Последняя жизнь 2

Глава 1

Последняя жизнь 2

Иван Солин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемые читатели и авторы, я буду безмерно рад, если мой скромный взгляд на мироустройство и особенности описанной в данной работе магической и прочих цивилизаций найдёт отклик в вашей душе, а также поспособствует вдохновению. Я не буду против, если что-либо приглянувшееся вы позаимствуете в свои произведения, в благодарность упомянув вашего покорного слугу.

Внимание! Все имена и события вымышлены, а совпадения случайны. Автор может не разделять мнений своих персонажей, а их поступки даже осуждать.

Граждане, которые выкладывают произведения без ведома автора на иных ресурсах, вы, конечно, делаете благое дело, давая возможность нашим не самым состоятельным согражданам на доступных условиях приобщиться к миру современной художественной, и не очень, литературы, а также отвлечься от серых будней и погрузиться в вымышленные миры, но, пожалуйста, давайте хотя бы ссылку на страничку автора, дабы он не пополнил ряды таких читателей. Опять.

Благодарю за внимание и понимание.

Приятного чтения.

ГЛАВА 1

На следующий день после расставания. Где-то в Велиграде.

— Зря мы ушли, Энь-Лиль, — обращаясь к темной эльфийке с неживым взглядом льдисто-голубых глаз и короткими волосами цвета блескучей платины, с расстроенным видом сказала ее более активная сестра. А с некоторой теплотой во взгляде погладив ладошкой своё платье, продолжила. — Рядом с Илем нам бы было хорошо, Энь. Потому что он… он хороший! Смотри, какие он наряды мне, эм, нам купил. И это я еще молчу, что вообще спас. Причем не только ведь нас он из рабства вызволил. А мы в ответ взяли и… и просто ушли.

— Я всё это понимаю, Инь-Лиль, — отвечая поникшей на последнем слове близняшке с куда более живыми и яркими глазами голубого цвета, а также с двумя хвостиками над длинными ушами, как всегда безэмоционально сказала ее собеседница. После чего продолжила, тут надо бы вопросительную интонацию с эдаким намеком, мол, я тебя знаю как облупленную, но нет, снова без тени эмоций. — Скажи прямо, Инь, что тебе о нём говорят ду́хи?

— Духи? — на миг задумалась легкомысленная эльфийка. — Духи видят его как… как того, кто всё сумеет, вот. Иными словами, у него всё выйдет, да. Это всё, Энь, что дозволено мне сказать тебе. Ну а так… да как и говорила уже, он хороший. Точнее, он устал быть плохим. Да, так, пожалуй, правильнее будет. И нет, он не идеалист. Не добряк, вопреки всему. Но и не беспринципная сволочь, готовая на всё ради цели. В общем, рядом с таким мы бы были… ну, не то чтобы прям совсем в безопасности. Приключений-то у него будет хватать, будь уверена, всегда. Но вот успеха однозначно бы добились вместе с ним, а точнее в его форватере*, и по итогу стали кем-то значимым в этом мире. А ещё постигли бы новые знания, ну и заимели б, эм, не просто блага, но и всякие там диковинные, по меркам окружающих, вещицы. Короче, были бы окружены его заботой, пусть и, тут без иллюзий, давая что-то взамен. Ну недаром же он постоянно нам намекал на… Как же там было-то? А, на отряд разноплановых специалисток, во! Гарем, короче, собирает, паршивец такой. Но уже плюс, что не просто сисясто-жопатых дурочек, а вот(приосанившись)** — разноплановых! В общем, Энь, духи его одобрили. Более чем.

* Как и упоминал уже, даже из уст иномирян могут звучать чуждые им, но привычные нам словечки, выражения, меры веса, длины и т.п. Да, неантуражно, но не хочу лишний раз усложнять придумками, вроде фантастических терминов или мер.

** В скобках я указываю сопровождающие реплику действия, эмоции или отношение к происходящему.

Беседа двух сестер происходила в одной из комнат средней руки гостиницы. Сразу после плотного завтрака, поданного прямо в номер. Как только появились деньги, эльфийки старались позволять себе некоторые удовольствия жизни, ключевое слово, на свободе.

Инь-Лиль, с хвостиками которая, с ногами забралась на кровать, от чего ее платье нежно-голубого цвета задралось, демонстрируя стройные смуглые ноги. При этом в руках более активная из близняшек держала фрукт наподобие яблока, в который то и дело вгрызалась крепкими красивыми зубами.

Энь-Лиль, которая убивашка, по прежнему была в своем любимом черном плаще с капюшоном. Хотя подаренное Илем платье цвета морской волны бережно хранилось в узелке с прочим багажом. Сидела же мрачная фигура на стуле, с ровной осанкой. К еде на столе перед собой более не притрагивалась. Всему надо знать меру и время. Хотя яблоко прихватила, чтобы позже, порезав его ножом на идеальные дольки, конечно же подкормить сестрёнку. Ну а взглянув в витражное окно на побеленной стене, продолжила разговор:

— Ясно, — ни то о погоде, ни то о том, что приняла сказанное к сведению, сообщила апатичная близняшка. Но решила наконец пояснить более живой сестре причины их ухода от столь перспективного, пусть и всего лишь человека. Хотя духи зря не скажут, и там ещё надо разобраться, человека ли? Точнее, во всём ли, а не только лишь внешне? Короче, сказала. — Ушли мы, Инь, потому что у нас остались неоконченные дела и…

— Убить вражин, что заманили нас в ловушки и потом продали в рабство, да? — не утерпев, прервала размеренную речь рассказчицы ее эмоциональная слушательница. — Ведь так, Энь?

— И это тоже, Инь. Но для начала надо бы отдать должок Илю. Покровитель Куфта, эта жирная тварь, должен последовать за безвременно почившим работорговцем, — вроде бы эмоциональные слова, тем не менее всё таким же безжизненным голосом вещала остроухая. — Да, вчера утром я тщательно замела все следы, даже оставивив некоторые намеки на старых недругов покойного. Но всё равно — жирный храмовник это дело так не оставит. Ему скучно, поэтому по-любому увлечется смертью, пусть и вроде как по естественным причинам, но всё же одного из своих людей. Не из самых последних, к тому же. Империя с особой любовью покровительствует работорговле не людей. Ты знаешь, как эти мерзкие лицемеры относятся к нам. Так что крупный работорговец, а тем более его столь внезапная смерть — это интересно. Имею ввиду, с точки зрения скучающего сановника, то бишь куратора Куфта и таких как он. Так что расследованию быть. И хоть я организовала случайный камень на голову секретарю Куфта, неспокойного им обоим посмертия, но визит Иля накануне слишком уж многие видели. А особенно — странно-нервное после этого поведение хозяина. Наверняка уже слухи пошли, и храмовник может связать это с кончиной торгаша днём спустя. Да и погромы — хоть и отвлекающее, сбивающее след, но весьма громкое событие. Вышло, мда. Хвостатая расставалась ради господина. Да и вообще, хороша, не поспоришь.

— Ох, а какие сладости она нам дала тогда! Я ж чуть не кончи…

— Успокойся, Инь. Не начинай опять. Они наверняка не знали, что мы, эльфы, так реагируем на сладкое. А те их, эм, бар-ба-ры́с-ки оказались слаще мёда, — тоже покраснев, но не как сестра-помидорка, а лишь едва заметно ушками, припомнила апатичная малышка, как растеряла всю свою фирменную непрошибаемость, когда отведала невиданное лакомство, коим угостил их Илья, пусть и посредством Руриты. — Чего мне только стоило отказаться от новых. Памятный подарок на дорожку, ага, как же. В гарем заманивал, паршивец.

— Духи поощряют, — пожала плечами Инь. — У нас, у эльфов, с рождаемостью неочень. Духи осуждают такую хо́лодность нашего народа. Сочетаемость аурами — это понятно, но и про телесное не стоит забывать. А тут сладенькое(облизнувшись), что идеальный ведь афродизиак для нас. Тем более духи позволяют вместо полукровок рожать чистокровных эльфов, если пройти ритуал единения. В общем, зря ты, Энь, не взяла леденцов, как прощальный подарок Иля.

— Ты бы не удержалась и сама всё слопала. Разом. И куда мне потом девать такую вот, эм, сочащуюся из всех щелей проблему? Вместо сестры, которая всегда была себе на уме, получить на несколько дней одурманенное похотью животное, которому неважно где и с кем. Тут глаз да глаз нужен, чтоб никуда не улизнула в таком состоянии и потом, когда опомнилась бы, не задумала, не дай Мир, счеты с жизньюне свести от позора. В общем, будь честна, Инь, не хранила бы ты леденцы эти. Не приберегла бы, как заветное средство, чтобы не быть сухим бревном, если не повезет найти того самого, а придется по более приземленным параметрам его назначать(вздохнув).

— Ну-у-у… да, не удержалась бы. Эх, но как же кайфо-о-ово было.

— Не вижу ничего хорошего в плотских утехах, — тут стоило бы поморщится или задрать носик, но нет, всё так же ровно вещала Энь. А подумав, развила мысль, с непроницаемым лицом припомнив не самое неприятное. — Если бы не моя эльфийская природа, то я стала бы такой же жертвой Кельтза, как и другие рабыни. Правильно, что Иль этому насильнику голову снес. Хотя я бы сначала устроила ему... то же, что он пытался сделать со мной. И уж он бы точно не лежал бревном, а я и не подумала бы отступиться из-за отсутстви реакции на глумливые угрозы. Мне, в отличие от этого урода, совершенно плевать на отсутствие или, скорее, на наличие ярких эмоций у жертвы. Вожделеть чужие крики и мольбы, упиваться страданиями, тащиться от ужаса в глазах истязаемых — все эти психопатские прелюдии мне не нужны, чтобы решиться. Полено в зад, и всех делов. Но и обезгавливание тоже ничего. Туда ему, в общем, и дорога.

— Спасибо, Энь, что защищала меня всегда от ужасов рабства. Если бы не ты, Куфт не приказал бы никому не трогать меня. И кормить сносно. Ты, вон, худая такая, а я…

— Перестань, Инь. И нечего за грудь хвататься — она у тебя всегда больше была, так что обойдёмся без этой драмы. Не голодала я. Уж что-что, а кормили меня, приближенного раба по деликатным поручениям, проще говоря убийцу, достаточно сытно и регулярно. Просто мерзко было этим заниматься, отправляя за грань не всегда плохих разумных. Но то всё былое. А сейчас мне…

— Нам!

— Мне! Надо убрать Его Преподобие так, чтобы из империи прибывший ему на смену новый приор Ордена Храма и не подумал об убийстве.

— А разве выбывшего из строя столичного приора заменит не кто-то из провинциальных, пойдя на повышение? Думаешь, прям из империи новый прибудет? Он ведь местных нюансов не будет знать. Эм, не смотри на меня так. Не то чтобы это было важно, но чёт мне интересно.

— Без понятия, Инь. Но во всех случаях смены приоров, что мне известны, новые прибывали сразу из империи. Наверное, у них так заведено, не знаю.

— Слушай, Энь. А я вот не пойму. Почему имперцы, точнее их храмовники, такую власть имеют у нас тут, в королевстве? Они ведь могут практически любого схватить, обвинив в поклонении темным богам, и заточить у себя в храмовых подземельях. А то и казнить. Как король им такое позволяет вообще? Разве ж это не ослабляет его власть?

— Да всё просто, Инь. Империя Вольфас — союзник Минольского королевства. Военный союзник. Так что король в обмен на возможности храмовников в борьбе со, случись такое, вражескими магами, отдает им на откуп некоторых своих. Но не любых. Кого-то из знатных храмовники не осмелятся тронуть. По крайней мере без ведома короля, который тоже ведь ведет игру с некоторыми своими, власти много заимевшими, аристократами. Все средства, как говорится, хороши. Вот, ну а обычных простолюдинов, тем более из не людей, никому и не жалко. Потому Орден Храма и чувствует себя столь вольготно на территории королевства, распространяя заодно свои верования, а точнее, уничтожая любые другие.

— А какая у них вера?

— Да такая же, только церемонно всё. На пафосе. С кучей бессмысленных тонкостей и нюансов. Я так понимаю, это чтобы любого можно было бы обвинить в отступничестве и потом спокойно грабить «еретика». Хорошо еще, что язык у нас у всех Всеобщий, а то бы непременно придумали правило, что Мир надо славить исключительно на «правильном» языке. А иначе за такую страшную ересь и войну не грех объявить. Ну, если, конечно, есть чем поживиться у «неверных». Хотя и рабы сойдут.

— Разве такое возможно? Это ведь лишено здравого смысла?

— Здравого смысла тут больше, чем веры. Корысть! Вот то, что движет святошами, кого бы там они ни славили. А имперцы еще и силу за собой чувствуют, потому что выгодны правителям. Плевать им на здравый смысл и его понимание, когда на первом месте нажива. Хотя имперцами храмовников можно назвать лишь по причине нахождения верховного руководства в империи, а так-то у них интересы куда шире. Мировые, в пору сказать. Они империю, вон, в войну втравили с республиками и доминионом, лишь бы свои порядки там установить. Ну или наоборот, они там и так уже были, но местные вдруг решили осадили не в меру распоясавшихся храмовников, вот святоши и подтянули целую империю, чтобы посредством войны вернуть старые порядки. Ещё и на халифат, я уверена, плотоядно подглядывают. Только степи, там где Пустоши, им не интересны, ведь там тупо магии нет.

— Эм, а что, храмовники очень хороши против магов? Как убийцы из Безликих, что ли? Я, если честно, никогда о таком не слышала.

— Не знаю точно, Инь. Но какой-то козырь у святош есть. Причем серьезный, раз король так в них заинтересован. Но это какая-то из их тайн. Я и сама лишь по случаю о том узнала, как-то раз сопровождая Куфта в храм к его жирному куратору. Но не переоценивай, Инь, важность магов на современном поле боя. Маги, конечно, поражают своими возможностями, однако войны нынче выигрываются большими баталиями, а не благодаря могучим героями-одиночкам. Да, маг может изрядно проредить строй, ощетинившийся неприступными пиками. Да, рассеять даже тяжёлую кавалерию. Да, разбить вражеские укрепления, как и возвести побыстрее свои. Но без опытного полководца, умело и вовремя задействовавшего такой вот потенциал, всё это будет лишь эффектной демонстрацией, а не эффективной работой на результат. Растратой перспективного ресурса на не то, что следовало бы, а не мастерским применением наличного инструментария с максимальной отдачей. Да и без многочисленных войск одними лишь магами не развить наступление, не захватить территории, не укрепиться там и не обеспечить достаточное военное присутствие. Это война, Инь, а не свара двух феодалов за спорные пастбище и часть леса на границе их владений.

— Ого, а ты в теме. Прям как полководец рассуждаешь. Надо бы тебе возглавить мою армию, как только она у меня появится. Будешь моим маршалом, Энь

— Непременно. Дело за малым.

— Какого цвета мундирчики шить, да?

— Ты тоже, смотрю, в теме. Рассуждаешь как среднестатистический правитель.

— А я бы смотрелась на троне, — задумчиво выдала Инь-Лиль. Но отмахнулась от, такое ощущение, что каких-то неприятных воспоминаний и продолжила. — Не, пускай братец там как-нибудь сам. Раз так жаждал этой своей власти, проклятый предатель, то пусть теперь хоть подавится ею, такой ведь по сути ничтожной. Но возвращаясь к устранению приора. Что думаешь, Энь?

— Скорее всего — несчастный случай, — пожав плечами, ответила Энь-Лиль. Тоже, получается, какая-то принцесса. Опять. Но всё с тем же непроницаемым лицом и безэмоциональным голосом продолжила о более насущных делах. — Клинок или яд в этот раз не сгодятся.

— О, сестрёнка, а что за пузырёк тебе дала Тика? Это ведь яд?

— Да, но не думаю, что он… Хм(задумчиво), а почему бы и нет? Это зелье просто-таки ужасает своим потенциалом. И если его верно применить, то...

— Да? — не утерпев, прервала непоседа размеренные рассуждения сестры. — Духи, конечно, дали понять, что рыжеухая о-о-очень не проста, как, впрочем, и другие две, но неужели она прям мастер-зельедел?

— Не знаю, во всём ли этом вот ремесле она прям мастер, но в деле отравительства, такое ощущение, что она куда выше. А что забавно, лиса даже и не догадывается о своей исключительности, принимая это как должное. Наверняка ещё и принижает себя, в сравнении с уже обученными магами, — как всегда ровным тоном вещала Энь-Лиль, хотя тут самое место укоризне с легким негодованием. — Даже знать не хочу, кто и когда ее обучил всему этому темному делу, но не воспользоваться подвернувшейся возможностью было бы глупо. Ее наивность — ее проблема, а не моя. И когда эта ревнивая глупышка подошла ко мне, предлагая это зелье, лишь бы мы поскорей свалили, я даже улыбнуться хотела.

— Да ладно!

— Вообрази, как она меня рассмешила. Таких эмоций я, пожалуй, не испытывала…

— С момента пробы леденца? — поддела лукавая Инь, хотя лицо сделав как всегда невинно-наивное. Но уж кто-то, а она точно знала, что Энь вовсе не бесчувственная, что безэмоциональная она лишь с виду. Впрочем, всегда подыгрывала утверждавшей обратное сестре. — Ох, ты так мило краснела тогда, пытаясь держать свою маск… я хотела сказать, держать себя в руках.

— Не надумывай. А то сегодня на ужин сдобы не будет, — тоже прекрасно зная свою балованую сестру, пригрозила весьма, с недавних пор, состоятельная особа, между прочим.

Сдобу, в общем, ограбившая-таки Куфта его бывшая рабыня легко могла себе позволить когда и сколько захочется. Но надо не перебарщивать, ведь если там вдруг будет мёд, а не только лишь ягоды и фрукты, то кончиться такое может излишне эротическими снами в ближайшую ночь. Хотя, конечно, с эффектом от кучи сахара в барбариске это не сравнить. От полных сахара, точнее сахарозы, леденцов натурально крышу рвет нестойким к подобному остроухим.

— Пироги я люблю, — надулась Инь. Но поспешила вернуть тему назад, уйдя с опасной развилки. — Так что там Тика? Подкупила тебя, чтобы мы ушли, хотя и так собирались?

— Навроде того. Мою молчаливость она, очевидно, истолковала как упрямство и несговорчивость, поэтому предлагаемый в уплату яд расписывала очень подробно, набивая цену. Даже думать не хочу, сколько сил и времени нужно было, чтобы изготовить ЭТО. Ну а когда пауза затянулась, и рыжая вознамерилась уж было добавить еще что-то, не говоря ни слова я просто кивнула и ушла. С зельем. Не желала ни врать, ни играться словами.

— Правильно, когда мы вернемся к Илю, то надо будет налаживать отношения со всеми его, хи-хи, разноплановыми специалистками. Момоли вот только… слегка пугает меня, да. Какая-то она сдержанная уж больно. Обычно кролчихи более, эм, шлюховатые. Даже, вообрази, ни разу не попыталась меня где-нибудь зажать. Непрости… то есть немыслимо!

— Ох уж эти твои игры в легкомысленность, Инь. Тебе-то это зачем?

— Для поднятия своей женской самооценки! Девятый десяток уже, Энь, пора бы начинать жить полной, эм, половой жизнью!

— Шуточки твои, — вздохнула, впрочем, за то и любящая сестру ее практически противоположность.

— Ох, раскусила ты меня. Конечно же, я традиционных взглядов. Но согласись, подразнить такую же традиционную любительницу дразнить других — разве ж это не забавно? Вдвойне причём. Шутка в шутке ведь и... Ладно-ладно, не вздыхай так. Ну и, что там за зелье такое тебе дала рыжая? В чём невероятность этого яда?

— А вот сегодня вечером и узнаешь. Иль с компанией уже должен быть в стенах школы, и случившееся с храмовником будет никак к нему не привязать, поэтом действуем!

Глава 2

ГЛАВА 2

Вечером. В столичном храме.

— Значит, говоришь, непричастен к смерти Куфта? — эдак с пониманием и даже некоторым участием, проникновенным голосом поинтересовался приор Миро́ни. При этом он в натуральном таком лектусе сейчас возлежал на боку всем свои жирным телом, которое было оплачено в весьма просторные одежды пурпурного цвета. — Не ты его, да?

— Как можно, Ваше Преподобие? Развеж я, и чтоб без вашого ведома? Никогда! — пока навытяжку стоял перед толстым храмовником, бодрился весь внутри трясущийся от страха не менее упитанный работорговец Рамс, конкурент покойного Куфта, тоже, к слову, одетый в дорогие одеяния, но менее вызывающего цвета. Пурпурный, как-никак, императорским называют, и не все осмеливаются такое демонстративно носить, пусть и имея деньги на подобную роскошь. Торгашь же, тем временем, продолжал уверять в своей невиновности и всецелой лояльности. — Не я это, Ваше Приподобие. Оболгали. Недруги спят и видят, как бы оклеветать вашего покорного…

— И Мульна — не ты?

— Кого?

— Секретаря Куфта.

— Не я, Ваше Преподобие! Не я!

Беседа двух толстяков происходила в кабинете, если этот зал можно так назвать, где приор обычно работал с посетителями. И пусть наличие лектуса не смущает. Эта вот излюбленная в античные времена «кроватка» для продолжительного приема пищи — это ещё и не самое дикое в данном вот, вроде как рабочем, помещении. К примеру, небольшой фонтан, ближе к зеленому островку с пальмами и прочим, уж точно не является популярным кабинетным сооружением. Ну а мрамор, мозаики, фрески, лепнина, отделка из драгоценных пород древесины, как и драпировка дорогими тканями — уже так, мелочи, по сравнению. Как и повсеместная символика Ордена Храма в виде изображённого на белом фоне золотого круга с косым, его еще называют Андреевским, крестом внутри. Да даже витражные окна здесь были огромные, а сюжеты на них изображались весьма затейливые, что обеспечивалось широкой политрой ярких стекол. Как правило, всякие там святые с одухотворенными лицами и кротким взглядом. Тонкая, в общем, работа. И это лишь одно из помещений в огромном здании, а точнее, комплексе их, что вместе образуют Велиградское представительство Ордена Храма, в просторечье именуемое столичным храмом.

Разумеется, хозяином такого роскошного кабинета не мог быть абы кто. Жирная туша высокого рыжеволосого кудряша с носом-картошкой была сокрыта в нереальных размеров балахоне, иначе и не скажешь, сшитом из тонкой выделки шелковой ткани пурпурного цвета. Ни то мантия, ни то ряса, потому что подпоясано сие верёвицей. Не станем тут рассуждать, как этот морж находит у себя талию, чтобы обвязаться, ни много ни мало, золотой веревкой. Наверное, ему с этим помогает прислуга. На ногах же жирдяй носил удобные тапочки из не менее пурпурного, очевидно как он любит, бархата.

Посититель выглядел, конечно, попроще. Да, меха. Да, бархат. Да, атласные ленты кое-где. Золотишко то тут, то там. Но как-то это всё скучно. Без огонька. Да и внешность ничем не примечательна. Короче, торгаш средневековый, обыкновенный. Ни чета Его Высокопреосв… Ах да, всего лишь Преподобию. Хотя всего-то сорокалетний, или около того, храмовник еще совсем не стар, так что, как говорится, какие его годы!

— Не я это, — не унимаясь, блеял визитер.

— А и правда. Ну зачем такому уважаемому купцу и верному последователю нашей веры убийство… своего шпиона, сразу после странной смерти конкурента, не так ли? — с понимающими интонциями доброго всепрощающего следователя вещал жирдяй. А потянувшись к блюду на столике перед собой, отломил ножку томленой в вине птицы Коко и с аппетитом вгрызся в белое сочное мясо под зажаристой корочкой, чего уже после приготовления добились недолгим запеканием над углями из какой-то редкой ароматной древесины. Ну и продолжил, прожевав. — Сколько совпадений — удивительно прям. Будто сам Мир против тебя, Рамс. Не находишь?

— Не я это…

— А вот найденное под кроватью в комнате Мульна говорит об обратном. Что скажешь?

— Я не знаю, Ваше Преподобие, что там у этого… у Мульна нашли, но уверяю, я бы не стал действовать без вашего ведома. Да, с Куфтом у нас были, эм, тяжелые отношения. Да, я как-то пытался перекупить его секретаря, чьего имени даже и не запомнил. Засылал ему подарки через доверенных людей. Намекал о помощи от щедрого друга в обмен на кое-какую информацию. Но! Никогда я не требовал от него ничего делать. Тем более со своим хозяином. Да и не согласился тогда этот проклятый секретаришка на предательство. Ничего у нас с ним не вышло. Так что не я это, Ваше Преподобие, не я!

— Ну ладно-ладно. Не ты, — успокоил раскрасневшегося купчину его добрый, аж приторно, собеседник. — Можешь идти. Но!

— А? — уже на выходе был застигнут врасплох потеющий Рамс.

— Но у тебя декада, чтобы хорошенько, ты слышишь(?), хорошенько(!) подумать и сказать: кто, если не ты. А теперь иди.

— Он это, Ваше Преподобие, он! — как только торгаш удалился, из скрытой занавесью ниши возник пока еще худой и суетливый храмовник рангом пониже. Очевидно, секретарь приора Мирони. На проныре была ряса не из шелка, а всего лишь из тонкой выделки сукна насыщенно-синего цвета. Что тоже, кстати, весьма недешево. А став перед боссом, продолжил обличать. — Отпирается собака, но нам точно известно, что найденный в комнате секретаря Мульна примечательный такой мешочек с серебром был именно от Рамса. Опознали, сомнений нет. Да и выдранные из гроссбуха листы с сомнительными сделками, явно не в пользу Куфта, так же ярко намекают на сотрудничество предателя с конкурентом хозяина. А уж недожженная записка с однозначно угадываемыми словами «убей», «тихо», «влить» и «молчи упорно» — так и вовсе не оставляют сомнений. А этот пёс ещё и невинность из себя корчит. Думал небось, если зачистит своего шпиона, дав по башке камнем в переулке, то всё, хвост обрублен. Как бы не так! Сколько ни отпирайся, но мы... эм, вы и не таких обличали, применив свой недюжинный ум, невероятную проницательность и выдающуюся прозорливость, Ваше Преподобие!

— Это так, — благосклонно покивал толстяк, прикончив тушку птицы Коко и потянувшись к золотому с каменьями кубку вина, чтобы запить. — Люблю, знаешь ли, такие вот загадки. Тренировка для ум. А то всё еретики да отступники… Фи!

— Ваша правда, Ваше Преподобие. Нет вам покоя в трудах ваших праведных во славу Храма!

— Кстати об этом. Что там на сегодня? Очередная ведьма, надеюсь?

— Есть и такая. Как не быть? Всё, как вы любите, Ваше Преподобие. Очередная возмутительная еретичка, наверняка продавшаяся черным богам за темные таинства запретной магии. Требуется ваше дознание.

— Ладно. С делом Куфта пока погодим, — заключил Мирони, хоть и не озвучил, но склонный поверить, что в данном конкретном случае Рамс и в правду ни при чём. Уж больно нарочитые улики были найдены под краватью Мульна. Но отогнав лишние мысли, воодушевленно потребовал. — Давай сюда свою ведьму, Ла́чио. И вина десертного к фруктам. Может, раскаится быстро, не тратя мое время. А там и… хи-хи-хи.

— Будет исполнено, — понимающе покивав на мерзкое хихиканье жирдяя, угодливо заверил его секретарь. И добавил. — Комната для утех, эм, допроса с пристрастием готова. Всё, как вы любите. А пока пожалуйте в Судебный Зал.

Вскоре толстяк в пурпурных шелках стоял посреди не иначе как гладиаторской арены, пусть и в стенах здания храма. А стоял он перед несколько изможденной, но явно вымытой и переодетой девушкой во всех смыслах приятной наружности.

— Ну, что скажешь в своё оправдание? — начал поиор.

— Я непричастна, Ваше Приподобие, к тому в чём меня обвиняют, — ответила привлекательная блондинка с выдающимся бюстом, что выпирал через мантию, очевидно мажескую, но безликого серого цвета. Хотя ткань была явно недешевой. А убрав с синих глаз упавший на них локон светлых волос, подследственная продолжила. — Я никогда вообще ничем подобным ни то что не занималась, а и не помышляла. Зачем мне это?

— Ну как же? А вот твой коллега по Быстрорецкому гарнизону утверждает, что неоднократно заставал тебя читающей странные тексты из черной книги жуткого вида. А еще видел, как ты по ночам удаляешься на кладбище, где регулярно вступаешь в противоестественную связь с, цитирую, козлом, ослом, мускулистым буроухим. Какая мерзость! Ладно бы еще с животными, мало ли извращений, но с нелюдью?! Фу, гадость!

— Да это всё ложь! Просто Фигрэ́ давно уже ко мне подкатывал свои вонючие яйца. Мерзкий сморчок. Лысый бесталанный завистник. И кляузник, оказывается. Ну а когда я его отшила, пусть и несколько жестоко высмеяв перед всеми, то он затаил обиду и, получается, решил оболгать меня. В общем, никаких текстов я не читала. На кладбище не ходила.

— А с мускулистым зверочеловеком согрешила? Молчишь? Вот же ж шлюха какая. И после твкого ты, темная ведьма, смеешь осуждать почтенного Фигарэ?

— Но я не ведьма!

— Проверим, — пожав плечами, с ранодушной интонацией ответил жирдяй.

— К-как? — трясясь, ни то от злости, ни то от страха, спросила любительница мускулов и, на свою беду, немного стерва. Хотя если женщина во всём лапочка, то вы явно в аниме. — Ч-что вы собрались делать?

— Способов много. Но тебя, как злостную шлюху, будем проверять огненным жезлом. Если выдержишь, приняв в себя сей предмет, — указав на жаровню неподалеку, где торчала натуральная такая кочерга, — то будешь признана темной ведьмой.

— Что?! Да это ж безумие! Как я это… в себя… раскаленное! Вы с ума сошли!!!

— Как-как — поможем, подержим. Тебе ничего и делать-то не придется.

— Но никто не перенесет такого! Вы в своем уме? Это ж… даже не пытка, а убийство!!!

— Ну ведьме-то нечего бояться. Они, как учат древние тексты, такое с лёгкостью выдерживают.

— Но я не ведьма! Стоп, давайте все успокоимся и не будем спешить. Хорошо, дпустим ведьмы переживут раскалённую железку у себя в… Но что если попадется не ведьма?! А я-то ведь никакая не ведьма! Вы ж тупо покалечите меня!!!

— На всё воля Мира. Если испытание огненным жезлом докажет твою невиновность, то Храм позаботится о тебе, приютив в Сестринстве Безмолвных.

— То есть искалеченную меня вы потом бросите умирать среди забитых монашек, да?

— Ты еще не доказала, что не ведьма. Отсавим эти преждевременные разговоры. Пора поиступать. А то у меня еще много дел, знаешь ли. Хотя… хотя есть один вариант. Но не уверен, что ты достойна его, шлюха.

— Ч-что… — хрипло произнесла поникшая девушка, понимая, что над нею тупо издеваются, явно подталкивая к чему-то, что явно позорно, но куда лучше, чем не менее позорная пытка и последующая, с позволения сказать, жизнь. — Что я должна сделать?

— Ну не знаю, не знаю. Ты какая-то слишком уж строптивая, как для банальной шлюхи. Грубишь, бросаешься обвинениями, в том числе и в безумии. Ты ничего не попутала, а? Вместо того, чтобы молить меня об оказании особой услуги, ты эдак снисходительно позволяешь помочь тебе. Нехотя соглашаешься на то, чтобы я потратил свое время на это для и даром не сдавшейся мне шлюхи, каких полно. Хм(с издёвкой). Нет, не интересно.

— Прошу, пощадите меня, Ваще Преподобие. Я не ведьма и готова доказать это…

— Ску-у-учно.

— Но что… что мне делать? Как мне еще донести до вас, что я не…

— Ты дурой-то не прикидывайся! Совсем заигралась, да? Ты — шлюха! Чего тебе ещё непонятно-то?

— Я не шлюха! — зло сжав зубы, выпалила пленница, пусть и жалея уже о своей несдержанности и порой не к месту дающей о себе знать гордости. — Нет, простите, я не это хотела ска...

— Что? — взорвался якобы праведным гневом глумливый лицемер. — Что ты сказала, дрянь? Ты думаешь, что это МНЕ надо? Это ТЕБЕ надо! Не шлюха она, вы видали? Да вы все такие! А конкретно ты, в своем положении, должна сейчас ползать в моих ногах, моля, чтобы я соизволил разрешить тебе подползти поближе и взять в рот… То есть испить проверяющее твое ведьминство зелье. Но оно мое личное и о-о-очень дорогое, поэтому тебе придется расстараться, отплачивая мне за такие траты на… на кого? А? Не слышу.

— Шлюху.

— Чё так тихо? Я всё ещё не слышу!

— ШЛЮХУ!

— Вот, сама призналась.

— Я всё сделаю. Прошу, позвольте мне это зелье, чтобы доказать, что я не ведьма.

— Ну вот опять ты так высокомерна. Почему не на коленях еще? И что за лицо? Почему ты скривилась-то, а? Нет, ты меня конкретно выбесила! Всё, я передумал. Не нужна мне такая кислая на морду шлюха. Где радость? Где счастье от моей благосклонности к тебе? Учти, если ты не будешь стараться, отрабатывая зелье, то я быстро потеряю к тебе интерес и тогда отдам в бордель, чтоб хотябы уж серебром могла расплатиться со мной. А со временем, потому что зелье дорогущее, ты докатишься и до солдатского борделя, где по итогу превратишься в развалину. Слышала меня? В потаскуху низшего уровня. Даже козел табой побрезгует. Поэтому уж постарайся заинтересовать меня и не заскучать, эм, хотябы в течение месяца. Итак, готова ли ты дать мне рабскую клятву? Или кочерга?

— Ты мразь, — зло прошипела себе под нос девушка. А затем закричала с ненавистью. — Ты просто гниль поганая на теле мира! Мир, взываю к тебе, дай мне испытание! Требую поединок до смерти С НИМ!!!

— Ну вот опять. Ну что вы вечно этот поединок со мной требуете-то, а? — всё в той же гаденько-спокойной манере продолжал толстяк, даже глазом не моргнувший на такой вот поворот. — Еще и настолько пылаете ненавистью, что даже с голыми руками у вас выходит докричаться до Мира. Эх, пережал я. Не учел, что ты истеричка. Мало тебя жизнь, видимо, била. Гордыню еще не повыветрило. Что ж, поединок, да? Уверена?

— Да!!!

— А жаль — такие сиськи, — с легкой грустью отметил достоинства фигуры будущей противницы ни грамма не переживаюший поединщик. Что с его-то тушей выглядело более чем странно. — Ладно, принимаю! Поединок так поединок. Эй, Лачио, давай сюда ее посох, или что там у нее было. Ну и, наверное, кинжал еще. Пусть будет. И позови младших братьев — по правилам Миру нужны свидетели, не менее пяти. Ну ты знаешь, чего я тебе это говорю.

— Будет исполнено, Ваше Преподобие.

— Мда, — глянув на серебряный поднос с фруктами, выдал огорченный Мирони. — Не понадобились. Ну хоть вина выпью. О, жожолейское! Моё любимое… Хм, странный вкус. Эй ты, ну-ка выпей.

— Слушаюсь! — бодро выдал один из уже прибывших младших братьев, а по сути рыцарей ордена. Здоровяк в белом сюрко с символикой храма, поверх хороших доспехов. — Отличное вино, Ваше Преподобие. Вкус, как обычно, отменный.

— Да? — с сомнением поглядев на довольного мордоворота, всё же выпил универсальное противоядие осторожный жирдяй. Не помешает. А когда убрал опустевший пузырек из-под снадобья, чуть подумал и сказал. — Хорошо, тогда и парням вина налей. А я больше не хочу.

— Премного благодарны, Ваше Преподобие.

— Пустое. Что ж, приступим к поединку. Эй ты, истеричка, посох твой? Всё устраивает? Готова начать?

— Да!!! — испепеляя взглядом мерзкую тварь в обличии сановника, сказала словно выплюнула магичка с посохом в руках и кинжалом на поясе.

— Хорошо. Начнем тогда. Дай отмашку, Лачио, — взяв у того изукрашенный меч, распорядился, как-никак, член Ордена Храма, то есть изначально рыцарь.

— Начали! — церемонно поклонившись, прокричал секретарь и отбежал, чтоб не мешать.

Ну а как только это произошло, случилось вовсе не то, чего стоило бы ожидать. То есть жирное тело не каталось по полу, вопя от полученного огненного заклятья, ну или чего-то не менее смертоностного, на что была способна гарнизонная маг Лори́ Марша́н. Нет, вместо этого толстый гад что-то сделал, от чего на посохе растерянной теперь магини даже и вспышки света не случилось.

— К-как?

— Что и требовалось доказать. Ты — ведьма. А ты не знала, что в присутствии служителей Храма, чья вера уже не подлежит сомнению, Мир попросту не отзывается поклонникам темных богов? — хоть и правдоподобно, но всё же врал храмовник.

Уже раз ведь Мир всё-таки отозвался, когда Маршан затребовала поединок в присутствии Мирони. Так что причина в другом. Всё дело в том, что храмовник был приором. То есть одним из высокопоставленных церковников, посвященных в таинство того, как заблокировать заемную магию, как назвал ее Волин. Ну а дальше будет достаточно попросту объявить чернопоклонником любого мага и смело добивать его, беспомощного без своей магии.

— Н-невозможно...

— Что ж, проверку ты не прошла, ведьма. А посему — обвиняю тебя в… в... в... Хм(озадачено)? Что это я? Почему язык онемел и... О, сиськи. А ничё такие. Дай пососать. Гы-гы…

— В-ваше Переподобие, вы куда?

— Стой! — придержал один из латников секретаря, бросившегося было на помощь боссу, который отчего-то вдруг стал себя вести как умолишенный. И поправив латную перчатку, пояснил всем очевидное. — В поединок нельзя вмешиваться — Мир покарает.

— Но он же, он же… умер? Умер. Прямо в глаз. Кинжалом, — с ошарашенным видом констатировал Лачио, только что лицезревший столь странное.

— Он что, был пьян? — почесав затылок, озвучил свои мысли младший брат.

— Это яд! Его отравили!!! — запустив руки в волосы, отчаянно завопил секретарь почившего.

— Чем? Когда? Всю еду, подаваемую приору, сначала пробуют собаки и рабы. Пока несут с кухни, охраняют братья, не спускающие глаз друг с друга.

— Вино! Приор сказал, что вкус нетакой! — ухватился, как говорится, за соломенку Лачио.

— Да обычное. Я такое, хоть оно и дорогое, но иногда пью. Мы все, вспомни, пили. И ничего. Живы, вон, здоровы.

— Просто его покарал Мир! — как гром средь ясного неба прозвучал торжественный голос блондинки, минуту назад вонзившей свой кинжал похотливому боровую прямо в глаз. — А это значит, что я никакая не ведьма! Нет у вас более власти надо мной! Мир отозвался на мой призыв и дал мне испытание, которое я с честью прошла. Кто желает оспорить это?

Никого не нашлось и, предвосхищая события, Лори Маршан была полностью оправдана. А клеветника Фигарэ кто-то через неделю убил. В спину. В свинарнике. Пока со спущенными штанами он, очевидно, приставал с неприличными намереньями к свиноматке. О времена, о нравы — шептались потом многие.

****

За полчаса до этого. Кухня.

— Птицу Коко щедро медом полей. Его Преподобие любит послаще, — прокричал главный повор, отдавая распоряжение помощнику.

— Так сойдет?

