Последняя сказка на земле

Глава 1

Где-то далеко-далеко, на самом краю света, где не растут цветы и не поют птицы, там, куда не ходят поезда и не летают самолеты, на берегу реки Тенебрис с водой молочно-белого цвета стоит двухэтажный старый дом. Стены цвета фиолетовых сумерек, уже переходящих в черноту ночи, черная черепичная крыша и многочисленные вензеля над окнами. На крыше вывеска с огромными потертыми буквами: «Отель Омбривион». У противоположного берега всегда стоит лодка. На вид ей не меньше тысячи лет. Это не так. На самом деле ей куда больше. Дверь главного входа в отель открывается с постоянным раздражающим скрипом. Холл украшен к наступающему празднику. Тут и там — портреты дам с кровавыми слезами, посеребренная паутина и пауки с мерзкими выпуклыми глазами. Под потолком висят скелеты, накинутые на лампочки, словно абажуры, а из-под их ребер вырывается наружу резкий холодно— белый свет. Однако, несмотря на это, весь холл погружен во тьму. По стенам расползаются витиеватые линии, напоминающие стебли растений. От них исходит легкое мерцание.

Почти сразу при входе дверь с грозной табличкой «Не входить». За ней помещение, одновременно похожее на красную комнату для проявки фотографий и злополучное место из фильма ужасов. Стены, пол и потолок — всё выкрашено в томатно-красный цвет. Откуда— то сверху невидимые лампы бросают тусклый свет. В центре комнаты расположен блестящий черный кожаный диван, на котором гордо выпрямив спину, сидит безымянный для многих, перевозчик. Он одет в классический элегантный черный костюм, с жилеткой и галстуком-бабочкой. Единственное, что не вписывается в его образ, — это голова добермана вместо человеческой.

Перевозчик редко здесь сидит, потому что у него всегда много работы. Но, когда он в комнате, то молча смотрит немигающими глазами с застывшими красными зрачками в одну точку. Перед ним расставлены горшки с растениями. Бледно-зеленые листья с красными прожилками растут прямо из земли без каких-либо стеблей. Всю свою жизнь он служит владыке царства теней, хозяину этого псевдоотеля, богу смерти Руфу.

Правда, в последнее время подчиненный выглядит гораздо суровее своего начальника. Годы монотонной работы охладили желание Руфа править подземельем. Он купил себе компьютер, провел интернет и его постоянным занятием стали игры. Обычно он одет в черную рубашку с закатанными рукавами и черные кожаные штаны. Бог смерти — брюнет с глазами, будто наполненными зеленым светом. Зрачков у него нет вовсе, а свет выходит за пределы глаз, как зеленый туман или пар. В ушах у него большие тоннели, тоже подсвеченные зеленым. Руки и шея у него сплошь покрыты татуировками. Трудно определить с первого взгляда, что там изображено. Бросаются в глаза, в основном, разного рода часы: песочные и механические. Стрелки, циферблаты, числа от одного до двенадцати. На правой руке он носит массивное черное кольцо. Руф ненавидит лестницы и зеленый цвет.

Когда эта история началась, Руф играл у себя в комнате в новую онлайн-игру. В то время в холле находился его прислужник, он же администратор. Дело в том, что всё в царстве Руфа устроено по типу стандартного человеческого отеля. На верхних этажах находятся те, кто еще не распределен ни в рай, ни в ад. Каждый ждет своего часа в отдельном номере. Этажами ниже расположены адские номера, которые правильнее было бы назвать камерами пыток. Где находится вход в рай, не знает никто, кроме Руфа. Он сам больше не спускается на нижние этажи. Его комнаты, комнаты его жены Тэссы и ближайших помощников также находятся здесь — в крыле здания, выведенного на поверхность. Тот самый дом с черными стенами. Только на самом деле он не двухэтажный. Сколько в нем этажей, знает только Руф. И перевозчик.

И вот однажды в холл Омбривиона вошел человек. Это было странно, потому что явился он сюда по собственной воле, а не по воле Руфа, который ежедневно составляет списки тех, кому пришло время спуститься в царство теней.

Молодой человек, по имени Офелий. Он пришел в этот отель, вооруженный определенным знанием. Приближался Праздник Теней. Ночь, когда тени с верхних этажей могут вновь выйти на поверхность. Офелий знал, что списков на ближайшие три дня (перед праздником) нет, так что он планировал впоследствии спокойно покинуть владения Руфа. Он шел к богу смерти с просьбой. Офелий хотел попросить владыку теней забрать его, теперь уже бывшую подругу в Омбривион.

На вид он был очень самоуверен. И чем-то походил на высокомерного принца. Золотистые волосы, голубые глаза и надменный взгляд. Офелий направился к стойке ресепшен. Администратор некоторое время молча его разглядывал.

— Как ты вошел?

— Очевидно, через дверь. Кстати, она жутко скрипит. Надо бы смазать петли. Мерзкий звук.

— Как тебя зовут? — спросил администратор.

— Офелий. Офелий Новак.

— Тебя нет в списке, — сказал администратор, пощелкав компьютерной мышкой.

— Я знаю, — нахально улыбнулся «принц». — Я пришел сюда по важному делу. Ты кто такой?

— Администратор.

Офелий прислонился к стойке. Он стоял в позе человека, уверенного в своем успехе:

— А я писатель. Сейчас пишу девятый роман. Поэтому я здесь.

— Это не то место, где пишут романы. Ты не понимаешь, где находишься, — администратор оставался равнодушным к этому странному гостю.

Офелий пригладил волосы.

— Прекрасно понимаю. Это Омбривио́н. Царство мертвых.

Администратор помолчал.

— Так— так. Очень любопытно. И как же ты, писатель, перебрался через...

— Через Тенебрис? — перебил его встречным вопросом Офелий. — Всё очень просто. Я переплыл реку.

— Там же нет перевозчика, — возразил администратор.

— Зато есть вёсла.

— Ладно, допустим. Что тебе нужно? — администратор расставил руки в стороны и уперся в стойку ладонями.

— У меня есть просьба к владыке Руфу.

Администратор язвительно улыбнулся одним уголком рта.

— Он не примет тебя. У него выходные. Приближается Праздник Теней.

Офелий на секунду растерялся. Он ожидал, что его примут сразу.

— Но мне нужно поговорить с ним. Для меня это очень важно.

— Сомневаюсь, что это также важно для него, — лицо администратора выражало некоторую степень удовольствия.

Офелий тоже упёрся обеими руками в стойку.

— Ты не понимаешь...

В этот момент по лестнице спустился Руф. Один глаз у него был закрыт, другой он тёр пальцами.

— Сделай мне кофе, — бросил он в сторону администратора.

— Я сделаю, — громко произнес Офелий.

Руф обернулся на голос, его глаза резко вспыхнули, словно кто-то зажег зеленое пламя. Он долго смотрел ничего не выражающими глазами на «принца», который тут же растерял всю свою королевскую спесь. Было видно, что ему не по себе в присутствии Руфа. Офелий не был напуган, но зерно какой-то неприязни к богу смерти явно прорастало где-то в глубине его души.

— Кто ты такой? — спросил Руф.

Обычно все ожидали услышать металлический или очень хриплый, почти рычащий голос, но прозвучал довольно обычный тембр для нормального человека.

— Я писатель. И я пришел к тебе за помощью.

— Это не ко мне.

Руф отвернулся в знак того, что поставил жирную точку в разговоре.

— Новенький. Но его нет в списках, — аккуратно произнес администратор.

— Серьезно? — Руф вновь оглядел Офелия.

— Я пришел сам.

Руф подошел к писателю вплотную.

— На что ты готов ради своей просьбы?

Теперь Офелий всё же уловил неприятные металлические нотки в голосе бога смерти.

— А что нужно сделать?

— Недостаточно украшений. Как считаешь?

— Что? — опешил Офелий.

— Твоя задача — развесить остальные безделушки, которые лежат в коробках. Они там.

Махнув рукой в неопределенную сторону, Руф, взяв чашку кофе, уже приготовленного администратором, удалился к себе. Офелий молча стоял на месте.

— Я же говорил, что ему нет никакого дела до тебя, — администратор протёр стойку.

— Но я же...Хорошо, тогда ты выслушай меня. А потом передай это своему хозяину.

— Озвучь просьбу в двух словах, — администратор посмотрел на него скучающим взглядом.

Офелий, немного подумав, начал свой рассказ:

— У меня был девушка, Ви. Сначала всё было идеально, но потом...

— Не надо подробностей. Лишь твоя просьба. Чего ты хочешь от Руфа?

— Я хочу, чтобы он забрал Ви в свое царство, — скороговоркой выпалил Офелий.

— Забрал? — удивился администратор. — Для чего?

— Если это произойдет, я смогу описать всё в мельчайших подробностях. Тогда финал моего романа станет грандиозным. Ви не прочла ни одну из моих восьми книг. Я хочу, чтобы Руф поместил её сюда, где я заставлю её прочесть мой девятый роман. Под предлогом того, что только после этого она сможет уйти. Но это будет ложь. Такая же ложь, которой она накормила меня когда-то. Она всегда лгала мне о своей любви.

— Слишком сложно, — удивление администратора прошло, и ему вновь стало скучно.

— Я хочу, чтобы у нее была надежда, понимаешь? Чтобы она мучилась от этого.

Если бы Офелий пришел сюда хотя бы лет на триста раньше, Руф бы очень обрадовался. Он бы заключил с писателем какую-нибудь сделку, получил личную выгоду или просто поиздевался над Офелия в свое удовольствие. Но теперь ему было всё равно.

Руф был увлечен лишь играми, хоть и не забывал при этом о своих прямых обязанностях — ежедневно составлять списки. Впрочем, ему было бы приятнее, если б кто-нибудь избавил его от этих самых обязанностей.

— Я хочу видеть её, — внезапно спустившийся Руф заставил администратора вздрогнуть. — Напиши её адрес.

— Зачем тебе это, Руф? — изумился администратор.

— Хочу узнать, какие женщины нынче доводят мужчин до безрассудных поступков.

Офелий воодушевился.

— Ты приведешь её сюда?

— Этого я не сказал.

Но Офелий, с надеждой на лице, уже записывал адрес для Руфа.

— Я подожду здесь, — с плохо скрываемой улыбкой произнес писатель.

— Конечно, где же еще, — усмехнулся Руф.

Когда бог смерти вышел, Офелий вновь обратился к администратору:

— Мне показалось, или его усмешка была какой— то саркастичной?

— Нет, не показалось, — просто ответил администратор.

— Но почему?

Администратор протянул ему ключ.

— Твой номер 2131. Это на втором этаже.

— Мне не нужен номер. Я могу подождать Руфа здесь, на диване, — напрягся Офелий.

— Это не предложение. Ты остаешься в Омбривионе.

— Стоп, стоп, стоп. Мы так не договаривались, — сухо произнёс Офелий.

— Ты переплыл Тенебрис. Чего же ты ожидал? — зловеще улыбнулся администратор.

— Ты же сам сказал: меня нет в списке. Это означает, что я могу уйти.

— Нет, не означает. Добро пожаловать в царство теней, — торжественно произнес администратор.

— Но как же мой роман? — Офелий выглядел растерянным. — Я никогда не допишу его?

— Почему же. У нас есть и ручки, и бумага, — спокойно ответил администратор.

— Но его никто не прочтет, — с обидой в голосе произнес писатель.

— Его прочтет твоя возлюбленная. Ты ведь этого хотел.

Офелию показалось, что земля уходит у него из-под ног, мир вокруг рушится, всё сотрясается от мощных подземных толчков, а за окнами, высоко в небе беспрерывно вспыхивают молнии.

На самом деле ему ничего не показалось. Он всего лишь мысленно добавил абзац в свой роман.

Глава 2

Когда Тэссе исполнилось восемнадцать, Руф взял её в жены и забрал в своё подземелье, подарив бессмертие. Волосы её были цвета раскалённой меди, губы — медового оттенка, а кожа — золотистой. Длинное платье, которое она теперь носила, напоминало цветом само солнце. Однако, с тех пор как Руф поселил Тэссу в царстве теней, она начала бледнеть. Прошли тысячелетия, и Тэсса стала похожа на неоконченную восковую фигуру, который не успели придать цвет естественной кожи.

Первое время она была счастлива. Ей нравилось ощущать своё бессмертие. Она с любопытством посматривала на вновь прибывающие тени, и ей всегда хотелось попасть в загадочную комнату перевозчика, которая одновременно манила и отталкивала. Она слышала, что вход в эту комнату охраняет пёс, похожий на дракона. Другие говорили, что, если войти, с двух сторон налетят гарпии — уродливые девушки, у которых вместо рук крылья летучих мышей. Руф говорил, что перевозчик и так является псом, так что ему не нужны охранники.

Тэсса видела всё: и рай, и ад. Руф лично провёл её по всем этажам. После такой экскурсии эмоции переполняли её, и она радовалась лишь тому, что ей никогда не предстоит ни познать боль, ни ощутить спокойствие.

В распоряжении Тэссы был целый этаж. Одна из её комнат визуально была просто безгранична. В сущности, это даже нельзя было назвать комнатой. Вместо пола — высокая трава цвета чернильно-лилового заката. Она доходила до пояса и волновалась, как сказочное море. Вместо потолка — небо, разделённое на две полосы: серо— фиолетовую и розовую, словно какой— то художник провёл кистью по холсту. Вдали стоял одинокий домик, маленький и тёмный, спрятавшийся под густой кроной не менее одинокого дерева. Однако, как бы Тэсса ни старалась подойти к нему ближе, ничего не получалось. Это был мираж, созданный для неё Руфом, чтобы у неё складывалось впечатление: её родители и сёстры всегда рядом.

Поначалу такой подарок казался Тэссе весьма милым. Но, спустя сотни лет, каждый раз, как она входила в эту комнату, в душе её всё переворачивалось.

Руф нередко поднимался к живым. И постоянно находил себе развлечения на одну ночь. Тэссу мучил тот факт, что Руф её совсем не уважает и на её месте могла бы быть любая другая красивая девушка.

Она прочла невообразимое количество книг, но, как назло, во всех историях она находила хотя бы одну прекрасную любовную линию без боли. Она пыталась ставить себя на место героинь, но каждый раз ей казалось, что она недостаточно красива, умна или интересна, по сравнению с литературными персонажами. Так Тэсса возненавидела писателей. По её мнению, они специально описывали несуществующие характеры, просто чтобы привлечь внимание читателей. Тэсса перестала появляться в библиотеке Руфа.

Она не владела в достаточной степени магией мёртвых. Всё, чему её научил Руф, — заклятию маскировки для перевоплощения, чтобы, не привлекая внимания, находиться в мире смертных, и телепортации, чтобы не возвращаться в Омбривион пешком. А также умению снимать различные оковы. Мало ли, что может случиться. Училась она очень долго. Практиковалась сотни лет. Магия отторгала её. Лишь спустя тысячелетие она наконец смогла более-менее, без затруднений пользоваться этими навыками.

Уже в то время зародились первые мысли о какой-то неполноценности. Она была чужой в Омбривионе. Руф очень быстро и вовсе забыл о её существовании, вспоминая о своей жене лишь на Праздник Теней, когда они вместе провожали, а затем встречали обитателей отеля, еще не обречённых ни на страдания, ни на покой.

Тэссе довелось увидеть, как менялся мир живых, а вместе с ним и люди. Ей было страшно, когда они начинали войны. Тогда Тэсса скрывалась в своих комнатах, стараясь вообще не спускаться в холл и не видеть беспрестанно прибывающих.

Однажды она выглянула в окно и увидела, как перевозчик правит лодкой с очередной партией теней. Какой-то мужчина вдруг резко выпрыгнул из лодки. Молочная вода поглотила его. Но через несколько секунд он показался на поверхности. Его кожа воспламенилась и горела синим пламенем. Он вновь исчез под водой. И снова вынырнул. Тэссе не было слышно ни звука, но ей казалось, что крик должен раздаваться нечеловеческий. Она представила вопль боли и отчаяния. Неудачливый пловец не мог грести ни в одну, ни в другую сторону — его явно что-то удерживало. Перевозчик же хладнокровно повёл лодку дальше.

Глядя на всё это, Тэсса вдруг обнаружила, что её руки превратились в лёд, а щеки — наоборот, горели. Хотя это было совершенно исключено, ведь она не могла чувствовать ни холода, ни жара, ни голода, ни жажды.

В тот же день она спросила у мужа:

— Что будет, если кто-то окажется в Тенебрисе?

— Его будет сжигать ледяное пламя до тех пор, пока он наконец не расплавится, словно золото, и не попадет в место, называемое Нигде. Там ничего нет. Это пустота в вечности. Нет ни боли, ни радости. Однако это как раз и мучает больше всего.

— А если человек случайно упадёт в реку? — осторожно спросила Тэсса.

— Никто не упадёт в реку случайно, — возразил Руф. — Если кто-то оказался в водах Тенебриса, значит он сделал это намеренно, значит хотел сбежать, следовательно, заслуживает наказания.

— Наказания, длиной в вечность? — Тэсса была удивлена и расстроена.

Руф пожал плечами.

— Почему вообще тебя это интересует?

— Да так...— Тэсса не нашла, что ответить.

И снова потекли дни, годы и столетия. Тэсса окончательно побледнела. Никакие прогулки по миру живых её не впечатляли. Руф перестал звать её даже на Праздник Теней.

Был ещё администратор. Лет пятьсот назад он сменился. Предыдущий умер. Умер для Руфа, потому что он абсолютно ничего не делал и любил доказывать, что играет величайшую роль в существовании Омбривиона. Он был из рода химер. Если быть точнее, он был единственной химерой мужского пола. Он верил, что однажды наступит его время и тогда он совершит что-то невероятное. Правда, что именно, он сказать не мог. Руф отослал его подальше — следить за адом, лишь бы тот не попадался на глаза.

И вот новым администратором стал бывший смертный. Руф лично забрал его из мира живых и также подарил ему бессмертие. Когда тот попал в Омбривион, первое, о чём он попросил, — называть его новым именем — Джин.

— Не хочу помнить о своём прошлом, — пояснил он.

Тэссе было всё равно. Впрочем, первое время она еще проявляла к нему хоть какой— то интерес: расспрашивала о его жизни, о семье, о том, как он ощущает себя теперь, будучи бессмертным. Часто он смешил её — неудивительно, ведь в прошлом он был королевским шутом.

Однако, спустя пару столетий, и шут надоел Тэссе. Она пыталась общаться с химерами, но они не любили разговоры, а предпочитали битвы и драки.

Кстати, эти химеры уже были на редкость красивыми, по сравнению со своими прародителями. Тонколицые девушки в коротких чёрных платьях, чтобы удобнее было драться. Чёрные волосы, обрамлённые изогнутыми рогами, подсвеченными зеленым светом. У них были маленькие металлические крылья треугольной формы, торчавшие в разные стороны. Выполнять свою функцию крылья не могли. Так что это был бесполезный аксессуар. Глаза химер были зелёными. Не такими, как у Руфа. Обычные человеческие зелёные глаза. Вместо пальцев на правой руке у каждой — чёрные когти, также из металла.

Тэссе полагалась служанка. Но они сменялись примерно раз в год. Все были бывшими людьми. В тот период, когда в Омбривион прибыл Офелий, служанку звали Мона. Весьма своеобразная девушка, нередко употреблявшая длинные вычурные предложения или неожиданные парадоксальные фразы.

Как выяснилось, при жизни Мона много путешествовала, о чём она и любила постоянно рассказывать. Правда, путешествия у неё были не из весёлых.

— ...сначала мне там безумно понравилось, — в очередной раз рассказывала она. — Город был похож на огромный торт — хотелось есть его, не останавливаясь. Я пожирала глазами каждый дом, каждый собор, мне хотелось навсегда сохранить их в своей памяти. Непривычные магазинчики, тепло, исходящее от людей, от пальм, от пляжей. А море! Этот волшебный цвет и ни с чем не сравнимый звук. Нежный трепетный шёпот волн, мягко бьющихся о песок. Если б я только знала, что позже мне предстоит на протяжении нескольких месяцев засыпать под этот шёпот... Море ведь не замолкает. Ему всегда есть, что сказать.

— Мона, я это уже слышала, — устало вздохнула Тэсса.

— Я должна была запечатлевать эти картины на камеру, чтобы стать известной на весь мир. Вместо этого я тратила свои силы на одного идиота, — продолжала Мона, не обращая внимания на слова Тэссы. — Впрочем, ничего не меняется. Даже здесь. Теперь я переключилась на другого идиота.

— Ты о ком? — насторожилась Тэсса.

— Не думаешь же ты, что я положила глаз на самого опасного брюнета в Омбривионе?

— Кто здесь самый опасный? — удивилась Тэсса.

— Твой муж, конечно. Кто же еще, — не меньше удивилась Мона в ответ.

Тэсса отмахнулась.

— Опасен он лишь тогда, когда заходит в очередную игру. Там он истребляет чудовищ пачками.

— А что ему ещё делать? — возразила Мона. — Ведь здесь чудовищ нет. Ему не с кем сражаться.

— Разве обязательно с кем— то сражаться? — вспыхнула Тэсса. — Существует множество других занятий.

— Каких?

Тэсса уже глубоко вдохнула, собираясь ответить, но промолчала.

— Понятно. Он не любит тебя, — сделала вывод Мона.

Если б Тэсса была способна, она бы покраснела. Ей вдруг стало ужасно стыдно за то, что какая— то служанка узнала о её тайной боли.

— Люди слишком большое значение придают любви.

— Говори за себя, — Тэсса попыталась ответить, как можно более грубо.

— Но ты ведь тоже была человеком, — спокойно проговорила Мона.

Тэссу захлестнула волна самых разных эмоций. Ей хотелось заплакать, но она и на это была не способна.

Боль душила её изнутри. Как же много лет назад она в последний раз видела сестёр. И она согласилась оставить их ради него. Тэсса не предполагала, что Руф преподнесёт ей такой подарок — по истине шкатулку с двойным дном. Теперь она ненавидела своё бессмертие и ненавидела Омбривион. Ей хотелось снова побыть человеком, прожить несколько лет и умереть. Неважно, куда она попадёт потом — она всё уже видела.

— Я просила Джина вывести меня отсюда. Он сказал, что не в силах помочь, — ни с того, ни с сего бесцветным голосом проговорила Мона.

— К чему ты это? — Тэсса слегка отстранилась от служанки и посмотрела на неё с подозрением.

— Давай уйдём отсюда вместе! Ты ведь можешь выходить, возьми меня с собой, пожалуйста! — ещё мгновение — и Мона упала бы на колени.

Тэсса не ожидала от неё такого всплеска эмоций. Мона всегда казалась равнодушной ко всему. Даже когда она описывала напряжённые и страшные моменты из своего прошлого, она оставалась непроницаемой.

— Так не получится, — наконец нарушила молчание Тэсса. — Надо придумать что— то другое.

Она встретилась с Модной глазами и впервые заметила, насколько у той кровожадный взгляд.

Глава 3

Руф, перевоплотившись в обычного человека, шёл в поисках нужного адреса. Идти следовало по длинному бульвару туда, где он берёт своё начало. Здесь царило оживление, несмотря на беспощадную жару. Навстречу шли прохожие с разноцветным мороженым, с кусочками фруктов в пластиковых контейнерах, с пончиками, кофе и коктейлями. Толпа поглощала еду, а город поглощал толпу. Невысокие, но важные здания выстроились друг за другом по обеим сторонам бульвара. Голоса людей рассыпались на тысячи осколков. Выловить хотя бы пару слов из этого потока, словно рыбок из реки, было практически невозможно. Зазывалы-продавцы предлагали купить сувениры, кто— то пел, некоторые, перебивая друг друга, что-то очень громко торопились сказать. То и дело кто-нибудь задевал Руфа плечом. В местах особого столпотворения, например, перед «живыми» статуями, приходилось протискиваться, расталкивая зевак.

Наконец Руф свернул в узкий переулок. Пройдя еще немного вперёд, он увидел нужную ему вывеску. Это была мясная лавка.

Руф вошёл и обратился к стоявшему за прилавком продавцу.

— Мне нужна Ви.

— А тебе она зачем? — поинтересовался продавец.

— Хочу поговорить с ней.

Мужчина нехотя крикнул как можно громче:

— Ви, тут тебя кто-о спрашивает!

Пару минут спустя открылась массивная железная дверь и навстречу Руфу вышла девушка. Её белые, как снег, волосы были собраны высоко на затылке. Она была одета в кроваво-красное платье с белым фартуком, забрызганным кровью.

— Это к тебе, — продавец уставился на них обоих так, будто собирался смотреть кино.

— Не знаю его, — Ви развернулась к двери.

— Я от Офелия, — сказал Руф ей в спину.

Ви повернула голову назад, быстро изучила Руфа, затем коротко и грубо бросила:

— Идём.

Руф прошел за ней в подсобку. Повсюду висели тушки животных. Ви вернулась на своё место за разделочным столом, взяла нож и продолжила прерванную работу. Руф наблюдал за ней, пока она не нарушила молчание:

— Ну?

— Засмотрелся.

— Так ты от Офелия? — время от времени нож стучал по столу.

— И да, и нет, — ответил Руф. — Можно сказать, это он нас с тобой познакомил. Косвенно.

Руф направился к Ви, обходя стол.

— Ты что, его друг? — Ви краем глаза следила за передвижениями бога смерти.

— Может быть.

— Я не видела его уже пару лет. Хотя он продолжает высылать мне свои дурацкие книги. Если он просил тебя узнать, прочла ли я их, мой ответ: нет, они все на помойке, — Ви яростно бросила кусок мяса на стол. Тот шлёпнулся со склизким звуком.

— Нет, он ни о чем не просил спрашивать, — Руф уже приблизился к Ви.

— Тогда в чём дело?

— Он хотел, чтобы я убил тебя, — громко прошептал Руф.

Резким движением он схватил нож, лежавший на столе, и приставил его к горлу Ви. Он думал, что девушка начнёт кричать, но она молчала.

— Я не чувствую страха, — удивился Руф, но голосом удивления не выдал.

— А должен?

— Все боятся смерти.

— Значит, не все, — отрезала Ви.

Руф опустил нож и бросил его на стол.

— Я ничего тебе не сделаю. Я не убийца.

— Тогда кто ты? — Ви как ни в чем не бывало продолжила разделывать мясо.

— Бог смерти.

Ви замерла, но не подняла глаз на Руфа.

— Кто?

— Я — Руф, владыка царства теней.

Ви продолжила стучать ножом.

— Оригинально.

