Последняя ведьма

Глава 1

ГЛАВА 1

- Проклятые отродья! Чума на их голову! – выругался старший егерь, разглядывая место преступления. Тела лежали безмолвно и ровно, симметричными лучами расходясь от изломанного осколка скалы, прозванного в народе Чёртовым камнем. Монотонный проливной дождь сыпался из ржавого неба, заливал бойцов Охотничьего корпуса, оцепивших поляну безмолвным кордоном, и смывал кровь с изуродованных мужских и женских тел, между которыми мрачно бродил, утопая в грязи, старший дознаватель Рейвик.

- О ком это ты? – спросил он у егеря. Старый вояка сурово нахмурил брови:

- Ясно о ком, о ведьмах. Любят они это дело,- кивнул на изрезанные тела.- Кровососки проклятые! Ух! Чтоб вас солнце спалило, чёрную нечисть!!!

Егерь с отвращением сплюнул и погрозил кому-то невидимому мощным кулаком. Ответом ему был людской всхлип, донёсшийся из-за оцепления, где тёмной взволнованной кучей жались местные крестьяне. Рейвик обернулся к толпе за солдатскими спинами.

- Кто у вас старший? Пусть подойдёт сюда.

Толпа заволновалась, ринулась было на поляну, но напоровшись на кордон, сдала назад и недовольно заворчала. Вскоре сквозь оцепление просочился низенький крепкий мужик с плешивой головой и хитроватыми глазами бывалого мошенника. Опасливо оглядываясь, он засеменил к Рейвику.

- Господин Охотник, я - местный староста, Конрад Шорник. Чем могу помочь господину офицеру?

- Узнаёшь кого-нибудь, - кивнул дознаватель на истерзанные тела. Мужик побледнел и, стараясь не глядеть на убитых, угодливо затараторил:

- Точно так, господин Охотник. Как не узнать – наши это жители… Вон там слева – Длинный Томас, гончар. Рядом - его жена, Марта, добрая была бабёнка… а это – мельник Лиам с женой, тоже никто о них худого слова не сказал. Дальше Вильям-бобыль, кузнец наш…Золотой был человек, мухи не обидел. И за что ж им всем такая смерть лютая? Ох, горе … - запричитал староста.

Рейвик поморщился: тяжёлое чувство, не отпускавшее его с самого утра, когда старшего дознавателя Охотничьего корпуса вытащили из тёплой постели и погнали сюда, в унылое захолустье, лишь усугубилось. И ещё дождь этот … Рейвик хмуро покосился на низкое небо, обложенное тяжёлыми тучами. Уже очень давно в солнечной Алтее этого самого солнца в глаза не видели. Зато дожди лили с завидной регулярностью. Старший дознаватель перевёл взгляд на утопающие в грязи тела: ещё немного и чёртов ливень смоет все следы. Ищи-свищи тогда убийцу! Раздражённо фыркнув, он обернулся к егерю:

- Нюхачи скоро ли будут?

- Совсем скоро, господин дознаватель. Осталось не больше пяти миль. Торопятся изо всех сил.

-Что-то не заметно, - проворчал Рейвик и вернулся к разговору со старостой:

- Когда ты видел каждого из этих людей в последний раз? Вспоминай внимательно! Ну?

Тот замялся:

- Тут я не скажу, господин Охотник, много народу мелькает перед глазами каждый день… А вчера я уезжал из деревни в магистрат. Вы лучше у вдовы булочника - Магды спросите, это такая баба, я вам скажу! Мимо неё мышь не проскочит! – заручившись кивком дознавателя, староста обернулся к толпе и прокричал:

- Магда, а Магда! Быстро иди сюда!

Тут же, распихав локтями охрану, на поляну вкатилась молодая бабёнка, при виде которой Рейвику пришло на ум лишь одно слово: ядрёная.

Фрэ Магда уж отметила свои тридцать солнц, однако не утратила свежести, а лишь налилась соками и заматерела. Невысокая и дородная, она излучала жизненную силу и ярким подсолнухом сверкала под унылым серым небом с проливным дождём. Рейвик с интересом оглядел пшеничные кудри, выбивавшиеся из-под крахмального чепца, яркие пухлые губы, ямочки на щеках, лукавые глаза и пышную грудь, колыхавшуюся в тесном корсете, а старый егерь крякнул и подкрутил усы. Да, фрэ Магда умела производить впечатление на мужчин. Однако яркая внешность вдовы была далеко не единственным её достоинством. Окинув цепким взглядом страшное место, Магда с готовностью затараторила:

- Горе-то, какое, господин Охотник! Даже не верится! Вчера же все были живы-здоровы! И мельникова семья, и бобыль, и Длинный Томас со своей женушкой! И вот зачем, скажите на милость, попёрлись они к Чёртову камню? Ведь всякий в деревне знает – нехорошее это место, проклятое! Говорят, - Магда опасливо покосилась по сторонам, - ведьмы тут свои шабаши устраивают! Вот как десять тысяч солнц назад случился Большой разлом, так сюда и шляются!

Вдова испуганно качнулась в сторону Рейвика, едва не зацепив его бюстом. Старший дознаватель с удовольствием оглядел пухлые полушария, грозившие вывалиться из корсета, но поймав на себе лукавый взгляд Магды, нахмурился и отступил на безопасное расстояние от вдовицы.

- Так, значит, все эти добрые люди отправились вчера сюда, в проклятое место. А зачем, не знаешь?

Магда оскорблённо фыркнула: то ли от того, что не удалась женская хитрость, то ли от того, что дознаватель усомнился в её способностях.

- Как же не знаю! – вызывающе выпятила грудь вдова и Рейвик снова попятился. – Искали мельникову дочку! Маленькая Эрна ещё утром ушла в лес по ягоды и не вернулась. А все в деревне знают: дорога в ягодные места проходит мимо Чёртова камня, чтоб ему пусто было!

И вдова сплюнула в сторону маячившего осколка скалы. Затем сокрушённо оглядела убитых и вздохнула:

- Ох, как я их отговаривала, время-то было позднее. В нашем лесу и днём потеряешься... Ну, дождались бы утра, девчонка-то, может, под кустом где-то схоронилась, а на свету искать всяко легче. Но очень уж мельничиха по дочери убивалась, вот и не стали ждать. И что? – Магда развела руками. – И дочку не нашли, и сами пропали…

- Погоди, - страдальчески морщась, Рейвик поднял руку, призывая вдовицу умолкнуть. – Ещё и девочка пропала? Так и не нашлась?

- Ну нет, говорю же! – раздражённо ответила Магда, которую невежливо перебили.

- А зачем пошли остальные? – отмахнулся от её недовольства Рейвик

- Так они ж сыночка искали своего, гончар с женой-то! А кузнец, хоть и бобыль, но маленькому Гвидо – дядька, он гончару – родной брат! – принялась объяснять Магда.

- Что ж ты сразу не сказала, что поначалу пропали дети, вместе ушли в лес? Вот дура-баба! – не выдержал старый егерь. Вспыхнув от незаслуженного оскорбления, Марта обернулась к нему и, уперев пухлые руки в бока, затараторила:

- А я и сказала, как это – не сказала? А кто не слушает, что я говорю, тот сам дурень и есть! Потому что я всегда говорю то, что знаю…

Оставив егеря разбираться с разбушевавшейся бабёнкой, Рейвик побрёл к Чёртову камню, куда уже спешили подоспевшие нюхачи: младшие офицеры Охотничьего корпуса со своими питомцами - огромными косматыми псами. Чёрно-пегие остромордые звери послушно обнюхали тела, застыли на секунду и, глухо рявкнув, рванули в сумрачные лесные заросли.

Рейвик вздохнул: первая часть расследования была окончена.

- Скажи родственникам, что они могут забирать тела, – бросил он угодливо согнувшемуся старосте. Обернулся стоявшим в оцеплении солдатам и зычно крикнул:

- Снимаем кордон!

И мгновенно на поляну хлынула галдящая тёмная масса: жители деревни жадно разглядывали страшное место, причитали над убитыми и деловито обсуждали предстоящие похороны. Рейвик не вслушивался в гомон толпы: начиналась вторая и самая важная часть расследования – погоня за убийцей.

Старый егерь уже подводил ему коня. Служебная скотина прядала ушами, фыркала и пятилась задом, то ли пугаясь незримой нечисти, то ли отказываясь лететь сломя голову. В очередной раз посетовав на то, что до сих пор не скопил на покупку собственной лошади, Рейвик запрыгнул в седло.

Минуту спустя он уже нёсся верхом сквозь лесную чащу, прислушиваясь к глухому лаю собак. И вдруг псы залаяли резко и азартно. Загнали дичь – понял Рейвик и ударил хлыстом коня, призывая ускориться. Продираясь сквозь лесные заросли, старший дознаватель лихорадочно гадал, кто окажется убийцей. Неужели старый егерь прав и чудовищно жестокое преступление – дело рук ведьм?

В Алтее ведьм не любили. Да что там, их просто ненавидели. Давным-давно, десять тысяч солнц назад, в стране произошёл Великий разлом, после которого магия в государстве разделилась на светлую и тёмную.

Светлыми были маги, которые называли источником своего дара энергию главного алтейского божества – Солнца. Звезда, несущая свет, была источником жизни и разумных чудес. Магам удалось поставить производство чудес на поток: благодаря казёнными алхимикам простенькая бытовая магия стала доступна самым обычным людям, лишённым волшебного дара. По всей территории Алтеи были расставлены будки телепортов, которые отправляли любого желающего хоть за тысячу миль. В домах городской знати мерцали призрачным светом магические кристаллы, помогая заглянуть в любой уголок страны. И даже самый последний нищий не расставался с чудо-браслетом, который объявлял время, предупреждал о плохой погоде и рассказывал свежие алтейские сплетни.

Совет Высших, управлявший Алтеей, щедро одарял алхимиков за столь полезные изыскания. Ведь светлая магия, улучшала жизнь простых граждан, служила процветанию страны и общественному благу.

Но оставалась ещё Тёмная магия - стихийная, иррациональная, неподвластная никакой алхимии. Её-то и практиковали ведьмы. С их магической силой в Алтее связывали всё самое худшее. Ведьмы морочили людям голову, «отводили глаза» на беду, портили скот, разбивали семьи, сбивая с пути честных женщин и разжигая похоть у мужчин, заманивали одиноких путников в лесную чащу – на верную гибель. Но в откровенных убийствах людей – да ещё в таких изуверских - до сих пор замечены не были.

Старший дознаватель Охотничьего корпуса Рейвик ломал голову над тем, что побудило лесных сестёр, давно объявленных в Алтее вне закона, так нагло заявить о себе. Неужели они не понимают, что этой дикой выходкой подписали себе смертный приговор? И Совет Высших Магов, закрывавший глаза на проделки ведьм, не потерпит убийства мирных алтейцев и уничтожит Сумрачных. Благо у государства есть Охотничий корпус, в котором Рейвик справедливо признан одним из лучших ловцов. Ну что ж, похоже, пришло его время. И ударив коня хлыстом, Охотник понёсся вглубь чащи – туда, где остервенело лаяли собаки.

Он не знал, кого увидит за густыми кустами можжевельника, куда в бешеной злобе бросались с трудом удерживаемые нюхачами псы. Сморщенную старуху, зрелую матрону или тоненькую, как веточка, девушку. Однако открывшаяся Охотнику картина превзошла все его ожидания.

Забившись в кусты, на мокрой земле корчилось и шипело небольшое уродливое существо, смутно знакомое Рейвику по учебникам магии.Покрытое чёрной пупырчатой кожей существо прижималось к земле кривыми когтистыми лапами, скалило пасть, увенчанную вывернутыми ноздрями, и таращило тусклые, покрытые бельмами глаза. Да оно же ни черта не видит! – вдруг подумалось Рейвику. И существо, словно подтверждая догадку, завертело бугристой башкой, шевеля огромными ушами. В этот момент один из псов вывернулся из рук нюхачей и, прыгнув на уродца, вцепился ему в загривок. Существо отчаянно заверещало, замахав лапами, и напустило вонючую зеленую лужу.

