проводились различные соревнования между городской командой и командой отдыхающих, а зимой он превращался в доступное развлечение для детей и взрослых, которые осваивали фигурное катание в совершенстве, чуть ли не с пелёнок.

Из открытого окна здания проката коньков лилась музыка, не иначе, мистер Колин разрешил завести свой патефон. На входе и вправду висело объявление, мягко напоминающее об отсутствии в городе доктора и сложности лечения переломов, особенно у пожилых людей.

– Оставь надежду всяк сюда входящий, – налетела на нас Авалайн и обняла.

Похоже, вечер вчера у неё удался, она вся светилась. Рядом с ней стоял худой мужчина с бородкой.

– Познакомитесь, это Родион Вонт – наш художник. А это Дей и Азель – наша парочка, которая вчера привлекала внимание, ничуть не меньше, чем актёры, – представила она нас в своей манере.

– Приятно познакомиться, но Ава, как обычно, всё преувеличивает, – ответила я на приветствие мужчины.

– Не в этот раз, вы действительно самая ослепительная пара. Ну, а моя девочка – самая жизнеутверждающая в этом городе. Посмотрите, как она сочится энергией, заряжая всех оптимизмом, – рассыпался в комплиментах Родион.

– Ах, вот вы где, почему не заходите? – встретила нас Фрези.

– Привет, мы хотели сначала подобрать коньки Дею, – ответила я.

– Я помогу ему, а вы пока переодевайтесь, – радостно подхватив Инквизитора, она увела его в здание.

– Странно, что она сегодня решила не оголять свою грудь, чем она собралась ловить мужчин, – саркастически заметила Ава.

– Не ворчи, подруга, вчера твоя грудь смотрелась гораздо сексуальнее, хоть и была прикрыта костюмом.

– Вот смотрю я на тебя, Азель, и понимаю, что дело совсем не в груди.

Мы обе засмеялись, а художник вежливо промолчал, заинтересованно на нас поглядывая. Сделав несколько кругов, я увидела Дея, на котором повисла Фрези, изображая неуклюжесть. Мы-то знали, что она встала на коньки сразу, как только научилась ходить. Мужчина вежливо отстранил её, показывая, что уловка не сработала, и подкатился ко мне, протягивая руку.

– Ты хочешь попробовать покататься в паре? – с сомнением спросила я.

Он кивнул и встал за мной, взяв левой рукой мою руку, а правую положил мне на талию. Мы заскользили бедро к бедру, выполняя шаги параллельно. Слаженность наших движений удивляла, мы полностью чувствовали друг друга. От нас просто веяло впечатлением полного единства, он повторял за мной положение тела, амплитуду движений и все повороты. До нас донеслись восторженные возгласы зрителей.

– Удивлена, вы же впервые катаетесь вместе, – похлопала нам Ава, – Дей, может, и со мной, прокатитесь? – игриво улыбнулась она.

Он согласился, и я увидела, как красиво это смотрится со стороны, согласованность движений пары предполагала их скатанность, но в первый раз это было что-то необыкновенное. Желающие прокатиться с Инквизитором выстроились в очередь. Я тихонько каталась по кругу под приятную мелодию. Фрези пытаясь привлечь к себе интерес, разогналась довольно прилично, выполняя сложные трюки, и удостоилась аплодисментов и внимания мужчин, но не Дея. Я наслаждалась лёгкой атмосферой, которая царила на катке, пока в меня не врезалась мисс Брайт, подмяв под себя. Левую ногу пронзила боль, и слёзы покатились у меня из глаз. Меня быстро подняли и усадили на трибуну, я плохо понимала, что происходит, пока до меня не дошёл спокойный голос Дея.

– Перелома нет, сильное растяжение.

Боль притупилась, и я сразу успокоилась. Сняв с себя шарф, Инквизитор перетянул им мою ногу, а на вторую надел сапог. «Домой?» – прозвучал голос в моей голове. Я кивнула, и он удалился, чтобы переодеться. Меня окружила толпа, и я как можно бодрее успокоила всех, что со мной всё в порядке, только небольшое растяжение.

– Прости меня, Азель, я не хотела, – произнесла Фрези.

– Я понимаю и не сержусь, ты сама не поранилась?

Она удивлённо вскинула на меня глаза и тут же опустила их, помотав головой. Вернулся Дей, я попыталась встать, но тут же была подхвачена на руки. Он так и нёс меня на руках до самого дома. Я предлагала остановиться отдохнуть, но он просто шёл и шёл, не сбавляя темпа, и при этом даже не запыхался. Машина, а не человек, точно не человек. Мне постоянно хотелось приписать Инквизитору чувства, которые испытывают люди, я постоянно жду от него реакции, как от настоящего мужчины и получаю её, но, возможно, он делает только то, чего от него ожидают. В том, что он сильный эмпат, я не сомневаюсь, но чувствует ли он это сам, без той подсказки, что невольно даём ему мы.

Жанетт, увидев меня в беспомощном состоянии, тут же позвонила городничему и предупредила, что в ближайшее время я не смогу выйти на работу. Господин Парас немедля отправил ко мне мисс Агнию Дарст.

Медсестра осмотрела ногу и, поворчав, что она теперь выполняет функции, на которые у неё нет прав, дала рекомендации и выписала мазь. Я спросила у неё про состояние своего начальника и дальнейший прогноз.

– Милая моя, мы остались до конца зимы без детектива. Если он и пойдёт на поправку, то это будет постепенно. Сейчас больного лучше не беспокоить плохими новостями, а хороших, я так полагаю, у вас нет.

– Вы правы, мисс Дарст, хороших новостей нет. Скажите, вы ничего в последнее время за доктором необычного не замечали? Или, может быть, в его вещах какая-нибудь странность?

– Вообще-то, я не следила за доктором, но в последнее время я заметила, что он всё время напевал, знаете такой весёлый мотивчик. Доктор Хейман всегда начинал петь, когда увлекался кем-нибудь. Последний раз я видела его таким четыре года назад.

– А кем он увлёкся тогда, вы случайно, не знаете?

– Случайно, нет, – хмыкнула она. – Мне была неинтересна его личная жизнь, – раздражённо сказала она.

Но видя, как я смутилась и расстроилась от её тона, она примирительно произнесла: «Но могу точно сказать, что это была очень молоденькая девушка». Агния поднялась, показывая, что больше не желает беседовать на эту тему и гордо удалилась.

Дневник доктора остался в участке, и он начинался три года назад, значит должен быть ещё хотя бы один дневник. Ощущение, что начало всей этой истории с убийствами уходит далеко в прошлое. Мысль, которая металась на задворках сознания, была поймана за хвост: доктор спокойно мог доверить своей пассии, скажем так размять плечи, не подозревая, что подпустил к себе убийцу. Такая гармоничная версия взбудоражила меня и побудила к действию. Позвав Инквизитора, я не ожидала, что он тут же войдёт, как будто специально стоял за дверью.

– Дей, вы, что караулите у моей двери? – спросила я его напрямую.

От него пришёл подтверждающий отголосок. Внимательно посмотрев на него, я решилась поговорить с ним откровенно.

– Я так понимаю, убеждать вас, что я не сбегу бесполезно?

Дождавшись утвердительного кивка, я продолжила.

– Тогда предлагаю вам удобно расположиться в моей комнате, чем столбом торчать под моей дверью? Вижу, что согласны. Можете устроиться в том глубоком кресле, а ноги устроить на пуфике. У меня к вам будет небольшая просьба, если вы, конечно, сможете оставить меня на некоторое время одну.

– Какая? – уточнил он.

– Мне нужны все дневники доктора. Один у нас в участке, думаю, что ещё хотя бы один или несколько находятся у него дома. Я поговорю с господином Парасом и он предоставит ключ от жилья Хеймана Грега.

Он задумался и через некоторое время кивнул.

– Вечером я всё сделаю. Звонить не надо.

Я недоверчиво взглянула на него, но возражать не стала. Каким образом он достанет дневники, по большому счёту, меня не интересовало.

Жанетт принесла ужин прямо ко мне в комнату.

– Не могу нарадоваться, как, кстати, городничий определил нам этого замечательного мужчину, – расставляя блюда на столик, она игриво поглядывала на Дея. Как бы я одна справлялась с тобой, не представляю.

– Не преувеличивай, Жанетт, потихоньку я бы смогла передвигаться на одной ноге. Элиза обещала мне принести костыли, у неё остались от отца.

– Я нисколько не преувеличиваю. Дей, пожалуйста, составьте Азель компанию, поужинайте вместе, я и на вас принесла.

– В следующий раз позови его, а не таскай сама такую тяжесть по лестнице, – попросила я кухарку.

Оставив нас, она величественно удалилась, оставив для приличия дверь открытой. Инквизитор перенёс столик ближе к кровати и пододвинул кресло. Ужинать в полной тишине было скучно, и, не надеясь на диалог, я всё же спросила.

– Вам у нас не скучно?

– Нет. Мне интересно.

– Вы можете рассказать, как вы живёте там? – неопределённо махнула я рукой.

На ответ я уже и не надеялась, когда в тишине зазвучал его чарующий голос.

– Скучно. У нас всё предопределено и регламентировано, – ненадолго прервал он трапезу.

– Вы не можете сказать, что меня ожидает там, я знаю, но дайте хоть какую-то надежду, что там я не потеряю себя как личность?

В этот раз ответа не было, и я опустила глаза, что бы в них ни отражалась та безысходность и печаль, охватившие меня.

– Я больше не буду спрашивать про это, извините моё любопытство.

– Люди очень любопытны.

– Все любопытны, только мы плохо это скрываем, в отличие от вас, – уверенно заявила я.

Тень улыбки промелькнула на его лице.

– У меня сложилось впечатление, что мы мало чем отличаемся. Бесспорно, вы более совершенны, но я не про это. Люди, со временем, могут достичь таких же результатов в развитии, у нас это называется евгеника – селекция человека. И мы понимаем, что это изменит существующий порядок, и не факт, что эти перемены будут к лучшему. Люди, как дети должны постепенно расти, проходя все стадии взросления.

Дей закончил с ужином и с удовольствием откинулся на кресло.

– Неограниченное любопытство и безрассудство – частая причина краха молодых цивилизаций, – произнёс он.

– У нас есть притча про запретный плод, она повествует о чём-то желанном, но ограниченном запретом и о последствии непослушания. Не вкуси тогда люди этот плод, возможно, наша жизнь была бы иной, например, как у вас – скучной.

Он смеялся, вслух, как настоящий человек, слегка откинув голову назад. Я удивлённо смотрела на него. Он поразил меня тем, что может испытывать эмоции и не скрывать их. Кинув в него подушку, я не ожидала, что попаду ему прямо в лицо. Смех оборвался.

– Это вам за снежок, – испуганно проговорила я. – И за то, что смеялись над моими рассуждениями.

Инквизитор спокойно смотрел на меня и не сердился, словно я неразумное дитя, которому прощаются мелкие шалости.

– Я поела, пожалуйста, помогите Жанетт и отнесите всё вниз, – попросила я.

Выполнив мою просьбу, он вернулся и, подойдя, посмотрел мне в глаза. Сознание мгновенно покинуло меня, и, закрыв глаза, я провалилась в сон.

Разбудил меня мой мочевой пузырь, заполненный до отказа. Было раннее утро, за окном ещё темно, но свет от уличного фонаря освещал комнату. В кресле спал инквизитор. Тихонько встав на правую ногу, я уже собиралась допрыгать до ванны, как меня подхватили на руки. Я совершенно не слышала, как он подошёл.

– Мне срочно нужно,– я красноречиво промолчала про то место, куда мне срочно требуется попасть.

Инквизитор занёс меня в ванную и аккуратно поставил, а затем молча скрылся за дверью. Носить меня на руках не было совсем никакой необходимости, я могла бы спокойно допрыгать на одной ноге сама, но мне было чертовски приятно, такое нежное обращение со мной, и я решила – пусть носит. Приняв водные процедуры, я завернулась в халат и постучала в дверь. Мой персональный носильщик не заставил себя ждать.

На столике меня ждали три тетради, одну из которых я уже изучила. Похоже, что для Инквизитора найти эти два дневника трудности не составило, проникать в помещение без ключа он умеет мастерски. Начала я изучение первого дневника, перелистав жизнь на много лет назад. Вот записи, похоже, что о нашей семье: «Сколько зависти вызывает эта пара – нельзя быть такими идеальными», «Ещё не встречал мать, которая так сильно защищает свою дочь, только непонятно отчего». Я решила выписать на листок те фразы, которые покажутся мне интересными.

«Она явно влюблена в меня, лишь бы не досаждала своими чувствами» – запись сделана шестнадцать лет назад.

«После объяснения она ни разу не выказала своих чувств – достойна уважения» – может это про мисс Дарст. Она так и не вышла замуж, предпочтя остаться старой девой.

«Бедная девочка, наблюдать в течение двух дней агонию близкого человека» – я сделала пометку, спросить у медсестры, кто умер пятнадцать лет назад.

«Убить щенка – бессердечные дети. Не ожидал, что и она будет с этими мальчишками», – надо уточнить у городничего, кто был в той компании десять лет назад.

«Как быстро она расцвела, есть в ней что-то порочное» – пять лет назад.

«Мне ни с кем не было так хорошо, как с ней, под видом ангела прячется дьявол», «Непонятно, кто кого совратил, такое ощущение, что меня», – записям четыре года.

«Что-то меня смущает в его смерти, не пойму что», – возможно, эта четырёхлетняя запись не совсем подходит, но проверить надо.

Из последнего дневника я тоже выписала заметки, на которые мы сначала с начальником не обратили внимания.

«Такое ощущение, что меня используют, теперь только она решает, когда и как», «Мне не хватает духу всё это прекратить, я опасаюсь её», – это три года назад, но это не последние записи о таинственной девушке.

«Она опять приходила, хорошо, что редко вспоминает обо мне», – год назад. Возможно, записи за последние пять лет о нескольких женщинах, но что-то мне подсказывает, что это всё о ней – об убийце. В том, что это женщина, у меня сомнений не было. И возраст примерно мой, плюс-минус пару лет.

Размышления были прерваны, кто-то пришёл, наполнив помещения переливчатыми звуками колокольчика у входной двери. Дей спустился и через некоторое время снизу раздался девичий смех, голоса разобрать было невозможно, но я предположила, что это Элиза.

Через полчаса Жанет и Инквизитор поднялись, неся обед и два костыля.

– Приходили Элиза и Фрези, я сказала, ты отдыхаешь, но у меня такое чувство, что они приходили не к тебе. Эта мисс Брайт не очень прилично себя ведёт, а ей только семнадцать. Сразу видно отсутствие материнской заботы, отец смотрит сквозь пальцы на её шалости с мужчинами. Хорошо, что покойная мать, не видит поведения дочери.

– Ты же сама предсказывала Дею, что ему не будет покоя от девчат.

– Но все уже знают, что вы вместе, это должно остановить притязания других, – смущённо воскликнула женщина.

Я покраснела от её слов, без меня – меня женили, вот как это называется. Но что я хотела, спал-то он сегодня в моей комнате.

Вечером я поблагодарила его за дневники доктора и всё, что он делает для меня.

– Дей, может, тебе покажется моё предложение неприличным, но раз о нас и так уже говорят, то я хочу предложить тебе половину кровати. Она у меня большая, и если ты принесёшь из своей комнаты одеяло, то мы можем вполне поместиться на ней.

В ответ я получила только кивок и молчаливое исполнение моего предложения.

Глава 11

Рождество прошло в спокойной домашней обстановке. Жанетт зажарила гуся, которого мы потом доедали несколько дней. Всё время я посвящала чтению и размышлениям. Дей так и не взял в руки ни одной книги, но когда читала я, он замирал и погружался в себя. У меня возникли подозрения, что он просто воспринимает книгу через меня.

– Как ты думаешь, мистер Дарси – сноб? – неожиданно задала я вопрос.

– Не совсем, скорее изображает сноба, – получила я неожиданный ответ.

– Значит, ты, в самом деле, читаешь мои мысли, – возмутилась я.

– Нет, только твои яркие эмоции.

Он лежал рядом и смотрел на меня. Спокойный взгляд проникал в самую душу, непроизвольно поднимая волну страха перед страшной подавляющей силой, которой невозможно сопротивляться. Невольно содрогнувшись, я прикрыла глаза.

– Ты знаешь, кто убийца?

Он отвёл взгляд, и его положительный посыл дошёл до менял.

– Но вмешиваться не будешь?

– Нет.

– Тяжело жить, когда всё знаешь? – я откинулась на подушку, пытаясь скинуть оцепенение, охватившее меня. Всё-таки я немного его боюсь.

– Я не знаю всего. Чуть больше, чем ты.

Мне захотелось расслабиться и снова испытать тот поцелуй, и я послала Инквизитору мысленный призыв. В следующую минуту меня накрыла эмоциональная буря, вытеснив тревогу и нарастающую панику. Парадокс – меня успокаивает тот, кого я опасаюсь. Таким приятным способом можно справляться со своими страхами, главное — не привыкнуть и не заходить далеко.

Чем дольше я размышляла об убийствах, тем уже становился круг подозреваемых. Немного подумав, я не стала скидывать со счетов мисс Дарст, она могла затаить на доктора обиду и перенести её на всех мужчин. К тому же она ходит в церковь, а её откровение может быть вызвано желанием навести подозрение на молодую соперницу.

Перед новым годом я начала немного ходить по дому, лежать больше не было сил. Инквизитор делал мне массаж ноги и исправно выполнял все предписания медсестры. Дни в предновогодней суете пролетели незаметно. Я решительно заявила, что пойду на новогодние гуляния, и никто меня не удержит. Жанетт выдвинула условие, что я туда отправлюсь только на санках, и с надеждой посмотрела на Дея. Я, стараясь не рассмеяться, ожидала его реакции, и он вдруг легко согласился. Представив его запряжённого в санки, я не выдержала и захохотала, поставив в недоумение обоих собеседников. Инквизитор, запряжённый в сани, везёт ведьму на шабаш – такую картину мысленно послала я Дею и ответная волна веселья окатила меня.

– Азель, ты, как ребёнок, ну что ты нашла в этом смешного? Тебе придётся смириться, иначе останешься одна дома, – постановила она.

Я не стала спорить и поковыляла на костылях подбирать тёплую одежду. Накануне прибежала Авалайн, по ней было видно, что роман с художником в полном разгаре: горящие глаза, румянец – сейчас она могла свети с ума любого мужчину. Мы договорились, что после гуляний будем праздновать у меня до самого утра, Жанетт не будет с нами, она уйдёт к родственникам и вернётся только через день. Новый год я всегда любила больше других праздников. Есть какое-то чудо в ожидании чего-то волшебного, даже и если оно не происходит, само предвкушение и всеобщее веселье создают незабываемую атмосферу в это время.

Играла музыка, люди танцевали прямо на площади, я кружилась на одной ноге, отталкиваясь и размахивая костылями, мне было весело. Инквизитор не подходил ко мне, понимая, что будет лишний в моём прощании с городом, людьми и зимой. Мне не было больно, мне было хорошо, так хорошо, как бывает в последний раз. Вот завертелся хоровод вокруг ёлки и увлёк за собой Дея. Взрослые вели себя, как дети, с восторгом воспринимая начавшийся салют. Все стали обниматься и поздравлять друг друга. Ава схватила меня в объятия, и мы вместе, хохоча, упали в сугроб.

– Спасибо, Авалайн, что ты есть у меня! – закричала я. – Я вас люблю! Ура!

Крепкие руки подняли меня и, обняв, поцеловали. Мы застыли: Дей, склонившийся надомной, и я стоящая на одной ноге.

– А вы красиво смотритесь, хоть сейчас с вас скульптуру лепи, – обняла нас подруга. Желание-то успели загадать, или вам ничего не надо? – смеялась она.

Всю ночь мы веселились под музыку, Родион оказался весёлым парнем, имеющим тонкое чувство юмора. Утром они ушли, отказавшись от комнаты Дея, влюблённые захотели полного уединения, я не стала настаивать. От шампанского кружилась голова, и, как только я коснулась подушки, то тут же провалилась в царство Морфея. Мне снился сумасшедший Инквизитор, который покрывал меня поцелуями и довёл меня до экстаза.

Я проснулась рано на следующее утро, абсолютно голая, но я помнила, как завалилась спать прямо в одежде. Дей спал, завернувшись в своё одеяло, ко мне спиной. Может мой сон, был не совсем грёзами, — в душе моей зародились сомнения. Встав, я накинула на себя первое, что попалось под руку, и отправилась в ванную. Душ освежил меня, но с головной болью не справился, надо срочно заварить мамин чай. Осторожно спустившись на кухню, я поставила чайник и, встав на табурет, полезла в верхний шкаф за сбором трав. Спрыгивать с больной ногой я не решилась, поэтому неуклюже, осторожно спустилась. Засвистел чайник, и я резко обернулась и поймала жадный взгляд, который тут же исчез, явив миру привычное равнодушие Инквизитора. Он стоял с мокрыми волосами, с которых капала вода, стекая по голому торсу. В одних домашних штанах и без тапочек.

Я, не спеша, заварила чай.

– Ты куда-то торопился или полотенца кончились? – достав чистое кухонное полотенце, я кинула ему.

Поймав его, Дей промокнул волосы и сел за стол.

– Что желаете на завтрак? – я разлила чай и рассматривала содержимое шкафа, собираясь перечислить его.

– Тебя.

Его ответ сбил меня с толку, и я озадаченно посмотрела на мужчину. Так завтракать он не будет и хорошо, хоть не готовить. Я медленными глотками пила чай, размышляя над его словами. Его предложение манило меня. Кто может похвастаться своим первым сексом с Инквизитором? И страшно, и любопытно, да и, чего греха таить, сон мне понравился.

– Пошли.

Я поставила чашку в раковину и направилась на второй этаж. У лестницы Дей подхватил меня на руки, халат распахнулся. Он так и поднимался, не сводя взгляд с моего оголённого бёдра.

Секс, как и первый поцелуй с Деем, был бесподобен. Девчонки рассказывали, что в первый раз больно и неприятно, но я ничего такого не заметила, возможно, инквизиторы умеют обезболивать, да и крови почти не было. Одни плюсы. Только в душе какое-то опустошение, непонятная тоска грызла меня, а я ведь дала себе слово не отчаиваться и не жалеть себя. Жить на полную катушку, у меня в запасе ещё три месяца. Мне нужно было срочно уединиться, и я закрылась в кабинете. Дей всё прекрасно понимал без слов – идеальный мужчина: молчаливый, чуткий, нежный, но совершенно чужой. Руки сами потянулись к бумаге, и я вошла в транс, быстро черкая карандашом. Мне стало нечем дышать, дым заполнял лёгкие, и я закашлялась. В дверь постучали, очнувшись, я встала и открыла её. На пороге стоял Дей и внимательно осмотрел меня, затем поднял с пола рисунок и, рассмотрев его, протянул мне. Там был нарисован пожар, всё было в огне и дыму, но что горело, было не понять.

– О ком ты думала, когда впала в транс? – тихо спросил он.

– О тебе.

– Тебе плохо?

– Не обращай внимания, с женщинами, – я улыбнулась, произнеся это слово, – такое случается, но я знаю отличный рецепт борьбы с хандрой.

До прихода Жанетт я навела в доме в идеальную чистоту.

Звонок городничего застал меня врасплох, я и забыла о его обещании договориться о встрече с детективом.

– Завтра после обеда тебя ждут у Мороттов, и я тоже туда подойду. Как у тебя нога, дойти сможешь? – поинтересовался господин Парас.

– Смогу. Всё хорошо, я соскучилась по работе, – засмеялась я.

Настроение сразу поднялось, наконец-то домашний арест закончится. Жанетт выразила беспокойство, что я так рано собралась напрягать ногу, но Дей успокоил её, пообещав носить меня на руках, когда устану.

Открыв дверь, Мариэтта посмотрела на нас с Инквизитором и осталась довольной увиденным. Нам предложили тапочки, мы переобулись и нас пригласили к больному. В доме было чисто и уютно, в комнате, где лежал Томас, пахло лекарствами. На бледном лице начальника возбуждённо горели глаза, он выжидал, когда жена выйдет из комнаты.