— Не хочешь выпить вина? — спросил Руф.

— Прямо здесь?

— Где я тебе тут вино возьму? Пойдём куда-нибудь, — предложил Руф.

— С психами я никуда не хожу. Мне уже одного хватило.

— Я вовсе не псих, — возразил Руф. — И я могу это доказать.

Руф снял маскировочное заклятие и предстал перед Ви в своём настоящем обличии. Ви молчала. Такого она никак не ожидала. Она подумала, что ей действительно пора бы испугаться, но ей всё ещё не было страшно. Вместо этого Ви вспомнила свой сон, в котором она находилась в тёмной комнате без дверей и окон. По комнате летала огромная сова с точно такими же зелёными глазами, наполненными светом, как у Руфа. В этом сне Ви лежала на полу, а на потолке, заменяющим небо, висел жёлтый полумесяц, с которого будто стекала краска, похожая на мёд, и капли падали прямо на пол. Одна из них даже упала на совиную спину. Сова долго кружила над Ви, и наконец устремилась вниз, прямо на девушку, выставив вперёд острые когти. В этот момент Ви проснулась.

— Это что, какая-то иллюзия? — наконец спросила она.

— Нет. Прямо перед тобой во плоти владыка Омбривиона. Даже захотелось сделать поклон, но я всё-таки бог смерти, а не бог театра, — Руф вернул себе человеческий облик.

— Я не могу расхаживать среди живых в своём настоящем виде, — пояснил он.

— Зачем ты пришёл ко мне? — недоумённо спросила Ви.

— Хотел с тобой познакомиться.

— А что насчёт Офелия?

— Забудь про него. Он никто, — махнул рукой Руф.

— Офелий — сумасшедший, — твёрдо сказала Ви. — Он опасен. В нём как будто живут два человека. Однажды он говорил мне о своих чувствах, а минут через десять уже пытался меня задушить. Он явно теряет контроль, и тогда какое-то чудовище внутри него одерживает верх, превращая Офелия в лавину из оскорблений. Таких мерзких слов я не слышала за всю свою жизнь. Потом, через несколько дней он отходит и уже как ни в чём не бывало строит планы на будущее. Выглядят подобные метаморфозы просто дико.

— И зачем ты жила с ним? — спросил Руф.

Ви устало присела на стул.

— Я хотела... — она запнулась на слове и, поразмыслив несколько секунд, продолжила, — сделать его жизнь счастливой, правда, вместо этого — возненавидела свою. Я жалела его.

— Самопожертвование — странная штука, — Руф прислонился к разделочному столу.

— А ты что, никогда не жертвовал чем-нибудь ради других? — спросила Ви.

— Нет, — не раздумывая, ответил Руф. — А зачем? Проще быть эгоистом. Всё равно твоих усилий никто не оценит.

— Как-то раз Офелий угрожал мне выброситься из окна, — Ви вытерла руки о фартук. — Мы тогда страшно поссорились — оба хлопали дверьми, и я решила переночевать у подруги. Он позвонил мне, когда я вышла из подъезда, сказал, чтобы я обернулась. И я увидела его в оконном проёме. Тогда я жутко испугалась за него, а сейчас мне кажется, что это была пустая рисовка.

— Тяжёлый случай, — усмехнулся Руф. — А причина ссоры?

— Я не могу назвать ни одной по-настоящему значимой и серьёзной причины наших ссор. Но ругались мы каждую неделю. Порой ему мог просто не понравиться мой взгляд.

— Что? Взгляд?

— Да— да, — подтвердила Ви. — В общем, у него точно две личности. Одну из них хочется жалеть, а другую — избить до полусмерти.

— Почему не до смерти? — поинтересовался Руф.

— Зачем? Я же не убийца.

— Так что насчёт вина? — Руф поймал взгляд Ви.

— А ты можешь показать мне своё царство? — вдруг спросила она.

— Вообще-то, нет. Переплыть реку Тенебрис смертным можно лишь однажды.

— Тогда выпьем вина на берегу? — предложила Ви.

— Серьёзно? Не мрачновато ли? — уточнил Руф.

— А что? Это ведь не свидание, — Ви встала и сняла фартук.

— Да, безусловно, — пробормотал Руф.

***

Когда они вышли из мясной лавки, Руф попросил Ви закрыть глаза, точнее, даже не попросил, а предложил, так как собирался телепортировать её в земли Омбривиона. Ви поначалу не очень это понравилось, но Руф сказал, что всё займёт не больше секунды. Просто есть вероятность, что с открытыми глазами ей может стать плохо. В целом, Ви перенесла «полёт» нормально. Даже почти не закружилась голова.

На этом берегу реки — ещё в мире живых — царила вечная зима. Деревья в густом лесу стояли в белых шапках. Тут и там — по всему берегу были разбросаны валуны. Казалось, что кто-то вкрутил в них лампочки, и теперь камни светились зелёным светом. Тишина в этом месте была вязкая. Голоса звучали так, будто были записаны на плёнку. Ни одного взмаха птичьего крыла, ни одного всплеска рыбьего хвоста в реке. Ничего.

— Как на Новый Год, — сказала Ви, рассматривая один из камней вблизи.

— Если б ты только знала, до чего мне надоел этот цвет. Он отвратителен.

— Я всегда думала, что зелёный — это цвет жизни, — сказала Ви.

— Это ваши человеческие выдумки. Зелёный цвет ничего не означает и никому не принадлежит. Это просто цвет, — Руф организовал стулья и стол со скатертью прямо из воздуха.

— Не думала, что ты умеешь творить чудеса, — сказала она.

— Не надо. Звучит так, будто мы с тобой герои дешёвого бульварного романа, — Руф разлил по бокалам вино, которые тоже появились откуда-то из воздуха.

— Почему оно фиолетовое? — с подозрением спросила Ви.

— Не волнуйся, оно не отравлено. И вообще, ты слишком много внимания обращаешь на цвет, — Руф поднял бокал. — За странное стечение обстоятельств.

Они выпили вина.

— По правде говоря, обстоятельства действительно странные, — начала Ви. — Вот ты говоришь, что цвета ничего не значат. А что насчёт снов?

— Мне не снятся сны, — ответил Руф.

— Но ты что-то о них знаешь? Что это такое — наше будущее, прошлое?

— У вас же было множество неплохих психологов. Как теоретиков, так и практиков. Один из них вроде досконально объяснил, что такое сон.

— Да, но это лишь человеческие догадки, — возразила Ви.

Руф усмехнулся.

— В любых ваших теориях есть доля правды.

— Верни свой настоящий облик, — попросила Ви.

Руф, не сдвигаясь с места, принял облик бога смерти.

— Какое тебе дело до снов? — спросил Руф.

— Совсем недавно мне приснилась сова, у которой были твои глаза.

Руф расхохотался.

— Мне ничего об этом не известно.

Ви откинулась на спинку стула:

— Всё совсем не так, как я представляла. Как можно поверить в то, что вот этот симпатичный коттедж, в котором я была бы не против поселиться, и есть царство мёртвых?

— Внешность обманчива. Это же вы, люди придумали.

— Я никогда не была с этим согласна. Мне кажется, всегда видно, если человек притворяется. По глазам, по голосу, по жестам.

— Существуют ведь профессиональные актёры, — попробовал возразить Руф.

— В жизни они совсем не убедительны.

В этот самый момент в одной из своих комнат Тэсса разговаривала с двумя химерами. Ей необходимо было выяснить: возможно ли потерять бессмертие? Химеры ухмыльнулись. Уж они бы ни за что на свете не отдали свою вечную жизнь. Одна из химер объяснила: существуют два клинка. Клинок Солнечного и Лунного Затмения. Первым можно лишить бессмертия кого угодно, кроме Лайказа, бога времени, отца Руфа. Убитый попадёт на землю, где уже спустя какое-то время умрёт естественной смертью. Но есть одно условие: бессмертный не может сам себя лишить бессмертия.

Клинком же Лунного Затмения можно убить бессмертных окончательно. Опять же, всех, кроме бога времени. То есть уничтожить навсегда. Никто, кроме перевозчика, не знает, где находится этот клинок. Но даже если б он кому— то понадобился и этот кто-то отыскал клинок, взять его нет никакой возможности, пока с него не будет снята печать. Печать на клинке когда-то поставил сам Руф.

Также Тэсса поинтересовалась, что можно сделать, чтобы постичь магию мёртвых в совершенстве. Химеры предположили, что ей это не дано, так как она дочь смертных. Однако они вспомнили, что у людей существует древняя магия сказок.

— Человеческие детёныши читают истории о благородных рыцарях, сражающихся с драконами, и потом сами сражаются с ними, — сказала одна из химер.

— На земле нет драконов, — недовольно проговорила Тэсса.

— Они сражаются с ними в своих сердцах, — ответила химера.

Они также сказали Тэссе: возможно, если найдётся писатель, умело обращающийся со словом, он сможет написать такую сказку, какая нужна Тэссе. И всё, что в ней будет написано, исполнится. Надо лишь скрепить историю кровью.

— Чьей кровью? — уточнила Тэсса.

— Главного героя истории, разумеется.

— Да, но у меня нет никакой крови. Я ведь больше не человек, — сказала Тэсса.

— Это всё, что нам известно.

Тэсса не поверила. Руф никогда не говорил о магии древних. С другой стороны, он ведь и не имел никакого отношения к людям. У него была своя сила.

Тэсса отпустила химер. Её служанка тут же поведала о том, что в Омбривионе появился новый писатель. Он пришёл в царство теней сам.

— Что значит сам? — не поняла Тэсса.

— Он не умер. Он намеренно переплыл Тенебрис, чтобы встретиться с Руфом, — ответила Мона.

— Для чего? — Тэсса знала лишь один— единственный случай, когда в царство теней по собственной воле спустился человек. И это была она сама.

— У него была к Руфу просьба. Какая — я не знаю.

— В принципе, это неважно. Узнать бы, насколько он хороший писатель. Администратор что-нибудь о нём знает?

— Не думаю, что Джин проводил писателю допрос. Но я могу попробовать что-нибудь выяснить. Ты хочешь получить магию древних? — у Моны загорелись глаза.

— Возможно, — уклончиво ответила Тэсса.

— Тогда ты сможешь даже стать богиней!

Тэсса не планировала становиться никакой богиней, ей просто хотелось вернуться в мир живых. А раз самостоятельно воспользоваться клинком Солнечного Затмения нельзя, придётся действовать другим способом.

— Всё звучит слишком сомнительно. А если это правда, тогда возникает проблема с поиском крови. Здесь нет ни одного человека, значит магия не должна сработать.

— Значит тебе придётся стать смертной, — с недоброй улыбкой проговорила Мона.

Тэсса подозрительно взглянула на служанку.

— Можно будет убить тебя клинком Солнечного Затмения, ты станешь смертной, у тебя появится кровь, и ты сможешь скрепить ею сказку, в которой ты становишься богиней.

— Какой длительный процесс, — выдохнула Тэсса.

— А ты как хотела?

— Иди пока к Джину, узнай что-нибудь о писателе, — сказала Тэсса, ей захотелось остаться одной.

Мона умчалась, а Тэсса подошла к окну и задумчиво взглянула на реку. Внезапно она заметила какое— то движение на другом берегу. Он больше не был пустынным и необитаемым, как много веков подряд. Там что-то происходило. Тэсса пригляделась и увидела Руфа. Уязвленная гордость ужалила её.

«Это уже наглость. Прямо на моих глазах!» — подумала она.

И Тэсса бросилась на другой берег.

— Вот ты где, — Тэсса стояла прямо перед Руфом и Ви.

Голос Руфа стал сухим:

— Ты что здесь делаешь?

— Неплохая реплика для начала. Наблюдаю за тем, как ты наслаждаешься, очевидно, приятной беседой.

— Ты следила за мной? — разозлился Руф.

— Ты сам расположился прямо напротив моих окон. Или ты уже забыл, куда они выходят?

— Идём, — Руф встал и протянул руку Ви.

Он был зол. Он никогда не любил Тэссу. То, что именно она стала его женой, — чистая случайность. Да, она понравилась ему когда-то, она была красива и достаточно умна. Но это было лишь мимолётное увлечение, которое, к сожалению, закончилось браком. Впрочем, не сказать, чтобы Руфа этот брак сильно тяготил. Тэсса редко показывалась ему на глаза. Если б кто— то вдруг попросил описать его жену, это стало бы для него затруднением. Он плохо помнил черты её лица.

Но чего Тэсса никогда не позволяла себе, так это давить на него, читать нотации или ругаться с ним. А тут она внезапно посмела дерзко прервать его разговор. Руфу хотелось уйти. Но Ви не торопилась с этим.

— Не представишь нас? — Ви скрестила руки на груди.

— Моя жена. Тэсса.

Ви внимательно осмотрела на Тэссу с нескрываемым любопытством.

— Она красивая. Только бледновата.

— Поживи с моё в царстве теней — я посмотрю на твой цвет кожи, — злобно проговорила Тэсса.

— Так, значит, ты старая? — улыбнулась Ви.

— Да как ты смеешь... — задохнулась от ярости Тэсса.

Ви наконец протянула руку Руфу.

— Очень приятно с тобой познакомиться, — проговорила она. Её глаза нагло насмехались над женой бога смерти.

Гордое лицо Тэссы сейчас было ужасно жалким. Ярость не шла ей.

— Допьём вино где-нибудь в другом месте, — и внезапно Ви расхохоталась.

Лицо её стало хищным, в глазах сквозило бесстыдство. Она сжала руку бога смерти, и они с ним вместе скрылись за деревьями.

Тэсса, оглушённая поведением незнакомки, некоторое время смотрела им вслед, затем развернулась и вгляделась в мутную воду. В тот момент она решила, что ей надоело чувствовать себя пустым местом. Ядовитая злоба закипала в её груди. И тогда она решила убить Руфа, чтобы стать богиней смерти.

Глава 4

Джин умер пятьсот лет назад. Мир с тех пор сильно изменился, но он знал это только по книгам. Когда Руф открыл ему чудесные функции интернета, Джин стал читать ещё и новости. Его до сих пор удивляли многие новинки, а некоторые и вовсе приводили в восторг. Он жалел лишь о том, что не может увидеть всего своими глазами. Руф не позволял ему выходить даже на Праздник Теней под предлогом того, что в эту важную ночь ему нужна помощь администратора.

Но самое ужасное было вовсе не это. Джин совсем разучился шутить. Больше никто не смеялся над его остротами. Конечно, аудитория у него теперь была малочисленна, но тем не менее. Руф старался быстрее закончить разговор и вернуться к своим играм. Тэсса и вовсе обходила его стороной. Избавленный от всех человеческих потребностей, на которые уходит немало времени, не нуждающийся более ни в приёме пищи, ни в отдыхе, Джин всё свободное время проводил за чтением. Он читал всё — от бульварных романов до учебников по программированию.

Однажды он сидел за очередной книгой на ресепшене, как вдруг почувствовал чьё- то присутствие. Джин поднял голову и увидел девушку. Её взгляд словно ударил его током. Огромные серые глаза были подчёркнуты коричневыми тенями. Губы терракотового цвета и распущенные каштановые волосы с лёгким налётом рыжины. На ней было синевато-серое платье с длинными рукавами, а сверху — какой-то необыкновенный аксессуар. Нечто, похожее на рыцарские доспехи, сделанные специально, для того чтобы подчеркнуть хрупкую девичью фигуру. Позолоченного цвета накидка — доспех с наплечниками, больше походившими на крылышки, была надета прямо поверх платья. Нагрудник не был сплошным, из-за чего была видна часть платья. Заканчивалось всё изящным набедренником, который визуально придавал нижней части «конструкции» объём.

Джин будто снова попал домой. Конечно, это были совсем не те доспехи, что он привык видеть, да и женщин-рыцарей в его время не часто можно было встретить. Однако что-то встрепенулось в его душе, словно он увидел кого-то близкого и родного.

— Меня зовут Мона. Одно из значений этого имени — кукла, — без каких-либо предисловий и пояснений проговорила она.

— Я Джин, — хрипло сказал администратор.

— Наверное, все просят тебя исполнить их желания? — спросила Мона.

— Никто не просит, — почему— то расстроился Джин.

— Тогда я попрошу. Мне нужна какая-то там памятка для служанок.

— Понял, — Джин порылся в ящиках стола. — Вот, — он положил перед ней потрёпанную книжечку.

— Мерси. А что ты делаешь, когда не работаешь? — спросила Мона.

Джин не ожидал продолжения разговора.

— Ничего, — Джин заметил, как она приподняла одну бровь. — В основном, читаю, — наспех ответил он.

— Что, например? — нетерпеливо спросила Мона.

— Да всё подряд, — поторопился ответить Джин.

— Ну, а что ещё? Какой последний фильм ты смотрел?

— Фильмы я не смотрю, — ответил администратор, уже представив, как Мона смеётся над ним. Но она не засмеялась. Она вдруг разозлилась.

— Кино изобрели уже сто лет назад. Как ты мог до сих пор не посмотреть ни одного фильма? — грозно спросила она.

— Я посмотрю, — быстро пообещал Джин.

Мона не сочла нужным отвечать, лишь покачала головой и ушла.

Джин заметил, что она так и не забрала памятку. Чуть позже он лично отнёс никому не нужную книжечку в её комнату.

***

Офелий спустился к Джину, сияя своей лучезарной надменной улыбкой. Он выглядел очень бодрым.

— Ты здесь вроде как работаешь? — довольно презрительно спросил писатель.

— Да, вроде как.

— Ты же умер.

— Нет, просто прихожу сюда на подработку, — ответил Джин.

Офелий не любил язвительность. Улыбка моментально стекла с его лица.

— Руф уже вернулся? — сухо спросил он.

— Пока нет.

Офелий отошёл от стойки и присел на диван. Он скептически изучал заменяющих абажуры скелетов, пока его не отвлекли. Перед ним стояла Мона.

— Я тебя знаю, — сказала она прямо ему в лицо, наклонившись и уперев руки в колени. — Я читала парочку твоих романов. Слишком приторно написано. Так много сахара. Да там вместо слов один сплошной сахар.

— Вряд ли это были мои романы, — Офелий не собирался продолжать разговор.

— Не хватает кислинки, — продолжала Мона, садясь рядом с ним на диван. — Я точно помню фотографию на обложке. Это был ты. Ты умеешь писать ужасы?

— Я не мастер такого жанра, — Офелий хотел сказать что-то ещё, но Мона его перебила.

— Мне нравятся всякие страшилки. Например, раздаётся резкий звук, и кто-то падает с лестницы. А потом растекается лужа крови. Но в жизни я была трусихой. Как-то у меня был затянувшийся неприятный период — потом как-нибудь расскажу — так вот, когда худшее осталось позади, я ещё недели две боялась наступления ночи.

— Послушай, — вновь попытался что-то сказать Офелий, но Мона даже не заметила этого.

— Я всегда хотела добавить красок в этот мир, хотела быть ярким пятном на его холсте, но мне досталась другая участь. Знаешь, сколько дней и ночей в общей сложности мне пришлось рыдать? А я терпеть не могу слёзы. Мерзкая солёная вода, льющаяся из глаз — да кто вообще эту гадость придумал! И тем не менее я ревела. Потому что меня постоянно обижал один человек.

— Так и не скажешь, что тебя можно обидеть, — успел вставить Офелий.

— Ты выглядишь таким обеспокоенным, омрачённым, обездоленным, — Мона как будто только заметила писателя рядом с собой. — Ты как будто чего-то ждёшь?

У неё в запасе, очевидно, было много вопросов и ещё больше историй, но в этот момент через главную дверь вошёл Руф. Офелий вскочил с дивана и кинулся ему навстречу.

— Ты видел её?

— Да, — сдержанно ответил Руф.

— И? — с нетерпением в голосе спросил Офелий.

— Что — и? Хорошенькая, — Руф направился к администратору.

— Что значит хорошенькая? И это всё? — вспылил писатель.

— А что ещё ты от меня хочешь?

— Ты обманул меня! — гневно воскликнул Офелий. — Теперь я всего лишь мёртвая копия самого себя, у меня нет финала для книги, и я никогда не увижу женщину, которую люблю! — отчаяние Офелия могло бы показаться искренним, если бы не заносчивые нотки в его голосе и не презрительный взгляд. — А всё потому, что я поверил тебе!

Руф по-настоящему взбесился. Зелёный огонь пытался выплеснуться из его глаз. Губы плотно сжались, на шее вздулась вена. Ещё мгновение — и с ним явно произошла бы страшная метаморфоза. Он еле-еле сдержался.

— Ты больше никогда не посмеешь так разговаривать со мной, — прорычал Руф. — Иначе я не оставлю от тебя даже мокрого места. Думаешь, смерть — наихудшее, что с тобой произошло? Я покажу тебе, что такое настоящая боль, только посмей ещё раз надерзить мне!

Казалось, от звуков его голоса содрогнулся весь Омбривион. Администратор застыл на месте, словно статуя. Мона, не успевшая скрыться, сжалась на диване в комок. Наступившая тишина давила на плечи всем присутствовавшим. Руф не собирался стоять посреди холла, пока остальные глазели на него, как на обезьяну в зоопарке. И он, ни слова больше ни говоря, направился к себе. Но, когда он поравнялся с Джином, тот, стараясь быть как можно осторожнее, позвал его:

— Руф...

— Что? — взорвался владыка Омбривиона.

— Там... — Джин не знал, как сказать о новом происшествии в холле Омбривиона.

— Что ты там мямлишь?

— Обернись, — только и смог выдавить из себя Джин.

Руф обернулся и увидел Ви. Только это уже была не та Ви. Сейчас перед ним стояла почти точная копия химеры смерти. И чёрные волосы, и рога, и ненужные маленькие крылья. Только подсвечены рога у неё были синим. И глаза были разными. Один голубой, другой — зелёный.

— Руф, — очень тихо произнесла она, почти шёпотом. — Что это за место?

— Омбривион, — выдохнул бог смерти.

— Что ты со мной сделал? Как я сюда попала?

— Я тут ни при чём, — Руф подошёл ближе.

— Тогда кто... — она не договорила, заметив Офелия. — Ты... Это твоих рук дело! — вдруг закричала она, бросившись на писателя. Из глаз её посыпались искры.

Руф схватил её, не давая вырваться.

— Все вон! — рявкнул он. — Вон отсюда!

Однако мало кто успел быстро покинуть холл.

— Ты всё же выполнил своё обещание? — спросил Офелий. Он почти сиял.

— Какое обещание? — Ви трепыхалась в руках владыки теней.

— Сколько раз мне ещё надо повторить: я ничего тебе не обещал, — под взглядом Руфа воротник Офелия вдруг воспламенился.

— Чёрт! — взвизгнул тот. Он стал крутиться на месте, пытаясь «стряхнуть» с себя огонь, почему-то не догадавшись хотя бы снять рубашку.

Помог Офелию администратор, который быстро плеснул в писателя холодный кофе. Пламя погасло, а Офелий сразу отошёл от Руфа как можно дальше. Ви ещё не до конца понимала, что вообще происходит и не сон ли это. Но от вида бывшего её физически тошнило, хоть она и не осознавала пока, что эти ощущения уже ненастоящие.

Руф неодобряюще взглянул на своего помощника, отпустив Ви.

— Если его определят в ад, там он и будет гореть, — строго проговорил Джин.

Руф уже хотел что-то ответить, как вдруг краем глаза заметил свою жену, незаметно вошедшую в зал.

— Где ты была? — Руф, казалось, тут же забыл обо всех, кого минуту назад собирался испепелить.

— Гуляла, — как ни в чём не бывало ответила Тэсса.

Руф подошёл к ней почти вплотную, обошёл её кругом, затем взглянул на Ви.

— Ты убила её? — прохрипел он на ухо Тэссе.

Тэсса едва заметно вздрогнула, но в остальном виду не подала.

— Не знаю, о чём ты.

— Хватит, — тихо, но властно произнёс Руф. — Вы, похоже, забыли, где находитесь?

Угроза в его голосе заставила всех замереть на своих местах.

— Я организовал для всех Праздник Теней, для того чтобы тени могли попрощаться со своими близкими. Тебя, — Руф ткнул пальцем в Джина, — я избавил от твоей никчёмной участи и подарил бессмертие. Тебе, между прочим, тоже, — указал Руф на Тэссу другой рукой. — А вы все имеете наглость мне перечить, перебивать меня и проявлять неуважение! — под конец фразы Омбривион снова задрожал. — А началось всё с тебя! — Руф, резко развернувшись, схватил Мону, как раз стоявшую позади него, за волосы.

Мона вскрикнула.

— Ты ходила за мной, не отступая ни на шаг, и при этом несла всякую чушь, от которой у меня разрывалась голова. По— твоему, я совсем идиот, чтобы не понять твоих намерений? Что ты хотела выведать, шпионка? — Руф встряхнул её.

— Ничего, — еле слышно произнесла Мона.

— Громче!

— Я ничего не хотела! Я не шпионка! — пискнула Мона.

Руф тем временем вытащил клинок Солнечного Затмения, аккуратно спрятанный у Моны под «доспехами».

— Извини, ошибся. Ты не шпионка. Ты воровка, — спокойно произнёс Руф. Он отбросил клинок в сторону, отпустил Мону и внезапно издал рёв, похожий на рёв дракона.

Пока все присутствующие осознавали, что происходит, Руф сжал кулаки и превратился в огромного двухголового пса. Офелий вжался в стену. Тэсса широко раскрыла глаза — она понятия не имела о том, что Руф умеет в кого-то перевоплощаться. И это явно не было обычным маскировочным заклятием. Джин взирал на всё происходящее с обеспокоенным выражением лица. Ви присела на диван.

Четыре глаза чёрного, как ночь, пса горели зелёным пламенем. Только, в отличие от прежнего, спокойного огня, это пламя кипело и вырывалось из глаз наружу, оставляя следы в воздухе. Пёс взглянул на Мону и, зарычав, бросился прямо на неё. Мона в ужасе завопила. В следующую секунду все, кто был в зале, как по команде, резко отвернулись, чтобы не видеть жуткого зрелища. И лишь Ви досмотрела до конца.

Наконец Руф остановился и медленно вернул себе привычный для всех облик.

— Приберись здесь, — сквозь зубы процедил Руф администратору и ушёл к себе.

Джин ещё какое-то время стоял на месте. Первым опомнился Офелий и сбежал в свой номер. Ви так и осталась сидеть на диване.