Пора заканчивать этот аттракцион, подумал Рейвик, опуская руку на бедро, где на поясе болтался кинжал Охотника. Но в этот миг существо задрало уродливую морду и, уставившись в глаза Рейвику белесыми бельмами, тоненько заскулило. Старший дознаватель содрогнулся: столько было в этом вое предсмертного отчаяния.

«Во имя милосердия», - прошептал Рейвик, занося руку над существом. И вдруг опустил её на трепавшего уродца пса. Раздался обиженный собачий визг, а Рейвик снова и снова заносил руку над псом, колотя собаку хлыстом и вынуждая выпустить добычу из пасти.

- Ты чего, ополоумел? - прокричал нюхач, забирая избитого зверя.

Но Рейвик его не слушал. Содрав с себя плащ, он осторожно закутал скулящего уродца в тёплый мех. И существо, словно по волшебству, мгновенно затихло, доверчиво распластавшись в руках у Охотника. Он попробовал было пристроить находку в седле, однако служебный конь испуганно взбрыкнул при виде свёртка и умчался прочь. Проклиная себя за собственную глупость, Рейвик выстроил дорожную карту на браслете и под хмурыми взглядами нюхачей побрёл домой, прижимая к груди воняющий удивительной гадостью свёрток.

Промозглая дождливая сырость пробиралась под рубашку Охотника, проедала его до костей, но так и не заставила расстаться со свёртком. Добравшись домой глубокой ночью, старший дознаватель отмахнулся от засуетившегося слуги, прошлёпал размокшими сапогами к мерцаюшему камину и опустил на пол свёрнутый комком плащ. Из его складок медленно высунулось существо и, неловко загребая лапами, подползло к огню. За спиной Охотника вскрикнул слуга.

- Джент Рейвик, - умоляюще произнёс старый Франц. – Зачем вы принесли домой горгулью? Разве вы не знаете, что это главный помощник ведьмы? Теперь ждите её в гости!

Глава 2

ГЛАВА 2

- Горррр-гулья, мать её растак! – гремел над Казармами хриплый бас. При его звуках пролетавшие мимо птицы падали замертво, кадеты Охотничьего Корпуса испуганно замирали, а бывалые офицеры озадаченно хмыкнув, спешили скрыться. Все в Казармах знали: сокрушительный бас принадлежит капитану Охотничьего корпуса Сверру и не завидовали тому, кто вызвал гнев капитана. Старый солдат не знал слов любви, зато в совершенстве владел площадной бранью, которой и осыпал Рейвика.

- Проклятье! Старший дознаватель корпуса, Охотник на Сумрак, при одном имени которого тёмные твари должны дохнуть от ужаса, упустил ведьму, да ещё приволок домой её сообщника – эту мерзкую черномазую тварь?! Позор на все Казармы!

- Ведьмы там не было, - бесстрастно заметил Рейвик, вытянувшись перед капитаном и старательно глядя мимо.

- Молчать! – заревел Сверр и грохнул мощным кулаком по стене казармы, с которой мгновенно осыпалась штукатурка. – Ты сорвал Охоту! Бросил тень на весь Корпус! Какого Тёмного, ты не дал разорвать эту погань псам?! Хочешь, чтобы Охотников заподозрили в сношении с Сумрачными? Совет Высших уже требует объяснений, и что я им отвечу?!

- Позвольте объяснить, капитан Сверр,- раздался вальяжный голос позади капитана. Обернувшись, тот увидел неслышно появившегося во дворе Казарм дозорщика Охотничьего корпуса Бьёрна. Высокий, тяжёлый, заросший густой рыжей шерстью, он неуловимо напоминал медведя, но двигался при этом легко и неслышно, а светлые глаза на добродушном открытом лице смотрели на мир цепко и весело. Охотник Бьёрн был в Корпусе на хорошем счету и умел располагать к себе людей, поэтому капитан, оборвав ругань на полуслове, хмуро посмотрел на дозорщика. А тот, перехватив инициативу, веско ронял слова:

- Старший дознаватель Рейвик спас горгулью не потому, что пожалел мерзкую тварь. Он сделал это, чтобы поймать ведьму, которая обязательно придёт за своим помощником. И попадёт в ловушку Охотника. Поэтому не стоит записывать Рейвика в предатели.

Капитан Сверр, крякнув, просветлел лицом, и с восхищением уставился на Охотников.

- А ловко вы придумали! – задрал он седые мохнатые брови и ухмыльнулся. – И верно, другого способа и не было, ведьма-то успела смыться. Ну, теперь поймаем эту нечисть! – и капитан от избытка чувств вновь врезал кулаком по стене, из-под которой тотчас с отчаянным писком выскочили и сгинули во дворе потревоженные крысы.

- Значит, так и доложу сегодня Высшим, – капитан Сверр взмахом руки отпустил Охотников и направился к выходу. «Смотри, не упусти ведьму!» – погрозил он, уходя, Рейвику. Капитанский бас пророкотал и затих в отдалении, и Охотники облегчённо вздохнули, оставшись одни. Старший дознаватель благодарно посмотрел на друга.

- Плачу ужином в таверне за то, что избавил меня от гнева Наставника. Ещё немного – и он меня бы самого на костёр отправил, вместо ведьмы,- невесело пошутил Рейвик. Усмехнувшись, Бьёрн похлопал его по плечу:

- Последние времена настанут, когда честные Охотники будут гореть на кострах. Но ответь мне, за каким Сумраком, ты притащил в дом тёмную тварь?

Рейвик удивлённо вскинул брови:

- Разве ты сам только что не объяснил?

Бьёрн от души расхохотался, показывая крепкие белые зубы.

- Да я всё на ходу придумал! Услышал, как старый Сверр тебя костерит, и вспомнил уроки по боевой магии. Помнишь, как нас учили в Академии: Сумрачные своих фамильяров не бросают. Твоя горгулья приманит ведьму. Тут мы её и схватим, да и отправим на Нейтрализацию! Такой расклад всех устроит: и Совет Высших, и нашего добряка капитана. Но ты же на самом деле не веришь, что ведьму можно поймать «на живца»? Ты же эту нечисть просто пожалел?

Дозорщик всмотрелся в лицо друга и удовлетворённо кивнул.

- По-жа-лел,- медленно произнёс он, с насмешкой глядя на старшего дознавателя.

Рейвик пожал плечами и мотнул головой в сторону торговых кварталов: как насчёт ужина в трактире?

Полчаса спустя они уже сидели в низкой комнате с прокопчённым потолком, с которого свисали связки ядрёного лука и копчёные свиные окорока. Широкий дубовый стол на пузатых ножках был заставлен блюдами с жареной колбасой, тушёной капустой, мочёными яблоками и брюквой, тушёной со свиными потрохами. Румяная трактирщица в крахмальном чепце и шуршащих юбках подливала друзьям в кружки пенистый тёмный эль, а чуть позже внесла и торжественно взгромоздила на стол глиняное блюдо с молочным поросёнком.

- За нашу дружбу,- поднял Рейвик до краёв заполненную кружку. И Бьёрн с готовностью стукнул по ней своей.

- Никогда не забуду, - отхлебнув эля, начал Рейвик, - как ты меня спас в бою с виллардами. Когда из всего гарнизона нас оставалось только двое, а проклятые Синие наседали. Сколько их было? Рота – против нас двоих?

- Ты сражался за десятерых, - медленно проговорил Бьёрн. – Чёртовы ублюдки лезли со всех сторон, один из них пробил тебе шлем, из-под него сочилась кровь и заливала глаза. Но ты всё равно дрался!

- Я бы не дался живым, – глухо обронил Рейвик, вновь переживая события страшного боя. - Один из Синих тогда сбил с меня шлем и приставил нож к горлу, собираясь его перерезать. Но ты задушил его голыми руками.

- По счастью, у этого ублюдка не было тяжёлой амуниции,- пробормотал Бьёрн, разглядывая мощные кисти, посечённые старыми шрамами. Затем дал знак трактирщице наполнить кружки и обернулся к Рейвику.

- Но я тогда упустил из виду механическую птицу. Она-то и накрыла нас огнём. Меня тогда словно зажарили словно эту свинью, – ткнул он ножом в блюдо с несчастным поросёнком. А потом продолжил мёртвым голосом:

- Огонь пробрал меня до печёнок. Я думал, там и сдохну. Но ты, заливаясь кровью, тащил меня несколько миль под огнём виллардов до укрытия. И лечил раны землёй и травой, пока не подоспела подмога. За боевое братство! – страшно закричал Бьёрн, вздымая кружку с элем. И трактир содрогнулся от его вопля

- За боевое братство! – воскликнул Рейвик. Друзья сдвинув, осушили кружки, пока остальные посетители замерли в почтительном молчании. Но уже через секунду Бьёрн зычно потребовал музыки и закружился в танце с румяной трактирщицей. А вслед за ними на танцпол подтянулись и остальные. Рейвик во всеобщем веселье не участвовал. Рассеянно наблюдая за веселящимися парами, он отхлёбывал тёмный эль и обдумывал мучившую его мысль.

- Что терзаешься? – хлопнул его по плечу разгорячённый танцами Бьёрн. – Никак переживаешь за свою горгулью: как там тёмная тварь без тебя? Немыта-некормлена?

И огромный рыжебородый медведь оглушительно расхохотался. Рейвик покачал головой.

- Конечно, она не такая красивая, как твоя пышная подружка, - кивнул он в сторону румяной трактирщицы. Но разве за один лишь мерзкий вид убивают?

Старший дознаватель Охотничьего корпуса с силой поставил на стол кружку и поднял на друга безрадостные глаза.

- Слушай, Бьёрн, тебе разве не бывает их жалко? Тёмных тварей? Вот на войне мы врага не жалели. Там или он тебя, или ты его одолеешь в честной схватке. А здесь, - он вздохнул, - как можно убить того, кто слабее? Как эта полуслепая тёмная тварь…

Бьёрн присвистнул.

- Опасные вещи говоришь, господин старший дознаватель, - в резком голосе друга не было ни капли хмеля и прежнего веселья. – Недопустимые для Охотника. Так и на Высший Совет недолго загреметь.

Он грохнул кружкой по загаженному столу и веско произнёс.

– Считай, я ничего не слышал. И вбей себе в башку: война не окончена. Только вместо внешнего врага, мы теперь сражаемся внутренним. А он – в разы страшнее и опаснее виллардов. Пожалел слепую горгулью? Так она нарочно беспомощной прикинулась, чтобы тебя разжалобить. Но при первой возможности эта тварь вцепится тебе в горло. И уж она тебя не пожалеет! Как и её хозяйка.

Бьёрн нахмурился, подождал, пока трактирщица наполнит кружки и отойдёт от стола, а затем продолжил:

- У нас неспроста ведьм не любят. Сумрачные только и ждут, чтобы напасть исподтишка и всадить тебе нож между лопаток. Им не нужна просвещённая и процветающая Алтея. Они служат тёмным, жестоким богам, да что там,- махнул друг рукой, - ты сам вчера всё видел у Чёртова камня. Ведьмы будут убивать снова и снова, пока не погрузят страну во тьму. Поэтому мы должны их остановить. Да, эта работа тяжёлая и грязная, как скажут чистоплюи, но кто, если не мы?