– Ну, малышка, рассказывай, как дела? – нетерпеливо спросил он.

– Всё хорошо, Томас, только не волнуйся, а то нас выгонят и больше к тебе не пустят, – урезонила я его, понимая, как ему наскучило лежать.

Повествование было коротким. О новостях ему докладывал городничий, а я только поделилась, как получила травму. К концу рассказа пришёл господин Парас и, поприветствовав всех, сразу спросил о делах.

– Ну, что надумали лёжа в кроватях? Какие идеи посетили вас?

– Второй убийца – женщина, – сразу выдал начальник. – Во-первых, доктор вряд ли сидел спокойно, пока сзади отирался мужик, он обязательно бы встал. Во-вторых, в церкви в тот день мужчин не было, не считая самого Отца, это он мне поведал. Ну, и не тянут убийства на поведение мужика, он бы не топор в генератор кинул, а просто бы отсоединил их.

– Согласна, и у меня есть версия, что это скорей всего молодая девушка, если опереться на дневники доктора. Вот я их выписала некоторые заметки на листок.

Сначала с ними ознакомился начальник, а затем передал их городничему.

– Я помню тот случай со щенком, там, кстати, твоя подруга Авалайн фигурировала. Ребятишки издевались над щенком, а затем задушили его.

Я не ожидала такого удара, нет, только не она. Ава очень любит жизнь, она бы не стала мучить животных. Но в памяти всплыли слова: снаружи – ангел, дьявол – внутри, я не знала, что и думать. Никто внимания на мои переживания не обратил.

– Это можно считать версией, но доказательств это не даёт. Сколько у нас осталась в городе девушек?

– Я, Авалайн, Элиза, Фрези и Мирей, но её можно не считать. В преступлениях явно проглядывает умный и незаурядный человек.

– Но почему ты решила, что убийца не может быть замужем? Скажем, она могла выйти замуж в ближайший год или два, – резонно спросил городничий. – Сколько ещё прибавим?

– Четыре, — уверенно заявил Томас. Итого восемь человек. У двух есть алиби.

– У кого нет?

– У девушек, моей Мари и Хлои, жены мистера Картера. Она, кстати, постоянно ходит в церковь, к неудовольствию мужа, – подвёл итог начальник.

В комнату вошла Мариэтта и сердито посмотрела на нас.

– Вынуждена просить вас удалиться, моему мужу вредно волноваться, – без церемоний выпроваживала она нас.

Мы попрощались, напоследок Томас попросил хотя бы раз в неделю навещать его, и я обещала, каждую пятницу приходить с докладом.

Господин Парас задержал меня у дома и серьёзно посоветовал, не расспрашивать больше никого по этим делам.

– Я сам поговорю с мисс Дарст, может, она вспомнит про те случаи, что писал доктор.

– Можно, я завтра на работу выйду, – жалобно попросила я.

– Что, так дома надоело сидеть?

– Вы просто не представляете, я всю библиотеку прочитала.

– Да уж, не представляю, мне бы поваляться недельку, другую, я, может, самым счастливым человеком бы стал, – устало вздохнул он. – Ещё четыре дня дома посиди, и с понедельника можешь выходить на службу.

Мы, не спеша, возвращались домой, я опиралась на руку Инквизитора. Он остановился и присел на корточки.

– Забирайся на спину.

Я не стала отказываться и, обхватив руками шею, а ногами его талию, устроилась на его спине. Поддерживая меня за ноги, он поднялся и повёз меня на себе. В меня вселился бесёнок, и всю дорогу я досаждала Дею: то дуя ему в шею, то шумно дыша в ухо.

– Нарекаю тебя, Дей – «Ездовым инквизитором», высшей категории.

Меня ловко перекинули и, поставив на землю, впились страстным поцелуем. Сама напросилась, но езда на мужчине верхом возбудила меня. Отдышавшись, мы привели себя в порядок и вошли в дом.

Удовлетворённые, мы лежали, обнимая друг друга. Как хорошо, что не надо говорить ничего вслух, я только подумала о предохранении, и он тут же откликнулся.

– Не волнуйся, я позаботился.

Я улыбнулась, скоро он будет говорить полноценными, развёрнутыми предложениями. Он тихо засмеялся, следя за моими мыслями. Но понимание, что это всё скоро закончится, омрачило момент и, отстранившись от мужчины, я скомандовала: «Спать». И сама не заметила, как моментально уснула.

Он спал ко мне лицом, и я рассматривала Инквизитора, вбирая в свою память его образ, безмятежный, красивый и такой беззащитный. Мне он нравится всё больше и больше, похоже, я влюбляюсь в него, а это осложнит и так нерадостную мою дальнейшую судьбу.

– Нам надо остановиться и не развивать наши отношения. Ведь если я полюблю тебя, это сделает нашу разлуку невыносимой. Пожалуйста, пусть всё будет, как прежде.

Он молчал, но я была уверена, что он услышал меня. Может, я всё усложняю, но мне стало страшно прорасти в него своими чувствами и мыслями. Я испугалась, что он заберёт большую часть меня вместе с сердцем.

Глава 12

Январь пролетел совсем незаметно. Короткие дни, похожие один на другой, однообразный пейзаж, всё те же лица, но я не скучала. Когда ты знаешь, что осталось немного, ты просто наслаждаешься всем, что окружает тебя. Дей снова стал моей тенью, и иногда, я даже забывала, что он постоянно находится рядом.

Через неделю у меня день рождения, девятнадцать лет хоть и не круглая дата, но последняя в этом городе, и я решила шикануть, отметив его в кафе. Договорившись с хозяином о дате, я задумалась кого приглашать и ограничивать себя в этом я не буду, уж если веселиться, то на полную катушку.

Зайдя с отчётом к начальнику, который уже потихоньку начал ходить, я пригласила его с женой на празднование моего рождения и, получив согласие, попрощалась с повеселевшей парой. К моему удивлению, Мариэтта стала более снисходительно ко мне относиться, уже не чувствуя во мне угрозу её семейному счастью.

Городничий тоже обрадовался приглашению на торжество, а когда узнал, что оно будет в кафе, удовлетворённо кивнул, понимая, что заведение держится на плаву только благодаря таким мероприятиям.

Следующим местом я посетила театр. Мне хотелось живую музыку, а лучшего голоса, чем у Элизы, не найти. Мне даже не пришлось её уговаривать.

– С радостью, Азелия, выступлю на твоём вечере. У меня, кстати, подготовлен новый репертуар, а аккомпанировать мне будет Кристиан, ты не против его кандидатуры?

– Напротив, буду очень рада. Записываю вас обоих. О гонораре не беспокойтесь, я расценки знаю, и спасибо тебе, что откликнулась на моё предложение.

– Какие пустяки, мы все здесь друг другу как родственники, и я всегда рада себя показать и на других посмотреть, – очаровательно она улыбнулась Дею.

Выйдя на улицу, я поставила лицо яркому солнцу, на душе было легко и хотелось одарить всех окружающих меня радостью. Я раскинула руки и закружилась. Лёгкий смех остановил меня.

– Азель, ты опять утонула в своих мечтах? – с улыбкой на милом лице смотрел на меня Стив.

Гарат Стив, мой одноклассник, окончив только две ступени, он остался в Катаре и вместе с отцом занимался городским хозяйством. Простое открытое лицо, с добрым сердцем, этот простодушный парень всегда стеснялся девушек и до сих пор был холостым.

– Как хорошо, что я тебя встретила! – обняла я опешившего друга. – Приглашаю тебя в следующую субботу на день рождения. Придёшь?

– Приду. А можно, я с Фрези приду? – смущённо проговорил он.

– Буду рада вам обоим, – рассмеялась я.

Объяснив ему, где будет празднование, мы распрощались оба довольные. Теперь осталась Авалайн. После Нового года мы так больше и не виделись, а замечание городничего, что она замешана в случае со щенком, невольно засело в памяти, оставляя горечь недоверия.

Я давно не была у подруги, с недоумением отмечая, какой же у них маленький дом. В портовом районе, тянувшемся от причала, жили бедные семьи: все дома там были старые и неказистые, особо друг от друга ничем не отличаясь. Она была последним пятым ребёнком в семье. «Как они все там помещались?» – удивилась я. «А ведь раньше с ними ещё жила бабушка, которая постоянно болела и умерла, когда мы только пошли в школу» – задумалась я.

Мне открыла миссис Хорт, мать Авы. Она так сильно постарела, что я сначала не узнала её, но женщина сразу обрадовалась мне.

– Ты посмотри, какую дорогою гостью закинула нынче судьба нам на порог, – обняла она меня, похлопывая по спине. Проходи, деточка, и ты тоже, кавалер, заходи, не стесняйся. Ава, у нас гости! – крикнула она дочери.

Авалайн плела сеть, самую настоящую, рыбацкую, и только увидев нас, бросилась обнимать, радостно повизгивая. Не спрашивая нашего желания, тут же усадили за стол. Над большими чашками с ароматным чаем клубился пар, в середине стола стояло блюдо с такими маленькими открытыми лепёшками с картошкой. Воспоминания окунули меня в детство, когда мы, накатавшись с горки, все замёрзшие заваливались толпой к Аве и нас угощали этими вкусными, горячими, сочными от масла, лепёшками. Бабушка подруги привезла этот рецепт из своей далёкой родины, и я больше нигде не пробовала этого чуда. Нам попеременно предлагали то джем, то мёд, нахваливая домашние продукты. Отпустили нас только тогда, когда увидели, что мы действительно не осилим больше ни кусочка. И это, мы только попили чаю. Авалайн, обещала прийти в кафе вместе со своим художником, загадочно разглядывая меня и Дея.

От такого радушного приёма мне стало стыдно, что я подозревала свою единственную подругу. Идти никуда не хотелось, я упала в сугроб и стала любоваться небом. Рядом плюхнулся Дей, и мы молча наблюдали над проплывающими облаками.

– А я тебе говорю, что там кто-то лежит. Вдруг людям нужна помощь, – услышала я звонкий голос Мэри Литнер.

С трудом выкарабкавшись из сугроба, я поприветствовала пожилую чету, с интересом разглядывающую нас.

– Ты прав, Сейт, мы помешали молодым людям наслаждаться тишиной. Но всё же, милая девушка, позвольте вас предостеречь от длительного пребывания в снегу. Вам ещё предстоит стать мамой очаровательным карапузам, – заботливо поучала она.

– Может, Мэри, пойдём домой, ты уже достаточно сегодня погуляла, – уговаривал её муж.

– Нет, дорогой, мне надоели одни и те же лица. Я думаю, такая красивая пара будет любезна и не откажется пообщаться с нами?

– Не откажемся, нам будет очень приятно узнать, как раньше проводили зимы в Катаре, — дала я тему для разговора.

Мы медленно прогуливались и слушали, как было весело, когда они были молоды. Жена рассказывала, а муж дополнял её воспоминания. В выходные обязательно были музыкальные и поэтические вечера, туда ходил почти весь город. Все любили петь и танцевать, молодёжи тогда зимовало много. Театра тогда ещё не было, все собирались в кафе.

– Почему прекратили такую хорошую традицию? – удивилась я.

– Один год была сильная эпидемия гриппа, тогда умерло несколько человек. У нашего доктора тогда умерла молодая жена и новорождённая дочка, и он запретил часто собираться. Грег очень их любил, он так больше и не женился. Люси была моей кузиной, и я знаю, что говорю, Сейт, – одёрнула она перебившего её мужа.

Пожилой мужчина сделал нам знак, и я поняла, что она не знает о его смерти.

– С тех пор стало невообразимо скучно, совершенно некуда пойти, чтобы развеяться, — пожаловалась Мэри.

– Разрешите пригласить вас в кафе в следующую субботу на моё день рождения, – неожиданно сказала я.

Мне они нравились своей непосредственностью и нежностью друг к другу, которую смогли пронести сквозь время. Вдруг захотелось порадовать их хорошей музыкой, может, вспомнят меня следующей зимой. Пара с благодарностью приняла моё приглашение.

Ну, а теперь домой, меню закажу завтра, сначала обсужу его с Жанетт. Мне захотелось опереться на кого-нибудь, почувствовать рядом, хоть ненадолго твёрдое плечо, и я подхватила Инквизитора под руку и прижалась к нему, как будто мы настоящая пара.

Мы ужинали на кухне, тут же составляя список блюд и закусок на моё торжество. У нас имелся неплохой винный погребок, и мы с удовольствием дегустировали вино, которое выставим гостям. Обсуждая приглашённые пары, я невольно задалась вопросом о сопровождающем для Жанетт.

– Скажи, пожалуйста, к тебе ведь кто-то сватался после смерти мужа. Почему ты отказала?

– Ну, что ты, в моём возрасте уже об этом не думают. Да и Дан это предложение делал не всерьёз, шутя.

– Дан? Я не знаю никого с таким именем?

– Как же ты не знаешь мистера Даниела Смита – нашего ювелира? – удивилась Жанетт.

– Знаю, только ты так его по-дружески назвала, что я сразу не сообразила, кто это.

– Мы с ним вместе учились, и он дружил с моим мужем. Они, кстати, вместе ко мне посватались, и я выбрала мистера Брауна. Дан так и не женился, между прочим, он сам всего добился, у него в молодости абсолютно ничего не было, родители умерли рано, и поддержать его было не кому.

– Не понимаю, почему тогда ты в шутку не согласилась? И не надо сваливать на возраст, сейчас вам самое время наслаждаться обществом друг друга, без оглядки на других.

– Давай больше не будем обсуждать это, – нахмурилась Жанетт.

Похоже, я нечаянно задела её чувства. Обняв женщину в знак примирения, я извинилась и стала наводить порядок на кухне.

Суббота ­– самый мой любимый день, можно позволить себе всё, так как в запасе есть ещё день, чтобы подготовиться к рабочей неделе. Вот и встаём мы в этот день не раньше десяти часов. Но не сегодня. Я проснулась на час раньше и словно тень выскользнула из спальни, не разбудив своего сторожа. Приведя себя в порядок, я не стала переодеваться, а в пижаме пошла на кухню, чтобы порадовать всех блинчиками с джемом.

У меня уже высилась горка румяных блинных рулетиков, когда я ощутила чужое присутствие. На кухне никого не было, но, несомненно, за мной наблюдали. Закипел чайник и, заварив ароматные травы, я села на высокий табурет.

– Покажись, я знаю, что ты здесь, – сказала я наугад.

Но когда в своём любимом углу показалась фигура Инквизитора, я испуганно вскрикнула.

– Ты сказала, что знаешь?

– Да я просто не ожидала, что ты и вправду так можешь, я думала, мне показалось, и решила проверить. Ты умеешь исчезать?

– Нет, просто ты меня не видела.

– Аа, – произнесла я, при этом ни чего не поняв.

Да и вряд ли он будет объяснять, как это действует.

– И давно ты здесь?

– С самого начала.

Я покраснела, вспоминая, делала ли я что-нибудь не соответствующее поведению интеллигентной девушки. Вроде нет, только напевала какую-то мелодию.

– Так, неприлично делать, Дей, наедине человек может себе позволить то, что при других никогда не сделает.

– Например?

– Примеров много, но я не буду о них говорить. Дай слово, что ты больше не будешь тайно за мной наблюдать.

– Не дам.

Я не ожидала отказа и удивлённо смотрела на мужчину.

– Почему?

– Я должен постоянно находиться с тобой.

– Зачем?

– Так надо, поверь. Это всё ради тебя.

Кажется, мы с ним поменялись ролями, я не стала больше отвечать или спрашивать, прекрасно понимая, что он не будет ничего объяснять, и так выдал целых три предложения. Пойду, переоденусь к завтраку, — я сделала вид, что обиделась на Дея, как мне ещё донести до него, что прилично, а что нет.

После обеда я и моя тень отправились в кафе делать заказ на восемь пар. Пусть Жанетт упрямится, а мистера Смита я тоже приглашу и даже посажу их рядом.

Глава 13

Неделя в ожидании праздника прошла незаметно. Периодически звонил мистер Даст – хозяин кафе, уточняя рецепт или внося корректировки в меню. Он дотошно расспрашивал об оформлении зала и расстановки столов, видно, что он пытался угодить дочери хозяйки знаменитого ресторана. Как я не объясняла, что мелочи неважны, но моим словам он не поверил, согласовывая со мной каждую деталь мероприятия. Я смирилась, часто выбирая наугад из несколько предложенных вариантов.

В четверг, в день моего рождения, Жанетт передала мне письмо от матери, и я, закрывшись в кабинете, вскрыла его. Перечитывая его, снова и снова, я впитывала любовь и нежность, которое оно дарило. В послесловии говорилось о подарке, который доставят, как только я закончу читать письмо с поздравлениями. И правда, спустившись, я увидела мистера Смита, ожидавшего меня с цветами и красной бархатной коробочкой.

Кольцо с синим сапфиром в обрамлении мелких бриллиантов, вызвало восторг не только у меня, Жанетт ахая, прижимала руки к груди. Ювелир, довольный произведённым эффектом, разглаживал свои пышные усы.

– Вы, мисс Маркос, непременно примерьте его, если что я подгоню его под ваш пальчик.

Кольцо оказалось впору, я любовалась игрой света в его гранях.

– Посмотрите, как крупный камень подчёркивает красоту ваших пальцев, – красиво сделал комплимент мужчина.

– Мистер Смит, зовите меня Азель. И прошу вас разделить с нами ужин, Жанетт сегодня приготовила божественное мясо.

– С удовольствием, Азель, но и вы зовите меня Даниел.

Наблюдая, как ювелир нежно смотрит на нашу Жанетт, я поняла, что они давно любят друг друга, но один прикрывал свои чувства шуткой, а другая пряталась за придуманными правилами.

Ювелир оказался очень общительным и приятным собеседником. После трапезы мы непринуждённо мы перешли к танцам, места в гостиной для двух пар было достаточно. Дей и здесь не подкачал, в очередной раз доказав своё совершенство. Парить в его объятиях было волшебно, я совсем забыла о своём будущем, полностью отдавшись наслаждению, получаемому от великолепного вечера.

В пятницу я посетила салон красоты миссис Бохет, которая была мастерицей на все руки, от маникюра до причёски. Дей отказался стричься, терпеливо дожидаясь меня более двух часов.

Зал кафе был оформлен столь торжественно, что даже я застыла, восторженно оглядывая всё великолепие. Этот восторг гостей я фиксировала на плёнку, решив запечатлеть на память этот день, чтобы друзья иногда вспоминали обо мне.

– Милая Азель, ты великолепно выглядишь, даже эта роскошная обстановка не затмила тебя. Я сначала подумала, что Сейт что-то напутал и привёл меня не туда, – миссис Литнер была, как всегда, бесподобна в своей непосредственности.

Начальник, как только его жена отошла, шепнул мне на ухо: «Вот ты и расцвела, как редкий цветок, и малышкой мне тебя уже неудобно будет называть». Я уловила сожаление, промелькнувшее в его словах, и улыбнулась, он всегда воспринимал меня маленькой девочкой.

Чета Парас смотрелись гармонично, дополняя друг друга. Мягкость и спокойная красота жены с энергией и умом мужа создавали ощущение единства и равновесия в их отношениях.

– Азель, мы очень признательны, что вы пригласили нас. Поздравлять с днём рождения хорошего человека всегда приятно, – приобняла меня миссис Хелен Парас.

Дивный аромат на мгновение окружил меня и тут же покинул, когда она отошла. Всё-таки манера величественно и при этом непринуждённо держаться сразу подчёркивает аристократическое происхождение. «Как же, наверное, ей не хватает общения, господин Парас практически не бывает дома, но она никогда не жаловалась и из года в год проводила зиму рядом с мужем, несомненно, это любовь» – думала я.

Мистер Смит поприветствовал меня, при этом не сводя взгляда от принарядившейся Жанетт, и, не замечая больше ничего вокруг. Усадив его рядом с объектом внимания, я всей душой пожелала обоим наконец-то обрести своё счастье.

Следующая пара вызвала у меня замешательство. Стив, стесняющийся, как обычно, старался прикрыть собой выползающую наружу грудь подруги. Но ему это не позволили сделать, Фрези гордо демонстрировала окружающим своё сокровище, задвинув кавалера себе за спину. А когда я усадила их в конце стола, напротив Литнеров, она еле сдержалась, чтобы не выразить своё недовольство вслух.

Кристиан играл непринуждённую музыку, я тянула время, не начиная вечера, а подруги всё ещё не было. Но это в её манере, она никогда не была точна. Только я хотела объявить торжество, как ворвалась Авалайн, принеся с собой бурю восторга и веселья.

– Прости, что запоздала. Роду не понравилось моё платье, пришлось возвращаться, – чмокнула она меня в щёку.

Хорошо, что у художника хороший вкус, может, он сможет привить его и Аве.

Я поблагодарила гостей, что откликнулись на моё приглашение, и произнесла первый тост за дружбу и любовь. Дальше по очереди гости произносили тосты в честь меня – красавицы, умницы и много ещё эпитетов в том же духе. Когда официальная часть закончилась, Элиза исполнила чудесную песню, заслужив бурные овации. Чарующий голос заставлял забыть обыденность, вызывая бурю чувств и унося в мир волшебной музыки.

– Бедная девочка, – произнесла Мэри, неизвестно кого имея в виду.

Стол был небольшой, и все прекрасно общались, наслаждаясь вкусными блюдами. То, что они были приготовлены выше всяких похвал, говорило и поведение миссис Браун, она приподнимала удивлённо брови и одобрительно кивала, пробуя очередное блюдо.

– Пожалуй, скоро они нам составят конкуренцию. Этот мальчик, – имела она ввиду молодого повара, – далеко пойдёт.

Она нарочно это произнесла громко, чтобы тот услышал. Повар, постоянно выглядывающий и оценивающий реакцию посетителей на его блюда, смутился от такого отзыва заслуженного метра кулинарии и скрылся на кухне.

– Не понимаю, Сейт, мне почему-то ужасно захотелось пирогов, – удивлённо произнесла миссис Литнер, вызвав улыбку у некоторых мужчин.

При этом её взгляд упирался в пышную грудь Фрези, видно, ассоциация с тестом была не только у меня. Думаю, в молодости Мэри была ещё той язвой, её колкие замечания, всегда попадали в цель, это только сейчас все снисходительно реагируют на её комментарии, списывая её саркастичность на возраст.

Мистер Смит оживился рядом с дамой сердца и сыпал остроумными шутками и анекдотами, но все в рамках приличий.

– Чтобы выполнить план по поимке ведьм, Инквизиторы придумали акцию – сообщи о ведьме и получи крестик в подарок, – выдал он очередной перл.

Городничий замер с недонесённой до рта вилкой и украдкой глянул на Дея. Я, представив, как начальнику вручают крестик, неожиданно громко рассмеялась. Томас нахмурился и, поняв причину моего веселья, с укором посмотрел на меня. Инквизитор вежливо улыбнулся и снова вернул себе невозмутимый вид.

Алкоголь сделал своё дело, напряжённость ушла, и за столом воцарилась непринуждённая дружеская атмосфера. Мисс Хеллок радовала нас новыми чудесными песнями, и мужчины задерживали на ней заинтересованные взгляды. Длинное блестящее платье делало её образ хрупким, светлым и нежным. Не понимаю, куда смотрят мужчины, она до сих пор ни с кем из местных не встречалась. Вот увезёт её какой-нибудь из отдыхающих, что тогда город без неё делать будет? – пришла мне неожиданная мысль.

Дей пригласил меня на танец, и за нами потянулись другие пары. Когда исполнители взяли перерыв, Авалайн, задорно улыбаясь, предложила сыграть в фанты. Видно, заранее подготовив всё к игре, она положила свёрнутые записки с заданиями в чью-то шапку и предложила гостям, вытянув задание, озвучить его, а затем исполнить.

– Начнём с именинницы, – протянула она мне шапку.

Достав бумажку, я развернула её и прочла: «Исполнить песню». Всем известно, что петь я не умею, но всё-таки придётся – отказываться нельзя.

– Хм-хм, заранее прошу прощения, я не собиралась петь, поэтому беруши не предусмотрела.

Смех подбодрил меня, и я исполнила шуточную песню, в которой главным был смысл, и заслужила аплодисменты.