Тэсса, еле передвигая ноги, прошла на свой этаж. Ей было страшно. Никогда ещё она не видела Руфа в ярости. Первое время, когда они только поженились, он был более строгим и собранным, чем сейчас. Он не позволял себе ни минуты покоя, постоянно работал — составлял списки, следил за Омбривионом, обучал химер боевым искусствам. Постепенно начались его развлекательные вылазки наверх. Он стал чуть более ленивым. Затем завёл себе помощника — предыдущего администратора. По большому счёту, и Праздник Теней он придумал специально для того, чтобы устраивать себе ежегодные выходные за несколько дней до наступления этого самого праздника. Однако ни его лень, ни компьютерные игры — ничто не могло заставить его совсем отказаться от выполнения своих обязанностей. Он всё еще был богом смерти.

Но чего Тэсса точно никогда не видела, так это его гнева. Ярость, разливающаяся по всему Омбривиону. Воздух был пропитан неистовостью и злобой. А эта его форма двухголового пса...

«Он мог просто отправить её в ад, — подумала она, — но решил устроить показательную порку при всех нас. Мне пока повезло...»

Тэсса прервала свои размышления и испуганно огляделась вокруг, как будто кто— то мог влезть в её голову и прочесть мысли. Тэсса осторожно вытащила из— под платья клинок Солнечного Затмения.

«Каких трудов стоило достать его, — подумала она. — А сумею ли я им воспользоваться?»

***

В это время Джин в холле отеля делал то, что Руф назвал неподходящим словом «прибраться». Прежде чем заняться этим, он выдал Ви ключ от номера и проводил туда. По дороге он разглядывал её, пытаясь понять, чем она так заинтересовала Руфа и почему свела с ума писателя. Но Ви молчала, а делать выводы, опираясь только на одну внешность, было, как минимум, странно.

В данный момент он не мог понять, что его беспокоит больше: тот факт, что Руф, очевидно, отправил Мону в место под названием нигде или то, во что стала превращаться его рука. Джин заметил определенные изменения уже пару дней назад. Его кисть сначала приобрела синеватый оттенок, который стал постепенно усиливаться, превращаясь в грязно-голубой, а потом и в неприлично— фиолетовый. Процесс преобразования его руки в какое-то кошмарное месиво не останавливался. И Джин знал, в чём дело. Омбривион наказывал предателя. Именно Джин подсказал Моне, где хранится клинок Солнечного Затмения. Он не хотел ей этого говорить и вовсе не из-за того, что боялся наказания за предательство. Он переживал за последствия и думал о том, что может угрожать Моне в случае какой— либо неудачи. Правда, самое худшее, чего он ожидал, — что Мона окажется в аду, но то, что произошло сегодня...Джину пришлось носить перчатки, чтобы не привлекать внимания своего начальника, но как долго это продлится?

Закончив со своими обязанностями, Джин сел за ресепшен. Он хотел бы посмотреть фильм. Мона открыла ему целый новый мир, которого он прежде даже не касался. Она назвала ему несколько своих любимых режиссёров, и Джин упивался просмотром этих «движущихся картинок». Но состояние Джина не позволяло ему сейчас ни на чём сосредоточиться. Мысли беспорядочно блуждали в голове. И вдруг новая промелькнувшая мысль заставила его ужаснуться. Где клинок Солнечного Затмения?

Джин знал, хоть и без подробностей, для чего Моне понадобился клинок. Она должна была передать его Тэссе для какого-то «обряда». Вроде как Тэсса продолжала изучить магию мёртвых. Почему— то только сейчас он подумал о том, что Мона могла его обмануть. Более того, она могла притворяться с самого начала...Эту мысль Джин развивать не стал.

В холле в тот момент находились ещё трое: Тэсса, Ви и Офелий. Офелий казался администратору слишком глупым, Тэсса была далеко от клинка, поэтому все подозрения пали на Ви. И пока владыка царства мёртвых не пришёл в себя, не вызвал к себе Джина и не разгневался ещё больше, он должен был разыскать пропавшее оружие, лишавшее бессмертия.

Глава 5

Джин постучал в комнату Ви — ответа не последовало. В первую секунду он даже был этому рад, так как не предполагал, с чего начать разговор — надеялся сымпровизировать. Администратор подождал. Постучал ещё раз — тот же результат. Зачем— то он стал вспоминать своё прошлое, чего обычно старался не делать. И попробовал сравнить, когда работа у него была хуже — тогда или сейчас. «Надоело», — только и подумал Джин и повернул ручку двери в ожидании самого худшего, но то, что он увидел, сначала показалось ему просто странным.

Комната буквально заросла бледно— синим растением с длинными вьющимися стеблями, которые заполнили всё пространство. Среди его листьев на том, что совсем недавно было кроватью, сидела Ви.

— Что тут происходит? — вопрос Джина повис в воздухе.

Ви сидела к нему спиной. Администратору показалось, что её крылья стали чуть больше.

— Эй... — Ви не повернулась на оклик.

Тогда Джин, стараясь не запутаться в растении, которое протягивало к нему свои руки— стебли, пробрался к Ви и заглянул ей в лицо. Увиденное потрясло его. Глаза девушки переполняли слёзы. Им не хватало места, и они переливались через край, стекая по лицу. В последний раз Джин видел настоящие слёзы полтысячелетия назад.

— Помоги мне, — попросила Ви.

— Что? — изумлению Джина не было предела. — Как?

— Я не могу подняться.

Тут Джин заметил, что стебли опутали её ноги и кисти рук, которыми она упиралась в кровать.

— Так больно, — проговорила она. — Как будто давит что— то очень тяжелое, — слёзы потекли сильнее.

Джину ничего не оставалось, кроме как отправиться к Руфа за помощью.

Тот сидел у себя в кабинете, развалившись в кресле, и глядел в потолок. Увидев Джина, он сказал лишь:

— Я занят.

— С Ви и её комнатой происходит что— то неестественное. Я впервые такое вижу, — быстро сказал Джин.

— Кто такая Ви? — задумчиво спросил Руф.

— Новая химера.

— Что за химера? — всё также задумчиво— равнодушно произнёс Руф.

— Если бы передо мной был человек, я бы предположил, что он пьян, — разозлился Джин.

— А если бы перед тобой был Руф, ему бы не понравилась твоя дерзость, — и Тэсса приняла свой настоящий облик.

Джин стоял в растерянности, не зная, что предпринять.

— Где Руф? — спросил он.

— Как видишь, здесь его нет, — ответила Тэсса, прохаживаясь по комнате.

— Что ты с ним сделала? — нахмурившись, спросил Джин.

— Почему ты меня в чём-то подозреваешь? — удивилась Тэсса.

— Серьёзно? Ты ещё спрашиваешь? После того как попросила Мону разузнать, где клинок? И ты полагаешь, что ведешь себя не подозрительно?

Тэсса улыбнулась.

— Не более подозрительно, чем ты, без повода надевший перчатки. Или причина всё же есть?

Джин инстинктивно спрятал руки за спину.

— Значит ты всё— таки забрала клинок? Ты понимаешь, что Мона... — Джин запнулся, собираясь употребить слово «погибла», — Мона наказана из— за него.

— Как и ты, — мягко произнесла Тэсса.

— Что ты наделала? — Джин посмотрел на неё с укором. — Для чего всё это?

— Этот писатель, Офелий, напишет нужную мне сказку, в которой я стану богиней Омбривиона. Это магия древних, но, для того чтобы она сработала, мне необходимо скрепить рукопись кровью, которой у меня, сам понимаешь, нет. Кто— то должен убить меня клинком Солнечного Затмения, и тогда я окажусь среди живых, поставлю кровавую печать и вернусь сюда, чтобы править.

— Неплохо, — усмехнулся Джин. — А если план не сработает?

— Тогда я в любом случае вернусь сюда и навещу кое— кого, кто заточён в темнице. Впрочем, не думаю, что придётся прибегать к его помощи. Я верю химерам, — Тэсса снова улыбнулась.

— С чего вдруг? — удивился Джин. — Ты с ними даже толком никогда не разговаривала.

— Я нашла подтверждение их словам в одной из книг, — спокойно ответила Тэсса.

— Прекрасно, — Джин не нашёл других слов для комментария.

— А, чтобы больше никто не смог воспользоваться магией древних, Офелий напишет о том, как весь род человеческий исчез. Это будет последняя сказка на земле, а у нас тут прибавиться народу, — Тэсса выглядела довольной.

— Раз ты делишься со мной такими подробностями, очевидно, хочешь, чтобы я принял в этом участие? — поинтересовался Джин.

— Умница. Твоя задача — использовать клинок. Сама я не могу этого сделать.

— Ты хоть понимаешь, что после такого я сгнию заживо? Точнее, замертво? — поправил сам себя Джин.

— А мне-то какое дело?

Возникла пауза.

— Да шучу я, — рассмеялась Тэсса. — Ты мне ещё пригодишься.

— Нет, я не могу.

Тэсса прищурилась:

— Повтори.

— Я не буду осуществлять твои планы, — твёрдо сказал Джин. — Я помощник Руфа, а не твой. У тебя была служанка. Ты принесла её в жертву.

— Ты и так уже ввязался в эту историю, — строго произнесла Тэсса. — Без моей помощи тебя ждёт Нигде. Хочешь туда?

— Откуда я знаю, что ты впоследствии поможешь мне? — пожал плечами администратор.

— Доверься мне, — Тэсса приблизилась к Джину. — Может быть, я даже сделаю тебя кем— то большим, чем простым администратором, — она провела рукой по его щеке.

Джин отпрянул.

— Мне не нужны титулы и власть, — заявил он.

— Дело твоё, — Тэсса отвернулась, будто резко потеряв к нему интерес. — Свободен. Я сообщу, когда ты мне понадобишься. И не вздумай сболтнуть лишнего Руфу, — пригрозила она напоследок.

Джин вышел из комнаты одновременно с чувством облегчения и тревоги. Он был рад, что этот тяжёлый разговор наконец закончился, но он не знал, как ему теперь поступить. Сообщить обо всём Руфу или помочь Тэссе? Способна ли она сделать с ним нечто ужасное, что— то хуже, чем пребывание в нигде? С другой стороны, если он не подчинится ей, всё равно будет обречён на вечные муки. Руф ненавидит предателей — он может ещё и усилить наказание на свой вкус. Джину пришлось выбирать меж двух зол. И он выбрал третий вариант.

***

Когда Ви была ребёнком, она хотела стать художницей, чтобы создавать истории в картинках. Рисовала она довольно неплохо, но сюжеты и её героев родители не понимали. Однажды она нарисовала русалку, которая попала в мир людей через общественную прачечную. Какой-то мужчина открыл стиральную машинку, а оттуда вывалился жёлто- золотой чешуйчатый рыбий хвост. Русалку отвезли в океанариум. Но она начала есть рыб. Тогда её поместили в отдельный стеклянный бассейн — она разбила стекло декоративным камнем. Никто не мог понять, чего она хочет, потому что эта полурыба не разговаривала. Тогда её отвезли в медицинское учреждение, чтобы провести обследование. Там русалка знаками попыталась объяснить врачам, что хочет попасть на небо. Врачи поняли это так, что жизнь ей больше не мила, и усыпили её.

Ви хотела лишь немного позаигрывать с богом смерти, а в итоге, оказалась к нему ближе, чем планировала. Но это было б ещё полбеды. Что теперь делать с этими мерзкими листьями, которые засыпали её уже наполовину? Она не могла даже пальцем пошевелить. А ещё дурак-администратор куда-то запропастился. Слёзы текли из глаз от невыносимой боли, и она не могла их сдержать.

Ви в очередной раз попыталась высвободить руку — боль отдалась во всём теле.

— Только хуже сделаешь, — раздался голос позади неё. — Всё равно, что чесать комариный укус.

— Укусы так не болят, — Ви не могла видеть его, но это был Руф.

Он медленно подошёл ближе и встал, напротив.

— Что со мной происходит? — жалобно спросила она.

— Одно из двух: либо это дар, либо проклятие. Омбривион испытывает тебя.

— И каковы варианты развития событий? — Ви постаралась задать вопрос сдержанным голосом.

— Ты либо станешь сильнее, либо займёшь почётное место в оранжерее перевозчика.

— В оранжерее? Это ещё что значит? — испугалась Ви.

— За все прошедшие тысячелетия лишь несколько десятков человек открывали здесь в себе какие— то способности. Тогда Омбривион испытывал их. Почти все попали в комнату перевозчика.

— Почти?

— Да, кое— кто смог приобрести силу. Но одного из них мне пришлось отправить в ад за непослушание, а другого — заточить в темнице. Иначе он представлял бы угрозу для всего царства теней, — Руф казался печальным. Или отрешённым — Ви не могла разобрать.

— Всего двое за столько лет? — уточнила Ви.

— Этого и так слишком много. Будь они буквально чуть-чуть сильнее — разнесли бы здесь всё в щепки, — Руф прошёлся по комнате, скрестив руки на груди.

— Они были сильнее тебя? — спросила Ви и тут же вскрикнула от боли.

— Они — нет. Остаётся лишь выяснить границы твоей силы, — Руф остановился и некоторое время молча стоял неподвижно.

Ви не знала, что говорить. Да и каждое слово уже давалось ей с трудом.

— По— моему, они затягиваются всё туже, — еле выговорила она. Дыхание участилось. — И они ползут выше! Как это мерзко! — Ви буквально взвыла.

Руф продолжал в упор смотреть на неё.

— Ты способна победить в этой схватке. В тебе очень много силы: и от человека, и от химеры. Но я не должен при этом присутствовать, — Руф направился к выходу. — Борись.

— Нет, Руф, пожалуйста, не уходи! — взмолилась Ви. — Что мне делать? Я не справлюсь! Скажи, что мне делать?

— Борись, — повторил Руф и покинул комнату.

— Нет! — Ви пыталась извиваться, чтобы отвратительные холодные листья не касались её лица, пыталась встать, но её словно приклеили намертво. Наконец девушка в последний раз закричала, перед тем как растение поглотило её полностью, оставив посреди комнаты сине— зелёный холмик. Стало тихо.

Руф, стоявший за дверью, прислушался. Затем открыл дверь и остановился в проёме. За его спиной уже стояла Тэсса.

— Не успел попрощаться? — ласково спросила она.

— Она недолго сражалась, — вздохнул Руф.

— Бедняжка, — участливо произнесла Тэсса. — Она ведь тебе нравилась, я знаю...

— Что тебе тут нужно? — вспылил Руф. — Думаешь, я не понимаю, что это ты убила её? Иначе как бы она вообще попала в Омбривион без списков?

— Ну, так накажи меня, — с готовностью произнесла его жена и даже раскинула руки в стороны, словно надеясь, что Руф ударит её ножом прямо в сердце.

— Ты изменилась, — недовольно произнёс Руф.

— Ты — тоже.

— Ты изменилась буквально за последние несколько дней. Скажи мне, чего ты хочешь? Я могу исполнить твою просьбу? — устало спросил Руф.

— Хочу править Омбривионом, — Тэсса сложила руки на груди.

— Править? — поразился бог смерти. — Но ты не богиня. У тебя не хватит сил.

— Есть одно средство, — с гордостью сказала Тэсса.

— Да что с тобой? — Руф взял её за плечи. — Ты никогда не стремилась к власти, так что произошло теперь? — он пытливо заглянул ей в глаза.

Тэсса внезапно смутилась. Она шла сюда с целью разговорить владыку теней, отвлечь его внимание, подойти как можно ближе и вонзить в него клинок Солнечного Затмения. Но когда подвернулся удачный момент, уверенность покинула её. Ей вдруг показалось, что Руф чует её намерения, как пёс — добычу.

— Я... — но дальнейшее избавило Тэссу от необходимости что-либо объяснять.

В комнате раздался хруст. Сначала тихий и короткий, словно кто-то наступил на тонкий лёд. Затем звук усилился, пока не превратился в оглушительный треск, будто целый айсберг сломался напополам.

Руф отпустил Тэссу и вошёл в комнату. Холм с застывшими перепутанными листьями, скрывший перед этим Ви, раскололся и теперь был подсвечен изнутри. Казалось, будто этот свет и ломает конструкцию изнутри. Тэссе стало не по себе. Ей хотелось уйти, но она продолжала наблюдать.

Наконец, раздался мощный хлопок, словно что-то взорвалось, затем послышался лязг. Холм разлетелся в разные стороны, разорванный на куски невидимой силой. И теперь в центре комнаты стояла Ви.

Длинные чёрные волосы стали ещё длиннее и были собраны в высокий хвост. Разноцветные глаза так и остались разных цветов, только теперь горели зелёным и синим пламенем. А некогда маленькие крылышки превратились в огромные металлические чёрные крылья. Их перья спускались ниже спины. Когти были на обеих руках, а вот рога исчезли совсем.

Тэссу неприятно поразили эти метаморфозы. Как ни странно, Руфа — тоже.

Ви сделала глубокий вдох, словно пытаясь уловить все запахи Омбривиона, которых там никогда не было.

— Руф, — позвала она. — Я чувствую страх.

— Не хочешь же ты сказать, что я боюсь тебя?

— Не твой страх, — Ви поравнялась с ним. — Её.

Тэсса всё ещё стоявшая в коридоре, постаралась принять равнодушный вид.

— О чём это ты? — грубовато спросила она.

— О твоём секрете.

— Так, похоже, только я один здесь чего-то не знаю? — раздражённо спросил Руф.

— Она хочет свергнуть тебя. И клинок Солнечного Затмения сейчас у неё, — улыбнулась Ви.

— Что? — неестественно удивилась Тэсса.

— Тэсса, это правда? — требовательно спросил Руф. — Ты хочешь убить меня?

Она молчала.

— Ты же понимаешь, что, сделав меня смертным, от меня не избавишься? Я родился богом. Ты получишь, максимум, несколько лет отсрочки, при условии, что я дождусь естественной смерти. А может, и того меньше. Ты всего-навсего устроишь мне отпуск за свой счет.

— Не беспокойся, я с ней разберусь, — Ви расправила крылья, которые оказались невероятно огромными. Треть металлических перьев резко выдвинулась вперёд в сторону Тэссы. Теперь они были похожи на ножи.

— Нет! — взмахом руки Руф остановил уже полетевшие в его жену перья. — Ты что делаешь?

— Наказываю предательницу.

— Ты не имеешь права никого наказывать без моего согласия, — Руф схватил её за руку.

Ви вырвала руку и отошла на несколько шагов. Она была в ярости.

— Кто это решил? — выкрикнула она. — Ты не можешь мне приказывать.

— Тэсса, уходи, — произнёс Руф. Та замешкалась. — Немедленно!

Тэсса исчезла.

— С каких пор ты её защищаешь? — спросила Ви.

— Я стараюсь все вопросы решать, по справедливости. А теперь ты успокоишься.

— Ты и справедливость — несовместимые вещи, — не согласилась Ви.

Внезапно на её руках появились раскалённые оковы, от которых тянулись тяжёлые цепи, ввинченные в стену.

— Серьёзно? Наручники? — насмешливо спросила Ви. — Ты что, поиграть захотел?

Оковы разлетелись на куски, словно они были игрушечными.

Руф понял, что будет непросто. И, перевоплотившись в двухголового пса, свирепо зарычал. Ви лишь расплылась в улыбке. В следующую секунду он бросился на неё. Намереваясь сбить её с ног, резко и сильно оттолкнувшись, прыгнул. Ви даже не сдвинулась с места. Она и пальцем не пошевелила. А её перья снова ринулись вперёд, но Руф совершил скачок с такой бешеной скоростью, что ни одно перо не успело задеть его. Руф почти достал Ви — его прыжок мог лишить её равновесия, но она лишь взглянула на него, и расстояние между ними резко увеличилось. Руф снова зарычал. Ви расправила крылья, взлетела на небольшую высоту и ударила когтями правой руки о когти левой. От появившейся искры вмиг загорелось всё вокруг. Ви выпустила перья, на этот раз направив их в сторону окна. Перья разбили стекло, и она вылетела в окно.

Руф уже принял свой обычный вид, потушил пожар и, присев на корточки, поднял с пола перо. Пока он вертел его в руках, вошёл Джин, который попытался скрыть своё удивление, что, впрочем, не очень хорошо у него получилось.

— Всё так плохо? — спросил администратор и тут же подумал, что вопрос был лишним.

— Это может закончиться катастрофой, — Руф был максимально серьёзен.

— У меня есть одна идея, как всё исправить, но тебе она вряд ли понравится, — Джин потеребил перчатку.

— Что за идея?

Администратор произнёс всего одно слово:

— Лайказ.

— Нет, — тут же ответил Руф.

— Я знаю, что ты об этом думаешь, но есть одна маленькая проблема, — замялся Джин.

Руф вопросительно на него посмотрел.

— Он уже на свободе.

Глава 6

— Ты сейчас так пошутил? — спросил Руф. — Кто мог выпустить моего отца на свободу?

— Понятия не имею, как он выбрался, но это факт.

Руф вышел из комнаты, Джин направился за ним.

— Ты его видел? — спросил Руф.

— Нет. Но видел пустую темницу. Ворота открыты.

— А сам-то ты зачем туда ходил? — с подозрением в голосе спросил бог смерти.

— Я... — Джин смутился.

Руф остановился и заглянул в глаза своему помощнику.

— Что. Ты. Там. Делал? — в голосе Руфа сквозила настойчивость, и он сделал вескую паузу после каждого слова.

— Мне угрожает твоя жена, — наконец признался Джин.

— Угрожает?

— Она заставила Офелия писать какую— то сказку, в которой становится богиней. Это магия древних, которой пользуются смертные.

— И ты серьёзно думал, что Лайказ повернёт время вспять ради тебя?

— У меня не было другого выхода, — пожал плечами Джин.

— А мне ты сказать не мог? — рассердился Руф.

— Ты что-нибудь о знаешь о магии древних? — после паузы осмелился задать вопрос Джин.

Руф ответил не сразу. Он молча шёл вперед по коридору, причём так быстро, что Джину пришлось почти бежать за ним.

— Магия древних работает только среди смертных, — спокойно сказал Руф.

— Да, но Тэсса хочет, чтобы я воспользовался клинком Солнечного Затмения и лишил её бессмертия.

Они уже спустились на ресепшен.

— Что за чёртов хаос тут творится, — разозлился Руф. — Всех отправлю в ад и разбираться не буду, кто виноват больше, кто — меньше.

— А что насчёт твоего отца?

— Отличный вопрос, — Руф похлопал Джина по плечу и направился в комнату перевозчика. — Жди здесь, — бросил он через плечо.

Руф вошёл в комнату и, присев на диван, стал рассматривать растеньице прямо перед собой. Откуда-то из темноты вышел перевозчик.

Основной проблемой был Лайказ. Во-первых, никто понятия не имел, где его искать. Впрочем, Руф был уверен в том, что искать его и не придётся — в скором времени он сам даст о себе знать. А уж когда он объявится — сотрясётся весь Омбривион.

Была ещё Ви, трансформировавшаяся в настоящего монстра. Руф, конечно, ожидал, что она выдержит дар царства теней, но сам дар оказался страшнее, чем он думал. А с третьей стороны — внезапная истерика его жены. Последнюю придётся наказать, с Ви надо сражаться — для этого ему необходим камень из рукоятки клинка Лунного Затмения. Камень позволит Руфу принять свою наивысшую форму и победить Ви. А вот отец представлял реальную угрозу. В прошлый раз потребовались усилия трёх богов, чтобы упрятать его в темницу. Есть, конечно, вероятность того, что за все эти годы Лайказ ослаб, но вряд ли настолько, чтобы Руф смог справиться с ним в одиночку.

— Его время пришло, — сказал Руф, имея в виду клинок Лунного Затмения.

Перевозчик понял его без объяснений, выбрал одно из растений, поставил его в центре комнаты и произнёс над ним несколько слов. Растение мгновенно завяло и рассыпалось в пыль, а кашпо превратилось в полупрозрачный куб. Люминос взял этот куб и протянул Руфу. Куб повис в воздухе.

Бог смерти коснулся его, и по руке сразу пошла ледяная корка. Из глаз Руфа брызнул зелёный огонь. Куб начал плавиться, а лёд уже добрался до локтя владыки теней. Руф напрягся — огня стало больше, и, в конце концов, куб исчез. Вместо него в воздухе остался клинок Лунного Затмения.

Руф опустил руку, с которой крайне медленно стал сходить лёд. Люминос взял клинок и вынул из рукоятки изумрудный камень.

— Пусть будет при тебе, — приказал Руф охранять сам клинок.

Камень сверкал так, что если б кто— то из смертных взглянул на него, то немедленно бы ослеп. Руф взял его в левую руку.

И тут случилось то, чего Руф ждал, но не был к этому готов. Послышались гулкие шаги.

— Это он, — воскликнул Руф. — Чёрт, у меня ещё рука не восстановилась.

Люминос помог вставить камень в выемку в перстне, который носил Руф, и только после этого бог смерти вышел из комнаты. Камень, оказавшись на перстне, несколько ослабил своё сияние.

Лайказ ещё не подошёл — но его шаги продолжали нарушать спокойствие Омбривиона. Руф взглянул на Джина, и ему даже показалось, что тот побледнел.

— Думаю, тебе лучше уйти куда подальше, — посоветовал Руф.

— Разве я не могу ничем тебе помочь? — спросил администратор.

Руф грустно улыбнулся:

— Что ты, нет, конечно.

— А он может убить тебя? — взволнованно спросил Джин.

— Как и любой другой — только особым клинком, ты же знаешь.

— Руф, — с тревогой начал администратор, — если он убьёт тебя..., — но бог смерти его перебил.

— Не переживай, клинок в надёжном месте, этого не случится.

— Никто не может быть ни в чём уверен, поэтому прости меня, — Джин выглядел расстроенным.

— Простить? За что? — удивился Руф.

— Я предал тебя, — и Джин снял перчатку. Сине-фиолетовое пятно уже распространилось. Под рубашкой не было видно, но вся рука, вплоть до плеча, была такого же оттенка.

Руф опешил. Казалось, его ударили в самое сердце. Единственный, кому он доверял, был Джин. Его не удивляло внезапное помешательство Тэссы или странная просьба какого— то писателя, явившегося прямо в царство мёртвых. Его даже не столь поразил побег его отца из тюрьмы. Но предательство от того, кого он поистине считал своим другом, пусть даже сам себе в этом не признавался...

— Я должен всё объяснить, — сказал Джин.

— Не до объяснений сейчас, — Руф отодвинул администратора с дороги.

У ресепшена уже стоял бог времени. Он был на голову выше своего сына, глаза пылали таким же огнём, но синим. Лицо покрывала густая седая щетина. Выглядел Лайказ так, будто на протяжении всех лет своего заточения беспрерывно таскал железо. Его огромное рельефное тело было покрыто шрамами. Из одежды он носил только штаны и сапоги.