Он тяжело поднялся с места, вслед за ним встал и Рейвик, бросив на стол пригоршню золотых монет, при виде которых глаза трактирщицы алчно вспыхнули. Охотникам хорошо платили за их труд, и расплачиваясь за удовольствия, они не мелочились. Пока хозяйка харчевни, угодливо кланяясь, сметала деньги в карман, Бьёрн от души хлопнув её по пышному заду, расхохотался.

- Вот сразу видно, добрая женщина, не ведьма какая-то! – смеясь, он обратился к Рейвику и продолжил: - Горгулью пока не убивай. Если за своей нечистью заявится тварь из Сумрака, ты знаешь, что делать.

Не переставая улыбаться, дозорщик чиркнул по горлу пальцем и подмигнул Рейвику. Тот хмуро кивнул и с облегчением вышел из провонявшего табачным дымом и потными телами трактира на пустынную улицу. Бьёрн помахав рукой на прощанье, растворился в будке телепорта. А Рейвик решил добираться домой пешком, чтобы выветрить тяжёлый трактирный запах из одежды и тяжкий разговор с лучшим другом – из головы. Благо до жилья было рукой подать - всего каких-то пару миль.

Стояла глубокая ночь и шумная, говорливая, суетливая столица Алтеи погрузилась в сон. Рейвик шёл по притихшему Эрку, освещаемому лишь мертвенным светом луны. И дышал ночной свежестью, где влага от недавнего дождя смешивалась с терпким запахом весенней травы и первых цветов. Вскоре показался островерхий силуэт многоэтажного каменного дома, на первом этаже которого проживал Рейвик вместе со своим слугой. Старший дознаватель покосился на тёмные провалы окон: старый Франц уже давно спит, не будить же? Он нашарил в кармане связку ключей и, толкнув решётчатые ворота, шагнул в утопавший в сирени двор. Её запах кружил и дурманил голову, поэтому Рейвик не сразу заметил тень, метнувшуюся из кустов ему навстречу. Однако через секунду разглядел хрупкую женскую фигуру в плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Чёрная фигура остановилась напротив Рейвика и спросила глубоким бархатным голосом, от которого у старшего дознавателя пошли мурашки по коже:

- Говорят, вы нашли моего фамильяра. Могу я у вас его забрать?

Глава 3

ГЛАВА 3

Видишь ведьму – убей ведьму.

Эту главную заповедь Охотника Рейвик помнил ещё со времён Академии. Однако на практике в Алтее её давно уже не применяли. Охотники безжалостно расправлялись с более мелкой добычей: подручными и фамильярами ведьм. Упырей, оборотней, химер и горгулий убивали при малейшем сопротивлении, а иногда - и без него.

Но иногда Охота на Сумрак оканчивалась крупным уловом. Изловив ведьму, Охотники отдавали её дозорщикам. Те допрашивали с пристрастием, выясняя все причинённые пакости. А потом у ведьмы было два пути: покаяться и, влившись в ряды обычных алтейцев, вести тихую добропорядочную жизнь. Или отправиться на Нейтрализацию.

По решению Совета Высших нераскаявшуюся злодейку приковывали к позорному столбу на главной городской площади и разрешали алтейцам выместить на ней все свои обиды.

Алтейцы не упускали такое развлечение. Добропорядочные матроны, тряся жирными боками и дойными подбородками, брезгливо плевали в ведьму, которая сбивала с толку и уводила из семьи мужей. Плюгавые мужичонки, сверкая плешью, швыряли камнями в «проклятую потаскуху», которая отвернула от них глаза всем красивым бабам. Казённые алхимики заливали ведьмам в рот горькую микстуру, чтобы поганая нечисть больше не вздумала отбирать у них хлеб, излечивая алтейцев от любой хвори колдовскими травами. И даже добропорядочные алтейские голуби не упускали момент, чтобы пролетая над ведьмой, не нагадить ей на голову.

Нейтрализация могла длиться вечно: считалось, что с каждым плевком, тычком или брошенным камнем ведьма теряет магию. Однако физические силы оставляли преступниц намного раньше магических. И уже через несколько дней Нейтрализации дозорщики отвязывали от столба висящее на нём измученное тело. Ведьму приводили в чувство, защёлкивали на руке дозорный браслет и навсегда выдворяли из Алтеи. Сумрачные оседали у соседей – на Западе, у виллардов, отрицавших любую магию. Или на Востоке – среди воинственных и невежественных брауни, доверявших только местным колдунам. В любом из случаев участь ведьмы была незавидной.

Ведьмы научились прятаться. Они селились в дремучих лесах, избегая больших городов, а уж встретить Сумрачную в шумном столичном Эрке было и вовсе невозможно.

Поэтому Рейвик удивлённо молчал, стараясь рассмотреть свою неожиданную гостью. Но незнакомка держалась в тени и лишь пониже натягивала капюшон. Старший дознаватель вспомнил предостережение Бьёрна и хотел уже выкрикнуть условную фразу, подав сигнал начала Охоты. Но вместо этого молча распахнул дверь, впуская ночную посетительницу в дом. Не успела она переступить порог, как ей под ноги с радостным верещанием метнулась чёрная уродливая тень. Спасённая Рейвиком горгулья вилась вокруг незнакомки, скуля и повизгивая, тыкалась слепой башкой в подол богато расшитого платья и царапала неуклюжими лапами каменный пол. При виде этого незамысловатого счастья гостья скинула мешавший капюшон, распустила завязки на плаще и подхватив горгулью на руки, расцеловала в уродливую бугристую морду.

А Рейвик, замерев от восхищения, рассматривал незнакомку. И было на что посмотреть: ночная гостья господина старшего дознавателя оказалась удивительной красавицей. Хрустальная люстра в 25 неоновых свечей полыхала огнём под высоким потолком и в её свете вспыхивали золотом и переливались пышные волосы ведьмы, собранные небрежным узлом на затылке. Вспыхивали искрами зелёные глаза, и таким же глубоким изумрудным блеском полыхал массивный драгоценный кулон на высокой груди, от которой Рейвик с трудом оторвал взгляд. Но тут же заскользил жадными глазами вниз, по ладной фигуре, дорисовывая воображением всё то, что было скрыто корсетом и широкой юбкой.

Почувствовав его взгляд, гостья выпустила из рук визжащую от счастья горгулью и присела в вежливом поклоне:

- Мэтрис Лоэрна, - назвала себя, и Рейвик на секунду растерялся от этой удивительной наглости. Сумрачная даже не собиралась прятаться под чужим именем, а словно бросала вызов Охотнику. «Мэтрис» - так в Алтее обращались только к редким учёным-женщинам и… к ведьмам.

Задохнувшись от гнева, он подбирал слова. А Лоэрна насмешливо посматривала на него зелёными ведьмачьими глазами, в которых вспыхивали и гасли искры.

- С каких это пор ведьмы обнаглели так, что приходят к Охотникам на дом ? – спросил Рейвик дрожащим от ярости голосом. Однако его грозный тон ничуть не смутил ведьму.

- Джент Рейвик, я пришла не к врагу, а к другу, - спокойно проговорила мэтрис Лоэрна, слегка запнувшись на слове «друг». - Впервые Охотник проявил милосердие к Сумрачным, а это значит, что великая вражда между нами не вечна.

- Порождение Сумрака, ты смеёшься надо мной? – выкрикнул Рейвик, позабыв от злости о ведьминых прелестях. – О каком перемирии ты ведёшь речь после той страшной резни, которую ведьмы устроили у Чёртова камня?! Вы погубили ни в чём не повинных людей, принеся их в жертву своим кровавым богам. О какой дружбе ты говоришь, когда вы убиваете крестьян, воруете детей и наводите страх на всю округу?

Улыбка на лице Лоэрны погасла.

- Мы никого не убиваем,- произнесла она с мукой в голосе. – Это чудовищное злодеяние –чужих рук дело. Тех, кто хочет свалить всё на ведьм.

Рейвик хмыкнул и недоверчиво покачал головой.

- Какой в этом смысл? У вас и так репутация – хуже не бывает. Разве не вы пакостите честным алтейцам со времён Великого Разлома? Сеете вражду между друзьями, ненависть между хозяевами и работниками, подбиваете на бунты рабов, а честных супругов – на измену?

- Честные алтейцы прекрасно справляются со всем этим и без нас. Если между друзьями возникла вражда, значит, это ненадёжные друзья. Если хозяин изнуряет и обкрадывает своего работника, расплачиваясь за каторжный труд коркой хлеба, работник будет его ненавидеть. Если жена получает от мужа лишь унижения и побои, а муж видит ленивую и алчную жену, их брак распадётся. Ну и причём тут ведьмы?

Рейвик внутренне соглашался с доводами ведьмы и от этого ещё сильнее злился.

- Разве не вы готовили восстание рабов, пытаясь свергнуть власть Алтеи! – бросил он в лицо Лоэрне самое страшное обвинение.

- А разве не все люди рождены свободными? – поинтересовалась ведьма, - да что люди, все живые существа на земле рождаются и умирают свободными. И тот, кто приветствует рабство, и есть главный враг всего живого!

Лоэрна разволновалась и от того ещё больше похорошела. Волосы ведьмы во время пламенной речи растрепались и спадали на плечи кудрявыми волнами, щеки розовели, глаза сверкали. Рейвик невольно залюбовался своей обольстительной гостьей, а та продолжала, указывая на горгулью:

- Джент Рейвик, не вмешайся ты, моего фамильяра растерзали бы собаки Охотников. Просто так. Потому что Охотники в Алтее решают, кому жить, а кому умирать. Теперь ты можешь распорядиться и моей жизнью. Подай сигнал о начале Охоты, и завтра я буду корчиться у позорного столба, расплачиваясь за преступления, которых не совершала. А можешь просто поверить мне… - и тяжело дыша, ведьма умолкла.

Молчал и Рейвик, раздумывая, как поступить. И тут неожиданно тишину нарушила горгулья. Потеревшись слюнявой мордой об подол хозяйки, она вдруг развернулась и поползла по каменному полу в сторону Рейвика. Поравнялась с господином старшим дознавателем, тихонько всхлипнула и робко лизнула его руку.

В сердце Охотника словно вдруг всадили ржавый гвоздь. Стало больно, влажно и жарко. Пару секунд он рассматривал то замершую в отчаянной решимости ведьму, то её преданного уродца, доверчиво прижавшегося к ноге дознавателя. Наверное, это и есть любовь, подумал Рейвик, прислушиваясь к странному чувству. Затем рывком распахнул входную дверь и молча ушёл в глубь комнаты.

Старший дознаватель Охотничьего корпуса, отвернувшись от двери, размышлял, какими карами грозит ему сегодняшний проступок. Вызовут ли его на Совет Высших с объяснениями? Разжалуют из Охотников? Или превратят в раба?

Погружённый в свои мысли, он не услышал приближающихся лёгких шагов. И очнулся лишь, почувствовав аромат лесных цветов и лёгкое прикосновение тёплых губ к своей щеке.

- Я пришла сюда, поверив, что моего фамильяра спас достойный человек. И вижу, что я не ошиблась,- прошелестел нежный голос возле уха старшего дознавателя.

Отзвучали по каменному полу лёгкие шаги, растворился в промозглом утреннем воздухе аромат лесных цветов, а джент Рейвик всё стоял посреди комнаты, прижимая ладонь к щеке, и глупо улыбался.

Глава 4

ГЛАВА 4

На этот раз тел было вдвое больше. Мужчины и женщины с иссечёнными ножом телами, были выложены всё с той же пугающей симметричностью вокруг древнего жертвенника южной провинции Алтеи. Всё так же стоял вокруг места преступления бесстрастный кордон из солдат Охотничьего корпуса, образовывая замкнутый круг. А внутри круга разъярённым медведем метался огромный Бьёрн.

- Как только старший дознаватель Ревик выйдет из телепорта, сразу сюда. Ко мне, – рубил он ладонью воздух. – Доставить от телепорта первой же лошадью. Взять мою.

