Последняя сказка Горыныча

ПРОЛОГ

Ну и в каких условиях он может превращаться в человека? Когда захочет. Вы любите завтракать? Самый полезный из приемов пищи - завтрак. Впрочем, накормить один голодный рот - не проблема. Ну, а если их целых три? Лучше накормить одного, а остальных демонстративно поставить в известность.

Здесь приятно - не видно кто ты, а ты можешь не обращать внимания на окружающих. Хотя, если откровенно, большинство из присутствующих - откровенные сволочи и садисты. Часть из живых сказок, а других можно встретить в жизни: на улицах, скверах, в троллейбусах и даже на входе в детский мир. И у мерзавцев бывают дети. И совсем не обязательно, чтобы из них выросли плохие люди или существа.

Горыныч уверенно занял столик в углу. Не успел появиться официант, как подошла дама, с достаточно представительными формами и уже увлажненными от возлияний или обостренного желания глазами. Ее целеустремленность логично подчеркивалась просто огромным декольте. Дама уверенно облокотилась на спинку одного из свободных стульев и внимательным взглядом уперлась в Горыныча. Как-то неприятно зависла напряженная тишина.

Дама первой разрушила молчание и коротко назвалась:

- Жадность.

- Чья? - не выдержал Горыныч.

- Так, сама по себе.

А бывает ли жадность без ее носителя? Но даже если бывает, то зачем она заказала два бокала - Горынычу и себе?

Пока он раздумывал, она жадно, буквально в три глотка, проглотила содержимое одного быстро доставленного бокала и схватила левой рукой второй.

- Я оттуда, - продолжила жадность.

- А ведь похожа, - подумал Горыныч, но вслух произнес другое, - а кто вас, девушка, конкретно послал?

При слове «девушка» жадность с удовольствием вскинула голову, а потом многозначительно произнесла:

- Меня многие послали, но от меня трудно избавиться.

Время текло, и назначенная встреча могла сорваться. Требовалось быстро отшить приставучую подругу. К счастью, ее издалека увидел какой-то представительный мужчина, который даже в помещении не удосужился снять свою шляпу, резко отличающуюся по расцветке с костюмом. Как только он приблизился к столику Горыныча на расстояние одного прощупывающего взгляда, как даму будто тряхнуло и она, словно под действием невидимого магнита, начала, покачиваясь, разворачиваться в сторону мужчины. Прошло всего несколько секунд, и сформировавшаяся дружная пара удалилась в просторы огромного зала. А еще через пару минут, не спрашивая разрешения, за столик к Горынычу плюхнулась объемная туша Кащея.

- Ну что, здорово, - Кащей говорил не торопясь, явно никуда не спеша, - обсудим?

Горыныч махнул головой.

- Вот и я говорю. Хорошие времена закончились. Раньше приходилось делать зло, а сейчас оно само вокруг ходит. Я даже думал, что мы победили. Только чем больше я размышляю, тем становится понятнее - пришло что-то не то. И проблема не в том, что нечто нехорошее скоро станет преобладать над всем, но, похоже, и от нас ничего не останется, кроме упоминания.

Кащей хлюпнул острым носом.

- Так что же предлагается?

- Мы здесь среди людей попробуем создать свою сказку. Только хватит исполнять главные роли. Хочется побыть настоящим режиссером.

- Не ясно с бабами. Проблема в том, что Баба-Яга рвется во власть, а позволить ей нельзя. Она такая же, как мы, но ради власти порвет себе и глотку, и что-нибудь еще.

- Да, эмансипация, как и везде. Бабы тоже в политику. Попробуем переиграть.

- Ну, так действуй. Ты же помоложе.

- И не настолько я молод, - с горечью подумал Горыныч, - а вот если на тебя посмотреть, так и вообще засомневаешься, а были ли мы с тобой на самом деле. Даже дети представляют сухопарого, даже тощего Кащея, а тут большой обвисший живот и полное нежелание что-либо понимать и делать.

Кащей заказал все вегетарианское, так он делал уже много лет. А вот Горыныч пока не отступался от принципов, и когда ему принесли дымящиеся куски говядины, сосед брезгливо отвел глаза на окно. Оно позволяло рассматривать спешащих по улице людей: больших и маленьких, старых и молодых, мужчин и женщин. В это время Горыныч уже чмокал от удовольствия.

Глава 1. ПРОТИВОБОРСТВО

Начни с чего-то

Утренняя холодная роса не располагала к длительной прогулке. Но она была необходима. Холод не только концентрировался в лапах, вызывая освежающую дрожь во всем теле, но и, главное, освобождал от обостренного чувства переживания за свои поступки. Бодрость и еще раз она.

Совсем рядом рыло вынюхивающими движениями ерзало по поверхности почвы в поисках чего-нибудь съестного. Зачем подстраиваться под чужие условия, если это нужно ненадолго? А может и не так? А рыло, потерпев фиаско и не обнаружив ничего съестного, вдруг резко вздернуло голову вверх, и сразу загорелись фонарики красных глаз. Вот она добыча. И плевать, что она в десятки раз больше, чем ты, но более прав всегда тот, кто хочет. Голодный должен есть. Ничто другое тебя больше не волнует. Вначале оторопевший от неожиданности Горыныч кулаком врезал по морде зверя, и, издавая бешенный визг, тот бросился наутек.

Вот почему он такой? Ведь должен понимать, что его можно почти мгновенно прокусить. Неужели на Земле сменились правила игры и поменялись отношения, проблемы и даже отношения к поступкам? Нужно найти, кто против тебя, а кто за. Впрочем, а был ли кто-то за него в течении всей его жизни. Любить - да, любили многие, а вот любить и поддерживать - таких, кажется, не было совсем. И сейчас ты - один из самых высоких брендов зла - хочешь найти еще более емкое, массивное и, главное, более могущественное. А может ли он сам, Горыныч, при этом погибнуть?

Как приятно идти вот так, босиком, не затрудняя себя необходимостью: надевать костюм, завязывать галстук и чистить собственную обувь. Но потребуется жить не свойственной ему жизнью. И сталкиваться с чем-то непонятным тебе и окружающим. И никак не разобраться чем твое зло, которое прославили в веках поэты, песельники и сказочники, может быть лучше чужого?

И вот уже поздно вечером по городским улицам шел мужчина, возраст которого было достаточно сложно представить. Этому мешали отдельные моменты: великолепно подогнанный костюм, копна темных волос и, в первую очередь, отличная выправка и необычайно легкая походка. Строгость во внешнем облике мужчины совершенно не сочеталась с его любопытным и изучающим взглядом, в который попадали абсолютно все прохожие.

Горыныч уже проклинал себя за то, что ввязался в эту авантюру. Можно сломать, съесть и даже попросить прощения, но кого или у кого? Здесь не было ни жертв, ни противников. Может и из того кричащего на входе в метро малыша вырасти подлец. Но абсолютно с такой же вероятностью из него может получиться прекрасный человек, которого будут любить и уважать. Горыныч задумался, что как раз тогда он и попадет в его лапы.

Так можно ходить всю вечность. А он и так вечный. Только так ли это? А если уйдет память, которую носят как раз эти, бегущие, идущие и даже, как этот пьяный мужчина, ползущие по городу люди. Мужчина и оказался основным объектом наблюдения - скорее всего Горыныч устал, и ему захотелось посвятить остаток дня нормальной человеческой прогулке. Хорошо обладать уникальным зрением, для которого даже здания - условные препятствия. Объект наблюдения старательно передвигался в сорока-пятидесяти метрах впереди по весьма странной траектории. Он едва не выполз на набережную Фонтанки, но чутье что-то подсказало ему, и он круто свернул обратно в переулок. Трудно назвать такого истинным злом, но ведь даже старенькие бабушки выходили на проезжую часть, уступая ему место для проползания на тротуаре. Появился еще один фактор. Группа ребятишек, практически школьники, вышла из-под арки, ведущей во двор, и, убедившись, что мужчина ползет без всякого сопровождения, начали присматриваться к его одежде. А самый смелый даже стал прощупывать ее.

Горыныча смутило, ведь объект его, а тут какой-то молодняк лезет на рожон. И он начал ускорять шаг.

- Вы чего ребята? - его голос прозвучал так, чтобы предотвратить непредусмотренное зло.

То, что произошло дальше, озадачило его больше всего. Ребята крыли его последними словами, а в заключение решили банально набить ему морду. Впрочем, какая тут морда, если у них два металлических уголка, прут и что-то еще, намотанное на руку у одного из них. И сейчас гордые собой они подходят к нему. Дожил, драться с детьми. А может это уже и не дети?

Никто из нападающих не понял, что случилось, когда огромный, непонятно откуда взявшийся хвост начал разметать мальчишек как настоящий веник. И когда они начали расползаться в разные стороны, ни капли не задумываясь о состоянии своих товарищей, он исчез. А неожиданно появившийся наряд уже озирал со всех сторон мужчину, спокойно наблюдавшего за улицей, выискивая взглядом куда-то отползший объект его наблюдения.

- А детей-то, зачем бить? - допытывался полный сержант.

- Боюсь, что я не смогу вам помочь выяснить, кто и как разбирался с этими, - мужчина показывал на мальчишек.

Сержант тоже сомневался. Аккуратный костюм, не сбитая, а строго занимающая свое место шляпа и другие признаки говорили, что мужчина явно не причем.

- Ну, ты смотри, - влез с размышлениями напарник, - здесь же никого больше не было. Давай хоть его захватим.

Сержант задумался и, наконец, решительно указал мужчине:

- Вам придется пройти с нами.

- Почему? - опешил Горыныч.

- По кочану, - сержанту надоела объяснять, и он начал прибегать к неопределенным аргументам.

Ползущий мужчина исчез, и Горыныч решил пока не сопротивляться. Его привели в ближайшее отделение. Дежурный начал задавать типичные вопросы:

- Буянил? Пьян? Хорошо, разберемся.

Он вышел из дежурки и, покручивая связкой ключей, обратился к Горынычу:

- Пройдемте, гражданин.

- А за что? - пытался объясниться Горыныч.

- Сейчас некому разбираться. Все люди имеют право на отдых. Завтра соберутся и сразу после совещания начнут.

Он еще о чем-то подумал и повернулся к сержанту:

- А с тебя рапорт. Завтра доложишь.

- Так я рано утром меняюсь. А потом, ты же знаешь, мне тещу нужно встречать.

- Ну, тогда потом.

Горыныч не понял их спора и решил напомнить:

- А как же со мной?

- А ты у меня будешь сидеть, пока не посинеешь, и научишься не перебивать людей, - дежурный толкнул Горыныча в камеру.

Он не понимал, почему решил пока сдержаться. В прокуренной и остро пахнущей мочой камере уже находились несколько человек. Легко одетая женщина жеманно и, одновременно с явным вызовом, подтянула декольте своего платья и двинулась навстречу Горынычу.

- Ну вот, хоть один порядочный мужчина.

В нос ударил сладковатый запах духов. Горыныч обернулся назад - дежурный ушел. В коридоре было совершенно пусто. Горыныч, не обращая внимания на женщину и остальных постояльцев камеры, подошел к стене. Она была толстая и сложена из старого крепкого кирпича. Но лучше уж по ней, а не по этим тупоголовым. Несколько взмахов-ударов и в стене образовался огромный пролом в рост человека.

Когда на шум к камере прибежал дежурный, то пыль не сразу позволила ему разглядеть разгромленное помещение. Он только успел громко наорать на задержанных. Буквально через несколько минут пыль осела, и его вниманию предстала неприятная картина. Испуганные люди, прижавшись друг к другу, сидели на боковой скамейке, а сквозь огромный разлом в стене проникал блеклый свет совершенно не нужного уличного фонаря. Еще не пересчитав присутствующих в камере, дежурный интуитивно почувствовал, что кого-то не хватает. Первым поползновением было броситься в пролом. Потом здравый смысл помог принять более приемлемое решение - перевести людей во вспомогательное помещение и идти поднимать телефонную тревогу.