Второй доставала задание жена городничего, и ей выпало прокукарекать три раза. Хелен засмущалась, но потом задорно взглянула на мужа и зашлась в петушином крике, развеселив всех. Фрези – танцевала, Стив бил степ, а Жак декларировал стихи. Но всех удивила миссис Литнер, ей выпал музыкальный номер, и она села за рояль и изумительно исполнила старинный романс, заслуженно получив восхищение всех присутствующих. Мистеру Смиту выпало нарисовать любого из гостей и вручить ему портрет, и он, усевшись в уголок, начал черкать карандашом на бумаге. Жанет должна была поцеловать кого-то из мужчин, и она долго не могла решиться, но всё же остановила выбор на ювелире. Начальник отказался тянуть записку, а Мариэтта с удовольствием выполнила задание, выпив полную рюмку коньяку. Следующий вытянул испытание мистер Литнер, ему выпал стриптиз.

– Но я не смогу, – смущённо пробормотал старичок.

– Вы сможете поменяться с тем, кто ещё не тянул, это Дей и Родион, – разрешила ведущая.

Такой фант могла придумать только Ава, при этом нисколько не смущаясь. Ситуация была совершенно неловкая, вряд ли Инквизитор или художник желают оголиться перед всеми. Я уже хотела вмешаться, когда Дей встал и молча забрал у Сейта, вздохнувшего с облегчением, записку. Он подошёл к Мэри и, шепча что-то ей на ухо, проводил её к инструменту.

– Выключите свет, пожалуйста, – попросил Инквизитор.

Оставив только включённый за спиной бра, он спокойно под красивую мелодию начал раздеваться. Он делал это не торопясь, не как профессиональные стриптизёры, но тоже красиво. Я думаю, никто из присутствующих не был на таком настоящем шоу, и то, что демонстрировал Дей, было возбуждающе зрелищно. Красивое идеальное тело было оголено по пояс, он неожиданно выключил бра, и я захлопала в ладоши, давая всем понять, что этого достаточно. Мои хлопки подхватили, и когда включили свет, мужчина стоял полностью одетый и, как всегда, бесстрастный.

Последние фанты прошли быстро: Сейт сделал мне десять комплиментов и ни разу не повторился, а Родион на руках покружил Аву.

Мистер Смит закончил рисовать и вручил портрет Жанетт, я взглянула на рисунок и с удивлением обнаружила, что Даниел неплохо рисует. Женщина на рисунке была узнаваема, только гораздо моложе, чем позирующий объект. Скорее всего, он воспринимает её именно так, в его сердце она всегда останется молодой.

Элиза снова встала к микрофону и объявила белый танец. Фрези, резко встав, направилась к Дею, но перед самым носом её опередила миссис Литнер, с победным взглядом уводя в центр зала Инквизитора. Я пригласила Стива, чем заслужила полный ненависти взгляд его подруги.

– Не обращай внимания, Азель, на самом деле, она не такая уж и плохая, просто я ей не пара, – пытался её оправдать мой партнёр.

– Стив, ты себя недооцениваешь. По-моему, в мужчине главное доброта, а в этом смысле ты самый лучший, в этом городе.

Он печально улыбнулся, а я представила, что он чувствует, когда твоя девушка не сводит глаз с другого мужчины.

Томас, всё ещё был слаб, и они с женой, попрощавшись, ушли, даже не дождавшись десерта. Торт, как и всё остальное, было выше всяких похвал. Я попросила книгу для отзывов и оставила похвалу, исписав целую страницу. Подняв голову, я неожиданно встретилась взглядом с маячившей тенью Ливии, она с тревогой посмотрела на меня и исчезла. Неужели рядом находиться убийца? Заботы заглушили тревогу, и я полностью окунулась в роль хозяйки вечера.

Музыканты устали, и я попросила поставить нам патефон. И гости с удовольствием танцевали, приглушив свет. Незаметно выскользнув из зала, я направилась в дамскую комнату. Навстречу мне вышла официантка, мы обменялись улыбками, и я скрылась в кабинке. Стоя напротив зеркала, я мыла руки и любовалась собой. «Вечер, кажется, удался» – успела подумать я, как погас свет. В тишине раздавался шум воды, и я, закрутив кран, поздно услышала шорох сзади. В одно мгновение и на моей шее стала затягиваться петля. Сначала я пыталась ослабить удавку, пытаясь просунуть под неё пальцы, но быстро поняла тщетность своих попыток. Паника охватила меня, шум в ушах нарастал, и я поняла – это конец. «Нет, я не хочу» – оттолкнувшись от раковины, я повалилась назад, на душителя, и в этот момент сознание покинуло меня.

Глава 14

Солнечный луч полз по подушке, не спеша подкрадываясь ко мне. Еще немного и мне придется пошевелиться, чтобы спрятаться он него. Но мне этого совсем не хотелось. Даже глаза я открыла с трудом. Я дома, я безмятежна – сознание потихоньку восстанавливало картину бытия, небольшими кусочками наполняя мозг воспоминаниями. «Мне точно никуда не надо?» – задалась я вопросом.

– Азель, ты проснулась? Не отвечай, я чувствую. Тебе нельзя говорить, у тебя повреждены голосовые связки. Я буду задавать вопросы, и если будет положительный ответ, кивни.

– У тебя болит голова?

Я прислушалась к своим ощущениям, вроде нет, и не пошевелилась.

– Ты помнишь, что с тобой случилось?

«А со мной что-то случилось? Интересно что?» – подумала я.

– Ты помнишь меня?

Передо мной появился красавец. Я вспомнила, как нарисовала его, как встретила зонтиком, и первый поцелуй. Это первый мой мужчина – я кивнула и улыбнулась.

– У тебя справа сломано ребро, поэтому переворачивайся с осторожностью. Я расскажу, что произошло, пока ты будешь приходить в себя.

Дей за всё время не говорил столько, как за последние полчаса. Он рассказывал медленно, и моя память успевала заполнять пустоты, вспыхивая яркими картинами.

– Тебя пытались убить, и ты проспала двое суток, – закончил он.

Беспокойство его сообщение не вызвало, не иначе, я под действием сильных успокаивающих, но желание добраться до туалета стало невыносимым. Я пошевелилась и тут же отозвалась тупая боль в боку. Меня подхватили на руки и доставили туда, где я исполнила свои желания. Кажется, мы это проходили, я вспомнила, как меня носили на руках раньше.

Скоро весь спектр чувств вернулся, и я ощущала боль не только в боку, но и в области шеи. Всё сопровождалось затрудненным глотанием, кашлем, тошнотой и трудностями дыхания.

Показав жестами Дену, что хочу писать, он принёс карандаш и блокнот. Интересно сколько времени понадобится, чтобы восстановились голосовые функции. Написав записку для Жанетт, с просьбой заварить восстанавливающий мамин травяной сбор для особых случаев. Он, конечно, в основном был от простуды, но воспаление и боль в горле снимал быстро.

Жанетт, как только узнала, что я пришла в себя, тут же поднялась ко мне и залилась слезами. Я гладила её руку, пытаясь успокоить.

– Ах, если бы не мистер Дей, никогда бы нам больше не разговаривать. Как славно, что он умеет лечить, – всхлипывала она. – Он все два дня не отходил от тебя, ни на минуту.

Она ушла, а я вопросительно посмотрела на Инквизитора, желая подробностей расследования.

– Я уже тебе говорил, я не умею читать мысли.

Схватив карандаш, я записала вопрос, с сомнением смотря на него.

– Официантка, услышав шум, зашла в дамскую комнату, включила свет и увидела тебя на полу. Закричав, побежала звать на помощь. Оказав первую помощь, мы отнесли тебя домой. Всё.

Взяв его руку, я поцеловала её, выказывая благодарность за спасение и заботу и, не отпуская её, прижалась щекой к его ладошке.

Всю неделю мне не позволяли вставать с кровати, по надобности нося меня на руках. Лежать так надоело, что пришлось стукнуть кулаком по столу, требуя самостоятельного передвижения. Мы быстро научились с Деем общаться знаками, иногда он даже опережал их, выполняя то, о чем я только что подумала. Вот после этого и верь ему, что он не читает мысли.

Мой личный доктор настоятельно не советовал пытаться говорить, но я начала понемногу шептать, стараясь не напрягать горло. Когда пришел городничий, я с радостью обняла гостя, ожидая от него каких-нибудь новостей.

– По твоим горящим глазам вижу, что идёшь на поправку. Говорить можешь?

– Могу, – прошептала я. – Кто? – задала я волнующий вопрос.

– Не нашли. Когда Натали, это официантка, спугнула его, тот спрятался, и когда она убежала за помощью, незаметно скрылся, смешавшись с толпой. Томас рвётся на работу, я ему пока разрешил работать только по три часа в день. Жене приходится чуть ли не за ручку забирать его с работы. Но пока он мало что выяснил. Ты что-нибудь помнишь?

– Выключили свет, – помотала я головой.

– Всё, больше не говори, тебе ещё рано, – и по-отечески похлопал меня по колену.

Господин Парас, прощаясь, разрешил только весной беспокоить его насчет работы.

Остатки февраля предстояло провести дома, выходя гулять только в сад, расчищенный от снега Инквизитором.

Луна светила жёлтым светом на лицо Дея, делая его ещё загадочнее и недоступнее. Существо другого мира, более совершенное, но нас роднит то, что создатели у нас одни, и сотворили они нас видно по своему образу и подобию, без фантазии: ни рогов, ни крыльев, даже хвоста нет. Интересно, как их называют? Усовершенствованный человек – попытка номер семь? И почему они не заслужили отдельную планету, а оставлены у нас? Может, это эксперимент: уживутся ли на земле два разумных вида? Да, никто не ответит мне, в школе эти вопросы давали обтекаемо. Да, есть, да, мы должны мириться с наличием инопланетян и всё.

Он лежал и дышал ровно, словно спал, но я понимала, что он всё слышит и чувствует. «Зря я отказалась от близости с ним, всё равно уже влюбилась» – наконец-то созналась я себе.

– Дей, я, кажется, погорячилась, отказавшись от секса, – выдала я длинную фразу.

Он не пошевелился и я, отдохнув, продолжила.

– Он мне необходим, давай возобновим наши отношения, – шептала я ему в губы.

Он улыбался, по настоящему, я бы даже сказала, внутренне ликовал. Просунув одну руку под меня, а второй обняв сверху, он придвинул меня вплотную к себе, и наши губы соединились в нежном поцелуе.

Утром я штурмовала библиотеку. У отца где-то были книги про психологию убийц и криминалистику, я помню, когда я в детстве нашла их и рассматривала картинки, мама ругала папу, а тот ей ответил: «Если ей интересно, она всё равно прочтёт, так пусть лучше сразу спросит о том, что не поймёт». Достав стремянку, я полезла на самый верх, а Дей страховал в низу. Он не знал, как выглядят эти книги, поэтому я сама осторожно поднялась, держась за полки. Они оказались там, где я и предполагала, всего три, но очень толстые. Передав их Инквизитору, я стала спускаться и на нижних ступеньках попала в объятия к мужчине. В первый раз я занималась любовью не в кровати, впервые чувствуя эмоции мужчины, которые заводили посильнее вида голого тела.

Посвятив всё свободное время изучению книг, я пыталась составить портрет убийцы по имеющимся сведениям, но ничего не получалось. Взяв тетрадь, я составила вопросы, которые требовали ответа, прежде чем я поставлю вопрос: «Кто?».

Первый вопрос был про трагедию в детстве. У всех, подозреваемых была какая-нибудь трагедия, даже у меня. У Фрези и Элизы умерли матери, у Авы бабушка и сестра, а Хлои вообще любительница похорон, она с детства вместе с матерью готовила покойников к погребению. Многие люди испытывают эмоциональные травмы в детстве, и это не обязательно становится достоянием общественности.

Вопрос проявления жестокости в детстве и юности стоял вторым. Пока мне известно только про Авалайн, но это неточная информация и Фрези, которую отец научил сразу бить кулаком в нос, а только потом разбираться. Но ведь проявлять жестокость можно втайне, не привлекая внимания.

Недостаток внимания и любви в детстве – вопрос, который, пожалуй, останется без ответа. Можно и в благополучной семье быть одинокой и не ощущать тепла родителей, понятие любви столь индивидуально, что лучше не углубляться в эту сферу.

Собрав общие характеристики, которые соответствовали поведению убийцы, я выписала их в столбец.

Умный. Несомненно, он не оставил ни одного следа, прямо указывающего на него.

Рассудительный. Он умеет планировать, иногда действуя импульсивно, но продумывая действия до мелочей, не удивлюсь, если у него заранее готовы ответы на вопросы.

Пол женский. Поведение показывает, что, скорее всего это девушка.

Ревнивый, мстительный – это хорошие мотивы для убийства.

Аморальное поведение. Он не задумывается о последствиях, мнения других его не волнуют. Для него нормально решать проблемы убийством.

Хороший актёр. Превосходно скрывает свои чувства, Постоянно носит маску нормального человека.

Дальше я написала: «Мотивы и цели убийства», и подчеркнула двумя чертами. Мою работу прервал заинтересованный взгляд Инквизитора и идущая от него жгучая волна желания. Теперь я заводилась мгновенно, стоило только вспомнить о наших практических занятиях. Он сидел в кресле, вытянув ноги и не скрывая своего желания. Я решила испытать, выдержит ли мебель двоих, взяв инициативу в свои руки.

Зима подходила к своему завершению. Солнце, заходящее в сад только вечером, достаточно нагревало скамейки, и я с удовольствием проводила вечера в этом, защищённом от ветра уголке. Услышав стук в окно, я оторвалась от чтения книги и увидела, как Жанетт машет мне рукой. Неспешно поднявшись, я вошла в дом и застала своего начальника уютно устроившимся в кресле. Мы перезванивались с ним несколько раз, но разговоры были короткие, говорил в основном он, стараясь не напрягать моё горло.

– Хорошо выглядишь, Азель, – Томас остался довольным, после того, как пристально осмотрел меня.

Я уже чувствовала себя хорошо – ребро и горло не болели. О произошедшем нападении напоминал только изменившийся голос, он стал ниже и с лёгкой хрипотцой. По мнению миссис Браун, он совершенно не подходил моему облику милой девочки. Она ушла на кухню, прежде спросив детектива, останется ли он ужин. Моротт кивнул, думаю, что он соскучился по хорошей еде.

– Сможешь в понедельник выйти на работу? – озадаченно спросил он.

Я радостно кивнула, наконец-то, закончится этот однообразный уклад, хоть последний месяц проживу, как нормальный человек.

– Вижу, что хочешь поговорить о нападении, – он дождался моего согласия и продолжил. – Платок, которым тебя душили, принадлежал мисс Хеллок, она искала его ещё до того, как на тебя напали. Значит, убийца готовился и выжидал момента. Никто из посторонних проникнуть в помещение не мог, значит, он был среди нас. И тут возникают две версии. Первая – убийцу спугнули, и ты находишься в опасности, так как он обязательно повторит попытку и поэтому лучше тебе быть у меня на виду.

– Какая вторая, – тихо спросила я, уже догадываясь, куда он клонит.

– А вторая тебе не понравиться. Убийца инициировал покушение на себя, чтобы отвести подозрение.

– Но почему она – не основная? Я ведь правильно понимаю, иначе бы ты мне не рассказал о подозрениях, – спокойно рассудила я.

– Ты права, из тебя бы получилась идеальная подозреваемая, если бы убийца не допустил ошибку. В гневе он сломал тебе ребро, скорее всего нанеся удар ногой. Ты сама бы не смогла нанести себе такое повреждение.

– Но почему он выбрал меня? – озабоченно спросила я.

– А ответ на этот вопрос приблизит нас к разгадке – кто убийца, вплотную.

За ужином Томас вёл непринуждённую беседу, сообщая нам новости, которые произошли в городе. Хотя их было не так уж и много, и часть из них нам поведал мистер Смит, захаживающий теперь к нам почти ежедневно.

Жанетт сначала упиралась и отказывалась ходить на свидания с ювелиром, но я применила все свои хитрости, даже привлекла Дея на свою сторону и мы вдвоём убедили её, что это так же естественно в её возрасте, как и в молодости. Когда наслаждаться жизнью, если не сейчас, мой пример показал, что завтра может и не быть.

Начальник ушёл, забрав с собой все дневники доктора. Встречей он остался доволен, я это точно знаю, хотя виду он не подавал. За время болезни он сильно изменился, похудел, его лицо осунулось, добавляя ему лишние года. Зато он снова стал носить жилет от костюма, стал увереннее и в глазах его горел азарт, как у гончей собаки, идущей по следу.

Инквизитор с легкостью развеял мою грусть, оставшуюся после посещения начальника. Как быстро привыкает человек к чему-то хорошему, я уже не представляла жизни без Дея, без его ласк и многозначительного молчания. А мысль, которая не давала покоя – будет ли он со мной там, я гнала прочь, не позволяя омрачать наши отношения. Я обязательно задам этот вопрос ему, только в самом конце, когда мы покинем этот город.

Завтра последний, календарный день зимы, а через десять дней будет уже «Блинный день», и после уже весна проявит себя во всей красе. Пожалуй, март я постараюсь запомнить таким: солнечным весёлым, и никакой убийца не испортит последние дни моего существования в этом городе.

Глава 15

Весна рано приласкала наш городок, хотя я понимала, что зима еще покажет себя. Снег стал рыхлым, крыши с гулким шумом освобождались от зимнего покрова, добавляя работы городским службам. Наблюдая, как изменился город, я медленно шла на работу, наслаждаясь легким морозцем и ярким солнцем. Думаю, что к обеду оно хорошенько нагреет каменные стены, мостовую и сегодня будет отличный день, чтобы пускать кораблики по быстрым ручейкам, которые будут упорно прокладывать дорогу к морю.

Дей без напоминания занял мой кабинет, а я ушла на свой второй этаж. Да, я правомерно считаю его своим вторым домом, в котором я полноправная хозяйка. Пыли скопилось за время моего отсутствия достаточно, и я первым делом взялась за свои прямые функции уборщицы. Закончив со своей вотчиной, я спустилась на первый этаж. В допросной произошли изменения, начальник много проводил времени здесь. На стене висело уже пять блоков, только последний блок состоял из рисунков и схем, моих фотографий в нем не было.

Я внимательно рассматривала схему, сидя на столе и обняв ногами черенок швабры, а подбородок положила на руки удерживающие конец орудия труда. Пятый блок интересовал меня больше всего, особенно надпись сверху: «Почему» и жирный знак вопроса. Более-менее понятно, почему были убиты предыдущие жертвы, я точно не была опасна для убийцы. Причину убить он увидел на вечере, что же во мне его всколыхнуло, чего он ранее не замечал. Зависть? Вряд ли.

– Тебе больше не с кем обниматься, как только со шваброй? Так можешь меня обнять, пока жены рядом нет.

Я взвизгнула от испуга, потому что не заметила присутствия начальника.

– Томас!

Подскочив к нему, я обняла его, уткнувшись носом в плечо.

– Ты стала такой пугливой, малышка, – успокаивающее похлопал он меня по спине.

– Как я рада, что мы снова на работе! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Хорошо, что помощник у меня трудоголик, – как будто не понял меня Томас. – Давай, домывай полы, а потом за чашечкой кофе, мы с тобой побеседуем.

Что хорошо умел делать начальник, так это ставить мне задачи. И ведь не поспоришь, хоть и убираться уже не хотелось, но он умело поманил меня разговором. С новыми силами я стала наводить чистоту в участке, который сейчас больше походил на хлев.

Спустившись с подносом заставленным закусками и кофе, я первым делом завернула к Дею. Налив ему чашку кофе и выложив бутерброды, я вдруг вспомнила, что с того года у меня в ящике лежат заготовки для кораблика.

– Дей, ты не обижайся, что не зову тебя с собой.

– Понимаю.

– Хочешь, пойдем сегодня пускать кораблик. Только его ещё сделать надо, он у меня…

– Знаю, иди.

Я обняла его и поцеловала, более понятливого и толкового мужчину не найти, их просто нет. На секунду мне захотелось остаться и закрыться с Инквизитором для взрослых игр, но кофе остывал. Я вздохнула и удалилась на совещание.

– Как же я соскучился по твоему кофе, ты не представляешь, – откинувшись на спинку стула, похвалил меня начальник.

– Вот посмотри, что я набросала по убийце, – протянула я ему свои записки.

Томас внимательно прочитал и задумался.

– С характеристикой я согласен, только добавил бы «жестокость», это его главная черта. Ну, а насчет ревности поясни, почему ты добавила эту черту характера.

– Причина нападения на меня – ревность. Я сначала думала зависть, но нет, он же считает себя лучше других и завидовать не в его характере. Убийца тоже влюблен в Дея и считает, если он убьёт меня, то дорога к желаемому объекту будет свободна.

– Признаться, я, было, совсем хотел отказаться от версии, что убийца девушка, но ты выдвинула красивую гипотезу, которая хорошо ложится к предыдущим, – он задумчиво посмотрел на меня. – Как ты, Азель, умудрилась влюбиться в Инквизитора, ты ведь знаешь, кто он и зачем здесь? Что с тобой будет, когда он уедет?

– Томас, ты заглядываешь так далеко, куда я сама еще не смотрела. Давай сосредоточимся на убийце, а не на мне. И не волнуйся, хоть я и влюбилась, но разум по-прежнему со мной.

Он встал и, что-то бормоча, как старик, вышел из комнаты. Я прекрасно расслышала про няньку и сопливый нос. Вот и поговорили. Если ему не хотелось со мной общаться, он всегда уходил в свой кабинет и изображал бурную деятельность, перекладывая папки.

Я заглянула к нему в кабинет.

– Если я не нужна, то можно уйти на обед? – не замечая хмурого вида начальника, спросила я.

– Ты хорошо сегодня поработала, можешь совсем уйти. И смотри, от своего ухажёра ни на шаг, поняла?

– Поняла, Томас, поняла, – засмеялась я и закрыла дверь.

На улице пахло весной – запах талой воды смешался с запахом дерева и прелой земли. Вверх по улице толпа шумных мальчишек расширяло русло ручья.

– Да куда ты лезешь со своим бумажным корытом!

Старшие мальчишки оттолкнули от ручья пятилетнего парнишку с его намокшим корабликом. Он с трудом сдерживал слёзы, знал, что они еще больше будут его дразнить, если заплачет. Замершими руками он пытался выправить помятую бумагу, уже малопригодную для сплава. Они побежали вниз, за своими юркими корабликами, выточенными из щепок, а он остался, в надежде, что можно будет что-то исправить.

Мы подошли к нему и Дей достал кораблик. Настоящий, с парусами, покрашенными красными чернилами, когда он только успел его довести до такого совершенства. Максимум на что я надеялась, это на слегка заточенную болванку, а тут копия корабля со штурвалом. Мальчишка открыл рот и не сводил взгляда с игрушечного чуда.

– Чур, я капитан, – крикнула я. – А кто будет штурманом?

Повисла тишина. Штурман должен направлять веточкой застрявшее в заторе судно, это очень ответственная должность, надо стараться не перевернуть его.

– А, а, можно, я? – неуверенно предложил парнишка.

– Можно. Я Азель, а ты кто?

– Я, Серж, – шмыгнул он носом.

– Ну, тогда, Серж, держи и запускай его.

Восторг в его глазах заставлял биться моё сердце быстрее. Он осторожно опустил корабль, и наш мир сузился до размеров этого ручья и плывущего по нему судна. Не замечая ничего вокруг, мы с новым другом вели его по опасной реке, я, как капитан, заранее разгребала сапогом заторы, очищая фарватер, а если ручей раздваивался, выбирая наиболее полноводное русло.

– Капитан! Корабль набирает ход, – кричал возбужденный Серж.

– Ничего, штурман, мы справимся! – хриплым голосом бывалого моряка, успокаивала я.

Чем ближе к морю, тем быстрее и шире был ручей. Наши движения ускорялись, перескакивать через ручей становилось всё труднее. Тут главное, не упустить судно и вовремя его достать из бурлящей пучины.

– Штурман, сушить весла, – скомандовала я, понимая, что дальше тянуть нельзя, и остановила сплав.

Услышав вскрик, я обернулась, и бросилась поднимать упавшего мальчишку. Промок он основательно, надо срочно его домой.