Старший егерь почтительно кивал, косясь за оцепление, где на заливном лугу паслась породистая белая кобыла джента Бьёрна. Не то, что оседлать, даже подойти к норовистой холёной скотине было боязно. Но делать нечего, придётся рискнуть: декаграмма из десяти убитых – это вам не шутки! Егерь вздохнул и поёжился, не зная, какое из двух зол выбрать: осматривать изуродованные тела убитых или седлать строптивую кобылу грозного начальника.

К счастью, ему не пришлось делать ни того, ни другого. Взбивая и расплескивая жирную весеннюю грязь, на поляну влетел запылённый всадник.

- Мне служебного коня в магистрате дали, сразу у телепорта,- объяснил Рейвик, бросая поводья егерю. И покосился на обложенное тучами небо: - Опять дождь. А в столице, наконец-то, сухо. Правда, начались песчаные бури…

Рейвик отряхнул запылённую одежду, и, пройдя сквозь оцепление, сразу же угодил в медвежьи лапы Бьёрна.

- Полюбуйся, что опять наделали проклятые твари! – прорычал дозорщик, подтаскивая Рейвика к жертвеннику. – Хотят залить всю Алтею кровью! Ничего! Мы их в этой крови утопим!

- Почерк тот же, - нехотя признал Рейвик, осматривая тела, – у всех перерезано горло, вскрыта грудная клетка, вырезано сердце…Всё, как в прошлый раз…

Ответом ему было рычание.

- Клянусь Великим Светилом, я сделаю всё это с каждой из них! – прохрипел Бьёрн, тряся мощными кулаками. – Своими руками разорву на куски!

Рейвик поморщился. С трудом сохраняя бесстрастное выражение лица, он осматривал тела. На душе было неспокойно. «Ведьмы никогда не убивают», - вспомнил старший дознаватель слова своей гостьи. Тогда кто? И почему так жестоко?

- Кто их нашёл, - отрывисто спросил он у егеря. Тот кивнул на мявшего в руках шапку парня. Старший дознаватель поманил его к себе.

- Знаешь кого-нибудь из них? – сухо спросил у парня. Тот поднял на дознавателя полные мучения глаза:

- Всех, - глухо сказал молодой крестьянин, и глаза его заволокло туманом. – Вот эта справа – невеста моя, Анэля.

И швырнув ненужную шапку в грязь, упал на колени и зарыдал. Рейвик молча смотрел на захлёбывавшегося от слёз парня и не знал, что сказать. Он понимал его как мужчина: даже лютая смерть не смогла изуродовать красоту мёртвой девушки. Белокурые волосы рассыпавшиеся вокруг бледного лица подсвечивали его словно нимбом. Морщился в испуганной гримасе чётко очерченный рот, а широко распахнутые синие глаза смотрели в небо с немым укором.

А ведь были красивой парой, подумал Рейвик, глядя на сидящего на коленях перед Анэлей рослого парня. Нарожали бы таких же красивых детей и жили бы долго и счастливо. Если бы не чья-то изуверская жестокость. Но чья?

«Ведьмы не убивают», - вновь зазвучал в голове у Охотника нежный голос. Но оглядев раздавленного горем парня, хмурые лица солдат в оцеплении, сживавшего мощные кулаки Бьёрна, старший дознаватель понял, что он – единственный, кто в это верит.

- Кто ещё что может рассказать? – крикнул он жмущейся за спинами солдат толпе. От неё отделилась рослая немолодая крестьянка и, раздвинув оцепление, уверенно приблизилась к Рейвику.

- Меня кличут Трудра, я – мать этого сопляка, - женщина презрительно кивнула на опухшего от слёз парня. Анэлька, значит, моей невесткой была бы. Из-за неё, распутёхи, беда и вышла. Всё разбогатеть мечтала и сына моего с толку сбивала. Мы-то люди небогатые, нажили честным трудом немного…

Рейвик посмотрел на заветренное лицо крестьянки, жилистые руки-лопаты, привыкшие к тяжёлой пахоте, и уважительно спросил:

- Фрэ Трудра, что замыслила ваша невестка?

- Так папоротник искать, - с отвращением выплюнула Трудра. – Кто-то вбил в голову этой малахольной, что возле жертвенных камней водится ведьмин папоротник и цветёт он раз в году по весне. И кто, значит, цветок этот увидит и сорвёт, сразу же разбогатеет.

Крестьянка покосилась в сторону Анэли и хмуро покачала головой.

- Ну и собрались они, значит, за папоротником. Анэлька всех парней и девок наших подбила. Вот и разбогатели, - горько подытожила фрэ Трудра. – Вымрет теперь деревня. Почитай, никого из молодых не осталось. Только старики да дети малые.

На этих словах в голове у Рейвика забрезжила смутная мысль.

- Фрэ Трудра,- почтительно проговорил старший дознаватель, с надеждой глядя на крестьянку, - а дети в вашей деревне не пропадали?

Рослая неповоротливая Трудра застыла столбом, размышляя, и вдруг с силой хлопнула себе по лбу рукой.

- А как же, господин Охотник! Пропадали! Аккурат перед тем, как Анэлька начала народ своими сказками смущать! Плотниковы двойняшки искали отвязавшегося козлёнка в лесу. И сгинули! Уж как плотник с женой убивались! Обыскали лес с собаками, да никого не нашли. И сами чуть в чащобе не заблудились! Леса-то у нас сами видите, какие, - сказала южанка не без тайной гордости.

Рейвик усмехнулся: тайное соперничество южан с северянами длилось со дня основания Алтеи. На севере страны текли мощные реки, снабжавшие водой всё государство, шумели дремучие леса, гудели сталеплавильные заводы и шахты, из недр которых извлекали знаменитые на весь мир изумруды, сапфиры и алмазы. А главное – на севере располагался шумный и роскошный столичный Эрк, куда стекались богатства со всей страны.

Однако южане любили роскошь не меньше северян. Плодородные земли Юга, на которых, по словам местных жителей, колосилась даже палка, снабжали всю страну разнообразными овощами и фруктами. А заливные луга с пасущимися стадами коров и овец обеспечивали Алтею мясом в любом количестве. Всё это изобилие побуждало жителей Южной провинции задирать нос и поговаривать о том, что давно пора перенести столицу из вечно голодного Эрка в хлебосольную Хмерру.

Но сейчас Рейвик меньше всего хотел знать, чем южный лес лучше северного.

- Детей никто больше не искал? – отрывисто спросил он у крестьянки. Трудра криво усмехнулась.

- Анэлька и искала. Вбила себе в голову, что цветок папоротника не только откроет ей клад, но и детей приведёт.

Крестьянка покачала головой, удивляясь глупости убитой девушки. А старший дознаватель в который раз удивился легковерию взрослых людей, которых таинственный изувер с такой лёгкостью выманивал к месту будущей резни. Однако сомнений больше не было: и на севере, и на юге действовал один и тот же убийца. Или всё-таки, убийцы?

- Господин Охотник, скорее! Мы нашли её! – прорвался к жертвеннику на взмыленной лошади старший егерь. – Нюхачи взяли след, и собаки уже её нагнали! Сидит, кровососка окаянная, на лесной опушке!

Сердце Рейвика замерло. Он вновь почуял тонкий запах лесных цветов, ощутил щекой прикосновение мягких губ и услышал бархатный голос: «Ведьмы не убивают!».

Всё-таки убивают, - горько сказал себе дознаватель и, вскочив на казённого вороного, поскакал вслед за егерем вглубь леса. Тот протрубил в рог, подавая сигнал к началу.

- Охота! Охота! – разнеслось по лесу. Стучали копыта всадников, где-то вдали разрывались от яростного лая псы, загнавшие дичь. Возбуждённо трубили в рог, перекликаясь, Охотники. Раньше Рейвик любил охоту. Но сейчас он с тяжёлым сердцем продирался сквозь лес по свежему следу, страшась увидеть Лоэрну на месте загнанной дичи.

- Попалась погань! – раздался за спиной у дознавателя торжествующий рык и мимо него галопом пронёсся на своей холёной кобыле дозорщик Бьёрн. Мощная зверюга легко обскакала скромного служебного конька и торжествующе заржала.

- Ну-ну, а мы никуда не торопимся,- удивляясь самому себе, потрепал худосочного конька по взмыленной шее Рейвик.

«Нет, всё-таки, прав был старый Франц, - думал старший дознаватель, прислушиваясь к хриплому лаю псов, - Охота – это не моё. Не живодёр я». С этой крамольной мыслью он влетел на лесную опушку, вокруг которой бесновались псы. И замер.

В центре опушки, на поросшем мхом валуне стояла женская фигура в шелковом плаще и нахлобученном на глаза капюшоне. Внутри Рейвика всё сжалось от страшной тоски. Один из лучших ловцов Охотничьего корпуса, старший дознаватель, лучший друг дозорщика Бьёрна и любимчик сурового капитана Сверра вдруг понял, что без лесной ведьмы Лоэрны жизнь для него утратит всякий смысл. Он покачнулся в седле, прислушиваясь к новому чувству. Да, так и есть. Утратит.

Рейвик быстро огляделся, оценивая обстановку. Со всех сторон валун с маячившей на нём женской фигурой окружали Охотники. Четверо нюхачей стояли по краям опушки, удерживая рвущихся к ведьме псов. «Если хоть один кинется на неё, перережу глотку»,- подумал Рей, вцепившись в рукоятку кинжала. Так, потом кинуться галопом к валуну, перебросить через седло Лоэрту и поскакать на егерей, разметав их с дороги.

- Конец тебе, Сумрачная погань! – прорычал над опушкой медвежий бас. И дозорщик Бьёрн, опередив старшего дознавателя, вздыбил лошадь, вместе с ней ринувшись на ведьму.

Ещё немного и её уже будет не спасти!– молнией мелькнуло в мозгу дознавателя. Он быстро взглянул на Бьёрна. С ним будет сложнее всего. Огромный, как медведь, дозорщик без труда мог одолеть любого. Даже высокий и широкоплечий Рейвик на его фоне выглядел худосочным заморышем. Старший дознаватель лихорадочно нащупал на поясе кистень. Подлететь сзади, размахнуться и как следует приложить лучшего друга по затылку. Но не убивать. И, по возможности, не калечить. А дальше действовать по намеченному плану: Лоэрну - в седло, егерей – разметать, и нестись без остановки до самой границы. Там погрузиться на судно контрабандистов и в трюме плыть на запад - к прогрессивным виллардам. Или на восток – к отсталым брауни. Ладно, одёрнул себя Рейвик, там разберёмся. Сейчас главное – спасти Лоэрну. На счету каждая секунда.

Он ударил хлыстом коня. Муниципальная животина заржав, послушно встала на дыбы. Рейвик ткнул в брюхо лошади пяткой, принуждая ринуться в атаку на Бьёрна. Услышав шум, тот удивлённо обернулся и едва не свалился со своей кобылы.

- Хочешь первым поквитаться с чёрной тварью? – озадаченно спросил дозорщик. Рейвик, болезненно оскалился, не зная, что ответить, и выхватил из-за пояса кистень.

- Да чтоб вы все сдохли! – вдруг прозвенел над опушкой высокий женский голос. Фигура в плаще сбросила капюшон. И Рейвик ошарашенно застыл, выпустив поводья вздыбленного коня, и чуть не вывалился из седла .

С поросшего мхом валуна на охотников высокомерно взирала незнакомая рыжая девица, ни капли не похожая на мэтрис Лоэрну.

Рыжие кудрявые волосы девицы вились мелким бесом, жёлтые, как у кошки глаза, метали молнии и кривился надменно тонкогубый рот. Разлепив его через секунду, рыжая истерично выкрикнула:

- Гнусные убийцы, я отомстила вам за гибель всех лесных сестёр! И ни о чём не жалею!