Начальник не приехал, отправил своего заместителя. Тот долго осматривал стену, потом так же долго изучал дежурного и, наконец, резюмировал:

- Растяпа. Чертовы каратисты. За ремонт удержим из твоей зарплаты.

В отделении оставили еще одного человека на ночь для усиления.

Поиск

Горыныч шел злой и встречные люди, похоже, отлично понимали его состояние. По крайней мере, и мужчины, и женщины старательно уступали ему дорогу. И только один попытался показать основательность своей фигуры. Он даже сделал движение плечом. Наверное, когда он летел всем своим огромным телом на тротуар возле решетки, он успел полностью осознать свою ошибку. А Горыныч не оглядывался. На улице давно начало темнеть, а это, в принципе, его время. И никто не имеет право занять нишу зла, которая принадлежит ему по праву. И это закреплено веками существования узаконенных традиций.

Теперь нужно искать то нетрадиционное зло, которое нужно выявить и с которым он собирался бороться. Он уже видел расползающиеся по вечернему центру знакомые явления и существ, несущих людям настоящие неприятности: вездесущие руки карманников, девушек с наборами для лохов-идиотов, продавцов дури и многих других. В свое время он предлагал некоторые из них грубо выжигать, но его убеждали знакомые, чтобы он не лез. Это зло существует, и так продолжается множество лет. А Баба-Яга так и заявила:

- Нечего этому умнику лезть не в свое дело.

Сказала, правда, находясь на другом конце города. Боится старая. Сейчас живет в отдельной гигантской квартире, навела себе приличную морду и тело молодухи. И сводит с ума молодежь. Самцы вокруг нее настоящим роем. И попробуй ее только назвать Ягой. Нет, теперь она Ядвига, покровительница молодежи и местной богемы.

Любое традиционное зло для одних хорошо, а другим горе. Ну, никак без этого не обойтись. Горыныч проходил мимо группы молодежи, когда его достаточно сильно толкнул молодой парень. Он тут же стал почти униженно просить прощения, но оно уже не интересовало Горыныча. Он держал парня за руку и коротко требовал:

- Кошелек.

Парень как-то необыкновенно быстро оценил обстановку и, возвращая недавнее приобретение обратно, только и заявил восхищенно:

- Ну, ты даешь. Видно сам профессионал.

Горыныч даже не обиделся, хотя вот так нагло обчищать идущий по улице бренд зла - неприлично. Но откуда и кто может знать, что лично он, великий и даже ужасный идет по улицам. Он мог идти и не здесь, а где-нибудь в Москве или Калуге. А решил в этом городе. Его никто не должен знать, и ему не нужно внимание и чье-либо обращение. Ему и кошелек неважен, но он ведь должен как-то реагировать на неадекватные действия.

Он хотел обойти размазывающую по щекам слезы молодую женщину. Горе может быть у каждого, а он вполне может стать частью причины, вызывающей слезы, или даже полностью ею. А вот это уже не порядок. В колени ему кинулось что-то маленькое и запричитало:

- Помогите нам с мамой. У нас все забрали.

Горыныч растерялся. Конечно не порядок, когда берут все и сразу. Но только он-то здесь причем? Появилось желание отодвинуть маленькую девочку в сторону, но на виду людей и в людном месте - могут не так понять. А Горыныч, как любое существо потусторонней формации жутко не любил внимания. Пришлось тащить глупую и приставучую девчонку к ее матери. Так и есть, эта та, с мокрыми глазами, да и всем лицом. Горыныча раздражало, что маленький ребенок точно и ясно изъяснил ситуацию, а взрослая и глупая женщина не может связать даже двух слов. Она заикалась и рукавом, а это больше всего раздражало Горыныча, продолжала растирать свою физиономию. Он машинально сунул женщине носовой платок. Та, сразу почувствовав поддержку, хоть и продолжая всхлипывать, с надеждой уставилась на Горыныча.

Вот это ситуация, за свою многовековую жизнь Горыныч не то, чтобы никогда не попадал в похожую переделку. Она в принципе была совершенно невозможна. С просьбами о помощи к нему обращались только по служебным вопросам, да и то вполне известные мировые лидеры зла. Даже иногда из-за рубежа. Впрочем, противная мелочь, типа известных своим вероломством и пакостями сущностей, всяких там потрошителей и цветных бород сразу получала отказ, окончательный и бесповоротный.

А может это клофелинщица, так они в паре с детьми никогда раньше не работали. Две девки вместе, это, пожалуйста. А ребенок, он всегда может высказать такое, что сорвет и операцию и подведет под монастырь. Хотя в более старшем возрасте уже есть и профессионалки. Но эта кто?

- Ну ладно, - Горыныч начал прикидывать, - платок помощью считать нельзя. Это так, кусок ткани. А если я их отправлю домой, то тут дело похуже. Кащей узнает - издевательств не избежать.

Горыныч осмотрелся. По Невскому и прилегающим улицам вовсю шарились невидимые для простых смертных сущности. Несмотря на кажущуюся мелочность, по древности они часто почти не уступали Горынычу и появились почти сразу, как на свет появились города. Хотя нет, немного позже. Бывало, махнешь лапой и зараз зацепишь эту слякоть в невообразимо количестве. Они тут шатаются без дела и людям глаза закрывают и путают. А в это время специалисты своего дела не зевают: режут карманы; хватают все, что ни попадется. А, самое главное, что этим сущностям никакой благодарности не нужно. Любая, сделанная при их помощи пакость вызывает у них самый настоящий приступ удовольствия. Почти экстаз. Они после этого могут бегать и крутиться по улицам, сталкиваясь друг с другом и размахивая своими конечностями. И бывают случаи, когда их энергетика до такой степени уплотняется, что их движения даже обычные люди могут почувствовать. Случается, что человека кто-то ударит по кончику носа, а он долго оглядывается и пытается понять, почему произошел этот контакт, хотя по его разумению ничего не было. Для Горыныча эти сущности были какими-то скользкими и гадкими, но имеющими личное право на существование.

Внизу опять кто-то дернул полу пиджака. Снизу смотрели глаза ребенка. Горыныч подумал и как-то легко оправдал себя:

- А сделаю я все назло этим сущностям. Они думают, что сделали гадость и довольны. А я отвезу мать с ребенком, назло.

Слово назло окончательно примирило его с принятым решением. Оставалось маленькое, но навязчивое сомнение в том, не пара ли клофелинщиц работает с таким искусством и прямо под его носом. Ну, так даже интересно. Для него клофелин, как для простого человека манная каша. Вернее, ей скорее можно отравиться. Эх, жаль нельзя развернуть свои крылья, привести в изумление эти толпы бездельников и со скоростью быстрее, чем у сокола, рвануть вдаль. Горыныч сразу одернул себя. Нельзя работать на публику. Хочется себя показать, но раскрываться глупо.

Горыныч поискал взглядом такси. Одна машинка как раз тормозила под красный свет светофора. Горыныч подошел и решительно распахнул переднюю дверь.

- Здесь посадка запрещена. Вон туда иди.

Водитель попробовал закрыть дверцу, но ее как будто заклинило. Напрасно он дергал рукой, а в конце схватился обеими. Ничего не помогало. Горыныч как-то необыкновенно долго раздумывал, что он должен сделать в такой ситуации. Ответить на хамство, и выкинуть водителя вместе с машиной далеко и надолго. А может простить, посадка-то действительно запрещена. Но на них уже начали обращать внимание. И Горыныч, насколько мог деликатно обратился к водителю:

- Я тебя очень прошу отвезти женщину и девочку, туда, куда они укажут, а не то…

Водитель попался ершистый.

- А тогда что?

Опять неудачно. Горыныч посмотрел на возрастающую кучку людей и пригласил на посадку женщину с ребенком. Едва они вскочили на заднее сиденье, как Горыныч плюхнулся рядом с водителем и попросил:

- Поехали.

Водитель открыл рот, чтобы поднять шум, но как только его глаза встретились со взглядом Горыныча, он только и промямлил:

- Конечно.

Машина рванула вперед, а Горыныч начал проклинать себя, что ввязался в странную и, на его взгляд, весьма противоречивую историю. Примерно в середине пути, он выдумал весьма достоверную легенду для Кащея. Ему вдруг сразу стало необыкновенно легко, настолько, что он даже повернулся назад и хотел что-то сказать эвакуированной с Невского паре. Но сзади на него смотрели по-настоящему влюбленные глаза ребенка. Горыныч передумал что-либо говорить и всю остальную дорогу молчал. Он только буркнул, чтобы женщина сказала водителю свой адрес.

Через тридцать минут машина мягко замерла перед указанным домом, и абсолютно вежливый водитель предложил, если надо, подождать такого замечательного клиента.

- Проваливай, - огрызнулся Горыныч.

- Может вас хотя бы чаем напоить, - предложила женщина.

Горыныча неожиданно прорвало на воспитательный монолог:

- Женщина, что вы делаете. В двенадцатом часу приглашаете незнакомого человека к себе домой. А если он окажется мошенником, маньяком или каким-нибудь людоедом. Вы хоть понимаете, чем вы рискуете. А у вас еще маленький ребенок.

Женщина подняла ранее стыдливо опущенную голову и куда-то в сторону произнесла:

- Я почему-то сразу подумала, что вы где-то в полиции работаете.

При четком понимании, что и в вышеуказанной организации работают кучи прохвостов, Горыныч всегда признавал, что изначальные задачи ее работников во многом противоречат его пониманию окружающего мира. Тем более в силу своего возраста, он хорошо помнил историю создания правоохранительных органов, их успехи и ошибки. Да чего там говорить. Одно сегодняшнее приключение чего стоит. Поэтому на его языке уже крутился достаточно грубый ответ, но девочка его опередила:

- А у нас чай вкусный.

- А вот это уже спекуляция, - подумал Горыныч, - подключать ребенка к собственным замыслам.

Но девочка уцепилась за рукав, всецело подтверждая свое полное согласие с предложением матери. Горыныч начинал понимать, что его расследование заходит куда-то не туда. И сухо резюмировал:

- Извините, сегодня дела. Как-нибудь в другой раз.

Пожелав спокойной ночи, он выдвинулся в темное пространство за зданием школы. Внезапно его остановили крики:

- Стойте.

Женщина буквально тащила ребенка за руку за собой.

- Стойте. Вот наш телефон. Позвоните нам.

Горыныч кивнул и продолжил свой путь. Навязались ему на шею. А если бы Кащей рядом был. Либо старая карга, а у нее подруг по городу - тьма. И каждая из них - откровенная стерва. Уверенным движением Горыныч перемахнул через металлический забор перед школой, зашел в темное пространство школьного дворика и с истинным удовольствием развернул свои крылья. Да, тяжеловато стал взлетать, но это только поначалу. Действительно, крылья легко привыкали к плотному городскому воздуху, который не требовал особых усилий. Правда и скорость здесь набирать трудно. А так, всего несколько взмахов и он в центре. Горыныч опустился у темного, неосвещенного мостика через Мойку, и сразу превратился в прежнего мужчину. Так и есть. При прошлом превращении он не позаботился о костюме, и слегка прорвались рукава. Как хорошо, что в темноте ничего не видно.

Сорванные задачи

Куча молодежи вместо подготовки к занятиям и уборки квартир буйствовала на перекрестках, в пивных и в маленьких скверах. Гремела музыка всех мастей и направлений. Она слышалась из открытых окон и с самодельных площадок для представления личной музыки или пусть и самодеятельного, но уже целого ансамбля или группы. Вяло танцующие фигуры переставляли ноги и бессмысленно откидывали назад головы, открывая закрытые веками впадины для размещения одуревших глаз.