– Ты чего плачешь? – услышала я его всхлип. – Тебе больно?

– Я не смог вытащить кораблик, – опустил он голову.

Он готов был разреветься, но между нами опустилась рука Дея с игрушкой.

– Ну, вот же он, держи, он твой – я отдала ему корабль.

Подняв глаза, я с любовью и благодарностью посмотрела на Инквизитора, он был счастлив. Я не знаю как, но я научилась отличать оттенки его молчания и кажущегося безразличия.

– У меня ноги промокли, – сказала я. – И ты, Серж, весь мокрый, давай мы тебя домой отведем. Ты где живёшь?

– Нет, мне еще рано домой, – упрямо помотал он головой. – Я еще погуляю, – он сжимал игрушку, надеясь, что мы не заберем её.

– Ну, тогда я приглашаю тебя к нам домой. Тебе можно без предупреждения родителей ходить в гости?

– Можно. Меня никогда не спрашивают, где я гулял.

Мы всю дорогу обсуждали, какой хороший ход у корабля. И, как здорово, он обошел все препятствия. А потом спорили, какое имя он заслужил.

– А давай его назовет тот, кто его сделал, – предложила я.

Мы остановились и уставились на Дея. Инквизитор осмотрел нас, подхватил мальчишку на руки и молча продолжил путь. Я уже не надеялась на ответ, когда услышала: «Кайтана».

– Красивое имя, мне нравиться. А тебе, Серж?

– Нравиться. Пусть будет Кайтана, – согласился он.

Жанетт с таким удовольствием хлопотала над гостем, что шанса тоже поучаствовать у нас не было. И когда он сытый и завёрнутый в теплую шерстяную шаль уснул, мы вернулись на кухню насладиться бутылочкой вина.

– Я знаю, чей это мальчишка, его отец рыбак, а мать швея, я как-то у неё заказывала комплект постельного белья. Так вот, его отец умудряется пропивать всё, что зарабатывает зимой его жена, не знаю, как она бедная умудряется растить троих детей. Это всё от скуки, мужчины не знают, чем заняться в это время и проводят зиму в трактире. Но, я одного не пойму, как ты, Азель, умудрилась вымокнуть до нитки? – вспомнила она про меня.

– Ты не представляешь, как это здорово, пускать кораблик по ручью. Я ни о чем не жалею, а обувь высохнет.

– А я и не собиралась тебя ругать. Когда мои дети были маленькие, я тоже любила с ними пускать кораблики. Наперегонки, чей самый быстрый. Накануне муж мастерил каждому кораблик и про меня не забывал, а потом любил наблюдать за нами. Да, давно это было, – вздохнула она.

Пока мальчик спал, Дей вырезал название корабля и подправил сломанные мачты. Серж отказывался от провожатого, но когда я объяснила, что Дей поможет ему нести гостинцы сёстрам и доведет его только до дома, он успокоился.

– Прошу тебя, штурман, не бегай мокрый. Если нельзя переодеться дома, приходи сюда. Договорились.

– Слушаюсь, мой капитан, – отсалютовал он мне, прощаясь.

Дей вернулся быстро. Он последнее время не любил оставлять меня одну даже на минуту, находясь постоянно рядом. Моя просьба проводить мальчика, заставила его надолго задуматься, прежде чем он дал ответ. Я обещала его ждать в гостиной и никуда не уходить.

– Как ты быстро. Ты бежал?

Он кивнул и обнял меня. Мы устроились на моей кровати, и я продолжила допрос.

– Но ты же понимаешь, что я никуда не смогу отсюда сбежать? Зачем тебе меня контролировать каждую минуту?

– Ты можешь стать опасной для себя, для всех в любую минуту.

– Что? – удивилась я, не понимая о чем он.

– Твоя сила может активироваться.

– Но я первый раз слышу, что ведьмы бывают опасными во время получения силы?

– Редко, когда дар слишком большой. Обычно такая сила открывается в детстве и ребенок учиться управлять ею по мере того, как она растёт и копится. А твой сосуд закрыли, но при этом сила продолжала расти и вот она готова вырваться, как сжатая пружина, выплеснув наружу много энергии.

– Но, почему я ничего такого не чувствую. Никакого бурления или давления пружины, ничего такого необычного.

Он показал на мой кулон.

– Хорошая работа, но не для такого дара. Не волнуйся, я рядом и помогу тебе.

Мне срочно надо выбросить всё услышанное из головы, и я знаю один способ, заставляющий меня забыть абсолютно всё. Я надавила ему на грудь, заставляя его упасть на подушку и привязывая чулками его руки к изголовью кровати.

– Если ты надеялся, что я не спрошу тебя, кто такая Кайтана, то ты ошибся. Я буду мучить тебя, пока ты не расскажешь мне о ней.

И я с удовольствием приступила к пыткам лаской, останавливаясь и дразня его.

– Это ты – кайтана, это не имя.

– Что это?

Ответа мне не суждено было получить, так как он смог развязаться, и в роли жертвы уже была я.

Глава 16

Незаметно из-под прикрытых век я наблюдала за начальником. Он откинулся на стуле, закинув ноги на стол. Карандаш, только что стучавший по его лбу, перекочевал в рот и застрял между зубов мужчины. Пока он его не разгрызёт, периодически сплёвывая щепки, лучше его не отвлекать. Это помогало Томасу привести мысли в порядок, а карандашей у меня много и все остро заточены, как один.

У нас осталось трое подозреваемых, со своими плюсами и минусами, и всем троим нравится Дей. Спустя несколько недель после злополучного вечера я обнаружила, что моя норковая шубка испорчена. Я собралась убрать её на хранение, когда увидела, что она порезана на лоскуты. Никто не заметил, кто и когда это сделал. В тот вечер Инквизитор унёс меня, завёрнутую в шаль, а шубку несла Жанетт, которая от волнения даже не заметила порчи. У всех трёх девушек не было алиби на тот момент, когда душили меня: кто-то резал шубку, кто-то душил, а кто-то занимался тем, что лучше не рассказывать детективу. Улики и доказательства отсутствовали, что привело нас к очередному тупику в расследовании.

Брякнул входной колокольчик, я выглянула и увидела супругов Литнер. Придётся Томасу отложить карандаш и заняться посетителями.

– Что у вас произошло? – спросил он их после приветствия.

Мистер Литнер торжественно водрузил на стол детективу коробку, перетянутую голубой лентой.

– Вот, полюбуйтесь, детектив, что сегодня нам подбросили на крылечко.

Томас с осторожностью открыл крышку и тут же закрыл её обратно.

– Зачем вы принесли мне дохлого кота?

– Это не какой-то там кот, это наш Барон! – возмущенно крикнула Мэри.

– Позволь мне, дорогая, всё объяснить? Тебе нельзя волноваться, – Сейт нежно погладил по руке жену и строго посмотрел на Томаса. – Господин Моротт, наш Барон пропал пять дней назад и поначалу мы не придали этому значения. Весна и всё такое, мы понимали. Но вчера возле нашего дома весь вечер крутилась эта девица. А утром мы нашли бедняжку, если вы посмотрите, то увидите у него на шее петлю, – к его возмущениям присоединилась жена.

– Мало этой убийце людей, она перешла на бедных животных. И это я вам скажу, перешло все границы разумного! – пожилая женщина с негодованием трясла указательным пальцем, направляя его на детектива. – Они совсем беззащитны и не могут оказать ей сопротивления. Срочно арестуйте её. Мне не понятно, по какой причине вы до сих пор не сделали этого.

– Может, сначала скажете, кого вы имеете в виду? – нахмурился Томас.

– Мы с женой подозреваем, что это всё дело рук Фрези Брайт, – выдал Сейт.

– Вы видели, как она убивала или несла вашего кота? – спросил пожилую чету детектив.

– Нет. Но вчера мы весь вечер наблюдали за ней из окна. Мы даже не пошли на вечернюю прогулку, так как вид у неё был решительный и агрессивный, – пожаловался мистер Литнер.

– Что могло её так разозлить?

– Наверное, ей не понравилось, что я поговорила с её отцом и намекнула ему о неподобающем поведении его дочери. Но я и подумать не могла, что вместо того, чтобы взяться за ум, она начнёт мстить, – недовольно поджав губы, высказала Мэри.

Всё записав, и, взяв подписи с пожилых людей, Томас проводил их, обещая во всём разобраться. На прощание посоветовал им по одному не выходить на улицу и никого не принимать у себя с сегодняшнего дня, кто-бы не пришёл. Напуганные Литнеры ушли, обещав не поддаваться на провокации и больше не вмешиваться в расследование.

– Теперь еще и их оберегать, – негодовал Томас, – а ведь господин Парас всех предупреждал сидеть тихо и не совать нос в чужие дела. Вот скажи, Азель, зачем они попёрлись к Колину, неужели не понимали, чем может это обернуться?

– Не забывай, Томас, про их возраст и желание наставить на путь истинный непутёвую овечку. Они и думать не думали, что у нынешних девушек волчьи зубы.

– Посиди ещё часик, другой, и можешь идти домой. Закрой всё хорошенько, я пойду, поговорю с Брайт и сюда больше не вернусь.

Он быстро собрался и тяжёлым шагом вышел в город.

Зайдя в свой кабинет, я прикрыла за собой дверь, ближайшие два часа пролетят незаметно, подумала я, удобно устраиваясь на коленях Инквизитора.

На следующий день Томас за чашкой кофе негодовал о плохом воспитании молодёжи.

– Она наго заявила, что мне ничего не доказать, а её слова, что это не она убила кота, считает достаточным обоснованием. Самое противное, я действительно ничего не могу сделать. Её отец считает, что девочка просто немного шалит и не нужно с ней обходиться строго, ведь она растёт без матери. Он не понимает, что она уже выросла, и детские шалости прошли.

– Лишь бы она не навредила Литнерам, хотя кота тоже жалко. Кстати, я его отнесла в мертвецкую, надо сказать городничему, чтобы закопали его где-нибудь.

– Я запретил ей приближаться к их дому, под страхом ареста на трое суток. А за котом сегодня придёт Стив, отдашь ему коробку и вот положи туда, – он протянул мне старый мячик, изодранную мышь и бантик на верёвочке, – это его любимые игрушки. Мэри пожелала, чтобы они были с ним.

Стив не заставил себя ждать, и я отдала ему коробку.

– Азель, я хотел сказать, что Фрези не могла убить кота, на самом деле она не злая, просто привыкла ждать от людей только плохое, – склонив голову, прошептал он.

– Ты всегда, Стив, видишь в людях только хорошее. Тебя уже, наверное, спрашивали, но всё же, ты не вспомнил ничего нового про тот вечер? – спросила я старого друга.

Он отвёл глаза и помотал головой.

– Нет, ничего, – тихо ответил он. – Прости.

– Не надо, не извиняйся. А как у тебя дела с Фрези?

– Никак, уже никак. Мы расстались, сразу после того, ну, ты поняла, – сконфуженно пробормотал он. – Мне пора, – он попрощался и быстро ушёл.

Как-то неожиданно он ретировался и не смотрел на меня, отвечая на вопросы, как будто, что-то скрывая. Если честно, я надеялась на откровенный разговор, но он определённо кого-то покрывает. Неужели он не понимает, как опасны эти тайны?

Без доказательств убийце не предъявить обвинения, даже если и мы догадаемся, кто это.

– Томас, неужели убийца останется на свободе, и мы ничего не сможем ему сделать? – возмутилась я.

– Только объявить о своих подозрениях и вынудить его покинуть наш город, – он развёл руками. – Вот и всё, остаётся надеяться, что на большой земле её поймают.

– А сейчас нам что, так и сидеть, ждать – не убьёт ли она еще кого-нибудь?

– Успокойся, Азель, если сейчас активировать поиски, она точно продолжить убивать, зачищая малейшее подозрение. И тогда жертв будет много, очень много, мне за всеми не уследить. Выжидать, не давая повода ей снова напасть, предугадать её дальнейшее действие, разрушить её план – вот наша тактика. Поняла?

– Да, но мне почему-то кажется, что убийца не остановиться в любом случае, – многозначительно посмотрела я на начальника.

В полной тишине хлопнула дверь и по полу застучали каблучки.

– Туки-туки, а можно к вам господин Томас? – в дверях стояла необычно тихая Ава, теребя в руках шарф.

– Проходи, Авалайн, рассказывай, что произошло? – пригласил её детектив к себе в кабинет.

Он специально неплотно прикрыл дверь, словно приглашая меня подслушать, чем я и воспользовалась, присев на стул возле кабинета.

– Ну, вроде пока ничего. Но ведь если человек пропал, вы же тоже его ищете? – смущаясь, произнесла она.

– Говори толком, кто пропал?

– Родион, ну мой парень. Бывший. Вроде.

– Так, давай всё по порядку? – Томас достал листок и начал задавать вопросы и картина немного прояснилась.

После моего дня рождения отношения у них не заладились, и неделю назад они сильно поругались. Но Ава всегда была отходчивой и первой пошла на примирение, но кавалер пропал и вот уже три дня она пытается найти его.

Томас заставил Аву написать заявление о розыске и отправил её домой, посоветовав не шататься по улице.

– Неужели опять твои предчувствия сбываются? Ты там аккуратно со своими предсказаниями, Азель, – проворчал он. – Остаёшься за старшего, я на поиски пропавшего.

Начальник вернулся в самом конце дня измученный и усталый. Большая кружка укрепляющего чая была кстати.

– Неделю человека уже никто не видел и все молчат. Кивают друг на друга, и никто опять толком сказать ничего не может. Думаю, тело где-то недалеко, городские службы предупреждены, до завтра обшарят каждый уголок.

Томас задумался, грея руки о горячую чашку.

– Когда я всех опрашивал, мне показалось, что Родион что-то скрывает. Он тогда сказался сильно выпившим и убедил меня, что задремал на диванчике в углу и ничего не видел. Кстати, оттуда отличный обзор за всем залом. Неужели он решился на шантаж убийцы. Болван, какой же я болван! Почему сейчас, мне всё ясно, надо было тогда просто надавить на него.

– А может он и в правду ничего не видел, но решил блефовать. Мне кажется, он не был уверен, поэтому и не сказал. Доказательств не было, и он решил проследить за убийцей, чем-то нечаянно себя выдав. Он точно нигде не прячется? – с надеждой спросила я.

– Точно. Он уже неделю мертв, осталось только найти тело. И очередная жертва, опять вряд ли приблизит нас к разгадке. Я сегодня останусь здесь ночевать, а ты можешь идти домой, Азель. Тут уже ничего не сделать, надо принять всё как факт.

– Хорошо, если вы не будете всю ночь думать, то утром я принесу вам блинчиков. И не забывайте, вам нельзя курить, – поцеловала я его на прощанье, не обращая внимания на его смущение.

– Ещё одна командирша на мою голову, – пробормотал он, провожая нас.

Как и обещала, я жарила блинчики, подкладывая самые румяные Дею. Он уминал уже второй десяток, а я умилялась этой утренней идиллии, ну не дать, не взять – семейная пара за завтраком. Только это игра и мы оба отлично её играем и знаем, что спектакль подходит к концу и задуманная лирическая пьеса вдруг превратиться в трагедию. От этого в глазах появлялась тоска, и я всегда старалась отвернуться в этот момент, чтобы не испортить красивую сцену. Упаковав горячие блины, мы отправились в участок кормить нашего детектива.

– Блины принесла? – встретил меня требовательный голос начальника.

Я рассмеялась и пошла варить кофе, пока блинчики не съели так, без ароматного напитка. Меня накрыло ощущением счастья, а всего лишь накормила дорогих мне мужчин и видя довольное лицо начальника. Сытые, живые, довольные и больше желать не надо. Главное не думать, что будет дальше, последнее время мне всё труднее держать себя в руках и не броситься обниматься со всеми.

– Ну что ты смотришь на меня такими довольными глазами, малышка? – почти ласково сказал начальник.

– Жду, когда меня наградят, за вовремя поданный завтрак, – улыбалась я.

– Так что же ты, медальку вон на той на полочке не взяла? – съязвил Томас.

– Так та медалька для собаки за первое место в соревновании.

– Бери, собака не обидится, ей она уже всё равно не пригодится, – разрешил он.

Я нахмурилась, подбирая обидные слова для начальника, но он сам понял, что переборщил.

– Уговорила, за хорошее поведение, возьму тебя в морг осматривать тело, – пообещал он.

– Нашли? Где? – радостно вскрикнула я.

– Не нужно, Азель, так радоваться покойнику. Прямо в центре, сугробы щупами проверяли и нашли. Ночью никто не видел, так что пока никому, поняла?

– Поняла, а почему сейчас не идем?

– Подожди, пусть тело немного оттает, да и блинчики хорошенько улягутся. Сейчас не надо торопиться, он уже никуда не убежит.

Время тянулось медленно, я постоянно смотрела на часы, когда же мы пойдем в морг. Томас подсмеивался надо мной, но специально тянул время. Я еле выдержала, и не потащила его туда силой, похоже, что ту медальку я всё же заслужила за проявленное терпение.

В мертвецкой мы провели больше двух часов, разглядывая и споря по каждому поводу. Но на каждое моё замечание, я находила подтверждение, и Томас в конце согласился с моими выводами.

Только мы уселись пить чай, как тут же пожаловал господин Парас и с удовольствием присоединился к нам.

– Ну, не томите, вижу, что нашли что-то, – поторопил он нас с рассказом.

– В кулаке у трупа была зажата пуговица, видно он оторвал её при сопротивлении. В общем, мы пришли к выводу, что задушили его в момент, когда он занимался сексом с убийцей.

– Интересно, как это вы догадались, опять эксперимент ставили? – съязвил городничий.

– На этот раз его душили руками спереди, со всей силой давя на горло. Это возможно, если убийца сидел на жертве. Ну, и торопясь после всего, душитель не одел нижнее бельё и не застегнул ширинку на брюках мужчины.

– Значит, версия, что убийца – девушка всё же подтвердилась. И у нас есть единственная улика. Теперь дело техники, надо найти, у кого на одежде не хватает пуговицы, и взять под арест.

– Вот то-то и оно. Больно ловко подсунули нам эту пуговицу. Сомневаюсь, что за всё время он не заметил пропажи. Мы пока возьмем на заметку этого человека и посмотрим, как развернуться события.

– Смотри, не доведи до очередной жертвы сыщик. Надоело, всю зиму боялся очередной труп найти, всё хватит. Когда уже это закончится? Надо Томас брать её, надо. Ты подумай хорошенько, может всех троих изолируем? – не на шутку разошёлся городничий.

– Понял я, господин Парас, но вы ведь и сами понимаете, что без доказательств придётся их выпустить. Народ заставит, скажет, давай доказательства или выпускай, и не поверит, что ради их блага стараемся. Не торопите меня, выдаст она себя, всё равно выдаст.

– Ладно, я это от волнения, устал сильно. Зовите, если что нового будет. Пойду я.

Томас сидел, обхватив голову руками. Я понимала его отчаяние, что он может предъявить, кроме пуговицы – ничего, он специально не сказал городничему, что улика с куртки Фрези. Я тоже не верила, что художник стал бы предаваться страсти с ней, прямо в верхней одежде и склонялась, что нас специально пытаются пустить по ложному следу.

– Возможно, это Фрези, а её везению мы приписали ум и изворотливость, – задумчиво произнёс начальник. – А она действует грубо, прямо, без сожалений, и ей просто везло. А?

– Я не знаю, если честно, я никогда в серьёз на неё не думала. Она прямолинейна и груба, но слово «изворотлива» к ней не подходит.

– Так может это мы придумали, что она такая, мы приписали ей те черты характера, которые помогают ей избежать правосудия, а она просто жестокая и всё.

Начальник стал и потянулся, осмотрел кабинет и задумчиво произнёс.

– Даю тебе выходные до блинного дня, хорошенько отдохни, про работу даже не думай. Повеселись, поешь блинов, а со среды вплотную возьмёмся за девиц, по каждому эпизоду проверять будем.

Глава 17

В выходные решила разобрать свой кабинет и вообще навести порядок на третьем этаже. Библиотека требует чистых окон и свежего воздуха. Трижды я заставляла себя положить книгу обратно на полку, но глаз цеплялся за какое-нибудь произведение, и в следующий момент я уже сидела на диване, закинув ноги на подлокотник. С трудом закончив с библиотекой, я перетащила громоздкий пылесос в кабинет. Даже если я не осилю задуманное, то вряд ли кто меня укорит, по большому счету это я делаю для себя. В моём кабинете было куда больше любимых вещей и книг, так что отвлекаться есть на что. Я удобно расположилась в кресле и открыла свой альбом, почти всё из него сбылось. Вот Жанетт танцует с ювелиром, а вот эта зарисовка, пожалуй, очень интересна, Авалайн целовалась со Стивом, а платье на ней тоже, что было на вечере. Почему я не могу делать зарисовки по заказу, вот бы нарисовать убийцу. Я взяла карандаш и пропала на целых два часа. Дей тихонько позвал меня на ужин, и я очнулась.

– Я скоро спущусь, – хрипло отозвалась я.

За это время я успела нарисовать три рисунка. На первом, мама склонилась над малышом, таким милым карапузом, но самое интересное то, что у него на его груди лежал мой кулон. Я не хотела, чтобы этот рисунок видел Инквизитор, вырвав лист, я спрятала его в стол. Два других рисунка были о Томасе, на первом он смеялся вместе с милой девчушкой у него на руках, а на втором плакал. Я подумаю, что это может значить потом, а сейчас не красиво заставлять себя ждать голодного Инквизитора.

Миссис Браун сегодня была бесподобна, куриные рулетки с грибами в молочном соусе были изумительно нежными. Мистер Смит по достоинству оценил кулинарные способности Жанетт под белое вино.

– Помогите, Азель, уговорить несравненную Жанетт сходить завтра со мной в кафе, – попросил он содействия.

– Решено. Завтрашний ужин будет в кафе. Никакой готовки, мы с Деем тоже проведем вечер вне дома. Ты не против такого предложения, милый?

– С удовольствием, – Дей мне еще ни разу не возразил, выполняя любые мои прихоти.

– Вот и замечательно. Мистер Смит вы правильно делаете, что выводите в люди нашу домоседку, если бы не вы, она так и сидела бы всю зиму дома. И если она будет сопротивляться, то сразу сообщите нам, а мы уж найдем, как воздействовать на неё.

– Ну, тебя, Азель, что подумает обо мне Даниел. В моём возрасте положено сидеть дома, а не расхаживать по кафе.

– Большей глупости я в жизни не слышала, у чувств нет ограничений, они не должны соответствовать никаким рамкам и условностям. Это полёт души, освободи свои чувства Жанетт, они прекрасны, не надо оглядываться, смотри вперед. Я люблю тебя и хочу тебе самого лучшего, ты это знаешь.

– Я тоже люблю тебя, моя девочка. Хорошо, завтра я пойду с тобой, Даниел, куда только пожелаешь.

– Вот и славно, я буду с нетерпением ждать завтрашнего вечера, – обрадовался ювелир.

Проводив гостя, я отправила женщину отдыхать, а сама взялась за уборку. Дей помогал мне, он подавал тарелки и ставил на место чистые. Его дыхание участилось, и, как только я повернула кран, закрыв воду, меня оторвали от пола и, закинув к себе на плечо, как законную добычу, унесли в пещеру.

Выходные прошли, но воспоминание о них останутся со мной навсегда. В кафе мы танцевали с Инквизитором, обнявшись и не видя никого вокруг, мне кажется, мы не изображали влюблённых, мы действительно жаждали прикосновений друг друга. Потом мы гуляли под звёздным небом, взявшись за руки, общались душами, без слов. Нам было хорошо, именно так я и хотела завершить последние свои дни в этом городе.

В понедельник мы хорошенько выспались, и я весь день помогала Жанетт печь на заказ блины и сладкие булочки. В «Блинный день» или «Жирный вторник» все угощения в городе были бесплатные, праздничный комитет распределял, кто за что отвечает, и каждый житель участвовал в этом грандиозном карнавале в меру своих возможностей. Я достала свой яркий костюм озорной девчонки Пеппи, а для Дея старинный цилиндр, ярко красный шарф и пенсне, это всё, что осталось от костюма Безумного шляпника, который одевал папа в этот день.