— Сойдет, — передразнил остолопа мастер своего дела, отвлекшись от фигурного вырезания чего-то мудрёного из твердого сыра, что пойдет на украшение паштета. Истинный художник украшением блюд занимался сам, не доверяя подобное помощникам. — Лей больше, не жалей. Вот, теперь хватит. Сходи в кладовую за перцем. Так, чумазый, что там с углями, раздул?

— Готово, мастер! — размазав рукавом сажу по лицу, бодро ответил мальчишка у, скажем так, мангала.

— Вот перец, — вернулся помощник.

— Где тебя носит? Давай скорее птицу на вертел, и зажаривать! — отругал шеф, заканчивая уже с украшениями. Надо теперь не упустить момент, чтобы тушка, не подгорев, обзавелась идеальной корочкой. Но то чуть позже, а пока отвесил подзатыльник мальчишке и наорал на помощника. — Чего стоишь, дубина? Тащи зелень! Паштет без пучка зелени — дикарство!

****

За пару часов до этого. Кухня.

— Птицу замочил в вине?

— Как и сказали, мастер.

— Что ты как сонная муха? Живее двигайся — нам еще пирог с морскими гадами печь, — подгонял нерадивого помощника главный повар, которому предстояла уйма дел, поэтому зевать некогда. — Чумазый… Эй, где чумазый?

— Я за него.

— Ты еще кто такая? А, не важно. Подкинь поленьев — для хрустящих длинных хлебо́в нужно больше жара. И не смей даже подходить к еде! Поняла?

— Ага, — ответила какая-то затурканная служанка в грязном платье и с драным платком на голове.

— Ну что за бестолочь? Задымила всю кухню мне. Отойди.

— Ага.

— Я же сказал, не приближайся у еде!

— Так, а кудась отойти надо было? Вы сами меня туда оттолкнули, — не поднимая глаз, оправдывалась едва не плачущая дурочка.

— Уйди с глаз моих!

— Дык, там это, у чумазого живот прихватило. Он дал мне медяк, чё бы я тут это, покочегарила, вот.

— Да ты и сама вся чумазая! Уйди, я сказал.

— Н-но…

— Ты-то чего стоишь, балбес. Займись печью!

— Угу, — невесело ответил попавший под горячую руку помощник повара, поминая чумазого, который не иначе как просто отлынивал от работы, на замену найдя первую попавшуюся. — Готово, мастер.

— А я? — подала голос жмущаяся у входа замарашка.

— Ты ещё тут? — увидел ее шеф. — Вали отсюда!

— А медяк?

— Оставь себе. Ну что за идиоты вокруг, а?

****

Еще за час до этого. Трактир.

— А как же ты проникнешь на кухню, Энь?

— Несложно, Инь. Куда труднее будет, не привлекая внимания, влить зелье в маринад для мяса или птицы. Истопника, скорее всего, не подпустят к продуктам.

— Слушай, а зелье не испортится, если мясо будут варить там, печь или тушить? Может, даже обжартят ещё для корочки, — облизнувшись в конце, тем не менее резонный вопрос задала остроухая.

— Тика уверяла, что эта жуткая гадость перенесет и не такое.

— Но ты ведь так потравишь уйму народа! — возмущенно воскликнула как всегда гиперэмоциональная Инь-Лиль. — Поваров, пробующих на готовность. Рабов, проверяюших на отраву. Слуг, кому достанутся объедки. Это ж сколько лишних жертв!

— А вот тут и заключается вся хитрость этого коварного яда. Хотя он и не убивает, а лишает рассудка. Причем настолько, что отравленный может, например, прирезать себя в попытке проверить, что это там такое постоянно бумкакет в груди. Или чтоб прояснить, зачем гла́за аж два, и насколько глубоко они уходят в голову. Страшная штука, в общем, побуждающяя обезумевшего творить невероятной дикости вещи в угоду сиюминутному порыву, — откровенно пугающие вещи поведала Энь-Лиль, ещё и, что лишь усиливало эффект, своим неживым спокойным голосом. — Но возвращаясь к избирательности действия зелья. Попав в тело с пропитанной им едой, оно будет оставаться внутри еще около месяца, пока… пока отравленный не выпьет универсальное противоядие! Как ты понимаешь, такая дорогая штука не по карману ни поворам, ни слугам, ни, уж тем более, рабам. А вот приор, постоянно опасающийся отравления, наверняка уже через пару дней решит для профилактики глотнуть катализатор. И тогда…

— Жу-у-уть. Я уже боюсь этой рыжей, которая способно сделать ТАКОЕ.

— Главное, чтобы она в порыве ревности не применила ТАКОЕ.

— Эт точно.

— Ладно, пойду я.

— Слабительное зелье не забыла?

— Спрашиваешь. Даже грязную одежду служанки и платок на голову, чтоб уши замотать, прихватила.

— Стоп, а как же ты… ну, с эмоциями?

— Ой, какая ты глупенькая, — картинно схватившись за щеки, невероятно, но с очень яркими эмоциями в голосе вдруг завопила, как-никак, опытная убийца. Но продолжила в обычной своей манере. — Так сойдет?

— Я сейчас сплю?

— Не знаю, — пожала плечами Энь-Лиль. — Некоторые это делают с открытыми глазами.

— Оно ещё и шутит… — ошарашенно выдала Инь-Лиль.

Глава 3

ГЛАВА 3

— Эй, куда прёшься! Тут только для благородных, — демонстративно не обращая внимания на Илью, накричал на Тику какой-то хрен, когда парочка голодных новичков приблизилась к длинному столу с уже расставленными яствами. Но, видимо, сказанного грубияну показалось мало, и этот явно прихлебатель, что восседал по левую руку от, очевидно, своего патрона, прспешил добавить углей в расгоравшийся костер конфликта. — Да и вообще, стола для нелюди у нас тут нет!

Ну и вся эта «блаародная сволочь» закономерно радостно заржала. Хотя предводитель здешнего дворянства лишь гаденько так подхихикивал, держа своё, как-никак аристократическое, лицо.

И да, ни дня без приключений. Илья с Тикой пришли с утра в трапезную, чтобы приобщиться, так сказать, к прекрасному, а тут такое свинство. Очевидная провокация с целью... да кто их поймет, этих мажоров. Ни то просто позабавиться решили. Ни то указать таким вот образом новичкам на их место. Ни то и вовсе вовлечь в какую-то многоходовочку, первым шагам сыграв на эмоциях и выведя на конфликт. Да это, в принципе, и не важно. Зная Волина, максимум что у них выйдет, это по итогу умереть с разной степени затейливостью, самоубившись об него. Ведь на любой хитрый план, как только тот перейдет определенную черту, нечуткий к чужим авторитетам дуболом привык отвечать со всей простотой своего ленивого мировоззрения. То бишь всех убью один останусь, ибо нех...

Ну оно и понятно. Кто, скажите на милость, прыгая под товарняк, будет ожидать от него чуткости и понимания ситуации? Только, разве что, и не видевшие ни разу этих вот товарняков. Подобные дикари еще и попытаются грозно прокричать что-нибудь особо устрашающее, ну и себя подбадривающее, разумеется. Но тому-то на это фиолетово — он поезд, ему ехать надо, у него груз и график. Некогда тут, понимаешь, ещё и впечатляться важностью персоны самоубийцы, длинной родословной этого дурачка, либо же безрассудной отвагой бесстрашного идиота, пусть даже с ним вместе и его резкие пацаны. Переедет, короче, и ничего тут не поделаешь.

Нет, понятно, что Волин не похож на товарняк в том плане, чтоб хотя бы размерами вселять сомнение о целесообразности становиться у такого на пути. Но это всего лишь с виду. Так-то он по ряду тактико-технических характеристик не уступит паровозу. По крайней мере в чуткости — уж точно.

Но отвлеклись. Хотя, конечно, для понимания происходящего сейчас, надо бы еще немного отойти от текущих событий и затронуть недавние. Итак, вчера вечером, сразу по прибытии на остров столичной магической школы, четверка путешественников, не откладывая, занялась каждый своим делом. Рурита с Момоли отправились в небольшой поселок у холма с замком, чтобы разузнать, что там да как, и по итогу разведки организовать постой. Ужин зайчятиной, добытой в пути — это, конечно, хорошо. Но еще лучше, если он уже после завершения всех дел и, тем более, когда есть чего в качестве приварка добавить. Вот, ну а Илья с Тикой в тот самый замок на холме сразу рванули. Чтобы аналогично осмотреться да выяснить порядок поступления. А если разрешат, то и сразу поселиться в стенах сего колоритного учебного заведения.

Остров, к слову говоря, имел форму вытянутого ромба с зализанными углами. В северной его части располагался тот самый холм с немаленьким, мягко говоря, замковым комплексом на вершине. Причем был это, пусть и огроменный, но действительно замок, а не какой-нибудь там полёт явно чем-то затуманенной фантазии дизайнера, который в руках ничего тяжелее косяка не держал, и чьей целью было бы впечатлить публику стилизованной, разумеется, но инаковостью эпичного сооружения, где всё просто ВАУ, но через жопу. Нет, здесь никакой эффектной неэффективности и в помине не было. Тут даже банальный ров имелся, вырытый под юго-западной и юго-восточной стенами да заполненный водами реки. А в целом, то есть при взгляде сверху, все четыре стены вокруг гигантского сооружения образовывали тот же ромб, ну или, если угодно, повернутый квадрат. Хотя, стоит уточнить, ров всё же был не под самими стенами, а у подножия холма. Не самого, прямо скажем, пологого, но явно срытого наверху, а потому относительно невысокого. И это так с южной стороны, где основная часть острова, когда как с северной, где схождение двух речных рукавов, берег был и вовсе обрывист, из-за чего довольно высок. Весьма неприступное, как видно, сооружение, а не вот это вот всё из кино и сериалов.

Через ров можно было перебраться посредством подъемного моста в отдельном укреплении навроде равелина. Эдакий мини-форт, к которому вел спуск от ворот в стенах замка. А было их двое. Юго-западные и юго-восточные. Как и, соответственно, переправ через ров.

Левее от холма, то бишь на юго-запад от замка, раскинулся небольшой, но достаточно обжитой поселок. Тут были не только лишь жилые здания, домов так с полста, но и полноценный постоялый двор с собственной немаленькой такой таверной. Хотя их еще пара-тройка имелось неподалеку. Также наличествовал и небольшой рыночек в окружении нескольких постоянных лавок или, скорее уж, магазинчиков. В общем, всё весьма развито и, что приятно глазу, добротно да ухоженно. Не прям пряничные домики, но близко. Очень даже.

Однако остальную территорию немаленького, к слову, острова еше только предстоит изучить вновьприбывшим, а пока они занялись, как и было сказано, каждый своим. И у всех всё в итоге вышло. Кошка с зайчихой на ночь устроились тратить зарплату в каком-то развеселом кабаке. А жаждавшие знаний абитуриенты довольно быстро сменили статус на студиозусов. Для этого Волину потребовалось всего лишь сообщить о своем желании привратнику и проследовать на регистрацию в помещение тут же, в барбакане. Ну или, если угодно, надвратном сооружении. Там пришлось пройти эдакое собеседование с вызванным работником администрации школы, возможно одним из наставников. Которое, впрочем, много времени не заняло, так как собеседовавший, когда убедился в отсутствии необходимости инициации парочки соискателей, лишь дал ознакомится с договором и по итогу его подписания принял плату за обоих. Ага все тридцать кэгэ серебра, которые Волин волевым решением прихватил с собой на всякий, как говорится, пожарный. Всё, на этом «приемная комиссия» свою работу и завершила.

Так что оба поступивших быстро сгоняли за вещами в поселок. Где узнали, что лошадки ухожены и сыты, что Рурита успела передраться со всеми кабацкими задирами и теперь распевает с ними похабные песенки, ну и что Момоли уже откупорила второй бочонок. В общем, спокойные теперь за них всех Илья с Тикой, взяв нужное, снова отправились в замок, где и расположились на ночлег в выделенных им комнатах общежития.

И да, на территории школы, стоит заметить, что весьма и весьма просторной, были также и обычные строения. Хоть и за вполне себе за́мковыми стенами, ну и из соответствующих материалов, придающих суровости внешнему виду, однако явно что не оборонительного и не утилитарно-хозяйственного назначения. Школа, как-никак.

Разместились новички на втором этаже П-образного здания, во внутреннем дворике которого располагалось некое подобие плаца. Хотя тут и остальная территория, пусть и имелись зеленые островки, была добротно так замощена. Не тротуарной, конечно, плиткой, но и не выпуклыми булыжниками словно мостовая 19 века. Ходить приятно, короче. Здание общежития было довольно крупным, вмещая в себе множество небольших комнат для индивидуального проживания учащихся. В одной из таких и разместился Илья, а в соседней — Тика.

Что стало неожиданностью, так как вполне логичного разделения на мужское и женское крыло тут не было. Во всяком случае здесь, ведь это и не единственное здание из предназначенных для проживания студентов. Как с этим обстоят дела там — пока неизвестно. Но такое ощущение, что тут у них вообще несколько иначе относятся к, скажем так, моральной стороне вопроса. Дамы, коих удалось повстречать при заселении, весьма нетрепетно, назовем это так, относятся к своей репутации. Проще говоря, вне стен школы такие леди прослыли бы ветреными. Нет, они не вели беспорядочную половую жизнь, хотя Илья свечку и не держал, но то что нравы и проведение у девушек, проживающих на одних этажах с парнями, куда свободнее и без заморочек — это факт. Маги — что ещё сказать? Ведьмы — разве что дополнить. Во всяком случае взглядов кротких овечек у этих хищных особ не наблюдалось от слова совсем. Скорее, предвкушение.

И да, насчёт затянувшегося воздержания Ильи. Личные слуги неофитам недоступны, поэтому блондинка с брюнеткой поживут пока что в поселке. До тех пор, когда жёлтая мантия новичка не будет по результатам квалификации сменена на соответствующую своим цветом одной из стихий. Вода, воздух, земля, огонь. То есть синяя, белая, зелёная или красная. После этого можно будет переехать в апартаменты получше, ну и подселить в комнату для слуг Мо. Или даже с Ру. Илья ещё не решил. Ну а там, скорее всего, всё и разрешится. Всё-таки жить с гиперсексуальной крольчихой под боком и не жить с нею — это надо уж совсем ОЯШем быть. Но стоит ли отношения так форсировать, Волин пока не определился. Хотя, казалось бы, уже две недели как постится, регулярно созерцая столько всего вкусного вокруг. Похоже, за годы жизни в разных жизнях он слишком уж очерствел сердцем. Но видно не настолько, чтобы заводить отношения просто потому, что нужен регулярный партнёр исключительно в физическом плане. А может, это потому что разучился доверять, вот и не торопится попадаться в ловушку коварных соблазнительниц. Всё-таки построить гарем, а не собрать кубло портящих нервы змеюк — это не так и просто, как могло бы показаться. В общем, пока так.

Касаемо условий проживания в общежитии для новичков. Комнатушка была проще простого. Оштукатуренные да побеленные стены, хотя кое-где крупная серокаменная кладка и сохранилась. Как например, вокруг окна, привычного уже, витражного, но с прозрачными бесцветными стеклами. Мебель была простая, но добротная. Столик с парой табуретов. Сундук-рундук. Вешалка на стене. Кровать, увы, без колоритного балдахина, но со сносным ватным матрацем, перьевой подушкой и шерстяным одеялом. Постельное белье — белое, похоже льняное.

— Я ж точно не в СССР исекайнулся, да? — не смог умолчать тогда Волин, разглядывая вафельное полотенце и подушку, стоящую петушком.

— Какая роскошь! Мы будем жить тут как короли, — вбежав в комнату, развеяла его ступор счастливая Тика.

— Ага, короли из пансионата Энергетик.

— Что?

— Пошли, говорю, удобства на этаже поглядим.

— Пошли, — пожав плечами, не смутилась рыжая.

— Жаль, в столовую сегодня уже не попали, — не унимался брюзга. — Там небось какао было. На полудник. Мда. Надеюсь, молочный сладкий суп с вермишелью тут ещё не изобрели. Бррр(поёжившись).

В общем, ночь пара новых учащихся столичной магической школы провели в стенах теперь уже их учебного заведения. А поутру отправились позавтракать, узнав дорогу у туда же направлявшихся соседей. Хотя к каждому этажу прикреплён смотритель, ну или консьерж, если угодно, поэтому справиться о маршруте или о распорядке в целом — не проблема от слова совсем.

И вот сейчас оба новичка находятся в огромном, и никак иначе, трапезном зале с рядами длинных столов. Почти как в Хогвартсе, посетила при входе мысль попаданца. Но эти были не во всю длину зала и не только четыре, а гораздо большее количество, потому как поперек все. Да и вместо иллюзии неба над головой был обычный сводчатый потолок. Высоченный.

Освещалось всё это, к слову говоря, факелами, густо растыканными по стенам, пусть и с определенным художественным вкусом. Да, дикость и архаизм, только в кино являющаяся эдакой визитной карточкой средневековья, элементом соответствующего антуража. В реальности ведь — давно изжитый из интерьеров вариант походного освещения, ну или убогий эрзац, практикуемый лишь от нужды. Однако здешние факела были, так сказать, с оговорочкой. Магические! Примерно такие же, как Тика однажды демонстрировала Илье. То есть прилично светящие, но не греющие, поэтому и не пожароопасные. Ну и не коптящие, а потому эстетически очень даже допустимые в помещении, отличном от пещеры первобытного человека.

Но возвращаясь к столам в середине зала. То были места для тех, кто попроще или не намерен выделять себя из мажеской братии. Для выходцев же из благородного сословия имелся отдельный стол, как водится, на возвышенности и за эдакими перилами еще. Располагался сей подиум рядом с окнами, то есть у противоположной от каминов стены, как раз продольной. Так сказать, вопреки направлению прочих столов, ну или, если угодно, перпендикулярно. Помимо одного длинного стола на упомянутой возвышенности было ещё и несколько небольших, отдельных. Видимо, предусматривался какой-никакой тет-а-тет, а не только лишь вариант а-ля пир с дружиной. Вся мебель в VIP-зоне была из дорогой, явно редкой древесины, коей в конечных изделиях придали более затейливый, а потому роскошный вид, нежели могли похвастаться менее вычурные и более прагматичные четвероногие собратья из основной, неотделённой части трапезной. А еще там даже скатёрки были, ну и подле столов стояли не длинные лавки, а множество табуретов, причем с подушкой под благородный зад на каждом.

И в такое вот замечательное место жаждущих отведать здешних яств двух новичков не пустили какие-то грубияны. У них там, видите ли, места только для благородных. Волину, правда, никто не препятствовал, очевидно определив в нём по каким-то признакам экс-рыцаря, хоть он и был сейчас без меча, шпор, рыцарской цепи. Правда, с перстнем. А вот на его рыжую спутницу беспардонно наехали, ещё и как-то разглядев в ней не человека. При том что одета она была ни чем не хуже Ильи, а если разобраться, то гораздо дороже.

И да, оба они хоть и были в выданных желтых мантиях для пока ещё не прошедших квалификацию новичков, но при этом ведь напялили все имевшиеся украшения, а на дорогих поясах носили по кинжалу. Хотя с последним мимо — о бесценности, как некогда выразилась Момоли, данного артефактного оружия ничто не говорило. Видимо, это пока. Но скоро всерассекающий клинок, очевидно, придется пустить в дело. Или нет?

Товарняк, конечно, не виноват, что на его пути кто-то стоит пыжится, пытаясь чего-то там изобразить из себя. Но это всё же справедливо, лишь когда путь этот — один единственный. Когда же он просто рядом пролегает, на встречного идиота никто тогда и не взглянет, проследовав себе своим путем. Ну, может, гудком оглушит, пронесшись мимо. Но то такое.

В общем, необязательно всегда лишь давит помеху на пути, когда как порой можно и не тратить на нее время. А то ведь отмывать чужую кровь — это тоже трата его.

И вот сейчас, бросив взгляд на то, чем тут кормят, Илья понял, что нет никакого смысла прорубать себе через идиотов путь к благородному столу. Там было такое же, как и на прочих столах, серебро с аналогичным набором блюд. Есть, конечно, можно и с золота, если ЧСВ того так требует, но только если пришел со своей посудой. И такие даже были. Вон, предводитель дворянства лакает что-то из золотого кубка с каменьями. В общем, Волин молча развернулся и, подхватив Тику под локоток, направил свои стопы к ближнему столу из разряда попроще.

«Не так и хотелось сидеть на отдельной табуретке, если кормят тем же. Можно и на длинной лавке свой зад умостить. Тем более места тогда можно занять вообще… да хоть вдоль растянись. Ага, и вкушать потом яства из рук заботливо кормящей своего лорда рыжей, уложив голову ей на… Не, у Момоли там помягче будет. И вид снизу на ее такие большие… и глаза тоже — куда приятнее. Но то такое, фантазии», — отогнал неуместные мысли гедонист.

Что касается отсутствия скатерти на простолюдинских столах, то так даже лучше. Они-то полированные и за их чистотой явно кто-то регулярно следит. Ни липких пятен, ни жирных разводов, во всяком случае, не видно. А вот дворянская скатерть чем-то неоднократно залита и давно уж не белая.

«Такое ощущение, что эти дурачки сами организовали себе закуток, очевидно несколько поколений уже как, ну и кукарекают оттуда, — снова подумал, признаться, слегка уязвленный такой встречей Волин. И продолжил мысленно оправдываться. — Короче, без этих их натужно-чопорных морд пищеварение ожидается куда продуктивнее!»

— А что же молчит спутник этой… этого грязного животного? — какой-то самоубийца, не иначе, додумался брякнуть нечто подобное в спину молча удалившейся парочки. — А может, он никакой и не…

— Я — дю Воли. Назовись, тело, — полыхнуло у Илюши.

— Ч-что? — обомлел очередной подстрекатель, так же слева сидевший от предводителя, но через одного после прошлого. — Да как ты… Я — Рамо́н дю Гарси́. Ныне неофит Гарси.

— Ты чё, шпоры напялил? С мантией, серьезно? А где ж твой, позволь мне этот нескромный вопрос, конь, а? — шутканул Волин и с эдаким намеком посмотрел на рядом сидящего, очевидно, приятеля самоубийцы. Хотя извиниться тому еще не поздно. Однако Волин, судя по продолжению, питал надежды, что не случится такого. — Но это ладно, чужая половая жизнь — не моя забота. Хотя знаешь, эм, твоё стремление обличать других в собственных пристрастиях — меня даже забавляет. Животным назвать прекрасное создание, красотой способное посоперничать с очаровательной Афродитой(и не краснеет, сволочь), а умом — с премудрой Афиной! Да такое мог только совсем уж выживший из ума, с позволения сказать, разумный. Хотя о чём это я? Организм, который ест руками, рискуя при облизывании пальцев наесться того, чем испражнялся немногим ранее — в принципе не может мыслить здраво. Да ты болен, Гарси!

— Дуэль! — прохрипел от гнева осипшим голосом обладатель красной мантии.

— Что-что, прости? — с издёвкой переспросил огнеупорный, как мы помним, хозяин пока что желтой. — Ты так рано собрался нас покинуть? Завещание уже написал, я надеюсь.

— Убью…

— Спокойнее, Гарси, — вмешался предводитель дворянства.

Этот, в отличие от двух своих приспешников в синей и красной мантиях, был в белой. То есть являлся не водником или огневиком соответственно, а воздушном. Внешне же представлял из себя эдакого жеманного блондинчика, кудрявого, или скорее завитого, с бородкой-клинышком и усиками-пиками, чем-то напомаженными настолько, что двумя эдакими остряками торчат в обе стороны. Был здешний босс достаточно высок и худощав, когда как пара его шестерок — наоборот, коренастые крепыши с черными волосами, Гарси еще и курчав, но оба, как ни странно, практически идеально выбриты. Видимо, магическими средствами.

Однако Волин даже и не думал завидовать. Это в первые дни он с тоской собирался уж было отпускать бороду, но после инициации у мэтра Лунса ему стали доступны, помимо прочего, и бытовые чары. А Иль некогда Пресветлый в бытность Героем не мог позволить себе неопрятный внешний вид, поэтому уж что-что, а как подстричься или побриться одним мановением руки, он очень даже знал, умел и вовсю теперь опять практиковал.

Но, отвлекая Илью от разглядывания оппонентов и воспоминаний не по теме, предводитель продолжил свой спич:

— Неофит Воли носит пока ещё жёлтую мантию. Магические же поединки позволительны только после обретения своего цвета.

— А что насчёт НЕ магических? — полюбопытствовал Илья, уж очень жаждавший крови, хоть и понимал, что демонстрирует сейчас свое слабое место. То есть, если одного слова о рыжей хватило на такую бурную реакцию, устроить череду провокаций будет элементарно. — Ну или я всех убью. Показательно позорно.

— Что он там бормочет? Не слышу.

— Ха, молится уже.

— Бешеный какой-то.

— Тихо все! Сейчас я говорю, — пресек шум предводитель. — Разумеется, немагическую дуэль двум благородным людям никто не может запретить. Но, увы, только вне стен школы.

— Долго. Хочу сейчас. Как насчёт того, если он будет со своим посохом, — при этом Волин указал на прислоненную к столу, как и у прочих «цветных», длинную деревяшку с замысловатой загогулиной наверху, — а я буду с, эм, просто какой-нибудь палкой. Так сойдет?

— Да он издевается! Я его распылю…

— Спокойно, Гарси. Да, Воли, это допустимо. Но разумно ли?

— Не ну, если что, то я оплачу его похороны, раз такое дело и…

— Да ты ополоумел! — неистовствовал Гарси. — Сумасшедший просто…

— Тише. Если вас, Воли, ничего не смущает, то и нас не должно, — всё также напоказ спокойно вещал предводитель. — Поединок можно провести после ужина. Вы согласны, Гарси?

— Ещё бы!

— А вы, Воли?

— А раньше никак?

— Увы.

— Долго, но ладно.

— Что ж, время обменяться вызовами. Прошу.

— Я, неофит Гарси, вызываю этого… неофита Воли на магический поединок. Бой до… — тут он с раздражением покосился на патрона, а после его знака недовольно продолжил, — до первой крови.

— Я, неофит Воли, принимаю вызов неофита Гарси, — равнодушным тоном озвучил дуэлянт. Но прочистив горло, продолжил. — А теперь трофеи. Хочу твои шпоры. Они будут мне как напоминание о безграничии людской глупости.

— Да я тебя… — но взяв себя в руки, остановился. — Принимается. Но тогда и ты ставь что-то. Хочу ее.

— А ты точно не продукт кровосмешения, болезный? Мало того что предлагаешь свои жалкие побрякушки в обмен на несравненную прелестницу, чей один единственный взгляд, случайно брошенный на тебя, недостойного, будет стократ дороже всего имущества, что ты в состоянии выставить. Так еще и пытаешься, противореча не только здравому смыслу, но и правилам школы, разыграть в пари одну из учащихся. Нет слов просто. Может, давай всё-таки до смерти биться, а? Ну должен же я сделать одолжение этому миру и очистить его от настолько скорбного умом создания.

— Тварррь. Я хочу убить его!

— Вызов брошен. Условием было — до первой крови, — припечатал предводитель, не дав своевольничать своему миньону, так что все провокации Ильи не возымели успеха. — Будет справедливо, если неофит Воли сам назовет достойную ставку, в противовес, хм, шпорам неофита Гарси.

— Ну дам свои, идет?

— Да! — скрежетал зубами Гарси.

— Вот и порешили, — подытожил его патрон. — Поединок вечером, сразу после ужина — не забудьте.

— Вот и ладно. Пойдем, Тика, позавтракаем наконец.

Глава 4

ГЛАВА 4

Вскоре парочка возмутителей утреннего спокойствия наконец-то добралась до стола с едой.

— Не считаю, конечно, что ты не справишься в предстоящем поединке, Иль, но не сказать не могу, — когда расселись, начала разговор Тика. — Зачем! Зачем ты ввязался в это? Всего лишь из-за пары неприятных высказываний явно развлекающихся дворянских сынков ты натурально вспыхнул. Ещё и усугубил ситуацию, в итоге доведя всё до, полноценного теперь уж, противостояния с этим лощеным вожаком всей их благородной своры.

— Не переживай — ничего особенного, — отмахнулся Илья. — Ну подумаешь, очередной щенок, которому его папа волкодав с малых лет втолковывал, какие, мол, они гроза волков, и как овцы тупы, сами ведь ничего не понимают, поэтому надо грозно лаять, чтобы повиновались. Вот только все ити шавки никогда не встречались с тигром. Не водятся в их местности тигры, а чего не видел, того и, считай, нет. Раз ни сам, ни предки не встречали, значит — враки всё.

— Не поняла ничего, — раздраженно помотала головой рыжая. Но сверкнув своими янтарного цвета глазами, решительным тоном принялась прямо-таки отчитывать. — Ты хочешь сказать, что в силах взять и убить здесь всех? Даже и не сомневаюсь, что у тебя это получится. Решимости и опыта хватит. Вот только идя по жизни, надо уметь не просто рубить все узлы, которые встретятся на пути. Неплохо бы кое-что и развязывать ещё. А лучше — переступать и шагать дальше, не тратя время на ерунду

— Ого, ты выдала. У меня аж вста… сердце чаще забилось, в смысле. Я прям воспылал от таких твоих речей, о прекраснейшая из мудрейших. Но пойми, малая, не так уж и напролом я пру. Дай я договорить этому Гарси, и он озвучил бы таки сомнения в моем благородстве. Это по-любому вызвало бы смех всей той шайки, и тогда вместо одного зарвавшегося дурачка, переборщившего от усердия при исполнении указаний патрона, мне пришлось бы вызывать всех, кто посмел высмеивать меня публично. Предводитель наверняка ехидно молчал бы, а вот его команчи ржали бы громко и напоказ.

— Кто? Какие ещё комачи?

— Команчи. Предводитель команчей. Просто шутка не для всех, забудь. В общем, считай, что это я не от твоего оскорбления так вспыхнул, пылая праведным гневом, а из-за уязвленного честолюбия.

— Но я то знаю, что всё как раз наоборот! — надулась рыжая, пусть и была явно довольна.

— Короче, ерунда это всё. Зарешаем, — легкомысленно отмахнулся Илья. И, посерьезнев, сменил тему. — Ты лучше объясни мне кое-что, милая Тика. Я вчера не обратил внимания, а вот сейчас смотрю на «цветных», точнее, на мантии этих учеников, и думаю. А чё это они такие яркие все?

— А?

— Да и на наши с тобой мантии погляди. Цвет их хоть и достаточно пастельный, но при внимательном рассмотрении волокон ткани сблизи становится вполне очевидно, что весьма насыщенный. Ну или, тут правильнее будет сказать, равномерный, устойчивый.

— Ничё не пойму.

— А я вот, как мне кажется, кое-что понял. Тем более, когда разглядел ещё и лица окружающих нас с тобой особей мужского пола.

— А чё там?

— Растительность на лице у них если и есть, то весьма ухожена. А так-то, вон погляди, идеально выбритые лица у большинства. О чём это говорит?

— Эм…

— А говорит это нам о том, что существует нечто магическое, скорее всего заклятье, для, по меньшей мере, бритья. Про стрижку пока не уверен, ибо это больше по части женщин, а у них я в другие места обычно смотрю и... Не суть. Короче, если продумано даже такое, то просто грех было бы не озаботиться средством магической покраски, эм, тех же тканей, например. Ну согласись, бритье — не более востребованная по жизни штука, нежели стремление к яркой одежде. Женщины так и вовсе за пёструю тряпку порой готовы чуть ли не душу продать. Иной раз своего мужчины, мда. В общем, спрос на такое колдунство не в разы, а как бы не на порядок выше, нежели на борьбу с волосами в нежелательном месте на теле. Хотя, вот сейчас смотрю, и на голове тоже. Ну, судя по ухоженным прическам у прекрасной половины нашей школы. Эм, так я к чему всё.

— Я вообще не врубаюсь.

— Я это к тому, дорогая моя, что нередко заклятьям ищут альтернативы. По-о-оэтому... — протянул он, ожидая ответа от сообразительной лисички.

— Поэтому? — но не дождался, так как рыжая всё также, недоумевая, лишь моргала.

— Тика, ответь мне, неужели не существует какого-либо зелья для окрашивания ткани?

— Эмм… А! Ну да. Есть.

— И ты его знаешь, — не столько спросил, сколько утвердительно заявил Волин.

— Ну как сказать, я заучила его по настоянию учителя, когда зубрила рецепты зелий из той его тетрадки. Ну, откуда всякие там яды и прочее непростое, скажем так. Но заучить это одно, Иль, а тренироваться, постоянно делая — немного другое, — торопливо тараторила рыжая, будем честны, оправдываясь. — К тому же учитель еще тогда мне сказал, что лучше такое не сильно афишировать. Вот я и не пробовала, эм, особо. А потом как-то и призабыла. Мда. Но теперь ты вот сказал, и… и я припомнила, что ты как-то раз даже рассуждал, мол, неплохо бы было краски начать продавать для добычи денег на учебу. Ну, мы тогда еще специями решили заняться. В-вот. Так ты что, Иль, так долго и столь многословно подбираясь к сути, всего лишь дурой меня хотел назвать, да? Ну-у… в чём-то ты даже прав. Не поспоришь. Но, Иль, всему ведь были вполне объективные причины, и я вполне обоснованно не…

— Да ладно, не парься, — отмахнулся Волин, озадаченный уже чем-то другим. И, явно что-то перебирая в памяти, продолжил неспешно. — Я тут, знаешь, что еще подумал?

— Что?

— А вот не скажу пока, — очевидно придя наконец к каким-то выводам, довольно азартно заявил Илья. Но пояснил тут же. — Сначала надо побывать на уроке зельеделия. А потом уж и поговорим.

— Ну Иль! Ну интересно же.

— Хорошо. Небольшая подсказка.

— Угу, давай.

— Припомни, любопытная моя, а много ли вообще магов ты видела в ярко окрашенных одеждах. Вне школы.

— Эм…

— Например, вспомни мага барона Придубного. Ну, того деда на летучем посохе, — но не видя понимания на лице рыжей, продолжил. — Подсказка, в блеклой хламиде.

— Ну да, помню. И чё?

— А вот и подумай.

— Эмм… Что-то ничего не придумывается.

— Да? Ну и не страшно. Ты, главное, голову береги.

— Ну Иль!

— Мда-а-а, хорошая тетрадочка тебе от твоего учителя досталась. Хех!

— Так и чё?

— Да ничё. Есть давай.

— Давай. А как? — разглядывая большое блюдо перед собой, растерянно спросила Тика.

— Наверное так, — пожав плечами, бесцеремонно ткнул Илья пальцем в прозрачный пузырь-купол над своим блюдом, хотя по размеру и содержимому это, скорее, уже поднос. Прозрачная пленка, защищавшая содержимое серебряной посудины от, если так подумать, в том числе и подливания тайком зелья, не выдержала тычка. — Видишь? Лопнул. Эм, постой, Тика, не торопись ло́пать и свой пузырь. Хочу кое-что проверить сначала.

— Что? — спросила рыжая, а экспериментатор нагло ткнул пальцем в защиту и над ее завтраком. — А почему мой пузырь не лопнул, Иль? Ой, как он забавно прогибается под твоим пальцем. Миленький такой. А дай и я попробую так же... Ну-у-у! Почему он у меня лопнул, а не упруго сжимался, как у тебя?

— Попробуй с вон тем блюдом, слева от себя которое.

— Думаешь, не лопнет.

— Уверен.

— Ой, и правда. Хе-хе, смотри как он забавно прогибается под моим пальцем, — восторженно пищала мелкая, веселясь с упрямой защитой над едой. Но наигравшись, спросила — А что это значит, Иль?

— Гениальное, на мой взгляд, решение. Мало того что посторонний не получит доступ к чужой еде, так она ещё и, в ожидании своего хозяина, остается теплой. Хотя правильнее сказать, совершенно не остывшей. Сама убедись.

— Да! Невероятно, — взявшись за ложку, восхитились она. — Суп горячий, словно его только-только разлили по тарелкам.

— Уверен, что это благодаря защитному куполу. А ведь когда мы пришли, столы уже давно были сервированы. Причем, — тут он задумался, — явно бо́льшим числом порций, нежели учащихся. Оглядись.

— Верно.

— Возможно, конечно, не все еще проснулись, ну или попросту не могут уделить время завтраку. Так что накрыто тут, всё же исходя из списочного числа учеников. Но мне не верится что-то.

— Почему?

— Блюдо, вон попробуй, можно только лишь двигать по столу, а не взять и поднять, чтобы перенести на другой стол, к своей компании например. Да и места́ никак не распределены. Проще говоря, сегодня сижу тут, а завтра — там.

— И правда. По столу скользит, а взять не могу, словно оно неподъемное.

— Ну так-то оно и без магии — увесистый кусок серебра, пусть и в форме посуды. Сколько тут всего, вон. Блюдо-поднос, на нем две тарелки полумесяцем, или, скорее, полукругом, блюдца-плошечки такой же формы, чаша-кубок, ложка, вилка, нож. На взгляд, тут с кило драгмета будет.

— Так это что выходит, Иль, если придешь позже всех, то придется садиться там, где еще не лопнут пузырь, а не там, где хочется. Да?

— Да. Но повторюсь, не верится мне, что порций тут по числу студентов, а не с избытком. Хотя странно, что лопается только один купол. Но да и ладно. Этого количества еды, я считаю, вполне хватит, чтобы утолить голод, не переедая лишнего. Тем более, погляди, всё достаточно разнообразное. О, и даже вкусное.

— Ой, тут сладенькое еще лежит. Это — фрукт Мири́мба. Вот! Он о-о-очень вкусный. Хотя я, если честно, люблю не когда с кислинкой, а чтоб прям сладючее было. Ох, и сок в кубке прям зачёт! А мясо какое нежное. С жирком.

— Да, и явно в чём-то замариновано перед запеканием. Ну и тушеные овощи довольно неплохо дополняют его. Хотя эта вот густая похлёбка с, эм, бобами я так понимаю, мне не очень. Эх, борщеца бы.

— Не, я как раз такой супчик люблю. Чтоб аж ложка стояла, ням-ням. А что вот это такое, Иль?

— Должно быть, соус. Хм, однако, — впечатленно покивал попаданец. — Цивилизация прям.

— А для чего он?

— Попробуй совсем чуть-чуть. Обычно таким поливают или мажут, если густой, мясо. Как правило, эта штука либо кисло-соленая, нередко со специями. Либо даже сладкая, но не менее пряная. Смотря, короче, из чего сделали и к чему подают.

— Объедение!

— Да, ничё так. Почти что кетчуп. Мазика бы еще.

— А? Чё говоришь?

— Говорю, и хлеб тут весьма неплох. Хрустящий такой. Правда, мякиш мог бы быть и понежнее.

— Ох, какой белый!

— Ну да, пшеничный, по ходу. А тут, видишь? Да, беленькое вот это. Намажь его на хлеб. Тебе понравится.

— Я в восторге! Очень нежно. Что это?

— Эм, я бы назвал плавленным сырком, но это, скорее, какой-то сливочный крем. Тоже весьма прогрессивно, к слову. Да, ты знаешь, а мне тут даже уже нравится. Поубивать только всяких там, и можно жить.