- Э? Какова гадина? – обернулся к Рейвику оторопевший от такой наглости Бьёрн. И приподнявшись в седле, пророкотал, - мерзкое отродье, никому ты не отомстила, а убила невинных людей!

- И мы их будем убивать дальше! До тех пор, пока вы не запретите Охоту! Перестаньте преследовать Сумрачных, верните им доброе имя. И убийства прекратятся!

- Вот нахалка! – удивился Бьёрн, даже с некоторым восхищением рассматривая рыжую девицу. Рейвик молчал, всё ещё переживая потрясения нескольких последних минут. К облегчению, которое он испытал, обнаружив вместо Лоэрны другую ведьму, примешивалось недоумение. Что за чушь несёт эта рыжая? Про какой кровавый план она рассказывает Охотникам? Неужели Лоэрна его обманула, и все ритуальные убийства этих дней – часть дьявольского плана, задуманного ведьмами?

Очнуться от невесёлых мыслей его заставил женский визг. Взглянув на опушку, Рейвик обнаружил, что незаметно подкравшиеся к валуну Охотники вяжут рыжую ведьму. Та яростно отбивалась, сыпала проклятьями и обещала залить кровью всю Алтею. Однако, спутав девицу по рукам и ногам верёвками, дозорщик Бьерн щёлкнул её по веснушчатому носу.

- Ты-то уж точно больше никого не обескровишь! Сегодня Совет Высших объявил на всю Алтею о новом решении. Из-за кровавого разгула, устроенного ведьмами и страшной опасности, которую представляют Сумрачные для честных жителей, Светлые Маги отменяют Нейтрализацию и вводят для ведьм смертную казнь. Так что, после суда и следствия, добро пожаловать на костёр! – и дозорщик сладко улыбнулся обмякшей ведьме.

По веснушчатому лицу покатились крупные, словно горох, слёзы.

- Нет, пожалуйста, я не хочу на костёр! – извивалась на земле обмотанная верёвками ведьма. И вдруг заколотилась в истерике рыжей головой о валун. – Я ни в чём не виновата! Просто хотела вас напугать! На самом деле я никого не убивала!

Глава 5

ГЛАВА 5

- Ай, хороша коняшка! – восхищённо восклицал Бьёрн, осматривая нервного вороного жеребца. Чёрно-масляный конь, перебирал длинными ногами, злобно косил антрацитовым глазом, вскидывал голову и рвался у барышника с повода. Чумазый смуглолицый оборванец нагло оглядывал Охотников такими же чёрными, как у коня, глазами и ухмылялся. Наконец, прикинув что-то в уме, он решил озвучить цену:

- Почтенные дженты, всего-то две тысячи дэйрэ. Смешная цена за такого красавца. Отдаю себе в убыток, лишь из счастья услужить таким благородным господам!

Бьёрн оглушительно расхохотался.

- Да ты, верно, обезумел?! Эта лошадь не стоит и половины! За 200 золотых монет я куплю чистокровного скакуна из Даголы, а не эту жалкую полукровку!

Оскорблённый оборванец тут же вздёрнул руки к небу, призывая в свидетели высшую силу, и завопил:

- Святое Светило, да за что я терплю такую обиду? Клянусь Светом, это – лучшая лошадка во всей Алтее! Самых чистых кровей! Прямиком из конюшен Даголы! Почтенный джент, наверное, упустил из виду, что всех своих лошадок дагольцы клеймят. Вот он, знак чистокровки! - и оборванец раздвинул гриву коня, демонстрируя клеймо.

Но Бъёрна было не так просто смутить. Подмигнув Рейвику, он обернулся к оборванцу и ухмыльнулся:

- Вам, барыгам, клеймо подделать – раз плюнуть! Я вас, мошенников, знаю! – погрозил он барыге огромным кулаком. – А уж подсунуть какую-нибудь старую клячу, так и вовсе - любимая забава!

В ответ на новую обиду барышник затряс вздёрнутыми к небу руками пуще прежнего.

- Да это почти жеребчик! Всего-то пару солнц отметил!

Рейвик молчаливо наблюдал обязательным для Шорного рынка ритуалом.

Лошади в Алтее стоили целое состояние. Хотя будки телепортов мгновенно переносили алтейцев в любую часть страны, по досадной недоработке казённых алхимиков телепортация не распространялась на небольшие расстояния. Даже в многолюдном и богатом Эрке попасть из центра города на окраину жители могли лишь на своих двоих или верхом. Безлошадным предлагали свои услуги бойкие частные извозчики, вот только поездка на расхлябанной повозке, которую из последних сил тащила заморенная кляча, стоила баснословно дорого.

Поэтому целью каждого алтейца была покупка собственной лошади. Но для большинства она оставалась недостижимой мечтой. Уже много тысяч солнц в Алтее бились над выведением собственной конной породы. Магический кристалл постоянно показывал народу великолепных жеребцов и кобыл, которых удалось получить с помощью Светлой магии. Уже совсем скоро, обещали алтейцам, эти дивные животные начнут приносить постоянный приплод в тысячи голов, и в конюшне каждого жителя страны появится собственная лошадь. Однако, несмотря на все усилия казённых алхимиков, упрямая скотина не хотела размножаться.

Раньше лошадей поставляли вилларды, которые славились своими выносливыми и надёжными скакунами. Но после недавней кровопролитной войны западные соседи оборвали с Алтеей все торговые связи. Тёмная и невежественная Дагола, примыкавшая с востока, тоже не торопилась снабжать соседей: местные иноходцы отличались удивительной красотой и грацией и приравнивались в стране кнациональному достоянию. Поэтому лошадей в Алтею поставляли контрабандой.

Ушлые барышники якшались с местными бандитами, которые пригоняли из Даголы рабов и лошадей. И то, и другое можно было купить на знаменитом столичном Шорном рынке. Именно сюда и привёл друга рыжий Бьёрн.

- Ты давно уже не мальчик, тридцать солнц разменял, а до сих пор без коня, - возмущённо рокотал дозорщик.

Рейвик вяло оправдывался: хорошая лошадь ему не карману. Хотя платили Охотникам довольно щедро, этих денег не хватило бы на покупку коня. А сидеть несколько солнц на хлебе и воде ради того, чтобы заделаться всадником, Рейвик не желал. Крепкий и выносливый, он легко проходил расстояния в несколько миль, а при крайней нужде брал коня в магистрате.

- Не гоже Охотнику ездить на казённой кляче! – возмущался Бьёрн. И пообещав одолжить другу нужную сумму для покупки лошади, повёл Рейвика на Шорный рынок, где сейчас отчаянно торговался с барышником.

- Ты кого хочешь надуть? - грозно вопрошал он оборванца. - Эта скотина вряд ли ещё протянет хоть пару солнц! А потом отправится на скотобойню! Не велика ли цена за будущую колбасу?

И пока барышник, потерявший дар речи от такой вопиющей наглости, подбирал слова, Бьёрн ловко ухватив морду коня, заглянул ему в зубы. Вороной жеребец возмутился не меньше барышника и, вырвавшись из рук дозорщика, взметнулся на дыбы. Но рыжий медведь лишь довольно осклабился: нужное он уже увидел. Пока оборванец успокаивал лошадь, Бьёрн достал кошель и отсчитал сто золотых монет.

- Ладно, уговорил. Тысяча дэйрэ – отличная цена за такого коня.

Но оборванец обиженно оттолкнул деньги.

- Тысяча восемьсот, не меньше! И то отдаю себе в убыток!

- О каком убытке ты ведёшь речь? Или я не знаю, как ты заполучил этого коня? – ощерился Бьёрн. И распахнул плащ, под которым на вышитой рубахе красовался оберег Ловца: островерхий треугольник, из которого торчали рога двух полумесяцев. – Ты, барыга, совсем обезумел, раз вздумал торговаться с Охотником?! Или хочешь продолжить наш разговор в Казармах?

Барышник съёжился, сразу став меньше ростом, молча сгрёб протянутые золотые монеты и сунул в руки Бьёрну повод коня.

- Давно бы так, - пророкотал дозорщик и, взяв коня под уздцы, вместе с Рейвиком направился к выходу: туда, где под присмотром рыночного служки дожидалась хозяина норовистая белая кобыла Бьёрна. Барышник проводил Охотников ненавидящим взглядом и, дождавшись, пока они отойдут на приличное расстояние, прошипел в спину:

- Кровососы проклятые! Хуже ведьм!

Бьёрн разъярённо обернулся, но дерзкого оборванца словно ветром сдуло. Обведя тяжёлым взглядом хмуро молчавших торговцев, дозорщик пообещал:

- Завтра пришлю проверку на Шорный.

Ответом ему была гробовая тишина.

- Ай, славную лошадку мы тебе сторговали! Да за бесценок! – одобрительно сказал Бьёрн, когда Шорный рынок остался далеко позади. Охотники неторопливо ехали верхом вдоль по центральной улице Эрка, и Рейвик не мог нарадоваться быстрому и ровному ходу коня. Вороной жеребец быстро признал нового хозяина, и, казалось, был доволен и своей судьбой и похвалой рыжего Бьёрна. Зато белая кобыла дозорщика, почуяв конкурента, злобно фыркала и ревниво косилась на иноходца.

- Я благодарен тебе, Бьёрн, - медленно сказал Рейвик, - конь прекрасный. Но я не хотел заполучить его таким способом. Ведь торговец отдал нам его только под угрозой расправы. Мы его обокрали.

- Это твоя благодарность? – прорычал Бьёрн. – Запомни, нельзя обокрасть вора! Ему этот конь достался даром. И тысяча дэйрэ, которую он получил, слишком щедрая награда за его незаконный промысел! Пусть хвалит светлых богов за то, что мы попросту не отняли у него лошадь! Мы – Охотники, элитная стража Алтеи! Мы защищаем от тёмной нечисти её граждан, даже такую никчёмную погань, как этот барышник. Да он нам должен был привести этого коня домой и отдать с поклоном! А этот безумец ещё вздумал торговаться!

Он гневно ударил белую кобылу пятками и ринулся вперёд. Рейвик легонько ткнул хлыстом в бок своего коня, вынуждая бежать быстрее, и вскоре нагнал товарища. Некоторое время они ехали молча, обдумывая каждый своё. Как вдруг Бьёрн пришпорил лошадь:

- Ты стал слишком много размышлять о ненужном, Рейвик, - рыжий дозорщик говорил дружелюбно, но глаза смотрели холодно и цепко. – Это всё от одиночества - не брать же твоего старого слугу в расчёт. Живёшь бобылём, вот и лезут тебе в голову глупые мысли! Жениться тебе надо, джент!

Рейвик пытался было возразить, но друг поднял руку, оборвав его речь, и продолжил:

- Приглашаю тебя к себе, хоть посмотришь, как живут семейные люди. Моя жёнка только рада будет гостям: ты знаешь, Кайя тебя любит! Да и дети выросли, давно ты у нас не был!

Рейвик кивнул. Когда десять солнц назад, он вместе с таким же желторотым мальчишкой Бъёрном уходил на войну с виллардами, его друга провожала высокая белокурая девушка с огромными, словно блюдца, голубыми глазами. Дочь мельника - Кайя обливалась слезами и обещала ждать своего ненаглядного хоть всю жизнь. И слово своё сдержала.

Через пять солнц, когда изматывающая и кровавая борьба между двумя странами окончилась долгожданным перемирием, худенькая блондинка с радостным визгом повисла на вернувшемся матёром воине, которым стал Бъёрн за время сражений. Сыграли свадьбу, на которой верный друг и побратим Рейвик сидел на почётном месте, рядом с родителями невесты. Вскоре у Бьёрна и Кайи появился на свет первенец: сын. Следом, ещё один… Рейвик исправно посещал друзей, дарил новорождённым серебряную посуду и собольи шкурки – «на зубок», и исправно уворачивался от попыток Кайи засватать за него кого-либо из своих подруг. Но постепенно визиты становились всё реже, а после и вовсе сошли на нет.