Зима вернулась, создав нам комфортные условия для празднования, лужи замерзли, и всё присыпало снегом, создавая торжественную обстановку. Мороза не было, и люди радовались погоде, как на заказ.

По традиции, на площади, ровно в десять, карнавал открывал городничий, в маске блина. Он старался перекричать музыку и не вся его речь была понятна. Да, и особо никто не вслушивался, так она повторялась каждый год. Затем школьники исполнили несколько танцев под веселую ритмичную музыку и, наконец, объявили о «блинных бегах».

Забег на триста метров держа в руках горячую сковороду с блином. Побеждает тот, кому удается подбросить и перевернуть блин на сковородке наибольшее число раз. Приз был достойный – обед на двоих, в кафе, за счет города. Желающих участвовать в забеге было много, я, как обычно, собралась болеть за начальника, одетого пиратом. В том году он чуть было не победил, но упал у самого финиша, а блин накрыл его голову, как платок. Долго я ему напоминала этот случай, не советуя носить блины вместо шляпы.

Забег был по пять человек, начальник был в третьей пятерке, он ловко переворачивал блин в воздухе, ловя его сковородой. Крики болельщиков подбадривали участников, выкрикивая имена бегунов.

– Томас, давай быстрей! – крикнула рядом со мной Мариэтта.

Мне стало неудобно кричать имя начальника, и я выкрикнула имя его соперника.

– Стив! Не подкачай!

– Ты сменила своего фаворита, – обняла меня Авалайн.

– Привет, Ава, просто неудобно перекрикивать Мари, – прошептала я, поцеловав её.

Чтобы я не думала, а позволить подозрениям отразиться на нашей дружбе не желала. Она единственная подруга, которая всегда относилась ко мне хорошо.

– Ты так похорошела в последнее время, вот что с людьми любовь делает, – смеялась она.

– Ну, а ты за кого болеешь?

– За того, за кого и ты. Стив поднажми! – прокричала она.

– Теперь он точно победит, – предсказала я.

Так и вышло – Гарат вышел победителем, и мы бросились его обнимать. Он подхватил Аву и стал кружить её. Я обернулась, мою спину жёг чей-то взгляд. Фрези с ненавистью смотрела на нас, но увидев, что я вижу её, отвернулась. «Сама виновата, не надо было так выставлять Стива на вечере» – позлорадствовала я. Мы – Стив и Ава, я и Дей – весть день веселились, не пропуская ни одного мероприятия, перепробовав все угощения. Нас затянуло в ручеек людей, пробивавшийся через толпу со сцепленными руками и пополнявшийся всё новыми участниками. Шум, музыка, весёлые крики и толкотня вскружили мне голову, и я не поняла, как из-за резкого толчка выпустила руку Дея, а затем меня оттеснили в сторону, и передо мной промелькнула ухмылка Фрези. Я потеряла ребят из виду и потихоньку протиснулась к точке, где разливали горячий глинтвейн. Бумажный стаканчик грел руки, а пряный аромат щекотал обонятельные рецепторы. Алкоголя в нем было мало, но пикантный вкус согревал, тепло медленно распространялось по телу, давая тому заряд бодрости. Решив найти ребят, я залезла на трибуну, выглядывая в разноцветной толпе знакомые фигуры. На противоположной стороне возле городской управы стоял Дей спиной ко мне и беседовал с Элизой Хеллок. Её лицо сияло, она что-то говорила ему, держась за его рукав. Но вот лицо её окаменело, затем его исказила злобная гримаса, и она резко оттолкнув Инквизитора, бросилась в толпу. Дей повернулся и посмотрел прямо на меня. Как он безошибочно в шумной толпе сразу нашел меня? Я послала ему улыбку.

– Молодец, что встала повыше, а то бы мы тебя не нашли, – крикнула Ава.

Она принесла всем по особому пирогу с предсказаниями.

– Давай смотри, что у тебя там! Представляешь, нам со Стивом попались одинаковые предсказания, вот: «Вы встретите свою половинку», читай, что у тебя?

Я осторожно достала свернутую бумажку, как раз подошёл Дей, и зачитала: «Конец – это всегда начало нового».

– Странное какое-то предсказание. Дей остался только ты, – она протянула ему пирог.

Он прочитал и убрал записку в карман, не сказав нам, что там.

– Дей, ты не покажешь, что тебе выпало? – спросила я.

Он отрицательно покачал головой, и я не стала настаивать, понимая тщетность уговоров.

Ряженые процессии стекались на побережье, где запалили большой костёр. Люди разместились на брёвнах, расположенных вокруг огня, и запели старинные песни. Песни перетекали одна другую. Не успевала затихнуть одна, как тут же затягивали следующую, подхватывая её новыми голосами. Моя голова лежала на плече Дея, под его правой рукой было тепло и уютно. Разноцветные языки пламени действовали умиротворённо, создавая приятную атмосферу. Кто-то пустил по рядам бутылку вина, она переходила от одних к другим, теряя в весе. Дей тоже попробовал вина и передал бутылку дальше, когда я отказалась.

– Ден, о чем ты сегодня разговаривал с Элизой, мне показалось, что она расстроилась после вашей беседы.

Он молчал, погруженный в какой-то транс, наблюдая за клубами дыма, которые устремляясь в вечернее небо. В этот момент я ощутила, что именно сейчас жизнь настоящая, а наша любовь вечная, и эти эмоции передались мне от моего мужчины. В этот момент мы не врали себе, мы были едины, раскрываясь друг перед другом, выплёскивая все чувства, молча признаваясь в любви. Слов не требовалось, и мой вопрос показался глупым, абсолютно ничего нее значащим.

«Я люблю тебя» – прозвучали ли эти слова вслух или я почувствовала их, было не важно, я открыла свои чувства и обрушила их на Инквизитора. Душа моя радовалась, я тихонько смеялась, чувствуя его замешательство от той силы ощущений, обрушившихся на него. Пусть почувствует, как сильно может любить человек. Дей повернулся ко мне и, захватив в плен мои губы, подарил сладкий и нежный поцелуй, так он выразил свою привязанность.

Осознание этого фантастического мгновения вдруг вызвало во мне необъяснимую грусть. Как жалко, что такой замечательный день подходит к своему завершению, надеюсь, их у меня будет еще много, и каждый будет особенный, и не будет походить ни на какой другой.

Глава 18

Мне снился волшебный сон, я играла с младенцем, закрывая ладонями лицо и открывая его. «А-а» говорила я, и девочка, с черными кудряшками, выбивающимися из чепчика, заливалась смехом. Я всё еще слышала её смех, разливающийся звонким колокольчиком по комнате, когда закашлялась от резкого запаха. Сквозь щели двери в комнату проникали едкие клубы дыма. Дей вскочил и стянул одеяло с кровати, заворачивая меня в него, открыв окно, он подтолкнул меня к нему.

– Жанетт, Жанетт! – прохрипела я.

Он кивнул и, схватив покрывало, бросился к двери. Я закашлялась, горло царапал горький дым, ждать Дея не было смысла и я, оттолкнувшись от подоконника, прыгнула в сугроб. Снаружи дом был объят огнём, который с яростью огромного хищника пожирал древесину, рыча и щелкая зубами.

Я не поняла, кто достал меня из сугроба, вид пожара заворожил меня, я практически не замечала суету и то, что стою босиком завернутая в одеяло. Я ждала. Ждала кода появиться мой Инквизитор с Жанетт.

– Ну, что ты стоишь? Отойди, Азель! – кричал городничий.

Я лишь отмахивалась от него, не давая увести меня от дома.

– Там Дей и Жанетт! – вместо крика, прохрипела я.

– Нет, Азель, их уже не спасти, – городничий тянул меня в сторону.

– Нет, нет, они живы, откройте им дверь, – сопротивлялась я.

Кто-то надевал на меня теплые ботинки, и я посмотрела вниз. Томас наклонившись, молча обувал меня.

– Не сопротивляйся, малышка, их уже не спасти, – прошептал он, обнимая меня.

– Нет, – упрямо мотала я головой, – я знаю они там.

В это мгновение, из окна гостиной, разбив раму, выпрыгнул Инквизитор с женщиной на руках. Мужчины тут же бросились им на помощь. Жанетт не подавала признаков жизни, и мисс Дарст тут же на снегу начала оказывать ей первую помощь. Я бросилась к моему мужчине, который натужно кашлял. Сбросив ненужное одеяло, возле дома и так было очень жарко, я, набрав снега, стала обтирать лицо Дея. Он жив, больше меня ничего не волновало.

Вскоре я услышала, как закашлялась миссис Браун, и как радостно воскликнул мистер Смит, он раздавал распоряжения, как нести пострадавшую, направляя людей к себе домой. За неё я теперь была спокойна, женщина в надёжных руках.

Городская служба пыталась сбить пламя, чтобы оно не перекинулось на здание гостиницы, понимая, что наше крыло уже не спасти. Городничий ловко руководил добровольцами, которые закидывали огонь снегом.

– Томас, отведи их в участок, тут им делать нечего. Наверняка там у неё есть всё необходимое, – крикнул Жак, показывая рукой на нас с Деем.

Начальник подобрал одеяло и, завернув нас обоих в него, повел в участок, как будто мы сами не знали дорогу.

– Вы давайте, тут располагайтесь, а я ещё туда схожу, сейчас скоро рассветёт, надо все хорошенько осмотреть. Хотя все следы, наверное, уже затоптали.

Он растерянно осмотрел нас и, увидев моё спокойное лицо, решил, что в утешении я не нуждаюсь. Кивнув мне, он ушел, исполнять свои прямые обязанности. А я первым делом повела Дея мыться. Он выглядел плохо, волосы подпалены в нескольких местах, на лице и руках ожоги. Мистер Парас был прав, у меня в участке было всё, как-то я неосторожно обожглась химическими реактивами, с тех пор в аптечке были все лекарства, на случай оказания любой помощи. Уложив Дея, я обработала ожоги и открыла окно, так как он тяжело дышал. Заварив чай, я с ложечки напоила его. Когда он уснул, только тогда я решила заняться собой. Приведя себя в порядок, я занялась разбором гардероба. Как хорошо, что он у меня был предусмотрительно заполнен на любой случай, на оставшееся мне время его вполне хватит. А вот Инквизитора придётся одевать заново. Деньги все сгорели, осталась только небольшая сумма, которую я хранила на работе, серёжки, оставленные здесь еще летом, новое кольцо – подарок мамы вот и всё. Но я не переживала, зарплату мне платили и прожить несколько недель нам хватит. Мама потом сама разберется со страховой компанией, почему-то у меня было стойкое чувство, что она больше сюда не вернётся и наверняка продаст гостиницу.

Заварив большой чайник травяного чаю, я спустилась вниз, надеясь вскоре увидеть городничего вместе с начальником и услышать их версию произошедшего. Они вошли, закопчённые и уставшие. Отправив их приводить себя в порядок, я накрыла в допросной комнате, терпеливо ожидая новостей.

– Я же говорил, что она в порядке, спокойна, как будто не её дом сгорел. Ты как себя чувствуешь? – обратился ко мне начальник.

– Самое главное, что все живы, а дом можно потом восстановить. Не знаете, как там Жанетт?

– Мисс Дарст, сделала все, что могла. Если бы не ваш Инквизитор, город бы лишился замечательной женщины. Кстати, как он?

– Уже лучше, сейчас спит.

– А говорили, что они не вмешиваются в дела людей. Кто же мог подумать, что он будет помогать нам, – удивился Томас.

– Он старается не вмешиваться, но Жанетт ему нравилась и я рада, что он остался с нами на зимовку, ведь мне он тоже не раз помогал, несмотря на свои убеждения, – вздохнула я.

Мужчины замолчали, прикрываясь чашками, им не хотелось начинать тяжёлый разговор.

– Я правильно понимаю, что это был поджог? – напрямую спросила я.

– Правильно, Азель, – подтвердил мою догадку начальник. – И это наш пресловутый убийца. Чем же ты его так разозлила, что он готов был убить еще двоих?

– Я не знаю, как вы и просили, я ни с кем не разговаривала, никого не расспрашивала об убийствах. Я даже практически нигде не бывала, только дом и работа. А вчера общалась только с Авалайн и Стивом, и всё.

– Именно вчера, что-то вывело убийцу из себя, что она без подготовки захотела уничтожить тебя способом, не свойственным ей. Так что будь добра, расскажи каждый свой шаг на карнавале, – попросил Томас.

Рассказывая о вчерашнем дне, я старалась не пропустить ничего: про Фрези, про Аву, про Элизу, всё, что посчитала важным. Не рассказала только про наши отношения с Деем, про чувства, которые ощущала возле костра, вряд ли рассказ о них поможет расследованию.

– У нас опять нет ничего конкретного, ни у кого не было видимой причины, желать тебе такой смерти, и при этом каждая могла затаить на тебя обиду из-за сущей ерунды, – вздохнул городничий.

– Мне кажется, если бы убийца был мужчиной, мы бы уже давно его поймали. Логику женщины понять сложно, если она вообще есть, – задумчиво произнес детектив.

– Мне интересно, где она взяла столько горючего материала?

– В мастерской у художника, я видел канистру, которая теперь валяется у дома Азель, наверное, он хранил её для промывки кистей. Мне и в голову не пришло, что ей могут воспользоваться.

– Ты поговорил с Гаратом старшим? Это он первый увидел пожар и поднял город.

– Говорил, никого он не видел, пока всех будил, убийца скрылась. Он встал около четырех, дом уже горел. Скорее всего, она всё устроила в промежуток с трёх ночи до половины четвёртого. Сегодня я опрошу всех кандидаток, но уверен, что ни у одной нет алиби.

– День только начинается, а я уже чертовски устал. Это правильно, что не откладываешь дела на потом. Обращайся, если что-нибудь будет нужно, Томас. А ты, девочка, пойди, выспись хорошенько, сон лучшее лекарство от всего.

Я и правда еле стояла на ногах, потихоньку меня накрывало осознание, насколько рядом прошла смерть, поэтому воспользовалась советом и прилегла под бочок Дею, найдя там покой.

Мы проспали день и следующую ночь, и только под утро, теплая рука мужчины скользнула мне под пижаму. Не открывая глаз, я улыбнулась, значит, Инквизитор идет на поправку и всё будет хорошо. К приходу начальника, в участке был наведен образцовый порядок, ничего не указывало, на то, что здесь кто-то живет. Я в строгом костюме, в рабочем настроении ожидала его в допросной комнате.

– Азель, тебя не затруднит сделать мне кофе?

– Уже готово, Томас, я только что отнесла его к тебе в кабинет. Что-то удалось выяснить?

– Нет, всё как я и предполагал.

– Сегодня я тебе не нужна? Мне нужно купить Дею одежду, а потом мы сходим на пепелище, хочу посмотреть, что осталось.

– Одна никуда не пойдёшь. Городничий выслал Инквизитору на первое время одежду сына, она в фойе. Дай слово, что никуда не выйдешь одна, Азель? Пойми, это уже не шутки, в третий раз, может не повезти.

– Хорошо, я везде буду с Деем. Иди пить кофе, а то остынет.

Брюки, футболка и свитер подошли отлично, а вот обувь была мала, поэтому, тянуть с походом к мистеру Бренсу не стала.

– Добрый день, Чарли, надеюсь, у тебя ещё осталась одежда большого размера?

– Вот посмотрите все, что есть. Как только узнал о несчастье, сразу отобрал нужное.

Выбору было немного, но на безрыбье и рак рыба. Отложенных средств едва хватило на рубашку, запасные брюки, нижнее бельё и добротные ботинки, которые Дей сразу же надел. Пора наведаться к ювелиру, заодно проведаю миссис Браун.

– Пожалуйста, доставьте все покупки в участок, если вас не затруднит, – попросила я продавца.

– Разумеется, мисс Маркос, сегодня же доставим, – любезно согласился он.

Мы направились в ювелирную лавку, хотя мистер Смит и не принимал украшения, но может, сделает исключение, раз ломбард не работает. После смерти супругов Скрейт, в городе не было никого, кто бы заменил скупщика.

В торговом зале был услужливый продавец, который всё же с сомнением посмотрел на меня, когда я попросила вызвать хозяина.

– Понимаете, у меня очень деликатное дело к мистеру Смиту, я уверена, что он не будет ругаться, если вы его побеспокоите.

Продавец всё же решился и вскоре к нам спустился Даниел и пригласил нас в небольшой кабинет.

– Как себя чувствует Жанетт? – первым делом поинтересовалась я.

– Пока, не очень хорошо, сильное отравление угарным газом. Но мисс Дарст говорит, что это пройдет. Если бы вы знали, как я благодарен мистеру Дею за то, что он спас мою девочку, она всё что у меня есть, – он пожал руку Инквизитору. – Пока её не стоит беспокоить, но я скажу ей, что вы заходили.

– Спасибо, мистер Смит. У меня к вам деликатное дело, видите ли, в связи со смертью Леона Скрейта, у нас совсем негде заложить украшения.

– Да, я думаю, что его дело унаследует племянник, но сейчас действительно этим никто не занимается. Покажите, что у вас осталось?

Выложив сережки и мамино кольцо, я понимала, что дорого они стоить не будут, но нам много и не надо, только продержаться несколько недель и приобрести билеты на пароход.

– Может, мне просто ссудить вас деньгами мисс, всё же это подарок матери, – с сомнением в голосе предложил ювелир.

– Не нужно, Даниел, я не люблю быть должна, да и неизвестно, когда я вернусь сюда. Возможно, после всего, я навсегда уеду из Катара. И я понимаю, что они стоят немного, но мне этого хватит, я же ещё получаю зарплату от департамента.

Он улыбнулся, наверное, имел представление о моем доходе, и молча выложил сумму, которая превосходила все мои ожидания.

– Но это очень много, вещи не новые и стоят гораздо меньше, чем вы предложили, Даниел.

– Не надо спорить, Азель. Кто из нас лучше разбирается в этом? То-то же, берите и не сомневайтесь.

– Благодарю вас, вы так меня выручили, я этого не забуду.

– Не стоит благодарности, это просто сделка, мисс.

Он лично проводил нас и долго стоял, махая нам в след. Всё-таки жители нашего города замечательные люди, вчера нанесли столько продуктов и вещей, что я заняла под них практически всю комнату для улик. Запасов хватит на несколько месяцев, куда потом это всё девать ума не приложу.

Смотреть на останки некогда милого дома было больно. Сильно пострадали первый и второй этажи, третий выглядел совсем целым. Там сохранились даже несколько окон, одно из них в библиотеке, любопытно, книги сохранились или настолько всё пропахло дымом, что не стоит разбирать. На третьем этаже был сейф, и меня интересовало, сохранилось ли в нем что-нибудь, там лежали мои документы, немного денег и драгоценности.

– Интересно, а балки выдержат, если я попробую залезть на третий этаж.

– Зачем? – прохрипел Дей.

– Твоё горло! – вскрикнула я. – Оно болит?

Он отрицательно мотнул головой, я только сейчас поняла, что он всё время молчал.

– Там в мамином кабинете, сейф с документами, я подумала, вдруг они уцелели. Я лёгкая, может меня, выдержит конструкция, если бы ты меня подсадил, то я бы попробовала пробраться в кабинет.

– Нет, не выдержит, – прошептал он.

– Ну, и ладно, здесь меня все знают, а там, наверное, документы не нужны будут, – вздохнула я. – Пойдем домой, – впервые я подумала об участке, как о родном доме.

Я прижалась к Инквизитору, он единственный, кому я безоговорочно доверяла в этом мире. Такой вот парадокс, противоречащий здравому смыслу: смертельный враг, является самым верным другом и любимым человеком. Ну, да, я его совсем очеловечила, наделив всеми чертами идеального мужчины. И это было легко сделать, так как он соответствовал всем моим ожиданиям, хотя это немного настораживало, ведь я понимала, что такого идеального мужчины в природе существовать не может, это и отличало его от человека.

Глава 19

Я приготовила ужин, он же обед, днём мы с Деем только перекусили. Наполнять помещение в рабочее время запахами с кухни считала не приличным, хоть начальник и не возражал на временном проживании в участке, но я всеми силами старалась сделать наше пребывание здесь более незаметным.

Ночью я несколько раз просыпалась, с ужасом прислушиваясь и принюхиваясь, не горим ли мы снова. Страх от осознания того, что убийца в любой момент может снова повторить попытку поджога не давал мне покоя. Неужели последние дни пребывания в этом городе будут отравлены липким ужасом ожидания нового нападения. Разве я не заслужила спокойного конца своей жизни здесь, ведь я лишь хочу такую малость – насладиться последними своими днями, счастливыми и спокойными. Меня охватила обида, злость и отчаяние: «За что?», не понимала я. За что эта тварь меня ненавидит? Я не хочу всё оставшееся мне время бояться, значит, я должна первая нанести удар, смирно ждать следующего нападения я не буду. Приняв решение, я вдруг успокоилась и быстро забылась утренним крепким сном.

Мы проспали. Вернее проспала только я, Дей спокойно наблюдал, как я сплю, не делая попыток разбудить меня.

– Ты почему меня не разбудил, Дей? – вскочила я, услышав, как внизу ходит начальник.

– Ночью ты плохо спала.

– Это не повод опаздывать на работу, – возмутилась я.

Мне понадобилось десять минут, чтобы привести себя в порядок и спуститься вниз, чтобы поприветствовать начальника.

– Здравствуй, Томас, кофе сварить? – спросила я.

– Если не трудно, – улыбнулся он. – Ты, как взъерошенный воробей, иди и спокойно позавтракай и своего кавалера накорми. Ничего срочного у нас на сегодня нет.

Благодарно кивнув, я умчалась кормить своего голодного мужчину, который, похоже, не прочь был отведать и меня, но я строго прервала его похотливые взгляды. Слышимость здесь была отличная, и краснеть потом от многозначительных взглядов начальника не хотелось.

Вспомнив о своём смелом решении, я определила свои действия в расследовании этого запутанного дела. В глубине души я была всегда уверена в непричастности Авалайн к убийствам. Перечитав свои заметки, я еще раз выделила вопросы, касающиеся девушки.

Отпросившись у Томаса по своим делам, я отправилась домой к подруге. Естественно, Инквизитор следовал за мной по пятам, начальник и шагу не даст ступить без него. Яркое весеннее солнце на чистом голубом небе воодушевляло население городка, давало надежду на скорое окончание зимовки. Жизнь пробуждалась, природа еле сдерживала своё ярое бурление, вот-вот оно прорвется наружу весёлым гомоном птиц, стремительно распускающимися почками, яркими красками и весенними запахами. Я чувствовала в себе силы дать отпор всем недругам и завистникам, больше я не буду от них прятаться.

Авалайн была на улице, ловко орудуя ломиком, она отводила ручейки от дома.

– Надо же, не ожидала, что ты заглянешь. В последнее время ты редко заходишь.

– Хорошо выглядишь, подруга, глаза сияют, ты, случайно не влюбилась?

– На себя сначала посмотри, сама такая.

Мы рассмеялись и обнялись, общаться с ней было легко. Нахлынули воспоминания, как мы играли и разговаривали целыми днями и с каким трудом родители уговаривали нас расстаться.

Темы бесед нам казались такими интересными, какую ерунду мы только не обсуждали, тогда никаких тайн между нами не было.

– У меня серьёзный разговор к тебе, где бы мы могли пошушукаться наедине.

– Дома как раз никого нет, родители к соседям ушли. Пойдёмте, я вас чаем напою.

Мы устроились на тесной кухне, Ава поставила чайник, одновременно ставя на стол разнообразные лакомства. Семейство Хортов славилось щедрыми угощениями гостей, голодными от них никто еще не уходил. Я всегда удивлялась, откуда у них столько готовой еды, часто мы ребятишки заваливались к ним гурьбой без всякого предупреждения и нас встречали обильным столом.

– Ава, не суетись, мы недавно завтракали, – хотела я успокоить её.

– Да я ничего такого и не готовлю, так только чай попьем.

– После твоего «только чай», потом неделю на диете сидеть надо будет, – улыбнулась я.

– Не говори ерунды, ты никогда диетами не баловалась. Вот, угощайтесь блинчиками и пирогами. Чай простой, со сборами твоей мамы, конечно, не сравниться, но тоже неплохой, – нахваливала она угощения.