— Сынок! — оглушительно рявкнул Лайказ. — До чего же я рад тебя видеть!

— Отец, — сухо произнёс Руф. — Не могу ответить взаимностью.

— А ты совсем не вырос, — Лайказ собирался приблизиться к сыну, но тот отступил на несколько шагов. — Мило тут у тебя, — бог времени не стал больше предпринимать попыток подойти к Руфу.

— Как ты освободился?

— Интересно, а ты поверишь, если я скажу, что с годами заклятье стало всё слабее действовать на цепи? — улыбнулся Лайказ.

— Нет, не поверю, — недоверчиво ответил Руф.

— Ну, и правильно сделаешь. Потому что это неправда. Я гляжу, ты подготовился к моему приходу, — бог времени взглянул на руку Руфа, всё еще скованную льдом. — Оружие достал.

— На самом деле, я достал его не для тебя. А с тобой я ругаться не собираюсь.

— Разве я собираюсь? Сын, тебе нужна моя помощь. Ты не справляешься, — покачал головой Лайказ.

Он сейчас был даже слишком похож на заботливого отца, который действительно хотел помочь своему ребёнку разобраться с проблемами.

— Ты ведь знаешь, я могу восстановить порядок, — каждое его слово эхом отскакивало от стен, хотя никакого эха здесь быть не могло.

— Я могу справиться сам.

— Ты не видишь множества угроз вокруг себя, — возразил Лайказ.

— Единственную угрозу здесь представляешь только ты, — вспылил Руф. — Я хочу знать, как ты выбрался, а затем ты должен добровольно вернуться в свою темницу.

— А иначе что? — усмехнулся Лайказ. — Не утруждайся, я сам отвечу. Иначе тебе придётся терпеть моё присутствие, ведь ты не способен ничего мне сделать. И как только ты мог родиться таким слабым — ума не приложу.

Руф внезапно издал рёв дракона и превратился в пса. Но из— за того, что проклятье от снятой с клинка печати ещё не до конца развеялось и его рука всё ещё была покрыта льдом, то и форма двухголового пса получилась не настолько сильной, как обычно. Тем не менее, Руф прыгнул и попытался как можно глубже вонзить все свои клыки в руку бога времени. Тот будто и не почувствовал ничего. Он стряхнул с себя пса, словно назойливого жука, и откинул от себя подальше.

Джин в это время незаметно проскользнул в комнату перевозчика.

— Как ты... — начал было Люминос.

— Руф не справляется! — крикнул он. — Помоги ему!

— Я не смею вмешиваться в дела богов, — возразил перевозчик.

— Но что— то ведь можно сделать? — со слабой надеждой в голосе спросил Джин.

— Нужны другие боги, как минимум двое. В прошлый раз они справились.

— Какие именно боги? Где они? Как их найти? — Джин засыпал перевозчика вопросами.

— Есть бог юности, с которым Руф заключил соглашение относительно бессмертия. А также бог благоразумия, — перевозчик неподвижно сидел на диване. — Бог юности живёт на самой высокой земной горе, чтобы никто его беспрестанно не тревожил. А бог благоразумия не имеет определённого места жительства. Он постоянно путешествует.

— Просто отлично, — выдохнул Джин. — И как мне их найти?

Перевозчик достал из внутреннего кармана небольшую карту, нарисованную, очевидно, ещё до нашей эры на папирусе, и прозрачный медальон.

— Эта карта укажет путь к замку бога юности. А этот медальон чувствует своего хозяина. Если бог благоразумия окажется по близости, медальон станет красным.

— А позвонить им нельзя? — уточнил Джин.

Люминос помолчал, обдумывая вопрос.

— Наверное, можно. Но тогда контакты должны быть у Руфа.

Джин уже пулей вылетел из комнаты.

— Может, всё— таки возьмёшь медальон? — крикнул вдогонку перевозчик.

Джин понимал, что в его распоряжении крайне мало времени. Проклятье, посланное ему за предательство, могло уничтожить его в любую минуту.

Администратор выскочил в холл и увидел, как Руф, будучи в своём обычном виде, лежит на полу. Лайказ возвышался над ним, и его грубый хриплый смех заполнял весь зал.

— Как же можно было себя так запустить, сынок? — Тут он заметил Джина. — А ты ещё кто?

— Администратор Омбривиона, — как можно спокойнее произнёс Джин.

— Его слуга, что ли? — уточнил Лайказ.

— Вроде того.

— Вот и отлично. Ты и поможешь мне дотащить его до темницы, — и Лайказ пошёл вперёд.

Джин наклонился к неподвижному Руфу.

— Руф, — позвал он.

— Ты всё ещё здесь? — еле слышно спросил бог смерти.

— Я помогу тебе. Я знаю, что делать. Мне только нужен твой телефон, — сказал Джин, помогая Руфу встать. Сделать это было непросто, так как Руф почти не контролировал своё тело: руки висели, как плети, голова заваливалась на бок.

— Что ты задумал? Снова предать меня?

— Заняться мне больше нечем, — нетерпеливо произнёс Джин, пытаясь обыскать Руфа и найти телефон.

— Ну, что там? Силёнок не хватает? — пробасил Лайказ.

— Мы идём, — ответил Джин.

Лайказ не умел телепортироваться в пространстве — только во времени — поэтому шли они до темницы довольно долго. Когда же наконец добрались, Лайказ собственноручно приковал Руфа цепями, правда, даже не потрудившись наложить на них хоть какое— то заклятье.

— Ты настолько беспомощен, что даже бессмысленно тратить на тебя время, — хохотнул Лайказ.

Он закрыл ворота и бросил администратору:

— Идём. Теперь ты будешь служить мне.

— Как прикажете, — ответил Джин, придерживая рукой телефон, лежавший в кармане жилетки.

***

Прошло не больше суток с тех пор, как Руф оказался в темнице. Но за это время Омбривион успел превратиться в «кровавый отель», как прозвали его тени. Всё дело было в странном освещении — непонятно откуда лившийся кроваво-красный свет буквально захватил все коридоры и комнаты. Лайказ убрал украшения из холла, и Праздник Теней впервые был отменён.

Отец Руфа не производил впечатления жестокого, взбалмошного правителя, однако тени тут же невзлюбили его. В царстве мёртвых стало непривычно тихо, и лишь огромные часы, которые бог времени повесил в холле, нарушали эту тишину.

Джин за это время продвинулся лишь наполовину. Номера бога благоразумия у Руфа не было. А бог юности оказался чересчур разговорчивым. Его звали Адриан, и он постоянно говорил о себе в третьем лице.

— Адриан готов прийти на помощь Руфу. Был бы готов. Но владыка мёртвых должен Адриану.

— Что должен? — не понял Джин.

— Когда-то мы договорились о том, что он отдаст Адриану одну очень красивую человеческую женщину, после того как она прослужит какое-то время его жене.

— Но сейчас у Тэссы нет служанок.

— Что значит нет? — возмутился Адриан. — Она должна была прослужить Тэссе до следующего года. Её звали Мона. Кому Руф её отдал? — закричал бог юности.

— Никому, — мрачно ответил Джин. — Она теперь в Нигде.

— Что? Как он посмел обмануть Адриана? — самовлюблённый бог был в истерике. — Так дела не делаются!

— Это она обманула Руфа. Она украла у него клинок Солнечного затмения, — Джину было тяжело об этом говорить.

— Да мне какая разница, что она у него украла! — Адриан забыл упомянуть о себе в третьем лице. — Я не собираюсь помогать тому, кто не умеет держать свои обещания.

— Но, если ты не поможешь, есть вероятность, что сам Омбривион разрушится! Мы не знаем, что задумал отец Руфа, — администратор был в отчаянии.

— Он и мой отец, чтоб ты знал, — уточнил Адриан.

— Так вы с Руфом братья? — изумился Джин.

— Это ничего не значит. Всё, разговор окончен. Адриану некогда.

— Постой-постой! Но как мне найти кого-нибудь другого? У Руфа нет телефона бога благоразумия.

— Его ни у кого нет. Он благоразумно никому не даёт ни свой адрес, ни телефон, — ответил Адриан.

— И что мне делать?

— Проверь в записной книжке Руфа номер Ди́еза. Это бог обмана, — посоветовал Адриан.

— Ты шутишь? Кто вообще связывается с богом обмана? — запротестовал Джин.

— А у тебя есть выбор? — и Адриан повесил трубку.

— Не звони ему, — прямо позади администратора стоял Люминос.

Джин чуть не вскрикнул.

— И давно ты тут стоишь?

— Не звони Диезу, — повторил перевозчик. — Это может плохо кончиться.

— Да? А что ты мне предлагаешь? Идти с медальоном в вытянутой руке и искать благоразумного бога? — вскипел Джин.

— Но он действительно может помочь, — Джин не дал перевозчику договорить.

— Знаешь, что я тебе скажу: у меня нет времени! — и он снял обе перчатки.

Перевозчик долго молчал.

— Как именно ты его предал? — наконец спросил он.

— Какая разница? — разозлился Джин.

— Разница есть.

— Я сказал Моне, где лежит клинок Солнечного Затмения. Я не подумал о последствиях. Я вообще ни о чём в тот момент не думал, — администратор почти рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

— Так ты любил её, — серьёзно произнёс Люминос. — Но ты ведь понимаешь, что любовь не должна лишать тебя здравого смысла?

— Не надо меня сейчас учить! — Джин вскочил с кресла. — У меня никого не было полтысячи лет.

— И тем не менее...

— Делать-то теперь что? — разъярился Джин.

— Так как предательство твоё непредумышленное, для тебя есть одно средство. Оно, разумеется, имеет временный эффект. По крайней мере, ты получишь больше времени. Идём.

Они прошли в комнату перевозчика, и тот сразу запер дверь. Комната изменилась. Диван и растения пропали вместе с красными стенами. Повеяло холодом, и Джин заметил, что они оказались в туманном поле. Царила ночь, горизонта видно не было. Прямо перед администратором, словно вкопанный в землю, стоял пустой дверной проём.

— Войди в эту дверь, — потребовал Люминос.

— Тут нет никакой двери.

— Тогда можешь ждать, пока проклятье сожрёт тебя полностью, — предложил перевозчик.

Джин вздохнул. Сначала он протянул руку в этот проём без двери. Ничего не произошло. Тогда он сделал один большой шаг и словно провалился в пропасть. Вокруг него со скоростью света носились его воспоминания. О многом он совсем уже забыл. Джин будто падал в бездну, у которой не было дна. И бездна эта был наполнена его прошлым. Ему было то страшно, то радостно. Джин почувствовал себя счастливым, а затем снова помрачнел. Наконец, его стало клонить в сон. Но когда он почти заснул, то внезапно очутился в комнате перевозчика.

Джин взглянул на свои руки. Они были вполне нормальными. Администратор вопросительно посмотрел на Люминоса:

— А ты точно не какое-нибудь божество?

— Нет. Я всего лишь перевозчик, — просто ответил он. — Ищи бога благоразумия. И ни в кое случае не связывайся с Диезом, — снова попросил перевозчик.

— Но... — заколебался Джин. — Разве я могу покинуть Омбривион? Праздник Теней отменён.

— Тебе в любом случае не хватило бы одной ночи на поиски. Я переправлю тебя на другой берег.

Несуществующее сердце Джина бешено заколотилось. Он снова увидит мир.

Глава 7

Омбривион впервые за многие сотни лет погрузился в такую беспросветную тьму, какой никогда не видывал даже перевозчик, хотя он повидал немало, будучи рождён ещё до сотворения самого царства теней. Это была тьма безнадёжности даже для тех, кому надлежало попасть в рай. Мрак обречённости даже для самых сильных в Омбривионе. Подумать только — сам бог смерти скован цепями, в то время как бог времени, способный разрушить весь мир, вырвался на свободу. В стенах Омбривиона развязалась настоящая война, однако кто был на чьей стороне, кто преследовал благородные цели, кто лишь защищался, а кто нападал — понять было невозможно. Воцарился хаос. Никто не составлял списки, и на земле перестали умирать люди.

Лайказ, разумеется, никому ничего не сказал, но в его планы входило уничтожение как мира теней, так и мира смертных. Чем он в таком случае собирался править? Богами и космосом. Это его интересовало куда больше, чем какая— то система составления списков для ничтожных людишек и их содержание в глубинах Омбривиона. Он полагал, что в своё время боги совершили ошибку, которую он теперь собирался исправить. Пора было делать генеральную уборку в обоих мирах. А пока он, посмеиваясь, наблюдал за тем, что происходит в раю, аду, и прогуливался по разным городам на земле, попивая лучшее вино и пробуя изысканные блюда.

Тем временем Ви ощущала великолепный, ни с чем не сравнимый прилив сил. Всю эту мощь ей прямо-таки не терпелось куда-то выплеснуть. Но для начала предстояло решить несколько важных вопросов. Во-первых, она должна понять, что конкретно делать дальше. Сейчас Ви ощущала себя сосудом, полным магии мёртвых, поэтому сделать она могла многое.

И решение пришло: именно она должна править Омбривионом. Решение отчасти спонтанное, отчасти основанное на понимании своего могущества. Никогда в жизни у неё ещё не было такой уверенности в себе. Правда, у неё имелись и соперники. Собственно, сам Руф, хоть и не претендующий так рьяно на свой же трон, но имеющий на него гораздо больше прав, чем другие. Его жена, строившая свои планы, один из которых ей уже удалось осуществить, отправив Ви в царство теней. Также новоиспечённой химере было известно об освобождении бога времени. Но и тут Тэсса её опередила. Именно жена Руфа сняла оковы с Лайказа, поэтому он теперь души в ней не чаял. Выходило так, что в первую очередь необходимо было разобраться с рыжеволосой человеческой женщиной. Затем завоевать доверие бога времени и избавиться от Руфа, что, по её мнению, не представляло особых сложностей. Ну, и конечно, отомстить Офелию за несколько горьких совместных лет жизни на земле.

Обо всём этом Ви думала, сидя на берегу Тенебриса, можно сказать, прямо под носом у обитателей Омбривиона. Ещё до своей смерти, а также после прилюдного наказания Моны Ви полагала, что владыка царства мёртвых такой же величественный, жёсткий и своенравный, как само это слово — владыка. Но, увидев, как он закрывает глаза на многие вещи, проявляет жалость и, вообще, явно желает отдать бразды правления кому-нибудь другому, Ви решила, что с удовольствием поможет исполнить его желание и избавит от обязанностей бога смерти.

Если при жизни Ви просто была достаточно резкой и эксцентричной, то теперь в ней проснулись свирепость, беспощадность и даже звериная кровожадность. Став химерой, она не забыла о своём прошлом. Офелий причинил ей так много боли, что эта боль теперь подливала масла в огонь.

Ви смотрела на неподвижные молочные воды Тенебриса и вспоминала грязно— серую реку в чужом далёком городе, куда её привёз Офелий на поиски счастья. Она не могла сосчитать, сколько ночей в этом городе ей пришлось мёрзнуть без крыши над головой и сколько дней голодными глазами рассматривать чужие обеды, расставленные перед посетителями какого-нибудь ресторана.

Офелий вложил все их средства в якобы прибыльное дело, которое, конечно же, прогорело. Но начать всё с чистого листа вдвоём у них не получалось. Офелий тянул её на дно. Его регулярные вспышки гнева, сменявшиеся чересчур весёлым настроением, чёрный пессимизм, превращавшийся в приступы беспричинного энтузиазма, а также беспочвенная ревность — всё это угнетало её и лишало жизненных сил. Когда Ви наконец бросила Офелия, её жизнь снова стала меняться в лучшую сторону. Но те дни страданий она была не в силах забыть и подобных испытаний не пожелала бы и врагу. Её боль трансформировалась в ненависть. И теперь, когда Ви получила силу, у неё возник план — как заставить страдать других. Для Офелия же она приготовит десерт, настолько приторно-сладкий, что он будет молить о пощаде, и, разумеется, его мольбы она не услышит.

Таким образом, Ви составила план первоочередных действий, не задумываясь о том, сколько именно ей может потребоваться сил и времени на их исполнение.

***

Тэсса находилась в своей комнате с бескрайними полями. Она без остановки ходила кругами, а в голове такими же кругами носились мысли: «Что я наделала?.. Лайказ не будет добр ко мне вечно. Рано или поздно я ему надоем, и тогда он может легко от меня избавиться. Да и кто, вообще, знает, о чём он думает».

Тэсса корила себя за все совершённые ошибки. Ещё бы, кто только додумался бы выпустить на свободу самого беспощадного бога? И что теперь с ним делать? Перво- наперво она, конечно, попросила у него защиты и взяла с него слово сделать её правительницей подземелья. В этом он, кстати, ей не отказал. Даже наоборот — был весьма рад тому, что у него быстро появилась, так сказать, спутница. Но, во-первых, боги такие непостоянные. А во-вторых, даже Лайказ не мог сделать её богиней. Джин исчез, а просить использовать против неё клинок Солнечного Затмения больше было некого. Да и Офелий не торопился заканчивать свою работу. Всё сидел в комнате и писал, как будто на него снизошло вдохновение, будто он писал не короткую сказку, а целую поэму. Вдобавок ко всему ей было жаль Руфа, который теперь находился в заточении, даже несмотря на то что совсем недавно она собиралась его убить.

Периодически в голове возникали образы далёкого города детства, но они были короткими и нечёткими, словно какие-то помехи, и Тэсса не могла на них сосредоточиться. Мелькнул кусочек моря, птицы на пальмах, крыльцо её родного дома, лицо матери...Или это была её сестра? Как выглядели сёстры? Тэсса не помнила ничьих лиц.

Все эти мысли не давали ей покоя. Они гудели в голове, словно рой пчёл, и вонзали в её душу свои жала. Наконец, Тэссе опостылела комната прошлого. Её уже разрывало от сомнений, воспоминаний и приступов отчаяния. Она вышла в коридор, где тут же наткнулась на Офелия.

— Я как раз тебя искал, — серьёзно проговорил он. — Сказка готова.

— Уже? — растерялась Тэсса.

— Да, я её закончил.

— Э... — Тэсса замялась. — Дело в том...Для того чтобы она сработала, мне нужно сделать ещё кое— что.

Она замолчала, потому что не знала, стоит ли посвящать в подробности Офелия. С другой стороны, а кто ещё мог бы ей помочь? Тэсса окончательно запуталась. Ей казалось, что она уже не хочет ничего: ни быть богиней, ни вообще — кем бы то ни было. Ей захотелось просто раствориться в пустоте. Однако вслух она сказала:

— У меня к тебе есть просьба.

Тэсса огляделась по сторонам, затем рукой поманила писателя за собой. Они вошли в её комнату прошлого. Тэсса, волнуясь, достала клинок Солнечного Затмения и протянула Офелию.

— Что это? — удивился тот, но клинок взял.

— Чтобы закончить начатое и чтобы свершилось то, что ты написал, ты должен убить меня. Этот клинок сделает меня смертной.

Офелий немного помешкал.

— Прямо сейчас? — спросил он.

— Да, я готова, — ответила Тэсса, хотя вовсе не была готова. Всё её существо противилось происходящему. Ею вдруг овладел страх смерти.

Офелий ядовито улыбнулся.

— Как скажешь, — и он, быстро шагнув к ней, одной рукой схватил её за плечо, другой — ударил ножом в живот. Прямо перед ударом Тэсса задержала дыхание, словно надеясь, благодаря этому, избежать боли. Впрочем, волновалась она напрасно. Ведь боли она не чувствовала. Офелий ударил клинком ещё раз — будто для верности. Тэсса ощутила, как силы стремительно покидают её. Писатель выдернул нож. Тэсса сползла на пол, и теперь он смотрел на неё сверху вниз. Она успела удивиться, почему Офелий не задал ей ни одного вопроса, не спросил подробностей и, вообще, так легко вонзил в неё клинок, будто прежде ему уже не раз приходилось убивать.

— О, нет, — Тэсса вдруг пришла в ужас. — Твоя рукопись! Где она? Мне ведь нужно будет скрепить её кровью.

— А её нет, — спокойно произнёс Офелий, рассматривая клинок.

— Что?

Офелий нарочито медленно, неторопливо прошёлся вокруг Тэссы. Он повертел клинок в руках, поднял его повыше, будто рассматривая на свету, хотя никакого солнца в этой мрачной комнате не было и в помине. Затем повернулся к ней спиной. И тут лицо Тэссы исказила гримаса отчаяния. Она увидела огромные чёрные металлические крылья.

— Ты... — только и смогла выговорить она.

Над ней стояла Ви, уже вернувшая свой облик, и бесстыдно улыбалась. Она сменила платье, причёску и стояла, гордо выпрямив спину, словно и не ощущая тяжести своих крыльев. Теперь она действительно была похожа на правительницу тёмного царства теней. На ней было чёрное, из лёгкого шифона платье в пол, с тонкими бретельками. Волосы аккуратно уложены, а на них появилась чёрная диадема. На шее — массивное колье с блестящим крылом. Чуть пониже плеч на обеих руках у неё были браслеты в виде змей. Она сняла один из них и надела на руку Тэссе.

— Мы квиты, — сказала она, ухмыльнувшись. Силы окончательно покинули Тэссу, и Ви забрала свой браслет, после чего Тэсса исчезла. — И что это за безвкусица, — добавила она, осмотревшись.

Она ненадолго задумалась, затем взмахом руки избавилась от унылого пейзажа и сотворила свою комнату. Теперь это было нечто вроде кафе-музея, в котором все столы и стулья вверх ногами были расположены на потолке, а люстры — на полу. Стены украшали перевернутые картины. На центральной стене — огромные часы с перевернутыми цифрами и стрелками. Также она добавила сюда посетителей кафе. Это были, разумеется, не люди и не тени. Так, что-то наподобие манекенов, подававших признаки искусственной жизни. Они сидели прямо на полу. На них были маски с перевернутыми лицами.

Ви покинула комнату, предварительно наложив на неё заклятье: каждый мог войти сюда, но никто не мог выйти. А чтобы пребывание в этом месте не показалось незадачливому посетителю сказкой, она добавила громкий монотонный звук часов, мерно отсчитывающих время, которого в царстве теней не существовало.

Ви спустилась в холл. На ресепшене стоял настоящий Офелий.

— Кого-то ищешь? — презрительно спросила она.

— Да хоть кого-нибудь. Все куда-то запропастились. Ещё и этот красный свет повсюду. Жутковато, — спокойно ответил он.

— Слышала, ты сам явился к богу смерти, — заявила Ви.

— Да. Но с ним шутки плохи. Уйти отсюда он мне не дал, — пожал плечами Офелий.

— Ну, ты и дурак, — процедила Ви сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что именно ты заварил всю эту кашу? Если бы ты не пришёл к Руфу, он бы не узнал о моём существовании, потом не появилась бы его жена со своей ревностью, и я осталась бы жива. Вместо этого теперь в царстве теней творится чёрт знает что, я превратилась в химеру, а бога смерти вообще отправили за решётку. Не кажется ли тебе, дорогой, что это чересчур дикие последствия от визита одного никому не известного писателя?

— От визита не куда-либо, а в царство мёртвых, — сделав многозначительное ударение, поправил её Офелий.

— Не о том думаешь. Впрочем, как и всегда, — разозлилась Ви.

— Ничего ты не понимаешь. Я уже всё продумал наперёд, — к Офелии вернулась его обычная надменность.

— Да неужели? — язвительным тоном осведомилась Ви. — С каких это пор ты стал таким предусмотрительным?

— С тех пор, как ты ушла от меня, — он сделал шаг по направлению к ней.

— Хочешь сказать, я смогла научить тебя хоть чему-то? Может быть, самостоятельности? — Ви отступила на шаг.

— Как видишь, без тебя я не умер и даже написал почти девять книг, — Офелий сделал ещё пару шагов к Ви.

— Вот как раз без меня ты и умер, раз сейчас находишься в царстве теней.

— Я пришёл сюда сам, потому что знал, где находится Омбривион. И у меня был план, по которому и ты должна была попасть сюда.

Ви не понравился его тон. Его взгляд тоже оставлял желать лучшего. Всё в его манерах, поведении и облике раздражало её, и она горела желанием уничтожить своего бывшего, но проблема была в том, что он и так уже был мёртв. Она планировала заставить его мучиться — сначала здесь, потом отправить его в ад, потом в Нигде. Ей хотелось, чтобы его страдания росли, как снежный ком. И в то же время ей хотелось избавиться от него прямо сейчас, чтобы больше никогда не видеть его омерзительное самовлюблённое лицо.

— Помнишь сад с цветущими вишнями? Мы впервые попали туда весной и потом каждый день ходили смотреть, как белые лепестки укрывают землю. Мы стали называть его — наш сад, — вкрадчивым голосом заговорил Офелий.

— Не надо пытаться разбудить во мне какие— то чувства с помощью наших совместных воспоминаний, — поморщилась Ви. — Это глупо. Ты не разбудишь то, что уже умерло.

— Я был так счастлив, осознавая, что ты со мной вопреки всему. Несмотря ни на какие беды, боль и несчастья, несмотря на отсутствие денег и ужасные условия, — в голосе Офелия действительно слышались счастливые нотки, впрочем, перемешанные с болью.

— И ты думал, что можно вечно терпеть такие условия? — Ви начинала всё больше злиться. То, что он заставлял её сейчас вспоминать, производило эффект замедленной бомбы. И чем ярче она представляла сцены из прошлого, тем безумнее клокотал огонь в её глазах. Казалось, она готова испепелить писателя одним взглядом.

— В то время мы радовались мелочам, — он как будто не слышал её ответов и не замечал, как в ней закипает ярость. — Несмотря на то что нам некуда было пойти, несмотря на то что у нас не было дома, вдвоём выпить самого дешёвого вина на берегу моря — было величайшей радостью.

— Замолчи, — у Ви больше не было сил терпеть.

— А всё потому что мы любили друг друга, — внезапно Офелий оказался почти лицом к лицу с Ви. Она даже не успела заметить, как он так резко подошёл к ней.

Но его фраза о былой любви не растопила её сердце, напротив, она разбудила вулкан в её душе. Ви издала враждебный возглас, расставила в стороны руки и расправила крылья.

— Ты пожалеешь о том, что вообще встретил меня когда-то! — крикнула она, её ладони воспламенились, и она направила в него целый столп зелёного огня.