Вместо шумных застолий Рейвик всё чаще предпочитал коротать вечера за чтением книг в своей холостяцкой квартире. Развалившись в кресле перед камином и утопив ноги в теплой медвежьей шкуре, он листал пыльные фолианты, изучая историю Алтеи. В Казармах знали об этих чудачествах, но лишь посмеивались: никому не было дела до того, как живёт Ловец, если это не вредило Охоте. И только неугомонный друг всё не мог оставить Рейвика в покое, уговаривая жениться.

Вот и сейчас старший дознаватель подозревал, что визит в дом Бьёрна опять закончится сватовством. Но обижать друга, который выторговал для него чудесного коня и занял денег на его покупку, не хотелось. И Рейвик поскакал вслед за Бьёрном в пригород Алтеи, где располагалось поместье дозорщика.

Полчаса спустя всадники остановились возле высокой ограды, за которой маячила островерхая крыша дома. Бьёрн подъехал к тяжёлым воротам и ударил по ним висящим рядом небольшим молотом. Во дворе раздался топот множества ног, ворота со скрипом зашевелились, и Рейвик увидел, как рабы с натугой двигают их створки. Подъехав к террасе просторного каменного дома, друзья спешились, кинув поводья рабам. И вошли внутрь.

Им навстречу уже спешила высокая дородная матрона с золотыми косами, уложенными вокруг головы. Приглядевшись, Рейвик с удивлением узнал в ней Кайю. Но куда подевалась хрупкая дочь мельника? Вместо неё на пороге дома стояла крупная сильная женщина с холёным лицом, на котором, по-прежнему, словно два озера блестели голубые глаза. Но этот блеск уже был стальным: оценивающим и жёстким.

При виде Рейвика взгляд Кайи смягчился и потеплел. Улыбаясь, она обняла старого друга.

- Добро пожаловать, джент Рейвик. Будь нашим гостем.

- Счастлив видеть тебя в добром здравии, прекрасная фрэ, - весело ответил Рейвик. – А где же твои сыновья?

- Ты, наверное, хотел сказать: и дочери? – рассмеялась Кайя. И тут же эхом прозвучал хохот подошедшего Бьёрна.

- Давно ты у нас не был, старший дознаватель! – ухмыльнулся он, нежно обнимая жену. Невольно проследив за его рукой, Рейвик обнаружил, что жена его друга опять беременна. Алое платье из тяжёлого дагольского бархата было перетянуто под налившейся грудью Кайи тонким поясом, из-под которого вздымался живот. Перехватив его взгляд, Бьёрн самодовольно усмехнулся и легонько шлёпнул жену по тяжёлому заду:

- Уже шестого ждём…Стараемся!

Рейвик кивнул. Поредевшая за время войны Алтея отчаянно нуждалась в новых гражданах. Совет Высших магов призывал жителей рожать как можно больше, обещая поддержку. Многодетным семьям дарили коней и дома, выделяли земельные наделы, помогали обустраивать хозяйство и определяли детей в лучшие школы. Матери, родившие больше пяти детей, приравнивались к местной знати и находились на пожизненном обеспечении государства.

И всё же в стране мучительно не хватало рабочих рук. Поэтому власти прогрессивной Алтеи закрывали глаза на рабство, которое процветало в стране. Главным источником невольничьей силы была полудикая и нищая Дагола, где мужчин и женщин заманивали в на работы в соседнее государство чуть ли не куском хлеба. Сотни тысяч смуглых молчаливых брауни перевозили, словно скот, в огромных крытых повозках через границу, где их уже встречали бойкие вербовщики и рассовывали по невольничьим рынкам. Рабы трудились на северных сталеплавильных заводах и на южных ягодных плантациях, добывали алмазы в шахтах, убирали мусор с центральных улиц и прислуживали в домах зажиточных алтейцев.

Поэтому Рейвик не удивился, увидев, как темнокожая нянька вынесла и молча подала Кайе орущего младенца. Жена Бъёрна кивком отпустила невольницу, распустила лиф платья и, выпростав огромную грудь, принялась кормить ребёнка. Старший дознаватель стыдливо отвёл глаза и наткнулся взглядом на шумную детскую стайку, которая с визгом и хохотом внеслась в комнату и повисла Бьёрне.

Рыжебородый великан расплавился от нежности. Он поочерёдно подбрасывал на руках сыновей-погодков, и улыбался, слушая, как мальчишки заходились от счастливого хохота. Качал на ноге двухлетнюю дочь и строил нелепые рожи, соревнуясь гримасами с её старшей сестрой. Наблюдая за этой картиной безоблачного отцовского счастья, Рейвик и сам улыбался во весь рот. Как вдруг обнаружил одиноко сидящую на полу молчаливую девочку, которая выводила пальцем замысловатые узоры на пыльных каменных плитах.

- О Святое Светило, что за наказание мне с этой девчонкой! – воскликнула Кайя, не отрываясь от кормления. – Скалда, встань сейчас же с пола и прекрати гневить богов!

Она, извинительно улыбаясь, обернулась к Рейвику:

- Она у нас блаженная, Скалда. Не от мира сего. Видно, ведьмы сглазили!

И наткнувшись на удивлённый взгляд старшего дознавателя Кайя пояснила:

- Я когда тяжёлая была, захотела посмотреть на Нейтрализацию. Как раз ведьму поймали. Может, ты?

Рейвик пожал плечами: скольких он переловил! Бьёрн, прислушавшись к рассказу Кайи, прокричал из глубины комнаты:

- Я ей говорил не ходить, да кто ж переспорит беременную бабу! Потащилась моя хозяйка в Эрк, уж больно её любопытство одолевало!

- Увидала я, значит, эту Сумрачную, её как раз к столбу привязывали: стою, глазею. А эта нечисть вдруг зенки свои бесстыжие вылупила - и прям на меня! А потом уставилась на мой живот и усмехнулась! У меня аж внутри всё оборвалось! – Кайя охнула, переживая давний кошмар.

- А она на сносях уже была, - продолжил за жену Бьёрн, - и так взгляда ведьминого испугалась, что там и опросталась. Ладно, хоть успела передать мне сигнал по браслету. Сразу нашли повитуху самую лучшую – жена Охотника рожает!

- Всё сделали как подобает, - подхватила Кайя, - ребёночек родился здоровый, красивый. Но стала дочушка подрастать, и поняли мы: убогая в семье. В куклы не играет, бусы и платья не просит, знай, сидит в сторонке и всё узоры странные рисует. А не то вопрос какой задаст, что ты от страха весь трясёшься!

Словно в подтверждение этих слов маленькая Скалда оторвала взгляд от своего рисунка и обернувшись к старшему дознавателю спросила:

- Дядя Рейвик, а когда к тебе снова придёт в гости лесная ведьма?

Глава 6

Звонкий звук оплеухи разорвал тишину, повисшую в доме.

- Негодная девчонка! – отдав молчаливой няньке спящего младенца, Кайя гневно трясла дочь за плечи. - Как ты посмела обвинить нашего гостя в дружбе с нечистью да ещё назвать его «дяденькой»? Как к нему надо обращаться? Ну?

Крупные, словно горох, слёзы катились из глаз молчавшей Скалды и лишь сильней раззадоривали мать.

- Ах, ты, дерзкое отродье! Хочешь, чтобы мы все сгинули из-за твоих глупых слов? Так я научу тебя уму-разуму! – Кайя замахнулась на дочь, но её руку перехватил подбежавший Бьёрн.

- Остынь, жена, - угрожающе пророкотал дозорщик. Однако Кайя вырвалась и пошла на него с кулаками.

- Какого Сумрака ты всегда защищаешь свою любимую доченьку?! Жалеешь убогую? А остальных детей тебе не жалко? Меня? А друга своего? Мы ведь все пропадём из-за этой блаженной! Виданое ли дело, Охотники якшаются с ведьмами! Но я из вас дурь-то повыбью!

Рейвик, наблюдавший за всем словно во сне, наконец, очнулся и бросился разнимать семейную драку. Но неожиданно получил резкий отпор от Кайи.

- Это наши с мужем дела. А ты в чужие семейные разборки не встревай! - бросила она, огрызаясь на вставшего стеной между ней и мужем Рейвика. Рассвирепевший Бьёрн, молча оттолкнув друга, подхватил на руки заплаканную Скалду и вышел из дома, хлопнув тяжёлой дубовой дверью - так, что задребезжали окна. А Кайя бросилась утешать остальных детей, которые при виде разгоревшегося скандала тут же заголосили.

Полчаса спустя, когда накормленные и успокоенные погодки уютно устроились на волчьих шкурах, брошенных на пол перед магическим кристаллом, жена Бьёрна поманила Рейвика к окну. Выглянув, он увидел заливавшуюся счастливым смехом Скалду, которую отец катал по двору на лошади. Известная своим злым нравом белая кобыла была на удивление тихой, ступала осторожно и несла маленькую наездницу, словно самую большую драгоценность.

- Жалеет её, Скалду-то, - сказала Кайя, и было неясно, кого она имеет в виду: грозного дозорщика или его норовистую лошадь. В этот момент Скалда прильнула к шее кобылы, обхватив её руками, и лошадь негромко ласково заржала.

- Твоя дочь любит животных, - заметил Рейвик, рассеянно наблюдая за Скалдой.

- А уж они её! – вздохнула Кайя. – С пелёнок рядом с ней всякая животина трётся. Была у нас кошка, ух, и злющая! Крыс и мышей ловила знатно, но попробуй погладь! Но как только Скалда родилась, кошка от неё ни на шаг не отходила. Спала рядом, всех отгоняла. Мы терпели долго, но когда эта тварь на меня кинулась да руку изгрызла, пришлось от неё избавиться. А уж как убавилась Скалда за этой кошкой!

Дочь мельника нахмурилась, переживая неприятное воспоминание.

- А как подросла, сама стала таскать домой живность. То бельчонка раненого из лесу притащит, то птенца, что из гнезда выпал. Лечит, выхаживает. Насилу добились, чтоб она обратно их уносила. А недавно собаку нашу в лес увела. Была у нас охотничья сука, хороших кровей. Много зверя Бъёрн с ней добыл. Да старая стала: почти ослепла, нюх, лапы ослабли… Хотел отец её камнем прибить, чтоб не мучилась. А Скалда вцепилась в руку, блажит, трясётся…

Рейвик с каменным лицом слушал неторопливый рассказ Кайи, представляя, как скулит несчастная старая собака и покорно закрывает глаза при виде занесённой хозяйской руки с камнем. И как виснет на этой руке, обливаясь слезами, маленькая рыжая девочка.

- И чем всё кончилось, - деревянным голосом спросил старший дознаватель.

- Увела собаку в лес, там нору вырыла и выхаживает. Мясо ей таскает с кухни, - пожала плечами дочь мельника.

У здравомыслящей Кайи не укладывалось в голове, как можно тратить время и деньги на бесполезное животное. Однако препятствий дочери не чинила, рассудив, что от пары кусков мяса в хозяйстве не убудет: мир в семье дороже. Да и муж из всех, рождённых Кайей детей, по необъяснимой причине, отличал именно Скалду. Не крепких задиристых мальчишек, обещавших вырасти такими же сильными воинами, как Бьёрн. Не ясноглазых нежных сестёр, похожих на юную дочь мельника. Нет, своей любимицей он выбрал тощую веснушчатую замухрышку с вечно разбитыми коленками и в обтрёпанном платье.