— Иль, а почему ты, как бы сказать, с мужчинами не ладишь? — после нескольких минут молчаливой работы челюстями, спросила вдруг Тика. — Нет, я не о конфликтах. Тут всё понятно. Просто… ну, вокруг тебя постоянно одни бабы, а ты даже и не ищешь мужского общества. Вы ведь, не знаю, нередко собираетесь своим мужским кру́гом и обсуждаете, нет, баб тоже, но и политику там, всякие военные успехи и достижения. Охотничьи истории, сюда же. В общем, любите похвастаться друг перед другом, распустить перья, попетушиться…

— Неподходящее слово, — поморщившись, прервал рыжую ее собеседник. При этом мысленно попеняв, что так много изначально ярких, колоритных слов, а то и явлений, были однажды кем-то опошлены. Замечательная радуга, например, некогда бывшая символом эстетически прекрасного, либо же вдохновения, воодушевления, благодушия, ну или, если угодно, детства — однажды стала… совсем не тем, толерантно выражаясь. Однако отогнал мысли не по теме и продолжил беседу. — Но я понял о чём ты, Тика. Что ж, скажем так. Я слишком стар, чтобы притворяться. А это пришлось бы делать, общаясь с вроде как сверстниками. То бишь выслушивая их россказни, смеясь над их шутками, участвуя в задумках заводил. Незачем мне всё это при общении с теми, кто тупо неинтересен, а то и, вполне возможно, неприятен. Мне банально ничего от них не нужно. Ни дружбы, ни приятельства, ни просто симпатии. Ни вообще чего бы то ни было другого, ради чего стоило бы стараться. Иными словами, я не стремлюсь встроиться в уже устоявшуюся иерархию, для чего неплохо бы обзавестись компанией. Не быть в глазах других, как говорится, белой вороной, с немалым риском однажды стать целью для уже сформировавшейся стаи. Хм(иронично), у меня на родине даже было такое понятие. Сигма. Правда, совсем быстро оно очень понравилось всяким убогим отщепенцам, которые не сумели встроиться в иерархию, хотя гордо утверждали, мол, не желают быть в стаде. И такие вот обиженки со временем подзамарали понятие. Ну оно и понятно, ведь обычные люди в принципе не могут не находиться в коллективе. По своему собственному желанию, а не, например, в силу обстоятельств. Так что сигма — это, скорее, влажная мечта мнящих себя нетакушками, нежели бытующая практика. Люди слабы, а потому социальны. Но герои-одиночки по-прежнему популярны. Причем в основном у тех, кто в реальной жизни никак не выживет в одно лицо. Если он, конечно, без столетнего опыта с умениями, в молодом теле, да еще и с магией впридачу, — последнее предложение Волин пробормотал себе под нос, чуть слышно, а рыжеухая сделала вид, что слух у нее как у обычного человека. — В общем, мне тупо скучно и неинтересно с этими юнцами, чтоб еще и претворяться перед ними своим парнем. А тусоваться со всякими хитрыми стариками и прочими интриганами как-то не по статусу пока. Да и не сильно хочется. Они все — пленники дряхлого тела. Разные у нас мировоззрения, короче. Я уж молчу об опасностях такого вот взаимодействия. Я ведь, случись что, не стану играть в их игры по их правилам, а бескомпромиссно заварю конфликт, в котором не факт, что и вывезу. Ну, без серьезных потерь. Я-то что, а вот вы… Не важно. Так что нет, общество ни тех, ни этих мне не интересно настолько, чтобы я менял свои старые привычки. Предпочитаю идти по жизни, не лавируя по кем-то уже однажды протоптанным дорожкам, коих может быть настоящий лабиринт, а пробивать свой путь по кратчайшим прямым. И это, как бы наивно и в духе юношеского максимализма ни звучало, тем не менее вполне мне по силам. Ключево слово здесь — мне. Да-да, такому вот растакому. Нескромно? Да и плевать. Кто несогласен, пускай вынимает свой клинок, ну или что там у него, да попытается меня переубедить. Но отвлекся что-то. Касательно того, что вокруг меня постоянно одни, как ты выразилась, бабы, то даже спорить не стану. Мне в их обществе тупо приятнее находиться. Куда ни глянь — красивое.

— Ага, и это основная причина. Я поняла.

— Ну а почему бы и не да? К тому же я, согласись, ведь не позволяю себе недостойного поведения. Не пытаюсь волочиться за каждой юбкой в моем окружении и вообще. А эстетически себя радовать никто не зап…

— Тебе и большего никто не запрещает! — с обидой отвернулась мелкая. И это тут ключевое слово.

Для Волина так уж точно. И его, как ни странно, ни капельки не раздражали регулярные капризы сорокалетней мелюзги, жаждущей близости. Наоборот, даже как-то забавляли. Тем более, как опытный гаремовладелец, он понимал, что уж лучше такое, чем улыбки и сю-сю-сю, а потом яд в суп. Хорошо, если лишь конкурентке за звание любимой жены, а не лопуху во главе коллектива в чём-то неудовлетворённых женщин. В общем, когда вокруг одни бабы, как выразилась Тика, такое как бы тоже не каждый выдюжит. Но Илюша, видно, уверен в своих силах, раз ему красивое вокруг важнее. Хотя, кто знает, может потому и не спешит мутить со спутницами, раз шарит в этой теме и имеет некоторый опыт.

— А хочешь сладенького, Тика? Бери мою Миримбу.

— Не откупишься! Вот возьму и проберусь к тебе ночью, чтобы овладеть твоим непорочным…

— Смешно. Но да, что-то я даже в бордель какой-нибудь там, пока был в столичке, так и не наведался. Дебафами на либидо только и спасаюсь, эх.

— Вот ты бы тогда жесто-о-око нас обидел, если б попёрся к продажным девкам. Имея-то под боком… Но(прыснув) это было бы даже смешно. Хотела б я поглядеть на Момоли, когда б она учуяла запах сородички после, ну, этого дела. Ты ж любишь, эм, помясистее, да? Наверняка бы крольчиху выбрал в борделе.

— Я всё люблю, — пожал плечами Волин. — Но Тика, посуди сама, тебе бы было приятно, если б я уединился с той же Момоли, например? Не лучше ли, если приятно время я проведу неизвестно с кем и где? Ну, это как неизбежное зло. А главное, что обезличенное. И ты тогда не будешь забивать себе голову вопросами по типу: почему она, а не я; чем она лучше; неужто я делаю что-то не так; ну и тому подобное, что всё есть непродуктивная рефлексия. Да и отношения ваши не ухудшатся. Плохими в этой ситуации останутся лишь неведомая жрица любви и я, такой вот негодяй. Разумно ведь, согласись.

— Я ценю, что ты бережешь мои чувства, Иль, как и тело, — последнее она прорычала прям, — но не усложняй, а? Нужно тебе сбросить напряжение, так пойди и загни… да любую из нас! Что ты за лорд такой, что держишь на расстоянии поклявшихся тебе? Ниразу так и не воспользовался нашими податливыми телами. Садист.

— Ладно-ладно. Опустим тему. Я хоть и не ОЯШ, но чувствую, что даже потихоньку просветляюсь уже от воздержания и…

— И это помогает? — невежливо вмешался в беседу какой-то тип.

Глава 5

ГЛАВА 5

Присмотревшись к незнакомцу, Волин понял, что сказанное им было явно не в агрессивном ключе. Да и продолжив, тот отмёл подозрения об очередной провокации:

— А то я вот никак не совладаю с одной эмоцией для заклятья, чтобы Мир услышал мое воззвание к нему. Наставница говорит, мол, надо думать о чём-то приятном, воспоминания там всякие хорошие. А у меня всё, эм, к женщинам в итоге сводится. Ничего более приятного в голову и не приходит. А какая там уже магия, когда… Не важно, в общем. Так вот я и думаю, а может, если начать усиленно воздерживаться, то сразу это самое, ну, прорыв случится?

— ...

— Ох, я же не представился. Прошу простить, — заметив некоторое замешательство на лицах парочки новичков, поспешил исправить эту неловкость не намного более старожил, потому как тоже был в желтой мантии и без личного посоха, однако, судя по сказанному, уже во всю практикующийся с казённым. Ну и продолжил. — Верн до Кюли́, седьмой сын графа… Ох, простите. Привычка. Теперь я неофит Кюли.

— Я — неофит Воли. Некогда Иль дю Воли. А это — Тика Воли, — от такой заявочки Тика из Мягкоступских тяжело задышала. Причем она даже сама не знала, от злости ли, или же всё-таки от радости. Вроде как ее признали достаточно близкой особой, но… но не жена ведь! А всего лишь сестрёнкой ей быть — ой как не хотелось. Илья же, тем временем, продолжал разговор, уводя тему подальше от вопросов целибата. — Не против присесть? У меня возникик тут один вопрос и, если вы не возражаете, неофит Кюли, я хотел бы его вам задать.

— Да, с удовольствием, — ответил русоволосый, но конопатый, высокий крепыш, при взгляде на которог и не скажешь, что он столь знатного происхождения. К примеру, пояс и кинжал его были далеки от понятия роскошные, да и с украшениями как-то совсем уж скромно. Ну а Волин оценил, что его собеседник, пусть и седьмой, но всё же графский сынок, не испытывал негатива по отношению к представительнице нелюдской расы за одним столом с собой. В общем, когда уселся, Кюли как ни в чём не бывало продолжил. — Но прежде чем начнем, не могу отказать себе в удовольствии и не прояснить кое-что. Новичков, во всяком случае, это всегда интересует. Речь о защитных пузырях над блюдами с едой. Они, помимо очевидного, ещё и призваны пресекать пустое транжирство. То есть второй пузырь вам поддастся, только когда будет съедено всё из-под первого. Не до зеркального блеска, конечно же(рассмеявшись), но в разумных пределах. Иными словами, есть можно сколько влезет, но всё подряд, не перебирая. То есть не выйдет с разных блюд что-то одно съесть или с собой прихватить. Не получится, взяв лишь нужное, гору сладкого утащить на чаепитие, как любят дамы, или же изрядно мясцом запастись для ночного перекуса под хмельные напитки в сугубо мужской компании. А жаль(хохотнув)! Хотя да, вспомнил, был тут один. Еще до меня. Говорят, пришел как-то раз с мешком и давай его набивать, очищая блюдо за блюдом. Восхитительная наглость! Правда, на второй день такого ученика тут уже не было. Поехал назад в свое баронство. Папеньке жаловаться на жадных магов, не пожелавших вернуть плату за обучение(натурально заржав)! Ух, аж прослезился.

— Действительно, забавный случай, — согласился Волин, покуда Кюли, по-простому подтянув к себе блюдо, начал нечванливо и с аппетитом поглощать его содержимое, запивая из кубка.

— Итак, — не прекращая жевать, перешел он к делу, — готов выслушать ваши вопросы, Воли. Что вас заинтересовало?

— Видите ли, — начал Илья, — насколько мне известно, для инициации магического дара нужно или самому найти мага, который согласится провести ее. На своих условиях, разумеется. Или же можно инициироваться здесь, в школе магии. Вы, как я понимаю, пришли уже будучи инициированным, не так ли?

— Всё так. И вы, вероятно, хотите узнать, кому я давал клятву отслужить свою инициацию. Да и почему вообще решил пойти в маги, будучи сыном графа. Я прав?

— Верно. Поэтому, если только это не секрет или не неприятная тема для вас, был бы рад узнать ответ.

— Что ж, мне нечего скрывать. Я, как и сказал, седьмой сын, поэтому очередь наследования до меня не дойдет, даже если я, упаси Мир, решу поучаствовать в этом соревновании с братьями. Хотя и без того шансов мизер. Я ведь сын третьей из жен. Долгое время лишь наложницы. Две сестры и наконец я. Только после этого отец решил официально признать маму равной двум прочим своим женам. Равной, — невесело и с эдаким горьким сарказмом произнес последнее слово Кюли. Но отогнал явно неприятные мысли и продолжил. — В общем, титул следующего графа, впрочем, как и два титула вассальных ему виконтов, достанутся трем моим старшим братьям, поэтому остальные четверо решили искать свой собственный путь. Я вот пожелал стать магом. Вот только моя магия в детстве никак не проявлялась, поэтому я не был уверен, что вообще одарён. Выхода в таких случаях два. Первый — это без затей идти в школу магии и там, загодя давая согласие на тридцатилетнюю службу короне, попытать удачу да пройти проверку с инициацией.

— Прошу прощения, что перебиваю. Но верно ли я понял, если пришедший в ходе проверки оказывается одарённым, то он уже не может прервать процедуру и отказаться от инициации? То есть просто прийти и провериться на одарённость, так сказать, нет возможности?

— Всё так. Раз уж пришел неинициированным, то либо — добро пожаловать на службу, либо — ты не одарённый, будь здоров. Иного не дано.

— Ясно. Но возвращаясь к теме. Выхода, как вы сказали, два. С первым понятно. Какой же, по вашему мнению, второй?

— А второй сложнее. Тут всё зависит от… да много от чего зависит. У отца, к примеру, есть свой маг. Магиня, — тут он вздохнул. А когда продолжил, стало понятно, что папенька у него любитель всего прекрасного, так что седьмой номер у сына — это явно еще не предел. — Вот только она, как бы сказать, больше красивая, чем… чем маг. Но бывший учитель ее — маг серьезный, уважаемый. Он пошел навстречу просьбе своей некогда ученицы и провел мне инициацию. Причем без каких-либо условий. Ну, по отношению ко мне. А так-то батюшка наверняка неслабые ему преференции оказал. Хотя, думается мне, и в накладе не остался. Мэтр Римэ́, скажу по секрету — третий сын прошлого, эм, уже позапрошлого графа Полесского. Если не знали, его сиятельство Жиль до Римэ намедни почил, упав с лошадки. Вроде как. В общем, мэтр Римэ не сильно удалился от светской жизни и, что-то мне подсказывает, до сих пор активное участие в ней принимает. Вот и папенькину дружбу, назовем это так, он с радостью принял. Ну а мне грех жаловаться. Я пусть и далек от всех этих интриг и политических союзов, но тоже поимел кое-что. Помимо оплаты обучения здесь, что будет в качестве моего наследства, еще и инициировали по-родственному, так сказать. Короне тридцать лет жизни отдавать, опять же, не придется. Правда, чует мое сердце, что братец, приняв однажды титул отца и став графом Озёрским, припомнит мне это. Но быть графским магом не так в конце концов и обременительно, как, например, тянуть лямку где-нибудь в дальнем гарнизоне. Хотя нет, как сына графа, скорее всего, меня бы поближе к столице держали, чтобы был одним из рычагов влияния на отца. Уж больно Его Величество подвинул аристократию. Особенно после победы в Бесконечной войне. Король, в общем, у нас не только править мастак, но и другим при этом не давать спуску. Но что-то меня куда-то не туда унесло. А вас, Иль, если вы не против, чтобы я так к вам обращался, наверняка ведь интересует вовсе не политика, а что-то более магическое или из быта нашей с вами школы. Как-никак, только второй день здесь. Помню, как сам поперву себя чувствовал, оказавшись в школе, где среда, скажем так, непривычная. Но уже почти полгода тут и, как видите, не сбежал, — искренне, довольно в открытой манере рассмеявшись, закончил немудреной шуткой неофит.

— Нет-нет, вы интересные вещи рассказываете, Верн. И я, разумеется, вовсе не против обращаться по именам. А что касается школьной жизни, то я пока, признаться, и сам не знаю, на что бы в первую очередь обратить свое внимание. Буду признателен за совет.

— О, этого добра у меня сколько пожелаете. Про, эм, взаимоотношения между некоторыми выходцами из благородного сословия со всеми прочими, вы уже имели удовольствие(с сарказмом) узнать. Так вот, я бы не советовал вам, Иль, обострять отношения с ними. Да, убить тут могут только на поединке. Не даром же мы все давали при поступлении клятву Миру, что на территории школы убивать учеников обязуемся только лишь в дуэльном зале. Но за пределы-то школы это не распространяется. А сидеть постоянно за стенами не получится. Да и, помимо тупо убийства, есть способы испортить жизнь... Но я, если честно, уважаю ваше решение поддержать свою женщину! О вкусах не спорят(пожав плечами). Не в моем случае уж точно. Не когда ты сын отца, известного тем, что каких только красавиц не насобирал со всех концов света. У него ж даже толстопятая есть и… Ох, лучше о таком не думать. Там одна только грудь, как две мои головы. Одна! А их у нее... три, — рука-лицо тут более чем уместна, и графский сынок не подвёл.

— Солидно, — с уважением покивав, влезла в мужской разговор… женщина Ильи. — У нас в поселке Ирма жила. Тоже из племени толстопятых. Так там ещё и зад как… как… как четыре Момолиных, во! Спасибо, что хоть в плане формы всё стандартно, а то три булки было бы… как-то излишне.

— Хватит ей и пяти, — не к месту брякнул вслух Илья, припомнив анекдот, где царь-батюшка именно так и ответил на прошение об изменении неблагозвучной фамилии боярыни Семижоповой.

— Не, так-то у нее и рост был тоже, эм, внушительный. Как две меня примерно, — оставалась на своей волне рыжая. — Так что смотрелось это всё хоть и довольно экзотично, но весьма органично. А если издалека глядеть, то и вовсе на загляденье всё прям.

— А она ж еще и кормилицей была. У всех нас, — поделился очередной своей, явно застарелой психологической травмой графёныш. Слабак! Нам бы его проблемы. Подумаешь, трехметровая красавица с тремя весомыми аргументами спереди. А он всё не унимался и ныл дальше. — Молока-то мно-о-ого. Еще и, из-за завидного здоровья этих великанш, оно дюже полезное для детишек. И не только, — рука всё ещё у лица. — В общем, я к чему это всё. Папенька у меня тот еще... сластолюбец. Поэтому не мне осуждать чьи-либо предпочтения в красавицах. Если только под них дом не надо перестраивать, потому что тесноват в бёдрах.

— Да, это точно. Ирма в гости ни к кому не ходила. Но была всем рада. А молоко и вправду у нее сла-а-адкое такое. Нямка.

— Спасибо, я сыт, — отложив вилку, отозвался ещё один слабак. А с трудом сглотнув, Волин предложил. — Эм, давайте сменим тему. Итак, как я понял, члены благородного клуба, назовем их так, всячески пытаются выделиться на фоне остальных магов школы. И это при том, что в ее уставе все учащиеся считаются равными, невзирая на происхождение. И как же к такому относится администрация?

— Ох, сразу видно ученого человека. А я вот, хоть и обучался с братьями у нашего учителя наук и премудростей, но так витиевато выражаться не мастак. Да и вообще, как оказалась, с науками у меня беда. Из-за проклятущей геометрии никак не могу зачесть те дисциплины, которых недостает для прохождения квалификации. Считаю-то я, как и читаю, лихо. Не хуже, чем мечом да копьем орудую, что верхом, что пешим. Даже площадь делянки высчитать могу. Но не круга же! Где вообще такое в жизни найти, чтоб понадобилось сие знание, а? Я уж молчу об, будь он неладен, объеме шара или, упаси Мир, фигурного сосуда. Бррр. Но возвращаясь к вашему, Иль, вопросу по поводу реакции ад-ми-ни-сра… стра… Короче, директору и наставникам плевать. Пока все живы. И если кому-то неймётся даже после того, как отбросили свои «дю», «ди», «ду», «до», «да», «дэ», то чем бы, как говорится, дитя ни тешилось. Лишь бы не поубивали друг друга, эм, вне поединка. Такова позиция руководства школы. Вот и позволяют себе лишнего некоторые. Даже, вон, объединились в, эм, клуб, — задумчиво, словно пробуя на вкус, произнес последнее слово Кюли, некогда до Кюли.

— Ясно, Верн. А вот ещё скажи. На столах я насчитал около двух сотен блюд. Когда как людей в зале сейчас, ну и покинуло за время нашего присутствия тут, немногим более стони. Из них чуть менее половины всё ещё в желтых мантиях и пока без посохов. Где-то четверть от всех — явно выходцы из благородного сословия. Поэтому хочу спросить, как много ещё учащихся осталось вне моего внимания по причине отсутствия на завтраке?

— Хмм, — задумался Кюли, — даже и не знаю. Признаться, ни сам не считал, ни у других не спрашивал, сколько всего учеников в школе. Но вроде бы их поменьше, чем две сотни. И в своем цвете действительно не больше половины пока. Ох уж эта проклятущая геометрия! Если бы не она, давно б уже квалификацию прошел. Тем более наставница по магии хвалит. Ну, не сильно ругает то есть. Не больше, во всяком случае, чем остальных семерых, кого определили под ее наставничество до момента обретения ими своего цвета. Впрочем, возможно, и дальше так же останется. Далеко не всем ведь удается после квалификации проявить себя в достаточной мере, чтобы впечатлить кого-то из уважаемых мэтров. Настолько, что те согласятся присоединить талант к числу своих учеников.

— Ясно, — покивал Волин.

И оглядев еще раз зал, где не было никого старше тридцати, не стал больше задавать статистических вопросов не самому, как оказалось, внимательному студиозусу, причем вот уже полгода как. Мда.

Да и о способах магического бритья нет смысла у него интересоваться. Жиденькая поросль на лице довольно еще, к слову, юного крепыша как бы намекала об отсутствии подобной практики. Ну или желтые мантии попросту пока ещё не умеют бриться магическими методами. Хотя нельзя исключать вариант, что и носящие цветное не сами это делают. Иначе б маги после выпуска не носили бород.

В общем, вопросы у Ильи были, но они явно не к собеседнику. Хотя кое-что ещё можно у него узнать:

— Не могу не отметить таланта здешних поваров, — затронул следующую тему Волин. — Да и качество продуктов, а также их разнообразие, выше всяческих похвал. Возникает закономерный вопрос, разве плата за обучение в состоянии покрыть три года такого вот питания? Вон, специи одни чего только стоят.

— Ха-ха, это так! Кухня магической школы — предмет зависти многих аристократов. Поговаривают, что к королевскому столу готовят так же. Видимо, те же(с намеком). Так что Его Величество не позволяет никому трогать школу. Особенно храмовникам, которые спят и видят, как бы подмять нас под себя. Ну а что касается стоимости здешней кормежки, то… не знаю, как они там сводят концы с концами, но не думаю, что себе в убыток. Видать, какая-то хитрость есть. К тому же в период обучения мы обязаны отдавать трудовую повинность. Ну, когда станем хоть что-то уметь. Там тогда, кто в чем мастак, тот на то и распределяется. Работка, говорят, не особо обременительная, но требует определенной квалификации. Маги ведь, когда хорошо обученные, много такого умеют, в чём спрос всегда есть. Никто, к слову, не запрещает и в свой карман подрабатывать там же, то есть сверх повинности. Бытует мнение, что отработки эти не столько, чтобы школе денег на нас загрести, сколько для развития самостоятельности у учеников. И заодно, чтоб дать определенный трудовой опыт с возможностью, понятное дело, личного заработка. Никто, в общем, не возмущается. А некоторые так и вовсе рады, после поступления оставшись без гроша, — тут он на себя указал, невесело улыбнувшись. — Ну и, продолжая тему ученических обязанностей, нас всех, пока мы числимся студентами и невзирая на наше происхождение, призовут в случае начала войны. Королевский указ! Благо, что сейчас мир, и ни с кем не воюем, — подытожил Кюли, а Волин поморщился от этого штампа.

«Ну, это когда недавно поступившего в магическую академию главгероя вместе с сокурсниками отправляют на вдруг начавшуюся войну, — мысленно пояснил Илья, эм, себе же. Ну или с кем он там разговаривает в своей голове. — И на войне этот вот гэгэ, обычно неприметный, вынужден вдруг раскрыть перед всеми свою невероятность. А то и дальше притворяться ничтожеством не выйдет, потому как враги уже окружают. А их, что характерно, вообще не должно было быть тут, в тылу. Но, видимо, коварное предательство. Или военная хитрость крутого вражеского полководца. Не суть, короче. Ведь главное, что это привело к сцене эпичного махача с непростым противником. Главгад одолел наставников и, перед тем как убить всех остальных, намерен толкнуть свою злодейскую речь, где пояснит как вообще так вышло, а заодно посвятит в свои ближайшие планы. Короче, вся надежда тут только на него, простого ОЯШа. Мдэ. Не, если со мной случится такая же хрень, я назло постараюсь пройти эту арку максимально скучно. Хотя плевать. Ну война и война. Больше движухи — больше веселья. В конце концов, война — это Возможности! Именно с большой «Вэ». Нет, понятно, что для психически здоровых, нормальных людей война вокруг — это невероятное зло, страх и ужас. Нередко трагедия разной степени чудовищности. Иногда она всего лишь личная, а иногда собирается в такой коллективный ком, что сочувственно похлопать по плечу и пройти мимо уже… нет, не то что не получится, но выглядеть будет, мягко говоря, некрасиво. А то и глупо. Проще присоедиться к возмущенно осуждающей трагедию общественности. Возможно, даже поимев некоторых репутационных, а иногда и не только, дивидендов с этих вот плясок вокруг, а то и НА чужом горе. Но то для нормальных, не для таких как я, которые усматривают в кровавой вакханалии те самые Возможности. А они бывают разные. Например, под шумок можно свести с кем-то счеты. Ну или банально обогатиться за чужой счет. Социальных лифтов, опять же, никто не отменял. Всегда ведь можно совершить подвиг. Нет, не тот, за который посмертно потом награждают. Это как раз таки для обычных, не видящих возможностей вокруг. А такой надо подвиг, который не за Родину и прочую чепуху, а чтобы поспособствовал продвижению наверх лично твоей драгоценной шкуры. И не особо важно, что там было на самом деле, в этом вот «подвиге». Главное — как осветить. Ведь пока одни молча упираются, не важно, двигая или удерживая фронт, другие эмоционально рассказывают об этом, применяя весь свой драматический талант. Причем так, что нередко создается впечатление, будто всё происходит благодаря им, донесшим до всех подробности героических деяний. Своих, а не тех кто гибнет, молча упёршись. Они — всего лишь статистика, а вот кричащий о своих геройствах — уже историческая фигура. Хотя, конечно, далеко не все тщеславны. Кто-то банально меркантилен, и пока позёры орут, крысы тишком воруют. Присосаться к поставкам на фронт — сама алчность велит. Такое только наивный упустит. Короче, полно тех, кому война как мать родна. И это только индивидуалисты, так сказать, когда как есть ещё и те, кто работает на, эм, структуры. На тех, кто является выгодополучателем от войны. И не важно, умышленно ли ее заварили, или же просто воспользовались, вот уж точно с большой «Вэ», Возможностью».

Именно так рассуждал Волин, которого никак не отнести к категории тех, для кого война — это абсолютное зло. Но не нам судить того, кто за свои стопятьдесят, в общей сложности, лет повидал… всякого.

— О чём задумался, Иль?

— Да вот, — вырвавшись из задумчивости, нашелся с ответом Волин, — смотрю на пустую посуду, оставленную на столах, и становится кое-что любопытно. Где же прислуга? Тут и накрыть всё это — дело небыстрое, да и прибраться потом — работенка немалая. Но ни слу́ги, ни какие-нибудь там дежурные из проштрафившихся учеников, почему-то не мельтешат туда-сюда, прибирая. Хм(иронично), неужто оно всё, это вот, магическим способом возьмет да и исчезнет? А может, и появилось ранее всё так же?

— Да не, — обломал Кюли с домовиками. — Накрывают это всё, конечно же, еще до рассвета. Да и прибираться начнут, уже когда прозвонят на занятие, и трапезная закроется. А насчет слуг… лично я не видел, но вроде какие-то фейри всё делают. Но у кого ни спрашиваю, что за создания такие, в ответ все лишь загадочно улыбаются. Мол, как из желтого переоденешься в свой цвет, так и узнаешь. Загадка, — с философским видом пожал плечами Кюли.

— Значит, всё-таки Добби.

— А?

— Неважно. Это я о своём.

— Ох, засиделся я что-то. А мне ж еще надо к наставнице до звонка заскочить. Что ж, вынужден откланяться. Доброго вам дня, сударь, сударыня.

— Всего хорошего, Верн. Да пребудет с тобой Сила!

— Красиво сказано! Ух, аж воспылал! Увидимся, — и умчал.

Глава 6

ГЛАВА 6

После завтрака. Недалеко от трапезной.

— Ну?

— Всё сделал, как было велено, — ответил подсыл предводителю дворянства.

— И?

— Поговорили. Он поспрашивал кой-чего. По учебе и вообще. О себе не распространялся. Как и о бабе своей. А сам я не выспрашивал ничего, чтобы, как и было велено, не вызывать подозрений.

— Что конкретно он обо мне выяснял?

— Ничего.

— Что?!

— Ни о вас, ни о вашей группе он вообще ничего не спрашивал. Даже после того, как я сам тему завел.

— Да как он посмел! Что за наглость! — заскрипел зубами ЧСВшник, уязвленный безразличием к своей сиятельный персоне. Но быстро взял себя в руки и, не поверив в Немыслимое с большой «Нэ», принялся прямо-таки выдавливать из собеседника ну хоть какие-нибудь признаки тайного интереса к себе и своей Важности с большой «Вэ». — Неужели даже намеков никаких не делал? Взгляды говорящие, жесты картинные, интонации многозначительные — хоть что-то?

— Да нет. Такое ощущение, что ему было пле… всё равно.

— Пошел прочь! — не выдержал бедняга такой психотравмы. А когда Кюли удалился, принялся грозить кулачком куда-то в пространство. — Ишь, плевать ему. Ты погляди какой, а? Совсем эти худородные оборванцы страх потеряли. Ну ничего. Я ему покажу. Он у меня попляшет, — гневно исторгал из себя негодование и угрозы уязвленный тип. А чуть отдышавшись, родил злодейский план. Ну все в курсе, надёжный как что. — О, девку его дёрнем. Да, точно! А то слишком уж он из-за нее хорохорится. И ерепенится. Знать, важна она ему. Настолько, что готов ради вонючей нелюди на конфликт идти со столь уважаемой публикой, — приосанился ведущий ее представитель. А постояв так чуток, опять разошелся. — Нет, ну ты подумай только. Плевать, говорит. Совсем обнаглели! Еще и Кюли этот — бестолочь. Рази ж можно говорить такое в лицо сюзерену? Ну, сыну сюзерена то есть. Не суть, общем.

****

— Иль, — сразу после ухода нового знакомого спросила Тика, — а почему ты не спросил у Верна о предводителе команчей? Ну, чтоб хотя бы представлять, чей он там сынок, а следовательно, насколько опасен, ну и степень его адекватности заодно. Короче, чего вообще стоит ждать от группировки под руководством такого типа. Мне же не показалось, что ты не стал развивать тему и перевел ее? Вместо того, чтобы выведать что-то у словоохотливого Кюли. Который ведь до Коли, а значит, вхож в их круг.

— Как бы сказать... — с каким-то рассеянным видом спустя минуту витания в облаках начал отвечать Волин. — Короче, когда Кюли появился, я себя натурально героем второсортного чтива от так себе автора почувствовал. Слишком уж киношно это вот всё. Эм, сценарно, точнее. Ну, это когда вдруг появляется кто-то и хо́ба такой: «Здрасьте! Зырьте, какой я весь из себя положительный персонаж. А давайте дружить?». Не то чтобы он из разряда комичный дружок, но явно незадачливый и, главное, чтобы разбавить количество баб вокруг гэгэ. Типа того. Поняла?

— Ч-что, прости? Ничего вообще не пойму. Ты о чём?

— Слишком уж он пытался выглядеть незасранцем. Простоватым притворялся. Эдаким своим в доску парнем. Вот только... — задумался Илья, как-то раскоординированно махая рукой и явно подбирая слова. — В общем, его упоминание мэтра Римэ и, внезапно, короля, то есть о чём вообще не спрашивали — это слегка сбивает. И настораживает. Ну, знаешь? Когда: «Моргни, если тебя держат в заложниках». Поняла?

— Последнее — вообще нет. О чём ты?

— Ох, нууу... — тяжело вздохнул Илюша и потёр лицо. И, собравшись, начал изъясняться не как укуренный. — Кюли явно исполнял чью-то, хотя тут не надо быть гением, чтобы понять, чью просьбу. Причем такую, очевидно, от которой при всём желании не мог бы отказаться. Но делал он это, такое ощущение, что без особой охоты. А то и вовсе саботировал. Вроде бы сам задал тему, но развить ее не дал, тут же сбившись на другую. Ну и сыпал информацией невпопад. Вопрос — зачем? Он не похож, во всяком случае по его неглупым глазам, на такого себе простофилю, неспособного контролировать ход мыслей и сопутствующий им словесный поток.

— Да? Я и не заметила...

— Я бы тоже не заметил, но, видимо, авторский произвол, — разведя руки, пожал он плечами. — Блин, когда так говорю, каким-то Дэдпулом себя чувствую. Короче говоря, у меня вдруг возникла навязчивая мысль, что Кюли дури́т. Ну и ду́рит заодно.

— Иль, скажи честно, ты что-то подмешал себе в кубок? Ты как-то бессвязно, эм, ни то мыслишь, ни то только изъясняешься. Как-то невразумительно это всё, — взволнованно протараторила рыжая. А порывшись в сумочке на поясе, извлекла пузырёк с чем-то и протянула. — Вот, выпей это зелье, а то мне кажется, что тебя опоили.

— Да что за вздор, Тика?! Ты сама ведь видела, как я самолично лопнул пузырь со всей едой и питьем, которые употреблял… А? Это как?

— Что такое? Куда ты смотришь?

— Ну, приплыли. Глюки прямо средь бела дня лезут из…

— Нашла! Нямка! Дай! — пропищали вдруг из-под стола. Надеюсь, не нужно объяснять кто, да ведь?

— Тика, скажи, прошу тебя. Ты это тоже видишь?

— Ты о чем, Иль?

— Ну всё, точно приплыли.

****

Сразу после ужина. Зал для поединков.

— Вы собираетесь смотреть этот фарс, ваше вы…

— Просила же, И́грид! Ну что ты за человек? Кхм-кхм, неофит Бьёрг, впредь потрудитесь не допускать подобных оплошностей.

— Ох, простите, неофит Йорг, — как-то неискренне, из-за довольно равнодушного тона, повинилась одна из учениц, пообещав другой, такой же светловолосой, избегать подобных оговорок. Ну и повторила свой прерванный вопрос. — Так вы собираетесь удостоить сие недостойное зрелище своим вниманием?

— Несносная… — лишь покачала головой вопрошаемая. — Просила же, называй меня по имени. Просто Хи́льда — будет достаточно.

— И всё же?

— Да, мне интересен этот поединок. Это ведь дуэль за честь дамы! Очень любопытно, как дикарь, рядящийся под рыцарая, отстоит её. Хотя вкусы у него, конечно, специфические.

— Самоубийца, — пожав плечами, ответила весьма флегматичная особа. Вот только не очень понятно, это ее замечание относилось к выбору дамы, или же к итогу предстоящего боя. После чего, покосившись на собеседницу, сделала той замечание. — Но раз уж вы тут, эм, Хильда, то будьте добры, постарайтесь так живо не реагировать. Тем более, когда вокруг столько народу. Румянец даме вашего статуса не к лицу. И платочек так мять вовсе не обязательно.

— Язва.

— Спасибо, но это всего лишь моя работа, — с достоинством прикрыв свои зеленые глаза, ответила первая. И поправила свою не менее зеленую мантию, как носят маги земли.

— И как я тебя терплю? — закатив свои синие глаза, вздохнула вторая. Тоже в мантии под их цвет, то есть как у магов-водников. — О, начинается! Идут. Ох, как же это волнительно — я вся прямо-таки… Эм, это что у него в руке?

— Какая-нубудь палка, — с сарказмом процитировала одного из поединщиков язва, чем-то даже довольная от такого зрелища.

— Но… но это же копье!

— Разве не палка?

— Ну, палка, но… но со стальным ведь наконечником! Эм, а что это он делает?

— Очевидно же, нет?

— Но… но он ведь даже не дал ему дочитать заклятье… Взял и швырнул, эм, палку.

— Копье.

— Да, копье. Надо же, и наповал. Сразу.

— Да, до первой крови. Всё по чести.

— Но убил же!

— Молодец, — пожала плечами, флегматичная первая.

— Но разве это по-рыцарски? — с растерянным видом промямлила вторая, явно огороченная ни то быстротечностью, ни то исходом поединка. — Нет, он, конечно, защитил-таки честь своей дамы, но как-то это… Не знаю, я ждала чего-то такого… ну хотя бы как в романах чтобы, а тут… Эх.

— А мне понравилось. Интересный юноша.

— Нууу да, ничё такой.

****

— Ну вот и пригодилось копье. А то Момоли переживала, что я зря его вожу с собой. Как говорится, лучше иметь, но не нуждаться, чем нуждаться, но не иметь!

— Иль, а ничего, что ты его насмерть, а? — подергав того за рукав, с сомнением спросила Тика по завершении, эм, магического противостояния. — До первой ведь крови надо было, не?

— Ну так я ж не виноват, что он так далеко стал, — делано возмутился победивший, эм, маг. — По правилам между участниками магической дуэли должно быть не менее тридцати шагов, и Гарси стоял явно не ближе. Вот я и метнул, как говорится, от всей души, чтоб если уж пропало, то поцарапало хорошенько так. А оно — прям меж зубов. Ц-ц-ц.

— Цыкаешь ты, конечно, правдоподобно. Вот только я точно знаю, что любишь, а главное умеешь, попадать аккурат меж зубов тем, чьи слова тебя задели. Да и предварительно бафнулся на силу с координацией, эффект чего не прошел пока, так ведь?

— Тебе показалось.

— Ну да, ну да. Почти верю. Эх, Иль, я хоть и сама к благородным отношусь, эм, без особой теплоты, а ты, вижу, конкретно их не перевариваешь, вот только стоило ли именно убивать? Всего-то ведь за слова.

— Ну, виноват, — пожал плечами совершенно равнодушный к сказанному нахал. И цинично добавил. — Никто не без недостатков. А тут ещё и показательно закошмарить надо было. Ну, чтоб боялись лезть. Считай, я тем самым минимизировал число будущих жертв.

— Мне показалось, или ты сейчас поморщился от боли в руке?

— Чутка потянул, — признался Илья, еще и на спине, а также на ноге повредивший мышцы. Мощный бросок копья под бафом, как видно, не прошел без последствий.

— Держи! Выпей прямо сейчас, — тут же протянула одно из своих зелий запасливая лисичка.

— Спасибо, Тика. Ты как всегда выручаешь меня, увы, еще не восстановившего былую форму.

Сказав, Волин еще раз окинул взглядом здоровенный, не менее трапезного зал для поединков. Такое же отдельное здание, пусть и переходами соединенное с другими в замковом комплексе. И было оно в том же стиле, то есть с высоченными сводчатыми потолками да с под стать им стрельчатыми окнами. Стекла там хоть и были в виде витражей, но вовсе не мутные, а если и цветные, то для красоты, но никак не от безысходности. Ну и завершали образ камины с, привычным уже, факельным освещением.

В каминах этих, к слову, горел иного рода огонь. Он как раз таки грел, а не только лишь светил. Хотя явно имел тоже магическую природу, ибо дрова определенно не сгорали, ну и не дымили. Как надолго их, заложенных в топку, хватало, Илье было неизвестно, но горели они, такое ощущение, что постоянно. Причем явно не с целью отопления, ибо на улице приятное нежаркое лето практически круглый год. Пусть и бывают жаркие недели, а сезон дождей граничит с прохладными деньками. Камины же топились, скорее, для уюта. И на случай, если надо что-то предать огню. Поросенка на вертеле — как вариант.

И вот, Волин огляделся и отметил, что на хорах, ну или как там правильно называются эти деревянные балконы-галереи для зрителей, эти самые зрители уже расходятся. А их, надо заметить, явилось на шоу немало. И пусть то продлилось совсем недолго, но трудно возразить, что было зрелищным. Некоторые дамы даже громко визжали, когда так и не дочитавший текст заклятья один из поединщик столь внезапно замолк. Навсегда.

— Иль, — снова подергав за рукав, вырвала его из раздумий Тика, — а если б эту твою «какую-нибудь палку» забраковали перед поединком, как бы выкручивался?