Дей с удовольствием поглощал лакомства, а я, отведав всего понемножку, я приступила к расспросу.

– Я, по поводу расследования, у меня несколько вопросов к тебе, Томас не знает, что я у тебя, это моя личная инициатива.

– Он уже допрашивал меня так, как будто подозревает в преступлениях.

– Он всех подозревает.

– А ты? Ты меня подозреваешь?

– Нет. Я тебя знаю. Если бы я тебя подозревала, то не пришла бы к тебе за помощью.

– Но я ничего не знаю.

– Просто, ты должна вспомнить и честно ответить мне на некоторые вопросы, вот и всё. Постарайся вспомнить случай, когда мальчишки убили щенка, мне нужно знать, как это произошло?

– Это было так давно, прошло более десяти лет назад. Как это связано с убийствами?

– Может и не связано, но часто жестокость проявляется ещё в детстве.

Она с сомнением посмотрела на меня, и, вздохнув, начала рассказывать о том случае, воспоминания о котором до сих пор вызывали в ней душевные переживания.

– Я встретила их, кода щенок был уже мертв, и попыталась его оживить, как-то заставить дышать, но ничего не получалось. А когда пришел городничий, то он сильно отругал нас, от обиды я не могла говорить и в слезах убежала домой. Вот и весь рассказ.

– Была ли с ребятами девочка?

– Нет, но Бернар что-то говорил про то, что не надо было слушать её.

– Вспомни про кого он говорил, это очень важно?

Бернара сейчас не спросишь об этом, он не остался на зимовку, поэтому я с надеждой смотрела на подругу, которая одна могла пролить свет на эту историю. Она задумалась, и вдруг её глаза вспыхнули, и она громко выкрикнула её имя.

Задав еще несколько вопросов о моем злополучном день рождении, я убедила её честно ответить на них. Ответы были ожидаемыми, она уединилась не с тем, с кем пришла на вечер, и от стеснения не сказала об этом Томасу. Её партнер тоже проявил деликатность, и у детектива сложилась неверная картина вечера. Кстати она подтвердила алиби еще одной девушки, которая тоже скрыла своё местонахождение во время убийства. Теперь всё встало на свои места, и я точно знала, где и у кого искать информацию на убийцу.

Следующие кого мы посетили, были Литнеры. Сейт не хотел впускать нас, видно детектив сильно напугал его, но вмешался Дей. Он спокойно сказал несколько слов, и дверь открылась, старик пригласил нас в дом. Беседа с ними оказалась столь плодотворной, что я удивилась, как нам раньше не пришла в голову мысль поговорить о прошлом со старожилами. Пожилая пара охотно поделилась воспоминаниями, давая характеристики всем старым знакомым, иногда поправляя или дополняя информацию от своей второй половинки. У меня возникли подозрения, что этому как-то способствовал Инквизитор, больно уж откровенные сведения выложили Мэри и Сейт. Их воспоминания я еле успевала стенографировать, если начальнику понадобятся их показания, я смогу быстро их напечатать и останется только подписать их.

К следующей собеседнице я очень торопилась, надеясь застать мисс Дарст на работе. Она уже закрывала двери, когда я её окликнула.

– Это срочно, дело касается убийств. Мне нужны всего лишь карточки давно умерших людей, я скажу кого.

– Всего лишь, – хмыкнула медсестра. – Вы, милая моя, просто не представляете в каком состоянии находиться архив. Грег считал, что им должна заниматься я, но платить за эту работу отказывался. Поэтому я просто складывала всё на чердаке, без какой-то системы.

– Мы поможем вам, я должна найти всё сегодня. Времени у нас мало. Ну, пожалуйста, городничий обязательно отметит ваше участие в раскрытии преступления.

– Хорошо, только из-за уважения к господину Парасу.

Чердак не освещался, и карточек неожиданно оказалось очень много. Как пояснила Агния, это не только умершие, а еще и уехавшие навсегда из города, в том числе и отдыхающие, которые только единожды обращались к доктору. Хоть мы и провозились долго, но добились результата. В моих руках были два архивных документа. Сердечно поблагодарив мисс Дарст, я, в порыве чувств чмокнула её в щёку, чем вызвала сильное её смущение. Она махнула рукой и отвернулась, пытаясь скрыть свои чувства. Ворчливый характер был у неё от одиночества и неразделенной любви, но в глубине души она была милой и отзывчивой, только надо приглядеться и заметить усиленно скрываемые эмоции.

Когда мы вернулись в участок, Томаса уже не было. Мне не терпелось привести все в соответствие, но сначала нужно приготовить ужин. Из последних сил я сдерживала себя, чтобы спокойно все доесть и не выскочить из-за стола. Я не чувствовала вкус еды, все мои мысли крутились вокруг расследования.

– Иди, я вымою посуду, – предложил Инквизитор.

Видно сомнение, что он способен на это, отразилось на моем лице. Дей улыбнулся, кивнул, подтверждая свое предложение, и стал собирать тарелки, выказывая решимость заняться уборкой.

Мне хватило несколько секунд, чтобы полностью погрузиться в изучение добытых карточек и связыванием всей полученной информации в единую картину. Полностью сосредоточившись на работе, я перестала ощущать внешний мир, передо мной развернулась жизненная трагедия одной маленькой девочки из нашего городка.

Я закончила занятие и потянулась, тело затекло от того, что несколько часов я сидела в одном положении. На мои плечи, тут же опустились мужские руки, и нежно стали разминать шею. Пожалуй, теперь можно уделить время себе, отныне мои желания стоят на первом месте, а все остальное пусть подождёт. Мысли о работе постепенно покидали мою голову, уступая место чувственным ощущениям и вожделенным мечтам.

Уже засыпая, я наметила, что завтра необходимо с утра пригласить к нам в участок городничего, начальник при нём серьёзнее отнесётся к моим выводам. Да и третья голова никогда не помешает, тем более такая разумная. Эту ночь я спала крепко, без сновидений и, проснувшись, ощутила небывалый прилив сил, прибавивший мне уверенности в мом вердикте.

Глава 20

– Я знаю, кто убийца! – торжественно произнесла я.

Две пары глаз недоверчиво смотрели на меня. Городничий только хмыкнул, и многозначительно взглянул на Томаса.

– Рассказывай, что удалось тебе вчера разнюхать. Заодно посмотрим, сходятся ли твои выводы с моей версией, – подбадривающе кивнул мне начальник.

– Это Элиза!

– А в непричастности остальных ты точно уверена?

–Да. Начну излагать с самого начала развития истории. А началось всё с Хеллоков, которые в порыве чувств удочерили младенца. Но, как оказалась позднее, на самом деле они не хотели детей и полюбить чужого ребёнка у них не получилось. Им пришлось изображать благополучную семью на людях, дабы их не осудили соседи, но дома наедине они не считали нужным притворяться.

– Откуда у тебя такие сведения? – удивился господин Парас.

– Литнеры дружили с ними, одно время они тесно общались на музыкальных вечерах. Девочка росла без любви, она не понимала, почему всё так: родители любят друг друга, но к ней относятся холодно и строго. Дисциплина в воспитании была на первом месте, её часто наказывали и добились от неё полного подчинения. В детстве Элиза удивляла окружающих своей кротостью и спокойствием, она могла полностью себя обслуживать с четырёх лет. Часто её оставляли дома одну, не нанимая сиделок и нянь. Вот так она росла, скрывая свои истинные чувства и желания. Все изменилось, когда ей исполнилось пять. В то лето Левий Хеллок по срочным делам на целый месяц покинул Катар, оставив супругу одну с ребенком в трудное для неё время. Дело в том, что Саманта страдала астмой и во время обильного цветения приступы болезни у неё обострялись. Вот заключение доктора Хеймана на смерть миссис Хеллок, утром я подняла его из нашего архива.

– Причина смерти: «Кислородное голодание в результате остановки дыхания», – зачитал Томас. – Интересная приписка: «Длительность тяжёлого приступа составила более тридцати часов в виду отсутствия медицинской помощи».

– Дело вел мой отец, вот опрос Мэри Литнер, вызвавшей детектива. Она говорит, что не видела Саманту два дня, что вызвало у неё беспокойство. Когда она пришла навестить её, дверь оказалась открытой, войдя в комнату, она увидела на полу мёртвую подругу, а рядом с ней спала Элиза. В тоже время доктор сделал запись в своём дневнике, что девочка наблюдала агонию матери два дня.

– Согласен, что это могло повлиять на её дальнейшее развитие, но это мало доказывает, что она убийца, – усомнился городничий.

– Это только первый штрих к её портрету. Следующая история добавит красок. Десять лет назад, группа детей убила щенка, задушив его верёвкой. Это увидел Грег и сообщил вам, Жак. Когда вы пришли, зачинщица успела скрыться, и вы уже застали Авалайн, которая пыталась реанимировать маленькую собачку. Бернар, один из участников, сожалел о содеянном, и сокрушался, что они послушались Элизу, которая подбила мальчишек на убийство животного. Знаю, что это основано только на словах Авы и косвенно подтверждается записями доктора, но думаю, что через месяц это подтвердит и сам Бернар.

– Допустим, что еще накопала? Понимаю, это ещё не всё? – спросил детектив.

– Однажды Литнеры решили навестить Левия и позволили себе на правах старых друзей нагрянуть к нему без предупреждения. Это привело их к неловкой ситуации, они застали его с дочерью в пикантном состоянии и сделали выводы об их греховной связи. Позже он пытался им выдать все за недоразумение, но они не поверили в его объяснение. Оглашать это прегрешение они не стали, так как вскоре их друг скончался при странных обстоятельствах.

– Почему странных? Я помню, это был сердечный приступ, так объявил доктор, – засомневался мистер Парас.

– В день смерти Левия, в дневнике доктора сделана запись: «Что-то меня смущает в его смерти, не пойму что». Следует учитывать, что в это самое время у Грега развивался бурный роман с молоденькой девушкой. Записи доктора о «рано распустившемся цветке» и его романе нашли подтверждение, что он писал о мисс Хеллок. Вот что рассказала Мэри об этой любовной связи, я прямо зачитаю её слова: «У меня заболел зуб, сил терпеть эту боль не было и я, зная, что доктор допоздна задерживается у себя в кабинете, пришла к нему за помощью. Дверь в кабинет была закрыта неплотно, и я услышала смех Элизы и не совсем приличные комплименты Грега. Я не собиралась подслушивать, я просто остолбенела от того, что услышала, а когда они начали заниматься тем, чем могут заниматься только супруги, я в ужасе убежала, забыв про зуб».

– Есть ли вероятность, что Мэри ошиблась? Ведь насколько я понимаю, ей тогда только исполнилось шестнадцать, – с сомнением в голосе произнёс Жак.

– У неё нет сомнений в том, кто был с доктором. Но её муж тоже засомневался, и она уговорила его устроить слежку за дочерью бывших друзей. Убедившись в их романе, они ожидали объявления о свадьбе, но время шло, а парочка продолжала скрывать свои отношения. Литнеры решили не вмешиваться, пусть девушка сама решает свою судьбу. Но вернемся к мистеру Хеллоку. Вот твой рапорт, Томас, и заключение доктора, эти документы тоже из нашего архива.

– Вспомнил, меня тогда насторожили следы на его запястьях. Я задал вопрос Грегу, а он ответил, что это не относится к причине смерти, – задумчиво произнёс начальник, читая документы. – А что если она его связала и спровоцировала приступ или просто не оказала помощь?

– Мы этого никогда не узнаем, так что и гадать не будем, – остановил нашу фантазию городничий. – Это всё? – спросил он меня.

– Нет. Остальные её характеристики в записях доктора. А теперь самое интересное. Появилось алиби у некоторых гостей во время покушения на меня. Авалайн постеснялась признаться, что уединилась в гардеробе со Стивом, ей стало обидно, что её Родион стал ухаживать за Элизой и она решила отомстить ему. Но месть не получилась, так как их чуть не застукала Фрези, которая пришла туда, чтобы испортить мою шубу. Я думаю, что все трое невиновны в покушении на меня. Двое готовы подтвердить свои слова, а вот Фрези вряд ли сознается в порче имущества. В общем, у меня всё, – выдохнула я.

Мужчины нахмурившись, молчали, осознавать, что милая девушка является хладнокровным убийцей, было нелегко.

– Это я виноват, – опустив голову, сказал Жак. – Я уговорил Хеллоков удочерить её, при этом радовался, что всё так быстро устроилось. Я никогда не интересовался, как у Элизы дела, всё ли у неё в порядке, когда она осталась без родителей. Моё безразличие способствовало созданию монстра.

– Человек иногда рождается с тягой к насилию, так бывает. Дети в приютах часто растут без любви, но при этом не становятся убийцами. И вы, господин Парас, зря вините себя, если бы стали интересоваться делами Элизы, то возможно вызвали бы у неё желание устранить вас, как надоедливую муху. Об этом вы не подумали? Или она захотела бы соблазнить вас, в умении плести интриги, ей не откажешь. Вы не можете винить себя за то, что происходит внутри семьи, это не входит в ваши функции градоначальника, – резко высказался Томас.

– Мне так она нравится, она такая светлая и отзывчивая. До сих пор её личность не вяжется у меня с образом убийцы. Что теперь с ней будет?

– Ничего. Я не могу предъявить ей обвинение, у меня нет ни одного доказательства, ни одной улики. Ничего на неё нет.

– Ты оставишь её на свободе? Она уже не сможет остановиться, и снова будет убивать, – встревоженно вскочил городничий и стал нервно ходить по кабинету.

– Успокойтесь, Жак, а то я тоже начну бегать по кабинету и будем мы с вами, как два тигра в клетке. Тут надо хорошенько всё обдумать. Предлагаю встретиться завтра с утра, вдруг на свежую голову что-нибудь придумаем. Азель, подготовь мне все документы и распечатай стенографию разговора с Литнерами, – с азартом в голосе распорядился начальник.

Глаза у него загорелись, значит, у него уже есть какая-то идея, интересно, что он предложит завтра. Я не стала мешать ему, разрабатывать дальнейшую стратегию и занялась делом.

Когда знаешь преступника в лицо, видишь его характер, то и отношение к нему становится другим, как к обыкновенному человеку, и теперь он уже не кажется страшным загадочным монстром, от которого не знаешь чего ожидать. Теперь он почти такой же, как и ты, и разговор с ним можно уже выстроить и реакцию на вопросы просчитать. Тем более у начальника теперь есть опыт общения с убийцей, и он сможет учесть прошлые промахи. Перед сном я составила список вопросов, которые требовали уточнения и обсуждения, и с уверенностью, что завтра мы обязательно что-нибудь придумаем, спокойно уснула.

В участке витали ароматы свежеобжаренного кофе. Как только зазвенел колокольчик на входной двери, я поставила варить ароматный напиток. Его запах вызывал приливы удовольствия, счастья и пробуждал желание действовать, Мне он всегда помогал решать проблемы, и я надеялась на его чарующие свойства, нам были необходимы позитивные эмоции.

Так приятно смотреть на мужчин, от взгляда на которых становиться ясно – они довольны созданной мною атмосферой, так приятно ощущать уют с чашкой кофе и свежей выпечкой.

– Не знаю, придумал ли ты, Томас, что-нибудь, но я настоятельно требую задержать её, горожане не должны страдать от отсутствия улик, – со всей серьезностью заявил городничий.

– Я полностью с вами согласен, Жак, но вчера вы сами не могли в это поверить, а представьте негодование населения, которое тут же потребует доказательств и, не получив их, сместит меня с должности, как непрофессионала, и это в лучшем случае. Тут надо действовать хитрее и заставить её саму признаться в преступлениях.

– Вряд ли она признается сама, не в её это характере, а припереть тебе её к стенке нечем.

– Опять вы правы, но я предлагаю опасную, но очень эффективную тактику – блеф, он предполагает создание угрозы и может сработать, если она действительно испугается.

– Да, я помню, как ты испугал Ливию, так напугал, что она едва не пристрелила тебя. Как ты собираешься просчитать её действия от испуга?

– Мы максимально обезопасим себя: во-первых, это будет проходить на нашей территории, во-вторых, при большом количестве народа и, в третьих, все пути бегства будут перекрыты.

– Чем ты собираешься испугать её?

– Ну, она не знает о дневниках доктора, также не подозревает о том, что знает Мэри Литнер, – Томас загадочно улыбнулся, – а ещё, можно придумать свидетеля, который якобы видел её.

– А еще можно утверждать, что миссис Скрейт открыла имя убийцы на исповеди и отец Костер готов дать показания, – предложила я.

– Нельзя, я говорил с ним, и он сказал, что Ливия покаялась только в своих грехах, она не называла имя сообщницы, и об этом он объявил всем прихожанам. Таким образом, он пытался обезопасить свою жизнь от покушений. С большой вероятностью можно утверждать, что Элиза знает об этом.

– Думаю, нам хватит доводов, чтобы заставить её сознаться, иначе придётся её задержать на трое суток, а потом отпустить. Теперь осталось выбрать помещение, куда её заманить.

– Предлагаю малый зал для совещаний в ратуше, под видом собрания пригласим причастных к происшествиям. Он вмещает человек пятнадцать, окна там с решётками, один выход. Как ты думаешь, у неё есть оружие?

– Не знаю, но сумочку у неё на всякий случай изымем. Я тут составил список, получилось двенадцать человек, пять здоровых мужчин вместе с Инквизитором. Кроме нас будут: Стив, супруги Литнеры, мисс Дарст, мистер Смит и три девушки. Азель будет всё стенографировать.

– Может, еще пригласим отца Костера? – предложил городничий.

– Хорошо, только надо предупредить, чтобы не вмешивался в процесс допроса, – согласился начальник. – Вам, господин Парас, придется придумать причину, по которой вы собираете народ, и давайте распределим, кого я приглашу, а кого вы.

После ухода мужчин я задумалась о том, что будет, если нам не удаться напугать её, наверняка, она заранее придумала все ответы, тогда многие горожане могут встать на её сторону, и мы не сможем даже задержать её. Чего она по-настоящему может испугаться? А может лучше её разозлить и в порыве гнева заставить выдать себя. Завтра я предложу этот вариант Томасу, а сегодняшний день я посвящу себе любимой. Надо навестить салон миссис Бохет, может она примет меня без предварительной договорённости. Завтра я должна сиять и затмить всех своей свежестью и оптимизмом.

Глава 21

Малый зал поразил меня уютом и домашней обстановкой, подозреваю, что к его интерьеру приложила руку миссис Парас. Красивый дорогой текстиль, изящные кресла, удобный двухместный диванчик, создавали впечатление, что находишься в королевской гостиной. Выбивались из этого впечатления только стулья, которые видно собрали из других помещений. В углу стоял небольшой письменный стол, расположившись за ним, я приготовила бумагу и несколько карандашей для стенографии. Всех, кроме убийцы, пригласили прийти на пятнадцать минут раньше. Литнеры расположились на диванчике, в креслах, стоящих полукругом устроились: Фрези, Авалайн, мисс Дарст и Отец Костел, самое крайнее оставили для Элизы. Мужчины расселись на стульях. Томас встал, и, откашлявшись, взял слово.

– Мы собрались здесь, чтобы изобличить убийцу, и я настоятельно прошу, чтобы вы сейчас не услышали, соблюдать спокойствие и тишину.

Дверь резко распахнулась и зал вошла Элиза. Она была прекрасна, невинные глаза смотрели тревожно, оглядывая помещение.

– Я не опоздала? Мне показалось, что у меня ещё много времени, – оправдываясь, смущенно произнесла она.

– Нет, вы, мисс Хеллок, не опоздали. Прошу, вас, присаживайтесь, – показал детектив на свободное кресло.

Начальник помог ей раздеться и непринужденно повесил её плащ и сумочку на вешалку.

– Причина нашего собрания связана с преступлениями, которые привели к смерти пяти человек. Напомню вам их имена: Джонатан Криг, Грег Хейман, Леон Скрейт, Ливия Скрейт и Родион Вот, все они были задушены. Но это не все деяния убийцы, было еще неудачное покушение на мисс Азель Маркос и поджог её дома, где жертвами могли стать три человека.

– Этот убийца среди нас? – воскликнул мистер Смит.

– Прошу всех присутствующих соблюдать тишину, вопросы можно будет задать в конце собрания, – строго сказал Томас. – Но я отвечу на ваш вопрос, убийца действительно среди нас. Но позвольте, всё по порядку. Итак, две женщины сговорились и решили убить мужа одной из них, а именно мистера Скрейта. Его жена никогда не любила его, и идея, подкинутая сообщницей, пришлась ей по душе. Первая жертва была выбрана не случайно, они решили сначала потренироваться, чтобы узнать, сколько потребуется времени, а также испытать оружие удушения. Мистер Криг не вызывал у них жалости, они считали, что мало кого заинтересует смерть пьяницы и дебошира. Убив мужчину, они не стали долго ждать и приступили к задуманному. Утром Ливия, когда муж уединился в кабинете, незаметно впустила сообщницу. Всё было продумано, заранее заготовлен дубликат ключа, смазаны петли двери. Убийца незаметно подкралась к жертве и, накинув на шею платок, который уже удачно прошёл проверку, задушила скупщика. Так же тихо она покинула место преступления, а Ливия, закрыв кабинет, вызвала меня.

У Мэри выпала слуховая воронка, и она попросила подождать, Сейт поднял её и отдал жене. Всё это время стояла напряжённая тишина, я обрадовалась передышке, а собравшие горожане с любопытством оглядывали присутствующих девушек. Больше всех внимания удостоилась Фрези, которая, неловко ёрзала в кресле, чувствуя к себе интерес.

– Продолжим. Ливия ловко воспользовалась ситуацией и отвела от себя подозрение в убийстве мужа, с неё были сняты все обвинения. Она думала, что всё закончилось и не ожидала продолжения убийств. Третья жертва – доктор Хейман, случайно брошенной фразой на общем собрании, подписал себе смертный приговор. Убийца без сожаления расправилась с ним, несмотря на то, что их связывали давние любовные отношения.

– Боже мой! – вскрикнула миссис Литнер и у неё опять выпала воронка.

– Прошу соблюдать спокойствие, – еще раз предупредил детектив. – Ливия начала понимать, что её соучастница просто так не остановится. Она была настолько испугана, что, когда я выложил перед ней доказательства причастности её к двум убийствам, она выстрелила в меня и скрылась у достопочтенного Отца Костера. Но это её не спасло от рук убийцы, почувствовавшей в ней угрозу. Хочу обратить ваше внимание, что причин убивать первые две жертвы у душегубки не было. Просто ей нравиться лишать человека жизни, в этот момент она ощущает превосходство над жертвой, а чувство безнаказанности подогревает её жажду к убийствам. Теперь, чтобы убить, ей достаточно лишь вспыхнувшего желания. Она умна и любит играть жизнями других. Чтобы отвести от себя подозрения и переложить их на другую девушку, она готовит очередную соучастницу, играя на её неразделенных чувствах к мужчине.

– Томас повернулся к мисс Брайт, и с сожалением посмотрел на неё.

– Да, Фрези это вы. Зная ваш вспыльчивый характер, она непринужденно направляла вас, заставляя совершать противоправные действия. Она делает так, чтобы все видели, что у вас есть мотив желать смерти следующей жертве, а также заставляет вас демонстрировать вашу жестокость. Вы подкинули задушенного кота супругам Литнерам, перед этим демонстративно расхаживая у них перед окнами. Я не знаю, кто из вас умертвил бедное животное, но у жителей сложилось твёрдая уверенность, что это всё вы. Ну, а ваше поведение перед мистером Деем, вызывает у населения негодование и возмущение, все сошлись во мнении об отсутствии у вас не только элементарного воспитания, но и чувства стыда. Задумав убить мисс Маркос, душительница ловко лишила вас алиби, подговорив испортить шубу именинницы внужный момент, понимая, что вы никогда не сознаетесь в содеянном. Ну, а чтобы ни у кого не было никакого сомнения, в том, что вы убийца, она вложила в руку последней жертве пуговицу с вашей куртки. И если бы не счастливая случайность, то сегодня бы я арестовал бы вас, Фрези.