Ну и где же здесь зло. Здесь царило равнодушие. Ко всему: к окружающим, к музыке, к приличиям и даже к самому себе. Парни шли в разорванных штанах, девчонки не обращали внимания на слетевшие лямки блузок и сарафанчиков. Они продолжали движение или стояли, покачиваясь в такт музыке, не обращая внимания на колыхание освободившейся от одежды груди. Время от времени представители другого пола случайным взглядом попадали на нее, но не найдя в ней ничего интересного, переводили глаза на более интересные предметы.

Горыныч как раз вышел на Невский и теперь, не спеша, следовал по нему в сторону Гостинки. Почти перед ним две девчонки выплыли с Большой Конюшенной на проспект и, мешая прохожим, стали выбирать наиболее удачное место для фотографирования. Одна из девушек быстро скинула лямки сарафана с подруги, обнажая ее молодую упругую грудь. Теперь вся ширина тротуара подчинялась одной главной задаче - выбрать самый удачный ракурс. Казалось, что все прохожие сочувствуют двум озабоченным делом девушкам. Люди старались обойти их, используя даже проезжую часть. Те же, кто шел по тротуару, со всех сил стремились не попасть в кадр или застывали на месте, ожидая перемещения фотографа на новое положение.

Горынычу не понравилось злоупотребление человеческим терпением и, подойдя к работающей парочке, он остановился прямо между ними.

- Мужчина, - гнусаво возопила одна, изображая из себя профессионала-фотографа, - проходите, здесь не место стоянки. Ходят тут без дела и людям мешают.

Она деловито отвернулась и начала расстегивать пояс на брюках подруги. Теперь прохожие начали замедлять свой шаг, а некоторые с любопытством останавливались в нескольких метрах и оттуда наблюдали, как две девушки стягивали узкие брюки. Горыныч решил не терять даром время. Тут след не возьмешь. И зло тут непонятное.

Ну и что, подумаешь, две абсолютные дуры делают никому не нужное дело. В прошедшие века их давно бы угнали в полон, и мамочки с папочками плакали о потерянных дочках. А может и сожгли дурех. Смотря на кого бы, в конце концов, попали. А тут - их дома нет, и никто не ищет. И даже если забрать и съесть, то может родственники будут еще и благодарны. Но, главное, никакого зла эти идиотки не делают. Посмотри на заботливых прохожих. Некоторые даже удовольствие получают. Горыныч обернулся. Фотомодель позировала совсем голой. Рядом стояла достаточно приличная по численности группа поддержки. Даже с той стороны Невского неслись одобрительные крики. Горыныч не услышал в них ни малейшей нотки издевательства.

Невский явно сходил с ума. Горыныч не выдержал и свернул. Он даже не контролировал улицы, по которым проходил. Куда идти? Кого пасти или кого спрашивать. Как хорошо, что они хотя бы сроки не установили с Кощеем. Горыныч мог вот так идти достаточно долго. Но внезапно в бок уперлось что-то острое, а чья-то рука ухватилась за плечо.

Вот это хамство. Ну, понятное дело - нечего шататься по ночам. Но кого хватают. Горыныч долго размышлял. Сегодня вечером и ночью ему приходится это делать часто.

- Спокойно, мужик, если не хочешь попасть в морг, - спокойный голос, очень напоминающий голос детского воспитателя, даже чем-то понравился Горынычу.

Он так и заявил:

- Ты мне нравишься, я, наверное, тебя привлеку к экстренному заданию.

- Ты мужик не чуешь, с кем тебя свела жизнь, - похоже, незнакомец даже улыбался.

Он что-то явно хотел добавить, но страшный удар, обрушившийся ему на голову, заставил его потерять сознание и уронить заточку. А Горыныч оглянулся с явным неудовольствием. Даже в полумраке ночной улице хорошо просматривался фирменный почти вызывающий наряд женщины средних лет, которой непонятно каким образом удавалось поддерживать свою форму в почти идеальном состоянии. Короче, молодые умрут от зависти. Горынычу пришлось изобразить вежливый вид и приветствовать:

- Здорово, Баба-Яга.

- Ну, ты и скотина, - не смогла сдержаться женщина, - я тебе сколько раз говорила, что меня зовут Ядвига. Неужели так трудно запомнить. Если еще раз скажешь подобную гадость, то тогда знаешь, что я с тобой сделаю?

- Я сам тебя сожгу, - безразлично ответил Горыныч.

Ядвига-Яга посмотрела на него и сменила тон:

- Зачем уж сразу так? Может, погуляем. Ты знаешь, я ведь могу и закрыть глаза на то, что ты меня на сотни лет старше.

Вот тут Горыныч мог и поспорить. Отсутствие документальных источников по Бабе-Яге, никоим образом не подтверждало, что она действительно моложе. Хотя сейчас это и не важно.

- Сейчас не могу, много задач.

- Конечно, конечно, - Ядвига задумалась, - ты же теперь детей на такси возишь. Или это твои осведомители? Ну-ну, на доброе дело потянуло? А я только что тебе почти жизнь спасла.

Она не выдержала и сама рассмеялась.

- Ох, если бы ты меня слушал, мы бы такого наворотили вместе. А ты все с этим зажравшимся бессрочным. Так он давно просроченный. Даже имя пора менять, а то - Кащей.

Так. Лучше с этой полупервичной на Земле стервой не связываться. Горыныч подумал и предложил:

- Мне тут одну аферу надо прокрутить. Ты не обессудь. А как только освобожусь - угощение и все прочее с меня.

- Заметано, - Яга кокетливо улыбнулась и, чмокнув Горыныча прямо в губы, взлетела в воздух.

Горыныч завистливо посмотрел ей вслед. Ну почему ей все можно? И почему она может летать на своей метле прямо в городе? И, кстати, почему его так взволновало, что эта бабка так много знает. Похоже, она следит или кто-то сливает ей потоком информацию, получаемую в результате слежки. Он еще только в начале пути, а уже начал кому-то мешать? Или это ему только кажется?

Пустые надежды

Как последний идиот Горыныч ходил по улицам и площадям. Он наблюдал, как людей становилось все больше, потом количество шатающихся начало падать. Впрочем, и многие из обитателей ночного города тоже начали падать. Все по разным причинам. Но Горыныч видел только одно - зло приходило к ним вместе с удовольствием. Носили ли они сами зло? Проблематично утверждать, но их, скорее всего, нужно было рассматривать всего лишь как жертв.

Все больше росло раздражение, ну зачем он взялся не за свое дело? Сидел бы в лесу в своем секретном месте. Никто не найдет, ни за что не зацепишься. А здесь все как на ладони. Проехался на машине с ночной парочкой и все уже знают. Кстати, как там у них дела? Деньги-то украли, и может жить не на что? Горыныч сразу осмотрелся по сторонам, а не стоит ли рядом чтец чужих мыслей? И, похоже, он даже устал. Или это только отражение состояния, в котором находится бесцельно бродивший по городу человек. Но ведь он не человек, а сущность. Сказочная и необыкновенная, но вполне известная. Среди людей - внушающая уважение своей мощью, но вызывающая явный и часто непреодолимый страх.

Горыныч задумался. А ведь та оболочка нового зла, распространяющаяся среди людей, страха не вызывает.

Сущности и их место

Дорогу пересекла сущность. Это явно был не человек, потому, что когда он расслаблялся, люди должны были спокойно проходить сквозь него. А вот сам Горыныч, хоть и превращенный, буквально врезался в нее. И сразу почувствовал, что что-то не то. Сущность не погибла, не растворилась и даже не исчезала, а на глазах Горыныча превратилась в кого-то, кажется человека. Напрасно он метался среди прохожих, никто похожий на нее не попадался. Сущность как будто канула в воду, стала виртуальной и незаметной. А окружающие люди с удивлением наблюдали, как зрелый мужчина метался по улице.

Кругом масса людей, а он даже не смог бы с уверенностью сказать, в кого превратилась эта сущность: в мужчину или женщину. Была только одна очевидная зацепка - она боялась явного столкновения с ним. Ей нужно было уходить и как можно дальше. И Горыныч напряженно вглядывался вдаль, надеясь хоть что-то приметить.

И ведь действительно, на пространстве Никольского кладбища стало заметно движение воздуха, а за ним… Да вот же она. Только не в виде человека, а в виде бесформенного облачка, за которым тянулся целый шлейф паразитов. С виду обычная сущность, но они от него не прятались, да и удары его лапы чаще всего наносили им только моральный ущерб. Это называется так: взвизгнул для приличия, отбежал и тут же напрочь забыл. Это ему сами сущности говорили, которые более, не менее развиты и сообразительны. А какая эта?

А эта сущность, как будто вода в водоворот на Неве втягивалась в землю прямо возле одинокого старинного постамента. Больше терять время было нельзя, и Горыныч кинулся по обходным улицам, даже выскочил на набережную Невы. Только бы быстрее. В этом месте всегда мало людей, одни машины, да еще ветер. Поэтому даже если кто-то и обратил внимание, как хорошо одетый мужчина перемахивает через ограду кладбища, то, наверняка, не станет поднимать серьезный шум.

А Горыныч уже внимательно обследовал землю. Там, где в нее ушла сущность. На самом деле ничего особенного. Только проводя ладонью параллельно земле, Горыныч обнаружил идущий от поверхности холод. Вот и место. Если его прыжок через забор никого не заинтересовал, то это вполне обоснованно. Но когда здоровенный мужчина переворачивается в полете и почти под прямым углом входит в землю, то это сразу вызывало интерес у одиноких праздно гуляющих по кладбищу людей. А откуда взялись эти идиоты в такое время, да еще и на закрытом кладбище. Или его забыли затворить. Опять странность.

Но Горыныч уже ушел, влетел внутрь земли, и оставшиеся наверху люди беспомощно и недоуменно смотрели друг на друга, и, почему-то, ни у одного из них не возникло желание спросить у другого, куда делся мужчина. А вдруг его и не было? А может просто привиделось? И зачем спрашивать? Впрочем, их вопрос также ничего бы не прояснил, и с оставшимся смятением в своих головах люди дружно и в едином порыве устремились к выходу.

А Горыныч шел по тоннелю, но с определенной отметки его отбрасывало назад. Это был не ветер, не волна, а что-то толкавшее не снаружи, а изнутри. Эта страшная отметка, выполненная в виде головы страшного и непонятного зверя. Горыныч поежился. Среди людей всегда бытовало мнение, что страшнее таких как он найти сложно. Оказывается, случалось и более непонятное, и более неприятное, и более ужасное.

Горыныч проснулся ранним утром. Причем в человеческом облике, от несильного подталкивания в бок. Ну, черт. Как он сюда попал? Горыныч не любил вспоминать черта. Разные фирмы. Стиль работы не тот. Кроме того, черт соприкасался с религиозными основами, и его вспоминали по самым негативным вопросам. А вот Горыныча даже самым маленьким детям упоминали. Возле него всегда вертелся кто-то положительный и замечательный. И именно сравнение других героев с Горынычем позволяло создать воспитательный аспект для младшего поколения. Если бы дети позднее узнали, что их замечательный богатырь спился или занимается грабежом, то еще неизвестно, что могло появиться вместо отрицательных и положительных брендов. Горыныч лично знавал этих храбрецов. Людская молва создавала почти идеальные образы защитников, не упоминая, сколько из них в реальности получили от него по морде. Но тут Горыныч не обижался. Раз надо, значит надо. Он нужен, он востребован и, главное, он до конца принципиален и никогда не отклоняется в сторону от своих идей.

Внезапно над ним склонилось лицо Бабы-Яги. Надо отдать ей должное. Уже с самого утра целые слои штукатурочного материала прикрывали ее лицо, плечи и руки. Причем так, что дать ей положенные сотни лет не отважился бы самый из отчаянных парней. И дело тут не в смелости и отваге. Баба- Яга выглядела как истинная фотомодель предбальзаковского возраста.