Его было так много, что холл Омбривиона будто растворился в нём. Всё вокруг заполонило едкое мерцающее зелёное пламя. Глаза Ви тоже пылали разноцветным огнём — ультрамариновым синим и изумрудным зелёным. Металлические перья вздрагивали, будто они всё же не были металлическими. Она дышала так часто, словно только что пробежала несколько километров. Наконец Ви опустила руки. Пламя постепенно рассеивалось. Ви отвернулась и оперлась рукой о стойку ресепшена. Она почувствовала, что потратила немалую часть своих сил всего лишь ради того, чтобы уничтожить ненавистного ей человека. «Вот дура», — подумала она и обернулась.

Но от увиденного Ви будто окаменела. Прямо перед ней стоял Офелий. Абсолютно целый и невредимый, словно она только что не потратила на него ни капли своей магии мёртвых.

Глава 8

Перевозчик рекомендовал Джину избегать людных мест и сразу отправляться в маленькую деревню, расположенную где-нибудь на юге, на берегу моря.

— Серьёзно? На берегу моря? — переспросил Джин, пока они переплывали Тенебрис.

— А ты думаешь, бог благоразумия стал бы жить на северном полюсе?

Джин надел медальон на шею, надеясь, что в нужный момент заметит изменение его цвета. Если найдёт бога, разумеется. В чём он сильно сомневался.

Перевозчик также сказал, что Джин может использовать для перемещения любой вид транспорта и заходить куда угодно — смертные всё равно его не видят. Кроме того, Джин должен быть готов к возвращению некоторых неудобств, присущих человеку: он может выбиться из сил и захотеть спать.

Проводив администратора на другой берег, Люминос заявил:

— Не думал, что так случится, но теперь всё зависит от тебя.

— Почему ты не можешь пойти со мной? — спросил Джин.

— В Омбривионе обязан оставаться хотя бы один страж.

— А как же химеры? — поинтересовался Джин.

— В сущности, они телохранители Руфа, а не охранники отеля, — Люминос уже разворачивал лодку обратно.

— Не слишком ли много телохранителей? — поморщился администратор.

— Спросишь у него сам, когда вытащишь Руфа из темницы, — повернувшись спиной, громко сказал перевозчик, отплыв от берега.

— Так он мне и ответит, — буркнул Джин себе под нос.

Конечно же, помощник бога смерти, который в последний раз был на земле лет пятьсот назад, дельного совета перевозчика не послушал и сначала отправился в ближайший густонаселённый город. Его изумлению не было предела. Безусловно, он видел фотографии и читал книги по архитектуре, но посмотреть на всё это воочию — совсем иное дело. Джина поразили масштабы города: глыбы домов, лабиринты улиц. И повсюду свет, огни, фонари, лампочки и целые светящиеся панели. В одном месте он пробыл особенно долго.

Джин заметил этот собор ещё издали. Наступило раннее серое утро, которое сильнее подчеркнуло суровый и величественный вид фасада, выхватывая из полумрака множество рельефных украшений. Громада собора высилась прямо над водой. Даже не будучи подсвеченными, две огромные симметричные башни — каждая с двумя стрельчатыми арками — выделялись на фоне неба. Этот собор Джин помнил по картинкам, и даже не подозревал, что сможет увидеть его собственными глазами.

Джину не хотелось покидать город так быстро, и он пошёл бродить по его улицам, в надежде, что несколько часов ничегонеделания не станут фатальными для Омбривиона.

Вслушиваясь в незнакомую речь вокруг, он вспомнил о том, что на свете существует множество языков. Ведь в царстве мёртвых говорили лишь на одном языке. Став тенями, все начинали разговаривать на нём непроизвольно.

Джин пытался уловить аромат города, но запахи по-прежнему были ему недоступны. А вот что он смог почувствовать, так это боль в ногах. После его длительных прогулок в какой-то момент они стали ныть, спотыкаться и всячески сопротивляться движению вперёд. Позже Джину стало казаться, что он идёт голыми ступнями прямо по битому стеклу. Тогда он присел на скамейку возле огромной ржавой конструкции и некоторое время молча созерцал её, пока к нему не подсел молодой человек.

— Огоньку не найдётся? — спросил он.

— Чего не найдётся? — удивился Джин.

— Зажигалки, говорю, нет? — уточнил незнакомец.

Джин помолчал, а потом внезапно осознал две вещи: неизвестный молодой человек его видит и говорит с ним на языке теней.

— Ты тень? — прямо спросил Джин.

— Нет, — улыбнулся его собеседник, — и не хотел бы ею стать.

Он хохотнул. Между пальцев у него была зажата сигарета.

— Тогда кто ты?

— Бог, — гордо произнёс незнакомец.

— Бог чего? — попытался конкретизировать Джин.

— В общем, я тот, кто тебе нужен, — лаконично ответил бог.

— Элиан? Бог благоразумия?

— Ну, конечно, — на мгновение незнакомец опустил взгляд. — Ты ведь меня искал. Ну же, давай обнимемся! Нашёл ведь! — он широко заулыбался, встал, буквально поднял Джина со скамейки и крепко его обнял.

— Да, но Люминос сказал, что тебя не встретишь в подобных местах. Ты вроде как сторонишься людей, — Джин засомневался в том, что перед ним настоящий бог благоразумия. Всё-таки он слишком внезапно появился.

— А Люминос не изменился. Всё такой же пёс, — рассмеялся бог.

Джину ударила в голову мысль, и он потянулся к медальону.

— Чёрт... — он посмотрел себе на грудь, потом — на скамейку, обошёл её. — Медальон.

— Ты потерял мой медальон? — серьёзно спросил незнакомец, представившийся богом.

Джин чуть было не провалился под землю от стыда. Ему доверили такой древний артефакт, а он его потерял в этот же день.

— Да и чёрт с ним, — рассмеялся Элиан. — У меня дома их целая куча.

И собеседник Джина увлёк его разговором настолько, что тот быстро отбросил все сомнения. Элиан рассказывал о том, как в прошлый раз они втроём «усмиряли» Лайказа. Для этого всем пришлось принять свои наивысшие формы, причём недотёпа Адриан не смог принять её с первого раза. Люди бы назвали эту битву кровавой, даже несмотря на то что у богов нет крови, но Элиан назвал её походом в тренажёрный зал. Для бога благоразумия он часто говорил не слишком рассудительные вещи. Поначалу Джин этого не замечал, но, когда Элиан похвастался их лёгкой победой над богом времени, всё же поделился с ним своими новыми сомнениями. На что тот только рассмеялся:

— Благоразумие — скучная штука. Я же должен время от времени выпускать пар.

— Послушай, это всё, конечно, очень интересно, но раз уж ты так удачно нашёлся, может, мы обсудим план дальнейших действий? — спросил Джин.

— Какой план?

— Ну, как же. Пришло время снова идти в тренажёрный зал, — Джин попытался произнести фразу в манере Элиана, но тот не особо её оценил.

— А в чём проблема-то? — довольно грубо спросил он.

— Дело в том, что Лайказ снова на свободе, — осторожно произнёс Джин.

— Какого чёрта? Кто его выпустил? — Элиан внезапно переменился в лице. Во время разговора он успел сунуть сигарету за ухо, а теперь выхватил её и в раздражении бросил на землю. — Вы хоть понимаете, чем это всё может закончиться?

— Именно поэтому я здесь, — попытался успокоить его Джин, хотя ему и самому не помешала бы чья— то поддержка. — Люминос переправил меня на другой берег, чтобы я нашёл тебя. Он сказал, что ты поможешь. Потому что Адриан отказался в этом участвовать.

— Что? Он посмел отказаться? — вскипел Элиан. — Нет, ребята, так дела не делаются, — проговорил он, покачивая головой. — Что значит отказался? — крикнул он.

— Элиан, есть ли другой бог, который мог бы нам помочь? — Джин решил проигнорировать его риторические вопросы.

Элиан заулыбался. Вообще, резкие перемены настроения — это был его конёк.

— Конечно, есть, — сладким голосом протянул он. — Ди́ез.

— Опять? — ахнул Джин. — Ты уже второй, кто предложил его кандидатуру!

— Неужели Адриан был первым?

— Именно. Он посоветовал обратиться к богу обмана, — удручённо произнёс администратор.

Лицо Элиана буквально растеклось в улыбке, которая даже не поместилась на его губах и закапала с подбородка. Джин уже не знал, как реагировать. Бог благоразумия его пугал.

— Таки он был прав.

— Что? — изумился Джин.

— Адриан знает, что говорит. Конечно, бог обмана нам всем поможет, — с достоинством проговорил Элиан.

Администратор царства теней отчаялся хоть что-нибудь понять во взаимоотношениях богов, их слуг, жён — и ещё кого бы то ни было. Он устал. Впервые за много веков он устал ещё и физически. К тому же его мучила совесть из-за потерянного медальона.

— Послушай, — заговорил он, — я своё дело вроде как сделал...

— Подожди— ка, я, кажется, не до конца понял ситуацию — так много новостей сразу, — Элиан замахал руками. — Лайказ свободно гуляет по царству мёртвых, Адриан отказался его ловить, ты отправился на поиски других богов, но где же во всей этой истории Руф?

— Он... — Джин замялся. — Он в темнице.

— В темнице? В собственном царстве? — Элиан жутко захохотал. — Вот так новость! Да это нужно как-нибудь увековечить! Надо поставить Руфу памятник как самому нелепому богу.

Элиан продолжал смеяться. Джину это не понравилось. Он в очередной раз засомневался в том, что перед ним нужный ему бог.

— Если ты не знаешь ничего о том, что в данный момент происходит в Омбривионе, то как ты узнал, что я ищу здесь именно тебя? — спросил Джин.

— Элементарно. Ты тень, которая бродит по земле. Причины этого мне неясны, но ведь очевидно, что ты мог искать лишь бога благоразумия, который объяснил бы тебе, что делать дальше, — по его лицу было видно, что он остался доволен своим же ответом.

Это было совсем не то, что ожидал услышать Джин, но не успел он и глазом моргнуть, как Элиан схватил его за руку и они оказались в холле царстве мёртвых.

— Что? Мы?.. — что— то нечленораздельное вырвалось у Джина, который втайне ещё планировал побродить по улицам понравившегося ему города, а потом, быть может, и взглянуть на море. И ещё раз полюбоваться собором, который...

— Отец! — радостно воскликнул переместивший сюда Джина бог.

Администратор вздрогнул. «Сколько у Лайказа детей?» — подумал он.

— Диез, сынок! — навстречу им вышел бог времени.

Джин снова вздрогнул. Может, послышалось? Почему Диез?

Отец и сын, наобнимавшись, весело начали что-то обсуждать, а тем временем перевозчик схватил застывшего на месте Джина и почти незаметно втолкнул его в свою комнату.

— Что это значит? — свирепо зашептал Люминос. — Я же сказал не обращаться к Ди́езу!

— Я и не обращался, — виновато обронил Джин.

— В таком случае что он здесь делает?

Джин посмотрел на перевозчика. Наверное, Люминос видел сотворение мира. Он помнит, как менялся Омбривион. Он знает Руфа так, словно они с ним братья. Изо дня в день он выполняет однообразную работу. При этом он никогда не покидает стен Омбривиона. И как ему всё это не надоело?

— Ты меня слышишь? — повторил перевозчик.

— Честно говоря, я вообще не понял, что произошло. По большому счёту, он сам нашёл меня. Он первый со мной заговорил, — стал оправдываться Джин.

— И ты не удосужился просто посмотреть на медальон и проверить, кто перед тобой?

Повисла пауза. В этой неловкой тишине администратор услышал голоса Лайказа и его сына за стеной.

— Я его потерял, — Джин опустил голову.

Так, стоя с опущенной головой, бывший смертный выслушал историю о том, что Диез — первенец Лайказа, он его самый любимый сын, и, конечно, они с отцом заодно. Именно Диез пытался противостоять насильственному заключению бога времени в темницу, за что и был изгнан. Ему запрещено переступать порог Омбривиона, но Руфа нет, и теперь богу обмана наплевать на этот запрет. Вместе отец и сын, разумеется, ещё сильнее — кто теперь их остановит, перевозчику неизвестно. После этого он, правда, добавил, что клинком Лунного Затмения можно убить любого из сыновей Лайказа. Стало быть, и Диеза тоже. Клинок в надёжном месте, но вот камень из его рукоятки сейчас у Руфа, поэтому было бы неплохо попасть к нему в темницу и вернуть камень на место. Люминос замолчал.

— Ты мне не доверяешь? — тихо спросил его Джин после паузы.

— У меня нет другого выбора. Мне приходится рассчитывать на тебя. Однако попасть к Руфу сейчас нет возможности ни у тебя, ни у меня. Твой новый «друг» будет заинтересован, если ты внезапно исчезнешь. Про меня и говорить нечего. Нам нужен ещё один союзник.

— Может, ты всё— таки поговоришь с Адрианом? — с надеждой в голосе спросил Джин. — Может, он послушает тебя?

— Адриан, мягко говоря, туповат. Он способен всё испортить. К тому же внезапное появление в Омбривионе ещё одного бога вызовет вопросы.

— Погоди, а где Тэсса? — осенило Джина.

— Ты намерен обратиться за помощью к той, что планировала свергнуть собственного мужа? — усмехнулся перевозчик.

— Я не об этом. Она просила меня сделать её смертной, помочь ей избавиться от бессмертия с помощью клинка Солнечного Затмения, чтобы... — Джин восстанавливал разрушенную цепочку планов, — чтобы впоследствии стать богиней. А ею она может стать, если Офелий напишет сказку. Магия древних! Вот оно. Я ведь бывший смертный! Надо, чтобы ты снова меня им сделал, я окажусь на земле, скреплю сказку кровью — и проблемы решены. А в сказке будет написано о том, что всё вернулось на свои места. Над более точной формулировкой ещё подумаем. Ты понимаешь? У нас есть решение! — Джин чуть было не закричал от радости, но перевозчик вовремя его остановил, подняв руку. — У нас есть решение! — прошептал администратор, оглядываясь на дверь.

— Да, но кто же напишет эту сказку? — задал вопрос Люминос.

— О...фелий? — полувопросительно сказал Джин.

— Он что, всем их на заказ пишет? — язвительно цокнул перевозчик.

— Не знаю, — выдохнул Джин, почувствовав внезапно смертельную усталость, которая буквально валила его с ног.

— И кстати, где ты возьмёшь клинок Солнечного Затмения?

«Эй!» — послышался в холле голос Диеза.

— Кажется, он ищет тебя, — многозначительно произнёс перевозчик и вытолкнул Джина из комнаты.

— Вот ты где, — обрадовался бог обмана. — А я-то думаю, куда запропастился мой помощник.

— Помощник? — переспросил Джин.

Тем временем Диез уже положил руку ему на плечи и по-дружески заговорил:

— Конечно. Я могу присвоить тебе и более высокий ранг. Какой ты хочешь?

Джин замотал головой и сбросил руку Диеза с плеча. В дверях своей комнаты показался перевозчик.

— Я ничего такого не хочу, — запротестовал он.

— Прошу тебя, не стесняйся, — улыбнулся Диез своей широченной улыбкой.

Джину показалось, что голова его вот-вот лопнет. Такой закрученный водоворот событий — вовсе не для него. Он способен, как говорится, работать в режиме многозадачности, но не так. Он привык к своим обязанностям. Он привык к Руфу и был благодарен ему за всё, что тот для него сделал. По-своему, он любил и Тэссу, хоть она давно даже не смотрела в его сторону. Но эти семейные дрязги богов — это худшее, что случалось с ним до и после его смерти.

Почему сломался привычный миропорядок? Кто в этом виноват? И кто объяснит ему, что происходит? Он бывший шут, клоун, а не психотерапевт для божественного семейства. Почему они не могут сами решить свои проблемы? И почему из-за их проблем должен страдать весь мир?

— Мне не нужен никакой ранг, — тихо, но грозно произнёс Джин.

Диез удивился и даже отступил от него на шаг.

— Спокойно, друг мой, спокойно. Просто скажи, чего ты хочешь.

— Верни меня туда, откуда взял, — потребовал Джин.

Администратор сам не понимал, почему сказал именно так. Он толком не слушал, что ему отвечал Диез. Что-то там про невозможность покидать царство теней. Джин и так это знал. Он также знал, что мог остаться на земле, мог вообще ничего не предпринимать, а лишь сидеть и любоваться прекрасным храмом. И пусть не богам нельзя долго находиться среди смертных. Вскоре он бы рассыпался в пыль и попал в Нигде. Всё равно. Зато эти многочисленные боги оставили бы его в покое. А сейчас они всё у него отбирают. Сначала Мону, теперь — прекрасный собор.

— Сейчас я скажу пару слов перевозчику, — отрешённым голосом произнёс Джин, посмотрев в его сторону, — а потом ты отправишь меня назад.

— Что? — не понял Диез.

Бог времени, стоявший тут же неподалёку, захохотал.

— Даже захотелось повернуть время вспять на пару секунд — сынок, твоя реакция была потрясающей!

Бог вымысла и обмана в недоумении приподнял брови. Джин подошёл к перевозчику и тихо попросил у того прощения за проявление слабости и за невозможность больше участвовать в спасении Руфа.

— Я предатель, — проговорил он.

Пока Джин говорил, он смотрел в пол, но на этих словах поднял голову.

— В общем-то, ты и не обязан. Ты отработал своё, — как показалось Джину, равнодушно произнёс перевозчик. И он ненадолго положил администратору руку на плечо.

Джин в ответ промолчал и вернулся к Диезу.

— Пора. Верни меня назад, — требовательно попросил он.

— Ты ведь мой помощник, — улыбнулся бог вымысла. — Если ты отказываешься подчиняться, я могу и принять меры.

— Не стоит тратить драгоценное время, — раздался мелодичный женский голос.

Все обернулись.

Глава 9

Из всех существующих мест на земле Омбривион больше всего походил на театр: со своей постоянной труппой и приглашёнными актёрами. Причём эти актёры были весьма большими профессионалами, прямо-таки мастерами своего дела: они вживались в роли настолько, что порой уже сложно бывало определить, где их истинные лица. Ви очень понравилась её новая роль, она в очередной раз сменила костюм и явилась на «сцену».

...Все обернулись.

На пороге стояла Ви. Присутствующие были весьма удивлены её появлением — каждый с разной степенью потрясения. Джина и перевозчика удивили произошедшие в ней внешние перемены. Бог времени был недоволен тем, что какая-то не известная ему особа бесцеремонно прервала их разговор. А Диез был лишь поражён её красотой.

С Ви произошли значительные метаморфозы. Она теперь была одета в короткое, будто сделанное из металла платье, которое плотно прилегал к её телу. На ногах были изящной формы наголенники, которые оканчивались треугольниками на тыльной стороне стопы. Ви стояла босая. На руках по-прежнему красовались браслеты в виде змей, у которых теперь светились глаза. В распущенных волосах пряталась диадема. Глаза скрывала широкая повязка.

Крыльев за спиной не было видно: то ли она их сложила, то ли они отсутствовали вовсе — пока не было ясно. Изменилась и цветовая гамма её внешнего облика. Вся одежда, волосы и украшения были в чёрно-синих тонах. Вокруг Ви летали парные огоньки — множество пар. Над плечами, у ног, возле рук — везде.

— Кажется, Омбривион начинает оправдывать своё существование. Он всё больше напоминает отель, куда стекаются туристы, — провозгласил Лайказ. — С кем имею честь говорить?

— Меня можно называть леди В, — спокойно и горделиво ответила Ви.

— Выглядишь ты божественно, спору нет, — проговорил Лайказ, сделав несколько шагов ей навстречу, — но я не припоминаю богинь с таким именем.

— А я не богиня, — леди В улыбнулась одним уголком губ.

— Тогда кто ты? — бог времени наклонился, вглядываясь в повязку на её глазах.

— Я уже представилась. Этого достаточно, — сухо ответила она.

Джин, и так уставший от круговорота событий, теперь был совершенно разбит. В холле стояла совсем не та немного напуганная девушка, оказавшаяся в Омбривионе впервые, да ещё и, можно сказать, в чужой шкуре. И не та страдающая химера, которая подверглась испытаниям царства теней. И даже не возлюбленная Офелия, гордая, но терпеливая, и всё же своенравная человеческая женщина, какой Джин представил её по рассказам писателя.

Это была некая сила, мощь, энергия, собранная в теле женщины. И сила от неё исходила холодная, тёмная и пронзительная. Джину показалось, что у него со лба стекает пот.

Перевозчик напрягся. Он, как и Джин, усмотрел в обновлённой Ви какую— то стихийную силу, но не мог понять её первопричину. Что-то являлось источником этого могущества. Но что?

— Не слишком ли ты дерзкая для девчонки? — спросил Лайказ, вернувшись на своё место возле стойки ресепшен.

— Не думаю, — просто ответила она.

Затем леди В прошла на середину холла, сцепила пальцы и заявила:

— Я пришла объявить о том, что с этой минуты Омбривион становится моей резиденцией. Теперь не только подземелье, но и царство живых принадлежат мне. Для богов будет отведено специальное место для собраний, где вы сможете решать свои важные вопросы.

— Ты не богиня, — подал голос перевозчик. — Ты не можешь ничем управлять.

— Да, но я часть божественной силы, — улыбнулась она.

— Как это понимать? — рявкнул Лайказ. — Явилась сюда, без рода, без племени...

— Это бывшая человеческая женщина, — подлил масла в огонь перевозчик.

— Что? — взревел бог времени. — Ты, смертная, будешь указывать мне, что делать?

— Я больше не смертная, — бесстрастно заявила Ви.

— Мне, по большому счёту, наплевать, кто ты. Но уж слишком ты наглая и, кажется, не понимаешь, что в любом случае ты такое же существо, подвластное времени, как и все остальные, — довольно улыбаясь, закончил свою речь Лайказ.

— Конечно. Но тебе самому нужно время, чтобы сделать что-то. Между тем существует кое-кто в разы сильнее и быстрее тебя.

Казалось, бог времени покраснел от гнева до корней волос. Даже его сыновья не смели разговаривать с ним подобным тоном. Он расставил руки в стороны, напряг все мышцы, и в его руке появился Жезл Времён.

— Уж не ты ли? — Лайказ кипел от ярости.

Но Ви не ответила на его вопрос.

— Не советую применять его, — покачала головой она, имея в виду Жезл.

— А мне не нужны твои советы. Я так понимаю, ты получила дар от Омбривиона и теперь ошибочно полагаешь, что тебе подвластно всё. Как бы не так, девочка. Ты жестоко ошибаешься. И тебе придётся поплатиться за свою ошибку, — Лайказ направил Жезл в её сторону.

— Прежде чем воспользуешься им, подумай, откуда я могу черпать силу, — спокойно проговорила Ви.

— Какая мне разница? — голос бога времени раскатился по всему подземелью.

— Давно ты в последний раз заглядывал в рай или в ад? — поинтересовалась леди В.

— В ад? Что мне там делать?

— Может быть, проверить, все ли тени на месте? — Ви сложила руки на груди.

Повисло недоумённое молчание. Первым опомнился перевозчик и отправился проверять комнаты. Диез всё это время с удовольствием молча любовался девушкой, излучающей силу. «Какая красота», — думал он. Джин присел на диван и отключился, вспоминая собор у воды.

— Уж не хочешь ли ты сказать, — ухмыльнулся Лайказ, — что обладаешь силой теней Омбривиона?

— Да, обладаю, — невозмутимо ответила леди В.

Бог времени расхохотался. Никто и никогда не обладал силой всех теней. Бывало когда-то давно, если Руф ссорился с кем-либо из богов, он мог воспользоваться парой десятков теней. Но, во-первых, боги предпочитали не встречаться друг с другом, чтобы не иметь никаких разногласий. Во-вторых, даже бог смерти не смог бы сам поглотить все тени Омбривиона, для этого ему бы понадобилась помощь. В-третьих, не факт, что его бы не разорвало от такой мощи. Проверять теорию силы миллионов теней, ставя при этом опыты на себе, никто из богов не собирался.

— Ты не могла забрать их самостоятельно. Ну, разве что парочку. Послушай, девочка, с одной стороны, ты меня злишь, с другой — ты хоть сама себя слышишь? Всё, что ты говоришь, это же просто смешно.

Лайказ покрутил в руках Жезл Времён.

— Эй ты! — окликнул он Джина. — Пока я был в заточении, у вас здесь было также весело?

Джин молчал.

— Эй! Ты меня слышишь?

Администратор огляделся, пытаясь сообразить, где находится. До того, как Лайказ позвал его, Джин представлял, как гуляет по узким приветливым улочкам под руку с Моной. День был тёплый, не жаркий, одним словом — идеальный для прогулки. Они, прибыв сюда всего пару часов назад, отправились пешком через Старый Город к морю. Вода сверкала на солнце. От её безупречного, нежно-лазоревого цвета невозможно было оторвать взгляд. Воздух словно был пропитан счастьем. Ещё ничто не предвещало беды, и они наслаждались этим волшебным днём. Стоп, беды? Какой беды?.. «О чём это я?» — подумал Джин.

— Ты там спишь, что ли?.. Да и чёрт с тобой, — махнул рукой Лайказ, после того как администратор вновь ему не ответил.

— В общем, красавица, — начал бог времени, снова подойдя к Ви поближе, — теперь я тебе расскажу, как всё будет. Омбривион не станет твоей резиденцией. Его вообще не станет. Потому что я собираюсь уничтожить эту бесполезную планету: как мир живых, так и мёртвых. Всё, что я оставлю, — это богов и вселенную. Ими и буду править.

— И что, по-твоему, будет делать, например, твой сын, бог обмана, если ты всё разрушишь? — спросила леди В.

— Сменит профессию, — процедил Лайказ. — Не маленький — разберётся.

Леди В демонстративно хмыкнула. Лайказ, услышав шаги, посмотрел в сторону, туда, откуда явился перевозчик.

— Ну? — протянул Лайказ.

— Их там нет.

— Что? — бог времени направил Жезл в сторону Люминоса.

— Все тени исчезли. Пусто и в раю, и в аду. Тени, ожидавшие распределения, тоже отсутствуют.

Лайказ открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Он упёр Жезл в пол и погладил подбородок. Затем легонько взмахнул рукой, будто пытаясь поймать парные огоньки возле леди В или же отогнать их.

— Так это они и есть, — задумчиво произнёс он.