Детектив обвел всех притихших жителей и упустил из вида, когда взбешённая мисс Брайт вскочила и одно мгновение, оказавшись рядом с Элизой, ударила её в лицо.

– Тварь, какая же ты тварь, – кричала она, когда Томас оттаскивал её от девушки.

– Успокойся, Фрези, иначе мне придётся вывести тебя из зала, – удерживал начальник разбушевавшуюся девушку. – Стив, я прошу тебя подойти сюда, не давай ей вставать с места.

Мисс Дарст достала платок и передала его Элизе, у которой из разбитого носа шла кровь.

– Я не понимаю, что на тебя нашло, Фрези! Почему ты меня ударила? – сдерживая рыдания, прошептала мисс Хеллок.

– Ну, неужели не понятно? Мисс Брайт своим действием подтвердила мои слова, она наказала ту, которая подстрекала и подставляла её. Элиза Хеллок, я обвиняю вас в убийстве пяти человек и покушении на жизнь еще троих, а также в поджоге дома и порче городского имущества, которое могло иметь печальные последствия для всего населения.

– Я не понимаю, что тут происходит, – слезы текли по её лицу, перемешиваясь с кровью, но она не пыталась их стереть. – У меня не было причин убивать этих людей, я никогда бы намеренно не причинила вред окружающим. Это какая-то страшная ошибка.

– Игра окончена, ошибки здесь нет. Вы не учли несколько факторов. Первое, вы не знали, что Грег вел дневники, он записывал все свои мысли и делал очень тонкие замечания о жителях Катара. Про вас он написал: «под видом ангела прячется дьявол», он знал про ваш порочный нрав, но ваши тайные отношения не позволили трезво оценить нависшую над ним угрозу. Не для всех ваши отношения с доктором были тайной, вашим встречам был свидетель, а также нам известно об сексуальных отношениях с вашим отцом. Последняя жертва – Родион Вот видел, как вы ускользнули из зала вслед за Азелией и пытался шантажировать вас этим, склоняя к отношениям, в процессе которых вы его и задушили. К тому же нашелся свидетель, который видел вас с канистрой, когда вы шли поджигать дом Маркос. Отпираться нет смысла, вы арестованы, – Томас достал наручники.

– Подождите! Неужели только на этом базируется ваше обвинение? Да, я не отрицаю, что мой приёмный отец воспользовался моей беспомощностью и насиловал меня с тринадцати лет. Но разве это даёт повод подозревать меня в убийстве. Нет, не дает, как и наша любовная связь с Грегом. Да мы любили друг друга, и скрывали это, боясь осуждения людей, но это не повод обвинять меня в этих ужасных вещах. А в тот злополучный вечер, я разносила костюмы со спектакля. Могу назвать фамилии тех, к кому я заходила. В темноте легко можно принять чемодан за канистру, тем более после пожара, у вашего свидетеля могло разыграться воображение. А мисс Брайт неправильно поняла мои советы, поверьте, я действовала из добрых побуждений, видя, как она страдает. Уверяю вас, это ошибка и я невиновна в этих убийствах!

Элиза была великолепной актрисой, растерянность и ужас происходящего не сходили с её лица, надрывным голосом она выкрикнула последнюю фразу, вызвав замешательство и жалость у собравшихся горожан. Несомненно, её считали невинно пострадавшей, которой не повезло с самого рождения. Передо мной неожиданно появилась Ливия, призрак пристально смотрел на меня и теребил в руках голубой, шёлковый шарф. Она развернула его, показывая рисунок на его концах, а потом аккуратно свернула и изобразила, как убирает его в комод.

Томас переглядывался с господином Парасом и я понимала, что сейчас он просто отпустит её, она разыграла перед нами отрепетированный спектакль, даже разбитое лицо усилило облик идеально сыгранной жертвы, на убийцу она никак не тянула.

– Элиза действительно невиновата!– я вышла в центр комнаты и встала прямо напротив девушки. – Она не виновата, в том, что её не научили любить, – я посмотрела ей в глаза, и удерживая зрительный контакт, обратилась к ней.

– Ты преуспела в манипуляции чувствами других, в этом тебе нет равных. Также отдаю должное твоему уму, ты всегда всё просчитываешь, знаешь какие струны души задеть, чтобы получить желаемую реакцию. Ты великолепно играешь того, кого хочет видеть перед собой твой собеседник, ты постоянно ходишь в маске, снимая её только тогда, когда лишаешь жизни других. В эти мгновения ты настоящая, только тогда ты испытываешь настоящие чувства. Но всё же, ты допустила одну маленькую ошибку, которая навсегда сорвёт с тебя маску. Элиза, где твой шарф? Такой нежно-голубой, с цветами на концах, которым ты задушила Леона. Как же так, зачем ты оставила его у Ливии? Это из-за эйфории ты промахнулась, ты не могла в то время думать. А вот Ливия воспользовалась твоей оплошностью и прибрала его, понимая, что это улика против тебя. Конечно, анализ сделают месяца через два, а пока ты посидишь за решеткой, как зверь в клетке. Мне очень тебя жаль – ты не умеешь любить и это так печально.

С превосходством и жалостью я смотрела на убийцу, сейчас разница между нами бросалась в глаза, не зря я посетила салон миссис Бохет.

– У тебя не получилось манипулировать Деем, и это тебя сильно разозлило. Он не поддался на твои приёмы, потому что видел разницу между нами. Я умею любить, мне не надо притворяться и изображать чувства, а твою фальшивую пылкость он быстро раскусил, твоя игра в истинные чувства бездарна. Мне, правда, жаль тебя…

Вдруг я получила сильный толчок и полетела на пол. Я даже не успела заметить, как она кинулась на меня с небольшим стилетом, который прятала в рукаве. Когда я повернулась, Элиза была уже в наручниках.

– Ненавижу! Жалко, что я тебя тогда не добила, – шипела девушка, пытаясь сбросить с себя детектива.

Наконец-то убийца открыла свою истинную натуру. Лицо её исказилось гневом и пошло красными пятнами, верхняя губа была приподнята, создавая хищное выражение. Городничий помог мне подняться и проводил на моё место.

– Молодец, Азель, не ожидал такого от тебя, – прошептал он.

Мгновенное преображение убийцы ошеломило людей, только минуту назад они сочувствовали бедной девочке, и вот перед ними предстал монстр, взирающий на них с презрением. Ни капли сожаления не было в её поведении, она с гордым видом смотрела на окружающих её людей.

Я понемногу приходила в себя, такая жесткая речь и рискованная игра измотали меня. Стараясь задеть её эго, я била наугад и всё-таки попала в её больное место. Детектив попросил помощи у мистера Смита и Стива проводить арестованную в участок. Они ушли и только тогда люди очнулись.

– Боже, она же одержима, – бормотал священник, – если бы я сам это не видел, я бы не поверил.

– Сейт, я так испугалась, что, наверное, не смогу дойти до дома, – прошептала Мэри.

– Господин Парас, у меня есть успокоительные капли, прикажите принести воды, – начала действовать мисс Дарст.

Но больше всего меня поразило выражение лица Фрези, видно до неё дошло, что убийца легко могла её зарезать и даже не моргнуть глазом. Привыкшая грубо относиться к другим, она никогда не получала достойного отпора и только теперь поняла, что могло с ней произойти. Она первая очнулась и, ни с кем не прощаясь, выскочила из кабинета. Медсестра осмотрела остальных, помощь еще понадобилась Отцу Костеру, он перебирал чётки и непрерывно шептал молитву. Спустя полчаса остались только мы с Деем и Жак.

– Мы тоже пойдем, мне ещё протокол печатать, да и Томасу, наверно, нужно помочь, – встала я, пытаясь бумагами прикрыть трясущиеся руки.

– Конечно, идите, я приду к вам завтра. Сейчас я не способен мыслить.

Томас был в участке один, он разделся по пояс и неуклюже бинтовал предплечье.

– Представляешь, я даже не заметил, что она зацепила меня, – оправдывался он, когда я, ругая его за то, что не сказал о ранении, перебинтовывала его. – Только потом понял. Что я скажу Мариэтте, я же обещал ей, – сокрушался он.

Рана была неглубокой и не вызывала беспокойства, но я еле сдерживала рыдания – сказывались последствия нервного напряжения. Успокоительный чай сейчас точно не помешает нам, я поднялась наверх и поставила чайник. Я чувствовала сильную усталость, движения были медленные, а голова тяжёлая. Пожалуй, распечатать протокол сегодня не получиться, мне нужен отдых, чтобы снять последствия стресса.

Мы втроём пили чай, никто из нас даже не пытался заговорить. Осознание, что всё закончилось, и больше не надо в напряжении ожидать очередного происшествия, обрушилось на нас, смяв все эмоции. Мы были очевидцами бесчеловечной жестокости и никогда этого не забудем. Зло окружает нас, прячась и притворяясь, и мы ничего не можем изменить, но в наших силах бороться с ним, показывая его настоящую суть, вытаскивая на свет его деяния. И нельзя не принимать близко к сердцу все происходящее, мы становимся сильнее после таких потрясений, и всей душой надеемся, что худшее уже позади.

– Сегодня объявляю отдых, все равно работать не получится. У меня к тебе просьба, Азель, нужно накормить арестованную, ну, и выдать ей что полагается. А уже завтра её на довольствие поставим. Только одна к ней не приближайся, а лучше, вы, Дей, передавайте ей еду через решётку.

– Хорошо, – согласился Инквизитор.

Готовить не хотелось, но мужчину кормить надо и я сварила овсяную кашу, на большее мне не хватило сил. Дей отнёс Элизе ужин и бельё, а так же индивидуальный комплект вещей для заключенного. Дожидаться я его не стала и рухнула на кровать, и уже засыпая, почувствовала, как меня сгребли в объятия и прошептали в ухо: «Мне понравилось». Что конкретно понравилось, я спрошу утром, решила я и тут же уснула крепким сном.

Глава 22

Проснулась я раньше мужчины и решила побаловать его оладьями. Вкусные запахи разбудили его, но прежде чем насладиться завтраком, Инквизитор решил отведать меня.

– Расскажи, пожалуйста, что тебе вчера понравилось? – спросила я довольного Дея.

– Всё, особенно ты.

За завтраком я задумалась о том, как Инквизитор странно высказался о вчерашнем дне, словно о понравившимся представлении. «Мне понравился ваш спектакль» – так это прозвучало. Вспомнив, как и где всё происходило, я рассмеялась – это действительно выглядело как детективная драма в красивых декорациях. Только мы не играли, жизнь бывает гораздо интереснее романов. Он получал наслаждение, наблюдая за нами, и я еще больше уверовала в его скучный мир, у них нет такого яркого ощущения жизни. Действительно, это отдых для него, курорт, получение удовольствий, а мы, люди постоянно испытываем такую разнообразную палитру чувств, которые сменяют друг друга, и при этом не сходим с ума, в своём большинстве, конечно.

– А если бы Томас не успел, и она ударила бы меня, ты бы вмешался? – тихо спросила я.

– Он внимательно следил за ней, ожидая такой реакции, и в любом бы случае успел, – спокойно сказал Дей.

Вроде бы он ответил на вопрос, но мне так и осталось непонятно, вмешался бы он или нет. Уточнять я не стала, это совсем неважно, ведь всё закончилось хорошо.

Инквизитор отнёс завтрак Элизе, а я занялась своей непосредственной работой. Томас с воодушевлением занялся бумажной волокитой, он подшивал все документы по делу, которое превратилось в большой талмуд. Таких дел за всю историю Катара не было, думаю, начальнику всё лето придется принимать у себя различных высокопоставленных чиновников и журналистов.

Ближе к обеду пришёл городничий и с порога начал нас поздравлять с поимкой такого хитроумного убийцы.

– Как ты догадалась о платке, Азель? – вдруг вспомнил о главной улике Томас.

Я с утра ждала этот вопрос, так что ответ был заготовлен заранее.

– Я использовала тактику, предложенную тобой – блеф. А платок я часто видела на Элизе, и так как он мне понравился, то я его запомнила. В остальном я била наугад и мне повезло, что я задела её самолюбие. Улика наверняка всё еще лежит где-нибудь в комоде у Ливии.

– Нет, я ещё вчера нашел его и именно в комоде. Интуиция у тебя сильно развита, я помню, как ты предупреждала меня перед допросом Ливии.

– Нужно тебе, Томас, к своей сотруднице прислушиваться почаще. Из тебя, девочка, может выйти неплохой детектив, – похвалил меня Жак.

– Я решила уволиться, поеду на первом пароходе к маме, хочу устроиться на большой земле, – сразила неожиданно мужчин я новостью.

– Но как же так, Азель, ты не можешь бросить меня сейчас, у нас столько работы, – растерянно пробормотал начальник.

– Не волнуйся, Томас, я успею научить всему новую девушку. Предлагаю кандидатуру Авалайн Хорт, она сообразительная, шустрая...

– И ветряная, – перебил меня расстроенный мужчина.

– Замужество успокоит её, лучшего варианта тебе всё равно не найти.

– Об этом поговорим позже, а сейчас я хочу обсудить условия содержания мисс Хеллок, – перешёл к делу начальник.

– О, я уже всё обдумал. Предлагаю денежные средства, запланированные на зарплату директора театра, передать вам. Понимаю, что для вас это лишняя забота, но другого выхода нет, – предложил городничий.

– Вот, опять же забота о арестованной ляжет в основном на твои плечи, Азель. Увольняться она собралась, посмотрите на неё. Так нельзя, нужно думать о городе, – ворчал начальник.

– Вы тут сами определитесь, кто за что будет отвечать, а я пойду, у меня сегодня наплыв посетителей, все проснулись и всем что-то нужно от городничего, – попрощался с нами Жак.

Обиженный начальник загонял меня заданиями: то протокол ему переделай, то фотографии нечёткие, то полы немытые, и вообще руки у меня кривые. Я понимала, что ему нужно время смириться с мыслью о моём увольнении и не обращала внимания на его недовольство. Целую неделю я разгребала рутину, навалившуюся на меня скопом, но и моему терпению пришёл конец.

– Всё, завтра же приведу Авалайн, ей пора учиться, да и при ней ты на меня не будешь ворчать, – осадила я Томаса с очередной претензией.

Откладывать визит к подруге дальше нельзя, мне осталась только половина месяца, а дел и вправду невпроворот.

Демонстративно подхватив Дея под руку, я быстро покинула участок, оставив опешившего начальника со списком заданий. Ничего, справится, надо всего-то накормить заключенную, вымыть посуду и сходить в магазин за продуктами по списку. Сегодня я взяла выходной и посвящу его только своим удовольствиям.

Купив целую коробку свежих пирожных, мы направились к Авалайн. Аромат ванили следовал за нами вдоль по улице. Всё семейство Хортов было в сборе, и нас встретили, как родных. Через пятнадцать минут был накрыт стол в гостиной, обычно там накрывали в праздники или для важных гостей. Миссис Хорт достала наливку на красной смородине, собственного производства. Посмотрев на бутылку, мы с подругой переглянулись и заговорщицки улыбнулись друг другу.

Впервые я познакомилась с алкоголем, попробовав такую наливку на заднем дворе театра, тогда Ава тайком стащила у матери бутылку. Нам было по шестнадцать лет, мы собрались на танцы и для храбрости приняли по сто грамм. Наливка была ароматная и сладкая, слегка отдавая смородиновой кислинкой, нам она показалась слабой – как компот и мы решили, что ничего не случится, если мы еще попробуем. В общем, на удивление, ничего и не случилось, я очнулась только утром, мы с подругой спали в одной кровати. Брат Авы сдал нас своей матери, и она тихонько увела домой двух безостановочно хихикающих девиц. Благодарности моей не было предела, когда я узнала, что моя мама была предупреждена о ночевке у подруги.

Меня расспрашивали про убийства, им трудно было поверить в виновность Элизы, она меньше всего подходила на роль злодейки.

– Поэтому детектив так долго не мог поймать её. Она обладает незаурядным умом и актёрским талантом, а также выдержкой и хитростью, – закончила я рассказ.

– В начале зимы она подкатывала ко мне, говорила о тебе разные нелицеприятные вещи, я не стала с ней разговаривать и благополучно забыла о том случае, так как не придала ему особого значения. И тогда она начала настраивать Фрези против тебя, только зачем ей это нужно было? – полюбопытствовала Ава.

– Элиза планировала выставить её убийцей. Я убеждена, что она подкинула бы ей улики, а затем убила бы, инсценировав самоубийство. Так она планировала прекратить расследование и избежать наказания, – убедительно сказала я.

– Бедная Фрези, она чудом избежала смерти, – воскликнула миссис Хорт.

Мы еще немного поболтали, обсуждая случившееся, и когда тема исчерпала себя, я предложила подруге работу.

– Первым пароходом я уезжаю к маме и скорее всего больше сюда не вернусь. Я понимаю, что жалованье небольшое, но доход стабильный и зимой практически нет работы, – убеждала я.

– Если честно, я боюсь, что не справлюсь, – призналась Ава.

– Ещё как справишься, ты очень активная и сообразительная. Всё оставшееся время я тебя буду учить и обязательно оставлю тебе инструкции на первое время, – не отступала я.

– Иди дочка, не раздумывай, в Катаре так мало достойной работы, а это очень хорошее место и мистер Моротт порядочный человек, – поддержал меня мистер Хорт.

– Приходи в любое свободное время, можно прямо с завтрашнего дня начать обучаться.

Мы покинули радушную семью ближе к вечеру и решили немного погулять по городу. Настроение после действия наливки было приподнятое и игривое.

– Какое замечательное вино, я чувствую в нем лето, – удивил меня своим красочным высказыванием Дей.

Я остановилась и посмотрела на Инквизитора лукавыми глазами.

– Это не вино, это настойка правды, кто её попробует, тот будет говорить только то, что лежит у него на сердце. Она притупляет тревожность, человек чувствует воодушевление, он счастлив и душа его распахивается навстречу судьбе, показывая свою суть.

– Да, именно это я чувствую, у меня как будто выросли крылья. Как делают этот божественный напиток.

– О, это секрет, но тебе я его открою: нужно немного летнего солнца, три капли утренней росы, теплого ветерка, с ароматом свежей смородины и обязательно любви, много любви. Всё это собрать на рассвете и разлить по бутылкам.

Мы целовались прямо на улице, не обращая ни на кого внимания. Меня так и подмывало задать ему кучу вопросов, но я сдержала себя, ведь сейчас ответы не важны. За нас всё сказал поцелуй, подаривший ощущение свободы и полного счастья.

Начальник встретил нас, хмуря брови, но увидев мой блуждающий взгляд, лишь махнул рукой и поспешил удалиться домой. Выходной ещё не завершился, и я поманила Инквизитора наверх, хочу попробовать парочку новых идей. Наливка хорошо расслабила нас, я весь вечер счастливо смеялась, запоминая это блаженство на всю оставшуюся жизнь.

Глава 23

Выспалась я отлично – как будто родилась заново. Напевая весёлую мелодию, я энергично принялась за работу: быстро приготовила завтрак и обед, навела порядок и, пыша утренней бодростью, поприветствовала начальника.

– Смотрю, хорошо отдохнула вчера, где вы только смогли так наклюкаться? Еще и Инквизитора спаиваешь,– ворчал он.

Видно утро у него не задалось, не обращая внимания на его настроение, я спокойно спросила: «Кофе или чай?».

– Пожалуй, чай, тот который с мятой.

Хороший завтрак, обязательно поднимет настроение, подперев кулаком подбородок я с удовольствием наблюдала, как мужчина ловко расправлялся с оладьями политыми джемом.

– Ну как, полегчало? – ехидно спросила я.

– Не смейся, как подумаю, что ты уходишь, так настроение ни к чёрту.

– А ты не думай, надо смотреть в будущее с оптимизмом, сегодня Ава придёт, посмотрит всё тут. Между прочим, готовит она лучше меня, такие пироги печёт – язык проглотишь. Ты её не пугай своим сердитым видом, а то сбежит и останешься один.

– Заключенную накормили?

– Конечно, Дей в первую очередь ей относит еду, и только потом мы сами завтракаем, так что жаловаться ей не на что.

– Она требует помыться, надо что-нибудь придумать, так чтобы ты с ней не оставалась наедине.

– Я попрошу Авалайн, и мы вдвоём будем сопровождать её в ванную комнату. А тебе придётся вымыть в камере, я там неделю не прибирала.

– Она сама убирает у себя и стирает свои вещи, которые я принёс, только жалуется на скуку.

– Ей скучно, зато нам спокойно. Не хочу о ней больше говорить.

– Зато она постоянно о тебе спрашивает, удивляется, что не заходишь пообщаться.

– Томас, пожалуйста, прекрати!

Я собрала посуду и ушла к себе наверх. Признаться, я боюсь встречи с Элизой, не знаю о чем с ней можно говорить. Общаться с тем, кто пытался убить тебя, не было ни какого желания, я даже смотреть на неё не желаю. Возможно, она догадывается о моём страхе и хочет посмеяться надо мной. Сзади меня обняли крепкие руки, видно Инквизитор почувствовал моё раздражение и решил поддержать меня. Редко какой мужчина может так чувствовать женщину и исполнить то, что ей необходимо в эту минуту.

Ава пришла после обеда, принеся с собой рыбный пирог и хорошее настроение. Устроив экскурсию по участку, я показала службу с хорошей стороны: везде порядок и чистота, можно даже жить, ни в чем себе не отказывая. Намекнув, что второй этаж будет в полном её распоряжении и тут всё останется также и после моего ухода.

– Я всё же не понимаю, почему ты увольняешься, можно же просто взять отпуск, съездить к матери и вернуться, – недоумевала подруга.

– Меня больше здесь ничего не держит, я твёрдо решила уехать.

– Разве ты не будешь скучать по мне, по участку, по городу? Здесь все тебя любят.

– Конечно же, буду скучать, но я более чем уверена, что мы ещё кода-нибудь встретимся.

– Надеюсь на это. Чем ты тут ещё занимаешься?

– Пойдем вниз, угостим мужчин твоим пирогом, заодно и поговорим. Помоги мне с чаем.

Мы быстро накрыли стол в допросной комнате, на аромат выпечки собрались все, и звать никого не пришлось. Томас остался доволен угощением, благосклонно поглядывая на Аву.

– Ну, и какое первое впечатление у тебя сложилось о нашей работе? – добродушно поинтересовался начальник у девушки.

– Участок похож на место отдыха от шумного семейства, такой райский уголок, где всё есть, – шутя, ответила Ава.

Детектив хмыкнул, оценив шутку и допив чай, хлопнул в ладоши.

– А не желаешь ли поучаствовать в одной процедуре, нужно помочь Азель сопроводить арестантку в ванную. Безопасность вам обоим гарантирую.

– Ты не шутишь? Конечно, желаю, а что нужно делать?

– Ничего особенного, я вас проинструктирую, как себя вести.

Томас действительно подробно рассказал что делать: как разговаривать с заключенной и как реагировать, если Элиза попытается спровоцировать нас. Всю водную процедуру я не проронила ни слова, думаю, арестованная не ожидала увидеть Аву и поначалу мылась молча. Но перед выходом заговорила со мной, спрашивая о моих чувствах. Авалайн грубо ответила ей, дав понять, что с ней никто не будет вести задушевные беседы. И как только начальник увел её, я с облегчением выдохнула.

– Спасибо, Ава, я бы без тебя не справилась, мне неприятно с ней разговаривать.

– Ещё бы! Приятного мало общаться с той, которая несколько раз пыталась убить тебя. Вообще-то я бы одна справилась с этой процедурой, а тебе нужно прекратить с ней общение.

– Раз в неделю смогу потерпеть эти встречи, а больше и не понадобится. Если не торопишься домой, давай я познакомлю тебя с архивным делом поближе, – перевела я разговор от неприятной темы.

Вечером, проводив подругу, мы с Деем направились к ювелиру, проведать миссис Браун. Мистер Смит принял нас радушно, надеясь, что долгожданный визит благоприятно отразиться на его подопечной. Жанетт похудела, но нахождение рядом галантного ухажёра отражалось на её лице румянцем и горящими глазами, вызывая в ней желание поскорей поправиться. Обняв меня, женщина зарыдала, жалея меня, и сетуя на ту горькую долю страданий, что незаслуженно обрушились на меня.