- Проснулся дорогой, - голос молодой и нежный.

Горынычу немедленно стало жаль ту безвестную девушку, которая наверняка глупо потеряла то, что ей было дано от природы. Либо прогуляла, либо на парня выменяла, а может и банально пропила. Сейчас ходит по городу этакая скрипучая юная тетка и проклинает себя и всех. Может внешне даже и красавица. Но чего-то в ней не хватает. А может такая была не одна?

Горыныч вернулся взглядом к Бабе-Яге. Та была одета в легкую, напоминающую облачко сорочку нежного телесного цвета, под которым угадывалось упругое женское тело. Горыныч заволновался.

- Неужели она…? - его взгляд был замечен.

- Да ничего у нас не было, - отрезала Баба-Яга. Кстати, много теряешь. А так, еле притащила. Пришлось на кладбище поймать местного любопытного вурдалака, подглядывал со стороны. Он и помог. До таксиста. А тому просто заплатила.

Баба-Яга помолчала, потом добавила:

- Ну, скажу честно. Полежал бы еще часок, может быть тогда… Поднимайся, буду кормить завтраком.

Она лениво сбросила с себя сорочку, как будто желая поразить приятеля своей фигурой, и начала медленно и демонстративно одевать нижнее белье. Туалет завершился облачением в новенькое платье от Версаче. Два дня назад пришлось летать персонально за ним в Париж, да еще и выдержать небольшую стычку с местными. Проходя мимо лежащего Горыныча, Баба-Яга посмотрела на его отвернутое к окну лицо и прошипела:

- Женофоб. Посмотрим, как ты среагируешь на простую овсянку. И никакого мяса. Так в твоем возрасте полезнее.

Пустые размышления

Горыныч шел по улице, заполненный непонятными чувствами: то ли угрызения совести, то ли утерянного чувства реальности, то ли зря потерянного времени. Почему люди становятся злее. Напрашивалось два варианта ответа: может это уже и не люди, а может вместо людей работают какие-то непонятные сущности. А где-то проклевывался и комбинированный случай - странные сущности зачем-то воспитывают людей. Но как?

Горыныча грыз вопрос - какую сторону выбрала Баба-Яга. Для него она была всегда существом не до конца понятным. Кроме того, она считалась и сказочной и реальной. Она могла легко, невзирая на мнение товарищей, встретить и накормить богатыря и даже помочь ему в тех или иных случаях. А могла сама же заманить его в болотную вязкую жижу и потом долго и с наслаждением любоваться, как измученный человек до последнего момента пытается выбраться из пропитанной ненавистью к человечеству вязкой среды. И как же ему везло, если попадался какой, никакой леший или заботливая кикимора. Хотя они тоже бывают еще те.

Горыныч даже сплюнул с досады. Он уже начал откровенно сочувствовать этим людям. А ведь многие из них стремились не только погубить его, но и выжечь малейшую память о нем. Не получилось. И он живее всех живых. Потому, что он воплощение зла, хоть и классического. А ведь не будь его, во что могли превратиться эти богатыри, витязи и батыры. В ничто. Даже обыкновенных сказок не получилось бы. А так и их помнят. Некоторые из них даже считаются национальными героями. И совершенно посторонние люди начинают глупо сравнивать - кто был сильнее? Но это же не корректно. Сильнее тот, о ком более стабильна память. Может с примесью любви или зависти, или ненависти с почитанием. Получается, что он пытается помочь этим людям. Но ведь если им, то и себе.

Горыныч угрюмо тащился по Невскому проспекту, а мысли целым роем, словно настоящие пчелы, прилетали, тыкались в его извилины, улетали, а некоторые даже пытались ужалить изнутри.

- А мы так ждали вашего звонка, - знакомый голос вывел его из раздумий.

Ох уж эти женщины. Любое заявление они будут трактовать, как истовое обещание или даже клятву. Он, да еще и обещал. Если по жизни он что-то обещал, то только в известном всем направлении: съесть, сжечь или погубить. В крайнем случае, отпустить до поры, до времени.

- Мы с мамой мечтали об этом, - смягчила твердость заявления маленькая девочка.

Опять они, как будто преследуют. Но что с ними сделаешь. Не хамить же. Горыныч попытался сделать как можно более дружелюбное лицо.

- Ну, как у вас дела?

Маленькая девочка дернула его за штанину.

- Нам было без вас очень плохо и явно чего-то не хватало.

Фраза была выстроена вполне по взрослому, и вызвала улыбку у женщины и смех у самого Горыныча. Он даже сам не ожидал, что может так заразительно смеяться.

- А как вас зовут? - спросила женщина.

- Георгий, - машинально заявил Горыныч и тут же попытался смягчить свою глупость. Георгий всегда считался его заклятым врагом. Но менять имя было поздно, и Горыныч выбрал мягкий вариант.

- А вообще-то Юрий.

- Как Гагарин.

Горыныч опять задумался. Вообще-то он мог летать и выше. Но лучше сразу согласиться.

- А давайте сходим с нами в кафе, - не унималась женщина.

Ну как было отвязаться от них. Горыныч несколько принужденно кивнул. А девочка сразу завладела его большой рукой. Она почти сжимала ее в своих ладошках и непрерывно смотрела снизу вверх, старательно задрав свою голову.

Приходилось тащиться в кафе. Горыныч обоснованно подозревал, что непрерывный поток радости девочки будет вызывать в нем откровенное раздражение. Но, и это странно, на фоне разодетой до безобразия молодежи, качающихся фигур пьяниц и наркоманов и горланящих рэперов девочка радовала глаза своей естественностью. Она была настоящая, как и ее радость, и даже оступившись на входе и упав на колени, малышка быстро раздумала плакать. Хватило только одного вопроса Горыныча:

- Не больно?

- Нет, - уверенно заявила девочка, а Горыныч поймал на себе благодарный взгляд ее мамы.

- Кстати, - заявила женщина, - меня зовут Лена, а она, - женщина показала рукой на дочку, - Саша.

- Красиво, - откликнулся Горыныч.

Представительницы женского пола согласно закивали головой, а потом все трое, включая самого Горыныча, дружно, как по команде рассмеялись.

- Мы все хорошие и красивые и у нас прекрасные имена, - резюмировала малышка Саша.

Довольная собой компания расселась возле окна за столиком.

Зачем все это

Горынычу никогда не нравились кафе, и если бы ни приятное общество, то он сразу поспешил уйти отсюда. Но глядеть на старательно сморщенное детское лицо оказалось даже приятно. Измазанные пиццей мордашка и руки вдруг вызвали у Горыныча грусть и даже тоску. Почему у него все было не так? Он почти безразлично ковырял вилкой в заказанном Цезаре. Почему он выбрал этот салат? Да просто название понравилось. Горыныч задумался, остановились движения его рук. Он встрепенулся, когда на правую руку с зажатой вилкой мягко легла женская рука. Выдергивать свою показалось почти неприличным, и Горыныч замер. За столом воцарилась тишина. Наконец, Горыныч медленно повернул свою голову и встретился взглядом с женскими глазами, в которых можно было прочитать разом все: поддержку, ожидание, готовность, заботу и, кажется, требование. Только чего? Даже в самых тяжелых перипетиях Горыныч не терялся, а здесь он почувствовал настоящую растерянность.

- Ну, вы чего? - девочке не понравилось состояние взрослых.

Горыныч тряхнул головой и решительно взялся за салат. Теперь по его движениям можно было подумать, что он не ел, по крайней мере, неделю. В отличие от него Лена не спешила. Но за столом продолжало царить неудобное молчание. Оно разрушилось только в конце из-за спора, разразившегося по вопросу - кто будет платить. Горыныч и Лена вполне серьезно доказывали, что они имеют право на приоритет: первый как мужчина, вторая - как приглашавшая в кафе сторона.

Спор закончился также быстро, как и начался. Лена улыбнулась:

- А давайте сделаем это вместе. Или сейчас заплатит кто-то один. А второй потом.

Разгорячившийся Горыныч попался на уловку.

- Хорошо, но только сейчас первым буду я.

- А я и не возражаю, - заявила продолжающая улыбаться Лена.

Горыныч понял, что попался, но изменять что-то было поздно.

- А вы нас проводите? - Саша поставила своим вопросом точку в споре.

- А, ведь и, правда, - подумал Горыныч, - ну его к лешему это расследование, нужно успокоиться и подойти с другой стороны. Лучше сделать перерыв.

Из такси девочку пришлось выносить на руках. Несмотря на дневное время, она уже спала. Лена шла впереди и старательно придерживала в открытом состоянии двери: вначале в подъезде, а затем и квартиры. Горыныч внес девочку в комнату и по знаку Лены положил Сашу на детскую кроватку. Первым его побуждением было тихонько попрощаться и уйти. Но как назло Лена задержалась, снимая с ребенка ботиночки и накрывая малышку покрывалом. И он как столб торчал в ожидании ее в коридоре.

Наконец, появилась Лена. Она легким прикосновением направила Горыныча на кухню, и он подумал о чае. Но Лена остановила его у стола, подошла ближе и совсем неожиданно для него обвила руками его шею. Костюм не мог скрыть упругого и тесного прикосновения ее тела. Лена как кошка притерлась к Горынычу, а потом буквально впилась в его губы своими. Под ее напором Горыныч опять начал пятился назад. В его мозгу еще работала аналитическая машина, которая никак не могла решить, что нужно делать. Отступление привело его к стоящему в углу широкому стулу, на который он без малого практически рухнул. А такая скромная с виду Лена, продолжая настойчивое движение, бессовестно уселась на его колени. Почти как на коня. От нее несло жаром, когда горячими руками она начала лихорадочно срывать с Горыныча галстук. Охваченный ее сильными ногами он почему-то кинул взгляд на дверь и … принял решение сдаться в плен. В такой ситуации мужчину может охватить даже страх, но он для себя такого не допустит. А брошенный ею на пол пиджак можно и погладить. Лишь бы ребенок не проснулся.

Когда он нес ее уставшую в комнату, то сразу понял, почему она начала приставать к нему в кухне - кровать в комнате неприятно и громко поскрипывала. А в целом Горыныч чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно, Лена не в пример красивее Бабы-Яги, но она же - простой человек. Он продолжал смотреть на голую женщину, и она быстро уснула под его взглядом. Как-то странно и совершенно не стесняясь его. А может ли быть бесстыжим спящий человек? Кажется, что сам нет, а вот фигура - вполне. Интересно, она спит или прикидывается? С явной неохотой Горыныч накрыл ее тело покрывалом и вышел на кухню. Скромный уют квартиры, резко отличающийся от его величественного замка, не помешал как-то незаметно расслабиться и уснуть прямо за столом.

Потрясение

Кто-то долго тряс Горыныча за плечо. Обычно он просыпался легко - жизнь приучила - а тут до него не могли добудиться, как до ленивого школьника. Он поднял глаза. Перед ним стояла Лена. Совсем недавно он нес ее на руках, а сейчас она стояла свежая, отдохнувшая и даже сияющая. Только раскрасневшаяся.

- А чего ты свет не выключаешь, - начала отчитывать Лена, - потом же платить придется.

Она стояла в намотанном покрывале, изобразив даже некоторое подобие декольте. Сейчас она еще больше нравилась Горынычу. Редкая красавица. За свою жизнь он видел таких очень редко. А Лена прошла к плите и поставила старый эмалированный чайник. Блики от газовых струй быстро пробежали по ее голым плечам.

- Я просто не выдержала, - повернулась Лена к Горынычу, - ты ведь сам гонялся за мною и не один раз. А тут - мне до сих пор непонятно - ты понравился Саше. Я честно скажу - не ожидала. Кроме того, не забывай, я ведь тоже женщина. И ничуть не моложе вашей Бабы-Яги. Но у меня совершенно другой стиль и другие способы работы. Так что давай поговорим.