Все застыли на своих местах, опасаясь дальнейшего развития событий. Перевозчик подумал о том, как будет парадоксально, если он, присутствовавший при сотворении мира, станет свидетелем и его разрушения. Диез, казалось, ни о чём не думал. Он вообще выглядел так, словно смотрел увлекательное кино. В его руках только попкорна не хватало. Джин будто бы помутился рассудком. Он не до конца понимал, кто он и что здесь делает. Глядя на Лайказа, он решил, что это король, а остальные — его гости. Возможно, король устроил какой-то приём, но какой? В честь чего?..

Бог времени сделал резкое движение, повернув Жезл Времён против часовой стрелки. Однако его движение было не настолько резким, чтобы опередить Ви. Она моментально сорвала с лица повязку, и из её глаз хлынул синий поток света. Этот свет поглотил Омбривион.

***

Река Тенебрис — с её водами молочно-белого цвета — безмолвствовала. На одном берегу, как и прежде, стояли подсвеченные зелёным светом валуны, будто украшенные к празднику. Птицы по-прежнему здесь не пели и цветы не росли. Почти всё было по— старому, за исключением того, что сам отель Омбривион исчез с лица земли. Какая-то маленькая грубая ошибка запустила механизм по разрушению всего миропорядка. Люди перестали умирать. Тени, много веков находившиеся в царстве мёртвых, стали источником невероятной силы для химеры человеческого происхождения. Владыка теней, бессильный, был заперт в темнице.

В тот момент, когда леди В сорвала с глаз повязку, перевозчик моментально скрылся в своей комнате и захлопнул дверь. Диез просто растворился в воздухе. Джина отбросило ударом света далеко в сторону, и он упал, потеряв сознание. Бог времени, ослеплённый светом, придавленный обломками, лежал теперь, сжимая в руке то, что осталось от Жезла Времён. Он пытался одновременно откашляться и выдернуть левую руку из-под обломков. Над местом, где совсем недавно стоял отель, поднималась пыль. К Лайказу приблизилась леди В. Повязка снова скрывала её глаза. Бог времени услышал её шаги.

— Бессмысленно ведь говорить: я же предупреждала?

— Этого не может быть, — он продолжал кашлять. — Ты не достойна. Ты никто. Жалкая смертная...

— Тем не менее ослеп и ослаб сейчас ты, а не я. Значит, не такая уж и жалкая, — усмехнулась Ви.

— Ты сломала мой Жезл. Теперь нельзя будет повернуть время вспять, — просипел Лайказ.

— Пока ты был в заточении, никто им не пользовался. И мы прекрасно жили без путешествий в прошлое.

— Глупая девчонка, — богу времени наконец удалось освободить руку, но тут он обнаружил, что совсем не чувствует ног. — Ты сделала меня калекой. Будь ты проклята! — он попытался произнести это грозным, рычащим голосом, но из его уст вырвался лишь какой— то хрип.

— Скажи спасибо, что ты ещё жив, — заносчиво ответила леди В.

Она стояла к нему довольно близко, и он прислушался к шелесту её крыльев, которые прежде были действительно просто сложены, очевидно, что она умела прятать их так, что на спине не оставалось от них и следа. Выбрав момент, бог времени схватил Ви за ногу. У него была мёртвая хватка, даже несмотря на то что он потерял много сил. Леди В дёрнулась, но освободиться не сумела.

— Ты умрёшь здесь вместе со мной, — прошипел Лайказ.

— От чего? От скуки? — рассмеялась Ви.

Она наклонилась к богу времени и тремя пальцами взяла пару огоньков, порхавших у её плеча.

— Я подарю тебе одну тень, чтобы ты не сдох здесь, как собака, — с театральным сочувствием произнесла Ви.

— Мне не нужны твои подачки, — еле слышно проговорил Лайказ.

Она поднесла огоньки прямо к его лицу. Бог времени машинально отпустил Ви и попытался обеими руками отогнать от себя пышущие жаром светящиеся пятна. А леди В пошла прочь.

— Зря ты оставляешь меня в живых. Однажды мы снова встретимся, — ему даже удалось произнести это достаточно громко.

— Если не будет бога времени, то и само время исчезнет. Я, по-твоему, похожа на идиотку? — грубо спросила Ви.

— Да ты просто не знаешь, как меня убить, — рассмеялся Лайказ. — Я из тех первых богов, для которых не существует никакого оружия вроде клинка Лунного Затмения. Этот клинок я лично создал для своих сыновей на случай, если они проявят неуважение и неповиновение. А я бессмертен во всех смыслах.

Леди В расправила крылья и взлетела.

Лайказ ругал себя, как только мог, за своё промедление. Надо было разрушить мир сразу же. Но ему сначала захотелось попробовать разного рода творения людей и поразвлечься. Старый дурак.

Он ощутил жар возле своего лица. Несомненно, это была душа, оставленная ему леди В. Лайказ поразмыслил немного и протянул руку к тому месту, откуда исходило тепло. Он взял пальцами маленькую пару огоньков и проглотил их. Зрение к нему не вернулось, но, по крайней мере, он смог встать. Он нащупал на земле куски Жезла Времён. Однако из-за того, что он ничего не видел, он не знал, какие части целы, а какие — утеряны.

Лайказ выругался и попытался исцелить зрение. Ничего не сработало. Вся магия мёртвых была у Ви. Она забрала все души — до последней. А проглоченная им душа уже потеряла свою силу.

— Будь ты проклята! — взревел бог времени вернувшимся к нему громовым голосом. — Я найду тебя, недостойная смертная, и расправлюсь с тобой! — прокричал он в небеса.

Ему не ответило даже эхо.

Лайказ изо всех сил швырнул куски Жезла на землю, сломав их окончательно. Всё равно они уже были бесполезны.

Бог времени отчаянно пытался найти выход.

— Диез! — позвал он, поворачиваясь из стороны в сторону. — Диез, где ты?

Никто не отвечал.

— Диез!

Слепой бог времени упал на колени, уткнулся лбом в песок и накрыл голову руками. Однако в таком положении он пробыл недолго.

— Тенебрис, — прошептал он и поднялся.

Ему в голову пришла мысль: а что если испить из реки мёртвых? Вода должна быть пропитана силой теней, которых тысячами из года в год переправляли в Омбривион. Должна была остаться их энергия, их частицы. А может, и нет. Может быть, он выпьет воды и потеряет своё бессмертие? Кто знает, какая магия скрывается в этой реке?

«Да что со мной может случиться?» — самоуверенно подумал он и медленно двинулся к Тенебрису. Ему понадобилось не так много времени, чтобы добраться до реки. Лайказ снова упал на колени и зачерпнул воды в сложенные ладони. Поразмыслив ещё буквально мгновение, он выпил эту воду.

Некоторое время ничего не происходило. Лайказ напрягал слух, но тишина стояла мёртвая. На всякий случай он жадно припал к воде губами и выпил ещё, сколько смог. Затем присел и отдышался. Бог времени вытер губы рукой и снова прислушался. На этот раз он всё— таки услышал какие— то звуки. Это явно были шаги. Лайказ вскочил на ноги, быстро сделал пару шагов, споткнулся и чуть не упал.

— Сынок! — с надеждой крикнул Лайказ, замерев на месте.

— Да, папа, — раздалось у него почти над самым ухом.

— Сынок? — уже не так уверенно повторил отец десятка богов.

— Да, папа, — повторил голос. — Я здесь. И я слушаю тебя.

Лайказ вытянул вперёд руки, пытаясь нащупать говорившего. Но тот, очевидно, стоял сбоку. Лайказ резко выбросил правую руку в сторону, и кто-то схватил её.

— Диез, это ты? — робким голосом задал вопрос бог времени.

— Нет, я твой младший сын, — произнёс голос.

И сердце Лайказа, если бы оно существовало, упало. Рядом с ним стоял Руф.

Глава 10

Джин никогда не смотрел в будущее. Он работал администратором в Омбривионе без какой-либо оплаты (ещё бы, это ведь царство мёртвых) и без перспектив. При этом он никогда не думал о своём бессмертном существовании, как о проблеме, не задумывался о том, что обречён находиться взаперти и выполнять монотонную работу целую вечность. Однако после того, как он выбрался на поверхность и попал в мир, который ему был больше недоступен, Джин вдруг осознал, что уже очень давно потерял часть себя. А может быть, даже и всего себя. Кто он такой? Бывший человек, шут в прошлом, бессмертная тень без прав и, тем не менее, существо со своим разумом. Винегрет какой— то получается.

Знания, которые Джин почерпнул за все эти годы из книг, оказались бесполезны. Ему приходилось лишь выполнять «бумажную» работу и делать кофе (причём Джин нередко задавался вопросом, зачем Руф вообще пьёт кофе, ведь его не мучает жажда).

И Джин привык к этому. Привык к однообразию и бесцветности своей реальности. Однако поток произошедших за последние несколько дней событий произвёл на него такое сильное впечатление, что у Джина помутился разум. Больше пятисот лет провести в царстве теней, быть преданным богу смерти и умудриться так нелепо предать его. Ведь он даже не извлёк никакой выгоды из своего предательства. А вследствие последнего круговорота, в котором принимали участие люди, тени и боги, у бывшего шута в голове и вовсе сдвинулась ось времени: прошлое заняло место настоящего, а впереди замаячило фантомное будущее.

Очнувшись после удара световой волной, выпущенной из глаз Ви, Джин с трудом поднялся на ноги и никак не мог сообразить, где находится. Вокруг были сплошные обломки, от земли поднималась пыль, а неподалёку неподвижно «текла» река.

Джин протёр глаза. В нескольких метрах от него стояли двое. Джин сделал пару шагов вперёд, но споткнулся, потерял равновесие, упал и скатился с небольшой горы обломков вниз.

— Диез, это ты? — вскричал бог времени.

Руф молча подошёл к администратору и протянул ему руку. Джин её не коснулся и поднялся самостоятельно.

— Мой король, — тихо произнёс он и поклонился.

Руф удивился, но виду не подал.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Конечно, — Джин снова поклонился.

— Прекрати раскачиваться, словно маятник, — недовольно проговорил Руф.

Джин распрямился и стал отряхивать одежду, как вдруг обратил внимание на странный цвет своей руки. Она была лиловой с тонкими алыми прожилками. Было бы похоже на сеть полопавшихся капилляров, если б Джин всё ещё имел кровеносную систему. Администратор в растерянности разглядывал кожу.

— Что за чёрт, — пробормотал он.

— Уже забыл, как приобрёл этот чудесный загар? — усмехнулся Руф.

Джин посмотрел на него с удивлением.

— Может быть, ты знаешь, что произошло, мой король?

— Прекрати меня так называть, — Руф вернулся к отцу. — Итак, дорогой папа, — он сделал акцент на этом слове, — возможно, именно ты сумеешь объяснить мне причины последних событий?

— Найди это чудовище и спроси у неё, — процедил сквозь зубы Лайказ. — Хотя нет, — он хотел схватить Руфа, который, как ему казалось, стоял рядом, но ухватил лишь воздух, — я и сам могу устроить ей допрос. Ты, главное, найди её.

— Тогда, вероятно, ты сам и восстановишь мой Омбривион? А ещё вернёшь сюда всех теней? — Руф всматривался в ослепшие глаза отца.

— Жезл Времён сломан, — помолчав, наконец произнёс Лайказ.

— Серьёзно? Как же это так получилось? Великий бог всех времён и народов остался без своей игрушки! Кто-то сломал её. Интересно, кто же? — издевался бог смерти над Лайказом.

— Откуда я знаю, как она получила такую силу? — вскипел бог времени. — Ей кто-то помог, это же очевидно!

— Какая разница? — Руф еле сдержался, чтобы не ударить Лайказа. — Ты так и не понял, что не нужно было рушить установленный миропорядок? Какого чёрта ты засунул меня в мою же темницу?

— Можно подумать, ты бы легко справился с этой девицей, — сердито произнёс бог времени.

— Я этого не говорил. Но уж во всяком случае я бы не позволил уничтожить мой собственный дом! — он обернулся и увидел своего помощника в воде.

Пока Руф препирался с отцом, Джин решил отмыть фиолетовые пятна, которые стремительно ползли по обеим рукам. Он вошёл в Тенебрис почти по пояс. Кожа из фиолетового резко стала синей, а затем вспыхнула, будто кто-то бросил спичку в бензин. Джин непонимающе рассматривал этот огонь.

— Джин! — крикнул с берега Руф.

Помощник бога смерти словно не слышал его или не воспринимал это имя, как своё. Он продолжал изучать пламя и вдруг понял, что чувствует боль. За исключением той усталости в ногах после прогулки по миру живых, который сейчас замелькал в его голове, Джин не ощущал боли уже много веков. Это были обновлённые ощущения, и он продолжал удивляться им.

— Джин! Что ты делаешь! — снова закричал Руф и бросился за ним в воду.

Он выволок администратора на берег, но тот уже бился в судорогах. Пламя охватило всё его тело.

— Джин, — только и смог повторить бог смерти.

Воскрешать кого бы то ни было он был не в силах. Руф понимал, что потерял единственного близкого ему...человека. Почти брата. Теперь уже бывший администратор Омбривиона, несмотря на чудовищную боль от огня, пожиравшего его тело, не издал ни единого звука. В глазах его так и застыло непонимание. Пламя усилилось, обволокло Джина полностью, а буквально минуту спустя от него осталась лишь иссиня-чёрная тень.

Руф опустился на колени и сгрёб пальцами землю. Под его руками она мгновенно раскалилась, высохла и потрескалась. Длинные трещины побежали в разные стороны, а прямо из них вверх устремились чёрные цепи с многочисленными шипами. Они тянулись к небу, словно молодые деревца, и за пару минут достигли размеров, превышающих высоту обычных деревьев.

Лайказ устал ждать и двинулся с места, но тут же наткнулся на несколько шипов, которые порезали ему руку. Он попробовал шагнуть в другую сторону, но и там были цепи.

— Какого чёрта....

Руф поднял голову к небу и прокричал:

— Офелий! Кто ты, чёрт возьми, такой? Скажи прямо, что тебе нужно!

В ответ лишь подул ветер, который стёр последнее, что осталось от Джина.

— Руф! — позвал бог времени.

Но Руф не желал тратить время на разговор с отцом — всё равно тот сейчас был бесполезен. Из глаз бога смерти брызнул зелёный огонь, он перевоплотился в двухголового пса и зарычал. Он бросил взгляд в сторону Лайказа, а затем ринулся в противоположную сторону и побежал вдоль реки.

— Руф! — ещё раз крикнул Лайказ и прислушался. — Какие же у меня невоспитанные дети, — проворчал он и осторожно двинулся вперёд, стараясь обходить чёртовы цепи.

Внезапно на берег опустилась ночь, и, казалось, даже сам воздух почернел. Впрочем, Лайказ не мог этого заметить, иначе бы он насторожился. Бог времени продолжал медленно нащупывать дорогу среди леса из цепей. Спустя ещё несколько минут, он всё-таки услышал подозрительные звуки: какой-то шелест. Было похоже на крылья, но если это действительно так, то приближалось либо пернатое исполинское чудовище, либо целая стая крылатых существ.

Лайказ замер. Шелест надвигался, будто звуковой ком, и становился пугающе громким. Бог времени представил, как на него набрасываются невидимые летающие создания и разрывают его на части. Он даже слегка пригнулся, прикрыв голову руками. Однако ничего не произошло. Шум резко стих. Лайказ распрямился. Абсолютная тишина.

— Кто здесь? — уже в который раз за столь короткий период спросил слепой бог времени.

Его собеседник хранил молчание. Рядом явно кто-то был — Лайказ ощущал его присутствие. Но беспомощный бог не решался совершать никаких опрометчивых резких движений, опасаясь, как незнакомца, так и шипов.

В этот момент бог времени ненавидел себя за бессилие, полученное в результате его же промедления и безграничной уверенности в своих силах. Лайказ напрягал слух, как мог. И наконец он услышал, как некто обошёл его кругом, очевидно, наслаждаясь немощностью самого сильного бога. Или одного из самых сильных.

Но, судя по всему, тот, кто сейчас оценивал состояние Лайказа, остался им не удовлетворён. А если быть точнее — он посчитал страдания бога времени недостаточно сильными.

— Кем бы ты ни был, но ты трус, — наконец сказал Лайказ. — Ты прекрасно понимаешь, что я ничего не могу тебе сейчас сделать, и тем не менее боишься меня, — он усмехнулся.

Неизвестный голоса не подал, зато пара цепей вдруг, как по команде, схватила руки Лайказа, глубоко вонзив в них шипы, стянула их вместе и, сделав несколько оборотов, завязалась в узел. Бог времени опешил, в первую очередь от того, что почувствовал боль, а потом расхохотался:

— Да ты не просто трус, ты самое жалкое существо в мире. Сковать руки беспомощному слепому старику — это ж надо догадаться.

— Не такой уж ты и беспомощный, — прошелестел неизвестный.

— Я тебя знаю? — поинтересовался Лайказ.

— О, да, — ответил его собеседник. — Ещё как.

— Твой голос мне незнаком.

— Мы давно не виделись, — мягко ответил тот.

— Видимо, слишком давно, — тембр голоса действительно ни о чём не говорил Лайказу.

Он почувствовал жжение на руках — цепи затянулись сильнее.

«Из чего они сделаны?» — подумал он, а вслух сказал:

— Долго ещё ты собираешься разглядывать, как на мне закручиваются цепи? Или ты чёртов извращенец?

— Ты сейчас не в том положении, чтобы оскорблять меня. Но ты прав: разговор наш затянулся и не имеет смысла. Собственно, я пришёл убедиться в том, что ты действительно в данный момент являешься овощем, не способным никуда сбежать. Стоило бы запереть тебя, да негде. А на цепи я наложил заклятье, так что при всём желании ты не сможешь их снять. Было приятно с тобой поболтать, но, извини, мне пора. Есть дела поважнее, чем смотреть на жалкого самодовольного бога, который хвастался тем, что уничтожит весь мир. Надо было делать, а не болтать, — закончив свою речь, собеседник Лайказа явно собирался удалиться, но бог времени его остановил.

— Постой— постой, — настороженно произнёс Лайказ, — я не говорил всем подряд о том, что собираюсь разрушить мир. Откуда ты знаешь... — Лайказ широко раскрыл глаза, как будто это могло помочь ему прозреть, сделал шаг, но, запутавшись в свисающих с рук цепях, упал.

Затем встал на колени и с ужасом в голосе спросил:

— Ди́ез, это ты? Ты что...предал меня, сынок?

— Технически, можно сказать и так, ведь я воспользовался его оболочкой. Но на самом деле инициатором и реализатором идеи выступил не Диез, — к концу фразы голос уже стал удаляться от Лайказа.

— Стой! Вернись, мы не договорили! — бог времени даже попытался ползти на коленях, но это была плохая идея.

Он снова упал, и шипы чуть было не вонзились ему в лицо. Лайказ разъярился. Он не знал никого сильнее себя. Но что произошло за то время, пока он находился в заточении? Неужели кто-то приобрёл такую колоссальную силу? А ещё эта сумасбродная девчонка, которая ослепила его. Что ему теперь делать без глаз? У него больше не было ни Жезла, ни силы — если никто не придёт ему на помощь, он так и останется здесь, на берегу Тенебриса, отсчитывать минуты своей бесконечной жизни.

Тем временем Руф бежал по следу, оставленному Ви. Правда, следы эти были запутанными, а потом и вовсе обрывались. Конечно, ведь у неё есть крылья — зачем ей оставлять следы на земле. Однако Руф чувствовал, что она где-то рядом. Вряд ли она успела закончить здесь все свои дела. И он не ошибся.

Неподалёку от того места, где совсем недавно стоял Омбривион, образовался кратер приличных размеров. Он появился, когда световой столб Ви прошёл землю насквозь. Из этого кратера она теперь и появилась. Впрочем, она была не одна.

Вслед за ней к свету двигались химеры. Очевидно, это были все химеры, которых можно было найти в Омбривионе. Теперь они стали настоящей армией под предводительством Ви.

Руф был удивлён — он ещё не видел изменений, произошедших в бывшей смертной. Теперь она была пугающе красива и беспредельно холодна. От неё можно было ожидать чего угодно. Руф даже подумал о том, что она способна задушить своими прекрасными длинными волосами.

Она не собиралась бежать от него и прятаться. Вместо этого сама подошла к богу смерти как можно ближе. Руф вернул себе прежнее обличие.

— Нашла себе союзников, — бесстрастно бросил Руф.

— Я ещё не решила. Они могут остаться и с тобой, если захочешь. Возможно, ты больше нуждаешься в силе, чем я, — улыбнулась леди В.

— Чего ты добиваешься?

— Видишь ли, я уже говорила твоему отцу: Омбривион должен был стать моей резиденцией. Теперь нужно отстроить его заново.

— И ты смеешь нагло говорить мне это прямо в лицо? — Руф поймал пару огоньков, порхавших вокруг Ви.

— А что мне скрывать? — спокойно ответила она. — Ты ведь понимаешь, что теперь ты бесполезен. Смерти больше нет.

— И что же, оставшиеся люди будут жить вечно? Не думаю, что ты сделала им такой щедрый подарок, — усмехнулся Руф.

— Разумеется, нет. Постепенно я у всех заберу силу. Кстати, первой в моём эксперименте была твоя жена, — снова улыбнулась леди В.

Руф сжал и разжал кулаки.

— В принципе, мне давно не было до неё никакого дела. Но должен заметить, что твоей наглости нет предела.

— Как и моему милосердию. Я решила не убивать тебя. Да и вообще, оставить в покое. Можешь заниматься, чем хочешь, — великодушно подытожила она.

— Как мило с твоей стороны. Что ж, спасибо. Я принимаю твоё предложение.

Руф отступил на пару шагов. Позади него всколыхнулись воды Тенебриса. Ви слегка напряглась, но с места не сдвинулась.

Река забурлила, и её воды из горизонтального положения приняли вертикальное, образовав высокую стену, от которой исходил молочного цвета пар. Леди В сложила ладони вместе, но в этот миг Тенебрис обрушился на берег и накрыл всех присутствовавших. К ним же относился и бог времени. Хоть он находился на большом расстоянии от Руфа и Ви, река накрыла и его.

Когда вода отступила, химеры, не устоявшие на ногах, теперь пытались подняться, но Ви по— прежнему стояла на месте.

— Тебе придётся потратить на меня все свои силы, — спокойно произнесла она.

— Может быть, оно того стоит? — язвительно спросил Руф.

— Тебе решать, — она пожала плечами.

Небо затянулось красной пеленой, и сверху посыпался пепел. Тенебрис, вышедший из берегов и вернувшийся было обратно, снова закипел. На противоположном берегу погас зелёный свет, подсвечивавший его много лет. Бог времени перевернулся на спину.

— Да что здесь, в конце концов, происходит, — он отдышался. — Хватит с меня.

Лайказ поднялся на ноги, сделал глубокий вдох и потянул цепи, обвивавшие его руки, в разные стороны. Заклятье мешало справиться с ними. Бог времени издал воинственный клич и снова напряг все свои мышцы. При этом он разжал ладони, но не до конца, и в центре их стала собираться энергия времени. Энергия постепенно становилась видимой и приобретала серебристый оттенок. Вскоре она посыпалась из его рук, словно серебряный песок, и размягчила цепи. Лайказ сделал ещё одно усилие — и наконец разорвал свои оковы.

Бог времени, разгорячившись, крикнул ещё раз. Затем выставил вперёд руки: вокруг него всё ещё были проклятые цепи с шипами. Лайказ поднял руки вверх — и снова энергия посыпалась из его ладоней. Ветер подхватил песчинки времени и окутал ими этот мёртвый лес, от которого очень быстро не осталось и следа.

Лайказ прислушался. Но он, скорее, не услышал, а почувствовал звуки сражения где-то неподалёку. Не желая ничего пропустить, он устремился туда.

Глава 11

Химеры, чуть было не захлебнувшиеся в водах Тенебриса, конечно, остались на стороне Ви. Некогда обученные Руфом сражаться, они же теперь и набросились на своего учителя. Река мёртвых не могла уничтожить химер так же, как и теней, однако её воды несколько ослабили их и охладили пыл. Поэтому небольшое войско бывших стражей Омбривиона напало на Руфа словно в замедленном времени. Их было около ста, и богу смерти пришлось потратить часть силы на то, чтобы превратить их всех в ледяные фигуры. Тенебрис начал это превращение, а Руф завершил.

Пока бог смерти замораживал химер, леди В просто-напросто наблюдала за ним, даже не предпринимая попыток атаковать. Она смотрела до тех пор, пока все химеры не застыли в причудливых позах. Теперь они стояли будто в парке перед новогодними праздниками для развлечения посетителей.

— Повязка ведь не ограничивает тебе обзор? И ты прекрасно видишь, что уже осталась без своих воинов? — спросил Руф.

Ви похлопала в ладоши, словно одобрив чудесное представление, организованное специально для неё одной.

— Я особо на них и не рассчитывала, — мягко ответила Ви. — Это было что— то вроде массовки, — она сложила руки на груди.

Леди В выглядела так, словно вышла не на бой, а на детскую площадку. Происходящее было для неё всего лишь игрой.

Воздух был всё ещё пропитан тьмой, а небо приобрело кровавый оттенок. Руф на секунду задумался и попытался представить, что сейчас происходит в мире живых. Наверное, люди в ужасе. На земле царит хаос. Все в спешке собирают вещи и пытаются бежать. Бежать от этой всепоглощающей тьмы. Вот только куда?

Руф взмахнул рукой, собираясь направить в химеру столп пламени, но Ви оказалась проворнее и послала в его сторону стайку синих огоньков, которые ринулись на бога смерти, словно голодные комары, и облепили со всех сторон, будто намереваясь вытянуть из него всю оставшуюся силу. Впрочем, Руф был к ним готов и легко поглотил всех нападавших.

— Спасибо, что поделилась, — он, сцепив руки, как при рукопожатии, поднял их над головой.

— Пустяки. Это даже не сила. Так, пыль какая— то, — усмехнулась Ви. — Слишком скучно. Не вижу смысла начинать играть по— взрослому, когда ты до сих пор не принял свою наивысшую форму.

— Хочешь сразиться с псом?

— Я говорила о наивысшей форме, а не о промежуточной, — улыбнулась Ви.

— И откуда ты всё знаешь? — Руф сделал пару шагов в одну сторону, затем — в другую.

— Как говорится, у меня свои источники информации, — Ви медленно и грациозно направилась навстречу богу смерти. — Вообще, это именно ты начал демонстрировать тут свою силу и разбрасываться ею. Но что, если мы попробуем решить всё мирно?

— Это как? Мирно отправишь меня обратно в темницу? Или ты знаешь ещё какие-нибудь фокусы?