Однако Кайя с неохотой признавала, что её блаженная дочь отлично ладила с животными и людьми. Да что там, даже смуглые непроницаемые лица брауни при виде хозяйской дочери освещались скупой улыбкой. Кайя подозревала, что тайком от родителей Скалда таскает рабам еду из хозяйской кладовой и врачует хвори лишь известными рыжей девчонке травами.

Может быть, поэтому в поместье Бьёрна царила тишь да гладь. Поля колосились пшеницей, сады ломились от фруктов, скот был ухожен и давал обильный приплод, в обширных погребах настаивался на можжевеловых ягодах джин в дубовых бочках, а в кладовых свисали с потолка подвешенные на крюках жирные свиные окорока. Рабы вели себя смирно, трудились исправно и не были замечены ни в воровстве, ни в кровавых разборках между собой.

Кайя вела хозяйство железной рукой. Дочь мельника могла отвесить пару оплеух нерадивому рабу, однако, в отличие от других хозяев, над безответной прислугой не измывалась. Да и взбунтоваться в поместье Охотника могли лишь самые отчаянные головорезы, которых тут не водилось. Бьёрн тщательно подбирал рабов, покупая лишь покладистых и смирных. Стоило кому-то из них показать строптивый нрав, как дозорщик сразу же избавлялся от раба: благо спрос на них в Алтее был стабильно высоким.

При этом приобрести нового не составляло труда. Можно было отправиться на местный невольничий рынок или просто выглянуть за ворота: с самого утра у высокой ограды поместья выстраивались толпы темнокожих оборванцев. С трудом подбирая и коверкая алтейские слова, брауни окружали выехавшего за ворота хозяина, с гортанными выкриками бросались под ноги коню, уговаривая взять их на работу. Бьёрн всякий раз молча разгонял их кнутом. Предусмотрительный дозорщик предпочитал не рисковать и приобретал брауни у проверенного вербовщика. А сброд, что тёрся у ворот поместья, обычно состоял из беглых рабов, которые могли принести лишь проблемы.

Ежедневно магический кристалл сообщал алтейцам ужасающие новости: брауни то и дело нападали на своих хозяев – грабили, мучили, убивали. Добропорядочные местные жители пугались, возмущались и…отправлялись на невольничий рынок за новыми рабами: услуги свободных алтейцев обошлись бы им слишком дорого.

У Рейвика рабов не было. Старший дознаватель никогда не приобретал живой товар и даже ни разу не бывал на невольничьих рынках. Лучший Охотник корпуса жил аскетом: нижний этаж старого дома, который старший дознаватель занимал вдвоём со старым слугой, был уставлен только самой необходимой мебелью. Всё остальное пространство занимали книги. Они были повсюду: на облезлом от старости комоде рядом с кроватью в спальне, в кресле и на медвежьей шкуре у камина в гостиной. Даже в комнате Франца стоял стеллаж с книгами. Всякий раз, прибираясь в доме, старый слуга неодобрительно ворчал, стряхивая пыль с фолиантов, считая их бесполезной забавой, на которую хозяин бесцельно тратит драгоценное время.

Старший дознаватель никогда не ставил старого слугу на место: седой сухопарый Франц едва ли не с рождения заменил ему родителей, которых Рейвик совсем не знал. Подобно всем другим мальчикам-сиротам он был с малых лет определён в Охотничий корпус.

Десять тысяч солнц назад, сразу же после Великого Разлома, Совет Высших магов основал особое подразделение для истребления Сумрака. Ведьмы тогда ещё были многочисленны и сильны и вместе со своей свитой из упырей, оборотней, химер и горгулий представляли огромную угрозу для Алтеи. Так утверждали Светлые Маги, по распоряжению которых на окраине Эрка возвели Казармы, где воспитывали и обучали искусству войны с ведьмами Охотников. Воинов элитной гвардии взращивали в Казармах чуть ли не с рождения. Чтобы попасть в Охотники, ребёнок должен был отвечать лишь двум требованиям: быть мужского пола и круглым сиротой. Наставники Корпуса объясняли это просто: Сумрачные коварны и могущественны. Борьба с ними требует от Охотника полной отдачи и неуязвимости. А семья – это слабое место любого человека. Сможет ли воин, сражаясь с нечистью, пожертвовать жизнью, если дома у него останется беспомощная престарелая мать? Или старый больной отец?

Из этих же соображений Охотникам запрещалось заводить и собственные семьи. Ведь бесстрашный боец в один миг превратится в безвольную тряпку, окажись в заложниках у Сумрачных его собственный ребёнок. Но тысячелетия спустя, когда Охотники почти полностью истребили ведьм, а оставшихся загнали в леса, правила стали не такими строгими. В воспитанники Корпуса по-прежнему набирали сирот, но на желание взрослых бойцов обзавестись собственной семьёй смотрели сквозь пальцы.

Охотникам разрешалось многое из того, что было недоступно обычным алтейцам. Бойцы Корпуса могли схватить любого человека, обвинив в сочувствии Сумрачным, и сгноить в тюрьме, разграбив дом и имущество. На рынке торговцы лебезили перед всесильными воинами, предлагая задаром любой товар, а отцы семейств чуть ли не за руку приводили к Охотникам своих дочерей.

На все эти вольности личной гвардии Совет Высших магов закрывал глаза. Лишь одна провинность каралась неотвратимо и жестоко. Даже при подозрении в сношениях с ведьмами Охотника изгоняли из Корпуса и, отняв всё имущество, отдавали на северные рудники – в такое жестокое рабство, которому посочувствовали бы и безропотные брауни.

Поэтому слова маленькой Скалды и вызвали такой переполох. Списав всё на придумки полоумной дочери, Кайя вроде бы отвела от всех подозрения. Однако, что она подумала на самом деле? И не догадался ли рыжий добродушный Бьёрн о страшной правде, которую скрывает ото всех его лучший друг?

И пока Рейвик обдумывал, как ему выпутаться, на выручку вновь пришла Кайя. Захлопнув окно, она вплотную подошла к старшему дознавателю и приговорила вполголоса:

- Джент Рейвик, ты – наш добрый друг и не желаешь нам зла. Поэтому я знать не хочу, что у тебя было или чего не было с лесной ведьмой. Но я не хочу, чтобы ты навредил моей семье. Я буду защищать своего мужа и детей, в которых - вся моя жизнь. Я буду драться за них до самой смерти! И если я почувствую для них угрозу, клянусь Светилом, я переступлю и через нашу многолетнюю дружбу, и через тебя. Слышишь, джент?

- Я услышал тебя, почтенная фрэ, - медленно ответил Рейвик, с уважением глядя на Кайю. – Клянусь Охотой, я не вступал в сношения с ведьмами. И не причиню вреда твоей семье.

Лицо дочери мельника медленно просветлело.

- Вот и славно. А сейчас,- хлопнула Кайя в ладоши, отдавая сигнал прислуге, - прошу за стол. Мы угостим тебя, Охотник, славным обедом. К которому приглашена ещё одна гостья. Да вот и она!

Кайя поспешила в распахнувшейся двери, на пороге которой стояла нарядная молодая женщина. При виде её Рейвик оторопел. Он судорожно вздохнул, пытая проглотить ком в горле и мучительно подбирая слова.

- Ну, что ж ты застыл, Охотник?! – насмешливо прокричал ему маячивший за спиной у неожиданной гостьи Бъёрн. – Встречай свою судьбу!

Глава 7

ГЛАВА 7

Всем хороша была девица Розенштольцер. Высоким ростом, крутыми бёдрами, твёрдым взглядом ярких карих глаз она напоминала древнюю алтейскую богиню – поговаривали, что именно так миллионы солнц назад выглядели в Алтее суровые и прекрасные женские идолы. Им поклонялись и приносили жертвы, получая взамен вечное покровительство: мужчины – удачу на войне и в делах, женщины – негаснущий семейный очаг и обильное потомство.

Но после Великого Разлома алтейцы всё реже появлялись в древних храмах: теперь местные жители доверяли чудеса Светлым магам. По всей стране воздвигали храмы Солнца, куда несли подношения и обращались за помощью. Капища древних идолов разрушались от дождя и ветра, жертвенные камни зарастали травой, а о самих богинях напоминали лишь полустёртые фрески.

С одной из таких фресок словно сошла девица Розенштольцер. Наследница старинного рода шла по жизни уверенной поступью, сметая любого, кто посмел стать на её пути. Когда в шитом золотом платье из алого бархата, с тяжёлыми косами, уложенными в затейливую причёску над высоким лбом, и в драгоценном ожерелье, облегавшим крепкую шею, девица Розенштольцер проходила мимо мужчин, те замирали, провожая её долгими взглядами. Но самая завидная невеста в Эрке, хоть и разменяла уже 29 солнц, так ещё и не стала ничьей женой. Ходили слухи, что всё дело в характере девицы. Гордая аристократка отличалась свободным нравом и не раз заявляла, что сама выберет себе мужа - неслыханное дело для Алтеи, где право выбора всегда оставалось за мужчиной.

Однако девица Розенштольцер плевать хотела на законы. Пользуясь тем, что Светлые Маги смотрели сквозь пальцы на вольности аристократов, девица Розенштольцер раз за разом отвергала сватов, и зорко приглядывалась к окружающим мужчинам, выбирая суженого. К несчастью для Рейвика, выбор пал на него.

Это случилось пару солнц назад, на празднике Солнцестояния, который в Алтее устраивали каждое лето. В этот день алтейцы воздавали хвалу своему главному божеству, празднуя его победу над Тьмой. Светлые Маги проводили обряды и возносили светилу молитвы, которые тут же подхватывал народ. На главных площадях городов и деревенских улицах накрывали столы с обильным угощением и устраивали состязания между воинами, поглазеть на которые собиралась вся Алтея – от рабов до аристократов.

Участие в поединках было обязательным для Охотников. Командиры Корпуса выставляли на бои своих лучших воинов, которые предлагали сразиться любому желающему и без труда его побеждали. Так укреплялся авторитет военной элиты Алтеи и личной гвардии Светлых магов, чья власть в Алтее была неоспоримой. А простые обыватели получали яркое зрелище, где бушевали страсти и с хрустом ломались кости.

Зрители отчаянно болели за сошедшихся в схватке бойцов. Мужчины подбадривали выкриками, свистом и улюлюканьем, женщины восторженно визжали, а самые отчаянные - назначали победителям тайные свидания. Поэтому не было ничего удивительного в записке, которую Рейвик нашёл среди своей одежды, вернувшись в казарму после поединка. Удивляло и пугало имя, стоявшее в конце приглашения на свидание – девица Розенштольцер.

- Ну и дурак,- хмыкнул Бъёрн, узнав о том, что старший дознаватель не ответил на призыв девицы, - такая баба сама к тебе готова в постель запрыгнуть! Аристократка! Ко мне, вон, одни крестьянки лезут!

- И что же ты, соглашаешься? – поинтересовался Рейвик, перед глазами которого замаячило лицо голубоглазой дочери мельника.

- А что же мне делать? – удивился Бьёрн. – Кайя вечно беременная ходит... Но я-то ещё не старик! Да и для чего бабы ещё нужны, джент? Как не для этого дела?

Он ухмыльнулся и похлопал Рейвика по плечу. От этого дружеского прикосновения тот едва устоял на ногах: силища у дозорщика была немереная.

«Этих женщин можно понять, - подумал старший дознаватель, вспомнив рёв трибун, когда рыжеволосый великан ломал и затаптывал очередного противника. Против медвежьей хватки Бьёрна в рукопашном бою ни у кого не было шансов. Как и не было шансов у женщин устоять перед ощущением грубой физической силы, которой дышала мощная фигура дозорщика.