Лена дернула узел, и покрывало медленно потекло вниз. Но едва Горыныч уставился на ее сверкающее голое тело, как Лена провела руками по бокам и спереди - по бедрам, и элегантное вечернее платье закрыло ее наготу. Граненные драгоценные камни украсили появившуюся саму по себе прическу, а на тонкую шею легко красивое бриллиантовое ожерелье.

- Нужно представляться? - ударил по ушам женский вопрос.

- Не надо, - коротко отрезал Горыныч.

Кругом одни потрясения. Действительно, о том, что произошло сегодня, он мог только мечтать. Причем сотни лет. Сколько препятствий он сокрушил по дороге к выполнению собственного желания. И вот тебе. Сама, а почему непонятно.

- Вот появилась прихоть, и я ее реализовала, - как будто услышав его вопрос, отозвалась женщина.

Она прошлась по кухне и вдруг остановилась возле Горыныча и уверенно уселась к нему на колени.

- Ну что? Как ты будешь относиться к той, которую в народе прозвали Еленой Прекрасной?

Горыныч нервно хмыкнул. Ему было не совсем удобно разговаривать, когда глаза собеседника находятся где-то высоко. Нужно было хоть что-то сказать, и он почти промямлил:

- А ты очень красивая.

Елена рассмеялась.

- А раньше что, была хуже?

Горыныч насупился.

- Стало быть - поиграла? А теперь можно и поиздеваться?

- Дурак, - обиделась Елена, - да просто у меня никого не осталось - ни друзей, ни союзников, да и знакомые - только формально. Зато приставать к женщине - идиотов хватает. Я устала от одиночества. И вообще, все так сильно изменилось за последнее время. Враги напрашиваются в друзья, а друзья теряют разум и спиваются. Люди теряют свои идеалы и создают личных кумиров и идолов на каждом шагу. И приобрести нового друга это совсем даже неплохо.

- А девочка?

- Подобрала случайно. Может мне даже и повезло. Она простая, но очень хорошая. Я тут поизучала твои изыскания и подумала, что мы можем пригодиться друг другу. Думаешь это смешно? Да нет. Кащей хитрый и ленивый, я его давно раскусила. Он всегда был непоследовательный в своих делах. Прохвост. Только чего это я все о деле, да о деле. Мужчину кормить надо.

Горыныч не заметил, как начал любоваться ее легкими движениями. Почти летали по воздуху в круговерти смены положений различные продукты, от прикосновения рук зажигались газовые конфорки и необыкновенно быстро готовились блюда.

- Ну, здесь же можно взвод накормить, - пытался остановить хозяйку Горыныч.

- Давай каждый будет заниматься своим делом, - Елена Прекрасная как будто между делом поцеловала Горыныча в губы и выскочила из комнаты, услышав, как в соседней комнате стонет во сне ребенок.

Гость в полностью ошарашенном состоянии смотрел за ее возвращением и согласно кивнул, когда поступило ее предложение:

- Только не нужно звать меня официально. Лучше просто по имени.

- Хорошо, Лена, - отозвался Горыныч.

- Вот так, Юра. Но не Гагарин. Обязательно когда-нибудь вместе полетаем.

Утро

Утро выдалось сырым и промозглым. Только одинокие фигуры торопились на работу. По дорогам катились сонные машины, управляемые заспанными водителями. А по тротуару шел крепкий мужчина в слегка мятом пиджаке и, главное, без галстука. Он так и оставил его на квартире Лены. Он ушел от нее только утром. Будь он мальчишкой, он был бы на седьмом небе от счастья. Но ведь подозрения остаются. А вдруг она что-то замышляет. Или в сговоре с кем-нибудь. А может в ней сущность притаилась. Да, раньше она действительно была за правду, конечно, за свою. Так ведь это было давно, а что сейчас - неизвестно.

О чем они договорились? Да пока ни о чем. Фактуры маловато и нужно покопаться в городе. А так, о ней давно говорили, что она умница. Хоть и прекрасная, но никакая не дура.

Стоп. А что это такое? Огибая сонные фигуры спешащих на работу людей, в воздухе плыл белый сгусток. Горыныч протер глаза. На сущность это не похоже, как и на атмосферное явление. Не обращая внимания на прохожих, Горыныч ринулся следом. А сгусток явно не спешил. Он даже подчинялся сигналам светофоров и четко следовал им при переходе через улицы. Плавные движения напоминали возвращение на базу истомленной светской львицы после бурной вечеринки. И в тоже время сгусток явно был разумным существом, подчинявшимся логике кипевшей вокруг него жизни.

Догнать его не представляло особого труда. А вот как поймать? Сетью, колпаком или простым картонным ящиком? А вдруг он химический? Но оказалось достаточным дождаться момента, когда сгусток доплывет до ближайшего сквера, и там встать поперек его пути. По внешнему виду сущности, Горыныч решил представлять его именно так, было трудно определить, насколько насторожило его препятствие. Но, в любом случае, он подергался и замер, делая колебательные движения по вертикали.

- Ты кто? - без обиняков начал Горыныч.

Его самого трясло любопытство, а сможет ли сгусток понять и тем более ответить на вопрос. Ни рта, ни других органов на сгустке не наблюдалось. Тем более неожиданным оказался пискляво-визгливый голос непонятной сущности:

- Я сама доброта, воплощенная и непревзойденная. Несу всем добро и наслаждение отдыха. Внушаю, обещаю и помогаю расслабиться. А потом и выйти в состояние полного отдыха. А когда кто-то отдыхает, то он не делает ничего плохого.

- А как насчет хорошего? - поинтересовался Горыныч.

- Меня это подробно не интересует. Я сам постоянно нахожусь в прекрасном расположении духа.

- Ты сущность?

- Да нет же. Я просто постоянно материализуюсь из пустоты вселенной. Меня потребляют, мною пользуются, а я снова расту и не исчезаю. А что для этого надо? Простые мелочи: столкнулись люди, пересеклись интересы, кто-то наорал на другого, и тот ответил, достигли оргазма и тому подобное. А я уже тут как тут. Для меня это как бензоколонка для автомобиля. Я везде, я вездесущ, меня много и бесконечно.

Горынычу даже показалось, что странная сущность приняла важный и напыщенный вид. Но на самом деле сгусток так и остался в прежней форме. Правда, его голос приобрел гордый оттенок. Он продолжал свой монолог:

- И ваша проблема не в том, что я появляюсь и от плохого и от хорошего, а в том, что я всех, и причем безусловно, устраиваю. А когда отдельные человеческие особи начинают задаваться вопросами, что все не так уж и хорошо, то уже поздно. Доброта не подчиняется принципу обратимости. И имейте в виду, что у меня много поддержки. Даже среди весьма достойных созданий.

Горыныч не мог понять, чем его начал раздражать новый знакомый. Так и чесались лапы, точнее пока еще руки, взять, и шарахнуть по этому сгустку. Но Горыныч боялся, что на месте этой сущности или существа может появиться что-то новое или сразу несколько новых образований. Да и, кроме того, остались невыясненными вопросы.

- А туннель на кладбище как-то связан с тобой? - после этого вопроса Горыныча голос сгустка приобрел раздраженный оттенок.

- Да это появилось само собой, - даже форма этого создания стала меняться от почти плоской до едва ли не близкой к параллелепипеду, - с новыми сущностями вроде совсем понятно. Они стали появляться во мне, и я еще недавно контролировал процесс их распространения. Но они стали не только помогать людям, а и даже сливаться с ними. И незаметно процесс стал необратимым. В конечном итоге меня это даже устраивает. Доброта побеждает. Люди постоянно получают удовольствие. Но где уважение, где заслуженное почитание моих прямых заслуг?

На улице началось что-то странное. Вначале возник странный, режущий уши свист. А потом как будто плотный ветер начал свое безостановочное движение, сметая все на своем пути. Горыныч оказался прижатым к стенке. Когда он оторвался от ее поверхности, сгусток исчез. А где-то далеко на западе еще виднелся уходящий рой сущностей, похоже нового типа. Пока Горыныч рассуждал, стоит ли их догонять, они исчезли из вида. Почему-то было обидно и очень хотелось с кем-нибудь посоветоваться. Кащей? Ну, так он всегда отдыхает в это время, ссылаясь на старость. Для этого случая он как будто намного старше его, Горыныча. А если быть честным, то это еще вилами по воде написано.

Незаметно для себя Горыныч оказался в Московском районе возле знакомого дома. Двери в квартиру оказались закрыты. Разве это преграда, но пустая квартира его не интересовала. Он спустился вниз по лестнице, и сразу в нос унюхал знакомый запах. Он привел Горыныча прямо на детскую площадку. Вначале он увидел Сашу, которая с удовольствием носилась по бестолковому нагромождению из лесенок и труб. А на веревочной качели раскачивалась знакомая фигура. Напрасно Горыныч сдерживал свой непонятный порыв. Но ноги сами несли его ей навстречу.

Когда хочется все рассказать

- Мы сами создаем отрицательную энергию, - пояснял Горыныч, - мы говорим, мы используем и, самое страшное, верим, что делаем правильно, хорошо и во благо. И тогда лишнее становится необходимым, мешающее другим - очень удобным, а сомнения заменяют самоуверенность и чувство безнаказанности.

Горыныч осмотрелся по сторонам и махнул рукой на стоящую на краю площадки детскую коляску.

- Смотри на эту коляску. В ней спит малыш. Ну что плохого. Но пройдет еще несколько лет и ребенок начнет требовать дать ему то, что есть у других таких же, как он. И несколько лучше. А может и дороже.

Горыныч продолжал свои рассуждения и пересказал весь свой разговор со сгустком. Судя по необычайно серьезному виду Елены в ее внимании к его словам сомневаться не приходилось. Едва он закончил, она круто развернулась к Горынычу.

- Значит, оргазм получать нельзя?

Она рассмеялась.

- А давай проведем эксперимент.

- Какой?

Женщина позвала Сашу и повела всех домой. Разогнав всех по разным помещениям и усадив девочку за альбом, Елена вернулась к Горынычу и, встав перед ним, начала медленно расстегивать пуговицу на кофте. Затем вторую.

- А ужин? - попытался пошутить Горыныч.

- Так его же долго готовить, - опять рассмеялась Елена, но развернулась в направлении кухни.

Горыныч успокоился. А сомнения остались. Нужно обдумать все как следует, но хотелось чего-то особенного и непонятного.

- Все-таки, странно все устроено на этом свете, - думал Горыныч, - сотни лет гоняешься за чем-то, а потом, вот оно, прямо перед тобой. Смотри, ласкай, целуй и любуйся, а ты как последний идиот, бежишь от своего счастья.

Он решительно встал, вышел на кухню и, подойдя к хозяйке, мягко положил руки на плечи Елены. Она сразу выгнулась по-кошачьи назад, но быстро опомнилась и немедленно отреагировала на Горыныча.

- А ну-ка, брысь с кухни, - лукавые глаза говорили о противоположном - она хотела, чтобы он остался.

Елена схватила две луковицы и приказала:

- Держи, чисти.

Горыныч послушно уселся за стол и схватил столовый нож. Только уж больно странным показался его внешний вид. Почти древнее оружие - сомнений не было, оно было сделано из его личного когтя, вырванного несколько сотен лет назад одним заезжим богатырем. Причем сделано это было так удачно, что коготь больше не рос. Отсутствие комплекта потребовало заменить утерю специальным протезом. Горыныч задумался. Конечно, все это дела прошлых лет, но ведь и они по людским меркам не такие уж и молодые. А богатыря того он, кажется, бросил в горную реку вместе с когтем. Все должно было утонуть, и вот возникает проблема с появлением этого артефакта.

Горыныч тихо встал, подошел к Елене и глухо спросил, показывая на зажатый в руке нож:

- Откуда?