— Да подумаешь, — отмахнулся тот, — там наконечник легко снимается, а древко, ты же помнишь, я рунами зачаровал на прочность и твердость, ну и скользкость на заточенном конце. Точнее, он там не заточен, а, как это называется, огнезакален. То есть обожжен и об камень потом стёсан да ошлифован. Всё — по технологиям верхнего палеолита!

— А, так тот остряк ты делал на такой случай? Еще на стоянке под столицей всё предусмотрел, что ли?

— Не, ну не то что бы прям предусмотрел, но как вариант и такого применения действительно рассматривал. Ладно, берем уже мои новые шпоры да пошли.

— Куда?

— Проведу проверку твоих знаний.

— Опять?

— Ну ты ведь не хочешь и дальше терять время на этих унылых и бесполезных для нас занятиях по счету, письму и чтению? Да и наставник по магии, к которому мы были распределены, ты сама видела, страдал какой-то ерундой. Я бы сказал, что он вообще занятия не по магии ведёт, а какие-то актерские, блин, курсы. Тренировка фантазии и артистизма, чтобы уметь выдавать нужные эмоции, веря в них, то есть без фальши. Ещё и дед, что нам достался, работал на отъе… по принципу и так сойдёт, лишь бы только наше время чем-то занять. Ты ведь и так всё это уже знаешь и умеешь, а мне и получаса хватило, чтобы разобраться.

— Да, я поражена, как быстро ты всё схватываешь! У меня, стыдно признаться, всё куда труднее шло, когда ещё только начинала обучаться магии. Аж завидую.

— Ничего удивительного, если учесть, что некоторые тут за всю жизнь не прочитали столько, сколько я, бывало, за обедом «проглатывал», знакомясь с лентой новостей, например. И здесь, в школе, всё рассчитано как раз на таких, а то и вовсе неграмотных. Мой же разум, закаленный обитанием в среде с куда большей информационной насыщенностью и, в целом, темпом жизни, способен к восприятию существенно больших объемов данных. И, что важнее, не теряясь при этом в них, а обрабатывая да усваивая, причем весьма шустро. Есть, конечно, и недостатки, но сейчас не о них. Однако отвлеклись, — не дал попаданец засыпать его вопросами и поспешил вернуться к теме. — Так вот, лично я не намерен и дальше попусту тратить время на бессмысленные занятия. И тебе, Тика, придется поднажать на науки, если хочешь со мной проходить проверку на достаточный уровень грамотности и образованности для получения допуска к квалификации. Я, вот честно, в шоке, что некоторым на это требуется год. Да тот же Кюли уже полгода никак не доберется до этой несчастной квалификации. И не надо так на меня смотреть. Тут дело не в уме, а в мотивации! В общем, я хочу поскорей уже пройти испытание, чтобы сменить желтую мантию на свой цвет и начать пользоваться личным посохом, — бодро закончил Волин свою мотивационную речь. Но тут же скривился, проводив взглядом одного из обладателей длинной деревяшки в руке. — Да уж, таскать постоянно с собой эту дуру, как по мне — сомнительное удовольствие. Лучше уж жезл, блин. Его хоть как трость можно использовать. Форси́ть. Мдэ. Хм(иронично), а я еще угарал с волшебных палочек у фриков из Хогвартса. Считал это полной глупостью. А ведь если так посмотреть, то идеальный же инструмент для операторов заемной магии! О, а и точно. Они ж там ни о каком резерве даже и не заикались. У них могучесть магов определялась знаниями. Ну или прибацанностью, одержимостью идеей, нередко нездоровой какой-нибудь. То есть, чем маг сильнее, тем он чудаковатее, а то и вовсе псих. Ну оно и понятно, трудно оставаться адекватным, если способен легко и быстро генерировать разного спектра эмоции, очевидно, для активации запроса к некоему аналогу Мира. К разумной Магии, быть может? Не суть важно. Но оно, это вот, в ответ воплощает запрошенный эффект, еще и питая его от мегафона. Никто ведь из операторов палки не уставал, колдуя. Морально — да, но чтоб от магического истощения падали — нет, не было такого. Мизер маны, конечно, подается из личных ее запасов, но это только лишь в момент отправки запроса, а потом оно, как говорится, само как-то там. Это магия, Гарри — ни дать, ни взять.

— Что ты там опять бурчишь себе под нос, Иль? — привычно сделав вид, что ее чуткий слух работает только после появления лисьих ушей, завозмущалась топающая рядом Тика. Хотя, может, так оно и есть с этими ее пушистыми локаторами. — А насчет посоха, то не так и неудобно его с собой носить. Уж не хуже копья.

— Хм, — с интересом глянув на рыжую, выдал явно что-то придумавший Волин. — А это вариант. Надо узнать, сильно ли нужна эта хрень на вершине посоха. А то, может, копейное острие там будет куда лучше для особо могучих техник(дурашливо). Аэродинамичнее — уж точно.

— И ни какая это не хрень! — обиженно возмутилась маленькая магиня. — Всем издалека сразу видно, что идет уважаемый маг. А не не-пойми-кто с копьем.

— Ладно-ладно, не сердись. Итак, трижды семь?

— Очко.

— Надо отвечать: двадцать один. В тот раз — я просто так пошутил, эм, неудачно. Пятью восемь?

— Сорок восемь!

— А ты чему такая довольная-то? Неверно!

— Но как же, — и принялась считать на пальцах, а Илья не перебивал, поощряя ее пытливость наряду с упрямой неподверженностью чужим авторитетам. Своим умом думать — хорошо. Доверяй, но проверяй — тоже ничего так. Хотя утомляет, конечно, излишняя упёртость. Но вот, наконец, закончила и, отведя взгляд, поправилась. — Сорок два.

— Ой балда…

— Не так? А, сорок!

— Это ты вспомнила или просто перебираешь варианты, всплывающие в твоем упрямом вместилище разума?

— Неужели тридцать шесть?

— Нет, сорок.

— А я говорила! Сам не знаешь, чего хочешь, бе-бе-бе.

— Восемью пять.

— Двадцать пять!

— Я тебе сейчас мантию-то как задеру, да кэ-э-эк…

— Правда? Где? Идем скорее!

— Мазохистка чё ли? Никогда не видел, чтоб с таким воодушевлением спешили на порку.

— А, ремнем… Не-е-е, это не интересно.

— Я всё ещё жду ответа.

— Стой, так сорок уже ж было!

— Ты прикалывешься? Таблица умножения нужна не как забавный конкурс. Ее надо бегло знать для вычислений в уме. А они могут неоднократно повторяться, как и результат. Шестью шесть?

— Тридцать шесть — это я знаю!

— Дважды два?

— Самое сложное задал, — насупилась мелкая.

— Да как ЭТО может быть сложным?! Всё, мое терпение лопнуло. Сейчас дойдем, и будет диктант.

— Только не это? Требуй что хочешь, но прощу, не надо меня так истя…

— Я глух к твоим мольбам, дитя.

— Я не ребенок!

— Рычи не рычи, а если выглядит как малолетка, ведет себя так же, а еще и таблицы умножения не знает, то малолетка и есть.

— Я выучу! — зло, но явно по отношению к проклятым наукам, выдала качественно теперь замотивированная лоля сорока пяти лет. — И тогда…

— И тогда мы перейдем к делению, мва-ха-ха-ха! — рассмеялся однажды подсмотренным у Владыки демонов хохотом экс-Герой.

— Я не сдамся!

— Вот и посмотрим. Семью четыре?

— Мне нужен сахар для работы мозга!

— Капец, не знай я тебя, купился бы. Актриса прям. Столько драмы в этом голосе, а какая решимость во взгляде, а поза — верю! Верю(хлопая)!!! Но конфет не дам.

— Пустошь, не сработало.

— Ну так?

— Двадцать восемь.

— Шестью четыре?

Глава 7

ГЛАВА 7

А пока мелкая сражалась с таблицей умножения, Илья мыслями вернулся к другой мелкой. С розовыми кудряшками которая. А также с карамельного цвета кожей и огромными серебристыми глазами. Ну и крылья еще, куда ж без них, если ты фея.

Или глюк? Волин, в общем, пока не определился. Так-то ее никто не видит, но на реальность она при этом очень даже влияет, как минимум передвигая предметы.

Вот, и во время завтрака эта мелочь с крылышками выползла из-под стола, ну и давай опять те свои непонятные требования озвучивать. Вроде бы и вовсеуслышание, да только никто ее не слышал при этом. Кроме Ильи. Весьма, признаться, ошарашенного. И растерянного, к тому же. Требовала-то она некую нямку, причем настойчиво так, однако упорно игнорировала предложенные ей мясо, овощи, хлеб и даже великолепный плод Миримбы. И ладно бы только это, но ведь привереда ещё и, неустанно тыкая непонятливого собеседника пальцем в лоб, предлагала ему, эм, дать. Вот что хотите, то и думайте.

Но нет, Илья законопослушный гражданин и не реагирует на лиц... Хз, сколько там ей лет, но как ни погляди, всё равно слишком уж мелкая. Габаритами. Пусть и с виду вполне себе сформировавшаяся. Хотя, кто хоть раз спал, лежа головой на бедрах Момоли, или просыпался поутру меж двух ее приятно пахнущих теплых достоинств размера так пятого, ну или 75E, для тех кто в теме, так вот того не сломить столь скромными прелестями. У Тики, правда, они ещё скромнее, мда.

«Пф, подумаешь. Видали мы карликов и покрупнее, — выдал несокрушимый аргумент Волин, впрочем то и дело вспоминая загорелые ножки крылатой. — Не, нас таким не возьмёшь! Даст она, понимаешь. Спасибо, не надо. Мне и рыжей, с ее поползновениями, хватает уже. Да и чтоб я польстился на метр в кепке? Не бывать такому! Тем более ж она глюк. Как это вообще будет выглядеть, а? Волин от двухнедельного воздержания полез на воображаемого друга, в смысле подругу, так что ли? Это ж клиника! Даже если и не узнает никто. Невидимая ж. Ох, слаба плоть, но разум нам даден, дабы бороться с искушениями, несущими лишь…»

— Иль? Иль! Ау, ты чего там завис? Трижды восемь — это будет двадцать четыре. Вот.

— А, ага.

— Давай дальше. Мне ведь надо доказать тебе, что я, как взрослая женщина, готова к переводу наших отношений в более…

«Слаба плоть…» — простонал, мысленно конечно же, стойкий блюдун… блюдист… блюститель нравственности, во!

В общем, утром в трапезной облико-морале попаданца подверглось нешуточному испытанию. Ну и только лишь случайность позволила никак не успокоящемуся до сих пор Волину понять наконец, чего же так жаждала настырная фея, взамен предлагая столь пикантную ответную услугу. Короче, когда Тика развернула леденец, один в день по норме выдаваемый ей, крылатая мигом выхватила свою волшебную палочку-корягу и выдала мощное заклинание под названием «Мне!!!». От такого барбариска со скоростью практически пули вырвалась из рук ошарашенной рыжей и миг спустя была уже во рту невероятно счастливой теперь розововолоски.

— Нямка! — бросила она тогда и, не прощаясь, всё с тем же блаженным видом, а также со здоровенной выпуклостью от конфеты за щекой, покинула обескураженного Волина.

— Сахар — зло! — проводив реактивную фею взглядом, только и нашелся что сказать он в ответ. И добавил с задумчивым видом. — Хм, странно. А меня, по ходу, отпустило. Это из-за мелкой так плющило, что ли?

— Что говоришь, Иль? — послышалось из под стола.

— На, говорю, барбариску, — ответив Тике, которая уже даже и под столом искала пропажу, с недоуменным видом ползая по полу, выдал ей новую конфету, несколько которых постоянно носит с собой.

На всякий случай. Мало ли, вдруг парочка новых принцесс подвернется, а прикормить и нечем.

****

Примерно тогда же. Поселок Прихолмск.

— Как там, интересно, наш Иль? Скучаю, — вздохнула Рурита, лежа на кровати с ногами заброшенными на стену.

— Наливай! — выдала бодрая, но слегка пьяненькая Момоли и указала на третий, пока ещё не раскупоренный бочонок, явно рассматривая его как средство развеять тоску.

— Сама справишься, — отмахнулась кошка. — А я лучше еще разок сбегаю до столицы. Разомнусь. И, может, хоть сейчас какого-нибудь угнетателя наконец замечу.

— Угнетатели все, ик, сидят по своим замкам. Чё им по тракту-то шастать? — оппонировала зайчиха. И всё же раскупорила очередную бочку.

— Эх, жаль, что нам в замок не попасть.

— В чей? — грозно нахмурилась блондинка, рефлекторно проверив на месте ли ее здоровенная колотушка.

— Ну, к Илю, — пояснила брюнетка, чьи кинжалы были всегда под рукой.

— А. Я уж думала, что ты собралась приступом чей-то брать, ик. Выпей лучше и расслабься, — сказав, и сама не побрезговала, влив в себя очередную порцию бухла и аристократично так занюхав карамелькой. Точнее, барбариской, коих изрядно на прощание отсыпал двум сластёнам Илья. А забавно поплямкав губами, пухлыми и влекущими стоит заметить, избыточно сексапильная алкоголичка продолжила, эм, играть обертанами своего глубокого грудного, с такой-то грудью, голоса. — А насчёт нашего сладенького милорррда не переживай. Как только появится свободное время, он обязательно навестит нас. Ну, выход-то для учащихся свободный. А пока он, скорее всего, встраивается в общество, выясняет отношения и всё такое. Наверняка даже прибьет сегодня какого-нибудь идиота.

— Это да. Это он могёт.

Беседовала колоритная парочка давних подруг, находясь в номере на постоялом дворе. Волин профинансировал. На свои же дамы хорошо так гульнули прошлым вечером. Хотя некоторые, вон, до сих пор не просыхают. Со съемом отдельного домика, что для поселка у школы не редкость, подруги не стали спешить. Мало ли, вдруг удастся и вовсе перебраться поближе к своему лорду, то бишь за стены замка. А до тех пор, ну или пока не станет яснее с перспективами, решили остановиться тут.

Комната была средних размеров, двухместной. Второй этаж. Привычно уже беленные стены и кое-где мореные дубовые балки. Окна не такие и маленькие, но стеклышки в витражах традиционно мутноватые, с желтым оттенком. В общем, стандарто всё. Правда, освещение в темное время суток обеспечивается приходящим магом. Скорее всего неофитом, которому такая подработка не претит. Публика ведь в школе, с такой-то стоимостью обучения, не самая и простая. Тем не менее не все там сынки богатеев, а то и дворян, пусть на унаследование титула более не имеют шансов. Некоторое учащиеся вполне себе чьи-то протеже, за кого лишь платят, а так-то с деньгами негусто. Да у благородных бывает, когда оплата обучения, возможно в комплекте с безвозмездной инициацией, засчитывается в качестве наследства. Кюли, как яркий пример.

В общем, за пару монет прийти к вечеру да намагичить с десяток-другой факелов всегда есть кому. Как и в достатке заведений, нуждающихся в такой услуге. Поселок под самым боком у школы магии рождает спрос, на который она оперативно отвечает своим предложением. И наоборот. Симбиоз, можно сказать.

Примерно так.

Ну а тем временем энергичная и от того скучающая брюнетка, а также любвеобильная и, видимо потому, отчаянно надирающаяся блондинка продолжали свой неспешный разговор:

— Не, точно пробегусь, — не унималась первая. — Туда и обратно мотнусь. Пару раз. Зайца в крайнем случае поймаю.

— Ох, Пустошь! — страдала вторая. — Да что же это со мной?!

— Что такое, неужто эти дни?

— Нет-нет! — сразу же вскинулась крольчиха. Но выдохнула и куда спокойнее пояснила. — По крайней мере сбега́ть в лес, чтобы мужики в радиусе километра не стали жертвами изнасилования, необходимости нет. Я контролирую себя. Лет сорок уже такого не случалось. Ты же знаешь.

— Тогда что?

— Эх, — залив в себя очередную порцию хмельного напитка, тяжело вздохнула только им и спасающаяся блондинка. После чего глянула на брюнетку и, решившись-таки, объяснила. — Видишь ли, после того проклятущего зелья рыжей, а потом еще и спасительного дебафа на либидо от Илечки, я вся прям как… как воск плавящейся свечи. Ну ты поняла, да?

— Не поняла. У тебя что, эти дни, но наброситься ты готова только на одного? В смысле, на Иля?

— Да что ты пристала с этой течкой! Не так это у нас, зайцев, как у вас, кошек. Это вы в полнолуние натурально звереете без мужика. Мы — нет. А уж у меня с самоконтролем и вовсе всё в порядке. Просто с недавних пор я… не знаю как и сказать.

— Втюрилась, что ли?

— Да кто бы знал. Не было у меня никогда такого, чтоб не одна лишь похоть, а… вот это вот всё. Чувства, видимо. Не разбираюсь я.

— Дела-а-а. Не, ну так-то он справный. И весело с ним. А скольких эксплуататоров мы вместе могли бы к ногтю…

— Кто о чём, — закатила глаза Момоли, пока Рурита перечисляла, на ее взгляд, достоинства интересного ей мужчины. Но подумав, всё же покивала. — Да, как бы ни хотелось этого не признавать, но я таки попалась. Окончательно и бесповоротно. В общем, я теперь до конца с ним!

— О, я с тобой! Втроем мы еще больше угнетателей, эм, деклассируем, как это называл Иль. Наука! — со значением воздев палец и округлив зеленые глаза, уважительно произнесла Ру. — А умный мужик — это больше шансов, что к старости он не останется без хвоста!

— Так у Иля ж и так нет хвоста, — закатив серые свои глаза, выдала Мо. Она хоть и привыкла уже к, эм, особенностям подруги, но до сих пор не уставала дивиться совсем не кошачьей ее бесхитростности, назовем это так, потому что недалекость — слишком грубо звучит. — Но я поняла, о чём ты — не парься.

— Угу.

— Ох, да что ж меня так колбасит-то? Я ведь так сопьюсь, если он меня в ближайшее время не приголубит как следует.

— Давно пора. У меня вот тоже через несколько дней полнолуние. Интересно, Иль нас того? Или просто дебафнет?

— А давай мы, чтоб не ждать, сами пока…

Дальше идет сцена, глубоко осуждаемая автором! Фу, как не стыдно девочкам таким заниматься без мальчиков. Бездуховность какая! Кто-то даже сказал бы, что пошлость. Звенящая пошлость!

Ну то есть они начали драться подушками, а вы что подумали? Стыдитесь, разве можно быть настолько испорченными? Ай-яй-яй.

****

Вечером следующего дня, возвращаясь с магического практикума, Волин с раздражением перебирал в голове события за сегодня. На общеобразовательных, так сказать, занятиях он не присутствовал. Да тут и нет практики обязательного посещения. Надо — приходи, нет — и суда нет. Но если за год так и не пройдешь квалификацию, тогда уж — до свидания.

И нет, соскочить так с тридцатилетней службы, прикинувшись дурачком, не выйдет. Тот, кого вне школы инициировали, просто профукает таким образом деньги, уплаченные вперёд за ещё два года обучения, ну и поедет себе домой. А вот тот, кто инициировался тут, в школе, просто так свалить не сможет — его натурально забреют в солдаты. Точнее, переведут в более строгое учебное заведение, где кормить такими изысками уже не будут. И прислуги там нет. Да и учить станут с несколько иной мотивацией для учащихся, которые не поддаются обучению, когда с ними по-хорошему.

И да, всё верно, в королевстве есть и другие магические учебные заведения. Но их Волин даже не рассматривал перед поступлением, потому как там учат не тому что хочешь, а тому что скажут, как правило военной направленности. Ну и исключительно для последующей службы короне.

В данной же школе не так. В виду того, что учебного года как такового нет, не имеется и строгой программы. Проще говоря, учат всех разному. Точнее, наставник дает материал, исходя из твоего уровня. Хотя и индивидуальным обучением сие не назовешь. Во всяком случае в первый год, то бишь до квалификации.

Ну к примеру. Счету учат в трех разных классах. В первом — собственно счету. Во втором — сложению и вычитанию. В третьем — умножению с делением. То есть ученики подразделяются на группы не по возрасту или дате поступления, а по уровню знаний в той или иной дисциплине. Каждый ведь в чём-то сильнее, в чем-то слабее, а что-то и вовсе ему не надо.

Так где ж это окалачивался сегодня Волин аж до самого магического практикума? Нет, спешу огорчить, но он не засел в библиотеке, поглощая книгу за книгой, чтобы через пару недель экстерном всё сдать и выпуститься. Да, библиотека тут есть, но… но книгопечатания пока, увы, нет. Книги всё ещё переписывают вручную. Ну или, быть может, как-то магией копируют.

Хотя по поводу последнего — сомнительно. Волин уже даже и насчёт бритья заклятьем был не уверен. Успел насмотреться на то, какие же иной раз неучи некоторые из студиозусов. Цветную мантию уже носят, лицо гладенькое, а болван-болваном в магии. Да и припомнил Илья бородку своего столь скоротечного учителя. Она даже у мэтра Лунса, как-никак главного мага столицы, была хоть и ухоженная, но не настолько идеальная, как у того же предводителя школьного дворянства, например.

В общем, книги тут, скорее всего, только лишь рукописные. Даже в случае библиотеки столичной школы магии. Там, к слову, всего-то их около сотни фолиантов. И так просто не выдают, к тому же. Да что говорить, если даже под бдительным присмотром уважаемого господина младшего архивариуса нельзя ничего почитать, чтоб засесть в читальном зале.

— Эта зажравшаяся гни… уважаемый господин аж целый младший архивариус очень занятая ско… личность, поэтому без предварительной записи даже разговаривать не станет, — ворча, припомнил общение с ним Илья. — Короче, без разрешения наставника книг не видать. И будет это не записочка, которую неглядя промахнул занятой препод. Фиг там. Личный наставник лично уведомит библиотечную крысу, мол, этому вот можно то-то и то-то. И только. Ничего сверх. Ну и тогда, наконец, будет дозволено под неусыпным контролем одного из помощников господина младшего, сука, архивариуса полистать, но о-о-очень аккуратно, разрешенную книжку.

И именно так оно всё тут — не потому что даже в классах здесь пишут на грифельных досках или церах. Нет, бумага, некое ее подобие, тут уже есть. Однако времена пока ещё не те, чтобы запиской, то есть не при личной встрече, сообщать достаточно важную информацию. То есть в случае, когда чрезмерно посылать гонца с аж целой грамотой, написанной на пергаменте и с печатью на веревочке.

Так что Волин, покрутившись возле храма знаний, всего лишь полюбовался архитектурными особенностями и вправду чуть ли не храма в эдаком околоантичном стиле. То есть беломраморный, на ступенях и с колоннами. И это, всё верно, прямо посреди замковой территории. И пусть та весьма обширона, но в основном ведь изобилует серокаменной кладкой, зеленым плющем кое-где, витражными окнами, ну и прочими готическими островерхостями повсюду, так сказать. А тут, на тебе, Парфенон прям. Было неожиданно, короче говоря.

Ну а налюбовавшись, Волин пошагал дальше разведывать обстановку. Но, к его сожалению, так и не смог протиснуться в толпе, под шумок на одно из занятий старшекурсников. И толпа была жидковата. И курсов тут как таковых нет, а есть малочисленные группки у наставников. Да и желтая мантия очень уж выделялась на фоне других цветов.

— В общем, не день, а сплошное разочарование, — продолжал бормотать Илья. — Еще и наставник с магического практикума потом, когда время его подошло, совсем не порадовал.

К слову, проходили практикумы разных групп, не более дюжины желтомантиевых в каждой, не всегда в помещении. Да, имелось полно аудиторий. По сути небольших комнат с П-образно составленными столами у стен, чтобы в центре образовалось пространство для наставника или демонисрации достижений его слушателей. Однако некоторые мэтры аудиториям предпочитали свежий воздух. Видимо, нравилось им взаимодействовать с подопечными под открытым небом.

Ну а почему бы и нет? Свежо, тепло, зелено. Газон прям как в Кембридже или Оксфорде каком-нибудь. Навряд ли, конечно, его тут столетиями стригут. Скорее, просто трава магически выведена, потому и зелёный ковер прям. Живописности к этому, а то и уюта, добавляли по периметру высаженные, причем давненько уже, деревья. Преимущественно вязы, хотя и прочая сходная флора наличествует. И да, все эти красоты располагались в стенах замка, стоит напомнить, очень и очень немаленького.

Так вот, на практикуме под сенью раскидистого платана вредный старикашка, с раздражающе здоровыми зубами, лишь скалился, когда Волин решил подонимать его вопросами о магии. Только и талдычил в ответ, мол, когда время придет, тогда и узнаешь.

Волину даже интересно стало, что ж там за наставница такая у Кюли, которая не просто посохами школьными дает пользоваться у себя на практикуме, но и пытается еще чему-то научить. В том числе и этого болвана, который не в состоянии сосредоточиться из-за того, что все мысли лишь о бабах.

В общем, завидно стало от того, что кого-то готовы учить, да он не учится, а кому-то хоть и хочется, да учить некому. Задаешь-задаешь вопросы, а тебе в ответ: не спеши, а то успеешь. И по новой давай нудеть по теме, в которой Илья еще вчера разобрался, а остальные пока ещё пыхтели.

Тика, кстати, сегодня вообще помалкивала. Как примерная ученица прям. Только лишь внимала и старательно выполняла всё требуемое наставниками. Видать, нелегко ей дался вчерашний диктант, и она теперь, вся такая смиренная и держа глазки долу, старалась не привлекать лишни раз внимание изувера, чтоб не спровоцировать на очередную пытку науками. Волину-то уже не терпелось поскорей отравиться на сдачу зачетов перед квалификацией, чтобы не тратить ещё один день. А Тика пока еще плавала кое в чём, вот и опасалась форсированного тренинга или, упаси Мир, санкций на сладкое.

Вот такой вот денёк выдался у, с недавних пор, учащегося столичной школы магии.

Ну и сейчас, идя по одному из многочисленных замковых коридоров, как водится, с повсеместными здесь факелами, Волин возвращался из общежития. А путь свой он держал к трапезной. И туда, и туда, к слову, можно попасть как по улице, так и по переходу меж зданиями. Ну и по второму варианту получалось быстрее, пусть и не столь живописно. Хотя антуражно, не поспоришь. Шагал он сейчас в гордом одиночестве, потому как Тика осталась подождать своего постоянного спутника в саду.

Небольшое красивое местечко практически по центру замкового комплекса. Там можно было полюбоваться цветами, либо покрутиться возле фонтана. В общем, и не газон в обрамлении нескольких могучих деревьев, что было немногим в стороне. И не парк, который, почти полноценный, есть на краю замковой территории, ближе к стенам. Однако не менее живописное, а главное — безопасное, потому что довольно публичное, место для отдыха между занятиями.

Там-то Тика и дожидалась Илью. Ему перед ужином надо было заскочить к себе кое за чем, заодно забросив домой два комплекта учебных принадлежностей, вот и разделились на время.

И нет, кое за чем — это не секретный код, означающий сбегать облегчиться. С санитарно-гигиеническими удобствами тут вовсе не так, как в обычном замке. То есть не скворечник на стене, откуда через дырку производится неприцельное «бомбометание» на головы осаждающих. И не любой из каминов, куда можно отлить с жизнерадостным видом да вернуться к трапезе на радость всем зрителям сего искреметного, во всех смыслах, зрелища. Нет, тут всё на порядок цивилизованнее. Да, незабвенные горшки под каждой кроватью в комнатах общаги по-прежнему есть, но и по полноценному санузлу на этажах присутствует. По два. С двух сторон.

Причем какие! Да, вроде бы примитивная дыра а полу, но при этом из небольшого барельефа на стене в нее нескончаемым потоком ниспадает эдакий водопадик, унося все ничистоты не хуже, чем в привычном всем нам вотерклозете. И таких, для приватности огороженных — на этаж по десять с каждой стороны.

Аналогично, к слову, организована и помывка. К услугам учеников мраморная ванна, а то и минибассейн, в который из примерно такого же барельефа постоянно изливаетеся поток воды, причем теплой. Постоянно! Купель прям, как на каких нибудь там анимешных горячих источниках. Но индивидуальная, а не коллективная. Хотя и парочку легко вместит, а то и... Но речь не о том. И таких вот ванн, тоже уединенных для интимности — по пять с каждой стороны этажа. Помимо этого в помещении перед купальнями есть и желоб вдоль стены с рядом водопадиков, что выступает в роли раковины для мытья рук. Хотя можно и что-то большее омыть, если ванна по какой-то причине не устраивает. Да и как место для небольшой постирушки годится, если приспичит. Хотя с последним помогут слуги за спасибо, если речь о мантии или исподнем, ну и за монетку, если о чём-то сверх того.

И это речь лишь об общаге для желтомантиевых, а так-то санузлов сходной конструкции полно по всей территории. В общем, бежать никуда не надо, удобства повсюду, причем весьма прогрессивные, очевидно на магических принципах.

И такого явно будет не хватать выпускникам там, во внешнем мире. Как и здешней кухни. Наверняка ведь всё это организовали не маги, которые, небольшой такой намек, идеально побриты лишь пока тут, в сей таинственной школе, где работают некие, не менее загадочные, фейри.

— Псс, — раздалось вдруг со спины, где мгновение назад никого еще не было, и Илья обернулся.

Глава 8

ГЛАВА 8

— О, глюк, даров! — поприветствовал, как оказалось фею, обернувшийся Волин, которому стоило немалых трудов не швырнуть на звук кинжал, но сдержался. Как-никак, его не атаковали, а просто попытались привлечь внимание. — Как дела? Ты поговорить или...

На иронично недосказанный с вопросительной интонацией намек не самая, признаться, лучшая собеседница сделала уморительно серьезное лицо и, деловито помахав крылышками, подозвала жестом руки. Мол, иди сюда скорее, пока никто не видел, я тебе тут ТАКОЕ сейчас покажу, что ты просто АХ и ОХ на месте.

— Иду-иду, — с улыбкой заверив забавную малыху, потопал к ней Илья.

— Трах! — жахнула она в стену своим фирменным порталооткрывающим заклинанием. Совсем как в том сне Ильи. Ну, который якобы от неверно заверенных травок Тики навеяло. А затем, прежде чем нырнуть в маслянистую лужу на стене, мелкая показала большой палец, с убежденным видом заверив. — Во!

— Ох, чует мое сердце, что не всё там прям так уж и Во! Ага, прям как в том старом мультике, мол, эй, птичка, летим со мной — там много вкусного. ВО? Не, всего лишь — во, — веселился Илья, пока разглядывал радужные разводы портала на стене, точнее, в паре сантиметров от нее. — А в этот раз он разверзся без того треска и грохота, как во сне было. Бесшумно, считай. Ну что ж, принцип Лучше день потерять, зато потом за пять минут долететь — это, конечно, хорошо, но я и от веселухи никогда не отказывался. Эм, последние лет семьдесят — уж точно. Так что погнали!

И был таков.

****

У фонтана. Примерно тогда же.

— Как же красиво тут, — непроизвольно вырвалось у Тики, когда она любовалась и вправду очень ухоженным и со вкусом, что нетипично эпохе, организованным пространством для отдыха. — Прелесть просто.

— Не поспоришь, — неожиданно подтвердил кто-то сзади.

— А? — от неожиданности отпрянула лисичка, совсем расслабившаяся от окружающих красот и явно утратившая бдительность. А ведь вокруг, внезапно, никого нет, хотя еще недавно было достаточно людно. — Что вам угодно?

— Хе-хе, — прозвучал в ответ какой-то странный, по меньшей мере многообещающий, смешок. Но это ещё цветочки, потому как дальше смех и вовсе обрёл жуткие нотки. — Ху-ху-ху. У-ху-ху-ху-ху.

— Не приближайся ко мне — я буду кричать! Нет, не трогай меня! Отпусти! Нет, только не там! Я еще не…

****

— И де это я? — как только вынырнул из портала, полюбопытствовал, как всегда вслух, любитель поговорить сам с собой. — Тю, такой же ведь коридор. Словно и не уходил никуда. А не, вон, смотрю, поворот впереди, какого не было там. Ну ладно, чего стоять-то — пошли. В конце концов, портал всё еще висит и, будем надеяться, какое-то время так и будет. Так что, если чё, вернусь назад. Хм, интересно, а он виден другим? Или как и фея, которую только я могу лицезреть? Вопрос-вопрос. А куда, кстати, она подевалась? Позвать позвала, но самой и след простыл. Мелкая негодница, возомнившая из себя… О, эт чё там, зомби? Хех, классика! Но спасибо, что хоть не крысы.

И действительно, за поворотом оказалось совершенно незнакомое помещение, причем без окон, а с одними лишь факелами, словно это подземелье какое-то, ну и было оно отнюдь не пустым. Из груды какого-то истлевшего хлама вперемешку с тряпьем вдруг поднялся давно несвежий труп в изодранной и полусгнивший мантии неопределенного нынче цвета. В руке с кое-где проглядывающими желтыми костяшками этот серо-синий некогда маг имел более или менее сохранившийся посох.

— И чё? — с кинжалом наготове поинтересовался Илья. Так-то он мог бы уже давно подскочить и обезглавить нежить своим коротким, но зачарованным ведь клинком, однако ему было весьма интересно, как можно взывать к Миру с дырявым горлом, провалившейся щекой и отсутствующими губами. Вот и не спешил прикончить нежить. — Ты это, поторопись там, а то мне на ужин еще.

— Мврвр двхвхх мврмр мвм хх хмрм мвх хмвхвхх, — издал-таки нечто невразумительное покойник, об пол стукнув своей серой и потрескавшейся, но видно, что не трухлявой деревяшкой.

— Ох ты ж! — воскликнул Илья, ведь Мир на такое, как ни странно, отозвался, так что пришлось уворачиваться от огненного шара, бывшего куда крупнее огненной стрелы в исполнении Тики. — Фух, хорошо, что он медленнее огнестрелы́. А то бы испортил, гнилой гад, мою новую жёлтую мантию! Она ж не огнеупорная, как я. Эх, придется раздеться до гола и идти дальше с узелком в руке. А только начнется бой, так сразу отброшу. Решено!

Всё это болтливый экс-Герой вещал уже после того, как отскочил от пронесшегося мимо огненного снаряда и, резко сблизившись с неупокоенным, взмахом клинка помог тому с этим обстоятельством. Отсеченной головы оказалось достаточно.

— О, как. А огнешар не такой, как я привык. Вон, лишь стену закоптил, особо не повредив то место, куда попал. И даже уже затух. Интересно, это он такой слабомощный или защита от дурака, чтоб в тесном помещении оператор посоха сам себя не угробил? Если б был взрыв, как от моих огнешаров, уши точно вытекли б. У меня. Зомбаку на такое плевать. Эм, а чё это он не воняет? На вид ведь — то ещё зрелище, — пнув ногой покойника, причем давно уже, озвучил свое наблюдение победитель. — Не, это понятно, что эффект некротического воздействия как раз в том, чтобы убить всю жизнь, вдохнув нежизнь, так сказать. Всё-таки тлен и сопровождающая его вонь — это именно что последствия от бурной жизни микроорганизмов, перерабатывающих на удобрение мертвые ткани. Так что зомби выглядят столь уродливо не потому, что они нежить, а из-за того, что низшая. Вот высшие умертвия — как куколки. Эм, порой чересчур. Однако тут-то у нас не лич, так почему нет вони? Непонятно. Да и ладно. Что на нём, кстати, интересного есть? О, хочу попробовать кое-что, — завладев трофейным посохом, воодушевленно сообщил неофит. И задумчиво продолжил бормотать, — Хм, у него ж не должно быть кровной привязки, да? Ну, не к трупу же, верно? Или я чего-то не понимаю? Ладно, проверим. Итак, как там было-то? А! Мир, дай мне сил, обрати мою волю огнем и породи огненную стрелу!

И тишина.

— Так, и чё? И где? Нема? Эх, так и знал, что не всё так просто с этой их заёмной магией. Во всяком случае тот же эмоциональный настрой, что я обычно использую для ручных чар огненного шара, не сработал, — а почесав затылок, продолжил бухтеть. — Может, маны надо побольше влить? Не, на фиг, а то рванет еще. Огнеупорность-то моя от взрывов не бережет. А без рук есть неудобно будет. Так что нет, не стану я эксперементировать. Да и, скорее всего, этот посох мне просто не подходит. Ну да, ну да. Гнилому зомби подходит, а мне нет, да? Не, хрень какая-то. Но даже если дело и не в посохе, то всё равно ничего у меня не выйдет. Только сейчас сообразил, точнее припомнил, что для одного и того же заклятья разным магам требуется испытывать разного рода эмоции. А вот в случае заокеанских чар, которым меня учили в бытность Героем, эмоции мне требовались те же, что и учителю. Как, впрочем, и любому другому. А если и было в чём-то отличие, то лишь в степени, так сказать, насыщенности эмоций, потребных для этих вот чар. Ну то есть, как рассказывала Тика, чтоб пульнуть огнем из посоха кому-то надо представлять себя костром, кому-то лавиной, кому-то бурным потоком, а кому-то и вовсе неспешным облачком, пока на цель проецируешь определенную эмоцию. А вот при ручном формировании огненного снаряда, каждому чародею надо одни и те же эмоции направлять, причем на себя, а не на цель. В случае огнешара, к примеру, следует припомнить чувство жажды и пожелать перенести его к ладоням, как бы странно это ни звучало, а ещё испытывать по отношению к себе нечто сродни неудовлетворенности, даже недовольства. Только у огневиков это сводится лишь к небольшому раздражению, когда как водникам, то есть представителям диаметрально противоположной стихии, приходится изрядно накручивать себя и чуть ли не комплекс вины вызывать. Вот, короче, в чём отличие магии из своего резерва от той, что за счет Мира, а потому привычные мне эмоции для работы с огненными чарами могут вот вообще не соответствовать тем, что потребуются для работы с огненными заклятьями. Что ж, разобрались. Не быть мне пока что магом. Ну, до квалификации, где определится мой цвет, то бишь какой я стихии маг. Хотя это я и так знаю. За океаном я был ближе всего к воздушникам. Но здесь у них вроде бы ещё и важен процент моей предрасположенности по всем четырем стихиям. Ну там — 60% воздуха, 20% огня, 15% воды и 5% земли. Вот, и исходя из зтого наставник определит тот план моего обучения, который обычно подходит обладателям сходных характеристик. Должен ведь у них тут быть какой-нибудь там справочник. Ну а если, случись такое, не найдется аналогичных моим процентных соотношений, если за всю истории школы я один такой вот уникальный оказался, то тогда, хуже конечно, но всё равно хоть какая-то точка отсчета будет, чтобы, отталкиваясь от нее, подбирать все эти эмоциональные ключи для работы с заклятьями разных стихий. Ну или я что-то не так понял. В общем, странная тут у них магия. Ладно, посох не стрельнул, выбрасываем эту гниль. Но вот бафнуться мне ничто не мешает, верно? Хе-хе, сегодня-то я уже поувереннее себя чувствую, потому как вчерашнее зелье Тики не просто боль сняло, но и после сна явно усилило те мои мышцы, от повреждений которых и следа не осталось. Калорий, правда, на это ушло прилично. Но всё равно скоро ужин, так что не страшно мне чувство острого голода ни после бафа, ни после, если понадобится, чудесного зелья Тики, которое теперь всегда со мной. Как и пара шоколадок. Я уж молчу о жмене барбарисок. За всё спасибо моей незаменимой лисичке. Да уж, вчера, после дуэли, эти высококалорийные батончики с арахисом, нугой и карамелью под толстым-толстым слоем молочного шоколада, хех, как слоган из рекламы прям, в общем, очень помогли они мне тогда заглушить голод. А там и прихваченные с ужина две порции подоспели. Пока Тика писала диктант, я чревоугодничал. Ничё-ничё, больше стараться будет. А то, ишь какая — непотребства одни на уме. Ни сисек, ни жопы, а туда же. Мда, чёт по Момо заскучал. Надо будет в Прихолмск, что ли, наведаться. О, и Рури в форме пантеры сгоняю заодно в Велиград, чтоб забрала заказы у портного и сапожника. Но то можно и завтра.