Странно, что девица Розенштольцер выбрала не его, атонкого и гибкого, словно хлыст, синеглазого Рейвика. Однако тот своего счастья не оценил: вместо того, чтобы отправиться на свидание, старший дознаватель сбежал из Казарм, решив отсидеться дома под прикрытием верного Франца. Старый слуга занял глухую оборону, отвечая любым посетителям, что джент Рейвик убыл в неизвестном направлении по своим охотничьим делам.

Однако Розенштольцеры не привыкли к отказам. Девица вела осаду неприступной крепости по имени Рейвик по всем правилам военного дела. Раз за разом капитан Сверр, насупив седые брови, отправлял старшего дознавателя по казённой надобности в магистрат. Рейвик добросовестно доставлял документы в кабинет городского главы, где неизменно натыкался на его дочь. Но на все попытки девицы Розенштольцер завести разговор отвечал уклончиво и тут же сбегал по неотложным делам.

И вот теперь самая завидная невеста Эрка решила подобраться к нему через друзей, заручившись их поддержкой. Рейвик перехватил лукавый взгляд, которым Кайя обменялась со своей гостьей, и понял, что приглашение Бъёрна и сегодняшний визит в поместье преследовали лишь одну цель: свести его с девицей Розенштольцер.

«И почему замужним женщинам не живётся спокойно: сидели бы тихо дома, заботились о муже - так нет, надо им обязательно заняться сватовством!» - подумал старший дознаватель, хмуро покосившись на Кайю. Но та ответила невинным взглядом и легонько подпихнула его вбок – навстречу важной гостье.

Вздохнув, Рейвик почтительно склонил голову:

- Высокородная девица, я счастлив встрече…

Но та резко перебила старшего дознавателя:

- Почтенный джент, я приехала не языком молоть. Мне нужна помощь Охотников.

- Мы будем рады служить Алтее в лице благородной госпожи Розенштольцер, - подал голос из-за спины девицы Бъёрн. – Но объясните, что нужно делать?

Девица Розенштольцер кивнула и стремительно вошла в комнату, остановившись перед Рейвиком. И старший дознаватель с удивлением отметил, что аристократка почти одного с ним роста.

- В моих землях завелась нечисть, - медленно проговорила девица, не сводя с Рейвика пристального взгляда. – Все знают, что Моркплатц – древнее родовое поместье Розенштольцеров, мы владеем им тысячи солнц. И всегда на наших землях был покой. Их не потревожил ни Великий Разлом, ни жестокая война с виллардами. Моркплатц всегда процветал, крестьяне охотно арендовали у нас землю, рабы ни на что не жаловались, Тёмные обходили нас стороной. До недавнего дня…

Аристократка помрачнела и после паузы продолжила, сжав унизанные кольцами руки:

- Вчера один из моих крестьян возвращался с поля. Дорога его лежала через старое капище в лесу. Когда он проезжал мимо развалин, оттуда выскочило чудовище и вцепилось в коня.

Девица Розенштольцер стремительно пересекла комнату, с яростью пнув встретившуюся на её пути скамеечку. Кайя убрала ни в чём не повинный предмет мебели и, сложив руки на животе, замерла у стены. Бъёрн и Рейвик молча смотрели на разбушевавшуюся аристократку.

- Хвала Светилу, крестьянин смог сбежать и кликнуть мужиков на подмогу. Сегодня они явились ко мне и заявили, что поймали оборотня, – сказала девица Розенштольцер, чуть успокоившись. И добавила с напором:

- Почтенные дженты, я взываю о помощи. В поместье неспокойно. Крестьяне требуют начать Охоту. Но я не хочу огласки. Прошу господ офицеров на правах друзей посетить Моркплатц и разобраться с чудовищем.

- Высокородная девица, любой из нас рад вам служить, - озабоченно проговорил Бъёрн, - но меня ждут в Казармах: Светлые Маги решили сегодня присутствовать на допросе ведьмы, которую мы со старшим дознавателем изловили на днях. Однако джент Рейвик с радостью выполнит вашу просьбу.

И хотя рыжий медведь говорил бесстрастно и почтительно, в его словах Рейвику почудилась лёгкая насмешка. Тёмные глаза девицы Розенштольцер радостно вспыхнули.

- Тогда – в дорогу! – воскликнула она и направилась к выходу. Мужчины последовали за ней. А голубоглазая дочь мельника так и осталась стоять у стены, лукаво улыбаясь.

- Какая трудная весна! – вздохнул старший дознаватель, глядя на свинцовое небо, откуда, словно из прорвавшегося мешка сыпало ледяным дождём. Выехав из поместья Рейвик и девица Розенштольцер распрощались с Бъёрном, который незаметно подмигнул другу и окинул завистливым взглядом роскошного коня аристократки. Изящный тонконогий скакун удивительной золотистой масти выглядел как произведение искусства, на фоне которого дагольские лошади Охотников казались жалкими клячами.

Коней этой редкой породы разводили вилларды и после войны под страхом смертной казни запрещали продавать в Алтее. Правда, высшая знать игнорировала любые законы. Аристократы платили контрабандистам и получали желаемое, хотя за цену одной лошади можно было купить целое поместье. Но это того стоило, подумал Рейвик, с восхищением глядя на коня девицы Розенштольцер. Словно почуяв мысли хозяина, его вороной ревниво заржал, норовя то укусить,то лягнуть золотистую скотину. Однако жеребец аристократки с лёгкостью уворачивался от нападения.

Тем временем дождь, который начинал накрапывать при выезде из поместья Бъёрна, всё усиливался. Когда до Моркплатца оставалось всего пару миль, он перешёл в настоящий ливень. Проклиная про себя всех оборотней и чудовищ вместе с девицей Розенштольцер заодно, Рейвик мрачно стряхивал с лица капли воды, пока они не превратились в потоки. Дождь забирался под плащ и воротник рубахи, заливал глаза, мешая разглядеть дорогу, а та становилась всё хуже. Сначала широкая и мощёная камнем, она постепенно превратилась в узкую глинистую колею, в которой вязли и утопали ноги лошадей. Наткнувшись копытом на очередной камень, вороной жеребец недовольно всхрапнул и попятился. Рейвик успокоил коня и невольно покосился на девицу Розенштольцер, которая вместе со своей лошадью удивительно стойко переносила невзгоды пути

Величественная и молчаливая, она уверенно двигалась вперёд, не обращая внимания ни на дождь, заливавший всё вокруг, ни на размокшую от грязи дорогу, ни на боковое дамское седло. Тёмный шёлковый плащ аристократки размок от дождя и съехал назад, обнажив потемневшее от воды алое бархатное платье, на котором горели синим пламенем бриллиантовые камни. Таким же алмазным блеском сияла тяжёлая диадема в тёмных волосах девицы и неукротимым огнём полыхали большие карие глаза.

Старший дознаватель невольно залюбовался суровой красотой девицы Розенштольцер. Но она разрушила очарование, стегнув хлыстом выбежавшую на дорогу прямо под ноги грязную худую собаку. Обиженно заскулив, пёс метнулся назад в лес, откуда спешил навстречу всадникам немолодой сухопарый егерь. Стащив с головы мокрую шапку, он почтительно замер на обочине.

- Почему не следишь за своим псом, Юрген? – сурово спросила девица Розенштольцер, натянув поводья и остановив коня. – Смотри, затопчут когда-нибудь лошади, твою глупую псину!

- Напрасно обижаете собачку, ваше высокородие, - насупился егерь, - мы с ним бежали встретить господ, значить, и проводить на развалины. Мужики там, значить, держат нечисть поганую. Сами не убивают, боятся.

Словно в подтверждение его слов, полыхнула молния, и грянуд гром. Потрепав по шее испуганно всхрапнувшего вороного, Рейвик скомандовал:

- Веди нас, старик.

- И пошевеливайся, - выкрикнула девица Розенштольцер, и хлестнула коня, призывая ускориться.

Они припустили за старым егерем, впереди которого, оглядываясь, бежал пёс. Скоро лес расступился, и всадники выехали на широкую поляну, заваленную обломками камней.

- Здесь когда-то стоял храм древних богинь, - пояснила Рейвику его спутница. – Говорят, им служили мои предки. Но сотни солнц назад здесь всё разрушили.

С помощью старого егеря она слезла с коня и, хлопая по ногам подолом мокрого платья, направилась к жертвенному камню, вокруг которого столпились мрачные бородатые мужики. При виде владелицы Моркплатца и Охотника они не стали ломать шапки, лишь молча расступились. И Рейвик увидел чудовище.

Огромная косматая тварь, оскалив в бессильной ярости длинные желтоватые клыки, металась на камне, силясь освободиться от верёвок. Но те крепко опутывали несуразное тело, поросшее густым бурым мехом. Мощные лапы чудовища с острыми когтями были намертво примотаны к кольям, вбитым по сторонам валуна. Однако зверь бился о камень с такой яростью, что казалось, ещё немного - и верёвки лопнут. И тогда, вырвавшись на свободу, чудовище растерзает своих мучителей. Судя по всему, этого опасались и мужики, изловившие нечисть: двое самых крепких крестьян стояли рядом с монстром - с топорами наготове. Но с надеждой поглядывали на Рейвика: всякий в Алтее знал, что убить оборотня может только Охотник – своим заговорённым кинжалом.

- Господин офицер, сделайте милость! – хрипло выкрикнул один из мужиков, - помогите прикончить нечистого!

На этих словах чудовище обернуло бугристую оскаленную морду, и, уставившись в лицо Рейвику налитыми кровью глазами, хрипло зарычало, забившись под верёвками с удвоенной силой.

- Ну что же ты медлишь, джент? – гневно выкрикнула девица Розенштольцер,- убей эту тварь, пока она не убила нас!

Рейвик потянулся к кинжалу и вдруг ощутил приступ жалости к загнанному зверю, как когда-то к несчастной горгулье. И в который раз сокрушённо подумал, что выбрал не ту работу.

- Не жалейте нечисть, господин Охотник, - продребезжал рядом с ним старческий голос. – Посмотрите, что она с моей лошадкой сделала. Рейвик обернулся к сухонькому седому крестьянину, который дрожащей рукой указывал куда-то вбок от жертвенного камня. Вглядевшись, старший дознаватель различил сквозь потоки дождя утонувшую в грязи растерзанную тушу лошади. А крестьянин тем временем продолжал:

- Он бы и меня сожрал, если бы не моя верная коняшка. Спасла меня лошадка-то, а сама…эх! – и, закрыв лицо руками крестьянин глухо зарыдал.

В ответ ему с жертвенного камня раздался торжествующий вопль. И Рейвик увидел, как чудовище, разорвав верёвку, освободило передние лапы и вцепилось когтями в одного из мужиков. Старший дознаватель больше не раздумывал ни секунды. Выхватив кинжал Охотника, он ринулся на монстра и отточенным движением всадил клинок ему в загривок.

Небо распорола молния, и лес затрясся от раската грома, которому вторил вопль нечеловеческой боли и ярости. Выпустив жертву из лап, чудовище рванулось к Рейвику и вдруг, обмякнув, затихло. Раздался новый раскат грома. И внезапно ливень стих, дождь становился всё реже, а через пару минут, словно по волшебству прекратился. Столпившись вокруг жертвенного камня, люди с ужасом смотрели, как опадает с монстра косматая шерсть, разглаживаются бугры на голове, исчезают длинные когти и клыки, а широкие заострённые уши становятся маленькими – человеческими.

Вытянувшись на жертвенном камне, перед остолбеневшими от ужаса людьми лежал крепкий мужчина лет пятидесяти в богатой, шитой серебром, одежде. Его короткие пегие волосы и впрямь напоминали волчью шерсть, а седая аккуратная бородка окаймляла полуоткрытый рот, где виднелись желтоватые острые зубы.

- Святое Светило, да это же – советник магистрата! – выдохнул мужик, которого клинок Рейвика спас от неминуемой смерти в лапах чудовища.