Елена насупилась, а потом тряхнула головой.

- Мало ли что в прошлом было, давай теперь глотки друг другу передерем. Если бы тебя врагом считала, то давно бы прирезала, а так очень глупо получается. И ты слишком многое о себе возомнил. Не твой это коготь, а твоего батюшки шестиголового, а мне нож по наследству достался от моей мамы. Знала бы, что заметишь - безжалостно выбросила.

Горыныч еще раз посмотрел на нож. А ведь и, правда, процентов на двадцать длиннее, чем у него самого. Он подошел к обиженной Елене и, извиняясь, намекнул:

- Я того. Дай, пожалуйста, еще чего-нибудь почистить.

Опять эта лучезарно-ехидная улыбка, и Елена поставила на табуретку кастрюлю с нечищеной картошкой. Горыныч вздохнул и приступил к делу. Его совершенно не волновало, что все, что он делал сейчас вручную, она сама может сделать это простыми взмахами своих прекрасных рук. Тех самых, на которые он смотрел, почти не отрываясь, своим взглядом.

- Ну, посмотрите на него, - возмущалась Елена, - всю картошку изрезал. Ты ее что, мечом рубил.

Горыныч смотрел на миску. На ее дне печально покоилась маленькая горка изрубленной картошки. Ее объем явно не соответствовал размерам выданной ему кастрюли.

Глава 2. ЧТО ДЕЛАТЬ

Сценарий

Горыныч вспоминал разговор с Кащеем. Да, что-то нужно сделать. Но ведь для того, чтобы появился хотя бы замысел нужно понимать причины явлений. Потом хорошо бы понять, а что и как можно было бы сделать. Вот тогда и пиши сценарий: хоть сказки, хоть драмы, хоть всей своей жизни в целом.

А она так стала закручиваться в последнее время, что даже представить и то трудно. Скажи ему еще какие-то сто лет назад, что он встретит саму Елену Прекрасную и тогда, вполне возможно, вся его жизнь покатилась бы по совершенно иным рельсам. Что ни говори, а нужен толчок, цель и мотивация всех твоих поступков. Впрочем, часть его поступков можно считать вполне оправданными. Подумаешь, съел принца. Так он, это высочество, еще в детстве проявлял такие маниакальные способности, что даже у Кащея дух захватывало. А то, что Горыныч совершал ночные набеги на вражеские войска. Как? Да элементарно жег с воздуха. А все списывали на мнимых разведчиков. То, что требовал себе девиц? Да любой из князей еще хуже поступал. Они целые гаремы держали, а он… Да он осыпал цветами, кормил и поил своих пленниц. И пугать их боялся. Даже заходить старался только в человеческом облике. То, что бабник? Да вы только посмотрите кругом. А людская молва создавала образ злодея. Хотя, конечно, он таким и являлся. Так ведь время, иначе было нельзя. Не верили бы люди в его жестокость, и он потихоньку сошел бы, совсем на нет. А так создали сравнительный образ злодея.

Волосы Лены заползли в нос и Горыныч громко чихнул. И сразу испуганно начал проверять - не разбудил ли ее? Но Елена только пошевелилась во сне и Горыныч сразу успокоился. Он уже не хотел спать. Как смешно она морщит во сне свой носик, и так хочется гладить эти волосы, пушистые и непослушно рассыпающиеся по подушке. Горыныч тихонько встал и подошел к окну. Хотелось летать и, поднявшись на высоту, парить над спящим миром.

Он даже рассмеялся. Да ведь он и так может летать. Похлеще, чем эти самолеты, ракеты и, конечно же, птицы. Заковыка одна - только в облике Змея. Горыныч расстроился. А как она будет воспринимать его настоящий облик. Да, она все знает, и все равно страшно показаться ей на глаза в своем историческом виде. Именно том, о котором рассказывали издавна на Руси и слагали легенды. Иногда глупые, часто не соответствующие истине и совершенно не похожие в разных районах. Все, дружными усилиями, создавали какой-то уникальный облик злого существа без совести и чести.

Горыныч тихонько, стараясь не шуметь, отодвинул часть шторы. Прямо перед ним покачивалась на своей метле Баба-Яга. Только его зрение позволяло видеть ее в темноте. Их взгляды встретились, и метла на огромной скорости вывела ведьму из зоны видимости.

Станция назначения

Сядь в поезд, дождись самого начала движения состава, и едва проводник закроет дверь в вагон, то откуда-то начинает накатываться необыкновенное чувство свободы и ухода от остающихся за пределами убегающего перрона проблем. А может, если точнее, элементарного бегства. Пусть будет даже и так. Горыныч обернулся назад. За свою длительную и, наверное, на взгляд обычных людей, достаточно странную жизнь, он как-то незаметно отучился бояться. Да он хотел жить, но это совсем не мешало рассматривать окружающий мир только как арену его жизни.

Спящая Елена незаметно заняла позицию по диагонали развернутого дивана, и сдвинутое одеяло оголило правую часть ее тела - от плеча до согнутой в колене ноги. Освободившаяся грудь плавно вздымалась с ее дыханием, а лицо приобрело почти по-детски наивное и довольное выражение. Захотелось схватить ее в охапку и вместе с этой малышкой Сашей немедленно унести за пределы контролируемого мира. Только где его границы? И существуют ли они?

Горыныч подошел к дивану, склонился над спящей Еленой и, не удержавшись, прикоснулся губами к ее груди. Почти сразу его шею обвили ее руки.

- Это ты? - Елена откинула одеяло, присела и подставила себя под ласки его рук.

Но Горыныч ласково погладил ее по щеке и коротко отметил:

- Нас выследила Яга. Непонятно, зачем ей это надо.

С лица Елены мгновенно сошел сон. Она резко соскользнула с дивана и начала одеваться. Все время Горыныч тупо смотрел на ее движения. Он даже подумывал, что было бы приличнее отвернуться. Но быстро пришел к выводу, что в сложившейся ситуации это абсолютно не важно.

- Что будем делать? - одетая Елена немного потеряла свою нежность, став решительной и уверенной женщиной.

- Мне нужно вас спрятать, - прямолинейно ответил Горыныч.

- Да ты хоть понимаешь, что ты говоришь? Я десятки лет пряталась от несчастного Кащея. А тут простая Баба-Яга. И что, я должна сидеть в кустах и высматривать - не идет ли она по дороге? И, кстати, не сыграл ли здесь свою роль обыкновенный фактор ревности одинокой женщины, которая, насколько я знаю, уже не раз подкатывалась к тебе?

Елена посмотрела на растерянного Горыныча и громко рассмеялась.

- Да не волнуйся ты так. Я тоже как любая женщина ревнива, но сейчас победа по всем фронтам за мной. И потому я не волнуюсь. Недаром во многих сказаниях меня называли и Еленой Премудрой.

Елена быстро подошла к Горынычу и, просунув свои руки, обхватила его талию. Горынычу стало хорошо и спокойно. И он уже понял одно - куда угодно, но только с ней.

Шаги

В утреннем тумане отчетливо слышались торопливые шаги. Они приближались к перекрестку. Заспанный полицейский бросил сонный взгляд на вполне приличную пару. Шикарно одетая молодая женщина обеими руками держалась за руку высокого мужчины, бережно несущего спящего ребенка. В первый момент служебные обязанности спровоцировали появление мысли о проверке, но обычная лень легко подавила все инициативные пожелания. Полицейский повернулся к появившейся паре спиной. Как будто его заинтересовал свет на втором этаже старинного здания.

Правда, едва стук каблучков проплыл мимо, как полицейский вернулся в исходное состояние и уперся взглядом в женскую фигуру. Постепенно обзор сузился до ее нижней части. Полицейский так и стоял, пока прошедшая мимо пара не растворилась в утреннем воздухе просыпающегося города.

- Может, полетим, - предложила Елена.

- Сразу засекут, - засомневался Горыныч, - сама знаешь, это только локаторы имеют ограничения по зоне действия, а у сущностей проблем в данной области быть не может.

Елена промолчала, только теснее прижалась к спутнику. А Горыныч замахал рукой навстречу подъезжающей легковой машине. Рядом с ними тормознуло такси странного бурого цвета. Горыныч уверенно открыл заднюю дверь, прижимая Сашу к себе одной рукой. Как только в машину легко проскочила Елена, он передал ей на руки малышку. Но едва он захлопнул дверь, как машина начала быстро превращаться в огромный катафалк и рванула вперед, разрывая воздух резким шумом громыхающего двигателя. А с крыш и из подвалов стоящих по пути зданий несся противный и вызывающий ужас хохот.

Прошло всего несколько мгновений, и по улицам города вслед катафалку рванула громадная и неясная тень от летящего над домами Горыныча, готового сжечь любого, кто встанет на его пути.

Позднее

Прямо на тротуаре сидел мужчина, спиной прижавшийся к стене дома. Дорогая ткань костюма потеряла прежний лоск и требовала основательной чистки от пыли. Рукава были порваны, а не подходящий к внешнему виду мужчины галстук был сбит на сторону.

Горыныч, а это был именно он, чувствовал себя полностью проигравшим и опустошенным. Катафалк бесследно исчез и он в очередной раз клял себя всеми словами, что ввязался в эту историю. Периодически в его мозгу пробегала здравая мысль, что в противном случае он не смог бы встретить Елену. Но ему было от этого не легче. Несколько часов он метался вначале над полуспящим и потом уже полностью проснувшимся городом, пугая одиноких людей на улицах одним своим видом. Даже бродячие кошки и собаки притаились в это время и боялись показаться на виду. А вороны и голуби огромными стаями улетали в другие районы, заставляя изумляться местных жителей. Но все было впустую.

Солидный мужчина с огромной собакой на поводке, не смог удержаться от ехидного замечания, проходя мимо сидящего Горыныча:

- С утра налакался, свин.

Собака, как будто всецело поддерживая хозяина, тявкнула на Горыныча. Но ему все это было безразлично. Не видя никакой реакции, хозяин собаки повернулся и пнул ботинком ноги Горыныча. Удар был не такой уж и сильный, но он обозначил явного врага. Прошло только мгновение, и солидный мужчина, упавший на спину, с ужасом смотрел на свою вывернутую вперед правую ногу. А собака трусливо пятилась назад, справедливо опасаясь вступать в бой с сильным противником.

А Горыныч уже не обращал на них внимания. Ну и что теперь? Старый, ненужный и неспособный ни на что. Был ли он когда-нибудь в таком положении? Он не только потерял что-то до боли непонятное, он исчез для этой жизни. Сейчас старые сущности увидят. Вот будет разговоров, дескать, напился старый. Когда-то грязью пьяниц-богатырей покрывал, а чем сам-то лучше?

Блуждающая бродячая шавка обошла сидящего Горыныча и, отойдя на безопасное расстояние, смело и громко тявкнула на него. После этого ее смелость полностью исчезла, и собака исчезла за углом ближайшего дома. Но Горыныч уже начал приходить в себя. Достаточно долго он пытался вспомнить какой-то адрес. Наконец, его лицо прояснилось.

Ядвига-Яга

Горыныч ворвался к Бабе-Яге и начал лихорадочно требовать объяснений. Длинное выступление он закончил коротким вопросом:

- Где они?

Она улыбнулась:

- А я причем? Даже если я и узнаю через своих, мне-то какая прибыль?

- Я готов на все ради них.

- Ну, хорошо. Ты знаешь, что мне нужно.

Он оторопело смотрел на женщину. Неужели ей не хватает ее хахалей. Да даже если она кому-то и не нравится, то ей хватит чар затащить в свою постель любого. И тот будет ей угождать и считать всю оставшуюся жизнь, что встреча с этой Ядвигой была самым счастливым моментом в его жизни. И смотреть на свою жену с вечным и ворчливым неудовольствием. Одна лишь встреча с суперстервой и семейное счастье становится сомнительным, а любимая девушка покажется простушкой или рядовой шлюхой.