Как только бормочущий всё это себе под нос Волин разделся и упаковал вещи, несерьезно голозадый теперь он принял неуместно эпичную позу и, состроив пафосное лицо, выдал через несколько секунд верчения руками сгусток света меж ладоней, который затем вложил, можно сказать, себе в грудь. На этом спецэффекты закончились, и экс-Герой подхватил узелок с вещами в левую руку, после чего с обнаженным кинжалом в правой пошлепал босыми ногами в следующий коридор.

— Что за линейность? — возмущался бафнутый Волин, весьма энергично теперь перемещаясь из одной локации в другую. — И текстурки какие-то однообразные. Каменная кладка в ассортименте и… и всё. Динамичное освещение разве что зачётное тут. Эти тени от мерцающих факелов — прям топчик. Как в жизни прям и… А, ну да. Я ж в жизни и есть. Тогда чё так уныло всё вокруг?!

Подскочив к очередному полуразложившемуся неофиту, пока тот еще выбирался из своей кучи, Волин привычно провел ему декапитацию и пошел себе дальше бухтеть.

— Поторопился. Сначала надо было еще один огнешар на грудь принять. Для сугреву, а то так, по холодному полу босиком шлепая, и до простуды недалеко. Надо было не раздеваться. Ну или не разуваться хотя бы. Но неохота уже рассупонивать узел — так хорошо я туда всё упаковал.

Из вещей, кстати говоря, у Ильи были с собой сейчас, помимо одежды, только кинжал, пояс, ну и небольшая сумка на этот вот пояс, как тут модно нынче ходить, обходясь без карманов. Карманы у него пока лишь в проекте, но в случае просторной мантии просто-таки напрашиваются два врезных на бёдрах. Большую чересплечную сумку, даже две, Волин оставил в общежитии. Для сладостей с прочими мелочами и поясной хватает, особенно после зачарования на троекратное облегчение. И себе и Тике, к слову, сделал такие.

Припоминая всё это, Волин тем временем продолжал свой путь. И двигался по привычной уже схеме. Зал с мобом, коридор из него, новый зал после поворота. И так постоянно. Не заблудиться, в общем, при всём желании.

— О, следующий гнилой неофит. Вот откуда их, интересно, столько тут, а? В школе ведь пару сотен учеников всего, и если б их исчезло с десяток, а это только пока я стольких упокоил, то подобное бы в легендах да всяких там страшилках по-любому осталось. Но молва-то молчит об учениках, таинственно пропадающих, даже если хотя бы и раз в год. Нет, в общем, такого. И это что тогда получается? Я сейчас, выходит, в каком-то иллюзорном данже нахожусь, а не шарюсь где-то по реальным подземельям нашего, блин, Хогвартса. Так что ли? Куда эта мелкая меня зазвала, а? И где сама? Мне ж тут скучно. Мобы, вон, тупо не поспевают за мной. Быстрым таким вот. И жаропрочным, к тому же.

Словно подслушав это нытье, в следующем помещении данж явил приключенцу скелета-рыцаря. Хотя, может быть, плоть на нем ещё где-то и оставалась, однако под ржавым доспехом неопределимого уже типа этого было не разглядеть.

— О, а этот куда шустрее, — отметил Илья, когда, привычно быстро сблизившись с противником, без затей срубил ржавую полосу стали вражеского клинка и чуть подправил движение своего, дабы два раза не махать. — Э, а чё не умираем? Нежить без головы должна умирать. Это база! Не, ты посмотри на него. Даллахан, понимаешь.

Обезглавленный скелет в грохочущем металлоломе ловко попытался было вспороть живот голому, буквально ведь, Илье своим обрубком меча, однако занести в рану столько ржавчины, грязи и, как минимум, столбнячную палочку не вышло. Бафнутый экс-Герой был хорош. Без ложной скромности. Уворот, удар по кисти, подшаг, укол в район сердца и отскок назад с щедрым, рассекающим всё на своем пути взмахом руки с клинком в ней. А так как тот был изрядно напитан маной, не застряв ни в одной из железок, как масло их резал. И, что удивительно, это помогло. Такая затратная тактика позволила-таки гарантированно убить более агрессивную, подвижную, защищенную и даже живучую нежить. Очевидно, что во время всей этой вот расчлененки, которая только выглядит эффектно, но далека от эффективности, Илья случайно таки задел уязвимое место.

— Ух, а ничё так. Бодрит. Это чем же меня напитало, когда рассек, я так понимаю, энергоядро какое-нибудь там, да? Что ж, будем и впредь бить в солнечное сплетение. Уж очень неплоха эта вот подпитка. Будто даже резерв стало распирать от переизбытка. Хм, занятно.

В следующем помещении, такое ощущение, что и правда сгенерированном, а не с каким-то смыслом построенном, ждал такой же рыцарь-скелет. Волин повторил те же действия, что и с предшественником, только не шею теперь рубил, а сразу колол в убойное место. Зрелищно махать клинком — это только в кино и аниме круто, а когда ты не клоун-акробат-жанглер, надо бить резко, быстро, внезапно и, желательно, лишь раз. Вот и бил только туда, где это имело смысл.

— О, сработало. Ух, как же меня штырит от этой, эм, некроэнергии, что ли. Не невидимая ж мана, а серая такая, полупрозрачная и холодная по ощущениям дымка, марево. Правда, я всё ещё теплый, эмоциональный, язвами не покрылся, кости не оголились, убить всё и вся не хочу. Подделка какая-то, — возмутился наглец, еще и буцнув ржавьё под ногами. Мизинчиком.

И ничего — бафнутый же. Что с этих бафнутых взять? Он и мелкий мусор всякий голыми подошвами не ощущает, а ноет про холодный пол только лишь бы поныть. Но, конечно, от клинка в ливер или от острого гвоздя в пятку — такое не защитит.

— Скока ж тут железа? Не было б у меня четверть центнера серебра дома, я бы весь этот чермет собрал. Тут он у них пока ещё дорог. Жаль, что доспехи эти уже не столько-то и доспехи, сколько предметы археологического интереса. Оно и на теле-то у скелетов держится только за счет этой вот некроэнергии ихней. Она же и двигаться им позволяет, без мышц. Ладно, ужин совсем скоро, поэтому вперед!

Еще пять скелетов спустя, Волин решил опять поныть вслух, мол, противник слаб — скучно. Не то чтобы ему не нравилось ощущение от вливающейся в тело энергии, словно бы даже качающей ему резерв, но хотелось бы уже какую-нибудь развязку.

Но нет, финальный босс всё никак не появлялся. И только после еще трех скелетов-мечников показалось что-то новенькое.

— А, понял. По десять мобов каждого типа. Ну теперь хоть яснее стало, — сообразил Илья.

А встречала его в новом помещении здоровенная какая-то образина, словно слепленная из кучи тел разной степени сохранности. Трехметровый некроголем, назовем это так, имел только очертания гуманоидной фигуры, ну или силуэт при взгляде издалека. А так, когда сблизи, это было какой-то мешаниной из гнили биологического происхождения.

— Тц, придется замараться, — недовольно цикнул тот, кто пока что только клинок и испачкал. Хотя пятки куда грязнее будут, ведь они не зачарованы на то, чтобы кровь и прочее соскальзывало при резком взмахе. Ну а внимательно разглядев тошнотворное создание, экспрессивно выдал. — Да ну нах…

И пять секунд спустя отправил огнешар в тушу, которая еще через десяток секунд обратилась пеплом.

— Вот и всё! А неслабо так полыхнуло. Но не очень я люблю огнешары свои. Точнее, заокеанские. Если попасть таким в живое или некогда бывшее им, то напрочь испепелит. Даже рыцарь-скелет обратился в кучу пепла и лужицу металла. Настолько интенсивный там жар! А вот если жахнуть этим огнеснарядом под ноги биоцели, то есть по неживому и никогда таковым не бывшему, то тогда рванет как фугас, где-то с килограмм в тротиловом эквиваленте. В общем, контузия, осколки из каменной крошки и прочего мусора — нафиг надо такое в помещениях. Это если ты в артефактной броне геройской, которая от баротравм даже защищала, то тогда норм, а так — нет уж, спасибо. И ещё, что мне не нравится в огнешарах — в горке пепла потом лута не остается, а без трофеев неинтересно.

В следующем помещении Волин решил-таки побороться за этот самый лут. Проще говоря, уделаться в гнилье ради наживы. Быстро залетев в комнату, он сразу нанес серию уколов по, предположительно, критическим точкам туши. Но ни голова, ни солнечное сплетение не оказались таковыми. Вероятно, пусть Илья и гнал эту мысль от себя, энергоядро находится где-то в глубине, куда менее чем полуметровый клинок тупо не достает.

— Ладно, попытка номер два, — выдал экспериментатор, отскочив и следом отбежав на расстояние, которое позволит скастовать и отправить в полет дебаф, каким он однажды Энь-Лиль приложил. Ну, это когда в гости к работорговцу Куфту был так невежливо приглашен. — Ща я тебя замедлю и раскоординирую, туша!

Пришлось даже немного побегать от, хорошо хоть, неповоротливой громадины, а то удары там такие, что одного хватило бы переломать все кости в теле. И такая тактика дала те секунд двадцать, что потретовались для завершения чар с эффектом дебафа. А как только светящийся сгусток влетел в голема, куча плоти едва ли не разваливаться стала.

— О, а вон и смерть Кощееву вижу! — заметил Волин сгусток серого марева, едва проглядывающий через уже не столь плотное нагромождение некогда человеческих частей тел. — Ну попробуем.

Подскок и… и даже пригибаться не пришлось, так как буквально рассыпающемуся голему было не до контратак, так что просто укол без затей в теперь уж точно критическое место — и противник повержен.

— Мда, кроме гнилой требухи, гляжу, лута ноль. Но зато, ух, как же меня напитало. Резерв снова полон, а ведь дебафы достаточно прожорливы в плане маны. Ну, для ее нынешнего моего запаса, который не чета Геройскому. Эх, а ведь раньше я мог куда круче и мощнее бафы с дебафами раздавать, причем по площадям. Разом на весь отряд мог временную неуязвимость кастануть. Да, было времечко. Но ладно, то дела минувшего, а сейчас... А что, кстати, у нас тут получается? Думается мне, что чем ближе я к пораженному некроядру, тем больше впитываю энергии от его разрушения. Причем плевать, что она некро или типа того. Так что ли? Ну да, похоже на то.

Но тут он, придя к какой-то мысли в ходе почти минутного размышления, вдруг смутился и едва ли не покраснел. Ни то от смущения, ни то от досады.

— Эт чё выходит? Я, в меру собственной испорченности, надумал себе всяких глупостей и, можно сказать, опорочил невинную феечки теми своими грязными домыслами? Ну то есть, когда она сказала, что даст, то имела в виду вовсе не то, что я, мерзкий старый извращенец, вообразил себе. Милое дитя просто-напросто изъяснялась так, эм, как позволяет ей ее ограниченный словарный запас, на самом же деле подразумевая, что даст мне возможность прокачки резерва. Ни более ни менее. Ох, как же стыдно-то... Непременно надо извиниться перед ней. А то прямо-таки сволочью какой-то себя чувствую, — пришел, в общем, к таким вот выводам Илья, интерпретируя достаточно неоднозначное обещание радужнокрылой. — Ладно, не время придаваться самобичеваниям. Чем быстрее закончу, тем скорее исправлю свою досадную оплошность. Вперед!

Следующие восемь громадин не представляли никаких проблем для Волина, выработавшего против них эффективную тактику.

— Что-то надоело мне это уже. Однообразно. Скукота. Где нормальный лут, в конце концов? — опять завел свою шарманку тот, чей резерв качается, только и надо что пройтись пару десятков метров и завернуть в очередной зал квадратов на двести, где запулить уже к тому моменту готовый дебаф, ну и потом лишь метко разок уколоть. Всё. Чё стенать-то? Но он не унимался. — Я на ужин уже хочу. Давайте босса!

И дали-таки.

— Это чё такое, а?

— Дай! — нетерпеливо потребовала фея, уставшая уже ждать, пока кто-то там наиграется.

— Где босс?

— Нямку! — грозно повторила та, кого не стоило бы раздражать, раз она ради несчастной барбариски привела в такое место, а то и, не исключено ведь, что сама всё это вот наколдовала. И с нажимом повторила. — Дай!

— На, конечно, но как-то это… Не знаю, катарсиса какого-то не хватает, что ли.

— Будет, — появилось новое слово в лексиконе мелкой, а у Волина где-то что-то непроизвольно сжалось. — Трах!

Это она, если что, портал открыла, а не то, что некоторые наверняка подумали. Мало ли, что там кому под бафами кажется. А крылатая — девочка хорошая. Ну, если не затягивать с данью. Барбарисками, разумеется.

— Она поумнела, или мне показалось? — почесал затылок Илья, когда проводил взглядом горделиво, и никак иначе, удалившуюся мелочь. Хотя уже не такую шебутную и суетливую, да и словно бы на сантиметрик-другой подросшую. — Сахар — зло! Мда. Но батончик затрепать надо. Сразу после зелья, а то что-то поясница ноет. И голеностоп потянул. И икроножная вот тут… Короче, пью. Ох, хорошо прошло! Сразу облегчение. Вот же ж, — с досадой вдруг хлопнул себя по лобу Илья, — от неожиданности даже растерялся и забыл извиниться у малышки, что не так понял ее предложение о сотрудничестве. Эх, стыдоба... Ну и ладно, потом как-нибудь. А пока надо бы на ужин поспешить, а то Тика там, небось, уже волнуется.

Глава 9

ГЛАВА 9

Произошедшее с Тикой Илья воспринял сдержанно. Эмоциями тут брызжить пока рано. Надо во всём разобраться сначала. Поэтому подойдя к скамейке, что была укрыта от посторонних глаз густым кустарником с ароматными цветами, он молча присел рядом и ободряюще похлопал бедняжку по плечу. Ну подумаешь — в конце концов, ничего страшного ведь не произошло. Все живы, все здоровы. Кажется. О психической стабильности судить пока рано.

Ну а молча посозерцав какое-то время игру водных струй фонтана неподалеку, наконец спросил ровным спокойным голосом, который должен бы вселять понимание, и даже уверенность, что после такого от тебя не отвернулись:

— Привет, Тика. Познакомишь меня со своей подругой.

— Эта сумасшедшая мне не подруга!

— Ху-ху-ху, — подтвердила опасения Ильи о неладах с психическим здоровьи третья из присутвующих здесь лиц. — Ху-ху-ху.

— Забавный у нее смех, — отметил Илья, стараясь не делать резких движений, а то мало ли.

— Жуткий! И руки она распускает. Вот!

— Ну так ты миленькая. Грех такую не затискать.

— Что-то не заметно! — вспылила рыжая. Обиженно продолжив. — Хоть раз бы… А то только на словах.

— Просто кому-то за такое и сло́ва не скажут, а кому-то — статья, — рассудительно заметил опытный в уголовном праве попаданец. Много сериалов, как-никак, пересмотрел в свое время. Не на одни ж только ролики про реконструкцию быта первобытных людей залипать, будучи под мухой. Дробышевский, конечно, умеет увлечь рассказом, но он, увы, не бегает, не прыгает и из автомата не стреляет с экрана, а душа иной раз требует чего-то такого. Но отогнав неуместные мысли, Волин продолжил прояснять ситуацию. — Так что же это за экстравагантная особа, что сейчас висит на тебе с видом угашенной?

— Кхи-хи-хи.

— Я уже попросту оставила всякие попытки отлепить ее, — смиренно вздохнула рыжая.

И да, когда Илья миновал портал феи, которой, как водится, и след простыл, он поспешил к фонтану, чтобы забрать Тику да отправиться наконец в трапезную. А то с колокольни уже был призыв на ужин. Вот только тут он застал картину, более присущую какому-нибудь аниме. Ага, про примерную девушку-тихоню в очках, у которой от внезапной встречи с объектом своего нездорового влечения включился отаку-мод. А то и фанат-мод. Так что она, преображенная теперь в эдакого демона-прилипалу, отловила-таки свою ненаглядную мелкую бесячку-цундерку и давай на ней виснуть, поливая слюнями. Для большего драматизма сцены не хватает разве что волчьего воя где-то вдали. Да и своей жизнью живущие тени не стали бы чем-то неуместным. О тревожной музыке за кадром и говорить нечего. Но это всё — в момент встречи. Пока еще было неясно, что фанатка мелкой безобидна, эм, в целом, пусть и заставила понервничать. Сейчас же, когда всё разрешилось, требуется уже иное музыкальное сопровождение. Без намека на тревожность, но добавляющее сюрреализма в картину происходящего. Эдакой безуминки. Нет, не пугающей, но тем не менее побуждающей сказать: «Ну нахрен», — и удалиться поскорей.

— Фух, полегчало, — вдруг отлипнув от рыжей, сообщила эта, а так и не скажешь, что прибацанная.

Довольно высокая, как по местным меркам, черноволосая девушка в больших курглых, ну кто бы сомневался, очках с характерными такими бликами. За ними, должно быть, скрывается безумный взгляд, но было бы невежливо просить снять очки, только чтобы удовлетворить празное любопытство.

— Синие, — заметив внимательный взгляд Ильи, подсказала эта вот, еще миг назад сумасшедшая, а теперь прям образчик сдержанной рассудительности. Если бы не следующие ее слова. С видом королевы поправив свои длинные волосы, что контрастировали с аристократично-бледным лицом, красивым стоит заметить, она уточнила. — И глаза тоже, ху-ху-ху.

— Бежим от нее, Иль!

— Валим, — подтвердил тот.

И они дали дёру. А то еще одна озабоченная в перечне персонажей — это уже перебор.

— Фух, ушли, — уже в трапезной, падая на лавку и лопая пузырь над подтянутым блюдом, констатировала Тика. — Знал бы ты, как я испугалась за свой первый… за свою честь, когда эта больная набросилась. Ты видел ее? Бледная каланча с длинными черными патлами и в белом балахоне! Жуть же.

— Ну ты, конечно, сгущаешь краски, но да, в своей мантии воздушника она чем-то похожа на члена какой-то секты. Такие себе улыбчивые блаженные, которые с возвышенным видом вещают какую-то благостную хрень, чтоб им отдали все бабки. Бррр. Но так-то девушка красивая, видная, осанка вообще — высший класс.

— Спасибо.

— Ага, — не оборачиваясь, покивал Илья. Ну и, снова не делая резких движений, всё же не смог не озвучить своего наблюдения. — И ходит быстро. Видать, ноги длинные.

— Хочешь посмотреть?

— Спасибо, потом как-нибудь.

— Иль, с этим надо что-то делать, — наконец смогла хоть что-то сказать Тика, на чьем плече лежала бледная рука, к слову довольно изящная, но столь нежданно там возникшая, что у рыжей чуть сердце в пятки не ушло. — Я ж так и опися… в обморок могу упасть от неожиданности. А если она и дальше будет нас преследовать, то рано или поздно это точно случится.

Новенькая?

— Я присяду? — спросила черноволосая, прислонив уж было свой посох к краю стола.

— Прошу сесть напротив, леди, — настоял Волин, не дав той усесться рядом с рыжей и снова терроризировать ее. Хотя бы поужинать даст спокойно. Поэтому продолжил давить. — Нам есть, что обсудить лицом, как говорится, к лицу. Вы же не против?

— Ни в коем разе, сударь, — с видом царицы кивнула длинноволосая и… и вправду длинноногая. Так что вскоре Илья понял, что сам себя загнал в угол. Ну, она — длинногая, а стол — не так и широк. — Ху-ху-ху.

— Она делает то, что я думаю, Иль?

— Кушай спокойно, Тика. Меня не смутить подобным.

— А так? Ху-ху-ху.

— Кхм, — невозмутимо лишь прочистил горло этот… кремень! Стоя хлопаем ему, братцы. А он прямо-таки подавлял своей непоколебимостью, игнорируя, эм, ощущения под столом. — Вкусный сегодня салат, не правда ли, дамы?

— Ху-ху-ху, — трудно понять, что конкретно имея ввиду, тем не менее опять выдала свой коронный смех странная особа напротив.

И, видимо, неспроста, так как Волин вдруг замер с недонесенной вилкой у рта и драматично так сглотнул. Но через пару мгновений, совладав-таки с собой, донес наконец вилку, чтобы сглатывать теперь не вязкую слюну, а что-то более калорийное. Прожевав же, и вовсе с уверенным видом, пусть и слегка неуверенно, но бодро заверил:

— Да, не смутить! — и даже головой покивал, а потом помотал, но в итоге пресёк эту путаницу.

В общем, трудно понять, кого больше он сейчас пытался убедить. Рыжую, подозрительно пялящуюся на него. Черноволосую, с невозмутимым видом жующую. Или же самого себя, готового уже вот-вот и… Но нет, не зря ж мы ему стоя все хлопали! Не подведет ведь он нас! Да же?

— Не-не-не, не смутить! — не подвел, чертяка. Но, гад, возьми да и ляпни. — Хотя если чуть-чуть левее, то…

— Да вы издеваетесь! — вспылила рыжая, бросая вилку на стол. И тут же кинулась заглядывать под него. Но там уже всё было чинно, благородно и даже без намека на что бы то ни было неприличное. Так что мелкая, вынырнув, с несколько даже обиженным видом спросила. — Ты разыграл меня, что ли?

— А? А там… там точно пусто? — явно пребывая в растерянности, неуверенным тоном поинтересовался Илья. И вопросительно так посмотрел на длинноногую напротив. Вот только та давно уже не ухухукала, а спокойно себе жевала салат, и вправду удавшийся сегодня. Однако в конце концов, сложив два и два, Илюша догадался в чём дело и с видом познавшего дзен молвил. — Ну тогда и я не стану заглядывать. Ради всего-то лишь глюка подвергать риску рейтинг наших приключений? Нет! Тика проверила — значит всё в порядке и… и левее, пожалуйста. Да-а-а. Фух, закурить бы теперь. Но нет, не стоит опять начинать. Да и нечего. Мда. Но это было, признаться, неожиданно. Хоть и ожидаемо. Хм, а ещё извиняться собирался...

— Что ты там опять бурчишь, Иль? И зачем это ты барбариски под стол суешь, а?

— А, не обращай внимание, Тика. Случайно достал, по рассеянности, вот и убрал назад. Видишь, уже нет ничего в руке. Эм, ты же точно ничего не слышишь, да?

— Например?

— Ну, как кто-то стал еще громче со… эм, совсем, говорю, шумно стало вокруг, да? Учеников, видимо, много собралось — все шумят. Послышалось, короче.

— Видимо, — с подозрительным видом согласилась рыжая, на всякий случай снова зыркнув под стол. Но успокоившись, тем не мене с озабоченным видом продолжила. — У тебя, Иль, явно нездоровая реакция на Миримбовый сок. После него ты начинаешь вести странные разговоры. В том числе и с собой. Что вчера за завтраком перепугал меня, и я уж думала, тебя опоили. Что сегодня за ужином, вот, опять начинается. Ребёзовый и Мататный ты хорошо переносишь, а вот Миримбовый… лучше не пей его. Хорошо, Иль?

— Да всё хорошо. Ух, хорошо как! Теперь уж точно хорошо и... всё, как говорится, что было под столом — остаётся под столом. Итак, вернемся к нашей беседе, пока так и не начавшейся, — прочистив горло, поспешил перейти к делу Илья. Какой-то подозрительно расслабленный теперь. И довольный. Гад. В общем, обращаясь к брюнетке, сказал. — Представлюсь, леди. Я Иль Воли, это Тика, эм, Воли. А вы?

— Забавные вы.

— И?

— Простите. Сейчас всё объясню. Я Мора́на Сме́ртова.

— Хорошее начало. А дальше?

— Я из княжества Трастэльфа́ния, что далеко на востоке, за Мглистыми горами. Хотя по воздуху если, то не так и далеко, а вот когда по земле, то приходится через Великую степь объезжать. Так вот. Я принадлежу к… к одному народу, у которого превозносится сдержанность и контроль. Но когда мы встречаем, скажем так, особенного для нас разумного, то можем потерять голову. Увы, для вас, и о чудо, для меня, такое случилось именно сегодня. Но не беспокойтесь. Для вас это если и опасно, то лишь в плане репутации. Всё же мало приятного — терпеть на публике общество распущенно ведущей себя особы, а я теперь буду именно так себя вести в вашем присутствии.

— Так может…

— Нет, не выйдет. Вам уже не отделаться от меня. Разлука пагубно повлияет на мой самоконтроль. Если не буду регулярно ее, эм, видеть, могу потом наломать дров. Когда найду. Поверьте, всем проще будет, если дать мне несколько минут в день потискать…

— Ага, и потереться.

— … и потереться, — не поддержав сарказма Тики, согласилась с нею такая же царственно-спокойная Морана. — Без шуток, проще так, чем потом разгребать все последствия.

— Но почему я? — воскликнула недовольная рыжая. — Мы ж обе самки!

— Женщины, — наставительно поправила невозмутимая Смертова, стереотипно так поправивив очки. — Не стоит в обществе людишек бросаться такими словами, милая лисичка. Но поясню. От тебя мне нужен только… только твое общество. Ничего такого, о чём ты уже успела себе нафантазировать. Женская красота, конечно, эстетически приятна, но я предпочитаю мужчин.

— Да ты когда набросилась, я думала, надругаешься прямо там! А на помощь и позвать-то некого. Все словно исчезли.

— Да, при нашей первой встрече я от неожиданности потеряла контроль и даже на какое-то время высвободила свою ауру. На избранников она не действует, а вот людишки разбежались все. Но впредь я буду сдержаннее. Хотя и не обещаю, что намного. В твоем присутствии я становлюсь несносна. Даже распущенна до крайности. Скажу более, в таком состоянии некоторым моим сородичкам стоит трудов не набедокурить с первым встречным самц… мужчиной. Но в нашем случае, я так понимаю, проблем нет? Илю ведь не особо важно, три или четыре. Или там уже пять?

— Это куда это она зыркает так, а? Иль? Не молчи. Под столом точно ведь никого не было? Стоп, а как она смогла сосчитать нас и… А, на нюх? Да, запах кошки с зайчихой всё еще не выветрился. Но что это за ПЯТАЯ? — натурально прорычала мелкая с рыжими ушами, на миг практически явленными, да и хвост мелькнул. Или два? Но мгновение спустя Тика подозрительно ласковым тоном продолжила. — Иль, дорогой, объяснись.

— Тика, ты чуешь этот вот «пятый» запах?

— Нет.

— Мне надо ещё что-то объяснять?

— Нет, прости, Иль.

Сволочь, да? Так словами играться, когда у самого-то рыльце в пушку! Но не станем так бурно завидовать ему. Мы все выше этого. Ссскотина.

— Ху-ху-ху, — многозначительно выдала хищно блеснувшая стеклами очков поехавшая, которая явно что-то знает или, по крайней мере, понимает.

— Морана, — привлек к себе ее внимание Волин.

— Да-да? — преобразившись снова в леди совершенство, поддержала беседу Смертова.

— Ты превратно поняла наши с Тикой отношения.

— Неужели? Ты жестоко, — смакуя это слово, — убил жалкого человечишку, даже глазом не моргнув. И это только потому, что низший посмел непочтительно отозваться о твоей приближенной. Всадил меж зубов ему...

— Я как бы тоже низший человечишка, не?

— Смешно. Ты явно одержимый. Точнее, не ты, а это тело одержимо тобою. Может, раньше ты и был людской расы, но ступив на сей путь, стал гораздо выше. Но не будем спорить, считай как сам хочешь, я же буду при своем мнении. Ну а возвращаясь к теме ваших с Тикой взаимоотношений, то разве важно, совокупляешься ты с нею по ночам или же нет, если готов любого призвать к ответу за неуважение к ней, своей избраннице?

— Эм, ты несколько преувеличиваешь…

— Всё так! Она мне нравится, Иль!

— Ага, а если она ещё и сладкого тебе даст, то сразу можно назначать в ближайшие подруги, так? Тика, надо быть не столь, эм, простодушной. Не все, кто нам говорит приятные вещи, достойны быть приняты с распростёртыми объятиями и открытой душой. Я, если ты забыла, на словах порой та еще сволочь, но не устану повторять, суди меня по поступкам! И для окружающих тоже не делай исключений. Ты вот уверена, что в ходе этого разговора нам была сказана, эм, даже не правда, а ВСЯ правда. Вся важная для нас информация. Вообще-то недосказанность порой страшнее лжи.

— Он прав, милая, ты должна быть осмотрительнее. Доверчивость порой играет с нами злую шутку.

— Вот видишь, Тика, как она играет словами, желая выглядеть своей. Эдакая мудрая сестрица, готовая поделиться опытом и, конечно же, направить, подсказать, помочь сделать верный выбор. С ее, разумеется, точки зрения верный. Она уже говорит НАС, чтобы ты не отделяла ее от тех, кого по достоинству можешь назвать этим словом.

— Согласна с Илем.

— Учись, Тика. Она не спорит, а спокойно соглашается, мол, слушай умного дядю, и тётю заодно. Ей не выгодно противопоставлять себя мне, которому ты уже доверяешь. Соглашаясь, она как бы тоже становится в ряд тех, кому можно верить. И чем чаще она будет поддакивать мне, тем всё авторитетнее в твоих глазах начнет становиться. Не сложно ведь соглашаться в прописных истинах. А теперь внимательно смотри, Тика. Итак, Морана, мне кажется, что, начиная столь близкие отношения, следует предупредить обо всех важных деталях. Ты согласна со мной?

— Что ж, это верно. Готова выслушать и про ваши, хм, подводные камни.

— О, не сомневайся, их там полно. Но видишь ли, это мы тебе нужны, а не ты нам, чтобы мы вообще хоть что-то тебе рассказывали о себе. Ты согласна?

— Молчит, Иль.

— Ну она же не хочет выглядеть в твоих, Тика, глазах кем-то недостойным доверия. Не может же она, такая вся из себя своя, начать спорить.

— Да нет, я просто думаю, как бы так рассказать о своем народе, чтобы не пугать Тику. Хуже нет, чем видеть страх в глазах важного тебе разумного. А мне так-то хочется наслаждаться нашей с нею близостью, а не ощущать дрожащую от ужаса жертву в своих объятиях. Ты-то навряд ли испугаешься, но как бы тоже, вместо желания и похоти, видеть на лице партнера отвращение, а то и презрение — совсем не то, чего хочет женщина. Хотя презрение, когда с ним смотрит партнёр, некоторых из наших старух даже заводит. Моя прапра… бабка, короче, так та совсем на этом деле помешанная. Так-то она донельзя властная, но в будуаре превращается в… питомца на поводке. Мда. Но не будем о поехавших. Итак, что вы знаете о детях ночи?

— Вампиры что ли?

— А это кто такие, Иль?

— Уже лучше. Исследовательский интерес и наивное любопытство — куда лучше чем, например, злая неприязнь и животный страх. И да, Иль, ты прав. Кое-где нас именно так называют. Хотя уверена, что описывают при этом с нелепейшими подробностями, которые даже здравому смыслу противоречат.

— Ну кровь то вы пьете?

— Как вино, а не питаемся исключительно ею. И уж точно не налетаем на поселения, чтобы всех там обескровить, ну и помчать дальше — до смерти засасывать всех встречных на пути. И как скот людишек мы не разводим, так что можешь не смотреть на меня с таким явным подозрением. Повторюсь, кровь нам нужна не как пища, а как полезный для здоровья, тонизирующий напиток с несравненными вкусовыми качествами. Что же касается всех этих бредней, то пошли они еще с тех пор, когда мы когда-то давно и исключительно во время войны выпускали безмозглых упырей. По сути солдатов, которые могут воевать отсюда и пока в заданном направлении не закончатся все живые, за их счет, к слову, пополняя численность армии. И да, дел они тогда наделали. Ну так не мы ту войну начали. Вот, ну а высшие не пьют людской крови насильно. Тут всё как раз наоборот. Это к нам толпы выстраиваются в очередь, чтобы заинтересовать отведать их крови. А всё потому, что взамен наша слюна способна исцелять болезни, продлевать жизнь, омолаживать даже, а кого-то и вовсе усиливать. Вот только не навсегда, а лишь пока есть тот, кто регулярно пьет. Смекаешь? У людишек большая конкуренция, когда как у нас огромный выбор. Как тебе комичность ситуации, Иль? Не мы хотим пить кровь людей, это они хотят, чтобы их пили, но в людских россказнях мы — зло, жаждущее высосать всю кровь у всех кто попадется. Люди, — разведя руками, устало подытожила Смертова.

— Если ж вы такие крутые, то почему до сих пор не правите этим миром? Ну или хотя бы людишками.

— А зачем? — недоуменно глянула на собеседника очередная, получается, принцесса в его окружении. — Нас слишком мало. Рождаемость у нас не лучше, чем у эльфов. Наши мужчины не воинственны. Порой даже не мужественны. Всё — поэты, художники да музыканты сплошь.

— Ага, знавал я одну нацию с таким же описанием. Там еще один художник отметился. С забавными усиками.

— Не знаю, о чём ты, Иль, но у нас дошло до того, что последними правителями были исключительно женщины. Княгини. Эти лентяи ничего не хотят делать, вот нам и приходится брать всё в свои руки. Ну а женщины, если ты не знал, войну если и устроят, то будет она уж никак не завоевательной, а скорее, чтобы просто подгадить другой такой же тупой пи… эм, конкурентке в возне за звание самой неотразимой. В общем, некогда нашим привластным каргам отвлекаться от увлекательных интриг на какие-то там планы мирового господства. В самом княжестве полно бардака, а тут ЦЕЛЫЙ МИР. Да кому он нужен? Сидим себе тихо на юго-восточном склоне Мглистых гор, куда никто не лезет, возимся в своем кубле лучших подруг не первую сотню лет, и так, пожалуй, будет всегда.

— Ну хорошо, с этим понятно. Тогда следующий вопрос... Постой! А ничего, что мы ведём такие беседы тут, в трапезной?

— А, не беспокойся. Моя фейри поставила защиту от прослушивания и подсматривания. Эм, купол такой себе, незаметный изнутри. Да и снаружи не понять, что он есть. Просто остальным мы видны так, словно сидим и размеренно жуем, иногда отправляя в рот по чуть-чуть пищи. Удобно.

— Фэйри? В смысле, ТВОЯ фэйри? Разве это не те, что накрывают и убирают тут?

— О, они много чего умеют. Но до вашей, с Тикой, квалификации мне бы не хотелось нарушать традицию и слишком много рассказывать. Хотя мне непонятна, Иль, твоя неосведомлённость, когда как... Или постой, неужели ты не в курсе? Что, да? Поняла. Тогда замолкаю. Прости, дальше сам.

— Что ты имеешь в виду?

— Прости-прости. До квалификации — этой темы я не буду касаться. Ты ведь не считаешь, что я недостаточно откровенна или недоговариваю что-то?

— Нет. В конце концов, это относится к делам школы, и не пересекается с моим интересом по поводу тебя и твоего народа.

— Верно.

— Что ж, у меня еще вопрос, Морана.

— Слушаю, Иль.

— Правильно ли я понял, что тебе нужна кровь Тики? Той, чей запах столь влечет и пьянит, что теряешь в ее присутствии адекватность. Так?

— Так. Кроме крови. Мне нужна не ее кровь, а она сама. Вообще могу не посягать на ее кровь, если это вас так волнует. Повторюсь, мне нужна именно Тика. Даже запах, который пробудил во мне влечение к ней, теперь уже не более чем приятный бонус к тому процессу, что происходит при нашем плотном контакте.

— Ты что, когда трешься об нее…

— Я не только трусь, — не дав опошлить, прервала неоконченный вопрос. — Я прежде всего прижимаюсь, а всё остальное — сопутствующие проявления.

— Не суть. Когда ты трешься, прижимаешься, тискаешь, ты что, вампиришь какую-то энергию? Вытягиваешь из Тики ее, например, жизненные силы, я прав?

— Категорически неверно! Это сложный процесс, но если в общем, то наши энергии при близком контакте входят в некий резонанс и... и в итоге усиливают нас обеих. Ее — совсем немного, и в это время ей просто приятно. От того и стыдится. А меня — просто-таки захлёстывает, и я тогда впадаю в натуральную эйфорию. То есть эти наши обжимашки не вредят ни ей, ни мне. Даже наоборот, усиливают. И ничего я не вампирю, — последнее было сказано даже с некоторой обидой.

— Что ж, благословляю вас, дети мои. А я — есть. Салат сегодня ничё такой. Или я уже говорил?

— Так я не поняла, — выдала наконец Тика, всё это время внимательно слушавшая беседу Мораны с Ильей. — А чего я должна была дрожать в ужасе, испытывая животный страх?

— Легенду о красной Луне слышала?

— Ага. Ею маленьких детей до сих пор пугают. Мол, плохо ешь кашу — черные сердца прознают и придут всех убить, а детей забрать к себе, чтобы потом кровь из несчастных всю жизнь цедить.

— Так вот это вот враньё — о нас.

— Так ты ж не спишь днём в гробу, не дымишься под лучами солнца, не теряешь голову от запаха девстве… Ой!

— Говорю же, бред и страшилка. А запах только твой меня лишает здравомыслия, а не любой девы, что еще не познала му…

— Проехали!

— Как скажешь, Тика. Ох, меня, похоже, опять накрывает.

— Да?

— Ху-ху-ху.

— Мда.

— Не страшно, если купол всё еще стоит, — пожал плечами Волин, отвлекшись от салатика. Третьей уже порции, ведь после бафа надо много калорий. — Вы только это, непотребства если будете устраивать, то не на столе — посуда тут. А вот ПОД столом, всё что ни случается, остаётся там. Проверено! Умм, вкусная сегодня рыбка. И салат просто объедение.

Глава 10

ГЛАВА 10

На следующий день. За стенами школы.

— Зря без Иля пошли. Еще и с тобой, — последнее было сказано с особенным недовольством.

— Он же сказал, Тика, что у него появилось одно важное дело после ужина. Но обещал ведь быстро справиться и догнать, а потому отменять запланированный поход за покупками, как и встречу с вассалами, нет никакой нужды. Ну а пока что я, меня даже и просить не стоило, с большим удовольствием составлю тебе компанию, — поправив очки, с интонацией строгой училки пояснила спутница. Но воровато заозиравшись, предложила уже совсем другим тоном. — Предлагаю ненадолго заглянуть в те кусты. Ху-ху-ху.

— Вот об этом я говорю...

— Ну на минуточку.

— Нет!

— Ну на совсем чуть-чуточку.

— Нет, я сказала! Пока Иля нет рядом, я не стану обжиматься с сумасше… с кем бы то ни было. Вот!

— Согласна. С кем-то — не надо. А вот со мной...

— О небеса, дайте мне терпения.

— Мужчины, если ты не знала, любят смотреть, как две девушки…

— Прекрати уже, Морана!

— Но я ведь серьезно, Тика. Смотри, я сделаю вид, что ты меня привлекаешь ещё и в плотском смысле, а он, как любой физически и психически нормальный мужчина, от такого зрелища вполне может распалиться настолько, что присоединится. И ты наконец добьешься своего. Смекаешь?

— Ой, только не надо вот этого вот, хорошо? Я усвоила урок Иля, и тебе меня теперь не обвести вокруг пальца! Тем более… тем более я прекрасно понимаю, почему он не желает меня. Ну, со мной. То самое. Это вот. Вот.