Леди В подошла к нему совсем близко. Руф видел два светящихся пятна под повязкой на месте глаз. Свет словно пытался прорвать ткань и выплеснуться наружу, но эта повязка была для него настоящей бронёй. Чёрно-синие величественные крылья были аккуратно сложены за спиной. Безумная красота Ви не знала границ, но Руф помнил её образ при их первой встрече. Цвета́ крови на снегу. И белые волосы шли ей куда больше.

— Мы могли бы править вместе: ты и я, — прошептала она, положив руки ему на плечи.

— Ты похожа на ворону, — вырвалось у него.

— Что? — удивилась она.

— Говорю: быстро же ты меняешь маски. От грозной воительницы до искусительницы всего один шаг, — Руф сбросил её руки с плеч и продолжил внимательно следить за её движениями.

— Это была всего лишь шутка, — злобно ответила она и, величественно подняв голову, отошла в сторону.

— Запомни: шутки — это не твоё, — покачал головой Руф.

— Так и будем болтать? — она резко развернулась. — В конце концов, здесь становится совсем уныло.

— Мне нужны ответы на вопросы. Если я получу их, то отпущу тебя, — произнёс Руф. — Кто помог тебе получить столько силы?

Ви рассмеялась ледяным смехом.

— Отпустишь? Ещё скажи, что будешь великодушен и не превратишь меня в растение для оранжереи в комнате своего перевозчика. Ах да, совсем забыла, ты ведь никак не можешь мне этим пригрозить. Комнаты-то больше нет, как, собственно, и перевозчика.

— Где Люминос? — напрягся Руф.

— Вот с ним я как раз разобраться не успела. А жаль. Кстати, обрати внимание на то, что твой верный слуга не спешит сейчас тебе на помощь. Или он якобы не вмешивается в дела богов?

— Не льсти себе, ты не богиня, — возразил Руф.

— Кем бы я ни была, — процедила леди В, — но я смогла уничтожить твоё царство.

— Я плохо тебя знаю, поэтому не могу даже предположить, действуешь ли ты по своему усмотрению или же кто— то дёргает тебя за ниточки, — развёл руками Руф.

— Этого тебе лучше бы и не знать, — сурово сказала Ви. — Послушай, вот, что я решила: чтобы ты не пытался ничего выяснять, не старался найти ответы на какие бы то ни было вопросы, пожалуй, придётся покончить с тобой прямо сейчас. Хватит с меня этой дурацкой болтовни. Надоело.

— А что, — пожал плечами бог смерти, — получается прямо как в античных пьесах: длинные диалоги, монологи, герои заходят в тупик, а потом появляется бог из машины и ставит жирную точку.

— Я слышу тебя, мерзавка! Я знаю, что ты здесь! — раздался голос, в котором сквозило нетерпение и ярость. — Я заставлю тебя ответить за мою слепоту!

Лайказ шёл, вытянув вперёд руки, то и дело спотыкаясь. Шёл медленно, но почти уверенно. В его правой руке собралась посеребренная энергия. Руф повернул голову, и на его лице появился оттенок жалости.

— А вот и наш собственный бог из машины, — с лёгкой грустью произнёс он.

В этот момент Ви быстрее молнии метнулась к богу смерти. В руках у неё мелькнул клинок Солнечного Затмения.

Руф не сразу понял, что произошло. Он всё ещё продолжал смотреть на отца, который упал и вновь поднялся. Бог времени был в бешенстве. На лице его, словно маска, застыла жажда мести. Он рвался в бой, желая растоптать химеру, лишившую его могущества и зрения.

Руф сомкнул веки, затем снова открыл глаза — его отец двигался в каком— то тумане. Бог смерти попытался отогнать туман рукой, но тот будто стал ещё более густым.

Тут же в голове Руфа раздался шум. Он прислушался: словно тысячи хрустальных осколков с серебристым звоном падали на землю. Руф посмотрел под ноги, рассчитывая увидеть эти частички хрусталя, но там ничего не было.

Зато, опустив голову, он заметил рукоятку клинка, который торчал у него из груди. Руф с удивлением вгляделся в него и попытался вытащить нож, но тот застрял и не поддавался.

Бог смерти снова взглянул на отца. Тот всё ещё шёл, но шёл уже гораздо медленнее, чем прежде. Однако теперь его не окутывал туман. Вместо него Руф видел перед собой сплошные помехи: множество серых и чёрных точек, словно на экране телевизора при потере сигнала.

Руф шагнул навстречу отцу и сразу же повалился вперёд. Сквозь звон осколков он услышал слабый плеск волн о берег. Откуда он доносился? Ведь вода в Тенебрисе стоячая...

Последнее, что он увидел, — это очертания химеры, бывшей смертной Ви, которая так понравилась ему, будучи живой, и силы и решимость которой он сейчас недооценил.

Подул ветер. Ещё одно странное явление на территории Омбривиона. Руфу показалось, что он погружается в какую— то жидкость. Стало мокро и холодно. Его взгляд оцепенел, а из раны хлынула человеческая кровь.

...Тем временем землю поглотила ночь. Люди зажигали все фонари и лампы, которые у них только имелись, однако это не помогало. Все эти осветительные приборы были лишь крошечными блёстками в кромешной тьме, накрывшей мир живых. По небу проплывали коралловые облака.

Люди разделились на разные группы. Некоторые не пытались понять причину данного явления и, по возможности, продолжали жить своей жизнью. Другие тоже не искали причину, но забрасывали все свои дела и теперь прогуливались по изменившемся в темноте городам. Третьи ждали конца света. Четвёртые сошли с ума.

Тот самый собор, который когда-то так понравился Джину, сейчас угрюмо взирал на город. Свет в нём не зажигали уже давно — здание находилось на реконструкции. И теперь пустые глазницы оконных проёмов в башнях собора тайно следили за жизнью растерянных людей.

...Ви медленно, словно растягивая шаги, подошла к Руфу и, опустившись на колени, наклонилась к самому его лицу. Её подрагивающее крыло коснулось тела бога смерти. Бывшего бога смерти. Глядя прямо ему в глаза, в которых застыл живой укор, и вслушиваясь в его молчание, Ви вспоминала похожую ситуацию из своей прошлой жизни.

Точно так же перед ней когда-то лежал Офелий. Только не на земле, не окровавленный и не мёртвый. Он лежал на диване в их съёмной квартире и молча смотрел какой-то фильм. Намеренно плотно сжатые губы не разжимались, несмотря на все её просьбы, уговоры и угрозы. Глаза упорно смотрели в одну точку, не собираясь переключаться на Ви. В них тоже стоял немой упрёк. Это была их очередная ссора. Каждую неделю повторялось одно и то же. Сначала Офелий был нежен, ласков и заботлив, потом находил глупые поводы для ругани, замыкался, после чего орал, как буйный, и грозился уйти навсегда. Но никогда не держал своё слово и не уходил, хотя Ви так ждала этого. Он был свободен в своих желаниях и поступках, а она — нет.

В то время она уже ненавидела Офелия, но уйти от него не могла, потому что их связывала скреплённая кровью рукопись.

Офелий был писателем, но первое время он даже не говорил об этом Ви. Лишь когда они после некоторых скитаний сняли квартиру, он стал то и дело показывать ей свои рукописи. Писал он прекрасно. Красиво, интересно, трогательно, сильно. Правда, Ви обратила внимание на то, что большинство его историй безнадежные, несправедливые или грустные. Нельзя было, конечно, назвать количество подобных произведений в процентном соотношении, но, по крайней мере, такие истории ей попадались гораздо чаще, чем жизнерадостные.

Офелий не любил рассказывать о своём прошлом. Вроде бы у него был брат, а может, два, а возможно, он всё же был единственным ребёнком в семье — Ви так и не поняла. Вроде как его отец бросил семью, а мать свою писатель и вовсе не помнил. Кто его воспитывал — оставалось только догадываться. Но в начале их отношений Ви хотелось острых ощущений, ей нужен был нерв, поэтому по большому счёту ей было наплевать на его прошлое. Да она и не планировала жить с ним всю жизнь. Просто хотела сделать его счастливым на тот период, пока они вместе.

Некоторое время спустя он сказал то ли в шутку, то ли всерьёз:

— Мои истории всегда сбываются.

Ви только посмеялась. Она тогда решила, что у него мысли в голове путаются после алкоголя. Но ещё через несколько дней он, уже трезвый, снова пришёл к ней с теми же словами.

— Я не понимаю, что значит — сбываются? — переспросила Ви.

— Как только у моей истории находится читатель, эта история воплощается в жизнь, — вполне серьёзно ответил Офелий.

— Хорошо, давай проверим. Ты напишешь что-нибудь про меня. Например, про то, как я выиграла миллион, — рассмеялась Ви.

— Ты не поняла. Это должна быть именно история. С завязкой, развязкой, с подробностями и с описанием, — возразил писатель.

— Ладно, тогда напиши, что мы с тобой...мы с тобой... — Ви подбирала слова, — прожили год в этой квартире. Подробности распиши сам, — и она подцепила вилкой красную помидорку из салата.

— Если хочешь конкретную историю про себя, придётся скрепить рукопись кровью, — строго проговорил Офелий.

— Что? Кровью? Это ещё что за обряды? — Ви снова засмеялась да так, что даже едва не подавилась салатом. — Вот глупости какие.

— Хочешь проверить — я готов. Я всё напишу. А крови потребуется всего капелька — я уложусь в одну страницу мелким почерком, — с готовностью произнёс Офелий.

Ви решила, что это просто шутка, и через пару дней согласилась уколоть палец над исписанным листом бумаги, который ей протянул писатель. Как оказалось, это была вовсе не шутка.

Офелий действительно написал небольшую историю о том, как они вместе прожили год в этой холодной угловой квартирке, почти не обставленной мебелью.

— Зачем ты написал, что никто из нас не работает? — удивилась Ви.

— Я хочу проводить с тобой как можно больше времени, — ответил Офелий.

— А жить мы на что будем? Что будем есть? — возразила Ви.

— Так ты теперь веришь в то, что мои истории оживают? — с какой— то ноткой язвительности поинтересовался писатель.

— Честно говоря, всё ещё нет. Но, когда я попросила тебя написать историю о нашей совместной жизни, я думала, ты напишешь про счастье, — рассердилась Ви.

— А это разве не счастье? — Офелий помахал своей одностраничной рукописью.

— Нет, — сухо ответила Ви.

С тех пор они начали ссориться всё чаще. В течение нескольких месяцев Ви то и дело раз порывалась бросить писателя. И не могла. Как только она собиралась уходить, обязательно что-нибудь случалось. То вдруг начинала свирепствовать погода, так что страшно было даже выглянуть в окно, то оказывалось, что у Ви нет денег хотя бы на одни сутки в отеле, а однажды у Офелия и вовсе случился какой-то непонятный приступ, так что пришлось вызывать скорую.

Ви не верила, что всё дело в рукописи.

«Это просто совпадения», — говорила она самой себе.

Но время шло, она предприняла ещё несколько попыток уйти, однако из этого ничего не вышло. В последний раз Ви даже не смогла открыть входную дверь. Её то ли заклинило, то ли ключ внезапно перестал подходить к замку. Она провозилась с дверью не меньше часа, но у неё так и не получилось её отпереть.

И тогда Ви стало по-настоящему страшно. Кто этот человек? С кем она живёт? Иной раз она думала о том, чтобы вызвать полицию, но что она скажет? Задержите этого человека, он пишет сказки, которые сбываются? Ви оставалось лишь одно: ждать, когда закончится этот ужасный год.

«Хорошо, что я не назвала десять или двадцать лет», — периодически утешала она себя.

И вот наконец, прошёл ровно год. Надо ли говорить, что Ви пулей вылетела из дома Офелия, не забрав даже половины своих вещей. Ей хотелось лишь одного: бежать. Бежать, не оборачиваясь, бежать как можно дальше, чтобы никогда больше не видеть этого человека, не столкнуться с ним случайно где-нибудь на улице, не прочитать его рукописи, не услышать его уговоров остаться. Что-что, а уговаривать он умел. Он был отличным манипулятором и всегда давил на самые больные места.

Сбежать ей действительно удалось. Ви уехала в другой город. Однако, к её ужасу, Офелий каким-то образом узнал адрес её новой работы и стал время от времени высылать свои романы. Лишь раз она распечатала конверт, в котором обнаружила книгу с его именем на обложке. У Ви задрожали руки не то от испуга, не то от злости, и она, заклеив конверт вновь, отправила книгу назад. Офелий прислал ей восемь книг. Но ни одну из них она не прочла и даже не открыла. Её пугал как сам писатель, так и его произведения, и она надеялась, что однажды кто-нибудь докажет ей, что встреча с ним была всего лишь сном.

Леди В вглядывалась в лицо Руфа, которое будто таяло у неё на глазах. Черты его лица становились прозрачными. Она коснулась клинка Солнечного Затмения и осторожно вытащила его из груди бога смерти. Сразу после этого тело Руфа растворилось в воздухе. На земле осталось лишь чёрное кольцо со светящимся камнем. Ви подняла кольцо и надела на палец. Все синие огоньки, летавшие вокруг неё, устремились к камню, и тот словно впитал их в себя.

Ви спрятала клинок и поднялась. Прямо перед ней стоял бог времени. Его полусогнутая рука сжимала сгусток серебристой энергии.

Глава 12

— Что здесь произошло? — бог времени прислушался, чуть склонив голову на бок. — Опять ты что-то натворила?

Ви лишь равнодушно хмыкнула. Она бесстрашно стояла напротив Лайказа. Ещё бы — чего ей бояться? Сила на её стороне. Однако внезапно Ви почувствовала слабость. Ей резко стало так тяжело стоять, будто она только что истратила большую часть своих сил. Крылья стали оттягивать назад — она впервые ощутила их вес. И весили они, словно крылья самолёта. Ви напряжённо взглянула на Лайказа, а точнее — на тот небольшой, можно сказать, крошечный сгусток энергии, который просвечивал сквозь его пальцы.

— Откуда у тебя сила? — недовольно спросила она.

— Это не сила. Это время, — гордо произнёс Лайказ. Не разжимая ладонь, он согнул руку, словно прижимая драгоценную энергию к груди.

— В Омбривионе не было времени, — возразила леди В.

— В Омбривионе — нет, а у меня в запасе было. Или ты думаешь, что бог времени настолько безмозглый, что не припрятал несколько «минуток» на всякий случай? — Лайказ осторожно сделал шаг вперёд, стараясь по звуку крыльев наиболее точно определить положение химеры по отношению к нему.

— Тогда почему ты не воспользовался ими сразу? — раздражённо спросила Ви. По её телу распространилась какая-то жгучая боль — будто огонь пустили по венам.

— Не твоего ума дела, — грубо ответил бог времени.

В самом деле, не признаваться же ему в том, что он опасался использовать запас на чёрный день.

В тот момент, когда разрушилось царство теней и Лайказ обнаружил себя в его руинах слепым, со сломанным Жезлом Времён, он действительно не думал о том, чтобы сразу использовать кое-какую силу. Это была разрушительная первородная мощь, и Лайказ давно не пользовался ею, потому что она могла убить его самого. С ней необходимо было обращаться крайне аккуратно и бережно, словно с хрусталём.

Леди В даже не нашла, что ответить. Она лишь скривила губы в некой полунасмешке. Жар уже полностью охватил её. Ви хотелось погрузиться в ледяную воду.

Лайказ внимательно вслушивался в звуки вокруг. И он отметил, что у Ви участилось дыхание. Крылья шелестели одновременно с каждым вздохом химеры. Кроме того, он почувствовал ещё кое-что. Силу камня.

— Что такое, девочка, — издевательским тоном произнёс Лайказ. — Ты приболела?

Он так и держал руку полусогнутой, готовый в любую секунду воспользоваться своей губительной силой.

Ви понимала, что в данный момент ей лучше отступить. Что с ней происходило — неясно, но это явно не могло помочь в сражении. Леди В попятилась от Лайказа и расправила крылья, чтобы взлететь. Но бог времени не дал ей сбежать. Он наконец, будто размахнувшись посильнее, выбросил руку вперёд, и из неё в сторону химеры устремилась серебряная энергия. Ви взмахнула крыльями, но небольшой сгусток времени оказался коварным и проворным. Он целенаправленно пролетел к её повязке на глазах и затем растёкся по лицу, словно расплавленный металл. Ви закричала. Изнутри её сжигало пламя неведомой силы, а половину лица теперь сковал холод.

Она дотронулась руками до повязки, и холод обжёг ей пальцы.

— Побудь в моей шкуре, — довольно произнёс Лайказ. — Я запомнил, какого ты роста. Твоя слабость и сила были в твоих глазах, почти как и у меня сейчас.

Ви направила было в его сторону стаю теней— огоньков, но вспомнила, с какой лёгкостью их поглотил Руф. Не стоило дарить богу времени дополнительную силу. Тогда леди В перевернула перья в горизонтальное положение, превратив их в острые клинки так же, как уже делала когда-то. Даже будучи слепой, с таким количеством перьев она не должна была промахнуться. Но от крыльев внезапно тоже повеяло жаром, как от костра. Перья раскалились, и Ви представила, что она сгорит, как ведьма на костре в Средневековье. Территорию Омбривиона и без того окутывала тьма, а у Ви вдобавок ко всему теперь ничего не видела. Она с трудом контролировала себя и тем не менее пыталась взлететь. Однако в этой схватке двух слепых, как ни странно, победил Лайказ.

Он схватил Ви за руку и нащупал кольцо на её пальце.

— Даже не знаю, к чему это отнести: к тому, что ты девушка, падкая на украшения, или к тому, что ты совсем юная химера. Боевым искусствам Руф тебя не учил. Силу мёртвых ты получила, однако пользоваться ею толком не умеешь. Глупенькая, лунный камень— то тебе зачем? — спросил бог времени, всё ещё сжимая руку полуобморочной химеры.

— Лунный камень? — выдохнула она.

— Это камень из клинка Лунного Затмения. Он даёт дополнительную силу лишь богам. Остальных он убивает, — ухмыльнулся Лайказ. — Вопрос только в том, откуда он у тебя?

— Какая разница, если Руф всё равно мёртв? — Ви попыталась высвободиться, но её крылья хлопали понапрасну — они лишь бессмысленно рассекали воздух.

— Мёртв? — глухо повторил бог времени.

Он решил, что леди В применила именно клинок Лунного Затмения. Лайказ грубо сорвал с её пальца кольцо и надел его сам. Ви, которую больше никто не удерживал, рухнула на землю.

— Знаешь ли, Руф не был моим любимым ребёнком. Но сыном всё— таки был, и за то, что ты с ним сделала, я покараю тебя, — голос бога времени пророкотал, словно раскат грома.

Лайказ вертикально сложил ладони, и Ви закричала, скорчившись от боли. Бог времени, не приближаясь, рассёк ей крылья. Теперь за её спиной свисала пара обрубков, а перья разлетались в разные стороны.

— Забавно, ведь я даже не знаю, кто ты. Помню лишь, что ты была красива. Но, даже несмотря на то что ты выполнила за меня часть работы — я ведь и сам планировал разрушить царство теней — даже несмотря на это, ты мне неприятна, и мне придётся избавиться от тебя, ведь ты стоишь у меня на пути.

Лайказ перевернул сложенные ладони вниз, и химера издала сдавленный стон. Она вцепилась изогнутыми от боли пальцами в землю, а из глаз её потекли слёзы.

— Прости, — равнодушно и вызывающе произнёс бог времени.

— Офелий! — из последних сил выкрикнула Ви.

Лайказ замер.

— Кто такой Офелий?

— Что, неужели стало любопытно? — ядовито, хоть и сквозь боль, спросила леди В.

Она по-прежнему тяжело и часто дышала. Лайказ продолжал вслушиваться в дыхание химеры, чтобы не потерять её «из виду».

— Ну, конечно, мне интересно знать, кого ты призываешь на помощь. А вообще, за время моего пребывания в заточении здесь появилось слишком много новых лиц. Лишних лиц, — добавил он.

— Лишний здесь только ты, — процедила Ви сквозь зубы.

Пламя, раздиравшее её изнутри, угасло, она вновь почувствовала себя готовой к бою, однако крыльев, подпитывающих её силу, больше не было. А все души остались в кольце у Лайказа. Сейчас Ви была намного слабее бога времени. Тем не менее, она извлекла искру, ударив когтями о когти, и метнула появившийся столб огня в сторону Лайказа. Он почувствовал жар заранее и устранил угрозу.

— Мне кажется, мы неплохо смотримся со стороны, учитывая, что никто из нас ни черта не видит, — довольно проговорил Лайказ.

— Как бы не так. Мы наверняка выглядим, как пара слепых кротов, причём только что родившихся кротов, — Ви стояла в полусогнутом положении на всякий случай — вдруг богу времени придёт в голову запустить в неё ещё один сгусток энергии.

— Так давай исправим это. Точнее, я исправлю. Жаль только, что ты не будешь помнить нашего разговора, — даже не видя его, Ви поняла, что Лайказ улыбается.

— Что ты задумал? — неуверенно спросила она.

— Без Жезла Времён я не могу возвращаться далеко в прошлое, но мне будет достаточно вернуть тот момент, когда у меня ещё были глаза, — гордо произнёс Лайказ. — Девочка, ты так насорила, что за тобой придётся прибраться.

— Сколько бы раз ты ни возвращался в прошлое, всё равно по-твоему не будет, — с оттенком горечи произнесла леди В. — Не тебе править этим миром.

— Не надо тут старику угрожать, — и Лайказ развёл руки в сторону, собирая в ладонях энергию времени.

— Ты сам себе угрожаешь, — послышался мягкий голос. — Ты ведь знаешь, что первородная сила разрушительна. Ты можешь погибнуть.

— Опять ты, — рассвирепел Лайказ. — Я должен знать, с кем говорю. Я должен видеть тебя!

— Я тебя предупредил, — строго произнёс голос.

— Я ещё узнаю, кто ты такой, — и Лайказ стал накапливать энергию в руках, а серебряные песчинки начали сплетаться в целые комья. Бог времени сомкнул ладони над головой.

...Все обернулись.

На пороге стояла Ви. Присутствующие были весьма удивлены её появлением — каждый с разной степенью потрясения. Все, кроме Лайказа. Он незаметно с облегчением выдохнул и тут же достал Жезл Времён, затем ударил им об пол.

— Диез, — позвал он, — сходи в темницу, проверь, как там твой брат.

— Куда он денется? — недовольно спросил Диез.

— Я сказал: иди и проверь, — рявкнул бог времени.

— Ладно, — буркнул его сын и исчез.

Тем временем Лайказ подошёл к Ви почти вплотную. Он долго рассматривал её, обошёл кругом по часовой стрелке, поймал парочку синих огоньков, зажал их двумя пальцами и, подняв руку повыше, рассмотрел их на свету.

— Что-то не так? — спокойно спросила леди В.

— Нет-нет, — он выпустил огоньки и снова обошёл Ви, теперь против часовой стрелки. — Всего лишь любуюсь тобой. Красота у тебя удивительная. Чего не скажешь о твоих намерениях, — Лайказ подал ей руку, она, даже не удивившись, протянула в ответ свою, и бог времени вывел химеру на середину холла Омбривиона.

— Зрителей у нас тут немного, однако эта милая леди хотела бы поведать нам свои планы на будущее. Сейчас вернётся Диез, и мы начнём, — весьма театрально объявил Лайказ.

— Может быть, я хотя бы представлюсь? — поинтересовалась леди В.

— Нет необходимости, — всё также наигранно ответил Лайказ.

Администратор огляделся, пытаясь сообразить, где находится. Перед этим Джин представлял, как гуляет по узким приветливым улочкам под руку с Моной. Ещё ничто не предвещало беды, и они наслаждались этим волшебным днём. Стоп, беды? Какой беды?.. «О чём это я?» — подумал Джин. Он ещё раз осмотрелся, пытаясь сбросить с себя наваждение. «Да это же Омбривион,» — с облегчением подумал он. Джин посмотрел на изменившуюся Ви, и какие— то осколки памяти заполонили его разум.

Диез появился рядом с отцом.

— Его там нет.

— Как — нет? — взревел бог времени. — Он что, сбежал?

— Ворота были заперты.

— Какого чёрта здесь происходит? — вскипел Лайказ. — Раньше была хоть какая-то возможность контролировать богов!

— Их и сейчас можно контролировать, главное, знать как, — произнёс Диез.

— Что ты имеешь в виду? — спросил бог времени, с подозрением взглянув на сына.

— Ничего такого сверхъестественного, о чём бы ты не знал, — как-то завуалированно ответил Диез.

— А он полагает, что много знает, — вмешалась в разговор Ви, — даже будущее, — хитро улыбнувшись проговорила она.

— Будущее? — с сомнением в голосе повторил Лайказ.

— Думаешь создать новое, в котором Жезл Времён всё ещё будет цел? — язвительно спросила леди В.

«Сейчас что-то произойдёт,» — промелькнуло в голове Джина.

— Как... — Лайказ недоговорил.

Леди В уже сорвала с глаз повязку. Ослепительный синий поток света хлынул из её глаз. И в этот момент Лайказ, ударив Жезлом о пол, остановил время. Жирные лучи света застыли в воздухе. Химера замерла с изящно изогнутыми пальцами, будто она не напряглась в стремлении разрушить Омбривион, а всего лишь исполняла какой-то танец. Диез оцепенел, сложив руки на груди и глядя при этом на Ви. Перевозчик стоял в отдалении ото всех, в дверном проёме своей комнаты. Джин застыл с удивлением и болью на лице.

Лайказ, оставив всех в положении восковых фигур, присел на диван и задумался. Почему химера сказала что-то загадочное про будущее? Неужели она помнила его? Что хотел сказать Диез? Разве он не на стороне своего отца? Где Руф? Он сбежал из темницы или, что гораздо хуже, при возвращении в прошлое, что-то пошло не совсем правильно, и Руф так и остался мёртвым в той линии времени? Первородная сила за эти годы потеряла часть своих свойств?

Лайказ не слишком хотел сейчас рассуждать и искать ответы на какие бы то ни было вопросы. Когда-то он был самым могущественным богом и никто не смел ему перечить. Затем он попал в заточение. Отчасти он был этому рад — не самой темнице, а тому факту, что его явно боялись. Будучи заключённым на самом дне Омбривиона, все эти годы бог времени обдумывал план по окончательному разрушению миров. Ему казалось правильным начать всё заново. Но поможет ли это? Поможет ли им, богам? На людей ему по-прежнему было наплевать.