А ведь действительно, он, Горыныч, - не любой. Он единственный и все ее древнее колдовство рассыпается перед ним. А сейчас бабка нашла самое слабое и необычайно уязвимое в его душе место. И как хирург безжалостным и точным движением скальпеля пытается сделать на ней надрез.

Пока Горыныч метался в своих мыслях и сомнениях, Баба-Яга быстрыми и отточенными за столетия движениями сбрасывала с себя одежду. И какая разница, кто и где пошил это шикарное платье, пусть оно от какого-нибудь Кардена или пошито на рядовой фабрике в Иваново или в китайской глубинке. В любом случае ненужный в постели элемент одежды вместе с нетерпением заждавшейся женщины будет валяться на полу. И туда же полетело французское белье. А раздетая Баба-Яга, сжимая ладошками свою грудь и призывно улыбаясь своему избраннику, бесстыже и медленно шла через комнату. Горыныч с ужасом смотрел, как женщина делает остановки, закрывает глаза, и через слегка приоткрытый рот становится виден блеск радужной белизны почти перламутровых зубов.

Еще немного и у Горыныча, воспетого в своей неукротимости, мощности и жестокости, внезапно почти подломились ноги, и он рухнул на стоящий в комнате итальянский диван. Обхватив голову обеими руками, он сидел, уставившись глазами на одну единственную точку на полу. И все, ни мыслей, ни желания, лишь накинувшееся и одолевшее его отчаяние. Он не увидел, а лишь почувствовал по деформации спинки дивана, что рядом с ним сели. Прошли тяжелые секунды молчания, прежде чем раздался немного хриплый голос Ядвиги-Яги:

- Дурак ты, конечно. Был такой отчаянный мужик, а во что превратился. Знаешь, я в былые времена могла бы и обидеться, что другая тебе нужней. Я же тоже женщина. А на такого как ты сейчас даже и обижаться не могу.

Баба-Яга встала, немного постояла в раздумье и двинулась к серванту. Через минуту по комнате поплыл сигаретный запах. Женщина задумчиво начала поднимать с пола одежду, потом рассеянно бросила ее обратно на пол.

- Будет лучше, если ты уйдешь. Поверь, я в этом деле не участвовала. А если что узнаю, то скажу.

Она бросила сигарету в пепельницу и вышла из комнаты, кинув еще один взгляд на Горыныча. Казалось, что ей так хочется, чтобы он посмотрел на нее, именно такую, без одежды.

Она появилась обратно, завязывая на ходу пояс легкого шелкового халата. Старательно отводя глаза от Горыныча, она пыталась дать ему наводку:

- У них какая-то сущность сидит в парке. Каком не помню. Прозвучало что-то бумажное или мне это показалось. И вроде Нева не так далеко. Больше ничем не могу помочь.

Горыныч молчаливо махнул головой. Все-таки, есть что-то непонятное в русских женщинах. Они так легко переходят от ненависти к поддержке и любви. Впрочем и обратный процесс происходит с такой же легкостью. В парке ищи. В каком парке? И почему именно в нем?

Все начинается с бумаги

Странно начинать поиск с привязки слова «бумага» к искомому парку. Что это: указание, журнал, моток? Горыныч ломал голову битый час, рылся в картах и описаниях парков города. Он вконец вымотался и стал упрямо составлять перечень возможных точек, расположенных рядом с Невой. Может быть Баба-Яга специально путает его? Замутила воду, ушла в сговор и теперь пускает пыль в глаза. Ну вот, даже один парк как будто в честь нее называется бабкин. Народ обозвал. А так парк Бабушкина. Находится хорошо, прямо на берегу Невы. Район старый промышленный.

Горыныч старательно рассматривал старые карты с еще не успевшим смениться советским содержанием. Так, а это что? В списке объектов обнаруженных им в нижнем списке ясно прописалась фабрика имени Володарского. Бумажная.

Горыныч выскочил в какой-то закоулок. Он действительно действовал неаккуратно. Когда он расправил свои могучие крылья, прямо из под них в разные стороны кинулись сущности-слухачи.

Он буквально ввалился в небольшой парк через открытые со стороны Невы ворота. Теперь он был снова как человек, настороженно идущий по центральной аллее. Впрочем, другие здесь особенно и не просматривались. Куча устаревших аттракционов, маленькие ларьки со сладостями и явное отсутствие большого количества людей. Может потому, что день будний, хотя и в выходные здесь наверняка не ходят толпами. А его объект должен находиться здесь если и не постоянно, то, по крайней мере, значительную часть времени. Значит, он здесь и работает. Кто он? Какая сущность может замаскироваться так, чтобы ее не смогли обнаружить? Лишь подрабатывающая здесь молодежь явно не рвалась работать, и возле большинства аттракционов никого не было. Горыныч сразу приметил сидевшую на скамейке у карусели пожилую, практически старушку или бабку, женщину в допотопных очках.

Как только вблизи появился Горыныч она вскинула голову и посмотрела на него внимательным и добрым взглядом. Трудно сказать почему он сразу решил ей довериться. Но вместо вопроса он буквально ляпнул:

- Вы не видели здесь какую-нибудь сущность?

Глаза мгновенно стали злыми.

- Какую еще сущность?

- Такую, каких раньше здесь не бывало, а потом они неожиданно взяли и появились. И все с виду очень и очень добрые.

- Молодой человек, не пудрите мне мозги, а то я просто вызову полицию. Не будете кататься, проходите мимо.

- А мне все больше кажется, что я должен говорить именно с вами.

- А у меня, наоборот, никакого желания, разговаривать с вами, нет.

Горыныч всмотрелся в женщину. Его взгляд проскочил ее глазницы и ушел в неизведанную глубину - она смотрела на него глазами, полными бесконечной пустоты. Кажется женщина все поняла и кинулась бежать с криками:

- Помогите, хулиган.

Но чем дальше она удалялась от места своей работы, тем больше она становилась похожа на туманный овал. Горыныч бежал за ней, а кто-то со стороны старательно совал ему под ноги палки, зонты, а одна женщина даже подставила поперек его пути детский велосипед. Но такие мелочи не могли его остановить. Горыныч несся следом, прыгая через препятствия и ругаясь последними словами. У него уже пропали какие-либо сомнения, что эта бабка по своей сути связная сущность.

На глазах у людей по поверхности водной глади, старательно перепрыгивая через водовороты неслась настоящая старушенция. За ней, сокращая разделявшее их расстояние, бежал крепкий мужчина довольно спортивного вида. Эта была как раз та самая ситуация, когда самые искушенные правоведы вряд ли смогли бы с лету принять чью-либо сторону. Конечно, бабка была слабее, но уверенно бегущая по воде… Да и скорость ее движения никак не соответствовала геронтологическим требованиям. Добежав до набережной, старушка лихо выскочила на дорогу и на ходу легко впрыгнула в кузов самосвала. Машина притормозила возле светофора и начала быстро разгоняться по набережной. Бегущий за нею мужчина не отставал.

Новые знакомства

Машина проскочила свой путь по набережной, затем между пригородных построек и выехала к большому лесному массиву. Едва она въехала на мост через небольшую речку, как бабка выпрыгнула из машины и бросилась в лес. А вот этого Горыныч не ожидал. Искать сущность, пусть даже и в облике человека, в лесу - задача не из легких. Напрасно Горыныч бегал по лесу и пытался найти малейшие признаки убежавшей бабки - все было совершенно напрасно.

Собрав с веток спрятавшуюся в листве влагу, полумокрый Горыныч выскочил обратно на дорогу. Возвращаться в город не хотелось. И еще страшно хотелось есть. Требовалось срочно найти какую-нибудь забегаловку. Пришлось возвращаться обратно. Мимо по дороге проносились редкие машины, но даже руку поднимать не хотелось. Лучше просто так идти и думать. А может и мечтать. Или кричать на всю округу, чтобы ему отдали его, личное.

Через полкилометра пути он обогнал старика с небольшим саквояжем. Груз был явно старику не по годам, поэтому он достаточно часто перебрасывал его из руки в руку. Услышав сзади шаги Горыныча, старик замедлил шаг и с надеждой посмотрел на мужчину. И что-то мешало ему просить помощи. Может и остатки мужской гордости.

Горынычу, пожалуй, впервые, было абсолютно наплевать, что скажет Кащей и еще толпы таких как он о попытке помощи людям. Пусть сами работают по своим принципам, а он больше не хочет. Он свободен от этих устаревших и не нужных в данный момент глупостей. Но и Горыныч не ожидал от себя, что он просто так возьмет и остановится. И только затем, чтобы сказать:

- Помочь, старик?

Уже произнося короткую фразу, Горыныч подумал, что он сам-то старше этого дедули на сотни лет. Но какое это имеет значение. Он подхватил оказавшийся необычайно тяжелым саквояж. Вот это старик. А тот, оставшийся без тяжести в руках, приступил к разглагольствованиям:

- Спасибо, сынок. Ведь недаром все происходит в этом мире. Вот ты мне попался по дороге. Заметь, и я не ожидал и ты тоже. А ведь это нужно.

Горыныч прервал:

- Лучше расскажи, старик. Не попадалась ли тебе по дороге странная старая женщина. Она с машины спрыгнула.

Старик рассмеялся:

- Старушки с машин не прыгают. Они на печке лежат, а то и телевизор смотрят. А ты лучше скажи, что, твоя старушка часом не мастер спорта по гимнастике.

Горынычу не нравились нотки издевательства, появившиеся в голосе старика. Он даже хотел сгоряча бросить саквояж, но вовремя опомнился. Ведь он рассказывал настоящую, по человеческим меркам галиматью, вот и старик и воспринимал его информацию соответствующим образом. Но, в любом случае, Горыныча грызло подозрение, что старик что-то видел.

- Ты не смейся, - не выдержал Горыныч, - это бабка или старушка не человек. Она вселилась в тело человека. Поэтому я и хочу ее найти.

Сказал и сам испугался, что старик подумает о нем, как настоящем сумасшедшем. Он внимательно посмотрел на лицо своего спутника. В глазах старика не было никакой издевки. Даже больше, тот даже начал свои рассуждения:

- Черт его знает, что рождает мироздание, когда направленно, а когда и хаотично. И все из абсолютной пустоты. И каждая новая сущность или даже настоящее существо стремится занять свое место в этом мире. А вот если оно уже занято, то тут и начинается беда. И так и ходят по миру мысли, характеры, явления. Одни материализуются, другие исчезают. Третьи превращаются в непонятную сущность. Сможет она стать существом или нет - это вопрос. Но всегда может появиться новый контингент жителей в районе, стране и даже просто вокруг вас. Но они всегда останутся чуждыми для местных жителей, начиная от обыкновенного человека и кончая сказочными персонажами, а иногда и животными.

Горыныч от неожиданности даже саквояж поставил на землю. Похоже дедуля старался объяснить ему что-то, что очень может пригодиться ему. А старик замолчал. Потом остановился:

- Слышь, я тут разболтался. А мне позарез в кусты надо. Я быстро.

Горыныч пожал плечами, наблюдая, как старик удаляется за деревья. Медленная сутулившаяся фигура. Прошло еще не менее пятнадцати минут, и внезапно Горыныч не понял, а скорее почувствовал, что старик больше не появится. Он огляделся - саквояж непонятным образом исчез.

Возвращение в город

Невесело Горыныч возвращался в город. Он даже отказался лететь и теперь угрюмо шел по обочине дороги, не делая ни малейшей попытки остановить одну из проезжающих мимо машин. А путь оказался не близким, но зато таким продуктивным в рамках появления новых мыслей. И пусть они не такие уж и радужные, но зато дающие хоть малейший шанс понять, что происходит на этом несчастном свете. Он еще не мог понимать механизма происходящих в мире процессов, но ему это и не было нужно. Да и, если честно говорить, его больше интересовала судьба двух существ, как ни эгоистично это звучало.