— Да, странные у него предрассудки. Даже по понятиям рыжеухих ты уже считаешься взрослой, а по людским — так и вовсе.

— Просто я выгляжу… не как бабища, вот! — закончила рыжая с раздражением и явно не так, как собиралась сказать.

— Ну да, формами ты похвастаться не способна. Не столь женственна, как, эм, как, например, вон та бесстыдница, что сюда идёт. Да, на первый взгляд и не скажешь, потому что она в плаще. Но из-под него при каждом шаге виднеются ее ноги в шоссах, соблазнительно так обтягивающих роскошные бедра. Как и туника проглядывает, едва сдерживающая шикарную грудь. Но то всё ерунда, ты погляди на эту походку. На невероятную пластику, полную женского… А? Не поняла, это как это? Ее запах… Но я ж уже! Не может же быть, что… Больше одной, серьезно? Реально больше. Больше! Ху-ху-ху. Еще больше! У-ху-ху-ху-ху!!!

— Ты чё, совсем что ли поехала? Эй, Морана! Ты куда? А как же я…

— У-ху-ху-ху-ху!!! — даже посох свой потеряв, умчала вперёд более чем странная особа в белом балахоне и с длинными черными, как рыжая выразилась, патлами. — У-ху-ху-ху-ху!!!

— Стой, Момо, не убивай ее! — крикнула мелкая рыжая девица в желтой мантии и, пока что, вовсе без посоха. Свой старый она до квалификации не имеет права носить, поэтому оставила в общежитии. — И не калечь ее, пожалуйста. Просто, эм, выруби или… Ну или так. Ох, бесстыдницы ж!

— А это кто, Тика? — не дав рыжей вдоволь пофейспалмить, окликнула ее Рурита, что с любопытством разглядывала те безобразия, что устроила Морана с Момоли. Для особо испорченных, поясню, они кружились взявшись за руки, а не то, что вы, негодники, подумали. Кошка же, почесав затылок, добавила. — А она прикольная!

— Не поспоришь. Что ж, познакомься, Рури, это… Ой, так она и на тебя лезет, да?

— Ага! Ля какая, эм, шустрая, — с восторгом констатировала кошка, приняв обнимашки вампирши.

— Какая темпераментная штучка! О-хо-хо!!! — отозвалась и зайчиха. Она и вовсе не возражала, когда чуть ранее об нее стали, как кому-то испорченому покажется, тереться, но на самом ведь деле вступать в энергетический резонанс, во! — Проказница какая. Кто она, кстати, Тика?

— Познакомься, Момо, это...

— Это она? — прервав, вдруг раздался со стороны чей-то хриплый грубый голос.

— Да, — подтвердил другой, манерный и явно куда моложе. — Она. А этих срамных девок я не знаю. Но можешь и их, хе-хе, заодно с рыжей нелюдью.

Вся эта довольно странная встреча множества лиц произошла на окраине Прихолмска. От замка к поселку вела приличная мощеная дорога, довольно живописная благодаря зелени вокруг. Кустов, в общем, по обочинам было в достатке. Вот по ней и шагали Тика с Мораной, когда случайно пересеклись с Руритой и Момоли. Те решили размять косточки на полянке за околицей, так сказать, поэтому переоделись в спортивное, то есть без юбок, да и потопали к нужному месту. Однако по пути почуяв знакомый запах, пошли ему навстречу, ну а та случилась настолько бурной, что никто и не предполагал. Даже, похоже, сама Морана, теперь вон дающая прям жару. А тут еще и, внезапно, из кустов появляется третья сторона. Явно с не самыми благими намерениями причем.

— Что ж, — довольно оскалился хриплый здоровяк в мышино-сером плаще и с, похоже, доспехами под ним. В руке, правда, при этом он держал вполне себе магический посох. Странное сочетание. Что усугублялось ещё и метательными ножами в перевязи на груди, которая то и дело появлялись в просвете меж полами. И вот, похабно причмокнув, чернобородый детина со шрамом через нос и левый глаз глумливо продолжил. — Раз тебя интересует только нелюдь, тогда вон ту, с задницей которая, оставлю на потеху. И очкастую, пожалуй. Она явно не в своем уме, а я люблю таких, со странностями. Смуглую и мелкую — таво. Тощие какие-то уж больно, даже и подержаться не за что.

— Решай сам, — с брезгливыми нотками ответил манерный тип в явно дорогом насыщенно-черном плаще с наброшенным сейчас на голову глубоким капюшоном. Посоха он с собой не имел, но синюю мантию под полами разглядеть было несложно. — Только не сильно заигрывайся, Шрам. Я заплатил за дело, а не твои развлечения!

— Мы вам тут не мешаем, не?

— Не-не, продолжайте, — услышала в ответ Момоли со всё еще висящей на ней Мораной в полном неадеквате. Уж слюной та капала на зависть любому психу. Ну а Шрам продолжал глумиться. — Вы там пока разогревайтесь, девочки, а я сейчас быстро прикончу доску с черномазой и сразу к вам.

— ЭТО КТО ТУТ ДОСКА?!

— Фу, как неполикокетно!

— Политкорректно, Рури. Иль говорил, политкорректно, а не то что ты ляпнула.

— Да неважно, Мо! Ща я этого хейтера забаню!

— Банхаммер одолжить?

— Справлюсь и без твоей Крошки, — отмахнулась ловкача от силачки и ее колотушки с, оказывается, собственным именем!

— Ха-ха, и черномазая с огоньком! Люблю таких… мучить. Мир, дай мне си… Эй, ножами кидаешься? — получив в лоб метательный нож от Рури, этот кто угодно, но не человек лишь возмутился, а не сдох на месте, как всякий порядочный представитель вида хомо сапиенс. — Щекотно же! Итак, продолжим. Мир, дай мне сиииииииии…

— Низко пошёл, — держа ладонь козырьком, констатировала Рурита. — Мо, ну зачем ты его так далеко в полет отправила? Теперь вот идти за ним. Не, я понимаю, что ты любишь махать своей Крохой, но мне-то тоже хотелось нашинковать урода. Мои кинжалы, ты же знаешь, мертвяков упокоивают.

— Не помогли бы тут твои клинки. Не чуешь разве, что не пахнет от него нежитью. От него вообще ничем не пахнет! Лучше обратись клыкастой да догони-ка того юнца в черном плаще. Его надо допросить и узнать, почему Тику заказали. А я пока закончу с… с этим, — деловито распорядилась вот уж точно силачка, которая чуть ранее за спину перебросила висевшую на ней «коалу» и следом нанесла мощнейший удар молотом по чернобородому. А продолжив более ласковым голосом, обратилась к снова перекинутой вперед Моране. — Милая, повиси пока на Тике. Вот так, моя хорошая. Не скучай, я скоро. Хо-хо, пошалим потом, да?

— Ху-ху-ху, — был ей ответ.

— Дурдом, — вознесла очи к небу Тика. Словечки Иля, как видно, уходят в народ. Ну и напутствовала могучую воительницу, без которой не факт, что и справились бы. — Прикончи его там понадежнее, Мо! А то жуть прям какая-то. Нож изо лба торчит, а он только лыбится похабно. Бррр.

— Замётано, малая!

— Я не малая!!!

— Ху-ху-ху.

— Ну ты-то хоть помолчи, а? — простонала рыжая, поудобнее перехватывая ношу. — Странно, а я стала сильнее. О, у меня два хвоста?! К-как?!

— Ху-ху-ху.

— Шо, да?

— Ху-ху-ху.

— Тогда ладно, тогда виси. Хочу девять, — последнее принцессой клана было произнесено едва слышно и с затаенной надеждой.

А тем временем Момоли как раз добралась до Шрама, который уже успел выбраться из переломанных его телом ветвей тех зарослей, куда был прилёт. Там ушастая крепко стала на широко расставленных ногах, щедро так размахнулась и натурально вбила в землю чернобородого. Он до этого крипово трещал стающими на места костями, но теперь ему придется куда сильнее постараться, если захочет из лепешки снова стать кем-то гуманоидным. Хотя навряд ли это ему позволят, потому как Момоли для верности еще пару раз одарила от щедрот своих, а ее Крошка с такой задачей достойно справилась. Но… но. Не закончилось на этом всё.

— Ну-ка, Тика, бросай новенькую и давай сюда. Надо это вот месиво всё же сжечь. А то что-то он какой-то неубиваемый оказался. Ну, традиционными, так сказать народными, средствами.

— Бегу, Мо!

— Не надо. Я его сейчас огнешаром, — подошёл наконец Волин, который всё это время крался позади, в кустах.

Да, он всю дорогу следил за Такой. Уж очень не понравились ему те многообещающие гаденькие взгляды, что за завтраком бросал на рыжую предводитель здешнего дворянства. Впрочем, и его благородные прихлебатели не отставали. Не заметить подобное было трудно, вот и любопытны Илье стали причины того. Даже решил ускорить события, искусственно создав удобный случай недоброжелателям. Для чего стал шумно обсуждать предстоящий поход за пределы школы, где не действует клятва, ограничивающая убийство учеников вне поединка. Ну и напоказ посокрушался заодно, мол, после ужина у него возникли неотложные дела, поэтому не сможет пойти с Тикой, но непременно догонит позже. План, как говорится, сравнимый надёжностью с часами одной маленькой, но гордой страны. Однако ж сработало.

— О, Иль! — примчала и Тика.

— Он самый, — с недовольным видом подтвердил брюзга. — Вот и оставляй вас после такого. Думал, за твоей безопасностью проследит эта… эта потёкшая, причем не только слюнями. Что? Я о мозгах, вообще-то, а не о том, о чём ты, испорченная девчонка, подумала. Доверил, понимаешь, Смертовой безопасность ее вроде как единственной и ненаглядной. Но что мы видим? Эта ветреная особа взяла и на первых встречных бросаться начала, позабыв обо всём на свете. Ты посмотри наинее. Она ж невменяшка сейчас.

— Точняк, Иль. Эта новенькая сломалась — давай другую, — жизнерадостно выдала неясно чем довольная Момоли. Но вдруг посерьёзнела и высказала претензию. — Что за дела, Иль? Доверилась тебе, понимаешь. Думала, найдешь кого покрепче. А тут, ты погляди на это безобразие, какой-то совсем нестойкой новенькая оказалась. Не, это не дело. Теперь я займусь поиском новых… разноплановых специалисток, — и заржала, зараза такая.

— Вот-вот, — поморзился он. — Подвела она меня. Даже страшно представить, что было бы, не окажись вы, с Ру, тут. Эту ж хрень, неумирающую, без твоей невероятной силищи и не остановить бы было. Реж его, руби, коли, а ему всё равно. Да и, если б не заинтересовался твоей красотой, Мо, навряд ли бы так же заигрался, а не сразу начал действовать. Я б его, конечно, ухлопал, но мало ли, мог ведь и опоздать на какое-то мгновение, фатальное для Тики, — неодобрительно помотал Илья головой. А указав на копошащееся кровавое месиво под ногами, спросил. — Что это вообще за пакость-то такая?

— Сначала, как и Ру, подумала что нежить. Но зачем столь высокоранговой, даже без хозяина способной осмысленно действовать, обычным убийцей подрабатывать? Да и нет от него, как и сказала, запаха присущего немертвым. Еще и маг! Так что следующей мыслью было — марионетка паразита. Есть такие ни то черви, ни то растения, что внутри тела устраивают себе натурально гнездо. И нож в голову без последствий, ведь оболочка давно уж не думает ею — это тот случай как раз. Но приласкав Крохой, я хорошенько разглядела внутренности, и нет там ничего такого. Да и живуч уж больно, поэтому следующий вариант — чернобожник с островов. Какой-нибудь из старших жрецов, которых их злое божество своей силой в живых держит, не позволяя так просто убить. Костер для таких — первое средство. Но опять же, простой убийца? Да и тут, где территория храмовников? Нет, не верится. Ну и, опять же, отсутствие запаха — зачем? Тут мы опять возвращаемся к нежити. Возможно, что это один из последователей некоего Некроса. Появились недавно какие-то новые непонятные сектанты. Наглые и бесшабашные. Вербуют прямо в столице, под боком у Храма. В какое-то неживое воинство зазывают. Облачившись в серое. То есть прям как плащ у этого вот. Так что, возможно, полное отсутствие какого-либо запаха — это всего лишь маскирока нежити нового типа и из числа этого их немертвого воинства, куда любых отбросов готовы принять. Даже таких вот уродов. Вот только... если ж у них даже рядовые бойцы, даже такая вот шваль, по силам сравнимы с высшей нежитью или верхушкой чернобожников, то как вообще храмовники такое упустили?! Ну не могли же они настолько зажраться, уверовав в свое всесилие даже тут, в королевстве, что попросту перестали отслеживать реальные угрозы, будучи увлеченны стяжательством и прочими корыстными занятиями, ну и в итоге тупо прозевали вызревающий уже гнойник. Да не, не может такого быть. Не настолько же они ополоумели от вседозволенности.

— Нет пределов людской глупости. Особенно, проистекающей из поразительной уверености в том, что если пару раз проканало, то теперь всегда так будет, — пожал лишь плечами на это Илья. И продолжил уже серьезнее. — Но спасибо. И за лекцию тоже. Обеим вам моя благодарность, Момо, Рури. Если бы не вы, гадкий сектант мог наделать дел. Потому что кое-кто, Морана, не оправдал надежд. Нет, я-то подоспел бы в любом случае. Не зря ж приглядывал всё это время из кустов. Но мог и на какое-то мгновение опоздать! И это даже хорошо, что наняли такого вот, привыкшего к своей неуязвимости, любителя поглумиться и поболтать, прежде чем действовать. А если бы на убийство подрядили кого-то менее самоуверенного? Кого-то потрусливее. Такой ведь наверняка без затей взял бы да и пульнул с посоха прямо из засады. Вся надежда, что чем-то огненным. То есть тем, от чего я забафал перед прощанием нашу сладкую парочку. Иначе б...

— Да не, Иль, всё в порядке, не сгущай краски. Не окажись я и Ру тут, новенькая б и не потекла тогда. Она ж, как я поняла, не на всех подряд так реагирует, верно?

— Да кто ж ее знает? Теперь ни в чём нельзя быть уверенным.

— Полагаю, что так ее вмазало исключительно из-за нас, столь прекрасных. А так-то она, если я верно ее опознала по запаху, не дала бы Тику в обиду, находясь в адекватном состоянии. О, Рури уже вон пленного тащит. Ты давай, Иль, пали поскорее эту погань, а то гляди, как булькает и трепыхается. Сейчас как возьмёт да как вытечет из сплющенных железок своих. Опять начнет хрустеть и чвакать, собираясь снова в себя, прямоходящего. А мне он больше прямолежащим и не встающим нравится.

— Эка ты его покорежила.

— А то! Но жаль, что пришлось так мощно бить. Доспехи-то на нём, гляжу, неплохие. Были.

— Ну а после моего огнешара так и вовсе тут только пепел с лужицей металла останется. Но и хрен с ним. Как-то неохота колупаться в, эм, этом вот всём, чтобы повыбирать оттуда ценное всякое, до того как сгорит или расплавится. Не, нафиг-нафиг.

— Ух, как полыхнуло! — отпрянув назад, констатировала зайчиха, как только ее собеседник закончил махать руками и отпустил со своих ладоней быстрый сгусток пламени. — Мощно! Но пора бы уходить, Иль. Мы хоть и прикрыты той рощицей от посторонних взглядов, но нашумели, а теперь ещё и это. Ру, давай мне пленного. Сейчас прихвачу новенькую и покажу тут тихое местечко. Как раз для допроса с пристрастием, так сказать, любого уровня. Так что давай за нами, Иль.

— Что ж, веди.

Однако особого пристрастия не потребовалось. Как только очнулся и обнаружил себя привязанным к дереву на небольшой полянке в отдаленной рощице, пленник сразу же пошел на контакт, не став запираться. А оказался им, когда сдернули капюшон его черного плаща, никто иной как тот самый грубиян, что на первом же завтраке воспрепятствовал присутствию Тики за дворянским столом. Тогда он не был таким манерным, но носил ту же синюю мажескую мантию, как принято у водников. Да и сейчас неофит Жак Лонэ́ не тянул с превосходством на лице каждое слово, а с готовностью торопливо выложил всё. Пел как соловей, позабыв о спеси. Так и удалось узнать всю подноготную неудачной операции по убийству, какие же мерзавцы, миленькой лисички.

Это с Ильей она порой бесячка, и захоти он однажды ее прибить — вопросов нет. Но так-то, то есть при взгляде со стороны, только у совсем уж мерзкого гада может подняться рука на такую очаровашку. Ну, если заранее не оговорено стоп-слово, и она сама не попросила быть с нею сегодня пожёстче. Уроды, короче, у которых нет ничего святого. Милота — неприкосновенна!

Но отвлеклись, допрошенный показал, что заказчиком покушения был, ах какая неожиданность, неофит Луи Гони́, то есть предводитель дворянства среди учеников. А заодно сынок, один из, его светлости герцога Усте́пского, как его все называют, любимчика короля. Точнее, Ги дэ Гони по всем признакам верная шестерка Его Величества. Готов на любой приказ властного правителя, очевидно, что очень надежно накрутившего на кулак тестикулы одного из знатнейших аристократов королевства. Да так, что тот аж забыл об амбициях и даже не думает, подобно Подгорному с Приморским, вести свою игру, а довольствуется ролью всего лишь фигуры в руках монарха, так жаждущего приписки: абсолютный.

И да, в Минольском королевстве три герцога, один из которых, как видно, уже стал верной собачкой короля, как-никак победившего в Вечной войне. Видать, местная Столетняя война несколько у них тут затянулась, поэтому непонятным образом допущенный к власти деятельный принц решил, что пора бы кончать уже этот цирк. Ну и начал, как ни странно, не с успехов на полях славных битв, а с наведения порядка в доме. Первым делом прижучил Бургундского, в смысле Устепского, то бишь папашку нынешнего герцога, на тот момент бывшего седьмым, но очень амбициозным сыном. Ну а дальше дело техники.

В общем, как верный слуга царя, отец солдатам, стерегущим восточные рубежи державы, Устепский тем не менее вовсю пользуется славой царёва любимчика. Его тупо боятся трогать, даже когда он откровенно наглеет. Хотя Жарли́ VII явно держит на цепи своего клеврета и, пусть дозволяя некоторые вольности, в целом не дает заиграться, тем более в важных для дела вопросах.

Вот и выходит, короче, что пятый сынок обласканного герцога, даже покинув свет и уйдя в маги, продолжает активно пользоваться славой родителя, с которым мало кто желает связываться. Придя в школу, Гони довольно быстро занял место предводителя благородного круга, ну и подмял многих других. Всех новичков пробует на зуб, подвергая прессингу. Мало кто способен против такого устоять. Особенно, если является не безынтересным герцогёнышу.

Как, например, неофит Кюли. Тот самый Верн, пытавшийся задружиться с Ильей. Хотя он явно не рад такому своему положению, ибо очень уж строптив, как выразился допрашиваемый. Не все поручения предводителя соглашается исполнять, потому в ближний круг до сих пор не введен. Тем не менее вынужден подчиняться, так как отец его, граф Озёрский, хоть и не является прямым вассалом герцога Устепского, однако у того наглого типа обратное мнение на сей счёт. Ну да, сынку было в кого удастся. Устепский старший — яблонька, от которой те ещё яблочки. Так вот, волей короля оба его ручных аристократа, и герцог Устепский, и граф Озёрский, постоянно в одной, так сказать, обойме. Для пригляду друг за другом, в том числе. Но старшим там всегда — несомненно лояльный герцог-любимчик. Вот потому, не будучи его вассалом, граф тем не менее подчинённый. Ну а неофит Кюли, очевидно, не планирует рвать связи с семьёй, даже будучи магом, и потому не желает ей неприятностей. А точнее, чтоб ему однажды не припомнили, как глубокоуважаемый герцог имел неудовольствие высказать графу свое нелицеприятное мнение по поводу его вздорного седьмого сына, что почерпнул из письма-жалобы от собственного пятого. Всегда ведь приятно уколоть чем-то таким конкурента в деле выслуживания хозяйского, то бишь королевского, благоволения. Вот Верн и терпит, в общем.

Но возвращаясь к причинам заказа на Тику:

— Какая же мерзкая скотина! — возмущалась Момоли, как только закончился допрос. — Только из-за того, что его Важности с большой «Вэ» не придали должного внимания, эта мразь приказал ударить по близкому обидчика. Вроде как обидчика. Урод. Чтобы было побольнее от утраты, он еще и в качестве исполнителя приказал своему подручному выбрать маргинала. Для большей чернухи. Ненавижу таких!

— Надо эту гниду к ногтю! — деловито заявила Рурита. — Придет время, конечно, и все угнетататели отведают мозолистой руки трудового народа. Но для некоторых можно сделать исключение, пропустив в очереди вперед. У, контра!

— Могу самолично свернуть Гони башку, только надо выманить его из замка, чтобы клятва…

— Молчала бы уже! — оборвала проштрафившуюся Морану как всегда сердитая Тика. — Иль, не слушай эту сумасшедшую! И сам, я тебя всем чем угодно заклинаю, не вздумай сейчас сорваться в герцогство. Я уверена, через пару дней ты вернёшься с головой Устепского, и его мелкий ублюдочный сынишка проснется по утру с башкой папаши на тумбочке у кровати. Но герцог — человек короля! Мы не можем воевать со всей страной, Иль. Нам придется всё бросать и бежать, эм, или за море, или за горы.

— Я что, вслух это сказал?

— О Мир, я таки угадала. А ведь самый безумный вариант озвучила, — схватилась за голову рыжая. — Да, не спорю, подарить тому, кто сам ничего не представляет из себя, башку его всесильного покровителя — жесточайшее в своей изощрённости наказание для потерявшего берега мелкого мерзавца. Но прошу, Иль, не надо!

— Она права, Иль, — поправив очки, согласно покивала и Смертова. — Я хоть и готова не просто своими руками прикончить щенка, но и отправиться с тобой в герцогство, однако мой клан меня по головке за такое не погладит. Наше княжество имеет некоторые торговые интересы в граничащей с Великой степью части королевства. Как-никак, все сухопутные пути пролегают там, в обход Мглистых гор. Так что моя прапра… бабка, короче, на меня очень уж осерчает, когда ее вызовут к княгине. Между сестрами давнишнее соперничество, и одна получит повод уязвить другую столь нерадивой потомком. Такой, которая вместо красивой тайной спецоперации взяла и влезла в натурально кровавую бойню, доставив неудобство княжеству. Хм(задумчиво), хотя после сегодняшнего, я даже и не знаю, а не наплюют ли они, узнав... О Мир, как же я не хотела вариться во всем этом. Мечтала подальше быть от власти. Не даром же сбежала в другую державу и решила стать магом, благо дар был. Но после сегодня, после обретения мною аж трех, а не одной единственной суженой, как у всех нормальных, эм, счастливчиков… Ох, как бы меня в новые княгини не стали прочить. И плевать им будет на всё. В том числе и на мою клятву Миру об отказе от власти над немагами. Извернутся, завязав всё на советников. Но нет, не хочу! Надо как можно дольше это скрывать от бабки! Лет сто, не меньше. А там уж мы поглядим, что да как. Может, я тогда стану настолько сильна, что мне… НАМ ВСЕМ уже будет плевать на этих слабаков. Нет, лучше двести! Лиса, зайчиха и кошка еще довольно молодые, поэтому не проблема, а молодость этого твоего тела, Иль, я своей слюной поддержу хоть все триста лет. Даже кусать необязательно, раз уж ты не одобряешь такое, и можно будет просто целоваться.

— Ты, гляжу, уже отошла?

— Да, Иль. Прошу у всех прощения за… за ту сцену. Но это было, мягко говоря, неожиданно для меня. Я, если честно, и не слышала о случаях, когда нам, детям ночи, может повезти встретить не одного единственного суженого. В моем случае суженую. А целых трёх! Но факт налицо, и я просто теряюсь в догадках о причинах такого. Попросту не смогла ничего с собой поделать, так как их запах напрочь лишил меня рассудка. На время. Теперь-то я держу себя в руках. По крайней мере до завтра. Но это не точно. Зайчиха вызывает у меня нездоровые позывы. Ну, не только в эстетическом плане. Да уж.

— Я такая! — бодро похвасталась довольная Момоли.

— Дурдом, — сделал фэйспалм вечно недовольная Тика

— Вместе сподручнее бить контру, — лишь пожала плечами неунывающая Рурита.

Пятая промолчала, ведь всё, что было под столом, остаётся под столом. Да и не видит ее никто.

— Я заметил, Тика, — сделал вид, как так и надо, этот везучий сукин сын, — что у тебя теперь два хвоста. Я прав?

— Да, — покраснев, потупилась лисичка. — И я стала сильнее. Физически так уж точно.

— О, а я тоже обратила внимание, что Крошка сегодня прям радует эффективностью, — включилась в беседу и крольчиха. — Раньше я так далеко не отправила бы в полет здоровяка в доспехах. Да и плющила его потом весьма бодро. С одного удара сложить в такое, эм, неаппетитное зрелище раньше бы я не смогла.

— А я вроде бы крупнее стала. Ну, после оборота. Или мне показалось? — не осталась в стороне и кошка. А прежде, чем стать пантерой, попросила. — Ну-ка глянь, Мо. Подросла же?

— Да. Лапы массивнее стали, смотрю. Клыки, вон, длиннее теперь. Ну и когти мощнее. Если так и дальше пойдет, Ру, буду ездить на тебе верхом.

— Это взрывной эффект от первого резонанса наших энергий, — пояснила Морана. — В дальнейшем темп усиления будет уже не такой. Но, ху-ху-ху, чем чаще я буду вас тискать, тем быстрее мы все станем сильнее!

— Так, отойди подыши воздухом. Прогуляйся пока там, в сторонке. А то опять потечешь. Ну, башкой в смысле, а не то, что вы все… Короче, не важно, — отмахнулся Волин, и не только потому, что эта его шутка второй раз уже не смешна, а потому что… не шутка вовсе. — А ты, Момоли, прекращай ее провоцировать. Прикройся, в общем. И позы не надо такие принимать. И томный взгляд прикрути. И только попробуй что-нибудь промурлыкать ласковое.

— А может, я вовсе и не для нее это всё.

— Тем более! Не время, товарищ!

— Точно, — встрепенулись Рури, — вот победим сначала всю нечисть эксплуотаторскую, вот тогда и заживём, ух! Ну-ка, грянем, товарищи. Вставай, проклятьем заклеймённый, весь мир…

— Зачем! — взмолилась Тика. — Зачем, Иль, ты научил ее ЭТОМУ?

— Ну так прикольно же, не?

Глава 11

ГЛАВА 11

— О, а это я неплохо зашел, — довольно потирал руки Илья, повергнув очередного монстра подземелья.

И да, пятая, в смысле фея-сладкоежка, опять захотела барбарисок, поэтому подкараулила Волина перед ужином. Это уже на следующий день было, после событий по дороге в Прихолмск. Вот, и открыв портал, крылатая с загадочным видом поманила за собой. Видимо, чтобы дать. Ну а так как столов в пределах видимости не было, бесстрашный, но не совсем уже уверенный в своих прошлых выводах Волин шагнул за нею. А там — опять данж.

Ну или что оно такое, раз там можно, не особо парясь, раскачать себе резерв по цене всего-то леденца.

Конечно, Волин опасался, эм, всякого такого. Уж больно кокетливо теперь поглядывала на него, еще и хищно так облизнувшись при встрече, та кого он наивно посчитал невинным созданием. Извиняться даже собирался… Не суть, короче, ведь по итогу за порталом всё оказалось в рамках приличия, и ничего возмутительного не произошло. Илья даже незаметно выдохнул, хотя страсть розововолосой к сосательным конфетам продолжала подспудно беспокоить его.

«Ну, много ж сахара — вредно, — подумал он тогда. — И не только для фигуры, хотя у мелкой та и так, эм, мелкая. Не, формы-то поизобильнее будут, чем у той же рыжей, например. Но на фоне человека всё равно ведь мелкая. Хотя, такое ощущение, что опять подросла. Или показалось?»

Короче, после портала Волин оказался в том же самом зале, где закончил в прошлый раз. Но в этот — тут появились ступени вниз. Феи не было, наверняка опять сидит в последнем помещении и ждет барбариску. Лапочка какая. Так что приключенец, миновав пару лестничных пролетов, оказался этажом ниже, где интерьеры были аналогичные. Ворчун даже побухтел, мол, опять двадцать пять, ни выдумки ни фантазии, снова скукота, ну и тому подобное, как он любит, в общем. Однако новый тип мобов его всё же порадовал. Точнее, тандем их.

Пока зомби-маг взывал к Миру, рыцарь-скелет танковал. Причем оба они, уже будучи боеготовыми, ждали противника, а не медленно вылезали из кучи тряпья или восставали из горки костей. Да и поживее, так сказать, были. Понапористее.

Волин, когда их увидел, выхватил сразу свой верный кинжал, правда подумав, что такими темпами на ужин с мечом придется ходить. Ну и незамедлительно, согласно привычной уже тактике, срубил ржавый клинок костяшки, после чего тут же пробил ему некроядро. Успел, прежде чем едва увернуться и уйти вбок от летящего огнешара. Сам-то он огнеупорный, но не одежда, которую пока ещё не снимал, хотя, как видно, стоило. Вот, ну а пока гнилушка тужился с очередным заклятьем, подскочил к нему и без затей обезглавил. А постояв в недоумении, всё же додумался проткнуть отделенную от неподвижного тела башку, которая продолжала чего-то там бормотать, и это таки помогло. Получив же двойную порцию энергии от обоих уничтоженных энергоядер парочки мертвяков, довольно потер руками и порадовался вслух, мол, удачно зашёл.

Примерно так всё и было.

Вот, ну а сейчас и прежде, чем идти дальше влекомый любопытством, всё же придержал его, так как стоит сначала подготовиться:

— Так, раздеваюсь, бафаюсь и вперед!

Сегодня он решил остаться в обуви и трусах. Обычные полотняные брэ, которые, в отличие от шелковых, не жалко, если вдруг заденут огнем. А то в прошлый раз — стыдно вспомнить. Особенно, те откровенно любопытные взгляды, что бросала на него фея, когда он вошел в комнату босса, но вместо сложного противника там, внезапно, оказалась дама. От изумления даже не сообразил тогда, что надо бы прикрыться. Ждал ведь чего-то мерзкого и опасного, а тут на тебе — мелкая сладкоежка сидит ждет. Впрочем, не такая уж и мелкая уже. Если динамика сохранится, то через месяцишко Тику обгонит. Ростом. По всем остальным параметрам — уже.

— Хотя рыжей наверняка обидно будет, раз ее снова обогнали. Не только везде, но ещё и, эм, во всём. Мда, — почесал затылок этот негодяй. Любитель маленьких девочек, пусть и в массогабаритном смысле этого слова, а не в том, за что в приличных странах дают срок. — Хотя о чём это я? И дело тут даже не в том, что всё, случившееся под столом, там и... Ну все в курсе уже, короче. А о том речь, что Тика попросту не узнает об, эм, воображаемом друге. Подруге. И даже больше уже. Мдэ. Хотя не, эта отмазка уже не канает. Если крылатая не видима другим, то это вовсе не значит, что она глюк. Тем более после визитов сюда, откуда можно прихватить с собой свидетельство материальности происходящего. И сегодня я твердо намерен так поступить. Если трофей пропадет, значит — вокруг иллюзорный данж. Если останется и будет виден остальным, то тогда — реальное подземелье. Ну или данж, способный материализовать иллюзию, что было бы как-то странно, если так подумать.

С труселями, в общем, понятно, а что касается обуви, то это были, парам-пам-пам, кеды! Да, Волин, как и любой другой эксплуататор, сразу же воспользовался повышением хвостатости у своего личного синтезатора с рыжими ушками. Тика, став сильнее от обжимашек с Мораной, без особых затруднений справилась с копированием и последующим производством кед, предварительно лишенных-таки металлических частей. Аккуратная Момоли постаралась, и старательная Тика смогла наконец запомнить предмет для воссоздания. Которое уже даже и произвела! Не оба кеда разом, конечно, но за два захода сумела сотворить полноценную пару. Так что теперь у Волина, гадкого угнетателя миленьких лисичек, появился неиссякаемый источник достаточно удобной обуви для активностей, так сказать. Яркие белые части, разве что, пришлось закрасить черным маркером, дабы не выделялись на фоне традиционно синего верха.

И да, Рурита таки сгоняла в столицу к сапожнику и портному. Поэтому у Ильи теперь есть еще и более или менее нормальные берцы с неплохой подошвой. Подбитой гвоздями-шипами, примерно как у немцев во Второй Мировой. Ну или у римских легионеров, если угодно. Правда, по каменному полу они изрядно скользят, в отличие от грунта, потому сейчас он в кедах.

Помимо обуви, быстролапая доставила и готовую одежду. А привередливый попаданец заполучил вожделенные штаны, сменив наконец эти богомерзкие колгота́ны. Нет, понятно, что шоссы — это больше чулки, но всё равно ведь в облипочку. Тьфу, три раза. Ну а вместо котарди у него теперь… да почти то же самое, только ткань полегче и крой посвободнее. А, ну и карманы еще. Даже Рури понравилось, и она теперь глазками кота, в смысле кошки, смотрит на Момо, чтобы та ей нечто такое же сшила. Обещала ж, что опыта поднаберется и сама начнет творить швейные шедевры по заказам своего лорда. В общем, обновки пришлись по душе не только Илье.

Но всё это сейчас лежит себе спокойно в комнате общежития, потому как мажеская мантия чем хороша, что кроме нее ничего и не надо в здешнем климате. Трусы — так-то тоже опционально. Ну а сама жёлтая хламида в данный момент свернута в узелок, потому что предстоит принимать огнешары на грудь. Как минимум для веселья, потому что мёрзнуть в каменном мешке без окон, но с факелами будет некогда отважному приключенцу с шилом в одном месте.

— Трепещи, нечисть подземельная! Пресветлый грядёт!!! — пафосно возвестил, как некогда предписывалось должностными обязанностями, принявший соответствующую позу Герой, ныне с приставкой экс. — Тьфу ты, чуть голос не сорвал.

Войдя в следующий зал, Волин обнаружил там двух рыцарей-скелетов, помимо неофита-зомби. Но не смутился и, довольный ростом интенсивности прокачки своего резерва, ринулся в бой. Первым делом отбросил узелок и, не став кинжалом принимать на блок, ловко увернулся от ржавого клинка, прежде чем резко и стремительно, прям как укол скорпиона, пронзить ядро его хозяина. После этого сразу же отскочил и парировал удар уже другого костлявого мечника. Хотя и тот долго не продержался, получив по кисти рабочей руки и следом — в убойную точку, аккурат в центре масс. Очередное ядро было уничтожено, а Илья не стал более суетиться и, продолжая впитывать двойную порцию трофейной энергии, спокойно принял на голую грудь огнешар. Тот довольно быстро затух, даже и не опалив ткань трусов.

— Плохо, конечно, что моя огнеупорность не распространяется на одежду, тут надо бы артефактное что-то носить, но хорошо, что благодаря ей волосы не горят. А то ходить потом лысым и без бровей — так себе экспириенс, — посокрушался он, как только закончил поглощение, и перед тем как, миг спустя, приступить к добавке из очередной пробитой гнилой башки. — Тройной десерт — обожаю!

Закончив тут, Волин пошагал в третий зал с мобами, где было уже три мечника и один маг. Ничего не говоря, видимо, чтобы не сглазить, довольный ростом потенциальной добычи Илья поманил к себе костлявое воинство. Сам при этом он двинулся по периметру помещения, держась в паре-тройке метров от стены. Атаковали его сразу двое, хотя третий рыцарь просто был дальше, потому и не сумел присоединиться, а подождать его им мозгов не хватило. Ну или что там у них, в черепушках под полуистлевшими шишаками? В общем, два быстрых взмаха, и ржавые клинки перерублены. Отскок одновременно с уколом, и один валится с пронзенной грудью. Шаг в сторону перед не менее резким выпадом, и второй готов. Уход от атаки подоспевшего наконец третьего, и вот он, провалившийся в пустоту, получает укол в спину, но в нужное место. Всё.

— Нет, не всё. Ау, маг-рукожоп, ты куда вообще целишься, а? Косоглазие? Вон, морда твоя гнилая, стенку закоптил, едва узелок мой не спалив. Но обошлось. Фух. И хорошо, что огнешары из посоха не взрываются, как мои. Видать, просто сгусток пламени, который запулили, а не магоконструкт условного действия, — последнее Волин говорил уже стоя над трупом с пробитой головой, где разрушенное ядро исправно лишалось запаса энергии в пользу шумного юноши в трусах и кедах. — А я и не комплексую. Трусы ж не в сердечках. И не розовые, гы-гы.

В очередном зале уже, закономерно, четверо скелетов и один маг ждали гостя. Тот, не став затягивать, подскочил и резво уложил двоих, увернувшись, пробил с ноги в бок третьему и принял на блок клинок четвертого. Еще пара уколов, с прыжками между ними, и влетевший в спину фаербол подсказывает, что остался лишь один противник. Но и он вскоре слёг, как только энергия была впитана, и резерв снова распирало.

Во многом поэтому Волин не скупился на ману и щедро напитывал руны своего кинжала, чтобы в одно движение лихо срубать вражеские клинки вместе с их хозяевами, между прочим, в броне. Хотя, конечно, всю эту ржавую пакость уже давно не назовешь гордым словом сталь. Если постараться, то кое-где доспехи костяшек и пальцем можно пробить. Точнее, проломить.

Вот, наконец, и пятое ядро впитано, так что Волин шагает дальше, чтобы уже пятерых скелетов и одного зомби-мага по-красоте отправить... может, конечно, и в Вальхаллу, но сомнительно. Короче, куда там им надо, туда и отправить.

— Пятеро — многовато. Да и кинжал — не то для такого махача. Коротковат. Без меча, по ходу, слишком потно. Вон, поцарапал-таки один, гад желтозубый, обрубком своего ржавого меча задев. Но потом уже зелье Тики выпью. Не сейчас. А то дальше ведь шестеро мечников должно быть. Как там я фее говорил? Катарсиса не хватает, да? Вот и получи, Илюша. В последнем зале костяшек будет все десять. И это ведь не самый последний зал еще. В прошлый раз их все тридцать было. Это что, получается? Начнут зомбаки-огнеметчики прирастать, да? А потом и некроголемов станут целые толпы, так что ли? Вот уж точно, я после такого надрыва задницы испытаю незамутненное чувство, будь он не ладен, катарсиса. Хотя чё я? Мана мутится, резерв качается, движуха не затихает. Так к чему эти стенания? Погнали!

В десятый по счету зал Волин входил слегка хромая, с тремя порезами, одним неглубоким уколом и напрочь сожженными трусами. То есть фактически без них. Его прогноз оказался верен, и таки пришлось попотеть. Но он был доволен.

И вот, войдя, первым делом он метнул два трофейных меча, потом взяться за свой кинжал и поспешил поближе, чтобы впитать результат уничтожения двух энергоядер нежити. Да, метнул метко. Могёт. Подскочившим двум мечникам парой уверенных движений укоротил их мечи, заодно распанахав и грудные клетки. А пока впитывал еще два энергопотока, разобрался с приблизившейся тройкой назойливых костяше. Один из которых, правда, едва не выколол глаз изворотливому приключенцу, а второй чуть сам не убился, весело запылав от огнешара, что прилетел в спину ему, подставившемуся. Забавно получилось. Последнюю же троицу Волин уложил уже не так напрягаясь.