– Ну, полно, Жанетт, надо радоваться, что всё закончилось и теперь у нас обязательно всё будет хорошо, – утешала я, при этом с трудом сдерживая желание разрыдаться на груди родного человека.

– Ты права, Дан рассказал мне, что вы поймали убийцу, но я до сих пор не могу поверить в то, что это мисс Хеллок. Разве у неё была причина ненавидеть тебя? – успокоившись, она утёрла глаза платком.

– Нет, она не ненавидела меня, просто я стояла у неё на пути к Дею, а когда он отверг её, решила убить и его, – объяснила я.

Мужчины играли в карты, мистер Смит, лишившись друга и партнёра по игре, был очень рад, когда Инквизитор решил составить ему компанию. Они настолько увлеклись игрой, что совсем не обращали на нас внимания, и мы посекретничали с миссис Браун о своём – о женском. Она показала кольцо, которое ювелир подарил ей на помолвку и, мило смущаясь, рассказала, как ловко мужчина воспользовался ситуацией и практически заставил её дать согласие на предложение руки и сердца. Я поздравила её, от всей души порадовавшись за любящую пару. Поделившись планами покинуть город на первом же пароходе, я не ожидала, что она поддержит меня в этом решении.

– Это очень разумно, Азель. Нельзя отпускать такого молодого человека одного, вы с ним прекрасная пара. Я уверена, что он понравится твоей матери и у вас сложится всё замечательно.

Разуверять наивную женщину я, конечно же, не стала, да эта версия выглядит правдоподобнее и население Катара не слишком удивиться моему отъезду.

Вернувшись в участок, мы сменили Томаса, охранявшего местную «достопримечательность». Заметив его хмурое настроение и озадаченный взгляд, я списала это на посетителей, зачастивших к нам с надеждой увидеть преступницу. Любопытство горожан, иной раз так выводило начальника, что он еле сдерживал себя, чтобы не применить к ним силу и не выставить за дверь. Но причина его обеспокоенности, как оказалась, касалась именно меня. Утром следующего дня он мягко сообщил мне суть проблемы, терзавшей его.

– Пойми, Азель, я ни за что не стал бы просить тебя поговорить с ней, но она обещала рассказать о своём первом убийстве, только если ты будешь присутствовать при допросе.

– Томас, ты же понимаешь, что она манипулирует тобой? Она дает тебе лживые надежды и пытается втянуть меня в свои игры, мне не о чем с ней беседовать.

– Я всё знаю, но и ты пойми, если есть еще одно убийство, то я обязан раскрыть его. Мне не дает покоя то, что она пытается вывести на эмоции именно тебя, почему ей важно надавить на твои больные места. Всё это время через меня и Дея Элиза добивается встречи именно с тобой. Разве вопрос «почему», не беспокоит тебя?

– Нет, не беспокоит. И тебя тоже он не должен волновать. Как ты не понимаешь, что ей хочется утвердиться в своём превосходстве надо мной, ведь ей, предпочли меня. Она хочет сатисфакции любым путём. Я не хочу с ней общаться! – крикнула я.

Томас внимательно посмотрел на меня и с сожалением в голосе медленно произнёс: «Я всё понимаю, малышка, но всё же подумай, ведь только убийство близкого человека может сильно ударить по тебе?». Я застыла, осознавая сказанное начальником. «Неужели она причастна к смерти отца?» – эта мысль обожгла меня, заставив задуматься.

Желание узнать правду и страх, что она окажется мне не по силам, терзали меня. Выслушав мои сбивчивые доводы и сомнения, Дей просто обнял меня и прошептал: «Я буду рядом». Это успокоило меня, наполнив уверенностью, что я выдержу всё, чтобы не услышала от Элизы.

Подготовиться к этому допросу я решила основательно, подняв из архива дело об убийстве моего отца. Оно было тонким, всего несколько листов, так как предполагаемые убийцы выехали из Катара уже на следующий день и дело вели детективы с материка. Но меня в первую очередь интересовало заключение доктора Хеймана о вскрытии тела, вернее его копия. Смерть наступила в результате острой кровопотери от множественных ранений мягких тканей и внутренних органов с повреждением крупных сосудов. Я перечитывала все документы снова и снова, представляя картину преступления. Слёзы сами текли по лицу, замутняя взор и, делая неразборчивыми строчки документа, тогда приходилось стирать их рукой и дальше вчитываться в трагическую историю.

– Я согласна присутствовать на допросе мисс Хеллок в роли стенографистки, – вместо приветствия, оповестила я начальника.

– Что повлияло на твоё решение? – встревожился Томас.

Он не ожидал, что я так быстро поменяю своё мнение и это насторожило его.

– Незачем дальше тянуть с этим делом, я хочу поставить точку. И не волнуйся за меня, я подготовилась к разговору, – успокоила я его.

– Это меня и настораживает – не люблю резкие смены настроения, – нахмурился он ещё больше. – Мне надо подумать, я приглашу тебя, когда буду готов. Иди, занимайся своими делами.

Я в растерянности стояла перед закрытой дверью в кабинет начальника, недоумевая, почему он не обрадовался моему решению. Почему-то говорят про непостижимость женского характера, когда мужчины еще в большей степени странны. Томас так упорно добивался моего участия в допросе, и когда я согласилась, вдруг неожиданно расстроился.

Мы расположились в допросной комнате, куда начальник доставил арестованную. Он снял с неё наручники и, усадив на стул, застегнул браслет на её щиколотке, прикрепив его к ножке стола. С шумом выдвинув тяжелый стул, Томас устроился напротив мисс Хеллок. Я же заранее выбрала место рядом с Деем, в самом конце большого стола, чтобы посмотреть на меня убийце придется сильно вытянуть шею. Как только я приготовилась стенографировать, Томас начал допрос.

– Назовите себя.

– К чему эти формальности, все знают, кто я.

Встретившись с холодным взглядом детектива, она хмыкнула и подняла руки.

– Хорошо. Понимаю. Меня зовут Элиза Хеллок, мне двадцать один год. Родилась я в Катаре, мои настоящие родители неизвестны, воспитывалась в приёмной семье Хеллоков.

– Достаточно, – прервал её Томас. – Когда вы впервые убили человека?

– Мне тогда только исполнилось шестнадцать. Сначала я хотела его соблазнить, как Грега, но он сделал вид, что не понимает моих намёков. С того времени он стал пристально наблюдать за мной, а это могло помешать моим планам избавиться от отца. К тому же я расстроилась – не люблю, когда меня отвергают.

– Назовите имя жертвы.

– Я думала, что вы уже и не спросите. Она театрально тянула паузу, желая произвести максимальный эффект от признания. – Детектив Андреа Маркос.

Ей всё же пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть мою реакцию. Пауза затянулась. Продолжая спокойно делать записи, я подняла на неё спокойный взгляд.

– Так я и думала, что вы догадаетесь, кто моя первая жертва, – спокойно произнесла она. – Мне не составило труда очаровать двух неудачников, соблазнив их драгоценностями одной отдыхающей. Мой план был прост, обезвредив детектива, они грабят старушку и спокойно, уезжают из города. Они, конечно же, не хотели его убивать, только избить и связать.

– Назовите их имена?

– Ну, что вы, детектив, зачем мне запоминать такую ерунду. Я их называла Чип и Дейл, как тех бурундуков из комикса и они не возражали. Милые ребята: один умный, другой весёлый – это всё, что я помню о них.

– Расскажите о дне, когда произошло убийство.

– Парни ждали в самом дальнем уголке парка, который раньше граничил с зарослями дикого шиповника, в то время там ещё заброшенный склад стоял, в нем то они и обосновались. Роль жертвы едва избежавшей насилия, мне удалась на славу. Ревела я по настоящему, рассказывая, как еле вырвалась от напавших мужчин, и что Авалайн не смогла отбиться, и они утащили её на склад. Естественно Маркос бросился на помощь, вооружившись пистолетом. Он не ожидал от меня удара по голове, можно сказать я подала его бурундукам на тарелочке. Они славно отходили его, связали и ушли на дело. Больше я их не видела.

Она попросила попить, и детектив принёс стакан с холодной водой. Элиза не спеша делала маленькие глотки, Томас не торопил её, задумчиво разглядывая столешницу. В стоящей тишине было слышно, как она сглатывала воду. Через секунду она заговорила, размеренно, смакуя каждое слово. Я перестала записывать, завороженная её голосом, слова насильно впечатывались в мою память, но мой мозг отказывался осознавать то, что она произносила. Голова закружилась, рот наполнился горечью, и мне нестерпимо захотелось вскочить и выбраться из этого душного помещения.

Рука Дея опустилась на моё колено, и мне вдруг показалось, что время остановилось, став вязким, развеявшим все звуки и запахи. Я посмотрела на Элизу, гримасы изменили её лицо, сделав его хищным и безобразным, губы кривились в усмешке, а взгляд был немного безумным. Она была отвратительна без своей благодушной маски, но такова она настоящая – жестокая, опасная и холодная. Страх ушел, оставив после себя горький осадок и теперь я готова посмотреть ей в глаза. Услышав стук своего сердца, я поняла, что звуки возвращаются.

– Он рыдал и умолял меня всё прекратить, чем приносил мне ещё большее удовлетворение. Я была с ним до конца, когда стекла последняя капля крови и его душа покинула тело,– она резко повернулась, и мы встретились глазами. – Хочешь узнать, Азель, какие были его последние слова? – обратилась она ко мне.

– А я знаю, Элиза, знаю. Эти слова предназначались тебе. Он сказал: «Как мне тебя жаль девочка». Именно они взбесили тебя, доведя до исступления, заставляя наносить удары ножом уже по безжизненному телу. Теперь, я могу только повторить их. Мне жаль тебя, Элиза.

– Тварь! Ты такая же тварь, как и твой отец! – она вскочила, пытаясь добраться до меня, но Томас быстро скрутил её, заломив руки за спину и уткнув её лицом в стол.

– Жаль, я не смогла добить до тебя, – рычала она от бесцеремонного обращения с ней детектива.

Я вышла из оцепенения, когда начальник вернулся в кабинет, отведя убийцу в камеру.

– Как ты узнала последние слова отца? Не будь они правдой, она бы так не взбесилась, – Томас сел верхом на развернутый стул и пристально посмотрел на меня.

– Ты меня в чем-то подозреваешь? – я устало растерла ладонями лицо. – Еще в ратуше я поняла, что она не выносит жалости, не к бедной сиротке, а к себе настоящей. Она тщательно скрывает отсутствие у себя определенных чувств, что имеется у большинства людей. Научившись их умело изображать, она играла в любовь, сострадание, дружбу, при этом считая это за благо, это помогало ей манипулировать другими. Доктор Хейман отметил в своем отчете, что самые сильные раны нанесены после смерти отца, значит, он последними словами нанес убийце сильную обиду, вот я и опять ткнула в её больное место – просто пожалев её.

– Как ты себя чувствуешь? – опустив глаза, опомнился начальник.

– Плохо. Я не смогу напечатать протокол, прости.

– Это ты меня прости, иди, отдыхай, с протоколом мне Авалайн поможет, когда придет.

Ощущая слабость в ногах, я встала и решительно вышла из кабинета. Как бы мне не хотелось забыть этот день, но он останется в моей памяти до конца – это победа с привкусом горечи, я не дала злу измазать свою душу ненавистью и страхом. Я рада, что смогла выдержать эту встречу.

Глава 24

– Пароход! Плывёт пароход! – кричали мальчишки, барабаня во все двери Катара.

Народ стекался на пристань. Практически всё зимовавшее население вышло встречать первое прибывшее судно «Восход». Это был небольшой грузовой пароход с десятью пассажирскими каютами, принадлежавший компании обслуживающей курорт. Они первые открывали судоходство, доставляя в Катар обслуживающий персонал, оборудование и провизию для подготовки к очередному курортному сезону. Когда-то у нас имелся свой духовой оркестр, который обязательно встречал и провожал большие пассажирские пароходы, сегодня на пристани был только наш библиотекарь, мистер Лист со своим саксофоном. Несмотря на преклонный возраст, он виртуозно играл бодрую мелодию на своём инструменте, поддерживая радостную атмосферу, царившую вокруг. За короткий срок активные горожане успели развернуть транспарант с приветственными словами и раздать людям флажки. Крики, смех, аплодисменты встречали спускающихся по трапу гостей города. Каждый из Катарцев хотел пожать руку прибывшим, перемолвиться хоть одним словечком с новым человеком. Народ не хотел расходиться и городничий, успевший пообщаться с капитаном, взял слово.

– Дорогие сограждане, поздравляю вас с прибытием парохода «Восход» – первой ласточкой принесшей нам хорошие вести. Почта выслала нам своего представителя, но корреспонденцию разгрузят позже. Я распорядился, её доставят вечером, часов в шесть приглашаю всех в театр на общее собрание, там раздадим письма и узнаем новости из газет. А теперь давайте отпустим наших гостей, им надо подкрепиться и отдохнуть. До встречи вечером. Да, «Восход» простоит у нас три дня, если кому надо будет отправить весточку, почтальон примет письма.

Граждане медленно стали расходиться, на пристани остались только любопытные дети и городские службы. Я вернулась в участок и передала новости начальнику.

– Ты вечером сходи на собрание, а я подежурю, потом уж сам газеты почитаю, – распорядился он.

Радость от прибытия парохода сменилась сожалением, что моё пребывание в родном городе подошло к концу. Скорей всего я больше никогда не вернусь сюда, к этим милым и добрым людям, которые окружали меня с рождения. Последние три дня, а дальше страшная неизвестность. Я встряхнулась, сбрасывая оцепенение – рано лить слёзы, да и не помогут они.

Катарцы собрались у театра заранее, нетерпеливо ожидая начала собрания.

– Это правда, Азель, что вы решили покинуть наш умиротворённый город? – Мэри ухватила меня за рукав плаща.

– Правда, миссис Литнер, только я бы не назвала его умиротворённым. Особенно в эту зиму.

– На самом деле нынешняя зима была исключением, да ты и сама знаешь. Я уверена, что ты будешь скучать по нашей размеренной жизни и, как знать, возможно, ты вернёшься сюда в будущем, с мужем и детьми, – она лукаво посмотрела на Дея. – Не будете ли вы против, если мы с Сейтом, займем места рядом с вами.

Уверив, что мы будем рады приятному соседству, я отвлеклась от пожилой пары, увидев машущую мне рукой, Аву.

Новости, рассказанные с трибуны почтовым работником – мистером Эдгаром Паком взбудоражили народ, даже Жак Парас не мог успокоить население. Известия, что человек снова покорил небо, и про новое изобретение – радиотелефонную связь, которую правительство запускает одновременно, по всему миру, вызвали у людей бурное ликование. Городничий с улыбкой ожидал, когда собравшиеся выговорятся и успокоятся, чтобы перейти к раздаче писем.

Мне тоже выдали письмо от мамы и вечером, закрывшись в архиве, я с нетерпением распечатала его. Известие о новом браке мамы, не было для меня новостью и сюрприз, который мне она обещала по приезду, для меня уже тоже не секрет, я знаю, что скоро у меня будет братик. Дон Альварос – мамин муж, был успешным банкиром и политиком, который часто мелькал на страницах газет. Я порадовалась за неё, поняв, что она действительно счастлива. Мама заслужила новую любовь и семью. Она справится с разлукой со мной, только надо правильно всё описать, чтобы не ввергнуть её в отчаяние. Мне пришла хорошая идея написать два письма: одно маме, другое её мужу. Он расскажет ей всю правду, позже, а пока я уехала со своим женихом к нему на родину, например, в Бразилию.

Ночь выдалась бурной, словно Дей прощался со мной, одаривая меня своей страстью снова и снова. Утром меня встретил холодный взгляд Инквизитора, такой же, как в первый день знакомства. Я кивнула, приняв правила, которые мы обговорили в самом начале, он охотник – я покорная добыча. Опустив глаза, я отвернулась, пытаясь скрыть разочарование.

Успев смахнуть каплю пота прежде, чем она упала на исписанный лист, я выдохнула. Мама хорошо знала меня и сразу выявила бы ложь, поэтому я написала только правду, конечно, не всю, но правду. Что я влюбилась, и когда она встретит моего избранника, то тоже обязательно его полюбит. Упомянула про расследование и пожар, предупредив, что газетчики могут побеспокоить и её, как владелицу знаменитой гостиницы. Второе письмо далось легче, в него-то я и вложила свой кулон-оберег, описав его действие. Только одно я попросила у новоиспеченного отчима – не искать ни меня, ни Инквизитора.

Почтальон обосновался в ратуше, которая была переполнена посетителями. Я заняла очередь, состоящую из любопытных граждан, которым скорее хотелось пообщаться, чем отправить сообщение родственникам, которые и так скоро вернутся. Оплатив доставку, я почувствовала на себе чей-то взгляд – городничий встревоженно смотрел на меня.

– Мисс Маркос, можно переговорить с вами наедине, – смотрел он на Инквизитора, хотя обращался ко мне.

Тот незаметно кивнул и устроился на стуле, возле кабинета градоначальника. Жак пропустил меня вперёд и плотно прикрыл дверь за собой.

– Уезжаешь? –он остался стоять, усадив меня в мягкое кресло.

– Да, мама вышла замуж и ждёт меня, вряд ли мы ещё суда вернёмся.

– Значит, гостиницу продадите.

– Скорее всего, если новый муж мамы не захочет заниматься ей.

– Читал про свадьбу в газете, высокого полёта птица твой отчим. Но я хотел поговорить о тебе. Я уверен, ты в беде. Инквизитор явился за тобой?

– Да, он уверен, что я ведьма, – не стала я увиливать. – Но уверяю вас, мне не нужна помощь, между нами просто сделка.

– Ты ловко усыпила мою бдительность, только сейчас я осознал, зачем он остался. Подумай, что тебя ждет там, – он неопределенно махнул рукой. – Они не люди, один только бог ведает, что они делают с такими, как ты. Мы можем спрятать тебя и потом тайно вывезти, они не найдут тебя девочка.

– Прошу вас, Жак, не надо, вы же понимаете, что они могут сделать с теми, кто сопротивляется им. Умоляю вас не вмешиваться, я дала слово, что добровольно последую за ним и собираюсь его сдержать. Всё должно остаться в тайне, и вы дайте слово, что никому не скажете, и даже не намекнёте.

– Бедная девочка, ты с самого начала знала о своей судьбе и продолжала вести себя, как ни в чём не бывало?

– Я просто жила.

– Хорошо, я даю слово. Но ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, ты поняла?

Я кивнула и, поблагодарив господина Параса, поторопилась уйти, чтобы не зареветь от жалости к себе.

Следующий день я готовилась к отъезду, забронировала два места на пароходе, написала инструкции для Авы, собрала небольшой чемоданчик, с самыми необходимыми вещами. Дей, как я поняла, не возьмет с собой ничего, он вообще не проронил ни слова, молча наблюдая за мной. Зато вечером была самая настоящая прощальная пирушка, Авалайн принесла бутылку наливки, пожурив, что я сама бы не подумала отметить отъезд.

Крики начальника, надоедавшие, как кукареканье петуха спозаранку, разбудили нас. Мы проснулись с ужасной головной болью, оказалось вчера, мы нашли заначку начальника – коньяк для особых случаев. Я не понимала, на что сердиться Томас, то ли на то, что мы нашли тайник, или на то, что не позвали его отмечать отъезд.

– Я сейчас умру, если вы не нальете нам по рюмочке того божественного нектара, что мы не могли осилить вчера, – простонала Ава, намекая на коньяк.

– Вот это наглость, сегодня вообще-то рабочий день, – опешил начальник.

– Вот, и зачем вам умирающие помощницы, только вы можете спасти нас, – она с мольбой в глазах протянула к нему руки.

Вообще-то я не была уверена, что смогу выпить, но возражать не было сил. Все проблемы канули в небытие, кроме одной – как поднять голову, чтобы комната не кружилась. Начальник оказался человеком и налил нам по рюмочке. Подруга подлечилась и аккуратно поднесла мне коньяк, попросив детектива поднять мою голову.

– Только залпом дорогая, а не то вывернет, – посоветовала она.

– Ну, кто так пьет? – сокрушался начальник. – Разве можно мешать? Тем более после наливки. Вы угробить что ли себя хотели, помощницы?

Его вопросы не требовали ответа и мы продолжали лежать, ожидая, когда подействует лекарство. Первая пришла в себя Авалайн, кряхтя, она встала с дивана и направилась на кухню.

– Какую заварку взять для восстановления наших личностей, – прокаркала она.

– В зеленой баночке, со слониками, на второй полке, – прохрипела я в ответ.

Через два часа, свежие, словно весенний ветерок, мы впорхнули к начальнику.

– Томас, не обижайся, я не планировала попойку, – покаялась я.

– Подтверждаю, что это я её совратила, но без злого умысла, просто так надо было, – поддержала меня подруга.

– Да понимаю я всё, жалею только, что мне самому такая мысль не пришла в голову.

– Я попрощаться, через два часа уже отправляется пароход.

Я обняла Томаса за талию, а он слегка сжал мои плечи.

– Не скрываю, буду очень скучать, ты не обижайся, но на пристань я не пойду, Авалайн тебя проводит, – отстранился он.

– Есть, проводить! – отсалютовала ему подруга и дурашливо свела глаза к переносице.

Она умела разрядить обстановку и непринужденно завершись сцену прощания. Слёзы остались невыплаканными, обошлось без распухшего носа и красных глаз. Всё сложилось, как нельзя лучше, не знала, что похмелье настолько притупляет чувства.

Как много народу пришло меня провожать, улыбка не сходила с моих губ, когда я обнимала каждого. Даже когда заплакала Жанетт, я улыбалась, поддерживая её. Я не стала затягивать прощание и поднялась на палубу, махая оттуда белым платком.

Уже последний раз ударили в рынду, оповещая отправление судна, когда по трапу вбежал взъерошенный начальник. В руках он держал пистолет.

– Остановить отправление. Отойди от неё, – он направил пистолет на Инквизитора. – Прости меня, малышка, я только несколько минут назад всё понял.

Дей выступил вперед, презрительно оглядев детектива. От испуга я оттолкнула его, выскакивая вперёд.

– Томас, прекрати! Что ты творишь?

– Я понял, зачем он тебя забирает, это моя вина и я тебя ему не отдам. Прости меня, Азель.

– Томас Моротт, ты ошибаешься. Прошу тебя, убери пистолет. Никто никого силой не увозит, я добровольно еду с ним.

– Не верю, ты же знаешь, кто он и зачем здесь.

– Мне всё равно, я люблю его, ты понимаешь это? Люблю больше всего на свете! – кричала я, от напряжения хриплым голосом.

Томас печально смотрел на меня, не стирая текущих по лицу слёз, затем убрал пистолет и сбежал по трапу. Спазм свёл горло, но я не дала слезам воли, всё так и должно закончиться.

– Вот это страсти, я думал, он сейчас его пристрелит, – прокомментировал наблюдавший сцену матрос.

Развернувшись, я скрылась в каюте, мне остро захотелось одиночества. Любое слово или сочувствие могли вызвать у меня истерический припадок. Всю ночь я не спала, в голову лезли разные мысли, и только под утро успокоилась, вдруг поняв чего хочу. В каюте был неприятный запах сырости, и я с радостью вышла на корму. Наличие у моих дверей Инквизитора не удивило меня, он тенью последовал за мной.

Солнце уже появилось над горизонтом и волны радужно блестели в его утренних лучах, создавая фантастическое представление. Но вскоре тяжёлые серые тучи затянули небо, полностью закрыв волшебное сияние и вернув меня в реальность.

– Дей, там, мы будем вместе? – прошептала я, уверенная, что меня слышат.

– Нет.

– Я хочу свободы. Умоляю, отпусти меня.

Вокруг была тишина, только усиливающийся ветер трепал мои волосы. Я обернулась, рядом никого не было. Он отпустил меня. «Спасибо» – прошептала я. Теперь я понимала, почему бабушка отказалась следовать за Инквизиторами, лучше погибнуть свободным человеком, чем жить порабощенным существом без права выбора. Перемахнуть через ограждение не составило труда, я замерла на секунду, прежде чем, оттолкнувшись, прыгнуть в море. Темная холодная вода с радостью приняла меня в свои смертельные объятия.