А тут эта девчонка. Весьма не кстати. И не может того быть, чтобы она действовала в одиночку. Кто-то определённо стоит за её спиной. Вот только кто?

Лайказ всматривался в столп света, размазанного во времени.

«Надо убить её, — подумал Лайказ, — или, по крайней мере, запереть где-нибудь. А ещё было бы неплохо посоветоваться с кем-нибудь — что делать дальше. Да только все меня ненавидят».

Бог времени снова подумал о былом могуществе, когда никто не смел его нигде запирать, а сам он мог безмятежно созерцать природу. Например, наблюдать за тем, как вода постепенно меняет форму скал.

Лайказ со вздохом сожаления встал и подошёл к химере. Жезлом Времён он обрисовал в воздухе её силуэт. После чего прислонил к этому силуэту руку и прошептал несколько слов. Леди В немного переменила своё положение: теперь руки её были сведены спереди и закованы в пылающие наручники, а чёрная повязка снова оказалась на глазах. После этого Лайказ стёр синий свет Жезлом, словно ластиком. И только потом вернул времени его нормальное течение.

Ви в первую секунду опешила, а затем крикнула:

— Отпусти меня сейчас же!

— Кажется, кто-то уверял меня, будто я ни при каких условиях не смогу одержать верх. Посмотри-ка, надо же, в наручниках сейчас ты, а не я, — Лайказ произнёс это прямо Ви в лицо.

Она с нескрываемым отвращением на лице повела плечом, словно пытаясь сбросить с себя нечто омерзительное.

— Отец, что всё это значит? — напряжённо спросил Диез.

— Она опасна, — спокойно ответил бог времени.

— Кто же она такая? И что ты собираешься с ней делать? — продолжал задавать вопросы Диез.

— Всё это позже, — приказным тоном произнёс его отец. — Сейчас нужно найти Руфа. Люминос! — крикнул он. — Забери девчонку к себе — лучше держать её под присмотром. Темница Омбривиона ей не подходит.

Перевозчик послушно подошёл к Ви.

— Я сейчас повешу на неё остальные оковы и запечатаю заклятьем, — продолжал Лайказ.

— Остальные? — недовольно повторил Диез.

— Да, Диез, — разозлился бог времени, — почему тебя так волнует судьба этой леди?

— Я просто... — но он недоговорил.

Леди В расправила крылья — она явно не собиралась подчиняться.

— Опять твои фокусы, — вздохнул бог времени.

Вместо ответа химера выпустила перья-клинки. Но Лайказ отмахнулся от них, словно от назойливых мух. Перья рассыпались в пепел прямо в воздухе.

— Твоя задача — найти брата, — приказал Лайказ своему старшему сыну.

— Да где я его найду? — уныло спросил тот.

— Откуда мне знать? Придумай что-нибудь, — ответил Лайказ, уже направляясь в комнату перевозчика.

Люминос прошёл туда первым, Ви шла посередине, точнее ей приходилось идти, потому что Лайказ буквально вёл её, как на поводке. Леди В ещё раз предприняла попытку высвободиться, но и её бог времени пресёк. Все трое скрылись в комнате перевозчика.

Диез устало цокнул и взглянул на администратора, который в какой-то прострации стоял у стойки.

— Эй! Ты знаешь, где Руф? — спросил он.

— Нет, — бесцветным голосом ответил Джин.

— Ещё бы, откуда тебе знать, — усмехнулся бог обмана.

Глава 13

Нет ничего более неприятного, чем пытаться распутать клубок. И неважно, из чего он состоит — из ниток или ситуаций. Безусловно, всегда есть возможность его разрезать, если, конечно, вас удовлетворят оставшиеся разрозненные куски в руках. Хотя с нитками всё гораздо сложнее. То ли дело распутывать проблемную жизненную ситуацию. Достаточно лишь вернуться в самое начало, туда, где всё ещё было спокойно и хорошо.

Теперь, когда у Лайказа в распоряжении снова был Жезл Времён, он мог бы возвратиться далеко в прошлое. Даже в тот момент, когда его ещё не атаковали трое богов и не заточили в темницу.

Но бог времени остался именно в этом раскалённом, напряжённом периоде, потому что виновник последних событий явно был где— то неподалёку.

«Трус,» — подумал Лайказ. Обладатель незнакомого голоса появился рядом с ним в тот момент, когда он был слеп. «Трус, который при этом сильнее меня?» — задался вопросом бог времени. В рассуждениях не за что было уцепиться. Паззлы не складывались.

— Охраняй её, — велел Лайказ перевозчику.

Бог времени вышел в холл и заметил Диеза.

— Ты почему всё ещё здесь? — недовольно спросил он сына.

— А разве мы куда-то торопимся? — невинным тоном вопросом на вопрос ответил Диез.

— Ну-ка, бегом на поиски брата, болван! — рявкнул Лайказ.

Диез, ни слова больше не сказав, исчез.

Бог времени обратился к Джину:

— Ты вроде как правая рука Руфа?

— Слишком громко сказано, — немного робко ответил администратор.

— Я слышал, ты начитанный и должен знать, что роза пахнет розой, как её ни назови. Важна лишь суть, понимаешь?

— Безусловно, — слегка кивнул Джин.

— А теперь хватит этих вычурных разговоров. Мне сейчас как раз важно докопаться до сути. Скажи мне откровенно и прямо: кто такой Офелий? — Лайказ буравил администратора взглядом.

Мысли Джина продолжали блуждать, и он не полностью контролировал их. К примеру, в данный момент он не помнил, что совсем недавно лично искал трёх богов, для того чтобы они вновь упрятали Лайказа в темницу. Вместо того чтобы сразу ответить, Джин сначала достал какую-то тряпочку и стал протирать стойку.

— Офелий — писатель, — наконец произнёс он таким тоном, будто ему приходилось объяснять очевидные вещи.

— Как он сюда попал? — допрашивал его бог времени, опершись на Жезл.

— Как и все, — пожал плечами Джин. — Нет, вру, — он поднял глаза к потолку, словно искал там свои воспоминания. — Он пришёл сюда сам.

— Так он человек? — недоумённо спросил Лайказ.

— А кем же ему ещё быть? — в свою очередь удивился администратор.

Он достал из ящика бумаги и помахал ими.

— Но его не было в списках.

— Руф пишет списки от руки? — закатил глаза бог времени.

— Нет, мы распечатываем их на принтере.

Лайказ поморщился:

— Сколько волокиты.

— А ты можешь вернуть меня обратно, в моё время? — внезапно спросил Джин.

— Не отвлекайся, — рассердился бог времени. — Так каким образом этот Офелий нашёл Омбривион? Смертные не знают, где он находится. Сюда даже случайно невозможно найти дорогу.

Джин задумался, припоминая детали того вечера.

— Он сказал, что переплыл Тенебрис без перевозчика, потому что там были вёсла, — сказал администратор.

— И Руфа это даже не насторожило? — поднял брови Лайказ.

— Тот барон был весьма и весьма груб со мной. Мне кажется, он носил камни в кармане специально для меня. И когда все начинали кидаться объедками, он доставал приготовленные для меня одного подарки.

— Какой ещё барон? Проснись, — Лайказ встряхнул администратора за плечо. — Зачем Офелий пришёл?

— Он просил Руфа забрать сюда его возлюбленную. Точнее, свою бывшую возлюбленную. Но он до сих пор её любит, — уточнил Джин.

Он пересказывал всё равнодушно — его по— прежнему занимали лишь собственные мысли.

— И что, Руф забрал её? — нетерпеливо спросил бог времени.

Джин теперь протирал от пыли всё подряд.

— Технически, да. Хотя Руф непосредственно и не приложил к этому руку, — администратор замолчал.

— А подробности? — Лайказ вскипел. — Из тебя что, слова палками надо выбивать?

Администратор вдруг положил руку Лайказу на плечо.

— Это ещё что такое? — опешил тот.

— Пожалуйста, верни меня на пятьсот лет назад, — попросил Джин.

— Хватит нести чушь. Нельзя вот так взять и отправить смертного в его прошлое. Из— за тебя может весь мир рухнуть, — раздражённо произнёс Лайказ и сбросил его руку с плеча.

Джин швырнул тряпку в угол.

— А ты разве не этого хотел? — вызывающе спросил он.

— Значит, так, — серьёзно произнёс Лайказ, перекладывая Жезл в другую руку, — мне нужны детали, иначе нам всем здесь может грозить опасность.

Джин снова пожал плечами:

— Мне, в принципе, всё равно.

Лайказ ткнул его камнем, находившемся на острие Жезла.

— Я и не сомневался в том, что предатель останется равнодушным, — растягивая слова, сказал Лайказ. На слове «предатель» он сделал особое ударение.

Джин молчал. Он смотрел на бога времени бессмысленным, опустошенным взглядом. Перед его глазами снова стоял собор на берегу реки. Тем не менее, он негромко произнёс:

— Ви — возлюбленная Офелия.

Он сказал это, не глядя Лайказу в глаза, и, сразу повернувшись к тому спиной, начал перебирать бумаги на столе, будто это была задача первостепенной важности.

Бог времени задумался. Постояв немного молча, он направился в комнату перевозчика. Ви сидела на чёрном кожаном диване, сложив вместе руки, на которых не было даже наручников. На самом деле Лайказ постарался и наложил на неё целых три заклятия, так что при всём желании химера не могла пошевельнуться.

Лайказ подошёл к ней и присел на взятый из воздуха стул. Некоторое время они глядели друг на друга, затем он спокойно сказал:

— Рассказывай.

Её губы сжались, а из-под повязки потекла слеза.

— Это не я, — еле слышно сказала она.

Ви очень хотела опустить голову и не смотреть больше богу времени в глаза, но заклятье не позволяло сделать это.

— Дальше, — требовательно, но негрубо попросил Лайказ.

— Я встретила его там, наверху. Он писатель, истории которого становятся реальностью, как только их кто-либо прочтёт. Но чтобы написать про конкретного человека, необходима его кровь. И он... — слёзы хлынули из глаз химеры. — У него была моя кровь. Он написал про меня восемь книг и сейчас заканчивает девятую. Её он считает самой важной, поэтому заставляет меня читать её. Он играет вами, как куклами. Он уже всё написал и теперь лишь меняет то, что ему совсем не по душе. Что бы вы ни сделали, он исправит то, что ему не понравится.

— Неужели... — начал перевозчик, но недоговорил.

— Ло́гос, — тихо, твёрдо, с некоторым презрением, но в то же время с удивлением договорил за него Лайказ.

Слёзы всё ещё текли из глаз Ви, но она спросила:

— О чём это вы?

— Твой писатель вовсе никакой не писатель. Это бог мысли — Логос. Ещё один мой сын. Однако он всегда был самым неприметным. Он не мог найти применение своей силе. Все боги повелевали стихиями или материями. А он не знал, что ему делать. Одно время он развлекался, подкидывая в человеческие мысли разного рода идеи и сталкивая людей друг с другом, но я запретил ему проникать в их разум. И тогда он надолго исчез. Потом меня заточили в темницу, и я не знал, что с ним стало. Теперь выходит, что помимо всего он ещё и захватил сущность Диеза — бога обмана. Так я понял слова, которые услышал, будучи слепым, на берегу Тенебриса. Он был там. Да только он боится показываться мне на глаза. Трус, — в который раз решил Лайказ. — Один из моих сыновей — трус. Какой позор.

— Да вы все хороши, — Люминос сложил руки на груди. — Что вы не даёте людям жить спокойно?

— Ты ещё меня поучи, — пригрозил ему Лайказ, но как— то неуверенно.

— Не собираюсь я тебя учить. Я думал, тут проблемы вселенского масштаба — боги воюют. Земля сотрясается. Небо окрасилось в кровавый цвет! А получается, что отец просто вовремя не дал сыну ремня, — покачал головой перевозчик.

— В твоём пересказе это звучит слишком мелко. И как-то нелепо, — Лайказ встал и прокрутил Жезл в руках.

— Звучит так, как оно есть на самом деле, — возразил перевозчик. — Получается, девочка ни в чём не виновата, и её надо отпустить.

— Он контролирует её, так что пока освобождать мы никого не будем, — твёрдо сказал Лайказ.

— А что насчёт контроля над другими? Над тобой, например? — поинтересовался Люминос.

— Это невозможно. Он владеет магией древних, а это человеческая магия. Своих сил у него нет. В этот раз, как видишь, она стала его оружием, но кто отправит бывшую смертную против самого бога времени? Его план был изначально провальным, — скептически проговорил Лайказ.

— Есть ещё кое-что, — произнесла Ви.

Лайказ повернулся к ней.

— Я отдала ему клинок Солнечного Затмения.

— Ерунда. Мне ничего нельзя сделать этим клинком, — махнул рукой бог времени.

— А как же Руф? — строго спросил перевозчик.

Лайказ застыл. Получается, если Логос сейчас действует через Диеза...Стоп, а он-то здесь при чём?

— Какое отношение ко всему происходящему имеет Диез? — Лайказ снова сел напротив Ви.

— Диеза давно уже нет на свете, — вдруг раздался голос.

Бог времени вскочил и приготовил Жезл Времён. Перевозчик приложил руку к левой стороне груди, туда, где у людей находится сердце. Очевидно, там он и прятал клинок Лунного Затмения.

В комнате стоял Логос. Он был очень похож на Руфа, только был блондином, а не брюнетом, и из его глаз без зрачков вырывалось синее пламя. Руки точно так же были покрыты татуировками с изображением часов, цифр и циферблатов.

— А вот это действительно неожиданно, — покачал головой Лайказ.

— Конечно. Ты ведь никак не мог ожидать, что твой сын-неудачник хоть на что-то способен. Ты даже не предположил, что это могу быть я, — с некоторой болью в голосе, но тем не менее надменно произнёс Логос.

— Естественно, я не мог знать, что это ты. Я ведь не видел тебя сотни лет, — попытался оправдаться бог времени. — Да и потом, когда я видел тебя в последний раз, ты был... — Лайказ замялся.

— Слабаком? — насмешливо подсказал Логос.

— Я не это собирался сказать, но да, угрозы ты точно не представлял, — бог времени внимательно смотрел на сына. — Что же ты сделал с Диезом?

— С твоим любимчиком? — процедил Логос, ядовито улыбнувшись. — Разумеется, я убил его. Ещё до того, как оба клинка перешли в распоряжение Руфа. — Бог мысли прошёлся по комнате. — Если бы ты только знал, как давно я уже всё здесь контролирую.

Он не мог сдержать улыбку.

— Клинок Лунного Затмения я подменил ещё тогда, сразу после убийства Диеза, а вы на долгие годы запечатали фальшивку, — он взглянул на перевозчика с видом победителя.

— Не может этого быть. Я чувствовал силу камня, когда кольцо было на ней, — Лайказ ткнул пальцем в сторону Ви.

— Тебе лишь показалось. Если б это был настоящий камень из настоящего клинка Лунного Затмения, она не смогла бы так легко одолеть Руфа там, у Тенебриса. Отец, отец, — участливо произнёс Логос, с такой интонацией, какой обычно успокаивают детей, плачущих из-за пустяков. — Я забрал у Диеза его силу и облик: теперь я и бог мысли, и бог обмана одновременно. Впрочем, мне всегда было интересно, как так вышло, что в этом мире столь близкие понятия разграничены? Разве мысль не есть обман? Писатели пишут книги, но разве они не дурачат людей? Почему же в таком случае никто не зовёт их лжецами? Хотя какая теперь разница, ведь так? — усмехнулся Логос.

— Действительно, разницы никакой, ведь ты так давно уже запутал всех вокруг! — разозлился Лайказ. — Ты даже сам не знаешь, кто ты такой. Ты не просто бог мысли, ты бог смысла, болван! — Лайказ ударил Жезлом по полу. — Твоей задачей было направлять разумы людей, а не засорять их, как это делал ты! Именно поэтому я и запретил тебе вмешиваться в сознание людей! Но ты пошёл дальше! Оказывается, ты убил брата! — глаза Лайказа расширились. — Или двух братьев?!

Логос самодовольно улыбнулся.

— Нет, второго я не убил. Лишь ранил, если можно так выразиться. В общем, он теперь там, наверху.

— Чего ты этим добиваешься? — устало выдохнул бог времени.

— Почти того же, что и ты. Ты ведь мой отец, думаю, нет ничего странного в том, что у нас сошлись мысли, — с фальшивой радостью в голосе произнёс Логос. — Я тоже хочу разрушить мир, однако не весь, а лишь его часть. Ты правильно сказал: я владею магией древних, а это значит, что мне нужны людишки. А вот Омбривион мне как раз не нужен. Всю магию мёртвых, какую только можно было, мы с ней уже получили, — при этих словах Ви напряглась. — В царстве теней больше нет необходимости! — и он надменно посмотрел на химеру.

Лайказ и перевозчик тоже взглянули на неё: Ви поднялась с дивана. Заклятье было снято. Очевидно, Логос успел исправить это заранее в своей сказке...

— Чёрт, — только и сказал Лайказ.

А Ви уже потянулась к повязке на глазах.

— Опять, — произнёс бог времени и сломал Жезл Времён напополам.

Тот разделился на два жезла с одинаковыми наконечниками, но с короткими рукоятками. Лайказ взмахнул ими, как глефами, и скрестил их перед собой. Сапфировый свет, вырвавшийся из глаз Ви и устремившийся к богу времени, был полностью поглощён раздвоенным Жезлом Времён.

— Немного другой исход, не как в прошлый раз, да, сынок? — бодро сказал Лайказ.

— Я смотрю, ты, как фокусник, умеешь доставать голубей из рукавов, — с презрением проговорил Логос, и в воздухе появилась рукопись.

У Ви из глаз капали остатки синего света.

— Нет! — крикнула она. — Не смей больше ничего про меня писать. Я тебе не марионетка, хватит! — она устремилась было к нему, но Логос лишь усмехнулся.

Ви, сопротивляясь, борясь сама с собой, тем не менее расправила крылья — они были полностью охвачены сине-зелёным пламенем. Она несколько раз взмахнула ими, и огонь полетел в разные стороны. Лайказ вернул Жезлу прежний вид. А ещё он вернул время немного назад — в ту секунду, когда Логос ещё не успел достать свою сказку.

— Как упорно ты сопротивляешься, — засмеялся бог мысли.

— Это может продолжаться вечно, ты же знаешь, — легко произнёс Лайказ. — Ты не думал, что я могу вернуться в тот момент времени, когда тебя ещё даже не существовало?

— Не успеешь, — глухо сказал его сын, и рукопись снова возникла в воздухе.

Однако на этот раз Лайказу снова пришлось отрубить Ви крылья, чтобы она не смогла вызвать пламя. Ви закричала и рухнула на колени.

— Да как ты смеешь, — прошипел Логос. — Она сильнее всех вас, вместе взятых. Мы с ней сильнее всех! — добавил он.

— Сделать своим оружием ты мог кого угодно. Почему ты выбрал именно её? — на пороге комнаты стоял Джин.

— Тебя я забыл спросить, — расхохотался Логос.

— Ты ведь говорил, что любишь её, — настойчиво продолжил администратор. — Зачем ты мучаешь её? — Джин медленно, осторожно подошёл к Ви, склонился над ней и погладил её по плечу. — Ей же больно, — с непониманием в голосе произнёс Джин.

— Тебе какое вообще дело до неё? — вскипел Логос. — Ты всего лишь смертный, получивший в подарок бессмертие.

— Как и она, — огрызнулся Джин.

— Чего ты хочешь? — недоумённо спросил бог мысли.

— Хочу, чтобы ты освободил её, — спокойно попросил Джин.

— И ты думаешь, я послушаю тебя? — Логос снова расхохотался. — Какие же вы все идиоты. Я могу делать с вами всё, что захочу. Это настоящее театральное представление для меня одного. Я тут и драматург, и режиссёр, и актёр. Мне подвластно всё! — его голос раскатился эхом по Омбривиону.

Джин приподнял лицо Ви, осторожно взяв её за подбородок. По щеке её текла блестящая слеза.

— Прости меня, — с этими словами он коротким и резким движением вонзил в неё клинок Лунного Затмения.

Ви сделала резкий вдох.

— Нет-нет-нет-нет! — вскричал Логос.

Глаза его расширились от ужаса. Перевозчик был немного удивлён появлением Джина в принципе, но с места не сдвинулся и никаких действий не предпринял. Логос бросился к Ви и подхватил её обмякшее тело.

— Верни всё назад, — прохрипел бог мысли, глядя на отца снизу вверх.

— Сам и верни, — холодно произнёс Лайказ.

— Я не могу! — закричал Логос. — Она лишена теперь и жизни, и смерти. Она сейчас рассыплется в пыль. Верни её! Сейчас же!

— Значит, в твоей силе всё же есть изъяны. Ты не можешь победить смерть, — сухо произнёс бог времени.

— Не такую смерть! Ты! Ты создал этот чёртов клинок, который разрушает всё до основания! — Логос сжал Ви в объятиях. — Верни её или я убью тебя, — пригрозил он.

Джин протянул клинок Лайказу. Тот с равнодушным выражением лица раскрыл ладонь, и администратор положил на неё клинок.

— Попробуй, — только и сказал бог времени.

Логос аккуратно положил Ви, которая уже начала постепенно бледнеть — кожа её становилась полупрозрачной. Он поднялся и сначала свирепо взглянул на Джина:

— Как клинок оказался у тебя?

— Ты украл у меня медальон, я у тебя — клинок. Мы квиты, — спокойно произнёс администратор.

— Не может такого быть, чтобы всё это было из-за медальона. Он даже не твой! —пламя выплеснулось из глаз Логоса, оставив в воздухе синеватый дымок.

— Конечно, проблема не в медальоне, — согласился Лайказ.

Логос теперь бросил недовольный взгляд на отца. Бог времени склонился над Ви и провёл рукой по её волосам.

— Проблема в тебе, ведь ты плохой писатель, — произнёс он.

— Да кто ты такой, чтобы осуждать меня, — вспылил Логос и сжал кулаки.

Его отец, не обращая ни на что внимания, продолжил, поднявшись:

— Проблема в нём, — он кивнул на Джина, — ведь он впустил тебя сюда, значит он плохой администратор. И во мне, конечно, тоже есть проблема, ведь я плохой отец.

— Сколько вообще у тебя детей? — внезапно поинтересовался Джин.

— Ты что, историю не читал? Двенадцать, — ответил бог времени и отвернулся, стараясь не смотреть на Логоса.

Все замолчали. Перевозчик всё это время стоял со скрещенными на груди руками. Логос упал на колени перед Ви.

— Король сегодня не здоров. Да здравствует король! — внезапно отчеканил администратор.

— Опять тебе что— то мерещится, — приподнял одну бровь Лайказ.

— Нелепо всё получается, — произнёс Люминос. — Мы, как картонные персонажи бестолковой пьесы, стоим тут сейчас и не знаем, что предпринять. И лишь тянем, и тянем время. Между тем главного героя даже нет с нами.

— А знаете, мне кажется, говорить вообще ничего не надо. Слова, они убивают действительность, — вмешался Джин.

Как было бы прекрасно иметь возможность исправить ситуацию, которая зашла в тупик. Вернуться назад с теми знаниями и опытом, которые ты приобрёл, оказываясь в многочисленных перипетиях. Вернуться, чтобы не допустить ошибок вновь.

И Лайказ — единственный, кто мог это сделать. Мог вернуться назад и начать всё с чистого листа. Никто из присутствующих ничего бы не помнил. Лишь он один.

Бог времени устало оглядел всех вокруг. Вопрос был в том, сколько раз он уже возвращался в прошлое, для того чтобы всё исправить, сколько раз... У него не было сомнений в том, что возвращение назад просто необходимо. Он не знал лишь, к какому новому будущему это всё впоследствии приведёт.

Единственное, что всегда почему— то оставалось неизменным, — это разобщённость его сыновей. Все они ненавидели друг друга, хотя по большому счёту им нечего было между собой делить.

Лайказ горько вздохнул. Пора было что-то решать. Один его сын сейчас, став смертным, бродит где-то в мире живых, погружённых в кровавую тьму. Другой только что лишился своей возлюбленной. Один, как выяснилось, уже давно убит своим же братом. А тут ещё какой-то администратор с провалами в памяти и девочка-химера, ставшая орудием в руках капризного бога. Лишь перевозчик не меняется. Всё тот же костюм, всё тот же голос, всё та же верность.

«Интересно, а можно ли передать ему свою силу? — внезапно задумался Лайказ. — Он рассудителен и справедлив. Он бы наверняка мог управлять временем. От которого я устал».

Бог времени пока не стал развивать эту мысль, но взял её себе на заметку. Он ещё раз посмотрел на каждого, кто находился в комнате. Процесс возвращения далеко назад всегда был для него болезненным. Ему приходилось таким образом стирать целые миры, невероятное количество судеб и такое же невероятное количество вариантов развития событий.

Наконец он решился. Взявшись за древко Жезла Времён двумя руками, он устойчиво поставил его на пол и прочитал над ним несколько длинных фраз. Мир вокруг стал распадаться на отдельные паззлы, которые в свою очередь рассыпались в прах или трансформировались в другие паззлы. В центре этого водоворота стоял Лайказ и бессмысленным взглядом смотрел в одну точку.

... Где-то на самом краю света, где не растут цветы и не поют птицы, там, куда не ходят поезда и не летают самолеты, на берегу реки Тенебрис с водой молочно-белого цвета стоит старый двухэтажный дом. Стены цвета фиолетовых сумерек, уже переходящих в черноту ночи, черная черепичная крыша и многочисленные вензеля над окнами. На крыше вывеска с огромными потертыми буквами: «Отель Омбривион». Наверху у смертных идёт тысяча шестисотый год. Для Лайказа это был год, когда дети отправили его в заточение, а также год, когда исчез Логос.

В холле отеля у пустующей стойки ресепшена стоял Руф. К нему неторопливо подошёл бог времени.

— Ты не видел своего брата? — как будто равнодушно спросил Лайказ.

— Которого? — уточнил Руф.

— Логоса.

— Не знаю, ходил где-то тут, — Руф составлял списки.

— Послушай, сынок, а тебе не кажется, что было бы лучше уничтожить клинки?

Руф в недоумении поднял на него глаза:

— Ты их создал — тебе и решать.

— Я просто хотел спросить у тебя совета, — осторожно произнёс бог времени.

— Мой тебе совет: убраться подальше из моего дома, — раздражённо ответил Руф.

Лайказ промолчал. Он лишь подумал о том, что было бы лучше стереть Омбривион с лица земли.

К О Н Е Ц

Москва, февраль, 2022г.