— Фух, пошлый зал мне дался тяжелее. С первого раза не попал, метая одновременно в двоих, на что отвлекся, а в итоге завозился в образовавшейся свалке, вот и получил в спину укол. Но здесь всё прошло гладко, и это хорошо. Так, ну что, отдохнул? Десятый зал ведь. Дальше начнут маги расти в числе, так же, да? В принципе, мне это не критично. Разве что своими спецэффектами будут отвлекать. Фаершоу, блин. Ладно, нечего тянуть, потопали.

Однако в очередном помещении ждал сюрприз. Нет не фея, заждавшаяся лакомства. Там был лич. Ну или что оно такое? В общем, не менее гнилой зомбак с трухлявым посохом и в рванине, однако мантия его была явно черного цвета и с наброшенным капюшоном. Из-под того было видно наполовину скелетированное лицо, как говорится, с веселой улыбкой. То есть напрочь лишенное губ. Но это не помешало, уж точно, не неофиту бодро пророкотать что-то невразумительное и шарахнуть едко-зеленого цвета молнией.

— Опупеть, — озвучил своё отношение к ситуации Илья, едва успевший нырнуть назад в проход, и теперь мог прекрасно разглядеть место попадания. Поплывшие камни кладки на стене, у которой ещё недавно стоял. И нервно выдал. — Э, а чё оно плавит, когда в прах должно обращать? Зеленого ж цвета. Шо за неканон? Ладно, нечего разлеживаться. Лич сам себя не убьет. Но то, что его мантию не взял меч, который я метнул — это непорядок. Хотя, скорее всего, там не в мантии дело. Вся фигура этого гнилоуста зеленым чуть засветилась, когда я вторым клинком аккурат промеж зубов ему попал. И не пробил, я так понимаю, магическую защиту против физического урона. Про магический не уверен, но ща узнаем. Эй ты, архимаг доморощенный! — выглянув в зал, позвал Волин уже что-то новое начитывающего зомбача. — Думаешь, что ты невероятно крут, раз умеешь так шарашить из своего… Ха, снова мимо! А потому я считаю, что ты просто тупой моб, которому нормально не прописали тактику. Ты ведь болваном стоишь на месте и атакуешь не когда лучше, а как только закл готов к… Опять мимо! А потому завязываем уже это. Лови!!!

Два раза укрывшись за поворотом от новых молний, Волин подготовил свою атаку. То есть, не отвлекаясь от своей отвлекающей болтовни, на автомате вертел руками и в итоге выпустил с них по противнику дебаф. Такой, какими поражал некроголемов при прошлом прохождении данжа, то бишь этажом выше. Ну а лич, получив этот светящийся сгусток в грудь, едва не выронил свой посох. Каст очередной молнии был сорван, да и сам кастер оказался, мягко говоря, не в лучшем теперь состоянии. Потому ничего и не смог противопоставить обезглавливанию сразу после трёх уколов. В грудь и висок, где некроядра не оказалось на этот раз, ну и в живот, просто на всякий случай, однако ж сработало.

— Вот и всё. Десяток скелетов-мечников и то сложнее были. Блин, а ведь десять таких личей мне и носа не дадут высунуть. Если, конечно, не станут тупо одновременно жахать. Смешно бы было, мда, — почесав затылок, иронично ухмыльнулся Илья. Затем отмахнулся от преждевременных пока еще размышлений, и двинул дальше. Не забыв оглядеть труп. — Что тут у нас, лут какой-нибудь есть? Неа. Черная мантия и правда оказалась лишь тряпкой. А жаль. Я б не отказался от физической защиты. На одни зелья уповать — это не дело. Но мой черный плащ с рунами жалко сюда брать. Спалят ведь. Как и что-то новое зачаровать — не выход. Это ведь натурально расходник будет. Не могу ж я их десяток с собой таскать. Ага, меняя после каждого словленного мною огнешара. Не, фигня. Да и не реально их столько наделать. Ну ладно-ладно, реально, но тупо лень ведь. Эх, остаются лишь чары щита. Но не люблю их — слишком уж подвижность ограничивают, а подготавливаются аж шесть секунд. Это хорошо, когда надо прикрыться от роя стрел, например, стоя на поле боя. Самого себя заслонить и всех, кто поместится за двухметровой почти полусферой. Да и против магических атак такой щит весьма неплох. А не, в этом случае ведь он станет ману жрать как не в себя при каждом прилёте. А резерв мой, пускай и качается теперь, но далеко пока ещё не Геройских объемов. Короче, щит этот всем хорош, но... но мог бы и получше быть. Мда. Ладно, двигаем дальше.

Прежде чем заглядывать в очередной зал, Волин подготовил дебаф. Вот только, когда резко выскочил в проход, будучи готов сразу же отпрыгнуть назад, увидел то, к чему не был готов. То, от чего закашлялся и был вынужден поскорей отослать готовые чары в безопасном направлении. Вверх то бишь. Ну не будет же он пулять по фее. Голой. У зеркала. Стоит, понимаешь, крылышки разглядывает. Ну и стройные ножки еще. Да и руками эдак оглаживает себя в районе груди, недовольно поцыкивая. Лукавит, негодница. Всё там как надо. Ну куда ей, с таким-то ростом, а главное, образом и стилем, еще бо́льшие, а? В общем, бесстыдно повертевшись у зеркала еще несколько секунд, розововолосая взмахнула палочкой и воскликнула:

— Не! — зеркало исчезло, буквально растворившись в воздухе. Затем новый взмах. — Ну! — и одежда от такого, взлетев с пола, вернулась на загорелое тело, чтобы снова контрастировать с ним своею белизной. Да и розовая лента опоясала талию своей стройной хозяйки. Одевшись же, мелкая негодница повернулась к Илье, который опять забыл прикрыться, а стоило бы. Ну и, как-то даже плотоядно ухмыльнувшись от вида закономерной реакции бесстыдника, бесстыдница требовательно протянула руку, прежде чем сказать. — Нямку!

— А? А, держи.

— Дай! — произнеся это волшебное заклинание, отлевитировала к себе барбариску и, более ничего не говоря, отбыла.

Волин, которому всё еще стоило бы прикрыться, растерянным взглядом проводил скрывшуюся в портале сладкоежку и только сейчас, опомнившись, сообразил, что так ведь и не спросил об одном важном деле.

— Ну а чё теряться. Мало ли, вдруг бы правда прокатило и задумка сработала. Конфет-то у меня много, а вот порталы феячьи — штука уникальная и крайне перспективная. Особенно, если с умом применять. Ответочку предводителю команчей ведь никто не отменял. Да, тупо убивать не стану, по просьбам трудящихся, никого из этой уродской семейки дэ Гони. Но их ведь и по-другому можно достать, главное — оказаться в нужном месте. И быстро потом, ну и незаметно для остальных, вернуться. Для чего порталы, короче — самое то. Вот только сегодня, как видно, не судьба. Эх, опять упустил момент нормально пообщаться с фейкой. Так, ладно, где там мои трофеи? Пришло время, поэкспериментировав, узнать где я нахожусь. В неком пространстве данжа или в реальном подземелье под замком. Но сначала — одеться. Мда, неловко вышло...

Ничего не забыв, экспериментатор подхватил перерубленный ржавый меч рыцаря-скелета и фрагмент посоха неофита-зомби. А покрепче сжав этот мусор, нырнул в портал, чтобы на выходе обнаружить довольно неожиданный результат. Обломка меча в правой руке не оказалось, а вот кусок посоха в левой — наличествовал.

— Эмм… — растерялся он даже. — Вот значит как, да? Занятно-занятно. Что ж, это следует обдумать хорошенько. Но позже. А пока — ужин! Эх, ну и Тику потом опять гонять по наукам. А то, в конце концов, сколько можно терять время? И так последние два дня не посещали никаких занятий, плотно занявшись с рыжей ее подготовкой к зачетам для допуска к квалификации. В этом куда больше смысла, чем и дальше ходить на бесполезные нам уроки для малограмотных желтомантиевых. Лучше я сам ее погоняю как следует, чтоб уже завтра, искренне на это надеюсь, мы оба прошли наконец эту злосчастную квалификацию да смогли начать учиться тому, ради чего вообще поступали! Даже ж на уроки по зельеделию, куда я так хотел попасть, чтобы в кое-чём убедиться, не пускают, пока на тебе жёлтая мантия. Так что учиться, учиться и еще раз… всё, короче, по заветам незабвенного идеолога и, по совместительству, нового кумира Ру. Особенно броневик ее впечатлил. Мда. Но для начала, как и сказал, ужин в приятной компании и... Хрен там. Тика опять ведь недовольно хмыкать будет и моську воротить. Ага, и Морана теперь ещё. Будет, блин, осуждающе сверкать своими стеклами очков. Да и хрен с ним. Стану я ещё оправдываться, как же. Ну подумаешь, заночевал вчера в Прихолмске. Сами ж не захотели остаться и повеселиться. А я, между прочим, слегка даже соскучился по развеселым кабачным застольям под шум-гам и завывание менестреля. Это ж фэнтезийная классика! И не я виноват, что принявшая на грудь Момоли начала тянуть меня на танец. Не страстное ж танго, в конце концов. Ну подумаешь, отплясал с нею пару, эм, полек, ну посидела она потом у меня на коленях. Делов-то. Стоило ли из-за такого демонстративно уходить, с обиженным видом хлопая дверью? Еще и Смертова потакает своей ненаглядной рыжей, хотя могла бы поддержать и других своих, эм, суженых. Но а вообще, пусть лучше уж так. Тика хоть и бесячка порой, но оставлять ее наедине со своими тараканами в милой рыжей головке — не дело! Так что даже хорошо, что Морана, поступив мудро, поддержала именно нашу… пятнадцатилетку сорока пяти лет. Ну подростковый же ж бунт — ни дать ни взять. Придумала, видите ли, себе неземную любовь и давай противопоставлять ее всему миру. Ладно, подрастет сначала, хотя бы уж ментально, раз рыжеухие и в старости остаются лолиподобными, а уж тогда поглядим. Стоит ли вообще мутить с нею… эх, какой же всё-таки лапочкой. Нет, я не мазохист, не ОЯШ цундерепоклонник, да и вообще не азиат, в обществе которых женщины неискренне лыбятся не просто в любой ситуации, а тупо по жизни, поэтому эти бедняги воспринимают нездоровое поведение писклявых грубиянок как что-то по-детски миленькое и, внезапно, искреннее. Точнее, как несложное, любому понятное притворство. Вот, что делает с людями жизнь в обществе лицемеров, где искренность считается слабостью, а то и грубостью. Где тебе никогда не скажут прямо, где будут ходить вокруг да около, где всё полунамеками, где, блин, отказать, особенно старшему, это прям возмутительно невежливо будет. Нация, и не одна, а целая культура лжецов, какая-то прям, где обмануть другого — великая добродетель. Но если попадешься, то тебя беспощадно затравят всей толпой. Если, конечно, ты не кинул чужака. Обманутый иностранец — повод для гордости великой. Ладно, что-то я куда-то не туда ушел от темы. Короче, коники Тики пока что меня невероятно умиляют, но если она не повзрослеет, то придется ее дрессировать. Я, повторюсь, не мазохист, а как раз таки наоборот. Мда. Но пока что не хочу с нею так. А потому — сейчас приду и начну задабривать. Засыпать комплиментами. Заваливать сладостями. Всячески заслуживать прощение(иронично).

Глава 12

ГЛАВА 12

Прошлым вечером. В одном из номеров Прихолмского постоялого двора.

— Момоли, что ты делаешь? — аккуратно поинтересовался Илья, когда ощутил спиной что-то горячее и мягкое, но упругое, причем в двух экземплярах. И хорошо, что это произошло именно сзади, потому как спереди кое-что мешало бы. — Не молчи, пожалуйста, мне и вправду интересно узнать ответ.

— Бубубу, — что-то невнятное прозвучало из горячих ее губ, кои также ощущались спиной, пусть и повыше чуток.

— Эм, прости?

— Говорю, что транслирую, — чуть громче прозвучал странный ответ от невиданно смущенной зайчихи.

— Что, позволь узнать, транслируешь?

— Что нельзя, Иль, так долго мучить женщину, стойко демонстрируя ей свою непокобелимость.

— Ты хотела сказать, непоколебимость?

— Лично мне, Иль, без разницы. Я не такая собственница, как некоторые. Я четко знаю, что мне нужно и зачем, — слукавила давно уж не юная дева, для которой однако все эти сердечные дела были в новинку. Соблазнить и поиграться с чужими чувствами — без проблем. Сбросить похоть — не вопрос. Но эта ваша любовь-морковь — непонятная хрень, свалившаяся как снег на голову. Однако продолжила уверенным тоном искушенной сердцеедки, ведь главное начать, а дальше что-нибудь да как-нибудь выйдет. — Знаю, но никак не могу получить этого от тебя, мой лорррд. Так может, мне следует немного подтолкнуть тебя? Самой сделать более уверенный первый шаг? Показать свою готовность к… к любым твоим пожеланиям, Иль?

— Видишь ли, вот Тика, например, мне нравится своей искренностью. Хоть и неуклюжей, порой раздражающей, но такой, эмм, свежей и, я бы сказал, врачующей душу старого циника.

— Хорошо. Я поняла и не буду играть. Ты хочешь услышать признание? Но мы давно не юные сердца. Мы не воспримем это… так же волнительно, как полагается в том возрасте. Наоборот, это будет выглядеть как притворство, как очередная игра хитрой обольстительницы, разучившейся что-то искренне чувствовать. Так не лучше ли выглядеть той, кем давно являюсь в глазах окружающих? Похотливой крольчихой, которой просто неймется объездить очередного жеребца. Разве то, что я чувствую, так важно? Не важнее ли, что готова сделать буквально ВСЁ, чтобы ТЫ чувствовал себя... наилучшим образом, скажем так. Всего лишь ответь на мои домагательства, а дальше я... природа всё сделает за нас.

— Так а что ты чувствуешь? Мне и правда это интересно. Но хорошо. Для начала скажу о себе. Я не верю в любовь. Точнее, в то, что мы называем ею, утопая в гормонах на определенном этапе своей жизни. Однако я верю, нет, я знаю, что между теми, кто вместе пережил многое, может возникнуть то, что принято именовать зрелой любовью. Хотя у некоторых это всего лишь созависимость, а то и привычка. Процесс зарождения и развития этого чувства не быстрый, как юношеский порыв. Если, конечно, не форсировать искусственно. Но он весьма закономерный. И тебя, Момо, я рассматриваю как ту, с кем хотел бы выстроить такую связь. Бесспорно, ты роскошна и возбудишь даже нежить, однако каких-то глубоких чувств, ну, романтического характера, я к тебе не испытываю. Пока. Но это мой опыт, Мо. А я человек. Я не знаком с физиологией твоего вида, поэтому не берусь судить, насколько то, что ты чувствуешь, сопоставимо с тем, что я знаю. Потому и спрашиваю. Что ты чувствуешь, Момоли?

— Чувствую? Я чувствую… что не смогу жить без тебя.

— Как без сладкого? Ну или другого излюбленного лакомства. Или же, как без солнечного света? А может, как без теплого костра на холодном ветру? Как без воды, когда вокруг пустыня? Как без…

— Как без воздуха! Мое сердце разрывается от мыслей, что могу не увидеть тебя сегодня. От такого, как дура, готова вытворять самые идиотские вещи. Не раз одергивала себя, чтобы не пролезть в школу просто взглянуть, как ты спишь. Потому и глушу выпивкой эту боль, когда тебя нет рядом, Иль. Просто смилуйся уже над старой дурой и… и используй как тебе заблагорассудится, только позволь быть рядом.

— Мда уж. Да и ладно. Чё я ломаюсь, в конце-то концов. Уговорила, кароч. Поворачивайся давай и наклонись. Да, знаю — в романтике я не очень и…

— И не надо! — довольная, что больше не надо откровенничать, а можно просто попёхаться в удовольствие, поддержала эту идею неопытная в одном, но умелая в ином зая. — Эм, хвостик показать?

— Потом. Кому он нужен, когда тут такая жо…

— Воу-воу-воу! А чё без меня? — ворвалась в комнату уставшая греть уши под дверью Рурита. — Я как бы тоже, ну, пылаю от неразделённой любви, все дела. Сгораю, как-грится, от чувств, эм, пока вы тут веселитесь без меня(обиженно). Так что это, бери, короче, ответственность, Иль!

— Она гибкая, — прорекламировала, очевидно, что невозражающая Момоли.

— Ну, — почесал затылок этот везучий сукин сын, — сгорел сарай, гори и хата.

А дальше была бурная ночь, полная сугубо традиционных семейных ценностей, разумеется. А вы что подумали? Ай-яй-яй, разве ж можно быть настолько испорченными?

Поутру Волин, беспокойно спавший этой ночью, проснулся и обнаружил, что находится в том самом кабаке, где накануне веселился. Пировал, слушал менестреля, танцевал, ну и, куда ж без этого, пил. Правда, припомнил всё это и осознал ситуацию он не сразу:

— Что? Где? — ошарашенно водя глазами по сторонам, подскочил в постели весь растрёпанный и взмокший Илья. — А, фух. Приснится же такое. Жесть…

— Что случилось? Ты в порядке?

— Чё там?

— Да сон странный видел. Бесконечная треня. Жим лежа, становая тяга, присяд с утяжелением, кросс в перерывах. А когда наконец сбежать сумел, то оказалось, что в синтезаторе НЕТУ МЯСА!

— Эм…

— Ужас какой! — пока Момоли спросонья пыталась вкурить, о чем он вообще, Рурита активно поддержала, хотя наверняка тоже ничё не поняла из сказанного. — Бедненький. Иди обниму, милый… Или, хе-хе, еще один раунд?

— Дайте, блин, поспать! — в ужасе воскликнула Момоли. А следом пояснила свою позицию, прежде чем снова упасть на подушку и накрыться с головой. — Меня еще никогда так не заездива… не заезжива… не упахивали, короче.

****

Незадолго до ужина. Неподалеку от трапезной.

Пока Волин в данже, откуда вскоре вынесет неоднозначный результат эксперимента, то есть кусок посоха, у трапезной происходило следующее. В тени дерева стояли двое учащихся. Один — с возмутительно ухоженными усиками и бородкой, в белой мантии из дорогой ткани, то есть воздушник. Другой — тоже весь прилизанный, но в мантии зеленого цвета, как носят маги земли.

Опираясь на свой посох, задумчивый первый наконец спросил у второго:

— Значит, говоришь, после вчерашнего Воли вернулся утром как ни в чём не бывало, а наш Лонэ так и не появлялся?

— Всё так, ваша светлость.

— Ах полно те, не нужно этих церемоний. Говорил же уже, мы тут все — просто неофиты, — прямо-таки пококетничал тот, кто даже будучи дэ Гони не имел права на подобное обращение, в отличие от отца. Однако тщеславный герцогёныш-позёр, непомерно довольный в такие моменты, очень уж нравился себе, когда игрался в снисходительную милостивость. Да и если бы его сразу назвали неофитом, злопамятная мразота потом бы припомнил. В общем, накривлявшись, ЧСВшник продолжил излагать. — Однако очень плохо, что один из уважаемых представителей благородных семейств бесследно исчез, а недостойная чернь, не иначе как ошибкою судьбы именуемая столь незаслуженно, спокойно продолжает ходить по этому миру, о Мир, какому же несправедливому. Вы поняли меня, Добарэ́? Справедливости неплохо бы наконец-таки восторжествовать уже. Не находите?

— Я всё понял, ваша… неофит Гони, — делано оговорился один из команчей, чем снова порадовал заносчивого своего предводителя. — Не извольте беспокоиться. Мир не попустит подобного несовершенства, и судьба накажет выскочку.

— В ближайшее же время, Добарэ. Слышали? Судьба должна восстановить баланс как можно скорее! Так что ступайте уже и в следующий раз порадуйте меня чем-то помимо своих старательно уложенных волос. Фи, — еще и завистливым оказался сей по всем прям канонам отрицательный персонаж, а его приспешнику теперь придется, помимо прочего, не попадаться на глаза без головного убора или не взъерошив чуть волосы предварительно. Вот, ну а когда миньон поклонился и развернулся, чтобы умчать исполнять задание, злодейский злодей напутствовал в догонку. — И да, надеюсь, не нужно напоминать, Добарэ, что ни о Лонэ и вчерашней его неудаче, ни о сегодняшнем щекотливом вопросе, что я обсудил с вами — никто, повторяю, НИКТО не должен знать, кроме нас двоих. Мерзавец Воли и так уже бросил тень на репутацию нашего круга благородных лиц, заставив некоторых(с презрением) усомниться в наших силах. Поэтому не стоит еще больше усугублять ситуацию, вынося на публику, эм, столь незначительные события. Это понятно?

— Предельно!

— Идите.

****

— Еда! Наконец-то, — плюхнулся на скамью голодный Волин и подтянул блюдо с вечерней трапезой, прежде чем лопнуть пузырь. — Ох, а запах!

— Что за манеры, фи! — раздалось у него из-за спины.

— Отлично — сегодня жаркое! — проигнорировал это Илья, уже набивая себе рот.

— Эм… — видя это, приподняла идеальную бровь над кровожадно сверкнувшими очками Морана.

— ... — Тика промолчала.

Хотя она вообще молчала сегодня. Даже и не хмыкнула ни разу с видом превосходства. Не то чтобы бойкотировала Волина, ведь после задабривания сладеньким уже не такая сердитая была, как с утра. Но всё равно весь день потом держалась отстранённо. Ещё и демонстративно садилась под бочок довольной от такого Смертовой. Хотя на подготовительных занятиях перед квалификацией была предельно собрана и послушна репетитору-изменщику. Но не более того.

И вот сейчас, в этой явно грозящей очередными проблемами ситуации, рыжеухая сидела тише воды, ниже травы, понимая, что это опять всё из-за неё. Только вроде бы удалось отговорить Илью от кровавой вакханалии в ходе мести, и тут опять — всё по-новой завертелось. Очередной провокатор, очередной конфликт, очередная угроза мирной оседлой жизни.

Ну а Волин, который проигнорировал вопросительный взгляд первой и красноречивое молчание второй, был попросту слишком голоден после бафа и очередного лечащего мышцы зелья, поэтому ему, такое ощущение, было плевать, даже если плюнут в спину. Нет, потом-то он помочится на могилу обидчика, но сейчас:

— О, запечённая картоха с тмином и зеленью — просто идеально под шмат сочной телятины с пряной корочкой. Эм, телятина ж?

— Что за дикость! Вы поглядите на это невежество, — продолжал кто-то разоряться позади.

— И огурчик освежает. Брынзу, конечно, они зря в этот салат покрошили. Соленая слишком. Или это редиска тут не к месту? Я бы, в общем, помидорки предпочел, но чего нет, того нет.

— Да это просто неслыханно! Жрать так, что даже не слышать ничего вокруг. Словно чернь, дорвавшаяся к корыту с объедками с благородного стола. Мерзость!

— Оу, а тыквенный сок я не люблю, — и плеснул содержимым своей чаши куда-то за спину.

— Ты! Да как ты посмел?! — таки попал, как видно. И пусть все всё поняли, однако обвинить в злонамеренности сего деяния не выйдет при всём желании. Мало ли, кто там позади шляется. Досадная случайность, не более. Вот только не для обидно облитого противной жижей. — Убью!!!

Но ничего у него не вышло. Как только Добарэ, а это был именно он, кинулся с кулаками на Волина, тот весьма шустро сместился вбок, не отрывая зада от лавки, и дёрнул за пронесшийся мимо кулак, чем придал еще большего ускорения бедняге, чьи зубы в итоге остались на кромке стола. Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что никто и не понял, как это Илья, миг назад расслабленно вкушавший яства, умудрился еще и подправить траекторию головы с идеальной прической, ухватив ту за затылок, чтобы гарантировать весьма жесткую встречу зубов со столом, аккурат об его край.

— Экий вы, сударь, неловкий. Поскользнулись? Бывает. Но вы, не знаю как вас там, заляпали мне своей кровью любимую мантию. И наверняка испортили аппетит моим спутницам. Вынужден вас наказать. Давайте-ка выйдем сразу после ужина за ворота школы, и я вас там немножечко убью, идет? А пока, будьте любезны, унести своё безобразное лицо подальше отсюда — тут, вообще-то, кушают.

— Увмвью!

— Я так понимаю, что вы настолько нетерпеливы, что прямо сейчас бросаете мне вызов на дуэль до смерти? Я верно истолковал ваше мычание?

— УВМВЬЮ!!!

— Что ж, бьемся до смерти. Оружие? Не понял, что вы там булькаете, но очевидно, что магия вам сейчас не по силам. Тогда меч? Нет? Неужто на кулачках? А вы точно благородный? Что, на коне? С копьем? Я, конечно, не против, но вы не захлебнётесь кровью раньше, чем я вас проткну? Вон, из вас натекло сколько. Вам бы заткнуть уже эту безобразную дырку под носом. Изъясняться можно и жестами — всё равно ничего не понять, что вы там воете. Приведите уже себя в порядок, если по-понятному, — и добавил с явной издёвкой. — А то у вас, вон, причёсочка слегка растрепалась.

В общем, злющий Добарэ умчал, видимо седлать коня, а всё ещё голодный Волин предложил:

— Переместимся-ка чуть в сторонку. А то тут как на свинобойне, — сказав, тут же получил согласие своих молчавших всё это время спутниц. А когда ужин как ни в чём не бывало продолжился, разве что Гони громко скрипел зубами на весь зал, Волин перешел к делу. — Морана, будь добра, поставь над нами купол приватности. Это ведь не проблема?

— Готово.

— Что ж, не планировал это на сегодня, но, видимо, сама судьба велит. Однако для начала меня интересуют некоторые твои, как дитя ночи, способности. Всё-таки о вампирах я разное слышал, но лучше бы узнать всё, как говорится, из первых уст. Итак, Морана, сможешь ли ты сделать следующее…

****

Час спустя. За стенами школы.

На довольно просторной поляне рядом со школой, уже за рвом и у подножия холма, сейчас собралось множество зрителей предстоящего поединка двух благородных лиц. Эдакий мини турнир. Причем в самом пафосном его виде, то есть джостинг.

— Что думаешь, Игрид?

— Полагаю, что это будет не менее весело, чем все предыдущие выходки нашего уже известного любителя пошутить мрачным образом. Но мне это в нём и нравится, — на эмоциональный вопрос живой и подвижной красавицы-блондинки в синей мантии, как всегда флегматично ответила ее частенько язвительная постоянная спутница. Не менее красавица и аналогично блондинка, но мантия на ней была зелёного цвета. — И да, вы опять не держите лицо, ваше… хорошо-хорошо, неофит Йорг. Неужели так сложно просто стоять? Не приплясывая, не заламывая рук, не кусая губ, не бросая томные взгляды на одного из поединщиков в надежде на то, что он непременно заметит такое в толпе зрителей.

— Ну прекрати, Игрид! Ничего такого я не делала! Подумаешь, какой-то степняк, возомнивший себя рыцарем, фи!

— Он, может, и не степняк вовсе. Вдруг он, как и мы, с островов?

— Ты смеешься? Кроме внешности, он ничем более и не напоминает нас.

— А степняков?

— Ну, я не видела их воочию, но они все там такие же, эм, белобрысые и дикие. Необузданные. Дерзкие. Загадочные…

— Это из какого романа? О принцессе и пленившем ее Короле Великой степи? Она там вроде бы очаровала этого овцепаса и направила его несметные полчища, чтобы завоевать весь мир, да? Однако в походе его сразило злое проклятие подлых храмовников, и безутешная вдова была вынуждена самолично вести орду дальше, по пути отбиваясь от толп красавчиков, так и норовящих залезть ей под…

— Нет! Всё не так! Сии благородные мужи тщились в попытке покорить ее хладное сердце, разбитое после утраты…

— Да без разницы. Одно другому не мешает. Так это оттуда, Хильда, ты понабрались своих превратных представлений о степняках?

— Почему это превратных?

— Потому что книжка эта — чушь несусветная. Еще и пошлятина.

— Ну не знаю, — обиженно надулась мечтательница, в том числе о всяком таком, что в книжке упоминалось.

— Серьезно? Она там с пятью верными советниками мужа. По-твоему, это не пошлятина?

— Так они ж как братья ему были! А потом, после его смерти, подержали героиню.

— Снова впятером?

— Четверо их осталось. Олафа сразила стрела Эрика. Ну, когда он возжелал надругаться над убитой горем Зухрой. Надо ж было выждать пять дней траура, и уже потом, эм, оказывать знаки внимания вдове. Но уж больно нетерпелив был, вот и... вот и не дал ему один из братьев содеять престрашное.

— Действительно — сволочь какая. Тут братьев-советников пятеро, а он, видите ли, один вздумал. Ещё и без очереди. Собаке — собачья смерть.

— Да ты не понимаешь, это другое! Они ведь все… Ай, да что я тебе рассказываю. Тебе ведь лишь бы язвить.

— Вон, выезжают уже. Сейчас начнется.

— Да-да-да!

— Спокойнее, Хильда.

— Смотри, Игрид, а у Воли весьма достойный доспех.

— Дорогой. Но явно трофей.

— Думаешь?

— Хорошо подогнанный, но ковался на другого.

— Пфф, подумаешь. Только короли и герцоги, иногда графы, под себя заказывают доспехи. А этот у него на вид какой-то бедный. Без золотых ведь, или хотя бы серебряных, украшений. Явно не королевский, в общем.

— Это работа Милуа́нских мастеров. Они не делают украшений. Их сталь — лучшая. Подгонка — идеальная. Элементы — продуманнейшие. Это потом добавляются всякие финтифлюшки уже другими мастерами, как правило из Ламо́жа или Мю́рна, исходя из предпочтений заказчика. А что касается данного доспеха, то на него потратился кто-то явно знающий и понимающий чего хочет от брони. Но точно не чтобы красоваться где-нибудь во главе войска. Ещё и, видать, все деньги спустил на это элитное снаряжение. Ну а дю Воли, с характерной ему грацией носорога, походя прикончил беднягу, забрав всё себе. За то и нравится мне, — облизнувшись в конце, выдала свою прям аналитику неофит Бьёрг.

— Да тебе бы самой романы писать, Игрид. А как тебе доспехи ди Добарэ?

— Не стала бы его так называть, Хильда. Он пятый сын барона. Свое ди не заслужил, а получил по праву рождения. Сейчас же, надев мантию, он по всем понятиям утратил привилегию так именоваться. А вот рыцарское дю можно лишь добыть, проявив достаточную доблесть, и дю Воли, который к своим годам сумел достичь подобного, даже будучи уже в мантии — достоен. По крайней мере я так считаю.

— А может, он просто самозванец? Или купил, как дю Гарси.

— Нет, я рассмотрела повадки дю Вали. Чернь, даже способная пустить кровь, так себя не ведет. Аристократ, лишенный наследства и потому вынужденный долгое время вращаться в низах, пока своим мечом не прорубил первую ступеньку на пути снова вверх — да! Отброс из канавы, получивший шанс опоясаться мечом и напялить шпоры — нет! Ну а по поводу дю Гарси вы правы, Хильда. Тот, конечно, был отчаянным рубакой, воистину смертоносным. Потому, собственно, Гони и держал его при себе. Лонэ — хитрая змея, Гарси — цепной пёс. Тем не менее я бы не назвала Гарси заслуженным рыцарем. Можно сказать, он купил своё дю. Вот у кого-кого, а у этого действительно были повадки отброса, дорвавшегося. Не нравился он никому из тех, кто в рыцари может посвятить, пока не встретил Гони, на тот момент еще дэ. Ну и сынок Устепского, считай, купил службу столь амбициозного Гарси, даровав ему вожделенное дю. Хотя, конечно, не смотря на подлое происхождение и не менее подлую натуру, в рыцарских умениях тому душегубу не отказать. Было. Копьё дю Воли(зло похихикав) не дало продемонстрировать ни мажеских, ни рыцарских достоинств неудачнику. Туда ему и дорога, в общем.

— Злая ты.

— Спасибо, но это всего лишь моя работа. Так вот, по броне Добарэ. Обычная. И лучше б он не на украшательства тратился, а на нормальную кирасу. И шлем у него — как у самоубийцы. Идти с таким в копейную сшибку… прощай шея, в общем. Не привинчен ведь.

— Постой, так у дю Воли, вон, не лучше.

— Ну так если он, обрати внимание, и вовсе без забрала собрался скакать, то какая разница, что там за шлем вообще.

— Но как? Зачем? Это ведь безумие!

— Не удивлюсь, если Добарэ окажется на земле, даже и не доехав к дю Воли.

— Это как?

— Ты разве не помнишь, как он умеет метать? Всякое.

— Но у него же сейчас не то копьё! Это ведь длиннющее и тяжеленное какое.

— Метать можно, как и сказала, всякое.

— Но это не по-рыцарски!

— Зато весело. Смотри, начинается.

— Ух, как он пришпорил. Эм, а мне кажется, или конь у дю Вали мелковат?

— Да. Скакун, но не боевой. Для рейдов, охоты и разъездов.

— И как же он теперь?

— Разгоняются, — пожала плечами Бьёрг, предлагая Йорг самой посмотреть, что будет дальше.

Вот только скучный Волин не стал сегодня ярчить, так и не показав ни чудес акробатики, ни иезуитского коварства. Так и скакал себе, следуя правилам благородного джостинга. Разве что снятым забралом своего шлема удивлял, некоторых даже заставляя крутить пальцем у виска.

Этой уловке, кстати, он научился на турнире в честь дня рождения принцессы Рунильды. Там, за океаном еще. Точнее, тогда он это впервые опробовал, а вообще узнал о таком, прочтя в какой-то книжке про не умершего в старости, да и вообще своей смертью, Жака де Лалена. Ну или про какого-то другого распиаренного Мюнхгаузена тех времен — сейчас уж и не вспомнить. В общем, суть приема в том, что противник старательно метит в столь явное уязвимое место, концентрируясь исключительно на задаче попасть во что бы то ни стало, а потому не уделяет внимания собственной защите. Зачем, когда главное — всего-то разок угодить в лицо, и тогда никакой смены обломанного копья уже не будет. Никаких новых и новых повторов в противостоянии на изнурение, а лишь гарантированная победа здесь и сейчас — только попади. Ну и в итоге сам пропускает удар от якобы безрассудного противника. От того, кому главное — это... нет, не отложить кирпичей, будучи с незащищённым лицом, тоже важно, но куда важнее не спускать глаз с соперника, выискивая фатальную прореху в его защите. А уязвимость при такой его концентрации на одной точке, то есть лице без забрала, непременно будет.

Но прием этот, как несложно догадаться, применяется не часто. Раз — сработает, два — вероятно, три — сомнительно. Хотя и распространен он не особо. Гибнут чаще, чем успевают научиться такой вот немудрёной хитрости, слишком уж требовательной к личности исполнителя, так сказать. Конечно, Волин тогда еще не был, как он любит говорить, отбоявшимся уже своё. Однако его Геройство очень даже позволяло побыть бесстрашным. Во всяком случае с виду. Всё же с тем артефактным доспехом, что у него был в те времена, защита головы даже вовсе без шлема оставлась не меньшей. Герой ведь — это фигура публичная, важная для пропаганды, вот и ходил Пресветлый нередко с непокрытой головой. Прям как в кино, где дорогостоящий актер всегда светит лицом в камеру, какая бы дичь в кадре не происходила.

В общем, как видно, у Илюши имелись все возможности натренироваться в данном приеме, чтобы потом без зазерения всем отвечать, мол, у меня и правда была какая-то тактика, и я ее придерживался.

Ну и, как говорится, опыт не пропьешь. После отмашки, дю Воли лихо разогнался и, старательно подставляя под удар лицо, сумел тем не менее выцелить подходящее место, куда и направил копьё. И в итоге мастерски сшиб Добарэ, который не тянул ни на ди ни на дю. Некоторый опыт у того явно был, но определенно недостаточный. Проигравший действовал как-то шаблонно, не учитывая множество параметров, ещё и нестандартных, а то и динамично меняющихся. Например, Вороной, загодя бафнутый всадником, не просто резво взял разогон, но и выдал в итоге такой напор, что не уступил, а то и превзошел здоровенного коня у соперника. Волин едва не вылетел из седла, совсем ведь не рыцарского, в момент сшибки, однако удержался. В отличие от Добарэ, не ожидавшего контакта так быстро, а потому прозевавшего всё на свете и даже промахнувшегося мимо лица, от которого глаз не отводил.

В общем, проскакав мимо опустевшего коня, Илья тбросил обломок своего лэнса. Точнее, его он одолжил у, внезапно, Верна Кюли. Своего-то рыцарского дрына нет. Но, похоже, стоит обзавестись парочкой-другой. Хотя, может, и не понадобится — уж очень публика впечатлилась такой эффективностью столь эффектно выступившего дю Воли. Особенно, когда спешившийся он без затей подошёл и обезглавил Добарэ. Тот, когда встал после падения с коня, потряс головой, осознал произошедшее и, выхватив меч, пошагал было на приближающегося противника. Но не случилось зрелищного фехтовального поединка. Волин просто, как-то уж слишком просто, отбил вражеский выпад и поставленным ударом снес сопернику голову прямо в шлеме. Кольчужная бармица даже и не задержала напитанный маной клинок.

Вот и вся дуэль. Дольше готовились. Да и болтали не меньше, соблюдая церемониал вызова в том числе.

Но дело явно не окончено, и время для нужных реплик в сей важной сцене:

— Что за жизнь — снова надо думать, куда мне девать ненужного магу такого прожорливого коня. Только продал одного, вместе со старым своим, как опять вот. Неймётся некоторым, так и норовят озадачить меня новым хлопотным имуществом, заодно обогатив. А я ведь сюда магию приехал учить, а не вот это вот всё, — не стесняясь зрителей, вроде как сокрушался Волин у тела поверженного. Ещё и зрелищно так стряхнул кровь с клинка. — Нет, сегодня же напьюсь! И ночевать буду в кабаке! Надоедо всё — хочу гулять!

И пошагал разоблачаться из брони, пока две весьма видной внешности его служанки обирали покойного. Светленькая стягивала, а темненькая на здоровенного коня гнедой масти всё это грузила, прежде чем приторочить. Вороного под уздцы пока что держала рыженькая, но не из прислуги, ибо в жёлтой ученической мантии.

— Эм, а зачем он, Игрид, так громко это всё рассказывал?

— Разве не понятно, Хильда? Чтобы Гони наконец понял, что у него быстрее люди кончатся, чем дю Воли устанет... продавать трофеи с них.

— Это очередная его шутка, которые ты так любишь, да? Вообще не вижу ничего смешного.

— А по-моему, очень даже.

Глава 13

ГЛАВА 13

А утром неофит Гони не проснулся, как обычно, в своей кровати. Его вообще не оказалось в занимаемых им апартаментах общежития. К слову, в другом здании, а не в том, где сегодня не ночевал ни Илья, ни Тика. Предводитель дворянства обитал в строении Г-образной формы, на последнем четвертом этаже занимая несколько комнат повышенной, так сказать, комфортности. Под боком были личные слуги, а в других апартаментах на этаже квартировали особо приближенные учащиеся благородных кровей. Этажом ниже — не особо, но приближенные. Еще ниже — все остальные, входящие в круг. В общем, всё здание занимал клуб благородных, как однажды называл их Волин в своей беседе с Кюли.