Он смотрел на мир совершенно другими глазами. Он только сказочный герой, созданный уверенностью миллионов людей в его существовании. И он давно живет как настоящее существо. Откуда появляются сущности, он никогда особенно и не задумывался. Одни из них соответствовали ему по возрасту. А вот другие не могли появиться без отсутствия необходимых условий. Кому-то нужны эти существующие параллельно человеку виртуальные образования. Они и живут отдельно. Но вполне может наступить момент, когда они начнут материализоваться.

А эти новые и вовсе какие-то странные. Как будто сущности удовлетворяют человека и благодаря своей необходимости ему размножаются в неимоверном количестве. И похоже, что в последнее время и вместо человека. Посмотри кругом, старый болван, они в отличие от тебя сеют добро. И вся беда только в одном, оно - ненастоящее для людей и полностью противоречит сложившимся за века традициям и правилам. А вместе с ними появились какие-то странные идолы, пустые, но зато ненавязчивые.

Горыныч вскочил в какой-то автобус. По дороге ему посоветовали маленькую гостиницу. Она обнаружилась достаточно легко, едва он вышел на остановке и огляделся кругом. Дежурная оказалась в меру и приветлива, и грубовата. Но это не помешало ей быстро выписать и оформить документы. Наконец, уставший и вымотанный Горыныч добрался до номера. Здесь он сразу рухнул на диван и уснул, едва успев вытащить пыльное покрывало из-под лица. Горыныч благополучно проспал весь остаток дня и целую ночь.

Следующий день

День начинался, как положено в нормальный промежуток деятельности обыкновенного человека. С утра Горыныч ухитрился грохнуть блюдце с тумбочки, сломать своим весом стул и, как казалось, напоследок, перевернуть в туалете корзину с мусором. Лопнувшую резинку трусов относить в ущерб гостинице не имело смысла.

После этого он сбежал. Только не подумайте, он честно рассчитался за номер, за блюдце и побежал. Куда? Горыныч сам не знал. Только теперь ему казалось, что ноги сами несут его. Он уже потерял управление над собой, а вместе с ним и желание жить и тем более наслаждаться этой жизнью. В метро он бежал по эскалатору с такой скоростью, что девушка-оператор вначале грозила ему по громкоговорителю очевидной расправой, затем начала упрашивать сбавить темп движения, а в конце откровенно умоляла его остановиться. Но он продолжал бежать. И даже стоя в вагоне, он нетерпеливо поднимал и опускал ногу. Конечной станцией его поездки стал Гостиный Двор. На улице те же группы людей, уличные песняры на Невском. И кажется, что всего одно мгновение, и снова его окликнут, а, может, подойдет маленькая Саша и нетерпеливо дернет за рукав.

К сожалению, ничего просто так не повторяется. Хотя потоки людей и продолжали также как и раньше растекаться в разных направлениях, и незримо, но постоянно, рядом с ними находились сопровождающие их по жизни сущности. Только теперь все больше становилось тех, других. Они мягко, но уверенно отгоняли прежних сущностей. А люди также шли, сидели и даже пели, совершенно не замечая развернувшейся возле них подмены.

А ведь человечество само себя ведет именно к ним навстречу. Всем так нравится. Но главное, что они, эти новые сущности, не вызывали и не будут вызывать страха. А, значит, людям и легче, и удобнее, и приятнее. И когда кто-то пытается свалить вину за появляющийся негатив на высшие силы, классические элементы зла и даже внешних пришельцев, то люди явно кривят душой. А что он? В этом мире он видит все: и людей, и витающих вокруг них сущностей. Воспитать одних и уничтожить других - не в его власти. Да и желание пропадает с каждым днем.

Лучший вариант - все уничтожить и начать все сначала. Или срабатывает чей-то высший замысел. Но, что это? Из какой-то боковой улицы, Горыныч не успел заметить, как на Невский проспект выплыла просто громадная сущность, вокруг которой засуетились целые толпы более мелких. Это их глава или даже мать? Горыныч, отталкивая прохожих и прыгая через каменные скамейки, кинулся к ней. Громадина в несколько этажей сталинского дома почему-то забеспокоилась и начала быстро удаляться. Тоже на запад.

Теперь Горыныч несся по улицам, а выступы и крыши домов то скрывали, то опять открывали бесформенную фигуру сущности на фоне необыкновенно чистого неба. Он уже не замечал, где он бежит. Разве может его задержать охрана попавшегося по дороге предприятия? Мимо построек он выбежал на берег Финского залива. Здесь Горыныч на ходу расправил свои крылья и, увеличивая скорость, устремился за неведомой субстанцией. Видимо, она почувствовала исходящую от него угрозу и стала издавать противные свиристящие звуки. Горынычу даже стало казаться, что сущность постоянно оглядывается на него.

Развязка

Где-то посередине между Васильевским островом и Котлином сущность замерла. А Горыныч, не останавливаясь, выпустил на нее огромные огненные потоки смерти. Жар опалил сущность, но она продолжала витать над волнами Финского залива. А от нее отделилось маленькое облако и необыкновенно быстро устремилось в сторону Горыныча. И он прозевал. Совершая зигзагообразные движения, облачно буквально влетело в среднюю пасть. Еще немного, и Горыныч почувствовал, что внутри его все холодеет. Напрасными стали все потуги - огонь внутри потух.

От неожиданности Горыныч едва не упал в воду, а сущность начала, пока еще потихоньку, отдаляться от него. Что делает обреченный человек? Даже животное, попав в ловушку, или загнанное в угол, начинает совершать невообразимое. Наверное, так и было с Горынычем.

Он взлетел выше и под небольшим углом к горизонту устремился к сущности. Его крылья трепетали в воздухе, а челюсти дружно глотали странную сущность. Оказавшись внутри, она попробовала освободиться. И тогда Горыныч сдавил ее в своей утробе. Он чувствовал, что внутреннее присутствие растет, а вместе с ним увеличивается давление. А Горыныч стал сомневаться, что он его выдержит.

Рыбаки, люди, гуляющие на берегу, и даже жильцы домов услышали этот страшный взрыв. Но на таком расстоянии никто не увидел, как в разные стороны разлетаются огромные куски, еще недавно составлявшие вместе Горыныча.

Новая встреча

Молодая женщина и маленькая девочка тащили довольно большого мужчину. Вести его было невозможно. Наконец, его тело в разорванном костюме было вытащено на траву, и женщина попыталась привести его в чувство. Прошло не так мало времени, прежде, чем мужчина очнулся и застонал. Потом увидел ребенка и с напряжением стиснул зубы.

Горыныч чувствовал себя не в своей тарелке. Сил не было совершенно. Кажется, он умирал. И может, и вправду, к нему приходила смерть. Ведь нигде же не написано, что он бессмертный. Даже Кащей и то, только по сказке может жить вечно. А как оно будет на самом деле - никто не знает.

Вот он, Горыныч, сейчас умрет и его не станет. А кто-то будет плакать? Горыныч поймал себя на мысли, что ему отчаянно хочется поплакаться. Кому? Да хотя бы Елене. Горыныч улыбнулся. Его улыбку сразу заметили.

- Тебе лучше? Правда?

- Да ведь, главное, я живой. Просто захотелось кому-то пожаловаться.

Елена рассмеялась.

- Ну вот. Теперь ты становишься настоящим мужчиной.

А Горынычу становилось все лучше и лучше. Нет, дело было не в его самочувствии. Просто за многие сотни лет возле него были те, кто ему нравился.

Горыныч забылся на какое-то время. А когда он очнулся, то внезапно его охватил страх. Он почти испуганно пытался крутить головой и успокоился только тогда, когда его голову обхватили женские руки.

- Да ты у нас настоящий герой, - ворковала Елена, - существо, которое должно уничтожать и вдруг совершает поступок, который служит для защиты людей. И без разницы, достиг ты чего-то или нет. Главное, ты это сделал.

- Ну, а вы как оказались здесь?

Елена задумалась.

- Видишь ли, существует что-то такое, что невозможно представить.

Елена закрутила от напряжения головой, и сама рассмеялась.

- Так вот. Я вот это называю абсолютами. Это уже или даже не боги. Это бесконечно выше… Например, время или смерть. Они неразрывны, но часто хотят показать свою значимость. Так что, тебе понятно, чей катафалк подобрал нас на улице?

- А как же…? - протянул Горыныч.

- А никак. Это что-то вроде игры или высшей прихоти. Да и со мной это никак не связано.

Елена махнула рукой в сторону Саши и продолжила:

- Я сама не сразу поняла кто она такая, а потом мне даже страшно стало. Но воспринимай ее, пожалуйста, просто как обычного ребенка. Ты понравился кое-кому. Только рассказать мы не сможем.

Горыныч приподнял голову.

- А кто она?

Елена старалась спрятать глаза. Видимо ей очень не хотелось врать, да и приличная версия для этого никак не приходила на ум. Наконец, она решилась:

- Она - маленькое время. Мы все живем в рамках абсолютного, которое настолько всеобъемлющее, что и подумать страшно. А вместе с ним есть и куски времени, в которых можно возвращаться, можно определить что-то или как-то, а может даже и изменять, и изменяться.

Елена сморщила нос, став почти некрасивой.

- Да не смогу я это объяснить. Это невозможно. Во вселенной миллионы, а может и миллиарды таких маленьких времен, и одна из них попала ко мне.

Горыныч медленно повернул голову - то в одну, то в другую сторону. Огромная по значимости сущность старательно гоняла палочкой жука. Тот тоже не понимал, в чьи руки он попал и старался убежать с маленькой асфальтированной дорожки. Саша почувствовала взгляд Горыныча и, оставив в покое жука, подошла ко взрослым. Горыныч смотрел на ребенка. Да нет же. Обыкновенная девочка, только вот взгляд… Саша осмотрела Горыныча и заявила детским голоском:

- А ведь твое время закончилось.

Она внимательнее всмотрелась в Горыныча. Потом перевела взгляд на мгновенно осунувшееся и даже посеревшее лицо Елены.

- Твое время как Змея завершилось, но как существа нет.

Горыныч, Елена и Саша брели по дороге. Им совершенно некуда было спешить. Их шаги по асфальту как будто совпадали с движением солнца, уходящего по небу все дальше на запад.

А любопытные прохожие с интересом рассматривали странную группу, состоящую из трех человек. Молодая, очень интересная женщина подпирала и практически тащила крупного мужчину, обхватив его рукою за талию. Несмотря на значительные усилия, у нее был чрезвычайно довольный вид. Внешний вид самого мужчины вызывал однозначные подозрения с двух направлений: либо он попал в переделку, либо пьяный упал не туда куда надо. Обе версии годились для объяснения состояния его порванного и грязного костюма. Рядом со взрослыми шла с гордо поднятой головой маленькая, никак не больше пяти-шести лет, девочка. Она сама держала женщину за свободную руку.

Горыныч осознавал, что ему больше никогда не удастся развернуть свои крылья. И от этого ему было немного грустно. Но он необыкновенно близко ощущал горячее даже через одежду бедро поддерживающей его женщины. А когда он опускал свой взгляд, то встречал ее сверкающие глаза. И ему становилось хорошо. Прочь сомнения. И ему не до Кащея, из-за которого, собственно говоря, все и началось.

Эпилог

Пока Горыныча, хотя правильнее его называть с этого момента просто Юрой, вели по дороге Елена с Сашей, в отдалении от них состоялся разговор двоих.

- Если бы он не полюбил, то ничего и не получилось.

- Тогда пришлось бы всех уничтожить. Но странно.

- А зачем уничтожать?

- Да просто так, чтобы начать все сначала.

- Давай немного подождем.

Санкт-Петербург, 2022.