Поэтому, как несложно понять, пробраться через несколько этажей совсем не безобидной свиты исчезнувшего предводителя считалось невозможным. Однако ж кто-то такое провернул, когда как у главного, хоть и далеко не единственного, недруга было алиби. Он, как ушел на дуэль, так больше и не появлялся в стенах школы. Более того, множество очевидцев засвидетельствуют, что он, не покидая кабак, шумно гулял в обществе трёх красавиц. Рыженькой, светленькой и темненькой. Где была еще одна темненькая, в очках которая, никто внимания не обратил. Не стала она пока ещё прочно ассоциироваться с этой компанией. Ну а что касается пятой, розовокудрой такой и с крылышками, порталы ещё умеет открывать, так вот где этой ночью была она, и не с ее ли помощью так ловко похитили из охраняемого помещения Гони — вот это действительно интересно. Было бы, успей Илья вчера, после данжа, поговорить с фейкой и за пару-тройку леденцов заинтересовать ее поучаствовать в спецоперации. Но не срослось. Да и, как видно, без нее справились.

Представительница народа детей ночи тоже оказалась весьма хороша в деле проникновения на вражескую территорию.

****

Этой ночью. Одно из общежитий.

Проснувшись в предрассветный час, Морана Смертова согласно плана, который за ужином донес до нее Илья, сразу облачилась во всё темное и удобное для малошумной активности. Простая мягкая обувка, не более замысловатые серые шоссы и туника под черным плащом с глубоким капюшоном. То, в общем, что передали служанки Иля, ещё в столице предусмотрительно закупившиеся спецодеждой, так сказать, на разные случаи. А оно всё и правда было в самый раз для задуманной операции, главная роль в которой отводилась именно ей. Девушке с длинными черными волосами, сейчас собранными в пучок, да в очках, которые даже в кромешной тьме загадочно бликовали, скрывая красивейшие глаза цвета глубокой синевы.

— Что ж, к делу, — прошептала она, прежде чем покинуть свою комнату и миновать переднюю.

Там должна была бы спать, ну или бдить в ожидании прихотей госпожи, ее служанка. И хоть у Смертовой не было таковой, тем не менее статус позволял ей обитать в условиях, не на много худших, нежели Гони. Простор, дополнительные помещения, в том числе и персональные удобства, много окон, лакированный паркет, дубовые панели, гобелены кое-где, да и прочий декор на стенах, а также шикарная кровать с балдахином, как и другая мебель с изысками — всё это было в распоряжении учащейся, прошедшей квалификацию с высокими результатами. Однако благородством она не кичилась, потому и обитала не в одном здании с предводителем команчей. Который, между прочим, как раз наоборот, в плане магии звезд с неба не хватал, но знатен был весьма. В общем, проживала Морана в другом месте, пускай планировка и обстановка там не хуже, чем у Гони с его клубом. Соседями Смертовой были такие же непричастные к упомянутому объединению, хотя тоже благородные, ну или просто уважаемые лица. Например, иностранцы. Ну или же люди короля. Да не важно, в принципе, чьи они, ведь главное, что их покровитель в состоянии защитить от произвола обнаглевших Устепских. И в данном случае речь не о герцогском титуле, который лишь у одного человека, а о всех тех, за кого он готов вписаться. Не фракция, что ближе всё же к политике, а скорее группировка. И один из сыновей — в их числе и далеко не на самом последнем месте.

— Если бы не это, самолично бы подзуживала Иля вызвать уродца на дуэль да прикончить наконец эту помеху, от которой столько проблем, — вздохнув, произнесла мысли вслух Морана, прежде чем скользнуть в гарантированно пустой коридор.

Точнее, она была уверенна, что бодрствующего там никого не будет. Ее аура ужаса, бесспорно, хороша, но и расслабляющая не хуже. Особенно в это время суток она полезна. Если она способна усыпить даже самых бдительных часовых, разве что подольше придется воздействовать, то что говорить о простых зеваках, которые усиленно раззеваются и непременно где-нибудь прикорнут уже спустя считанные мгновения.

Так что разогнав это вампирское умение как следует, темноволосая девушка во всём темном эдакой тенью прошмыгнула на выход. Но не через дверь, а из окна. Ее нечеловеческие сила и ловкость позволяли подобный экстрим. Да и этаж, с которого она сиганула, был всего лишь вторым. Специально на него спустилась, чтоб не нашуметь при приземлении.

Лихачество, конечно, но уж очень ей сейчас захотелось так. Инстинкты потребовали, вот и позволила себе некоторую шалость.

Пробежавшись по улице в свете почти полной луны, тем не менее так и не замеченная никем диверсантка проникла вскоре в здание нужного ей общежития. И снова не через двери, где даже ночью должен был бдить один из шестёрок Гони. Впрочем, и он не устоял бы перед эффектом ауры расслабления. Однако зачем, имея столь полезную физиологию, уподобляться жалким людишкам? А потому решила не переться с парадного входа, когда можно выпустить когти и прямо по стене с грубой кладкой взобраться чуть ли не под самую крышу.

Хотя, наверное, когтями не совсем корректно называть те острые шипы, что образовались вокруг пальцев Мораны, которая может такую вот форму придать своей крови. Красной и не менее текучей в обычное время, но по воле хозяйки способной превращаться в подобие кристалла заданной формы, ну и в нужном месте. Даже метнуть можно, хотя это глупо. Не всегда, но преимущественно.

И вот, чуть повисев перед незакрытым окном в комнату беспечного Гони, вампирша как следует обработала эманациями своей ауры всех тех, до кого сумела дотянуться. Радиус в десяток метров — не так и много, если подумать. У ауры ужаса с этим получше. Там и на все пятьдесят можно раскочегарить. По краям, правда, эффект будет минимален. Но сейчас о другом. Дождавшись нужного момента, Смертова нырнула в помещение и, бесшумно прокравшись, приложила к лицу засоне платок, который был щедро полит одним зельем производства незаменимой Тики.

Их сразу несколько передали Моране вместе с одеждой, и были там, стоит сказать, весьма с занятным эффектом составы. Но не понадобилось. Тривиальной усыплялки оказалось достаточно. Эта штука гарантированно вырубила пациента и не даст проснуться от встрясок. Например, когда его, завернутого в серое шерстяное одеяло, спускают на веревке с четвертого этажа, а потом на плече тащат практически через всю школу, поближе к замковой стене.

В общем, всё прошло легко и непринужденно. Однако теперь предстоял этап операции, по поводу которого у Ильи было больше всего сомнений. Ворота-то на ночь замкнуты. Да и охраняются. Отсюда, внимание, вопрос. А есть ли на стенах магические сигналки? Вот-вот. Вдруг они там ещё и выведены не в караулку, тут же рядом находящуюся, а уходят куда-то ещё? Тогда ведь не поможет, даже если Морана будет хоть до посинения торчать у стены, усыпляя всех возможных стражей ночного спокойствия.

«Нет, осторожничать — не выход, — в своих мыслях решительно заявила вампирша. — Иль хоть и советовал сделать предварительный рывок на стену и обратно, чтобы проверить, где и поднимется ли вообще тревога. Понаблюдать, откуда сбегутся стражники. Однако я уверена, что сделаю всё быстрее, чем они успеют отреагировать. Да и не верю я, что тут всё так сложно. В караулке все уже точно дрыхнут и на сигнал, если он вообще будет, никак не отреагируют. Ну право слово, не будут же тут на весь замок колоколами звенеть. Это ведь школа, где полно лоботрясов, способных полезть ночью через стену. Например, ради шалости, а то и дурацкого испытания храбрости. В общем, иду сразу».

И сработало. Стража, и на стене тоже, была не прочь поспать в час волка. Так что спустить на веревке со стены всё ещё бесчувственный сверток было не так уж и хлопотно для физически весьма сильной и ловкой брюнетки. Особенно, когда не менее, а то и гораздо более сильная блондинка внизу принимает груз, а быстрая и такая же, если не более ловкая, еще одна брюнетка всё это дело страхует. Ну а тем временем рыжая отравительница, чьи хитрые зелья не понадобились сегодня, в данный момент составляет компанию шумно гуляющему и веселящемуся светловолосому молодому человеку. Более того, они как раз устроили очередную перебранку, чтобы все в таверне хорошенько запомнили их и любому потом могли сказать, мол, неофит Воли никуда не отлучался. Да и, набравшись, был явно не в том состоянии, чтобы даже задумать нечто такое.

В общем, всё. План Эдельвейс, как назвал его любитель странных названий для своих планов, то есть оговоренный за ужином и во многом опиравшийся на способности одной из детей ночи, сработал как надо. И без всяких там порталов, между прочим.

Ну а помахав принявшим груз двум фигурам в темном, Смертова поспешила к себе. Чтобы по утру спокойно проснуться в своей кровати. А придя на завтрак, точно также как и все, ошарашенные новостью, пучить удивленно глаза. Впрочем, их не заметно за, даже сейчас загадочно бликующими, очками.

Но то всё завтра, а пока, по пути к себе, Морана предавалась раздумьям: «Кто для меня Воли, и почему я, дочь одной из главных семей правящего клана великого народа, так беспрекословно исполняю любые указания этого одержимого? Точнее, старикашки в молодом теле. Хм, а неплохо устроился, окружив себя цветником. По уши влюбленная, а я бы сказала, что явно одурманенная непонятно чем и как, крольчиха, которая готова на всё. С нею ее, эм, во всех отношениях странная, подруга. Сказать бы, недоразвитая, но не во всём ведь. Короче, без царя в голове нетипичная кошка, готовая: куда подруга, туда и она. Ну и наконец, наивная глупышка лиса, которая, если и вправду так прям влюблена, то причина тут не самая здоровая. Не знаю, что там за детство было у рыжей, но эта ее страсть к Воли — для мня загадка. Запах, быть может. Неужели она не просто так его постоянно обнюхивает? Я полагала, что просто проверяет, не появились ли на нем запахи других самок. Как, например, вчера. Негодяй какой(усмехнувшись). Хоть и явно отмывался, но даже я учуяла, что ночка у него выдалась жаркой. Но мне даже лучше. Весь день ведь потом, глупенькая, напоказ липла ко мне, наивно желая вызвать ревность. В общем, этот наглец устроился весьма неплохо. И в центре всего его успеха — сладости! Да, я уже поняла, что те странные леденцы, которые так и не ясно пока, откуда он берет в таких количествах, не так и просты по составу. От меда ведь, и даже самых сладких фруктов, такого эффекта нет, какой получился от них. В том числе и у меня! А это ведь… Ох, даже боюсь думать об этом, но коли набраться смелости и всё же поразмыслить, то перспективы тут, ух, они не просто кружат голову, они ее просто-таки взрывают! Если я права в своих выводах, и достаточно лишь поесть этих его бар-ба-ри-сок, чтобы стать привлекательным для нас, детей ночи, то… Хотя нет, людей это, очевидно, не касается. Иль ведь тоже ел, но моим суженым не стал. Но пусть даже и так. Если эффект распространяется лишь на нелюдские расы, то всё равно это для нашего народа такое знание, за которое… Нет слов просто. Войны и из-за меньшего начинались. Но возвращаемся к вопросу, почему я как собачка бегаю перед ним? Несмотря на то, что моя аура на него не реагирует, как на суженного. Может, любовь? Ха — три раза! Нет, ну так-то он как мужчина, конечно, обладает рядом качеств, но… но я тоже себя не в канаве нашла! Я из детей ночи! Смоконтроль — вот наше кредо! К тому же я из элиты моего народа! Так что все эти животные позывы, эти низменные страсть, похоть и всё такое — чужды мне! Ну, когда не под влиянием суженных. Мда. Поэтому, в общем, я не могла на пустом месте вот так взять и, подобно примитивной человеческой самке... Ой, да кому я вру. Я словно ищу оправдание своим чувствам. Тому, что впервые ощутила и... и к чему не готова. До сих пор ведь все самцы, кого я встречала, вызывали у меня максимум раздражение. Это, пожалуй, самая яркая эмоция к противоположному полу. Похоть, повторюсь, под эффектом от трех моих суженых — не в счёт. Так что я, похоже, и правда в него… Нет, не это сейчас важно. Правильно, не это, а то, что я, будучи с ним, могу достичь ТАКИХ высот, заодно возвысив и свой народ, хотя это, желательно, лет так через триста, так что в итоге НИКТО в этом мире не посмеет указывать мне что и как! Одного на весь мир командира над собой, так и быть, потерплю. Тем более, пока что он не показал себя как-либо недостойно по отношению к близким. Ну, кобель — подумаешь. Я под эффектом от суженых так и вовсе как поехавшая шлюха себя веду. И ничё — живу, здравствую. В общем, решено! Точнее, в который уж раз подтверждено. Каждый ведь день, Пустошь его побери, возвращаюсь к этому вопросу. Но теперь окончательно и бесповоротно! Да! Итак, Воли, гадкий старикашка, ты от меня уже не отделаешься!»

****

Той же ночью. За стенами замка на холме.

Отойдя от стены, парочка со свертком преодолела ров. Ну то есть они его банально перепрыгнули. Силачка — просто так, а ловкачка — обратившись пантерой. И даже от такого бедняга Гони не проснулся.

Вот только дальше они двинули вовсе не в лес, где можно бы было спокойно прикопать уже не защищаемого клятвой ученика, а прошагали в сторону окраин Прихолмска. Туда, очевидно, где находилась пытошная. Ну, раз жизнь столь мерзкой личности решили сохранить, то наверняка ведь вовсе неспроста, и Его Важность теперь ждут незабываемые минуты, а то и часы, о днях лучше и не думать, в течение которых бедняге придется осознать всю глубину своей вины. Возможно, даже извиниться за ряд ошибочных решений, приведших по итогу к этому вот всему. Но время покажет, а пока:

— Чего довольная такая?

— Не понимаю, о чём ты, Ру.

— Мое ночное зрение без оборота не такое, конечно, хорошее, но я и без него вижу, Мо, твою улыбку на пол лица. Что, так пироженки понравились?

— Д-да, — соврала влюбленная крольчиха, чьё затянувшееся воздержание прошлой ночью было беспощадно прервано. А главное, многократно, и продолжалось это чуть ли не до рассвета. Хотя оно и понятно, ведь хитрый гаремовладелец, теперь снова без приставки экс, бесстыдно бафался, желая впечатлить своею неутомимостью изможденных его напором красавиц. Еще потом и сладеньким побаловал. — Да, пирожные были просто невероятны.

— Профитроли! — припомнив название, с важным видом произнесла простоватая кошка, для которой, такое ощущение, всё что ни есть — всё в радость. — И эклеры ещё!

— Да, верно, — ухватилась за возможность перевести тему ее улыбчивая, весь день, собеседница. — Удивительное лакомство. Кто бы мог подумать, что если расплавить барбариски в печи, то можно не только придать им форму шариков, петушков, зайчиков, рыбок и прочей милоты на палочке, но и, добавив воды, получить сироп. Сахарный раствор, как назвал его Иль, который для сладости можно добавлять во всё что угодно. Даже готовить сладкие десерты с родины нашего ненаглядного.

— Да, точно! Я вот и не думала, что бывает такая странная штука, как заварное тесто. На вкус — ни о чём, но это пока не добавить заварной крем(с придыханием)!

— И растопленный батончик с шоколадом, орешками, карамелью! — не менее благоговея, произнесла Момоли запомненные названия незнакомых здесь, но, о Мир, каких же невероятных на вкус лакомств. — И вся эта прелесть потом…

— И всю эту прелесть он, поднявшись чуть свет, готовил для рыжей. Тебя это не задевает, Мо?

— Нас-то тоже угостил, — пожала она плечами. — Причем не на один зубок было. Ты, вон, вообще объелась.

— Ты поняла, о чём я.

— Нет, Ру, меня вот совсем не задевает, что из-за проведенной с нами жаркой, согласись, ночки наш возлюбленный решил задобрить еще и ревнивую глупышку, сунув ей сладенького. Хи-хи, но не настолько, как мы отведали давеча. Как считаешь?

— Ну, не поспоришь.

— И спроси меня. Пирожные с кремом или Иль с его крЭмом? Я однозначно выберу второе. А в нашем случае мы так и вовсе полакомились всем сразу. Так чего переживать-то? Мы с тобой давно уж не девочки, Ру, чтобы путать наивные фантазии с реалиями нашего мира. Видит Мир, несправедливого, но если где-то есть лучше, как мечтается рыжей, то удачи ей. А мы пока будем жить и радоваться жизни. Слишком непостоянна она, а у людей ещё и коротка, чтобы тратить ее на самоедство из-за личных комплексов, как назвал это Иль. И я с ним соглашусь. Так что нет, Ру, меня ничего и нигде не задевает. Я всем довольна, находясь рядом со своим избранником, которому, вижу, небезразлична, что бы он там ни говорил. Причем не только ведь жаркими ночами. Хотя ради них таких(облизнувшись) я и сама готова делать для рыжей эти вот эклеры с профитролями. Что угодно, лишь бы меня каждую ночь так же страстно…

— Ясно-ясно. Ишь, распалилась прям. Ты лучше вот что скажи, Мо, а чё за батарея такая?

— А?

— Ну, Иль сказал, что контру эту надо приковать к батарее. А потом, посредством утюга или паяльника в гомеапатических дозах и выше в случае несговорчивости, взять и побудить противную сторону к мирному диалогу на тему добровольной передачи активов в пользу новых лучших друзей. Вот, всё это я пусть и запомнила, да и в целом уяснила суть, но только некоторые обороты мне не совсем понятны.

— А, не парься. Я и сама не очень в терминологии. Но главное, что суть мы уловили. Так что сейчас закинем это тело в тот домик, который накануне сняли инкогнито. Там разопнём его как следует, засунув кляп и пододвинув корыто. Да и забудем на пару деньков. От жажды не сдохнет. Ну а если за эти дни пропажу не станут искать как-то магически. Эм, не знаю, бывает ли такое? С собаками ведь бессмысленно из-за того хитрого зелья рыжей, что запахи перебивает. В общем, когда уже будем уверенны, что укрытие надежное, тогда вернемся и попросим этого засранца, к тому времени уже готового НА ВСЁ, а не просто на диалог, чтобы он первым делом отписался своим людишкам да успокоил их. Не зря же новенькая ещё и мантию с посохом завернула вместе с тушкой Гони. Типа это никакое не похищение, а он вроде как сам посреди ночи куда-то сдёрнул. Вот пусть и напишет, мол, внемлите, смерды, моё сиятельное сиятельство третьего дня из-за особо важных дел сердечного характера было вынуждено безотлагательно отбыть с любимой по зову сердца, эм, чести, долга, да хоть царя и отечества. Короче, какой-нибудь схожий бред в маляве накалякать, чтобы его перестали искать и спокойно себе ждали торжественного возвращения своего ненаглядного предводителя. Ну а о лояльности его нам позаботятся утюг и паяльник, не знаю, что оно такое, но явно нечто весьма убедительное. Но если нет, то зелья Тики справятся уж точно. Раз в день получать временное противоядие — вернейшее средство для пущей верности и рвения в работе, да и от предательства в целом. Вон, Лонэ ведь сидит послушно на цепи, эм, в ожидании очередной дозы. Так чем Гони хуже? В конце концов, клятву тоже никто не отменял. И этого, короче, убедим перейти на сторону Света, как любит говорить Иль.

— Всё так, но он ведь сокрушался, мол, батарея и утюг — это методы, которые не к лицу силам Света. Обычно-то у таких — секретная военная база, полотенце на лицо и ведро воды.

— Не беда. Главное…

— Чтобы костюмчик сидел?

— И это тоже. Не зря же Иль так говорит. Но важнее всё же то, как о тебе в учебниках истории напишут. И там ни батареи, ни полотенца с ведром уж точно не будет. А мы никому не скажем, верно?

— Апсалютли!

Глава 14

ГЛАВА 14

— Итак, вы все показали достаточный уровень знаний, чтобы быть допущенными к квалификационному испытанию, — на следующий день торжественно-звучным голосом вещала одна из наставников школы, стоя перед тремя учащимися пока еще в желтых мантиях.

И да, вчера Илья с Тикой таки получили все необходимые зачеты, чтобы сегодня наконец пройти столь важный этап на пути к званию мэтра. Описывать нет смысла те примитивные задачки, с которыми первый расправился без напряга, а вторая хоть и попотела изрядно, но к ее чести справилась достойно. Был еще и третий. Неофит Кюли наконец-то поборол свою ненавистную геометрию и сегодня тоже присутствовал здесь.

В данный момент троица и преподша стояли посреди довольно большого зала, мало чем отличимого от любых других интерьеров замка, но всё же с некоторыми особенностями. В числе них — множество дверей вдоль одной из стен, штук десять, а также постамент по центру. Был он в виде гранитного, что ли, обелиска метровой высоты, на вершине которого красовался крупный, почти с голову размером, прозрачный кристалл. Ещё и на полу вокруг данного вот пьедестала имелась схема некоего ритуала. Причем она не начерчена чем-то навроде мела, а прям выдавлена капитальным образом на гладко отшлифованной поверхности каменного пола.

И вот здесь сейчас Иль, Тика и Верн слушали напутственную речь. Ну как слушали, кое-кто с открытым ртом залипал на с чувством вещавшую активную дамочку в зеленой мантии, а по совместительству свою наставницу по магическому практикуму. Ну, ту самую, рядом с которой и правда все мысли лишь об одном. Подсказка, не о магии.

Нет, то есть да, в общем, она, конечно, не была прям писанной красавицей. Точнее, лицо этой слегка полноватой рыжекудрой дамочки, ни то моложавой ни то и вправду такой молодой, было не особо выразительным. Ну рыжие, чё с них взять, если ж, пока не нарисуешь знойный мейкап, будет — ну такое. Но лицо то лицо, а вот фигура, пусть даже и скрытая под мешковатой мантией скромницы, была у сей видной в любом из ракурсов особы весьма и весьма. Один бюст чего только стоит, которым эта подвижная, словно ртутный шарик, горячая училка то и дело колыхала перед глазами слушателей, от такого непроизвольно забывающих, эм, о чём до этого думали.

Даже Волин как заворожённый следил глазами за этими девятибальными волнениями, даже не обращая внимания на злые пинки в бок локтём от другой рыжей. Покрасивше, конечно, но и помельче изрядно. Особенно в районе своих верхних и нижних о-о-очень далеко не девяносто.

В общем, формами дамочка подавляюще превосходила и радовала глаз, хотя с виду была какой-то делано серой мышкой. Но что-то подсказывает, если как следует всколыхнуть этот ни разу не тихий омут, то черти там таки обнаружатся, причем преизрядным числом. Ведьма, короче. Обольстительная донельзя. Накрась и приодень такую, а главное, распусти из тугого пучка ее шикарные волосы до талии, натурально ведь погибель для мужских сердец тогда будет!

— Вы меня слушаете, молодые люди?

— Эм, да. То есть нет. Что, простите, вы сказали?

— Начинаем, говорю.

— А, понятно, — уверенно покивал Волин, всё прослушавший, пока пускал слюни на горячую училку с волосами цвета меди. Какой там у нее цвет глаз, он не сумел пока узнать, потому что трудно, очень трудно поднять взор выше. — Значит, начинаем — это понятно. А что делать-то?

— Говорю же, заходите вон в те двери. У каждого своя. Любая на выбор. Ну и там всё поймёте. Что непонятного-то?

— Ага, ясно. Спасибо.

— Успехов, неофиты! — сказав, рыжая повиляла, причем это она не специально, к пьедесталу с кристаллом, чтобы чего-то там поколдовать, то и дело болтая сама с собой. С собою же?

— Тика, псс.

— Чего?

— Я отвлекся, чего она там рассказывала?

— Я прослушала. Ты так пялился на ее вымя и то, как она жопищей крутила, пока скакала перед нами туда-сюда, что даже из реальности выпал. Поэтому мне пришлось всецело сосредоточиться на приведении тебя в чувства.

— И что будем делать?

— Не знаю

— Эй, Верн? Ты что-нибудь понял?

— А? — только сейчас вернулся из транса бедняга. — Большие… Эм, я хотел сказать, готов!

— К чему?

— Да плевать. Хоть приступом замок брать.

— Эка на тебя повлияло это сиськотрясение девяти балов по шкале Рихтгофена-Волина.

— Это кто?

— Жора Рихтгофен был моим одногруппником. Поразительный кобель. Я доработал его систему классификации… Короче, неважно. Весьма воодушевляюще, я хотел сказать, повлияли на тебя призывные виды колышущихся прелестей достойной во всех отношениях твоей наставницы.

— А, ещё бы. Понимаешь теперь меня, Иль, как тяжело усваивать материал, когда она так, эм, напирает. Очень уж хочет донести, эм, знания. Прямо тычет ими в тебя, эм, науками этим.

— Да уж. А я ещё на своего наставника пенял, мол, старикан совсем не хочет ничему учить. А тут, вон, и правда напор какой. Хорошо, что у нас мантии внизу просторные, а то бы конфуз вышел и…

— Мы идем или как?

— Да, Тика. Отправляемся. Ладно, Верн, удачи.

— Удачи и вам двоим.

****

Там же. Тогда же.

Как только за испытуемыми закрылись их двери, мэтр Терпи́ с благодушной улыбкой стандартно, как делала уже не раз, глянула на кристалл. И опешила. Мигом растеряв всю весёлость, с настороженным недоумением она уставилась на ставший вдруг черным цвет камня на постаменте. А следом, зачем-то бросив вопросительный взгляд куда-то левее, произнесла удивленно:

— Это что еще такое? Разве черный цвет это не…

— Милочка, успокойтесь, — раздался сзади до противного довольный скрипучий голос. А обернувшись, Мони́к увидела одетого в синюю мантию старика с до безобразия здоровыми зубами в оскале, мерзкой даже какой-то, его улыбочки — Мэтр Чиа́ццо? Вы же сказали, что у вас дела, поэтому не сможете присутствовать и попросили меня напутствовать двух ваших учеников перед… Хотя это сейчас неважно. Что происходит, мэтр?

— Ох, вы преувеличиваете, моя дорогая. Какие же, простите, они мои ученики? Всех своих ЛИЧНЫХ учеников я давно уж выпустил. А эти… всего лишь временная досадная помеха. Как и еще несколько бестолочей в жёлтых мантиях из группы, что была назначена мне в нагрузку. Ц-ц-ц, ни минутки покоя для старика. Но вы не подумайте, я не жалуюсь, и на покой мне еще рановато, мда.

— Мэтр, вы отвлеклись. Что по поводу кристалла?

— Ах это? Да ничего. Вам НИЧЕГО не нужно делать. Пойдите лучше погуляйте. В саду, вот к примеру, сейчас началось цветение…

— Мэтр! Вы шутите?

— А я похож на шутника? Моник, вам лучше прислушаться ко мне.

— Это из-за Воли, я права?

— Вы всегда были одной из лучших учениц, лапушка. Нерешительны, но всегда сообразительны.

— Но мэтр, разве... разве неофит Воли оставался бы до сих пор в числе учащихся, я уж не говорю о допуске его к квалификации, если б имелись хоть какие-то доказательства его причастности к пропаже неофита Гони? Так зачем же всё это, эм, вот так?

— А в том и дело, что нет ничего. Вообще! В ту ночь королева занедужила и проспала всё на свете. А без нее ее фэйри глупы и непослушны. Весь день мы были глухи и слепы, не ведая что творится на территории замка, который остался без пригляду. Поэтому никто не знает, как и куда исчез Гони!

— Но тогда почему вы уверены, что это был именно…

— Да потому что некому больше! Ищи кому выгодно — слыхали такое? И никакое алиби тут не проканает. Кто исполнитель — да, неизвестно. Кто заказчик — разве не очевидно? Вот и выходит, мэтр Терпи, что неофит Воли не должен пройти испытание. Не нужен нам тут такой, эм, тип.

— Директор в курсе? — сжав кулачки, максимально холодным, как сумела, тоном спросила Моник.

— А вот мэтра Канэ́ незачем беспокоить по пустякам. Мы с вами и сами справимся. Так что идите-ка, моя хорошая, подышите воздухом. А я тут прослежу, чтобы цвет кристалла оставался черным.

— Значит, это лишь ваша инициатива, мэтр Чиаццо, — не столько спросил, сколько утвердительно озвучила свое мнение Терпи. — Значит, те слухи верны? И получается, это действительно ваших рук дело, что последние несколько десятков лет в школе процветает нездоровая обстановка с разделением изначально равных учеников на касты. Я просто поражена, что задумка основателей была так бессовестно попрана при вашем содействии и с попустительства директора. Что ж, в таком случае я не могу вам позволить, чтобы…

— Вот зря вы так, Моник. Зря, — как-то грустно и даже сочувственно промолвил коварный старикашка. Доказав этот эпитет следующей фразой. — У каждого из нас ведь есть свой скелетик в шкафу. Вот вы, например, имеете репутацию непогрешимой скромницы, которая даже студентов не опаивает, дабы поразвлечься с ними. Да только этот ваш образ примерной девочки — лишь маска. Ох, та ваша секретная комната с… со всякими бесстыдными штучками, меня, признаться, впечатлила. ДАЖЕ меня. Хех, плети, цепи, игрушки непотребные. Ну, всё то, с чем вам помогает управляться ваша…

— Довольно! — прокричала прям Терпи, как видно, та ещё негодница. И вся бледная продолжила. — Я всё поняла. Я п-пойду… прогуляться.

— Идите, милочка. Идите, — поощрительно покивал шантажист. Но подумал и добавил, очевидно решив взять больше от ситуации. — Эм, а может, я как-нибудь загляну к вам? Ну, чтобы мы вместе поиграли, как вы любите. Помогу вам и самолично отхлестаю как следует такую вот непослушную девочку за ее грязные помыслы и…

— Если жить хочешь, старый сморчок — забудь о моих… маленьких слабостях. Усёк? — сначала едва не падая в обморок от охватившего ее ужаса по мере того, как дед озвучивал своё скользкое предложение, тем не менее явила свою вторую личность эта… очередная бахнутая.

Остаётся надеяться, что Волина не угораздит и эту привлечь к себе, такому вот прям магниту на баб с закидонами. Хотя выдыхаем, она ж никакая не принцесса. Да ведь?

— А вы, оказывается, с зубками, да? Что ж, я всё понял. Не хотите, как хотите. Если вас не интересует крепкая мужская, эм, и руки тоже, то пускай. Играйтесь и дальше сами. Ну, в смысле со своею…

— Я ухожу, мэтр Чиаццо! — решительным тоном прервала эти скабрезности мэтр Терпи. — Проследите за ходом испытания.

— Будьте уверены — прослежу, — сказав, подлый старикашка проводил взглядом на дрожащих ногах удалившуюся дамочку, очевидно, снова под привычной личиной.

****

Несколько ранее. Прихолмск.

— Что ж, дамы, мы собрались здесь, чтобы обсудить один немаловажный вопрос, — прочистив горло, начала очень деловая сегодня Морана.

— Какой? — не сдержав любопытства, перебила нетерпеливая Рурита.

— Давай послушаем сначала. А вопросы потом уж зададим, — дипломатично предложила внимательная Момоли.

Сидели все вышеозначенные за столом, накрытым сладостями и чаем. В одном из приватных кабинетов таверны под названием «У Рмгнуарнвилбы». Хотя все, опасаясь случайно призвать демона, говорили просто «У мамаши». Темнокожая необъятных достоинств хозяйка не возражала, однако вывеску упрямо не меняла. Такова гордость островитянки с далекого Белого моря, где круглый год так жарко, что люди там ходят не скрывая ничего. Хотя мамаше и правда было чего показать, но, скорее всего, клиентов резко поубавится. И речь не о ритуальных шрамах или татуаже по всему телу. Не все, знаете ли, предпочитают дам в теле, особенно если это тело в двери едва проходит. Но декольте предприимчивая хозяйка заведения сумела организовать таким образом, что всё бодро выпирало вверх, а не удручающе стремилось к гравитационному центру планеты, так сказать.

И вот, разлив чай и разложив выпечку, троица красавиц принялась за беседу, приватность которой обеспечила Смертова. Она же и начала разговор:

— Итак, надеюсь, вы все согласитесь со мной, что Тика, отсутствующая сейчас здесь, является довольно важным компонентом в нашем коллективе. Я полагаю, что сплочённом. По крайней мере одной общей идеей. Все мы ведь хотим, и сделаем ради этого многое, чтобы всегда быть вместе с нашим избранником. Я остановилась именно на этом слове, так как считаю Иля тем, кого осознанно выбрала в качестве спутника жизни. В отличие от вас, двоих из трёх моих суженых. Тех, кого сама судьба мне дала, не спрашивая согласия. Но не подумайте, я всем довольна. Более чем, — при этом она как-то со смыслом глянула на зайчиху, а та и не подумала смущаться, а с самодовольной улыбкой подмигнула в ответ.

— Шо, уже? И когда только успели...

— Не перебивай, Ру. Давай дослушаем докладчика, — с нарочито серьезным лицом… съехала с темы Мо.

А для всех, кто подумал что-то прошлое, то речь о массаже. Стыдно быть настолько испорченным и видеть в безобидных вещах сразу нечто порочное.

— Так вот, — продолжила Смертова, — всех нас объединяет намерение быть рядом с Воли. А ему важна рыжая.

— Ох, не зарекайся, — попеняла блондинка. — Это она пока что — просто рыжая. Но как бы однажды не стала — рыжая номер один. И это я сейчас не о сквозной нумерации, а исключительно о порядковом номере в рыжей части нашего, как ты сказала, коллектива. Вон, ты теперь черненькая номер два, хоть и четвертая в общем зачете.

— А первая кто? — нещадно тупила брюнетка с двумя недлинными косами на груди. Но недолго. — А, я что ли?

— А я и не против, — поправив очки, ответила еще одна брюнетка, но уже длинноволосая. — Чем больше сильных самок… И я не оговорилась. Не нужны нам человеческие женщины, которых нельзя усилить будет. Так вот, чем больше вокруг нашего избранника будет тех, кого я смогу сделать сильнее, тем менее слабы будем мы все пред лицом несправедливостей этого жестокого мира!

— Красиво сказала!

— Спасибо, Рурита.

— Думаешь, что твоими сужеными мы стали из-за употребления леденцов?

— Полагаю, что так, Момоли. Вероятно, тот, эм, тип сладости, что в них содержится, делает представителей нелюдских рас привлекательными для таких как я, то есть для детей ночи. На людишек сахар так не действует. Но не подумайте, с другими своими сородичами я делиться не собираюсь. Это знание слишком важное, чтобы выпускать его за пределы нашего коллектива. Да и после первой синхронизация аур с прикормленной барбарисками самкой, та окончательно становится моей суженой. Только моей, и для других уже не сгодится.

— Только самкой? А как же самцы?

— Ру, пожалуйста, не ляпни такое при Илечке, хорошо?

— Почему, Мо?

— А ты подумай.

— Ну… эм… мужики ж сильные, не?

— Ру, милая, Иль навряд ли обрадуется идее, что его бабу мнёт какой-то хрен, усиливаясь при этом. Или тебе мало было, эм, мужского внимания той ночью?

— Да не. Я вообще кайфанула. А ты, Мо, слабачкой оказалась. Дайте поспать, дайте поспать, — передразнила кошка зайчиху, пока очкастая вампираша сидела с непроницаемым лицом, видимо чтобы не высказаться об умственных способностях одной из них. — Но я поняла. Не тупая. Ревность, да? Короче, два самца в прайде — ересь. Ну или самцы эти — два глиноме…

— Давай вернёмся к теме, Ру. Морана, продолжай, пожалуйста. Мы же по вопросу Тики тут собрались, не так ли?

— Всё верно, Момоли, спасибо. В общем, я к чему это всё. Надо сделать так, чтобы Воли наконец перестал страдать ерундой да как следует уже рыжую… возлёг, короче, с нею. А то она сдуру натворит ещё каких-нибудь глупостей. Что есть плохо, ведь она, как и сказала, важна!

— Ну да, конфеты кто-то ж должен делать. А если мелкая психанёт и свалит в закат, то...

— Ру, уж прости, но ты сегодня поражаешь своей тупостью. Морана, ты ведь не давала никаких клятв Илю, я права?

— Н-нет, — совладав с полученной информацией, Смертова снова вернула беспристрастность на лицо. — Не давала. Но не надо так хищно на меня поглядывать, Момоли, еще и за Крошку хватаясь. Я, напомню вам, не только от Тики завишу теперь. Вы в не меньшей мере мои суженые. Иными словами, утащить одну, бросив остальных, пусть рыжая и такая полезная для моего народа — у меня при всём желании не выйдет. А я ещё и не желаю ничего такого. Поймите, даже организовав захват всех троих, чтобы потом поместить вас в золотую клетку, я получу по итогу лишь затаивших на меня обиду… самых важных для меня разумных! Зачем мне это? Ради моего народа? Не смешно. Дети ночи и без такого усиления жили, да и дальше как-нибудь проживут. А вот я… я не хочу жертвовать своим личным счастьем ради других, пусть и соплеменников. Даже более скажу, я хочу быть самой-самой из них! Ещё и, будучи в окружении тех, кто искренне желает быть в этом вот окружении. А чем ближе и нужнее мы станем друг для друга, тем лучше это для нашего, нет, не коллектива, для семьи! Ну а Воли, как ни посмотри, весьма достойный выбор на роль ее главы. Он неплох как мужчина…

— Это мягко говоря.

— Ру!

— Молчу-молчу. Но, Мо, ты ж сама хромала потом.

— Так вот, он также хорош и как воин. Ну и, надеюсь, как правитель однажды будет на своем месте. Хотя подчинять мир — нет, не моё. Я семейная слишком для этого. В общем, я и без всяких клятв буду заодно с вами, тремя сужеными моими. А вы, так уж вышло, с Воли. Вот и я с ним теперь, пусть не по зову сердца, хотя для долгожителей это дело наживное, а по воле рассудка! Мне с ним элементарно выгоднее, чем без него. Да, рассчет, но не самые худшие партии, поверьте, именно с этого начинались, когда как куда более сердечные союзы с треском разваливались, — очень убедительно вещала та, кто себя, скорее, убеждала, что это у нее не чувства, а рассчет. Ну да и пусть. — И да, видя твой всё ещё недоверчивый взгляд, Момоли, считаю нужным добавить. Попытка подчинить Воли — это даже мне, которая знает его совсем недолго, представляется полнейшей глупостью. Не выйдет такого контролировать. Не насильно — уж точно. А вот ласке даже самый непокорный хищник рад.

— Ага-ага, только пока что это как раз он нас на сладенькое приманил. И сбегать чё-то не хочется — скажи, Мо?

— Ладно, Морана, поверю. А ты, Ру, думай в следующий раз, прежде чем рот отрывать. Если Иль не посчитал нужным раскрыть ей тайну происхождения леденцов, то это наверняка не просто так!

— Ой, да забыл небось. Но ладно-ладно. Ты права, Мо. Каюсь. Можешь, хе-хе, наказать меня. О, а давайте втроём! — предложила она сеанс совместного массажа, а не то, что наверняка подумали в меру своей испорченности всякие пошляки. — Давайте, да?

— Полнолуние, — с беспомощным видом пожав плечами, пояснила Моране Момоли. — Она всегда такая, как только начинается. Это хорошо еще, что Иль ее как следует, эм, подчинил. Несколько раз. А то бы бегала ошалелая по окрестностям, людишек пугала.

— Понятно. Так что насчёт рыжей? — снова пошел разговор о первой, с кем сблизился в этой жизни Илья. Последней ведь жизни, а потому самой важной. — Вы согласны насчет Тики? Ну, что Илю стоит и ее как следует несколько раз, эм, подчинить?

— Да не вопрос. Заманим, подстроив всё. Пресечем побег и отмазки. Если надо, подержим. А там и сами присоединимся, — деловито дала расклад вторая.

— Я — за любой кипиш, кроме голодовки! — поддержала третья.

На что четвертая удовлетворенно кивнула. Сразу после того, как вопросительно глянула куда-то левее… где никого не было. Никакой пятой, верно ведь?